www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Тропиканка. Книга 2

Сообщений 101 страница 104 из 104

101

Глава 27

Проблемы, одна сложнее другой, катились на Летисию как снежный ком, и с этим ничего нельзя было поделать. Она, как могла, сопротивлялась бедам и невзгодам, приходившим каждый раз с самой неожиданной стороны, но сил у нее оставалось все меньше и меньше.
По прежнему самой большой ее головной болью оставались взаимоотношения с Рамиру.
Она надеялась, что проживание, хотя и вынужденное, в особняке Веласкесов поможет Рамиру хотя бы в какой то мере приобщиться к их образу жизни, смягчит его, но не тут то было. Как ни умоляла она его принять предложение Гаспара и поработать у отца, Рамиру отвечал угрюмым отказом. Он рыбак и останется им до конца своих дней, нравится это кому то или не нравится. Он надеется, что ему не придется этого повторять. А сегодня ему надо подскочить в деревню, поговорить с Самюэлем – скоро опять в море.
– Иногда я думаю, ты просто ищешь предлог, чтобы повидаться с Сереной и детьми, – вырвалось у Летисии.
– Если мне когда нибудь придется подыскивать для этого предлог, значит, я конченый человек, – отрезал Рамиру.
…Вторая проблема Летисии была связана с Иванильдой, или Хильдегардой, как теперь ее называли. Эту проблему взялся разрешить Франсуа, но разговора у него с Иванильдой не получилось. Женщина была напугана. Она не хотела давать показаний против Летисии, но и не собиралась сидеть за нее в тюрьме – больше ничего от этой дамы Франсуа добиться не смог. Видимо, Витор сумел запугать ее.
Франсуа, передавая Летисии свой разговор с Иванильдой, рассказал, что Витор угрожал этой женщине. Он говорил, что сумеет их обоих – ее и мать – засадить в тюрьму.
– Мой сын помешался, Франсуа! – вздохнула она.
– Почему бы тебе напрямую не поговорить с ним? – предложил тот.
– Я же говорила тебе, у меня духу не хватит для такого разговора, – объясняла Летисия.
– А твой отец? Он мог бы помочь…
– Никого не хочу вмешивать в это дело, – сразу отвергла это предложение Летисия.
– Но ты не можешь это долго скрывать даже от Рамиру, от своего мужа! – убеждал ее Франсуа.
– Именно Рамиру ничего не должен знать об этом! – воскликнула Летисйя. – Иначе он сам умрет от чувства вины… Помнишь, я тебе рассказывала, что в тот роковой день Жорди устроил мне скандал из за звонка одного человека?
– Звонка, который вызвал ссору? – вспомнил Франсуа.
– Да, я не видела Рамиру много лет. Но в тот день он был в Рио и позвонил мне… Просто так, узнать, как у меня дела… Мы и не поговорили толком, но Жорди увидел, что я нервничаю, и сделал свои выводы…
– Рамиру с удивлением посмотрел на нее.
– Значит, Рамиру имеет отношение к смерти твоего мужа?
Выходит, так, – скорбно подтвердила Летисйя. – Теперь ты понимаешь, почему об этом не должен знать Витор. Если только он когда нибудь узнает об этом, Франсуа, то решит, что его подозрения оказались правильными. Тогда он весь мир перевернет, но отомстит и мне, и Рамиру…

* * *

Рамиру не обманывал Летисию, когда говорил, что ему необходимо повидаться с Самюэлем. Но когда они переговорили относительно срока выхода в море, Самюэль сам предложил ему:
– Почему бы тебе не повидаться с Сереной и детьми? Поговоришь с Кассиану… Он сам не свой из за ссоры с нашей Далилой.
Рамиру взглянул на часы.
– Ворваться к ним без предупреждения в такой час…
– Ты смотри, Эстер, какой он стал воспитанный, – обратился Самюэль к жене. – Ладно тебе, Рамиру. Сходи туда. И дети обрадуются…
На пороге его бывшего дома Рамиру ожидал неприятный сюрприз: он увидел целующихся Асусену и Витора.
– Где твоя мать, Асусена? – резко обратился он к дочери и бросил презрительный взгляд на отпрянувшего от нее Витора.
– Там, в комнате, – испуганно пролепетала Асусена.
Рамиру ворвался в комнату злой, как зверь. Свирепо бросив Серене «нам надо поговорить», опустился на стул.
– Что это еще такое? – возмутилась Серена. – Ни «здравствуй», ни «добрый вечер»…
Рамиру возразил, что ему не до соблюдения этикета. Он только что видел целующихся Асусену и Витора. Здесь, под нашей крышей!
– Под нашей крышей? – возвысила голос Серена. – С тех пор как ты покинул этот дом, у тебя другая крыша!
Рамиру сказал, что дело не в этом. Как она может позволять их дочери встречаться с этим типом?
– Да, – согласилась Серена. – Я дала Асусене разрешение на свидания с Витором. Я научилась сама принимать решения. И я устала запрещать Асусене встречаться с этим парнем. Она хочет этого, так пусть лучше встретятся здесь, чем в дюнах или в лесу. Здесь я, по крайней мере, могу уследить за ними!
– Ты? – у Рамиру глаза сузились от бешенства. – Разве ты можешь за кем то уследить, когда сама превратилась в современную женщину, которая посещает кабак?!
– Вон из моего дома, Рамиру Соарес, – тихо, но внушительно произнесла Серена. – Ты не имеешь права меня оскорблять. Вон отсюда!
Рамиру выскочил из дома и ту же налетел на Витора. Витор, не утратив самообладания ни на секунду, защищался. В чем дело? У него есть разрешение хозяйки дома встречаться с ее дочерью. И он не понимает, зачем тут Рамиру машет руками и устраивает на ровном месте трагедию.
– Ты не понял, что это достойная семья? – зарычал Рамиру. – И таким, как ты, тут делать нечего!
Витор сделал удивленный вид.
– Я что то не понял, а моя мать – она из достойной семьи или такая, как я? Как, по вашему, я должен себя чувствовать, когда какой то тип, вскруживший голову моей матери, заставивший ее забыть обо всех обязанностях, приходит сюда и оскорбляет меня без всяких причин! Да еще сам перед этим ушел из семьи, чтобы вести сомнительную жизнь со своей милой!
Слова Витора были во многом справедливы, и Рамиру не знал, как на них возразить.
– Кто дал тебе право так со мной разговаривать? – только и произнес он.
Витор, казалось, удивился еще больше.
– Если у вас есть права отца, то у меня есть права сына, и я считаю, что у вас нет морального права критиковать меня!.. Подумаешь, мы с Асусеной поцеловались! Мне тоже было не по себе, когда я увидел, что вы целуетесь с моей матерью! Там, в роще… Но увы! Люди созданы из плоти и крови, и с этим ничего не поделаешь…
Серена вышла на крыльцо и сделала Витору знак, чтобы он замолчал.
– Перестань, Рамиру. А ты, Витор, уходи, пока чего нибудь не случилось. Уходи, прошу тебя!
Витор пожал плечами.
– Хорошо, – бросил он. – Вы меня сами звали. Но если вы мне отказываете от дома, то пеняйте на себя.
С этой угрозой, смысл которой хорошо поняла опечаленная Асусена, он прыгнул в машину.
Рамиру хотел было снова войти в дом, но Серена стала перед дверью, скрестив руки, всем своим видом показывая, что ему здесь больше делать нечего.
– Ну смотри, Серена, – пробормотал Рамиру, – смотри, как бы тебе не пришлось обо всем этом пожалеть!
– Ступай, – холодно произнесла Серена. – Ступай домой, Рамиру. Тебя ждет жена. Не заставляй ее тревожиться понапрасну!

* * *

Прежде Кассиану не находил себе места, поссорившись с Далилой, а теперь не выказывал ни малейшего признака беспокойства. Он жил как будто во сне. Кассиану точно ступил на борт волшебного парусника, погрузившись в мир книг.
Их страницы шелестели, как морской ветер, слова отдавались в ушах гулом морских раковин. Это было удивительное чувство – каждая прочитанная им страница казалась открытым окном во Вселенную.
Теперь он понимал Самюэля с его пристрастием к печатному слову.
Он лежал на берегу залива – и в то же время плыл по волнам прочитанных фраз.
«А если вам угодно знать мое имя, то я не стану его скрывать. Меня зовут Семан Баруш, я – повелитель пустыни… И, окутанный облаком песка, благородный разбойник исчез за горизонтом…»
– Кто у нас и вправду исчез за горизонтом, – послышался голос Маджубиньи, – так это Кассиану. Теперь он весь Божий день валяется на солнышке, нежится, потягивается, а кому приходится вкалывать? На кого ты бросил все дела? Один трудяга остался на всю деревню – это я. Ты меня удивляешь, Кассиану. Ты точно заразился от Самюэля. Я тебя не узнаю, парень!
Самюэль, лежавший в гамаке поблизости, тоже подал голос:
– По моему, этот тип хочет нас оскорбить, Кассиану?
– И так грубо, что это спустить ему нельзя, – выразил свое мнение Кассиану.
Оба книгочея лениво поднялись со своих мест и, схватив Маджубиныо, бросили его в воду.
– «Это наша жертва богу моря», – процитировал Кассиану, глядя со смехом, как барахтается в воде Маджубинья.
…Расправившись с Маджубиньей, Самюэль, раз уж ему пришлось прервать любимое занятие, постучался к Серене.
– Впустишь, кума?
– А, кум! – отозвалась Серена. – Пришел на запах кофе?
– Если и бывают на свете совпадения, то это – одно из них, – не согласился Самюэль. – Но чашечка свежего кофе была бы в самый раз.
– Что делает мой сын? – осведомилась Серена, протягивая ему чашку.
– Читает, – с гордостью ответил Самюэль.
– Страсти Господни! – отозвалась Серена. – Опять читает! День деньской носится с книжками, прячет их от меня то здесь, то там…
Самюэль, довольный, рассмеялся. Он сказал, что скоро Кассиану перестанет стыдиться своего увлечения. Наоборот, будет гордиться тем, что делает.
Серена хмыкнула. Есть чем гордиться – с тех пор как он взялся за книжки, не забил ни единого гвоздя в свой баркас… Похоже, баркас ему больше не нужен.
Самюэль с этим не согласился. То, что сейчас делает Кассиану, важнее баркаса. Кассиану парень неглупый, но он всю свою жизнь боялся выделиться из толпы. Боялся того, чего не знал. С этим Серена согласилась, добавив, что люди часто боятся неизвестности, а потом оказывается, что страдания пошли им на пользу. Это хорошо, когда человек отбрасывает страх и делает шаг вперед, добавила она.
Самюэль кивком подтвердил справедливость этих слов.
– Поэтому тебе не о чем тревожиться, кума, – добавил он. – Книги сейчас важнее для Кассиану, чем лодка. Они помогут ему приблизиться к моей Далиле… Рамиру вчера заходил к тебе?
– Он переступил порог этого дома, чтобы внести в него разлад и неприятности, – подтвердила Серена. – Рамиру сильно изменился. Он посмел повысить на меня голос.
Самюэль немного помолчал.
– Почему то мне кажется, Серена, – наконец произнес он, – что недалек тот день, когда Рамиру вернется к тебе. Помяни мое слово. Не там, а здесь его дом. И это – аксиома…

* * *

Мысль о том, что он незаслуженно обидел своего внука, выказав ему недоверие, не давала Гаспару Веласкесу покоя и не позволяла ему наслаждаться радостями семейной жизни.
Эстела заметила это.
– Тебя гложет чувство вины? Я угадала?
Гаспар заявил ей, что она права. Он несправедливо поступил с Витором. Возможно, Витор играет на его стороне, но он, Гаспар, подозревает во внуке бесчестного мошенника, какие ему встречались в жизни не раз. Что поделаешь, у него до сих пор душа болит, когда он вспоминает своего прежнего компаньона, которого считал своим другом, почти братом, и который обманул его и предал.
Эстела сказала, что этим сомнениям следует положить конец, и решительно направилась к телефону.
…Витор, услышав голос Эстельы, подмигнул Дави. Прикрыв трубку ладонью, Витор сказал Дави, что сеньор Гаспар почувствовал раскаяние прежде, чем он надеялся. Затем он развязно сказал в трубку, что он придет и что Эстела может на него рассчитывать.
– Я встречаюсь с сеньором Гаспаром в комнате вице президента компании, – объяснил он Дави, торжествуя. – Сеньор Гаспар не просто клюнул на наживку, он смущен… он потрясен… его замучило чувство вины… Ну, Дави, пожелай мне ни пуха, ни пера!
– Ты должен быть готовым ко всему, – возразил Дави, – возможно, в кабинете тебя будет ждать наряд полиции…
В это время Гаспар, поджидая внука, вместе с Бонфинем как раз просматривал счета. Все было в идеальном порядке. Никаких перерасходов средств, никаких недочетов при перечислениях, баланс компании такой, что комар носа не подточит. Выходит, Витор буквально создан для того, чтобы руководить компанией. Кроме того, ему удалось заключить сказочные контракты с японцами, Бонфинь проверил это лично, находясь в Японии. Сомнений нет: Дави купил эти акции на их же деньги. А свой план Дави начал приводить в действие намного раньше, до того, как Витор вернулся в Форталезу. Гаспар вздохнул с облегчением и сказал Бонфиню, что теперь он, честное слово, заслужил покой.
– Что ты хочешь этим сказать? – встревожился Бонфинь:
– Скоро узнаешь, – уклончиво ответил Гаспар.
Когда явился Витор, Гаспар сообщил ему, что проверил баланс компании за последний квартал, весь приход и расход, все платежи, все счета – и ему осталось только поблагодарить внука. Он со всем прекрасно справился. Витор напустил на себя рассеянный вид. Он то был уверен, что допустил массу ошибок. Он готов поклясться, что Дави где то подставил ему ножку. Но если дед доволен им, что ж, он счастлив.
Гаспар разразился пространной речью. Он принялся вспоминать о том, сколько в свое время ему пришлось вкалывать, падая и снова вставая на ноги. Но он никогда не опускал рук. Вся его жизнь связана с компанией. Компания – результат долгих лет его труда. (Витор почтительно кивал, весь внимание.) Когда Гаспару стало известно об интрижке против него, о том, что за всем этим стоит его внук, для него это явилось страшным ударом. Но теперь он понял, что Витор здесь ни при чем, что он не имеет ничего общего с плутнями Дави. И он, Гаспар Веласкес, просит у внука прощения за свои подозрения.
– Не стоит, дед. Я не заслуживаю того, чтобы ты просил у меня прощения, – с видом крайнего простодушия произнес Витор.
– Заслуживаешь, – отрезал Гаспар. – Ты заслуживаешь гораздо большего. Господи! Я едва не исковеркал твою жизнь! Я унизил тебя! Меня эта история научила многому…
– Дед, я хочу доказать свою невиновность, – перебил его Витор, – я хочу разоблачить Дави…
– Мы это сделаем, – пообещал Гаспар, – но пока, Витор, дай мне возможность исправить мою ошибку.
– О чем ты, дед? – отмахнулся Витор, делая смущенный вид.
– Я хочу, чтобы ты простил меня, – продолжал Гаспар, – и чтобы мы начали игру с того места, на котором она остановилась… Я хочу, чтобы ты снова сел в это кресло, которое по праву принадлежит тебе.
– Ты это говоришь всерьез? – изобразил колебание Витор.
– Конечно. Пожалуйста, вернись в фирму, не отказывайся. Прими мои извинения и вернись… А Бонфинь во всем будет тебе помогать, так, Бонфинь?
Бонфинь неуверенно кивнул.
– В таком случае я прошу, чтобы и Дави был возвращен на свое место, – проговорил Витор. – Нам надо узнать, где он взял деньги на покупку акций.
– Это ты серьезно? – вдруг спросил Бонфинь. – Ты серьезно хочешь пригласить его назад?
Витор стал объяснять. Знает ли Бонфинь, как можно поймать мышь? Положить в мышеловку кусочек сыра. Сыром будет высокая зарплата, а мышеловкой – сама фирма. Витор будет всегда рядом с Дави. Он будет по прежнему якобы его другом. Он установит в его кабинете подслушивающее устройство, чтобы узнать, кто сообщник Дави на фирме.
На том и порешили.

* * *

Поздно вечером Летисия, обеспокоенная отсутствием Рамиру, села в машину и поехала в деревню.
Серена встретила ее в обычной своей манере. Сдержанно, но без насмешек, что с уважением к ней отметила про себя Летисия. Она сказала, что Рамиру действительно ненадолго заглядывал к ним, но давно ушел и куда – она не знает.
Летисия ни с чем вернулась домой и провела бессонную ночь в одиночестве.
Рамиру вернулся под утро.
Летисия налетела на него с вопросами, где он был, но Рамиру озабоченно осведомился, может ли он принять душ.
– А теперь мы можем поговорить? – нервно спросила Летисия, после того как он вернулся из ванной. – Тебе не кажется, что ты сделал мне больно? Я провела ужасную ночь, Рамиру, чего только не передумала.
– Я тоже провел ужасную ночь, – угрюмо признался Рамиру. – Вечером был в деревне и поссорился в Сереной и Асусенои… Серена не слишком хорошо присматривает за детьми.
Не желая огорчить Летисию еще больше, Рамиру не стал ей рассказывать о том, что причиной его ссоры с Сереной был Витор.
– Я тебе сочувствую, – не слишком убедительно произнесла Летисия. – Но почему после этого ты не вернулся домой? Я бы постаралась тебе помочь и утешить тебя.
Рамиру подавленно отвечал, что ему необходимо было остаться одному, чтобы хорошенько поразмыслить, как жить дальше. Летисия так плохо знает его привычки. Он не хотел ее обижать, но иногда у него возникает большая потребность в одиночестве.
– Я понимаю, – заглядывая ему в лицо, покладисто сказала Летисия. – Со временем мы станем лучше понимать друг друга. Может быть, в следующий раз, когда тебе захочется побыть одному, ты найдешь способ предупредить меня. Я ведь боюсь, что с тобой может что то случиться. Я боюсь тебя потерять.
– Пойми, – серьезно произнес Рамиру, – я никак не хотел возвращаться. Не к тебе, а в этот дом…
– Но почему тогда мы не делаем того, что давно уже наметили? – проговорила Летисия. – Мы давно собирались присмотреть дом только для нас двоих, где никто не будет нам мешать. Надо сделать это немедленно, а то, – она долгим взглядом посмотрела на Рамиру, – а то мы потеряем друг друга, Рамиру!..

Глава 28

Витор после разговора с дедом и Бонфинем испытывал что то вроде легкого разочарования и презрения к обоим старикам.
Как же легко они заглотили наживку! Добыча без всякого дополнительного с его стороны усилия полезла в капкан. Ну не идиоты ли эти старики! Да сам Бог велит обманывать этих дураков, на чувствах которых так легко сыграть! И такие люди имели власть, деньги! Нет, их действительно пора было задвинуть в тень, столкнуть в небытие. Дали обвести себя вокруг пальца, как малолетние дети! Они и впрямь впали в детство со своими стариковскими представлениями о чести и порядочности. Грех не раскрыть рот, если прямо в него падает перезревший плод.
Он объявил Дави о полном успехе их предприятия и сообщил, что им теперь следует прикупить пару новых костюмов, ибо оба они возвращены на свои прежние места. Суть интриги, объяснил он Дави, заключается в том, что ему удалось все свалить на Дави и что в будущем он, Витор, пообещал выступить в роли разоблачителя своего друга, а на самом деле все будет наоборот. Не Витор будет следить за Дави, а Дави за Бонфинем. Необходимо каждое движение этого типа держать под контролем. Мозги у него размякли, и это будет нетрудно.
– Не отходи от него двадцать четыре часа в сутки, – предупредил он Дави. – Главное, чтобы он и близко не подошел к той статье доходов, откуда мы взяли деньги.
– Значит, это моя новая обязанность – следить за Бонфинем? – с каким то странным выражением лица произнес Дави.
Но Витор, упоенный своей победой, не заметил этого.
– Совершенно верно. А этим лопухам я сказал все наоборот: что тебя надо снова взять на работу, чтобы мы могли следить за тобой и выявить твоего сообщника! А у тебя, – потирал руки Витор, – великолепный сообщник! Все отлично! Сеньор Гаспар сияет от счастья. Он вот вот принесет мне на блюдечке акции, принадлежащие нашей семье, и тогда… Ну ладно, пошли в магазин! Нам нужна новая, изысканная одежда!
На следующий же день оба молодых человека появились в офисе. Бонфинь не мог скрыть своих чувств при виде Дави. Он был убежден, что все зло шло от этого человека, и ему было неприятно делать вид, что он рад видеть Дави.
Зато Гаспар пребывал в эйфории. Накануне вечером он поделился с Летисией и Амандой результатами разговора с Витором.
– У меня сегодня очень счастливый день, – объявил он обеим женщинам, – и знаете почему? Я помирился с Витором, и он возвращается на фирму.
Аманда подпрыгнула от радости.
– Как здорово, дедушка! Теперь я могу вздохнуть спокойно!
Реакция Летисии была более сдержанной.
– Это правда? – недоверчиво спросила она.
– Правда!
– И что же будет?
– Завтра мой внук приступит к работе, – с торжеством произнес Гаспар и поторопился прибавить: – Это все благодаря Эстеле. Она уговорила меня поговорить с Витором, попытаться понять его.
Аманда была на седьмом небе от блаженства.
– Значит, ты понял, дедушка, что мой брат вовсе не такой монстр, как ты думал?
– Да, я ошибся, – с удовольствием признал Гаспар, – это верно. Конечно, Витор многое делал неправильно, но у него и в мыслях не было пойти против меня. Я думаю, то, что произошло, послужило для нас обоих хорошим уроком.
Тут Аманда заговорила о том, что ее больше всего волновало:
– Это все чудесно… Но когда он вернется домой?
С лица деда и Летисии исчезло оживленное выражение, точно Аманда брякнула какую то бестактность.
– Что такое? – заметив это, произнесла Аманда. – Я сказала что то не то? Насколько мне известно, это по прежнему его дом, не так ли?
Летисия была вынуждена ответить:
– Аманда, я думаю, что Витор не вернется. Во всяком случае, до тех пор, пока здесь будет жить Рамиру…
Аманда скривилась.
– А он здесь еще долго будет жить? – осведомилась она.
Гаспар попытался перевести разговор на другое, но Летисия остановила его:
– Нет, Аманда права, нам с Рамиру надо поскорее найти для себя жилье, чтобы Витор смог вернуться в дом.
Аманда обратилась к деду и матери:
– Знаете, что я вам скажу? Я дождаться не могу той минуты, когда он вернется! Мне очень одиноко без него!
Гаспар и Летисия переглянулись и оба вздохнули.

* * *

Следующий день Летисия и Рамиру посвятили поискам дома. Они объездили несколько агентств, посмотрели несколько вариантов, которые им там предложили, но так ничего и не выбрали. Дело было в том, что пара домов приглянулась Летисии, но Рамиру считал, что все это слишком дорого.
Летисия повторяла ему, что она получает кое какие дивиденды со своих акций, что может помочь им с оплатой, но Рамиру об этом и слышать не желал.
– Летисия, все дело в том, что Рамиру привык сам содержать семью, – успокаивала ее Эстела, – и его оскорбило бы, если бы было иначе.
– Но это же глупость! – в отчаянии проговорила Летисия. – Это ужасная глупость! Здесь Рамиру очень неуютно! Но если он и дальше будет отвергать мою помощь, то я не знаю, чем это все закончится!
Эстела понимающе кивнула:
– Да, ситуация у вас непростая… Мы с Гаспаром живем с вами в одном доме и часто видим то, чего нам не следовало бы видеть… Рамиру вчера не ночевал дома, правда? И еще я обратила внимание, что и днем ты практически с ним не бываешь.
– У меня тоже есть свои дела, Эстела, – как бы оправдываясь, произнесла Летисия. – И я должна ими заниматься. И в этом мне очень помогает Франсуа. Мы с ним часто встречаемся, подолгу разговариваем. Он великолепный друг.
Эстела покачала головой:
– Извини, Летисия, но что это за дела такие, что заставляют тебя обратиться за помощью к другу, а не к мужу?
Лицо Летисии приняло горестное выражение.
– Есть некоторые вещи… – запинаясь, произнесла она, – которые я не могу обсуждать с Рамиру… Например, проблему с Витором. Рамиру слишком зол на Витора, чтобы помочь мне принять в отношении сына правильное решение.
Эстела кивнула. Ситуация была ей ясна. Но она сказала, что ей кажется, Летисии следует поговорить с Витором, объясниться с ним напрямую. Как полегчало ее отцу на душе после того, как он встретился с внуком! А для Летисии нет иного способа наладить отношения с сыном. Только в личном разговоре они смогут решить все свои проблемы.
– Франсуа мне тоже это советует, – призналась Летисия. – Он даже предложил переговорить с Витором и организовать нам встречу. Но я просто умираю от страха, когда подумаю о том, как он может на это отреагировать!
– Перестань умирать от страха, – проговорила Эстела, – и попробуй поговорить с ним. Вы должны во всем разобраться. В конце концов, он твой сын, верно?
– Мой сын, – медленно повторила Летисия.

* * *

Роль миротворца была не то чтобы не по душе Франсуа, просто он не слишком верил в то, что ему удастся договориться с Витором.
Гораздо с большим удовольствием он дал бы выход своей ярости и отмутузил бы как следует этого сынка, чем вести с ним дипломатические переговоры. Но это никак не помогло бы Летисии, а только все осложнило.
Поэтому Франсуа скрепя сердце отправился в офис Витора. Он решил ни на что не обращать внимания, в том числе и на насмешливый тон, которым сразу заговорил с ним сын Летисии, осведомившийся, уж не руки ли его матери явился просить у него Франсуа… Но с этим уместнее обратиться к рыбаку, вовсю куражился Витор.
– Я хочу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной, – не изменившись в лице, произнес Франсуа, – но, по видимому, я слишком большой оптимист.
– Вот именно, – подхватил Витор. – Наивный оптимист. Моя мать всегда славилась тем, что умела делать из людей марионеток…
Франсуа проглотил и это заявление.
– Я не уйду отсюда, пока не скажу все, что хотел, – объявил он. – Раз ты занимаешь кабинет вице президента, значит, хоть в чем то можешь вести себя как взрослый человек… Напрягись, Витор!.. Постарайся говорить о матери как взрослый человек и не изображай из себя беспризорного сироту.
– Ладно, – Витор поднял обе руки, показывая, что сдается. – Послушаем, что нам скажет благородный друг семьи рыбака, преданный адвокат моей матери. Только побыстрее излагайте суть дела, ладно?
– Уж я тебя не задержу, – пообещал Франсуа.
– Итак?
– Твоя мать хочет встретиться с тобой и поговорить. Без нервов, в каком нибудь тихом месте, чтобы вы могли спокойно обсудить ваши проблемы.
– А какие у нас проблемы? – удивился Витор.
– Смерть твоего отца, например, – терпеливо произнес Франсуа.
– Вы хотели сказать – убийство моего отца? Уж не хочет ли донна Летисия издать книгу «Почему я убила своего мужа?».
Франсуа поморщился:
– Если ты закончил свое представление – вернемся к просьбе Летиеии. Ты в состоянии говорить серьезно?
Лицо Витора действительно приняло серьезное выражение.
– Хорошо, я весь внимание.
– Твоя мать хочет поговорить с тобой, – продолжал Франсуа. – А я предлагаю для встречи свой дом как нейтральную территорию.
– У тебя там случайно нет лестницы? – не удержался от колкости Витор. – А то будь осторожен.
– Витор, у меня мало времени, – Франсуа для пущей убедительности показал на свои часы. – Дай мне ответ. И я уйду.
Витор рассмеялся:
– Ладно, уговорил. В два часа у тебя дома. Идет?
– Отлично, – согласился Франсуа. – Пойду передам это твоей матери.
– Лети на крыльях любви, – сказал Витор ему вслед.

* * *

Мануэла и сама не заметила, как получилось, что они заговорили с Питангой о ее отце.
В последнее время девушка чувствовала себя такой одинокой, такой заброшенной. Мануэла всю жизнь старалась заменить ей отца, но сейчас она поняла, что это у нее выходило плохо. Питанге необходима защита, опора. Но где ее взять? Питанга сама как то проговорилась, что как плохо, что умер отец… Ей его очень не хватает.
– Он не умер, – вдруг вырвалось у Мануэлы.
Питанга была потрясена. Она привыкла думать, что ее отец умер, что его нет на свете. Значит, мама все время скрывала от нее правду? Зачем? Где ее отец? Кто он? Питанга засыпала мать вопросами, и Мануэла была вынуждена рассказать ей свою печальную историю.
Конрад, так звали отца Питанги, был моряком, молодым и красивым. Они познакомились с ним в тот самый прекрасный в жизни Мануэлы день, когда на нее надели корону морской королевы. Конрад пригласил ее на танец. Они влюбились друг в друга…
– Но если вы любили друг друга, – перебила ее Питанга, – почему он ушел? Ушел, даже не узнав про меня, есть я или нет?
– Мы тогда жили в деревне, – объясняла мать. – Я и твой дед. Женщины косились на меня. Я была очень веселой и общительной. Я жила спокойно и безмятежно, как будто этот мир был для меня большой игрушкой, в которую я играла… Я отдалась Конраду со всей страстью, но твой отец не хотел связывать себя никем и ничем… – Глаза у Мануэлы сделались мечтательными от нахлынувших воспоминаний. – Он был как зверь лесной. Хотел быть свободным. Его судьба – весь мир. Его жена – приключение… И он оставил меня, уплыл далеко, на Восток. Мы больше не виделись.
– А почему тебя выгнали из деревни? – спросила Питанга.
– Это произошло несколько позже, – лицо Мануэлы омрачилось. – Но до того как Конрад оставил меня, Самюэль пытался объясниться с ним. Они даже подрались. Но Эстер поняла все не так. Она решила, что я посягаю на ее мужа, долгое время мучилась ревностью, а потом подбила женщин, чтобы они выжили меня из деревни…
Питанга счастливо зажмурилась.
– Мама! Значит, у меня есть отец! Я знаю, что он жив, я это чувствую!
Мануэла покачала головой:
– Жив или нет – какой нам в этом прок. Он никогда не вернется, Питанга.
Питанга зажала ей рот ладонью.
– Не говори так. Я буду жить надеждой. Я уверена, отец когда нибудь даст знать о себе!

* * *

Перед приходом Летисии для свидания с сыном в его доме Франсуа уговорил Марию Соледад с Франшику пойти куда нибудь прогуляться.
– Почему мы должны уходить! – ворчал Франшику, одеваясь.
– Но ведь это дом Франсуа, – смущенно напомнила сыну Мария Соледад.
Это такая мелочь, что о ней нечего и говорить, – небрежно заметил Франшику, тем не менее позволяя увести себя.
Мария Соледад удалилась вместе с сыном, перед уходом пообещав Франсуа научить Франшику приличным манерам.
Летисия и Витор пришли почти одновременно. Летисия очень волновалась, зато Витор был совершенно спокоен. Он не рассчитывал услышать ничего нового.
– Ты был еще совсем ребенок, – стала рассказывать Летисия, – а Иванильда была тогда вашей нянькой… Я многое от вас с Амандой скрывала, мне хотелось, чтобы вы думали об отце хорошо. Но теперь я расскажу тебе все.
…Жорди, ее муж, был болезненно ревнив. Она никогда не изменяла ему, но он ей не верил. У них не раз случались страшные сцены. Она просила развод, но Жорди воспринял это ее предложение как доказательство ее вины. В тот день они, как это случалось часто, поссорились. Все произошло из за звонка друга, которого она давно не видела. Жорди был нетрезв, он набросился на нее с упреками и стал ее бить. Она упала на стеклянный столик и порезалась до крови. На лестнице, послушно прижавшись друг к другу, сидели дети, одетые для прогулки вместе с Иванильдои. Жорди схватил жену за горло, стал душить, и тогда она, чтобы высвободиться, изо всех сил толкнула его… Он зацепился за ковер лестницы наверху и покатился вниз. Это был несчастный случай… Да, она действительно толкнула его, но только для того, чтобы защититься от его жестокости, чтобы не было такого… например…
С этими словами Летисия расстегнула платье и показала сыну длинную царапину – след глубокой раны, которую она получила тогда, порезавшись о стеклянный столик. Царапина шла через весь бок.
– Это единственное видимое доказательство того, что твой отец обращался со мной жестоко, – проговорила она. – Душевная мука не в счет. Это было еще хуже, но от слов, упреков, обвинений следов не остается. Мне очень жаль, мой мальчик…
– Дай еще посмотреть, – проговорил Витор. Летисия снова показала ему шрам.
Лицо Витора как будто смягчилось.
– Прости меня, мама… Я не думал о тебе и вел себя как последний эгоист. Мне и в голову не приходило подумать о твоих чувствах, о том, что пришлось тебе пережить. Прости меня, – и Витор вдруг разразился неудержимыми рыданиями.
Летисия испугалась, стала его успокаивать. Витор рыдал, уткнувшись лицом в ее колени.
– Ну успокойся, – уговаривала его Летисия. – Теперь мы будем вместе. Мы будем любить друг друга. Ах, если бы я не была такой слабой, я бы рассказала тебе все раньше об отце! От скольких мучений избавила бы я тебя и себя, нас обоих! Прости меня, Витор! Прости, что я считала тебя плохим! Но я не была уверена, что ты меня поймешь!
Витор, как будто сделав над собой усилие, оторвался от матери и вытер лицо носовым платком.
– Все, мама! Давай забудем об этом. Я чувствую себя так, точно наконец похоронил отца. Теперь я все понял. И мне стало стыдно… Ты столько лет жила в таком аду, пытаясь уберечь меня и Аманду. Ты вела себя благородно, мама. Я уважаю тебя и еще больше люблю за это… Но мне теперь надо побыть одному. Мне надо много перетрясти у себя в голове и в жизни тоже.
Летисия улыбнулась сквозь слезы.
– Иди, сынок. Мне тоже надо привести в порядок свои мысли. Последние часы были для меня очень трудными… Иди, теперь у нас будет время, чтобы быть вместе, мы еще много будем говорить… Нам еще много надо сказать друг другу. – И, глядя сыну вслед, она повторяла: – Спасибо, спасибо, спасибо…

0

102

Глава 29

Вернувшись домой радостной и умиротворенной, Летисия объявила Рамиру:
– Любимый, сегодня – счастливейший день в моей жизни.
Рамиру, знавший от Аманды, что Летисия была у Франсуа, угрюмо осведомился:
– Это встреча с Франсуа тебя так радует? Летисия точно спустилась с небес на землю.
– Я встречалась с Витором, – стала объяснять она, – и, думаю, нам удалось выяснить наши отношения.
– А при чем здесь Франсуа?
Летисия вновь пустилась в объяснения. Франсуа предложил ей встретиться с ее сыном в своем доме. Он помог ей встретиться с Витором. Если бы только Рамиру знал, как это было чудесно – Витор снова был с ней таким же ласковым, любящим, каким был в детстве.
– Да, мне не мешало бы это видеть… Только это видел не я, а Франсуа, – возразил Рамиру. – Но ты хотя бы могла рассказать мне, что происходит за моей спиной. Не с неба же свалилась эта радость? Все устроил Франсуа! Ты предпочла разделить с ним этот важный момент, Летисия! Ты все скрывала от меня, не сказала ни слова об этой встрече!
Упреки Рамиру застали Летисию врасплох, но она все же попыталась объяснить, как было дело. Франсуа отыскал Витора, предложил ему встретиться с матерью, и он согласился, а его, Рамиру, в это время дома не было, так что она не успела его предупредить.
Рамиру с горечью произнес:
– Я говорю не только о сегодняшнем дне, Летисия. Дело в том, что вы с Франсуа хорошо друг друга понимаете. Вы с ним говорите на одном языке о чувствах, о разных вещах, о которых я и представления не имею. Такие разговоры не для неотесанного рыбака…
И снова Летисия словно наткнулась на невидимую стену, пытаясь достучаться до Рамиру. Ведь он же не смог бы стать посредником между ней и сыном, не так ли? Витор бы и слушать его не стал. Он бы не смог с ним договориться. Иное дело – Франсуа, он – сторона нейтральная, он умеет разговаривать с людьми. Рамиру воспринял слова Летисии как выпад в свою сторону.
– Ясно, Франсуа – образованный, умеет выбирать умные слова, а я то уж точно оттрепал бы мальчишку за ухо и поставил бы перед тобой на колени.
Летисия замолчала и замкнулась в себе. Она впервые отчетливо представила себе ту пропасть, которая вечно будет разделять ее и Рамиру. И впервые подумала: а стоит ли пытаться ее преодолеть, эту пропасть?..

* * *

Питанга видела, что у Кассиану с Далилой отношения не ладятся, и она решила напрямую поговорить об этом с Далилой. В конце концов, сама же Далила как то обмолвилась, что Кассиану надо выбрать кого то из них. Так вот, она готова объясниться с Кассиану, если, конечно, Далила не против.
Далила пренебрежительно ухмыльнулась. Нет, она не против. Она готова довезти на своем «джипе» Питангу до деревни. Пусть попытает счастья.
– Ты что, с ума сошла? – проговорила присутствовавшая при этом разговоре Асусена.
– Полезай в машину, – не слушая подругу, обратилась к Питайте Далила. – Я тебя лично доставлю к Кассиану.
– Ты с ума сошла, – снова произнесла Асусена.
Далила яростно обернулась к ней:
– А что, твой брат дикарь, людоед? Он же не слопает Питангу, правда? А я хочу, чтобы эта история хоть как нибудь закончилась, тогда я выброшу Кассиану из головы и займусь своей жизнью.
…Через два часа Питанга, унылая, подавленная, пришла домой.
– Все, мама, – сказала она Мануэле. – Все кончено. Я поговорила с Кассиану, открыла ему свое сердце. Он любит Далилу. Я должна похоронить все свои надежды…
Мануэла понимающе усмехнулась и прижала голову дочери к своей груди.
– Так будет лучше. Жаль, что от этой болезни нет лекарства. Но ты еще найдешь свое счастье. Посмотри на меня, Питанга. Двадцать лет я думала только об одном мужчине, и чего же добилась? Я живу одна, мне не с кем поделиться ни горем, ни радостью. Некому меня поддержать. Но я не хочу, чтобы твоя жизнь стала отражением моей. Научись ценить себя, Питанга! А остальное, дочка, придет само собой тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать…

* * *

После разговора с Питангой несколько смущенный Кассиану постучался в дом Эстер и Самюэля. Далила плакала в своей комнате, но, увидев Кассиану, вытерла слезы и заявила, что он, Кассиану, сделал правильный выбор. Питанга – добрая, деликатная, она понимает Кассиану и со всем соглашается. Она идеально ему подходит, не то что… некоторые… И пусть он не беспокоится, она, Далила, счастливой парочке мешать не намерена. Кассиану молчал, пережидая бурю, с видимой скукой поглядывая в окно, а Далила беспрепятственно продолжала свой монолог… Они с Питангой, наверное, о свадьбе уже договорились? И о том, что она родит ему восемь сыновей? Что ж, она, Далила, желает им обоим счастья. Чего же он ждет? Чтобы она еще помогла сшить Питанге свадебное платье?
– Я жду, пока ты успокоишься, – ответствовал Кассиану, – чтобы спросить тебя кое о чем.
– Как ты думаешь, имя «Далила» подойдет нашему с тобой кораблю?..
…В этот же вечер Далила и Кассиану объявили родным о своей помолвке.

* * *

Адреалина, которая опять гостила у Пессоа, позвонила матери и сказала, что в этот день они с Франшику не должны отлучаться из дому. Она намерена им кое что сообщить. Марию Соледад слегка напугало это обещание дочери, но тем не менее она удержала Франшику дома до прихода Пессоа и Адреалины.
Адреалина с самым торжественным выражением лица попросила всех сесть. Когда присутствующие выполнили ее просьбу, она проговорила:
– Так вот, представьте себе, что вы отправляетесь в кругосветное путешествие…
– Лучшие отели к вашим услугам, – поддержал ее Пессоа, – лучшие самолеты… Впрочем, если вас затошнило от самолета, что вы скажете?
– Конечно, купите яхту, – продолжала Адреалина, – яхту с золотыми бортами, и продолжите свое путешествие…
– Но что мы будем делать на берегу? – любопытствовал Пессоа и получил от Адреалины ответ:
– Вы купите себе машину, например «феррари».
Франшику заерзал на месте.
– Вы нас для этого собрали? – спросил он. Адреалина рассмеялась:
– Нет, мы еще даже не начинали своего важного сообщения! Но приступим. Итак, мы с Пессоа раскрыли секрет, где найти деньги. Секрет клада нашего дедушки, Франшику!
– Мы вычислили номер счета в банке! – выпалил Пессоа. – И у меня прямо руки чешутся поскорее добраться до этих денег. Я…
Мария Соледад зажала ему рот рукой.
– Вы что, серьезно? – обратилась она к дочери.
– Да! – пропела Адреалина. – Да а а!
– Вы и в самом деле нашли это место? – не верила Мария Соледад.
– И заметь! – Адреалина подняла палец. – Это смогла сделать только твоя дочь. Потому что тип, который меня сопровождает, он только музыку слушал!
– Ну да! – обиделся Пессоа. – Ты забываешь, что компьютер то мой! Так что мое участие в этом деле бесспорно! Все слышали?
– Итак, – произнесла Адреалина, – вот номер счета старого пирата Саула.
– Дай посмотреть, – проговорил до этой поры молчавший Франсуа, – да, это походит на номер банковского счета!
– Неужели это и правда номер счета старика Саула? – воскликнул Франшику. – Но что это за банк?
– Надо обратиться в посольство Кюрасао, – предложил Франсуа.
Франшику подмигнул.
– Предоставьте это мне! Я это сегодня же выясню!
Франшику обратился за помощью к Гаспару Веласкесу и через несколько часов уже знал адрес конторы.
– Остается только съездить туда, – доложил он своим домашним, терпеливо ожидавшим его возвращения от Гаспара, – и проверить, есть ли на этом счету деньги…

* * *

Витор пришел в дом Бонфиня и, воспользовавшись тем, что Изабел отправилась предупредить о его появлении Оливию, остановил домоуправительницу, которая при виде Витора попыталась выскользнуть из гостиной.
– Постойте, мне надо с вами поговорить.
– Нам не о чем говорить, – резко возразила та, – я уже вам ясно дала понять, что я не тот человек, за которого вы меня принимаете.
– Совершенно верно, – кивнул Витор. – Ты не сообщник убийцы, я в этом ошибся. Извини.
Ты всего лишь няня – моя и Аманды. Ты заботилась о нас, когда мы были маленькими. Ты была ласковой и доброй, и мы любили тебя.
Пораженная его словами, Иванильда остановилась.
– Послушай, – продолжал Витор, – сегодня я говорил с матерью. Она все мне рассказала. И тебе нечего меня бояться.
– Летисия рассказала вам все? – не поверила своим ушам Иванильда.
– Да, все, что произошло в тот день, когда умер мой отец. Для меня это было большим облегчением. Наконец я смог выбросить из головы все свои подозрения.
Иванильда была поражена. У нее словно камень с души свалился. Она не имела права и рта раскрывать, пока донна Летисия ей не позволила. Она рада, что сын с матерью наконец нашли общий язык. Это и правда был несчастный случай. Она и сейчас обмирала, вспоминая, что вынесла бедная Летисия из за мужа. У него от ревности ум за разум затлел. Что она такого сделала, Летисия, чтобы с ней так обращались! Она, бедняжка, все кротко сносила. Если бы отец не подслушал тот телефонный разговор Летисии с этим Рамиру, ничего бы не произошло.
– Рамиру? – насторожился Витор. – Ты ничего не путаешь? Того человека ззали Рамиру?!
– Да, его звали Рамиру, – продолжала Иванильда, не заметив, как сильно Витор переменился в лице. – Я хорошо запомнила это имя. Это был обычный телефонный разговор, но ваш отец вдруг совсем озверел. Он хотел убить Летисию. Она сопротивлялась, и все закончилось трагедией, вы знаете. Если бы не тот телефонный разговор…
– Да, – медленно произнес Витор, потирая лоб. – Телефонный разговор с Рамиру… Судьба распорядилась по своему.
– Ваш отец не позволял ей даже иметь друзей, – объяснила Иванильда. – Она жила как в аду. Это был настоящий ад.
– Да, представляю, – проговорил Витор, стараясь овладеть собой. – Значит, Рамиру. А ты не знаешь, о чем они говорили?
Иванильда наморщила лоб, стараясь припомнить подробности того давнего разговора, но в этот момент спустилась готовая к прогулке Оливия в сопровождении Изабел.
– Извини, что так долго пришлось ждать, – сказала Оливия.
– В день свадьбы этой девушке придется начать наряжаться с раннего вечера, – съязвила Изабел.
– Ни за что не поверю, – возразил Витор, полностью придя в себя. – Ей не надо прихорашиваться перед свадьбой. Она и так слишком хороша.
– Боже! – воскликнула Изабел. – Как ты галантен, Витор! Пойдем, Хильдегарда! Молодые хотят побыть одни.
– Куда ты меня поведешь? – спросила Оливия.
– Да я хотел с тобой прогуляться, но не знаю, что вдруг на меня нашло, – скорбно усмехнулся Витор. – Давай останемся у тебя дома. Поговорим, выпьем чего нибудь…
Ему и в самом деле было не по себе. Витор ругал себя на чем свет стоит. Матери снова удалось обвести его вокруг пальца! Сделать из него марионетку! До каких же пор он будет принимать ее слова на веру!
Он думал, что она откровенна с ним, а донна Летисия сочла необходимым утаить от него самое главное.
Она не произнесла имени Рамиру. Роковое имя! Значит, этот Рамиру и в прежнее время не оставлял ее в покое, вот почему отец был так сильно возмущен. Вот в чем разгадка его отношения к жене. Мать снова попыталась манипулировать им, Витором, и ей это почти удалось.
Но это было в последний раз, подумал Витор. Это было в последний раз.
Первым, кого увидел Витор, входя в родной дом, оказался Рамиру.
Витор изобразил, что встреча с Рамиру была для него неожиданностью.
– Здравствуйте! Я совсем забыл, что вы живете теперь со мной под одной крышей. У нас даже комнаты по соседству, сеньор Рамиру. Но не подозревайте меня в дурных намерениях – я принес в этот дом пальмовую ветвь мира. Я, так сказать, явился с миротворческой миссией. Мир, – Витор шутовски поклонился, – именно то, что и нужно было этому дому.
Рамиру с некоторой брезгливостью произнес:
– Это ненадолго. Под одной крышей мы не останемся. Я и твоя мать скоро съедем отсюда.
– Но почему? – подвижная физиономия Витора изобразила недоумение. – Почему? Какая жалость! Однако помните, вы всегда можете вернуться обратно. Двери этого дома для вас открыты, – он сделал широкий жест, – настежь.
– Вот это класс! – проговорила Аманда, появляясь в дверях. – Я просто балдею! – И потащила брата к себе наверх.
– Иди сюда, сядь рядом. Я соскучилась по тебе. А ты сильно изменился. Подумать только, общаешься с Рамиру на равных.
Витор усмехнулся:
– Никогда не следует презирать врага, пусть даже он безобиднее мухи. Потому что и такое мелкое и гадкое насекомое способно нарушить планы человека, – изрек он.
– Это ты о Рамиру? – догадалась Аманда.
С лица Витора мгновенно слетела маска доброжелательности.
– Этот человек убил нашего отца, Аманда, – угрюмо сказал он.
Аманда засмеялась. Рамиру, этот жалкий тип, – и вдруг убийца. Витор стал терпеливо ей объяснять. Их отец был человек грубый и ревнивый. Но она, их мать, донна Летисия, сама подала повод к такому отношению. Отец узнал о ее связи с Рамиру, и тогда донна Летисия, боясь потерять состояние, убила отца.
– Прекрати, Витор, – Аманда зажала уши руками. – Это ерунда!
– Нет, это правда. У меня есть свидетель. Иванильда, наша нянька… Как ты думаешь, почему она вдруг исчезла после того якобы несчастного случая? Ее подкупили, Аманда, чтобы она не наболтала лишнего.
– Витор, это бред! – воскликнула Аманда. Витор вдруг зашелся в истерическом крике:
– Никакой не бред! Иванильда мне все рассказала. Мать столкнула отца с лестницы! И сделала это в нашем присутствии, не постеснялась убить отца при его же детях! Это не женщина, это сам сатана! Мы не можем, не должны допустить, чтобы она избежала наказания! Ведь это был нага отец! И тем более мы не должны допустить, чтобы этот тип, ее сообщник, вошел в нага дом и положил лапу на наше имущество. Они убили отца! Подкупили прислугу! Они всю жизнь лгали и притворялись, а теперь собираются безнаказанно разыгрывать счастливую супружескую пару! Нет, Аманда, этого нельзя допустить! Это жестокие, бессердечные люди, мясники, их место в тюрьме!
Аманда в ужасе смотрела на брата. Ей показалось, еще немного – и у него выступит пена на губах. Никогда она не видела Витора в таком состоянии. В голове у нее промелькнула мысль, что у него какое то психическое заболевание.
– Витор, – она осторожно тронула брата за плечо, – если у тебя есть свидетель, давай поговорим с дедом.
Витор выпрямился, глаза у него сверкнули злобой.
– Нет, не годится, – жестко сказал он. – Дед стал лучшим другом Рамиру. Он его не выдаст. Ты еще этого не поняла? Положись на меня. Я вернулся домой, и теперь ты сможешь мне помочь.
Аманда пролепетала:
– Хорошо.
– Вдвоем мы справимся с этим делом. – Витор притянул к себе сестру и крепко обнял ее. – Нельзя оставить это преступление безнаказанным… Ты на моей стороне?
– Да, – вынуждена была сказать Аманда.

* * *

Далила при каждом удобном случае уговаривала Франшику не отступаться от Асусены и продолжать настойчиво ухаживать за ней. Она, Далила, уверена, что рано или поздно Асусена ответит Франшику взаимностью. В этом у нее нет сомнений, тем более что Витор – не для Асусены.
Она чувствовала, что Франшику не безразличен ее подруге, но есть какая то тайна, которая не позволяет Асусене оставить Витора и отдаться своему зарождающемуся чувству к Франшику. И он сам чувствовал это. Он всячески пытался отвлечь Асусену от ее тяжелых мыслей, развлечь ее, порадовать.
– Понимаешь, – говорил он девушке, – когда приходит грусть, не позволяй ей укорениться. Прогоняй ее.
Асусена грустно отвечала, что порой грусть бывает сильнее ее.
Франшику готов был сделать все, чтобы прогнать ее грусть. И не терял надежды. Когда нибудь Асусена его полюбит. Конечно, с ее стороны пока была только дружба, но ему и этого достаточно. Он не хочет ее торопить, он просто хочет помочь ей забыть Витора.
– Можешь просить у меня всего, чего хочешь, – уверял Франшику девушку. – Я все сделаю для тебя. Я готов землю перевернуть, чтобы только доказать тебе свою любовь.
Асусена лукаво прищурилась.
– Если ты подаришь мне небо, может, я тебя полюблю, – проговорила она.
– И только то? – хмыкнул Франшику. – Ладно! Заказ принят. Будет тебе небо.
Это был чудесный вечер. Франшику посадил Асусену в маленький самолет, и они поднялись, как и хотелось девушке, в небо.
И сразу все, что мучило Асусену, показалось ей с высоты таким же маленьким, как эти домики и деревья. Ей казалось, ангелы смотрят на нее из за кудрявых белых облаков. Так весело Асусене еще никогда не было.
Но когда она вернулась домой, ею снова овладела грусть.
Данила, выслушав ее рассказ о прогулке с Франшику, сказала:
– Вот что значит любовь, Асусена! Витор тебя никуда не возил. Даже в кино ни разу не пригласил. И поужинать тоже.
– Мы с ним гуляли по пляжам, – как бы оправдываясь, сказала Асусена.
– Ну мы то с тобой знаем, зачем он возил тебя на эти прогулки! Ты вот что мне скажи: вы будете встречаться с Франшику?
– Я не могу, Далила, – печально проронила Асусена.
– Не можешь? Почему? Асусена тяжело вздохнула.
– Я не могу его обманывать. Я уже принадлежала Витору, я вовсе не та, за кого меня принимает Франшику. – Асусена опустила голову.
Далила повернула к себе ее опечаленное лицо.
– Поговори с Франшику. Расскажи ему обо всем. Я уверена, он тебя поймет, – проговорила она.

Глава 30

Летисия и Рамиру начали понимать, что им, по видимому, не суждено найти общий язык. Некоторые поступки Летисии до глубины души возмущали Рамиру, точно так же, как иные действия Рамиру вызывали яростный протест у Летисии.
Например, Рамиру, думая обрадовать Летисию, сообщил ей о том, что уже приглядел для них дом и сегодня намерен заняться оформлением документов.
Летисия была поражена и не пыталась этого скрыть:
– Как ты мог договориться насчет дома, если я его даже не видела? Не зная, соглашусь я или нет. Что мы, по твоему, выбираем? Дом или гостиницу на одну ночь?
Рамиру также не мог скрыть своего удивления.
– Когда я звал тебя поехать со мной, ты исчезла, – уличил он ее.
– Я не исчезала! – возмутилась Летисия. – Я попросила у тебя один день, чтобы побыть со своими детьми! Черт возьми, ты же знаешь, как я переживала свою ссору с Витором. Неужели ты не мог подождать, чтобы я поехала вместе с тобой? Сколько раз я сама могла заключить договор, но не делала этого, уважая твое желание самому заплатить за дом, хотя и не понимала этого дурацкого предрассудка… А теперь ты трясешь у меня перед носом бумагами…
Рамиру разорвал документы в клочья:
– Все! Нет больше контракта, нет повода для ссоры, Летисия. Когда надумаешь, что тебе нужно в жизни, сообщи мне. Сама решай, где ты хочешь жить, как ты уже решила, что мне одевать, каким одеколоном пользоваться, как мне себя вести… Выбирай, приказывай, решай, как ты это всегда делала!..
С этими словами Рамиру хлопнул дверью. Часом позже он уже делился с Самюэлем:
– Что то есть в этих людях такое, что у меня в голове не укладывается! Но разве это дело, когда не можешь понять собственную жену! Все у нее какие то сложности, какие то причуды… Они любят все запутывать, даже самые простые вещи. Сегодня она отказалась от дома, который я присмотрел. Все время лезет с советами, хотя в этих делах должен решать мужчина… Серена никогда так не поступала.
Услышав последнюю фразу, Самюэль незаметно подмигнул жене. Он был уверен что рано или поздно Рамиру вернется к Серене.
А Рамиру продолжал свою исповедь. Его как будто прорвало. Рядом с Летисией у него постоянное ощущение, что он делает все не так. И ему кажется, что ее друзья только об этом и говорят, высмеивают каждый его шаг. Он не знает, что делать и как себя вести. Какое счастье, что послезавтра они выходят в море!
В этот момент излияний Рамиру прервала молодая парочка – Кассиану и Далила.
– Как хорошо, что ты здесь, отец! – обрадовался Кассиану. – У нас с Далилой есть для тебя одна новость. Если только ее родители тебе еще ничего не рассказали.
Рамиру, усмехнувшись, покачал головой. Нет, ему ничего не рассказали, но он, кажется, догадывается, что это за новость.
– Мы с ним обручились, сеньор Рамиру, – выпалила Далила.
Это была прекрасная новость.
– Поздравляю, сынок! Поздравляю, Далила! Честное слово, я рад за вас обоих!
– Не ты один, – произнесла Эстер, – весь поселок радуется, глядя на них. Теперь все живут в ожидании праздника, свадьбы!
– Нам надо будет всем вместе сесть и обо всем поговорить, – сказал Кассиану. – Все обсудить. Я имею в виду тебя и маму…
При этих словах Кассиану настороженно посмотрел на отца.
– Конечно, сынок, – согласился Рамиру.
– Ты согласен? – просиял Кассиану. – Кстати, мама сейчас дома, может, поговоришь с ней, раз уж ты здесь?
Рамиру очень хотелось бы увидеть Серену, но именно потому, что ему этого хотелось, он смущенно отказался. В другой раз. Ему сейчас кое что надо сделать.
Самюэль сделал знак Кассиану, чтобы тот не давил на отца. При этом мудрая улыбка осветила лицо друга Рамиру.

* * *

На другой день после того, как Франшику «подарил Асусене небо», он появился у девушки с таким огромным букетом цветов, что в него можно было бы спрятать всю Асусену.
У Асусены при виде этих цветов и сияющего лица Франшику подступили слезы. Но она решила: что бы то ни было, а он должен узнать всю правду о ней. Пусть он будет ее презирать, пусть больше никогда не посмотрит в ее сторону, – обман хуже всего. Она не, может злоупотреблять доверием этого порядочного человека.
Не успела Асусена открыть рот, чтобы вымолвить заготовленную ею фразу насчет того, что они больше не должны встречаться, Франшику обрушил на нее целый водопад признаний.
Он только и живет ею одной. Она необыкновенная, чистая, светлая, святая, и он, конечно, не стоит того, чтобы Асусена даже цветы принимала из его рук. Но любовь его так огромна! Она больше него, Франшику, и лучше его! И он станет таким же для нее прекрасным, как его любовь. Она просто чудо.
Нужно ли говорить о том, что каждое слово Франшику причиняло Асусене невыразимую боль. Наконец ей удалось вставить слово:
– Нет нет, я не такая, как ты думаешь. Не чистая, не святая. Я принадлежала Витору. Я – дрянь. Той Асусены, которую ты любишь, не существует.
Лицо Франшику изобразило растерянность, но Асусена этого не видела. Потупив глаза, она продолжала:
– И теперь мне очень стыдно. Так стыдно, что я не могу на тебя смотреть. Уходи, прошу тебя.
– Асусена, посмотри мне в глаза, – тихо произнес Франшику.
Асусена отвернулась, но он обнял девушку и поднял пальцами ее подбородок.
– Я люблю тебя, – продолжал Франшику, – и я знал многих женщин. Но такую, как ты, – никогда. Ты для меня единственная. И не важно, сколько женщин у меня было до этого.
– Но ты мужчина, Франшику, – всхлипнула Асусена. – С мужчинами все по другому.
Франшику ласково усмехнулся:
– Почему по другому? Выходит, если женщина любит всей душой, она не имеет права потерять голову? Может, большинство мужчин так и думают, но я не такой, Асусена. В жизни мне пришлось много страдать, и эти страдания многому меня научили. Я хочу, чтобы мы поженились.
Асусена сквозь слезы посмотрела на него.
– Ты хочешь жениться… на такой, как я?
– Я мечтаю об этом, – выдохнул Франшику. – И если ты меня когда нибудь полюбишь, я стану самым счастливым человеком на свете!
На другой день подозрение Аманды, что ее брат не совсем нормален психически, нашло подтверждение.
…Они с матерью гуляли по саду, как вдруг услышали странный шум, доносившийся из дома.
Не зная, что и думать, обе женщины вбежали в дом, а затем устремились в комнату Витора.
Их глазам предстало странное зрелище.
Витор, с перекосившимся лицом, громил комнату. Опрокидывал мебель, бил вазы. Летисия с криком бросилась к сыну и, обхватив его руками, попыталась уложить на диван. Витор кричал, вырывался, по его лицу струились слезы. Аманда бросилась за успокоительным, но на полпути передумала и позвонила Оливии. Брат явно нуждался в помощи врача.
Когда пришла Оливия, приступ миновал. Витор сидел, обхватив голову руками, и как будто даже не понимал, кто сотворил этот беспорядок. Он как будто пытался выйти из стрессового состояния. Оливия попросила, чтобы их с Витором оставили одних.
– Знаешь, чем лучше всего лечить стресс? – вдруг как ни в чем не бывало произнес Витор. – Сменой обстановки, – ответил он сам же на свой вопрос. – Путешествием с любимым человеком… Ты помнишь, я показывал тебе яхту на верфях?
Оливия кивнула.
– Она почти готова, – произнес Витор. – Как насчет круиза по Средиземному морю? Ты не должна отказывать в помощи человеку, который так сильно в ней нуждается!
– О круизе, – строго проговорила Оливия, – мы поговорим в другой раз. Потому что сейчас этот человек нуждается в помощи таблеток, которые я ему выпишу.
Витор сделал кислое выражение лица.
– Нет, это мне не поможет. Мне нужна ты. Выходи за меня замуж.
Оливия оторопела:
– Ты делаешь мне предложение?
– А ты думаешь, я с тобой просто время убивал? – вопросом на вопрос ответил Витор, и в голосе его прозвучала детская обида.
Оливия мягко улыбнулась:
– Ну конечно, я так не думаю.
– Ты считала меня когда то беспринципным типом, – капризным голосом продолжал Витор. – Но ведь это не так. Или выходить замуж за такого сумасшедшего, как я, не входит в твои планы?
Оливия покачала головой.
– Нет, просто это как то неожиданно…
– Или ты считаешь, что мне больше подходит смирительная рубашка, чем фрак жениха?
– Прекрати сейчас же! – слегка стукнула его кулаком в грудь Оливия. – Я вовсе не считаю, что тебе нужна смирительная рубашка.
Витор тут же сделался тих и кроток, как младенец.
– Очень рад, что ты так говоришь. Посмотри, – он подвел Оливию к зеркалу, – посмотри, какая мы чудесная пара… Разве не так? Ты такая красивая, а я такой серьезный, такой положительный. Видишь ли, я только о тебе и думаю. Мои родители жили плохо. И я поначалу был настроен против брака. Но вот появилась ты, и все изменилось. Жизнь без тебя не имеет смысла. Ты мне нужна, Оливия. Мы с тобой люди взрослые, самостоятельные, у каждого своя профессия, и это прекрасно. Мой дед и твой отец – они почти как братья. То есть наш брак обречен на успех.
– Даже не знаю, что тебе сказать, – раздумчиво произнесла Оливия.
Витор закружил ее по комнате.
– Скажи «да», и мы закрываем эту тему.
– Но не все так просто, Витор, – сомневалась Оливия. – Я уже однажды была невестой и обманулась. Так что мне не хотелось бы принимать скоропалительных решений. Дай мне время.
– Конечно! – надул губы Витор. – Начинается обратный отсчет. Десять… девять… восемь…
Но Оливия оставалась серьезной.
– И все же дай мне время, – повторила она.
– Вот что мне в тебе нравится – это твое благоразумие! – восхитился Витор. – Ты очень уравновешена, благоразумна… А я импульсивен! Я живу сердцем!
Оливия приложила ухо к его груди.
– Оно у тебя есть?
– А ты разве не слышишь, как стучит: тук тук!.. Хорошо, я даю тебе время – но с одним условием!
– С каким? – улыбнулась Оливия.
– Ответ должен быть положительным! – объявил Витор.

* * *

Гаспар Веласкес долго размышлял над тем, каким образом он может помочь дочери, не ущемляя гордости Рамиру, и, наконец, ему показалось, он нашел достойное решение.
Он поделился своей идеей с женой и, получив одобрение Эстелы, стал готовиться к тому, чтобы воплотить ее в жизнь.
Для этого он решил собрать вечеринку, на которую были приглашены все его родные, Рамиру, Соледад с обоими детьми и Франсуа. Рамиру он поручил приготовить по особому рецепту рыбу для небольшого застолья – в этом деле он был мастер.
Рыба, приготовленная на вертеле, удалась. Рамиру поздравляли так, словно он сделал что то необычайное. Всем, кто был хоть немного к нему расположен, хотелось сделать рыбаку приятное.
Летисии казалось, вечеринка получилась на славу: Витор был настроен на редкость благодушно после своего приступа, Аманда – весела, Гаспар и Эстела много шутили и смеялись, а Франшику развлекал всех своими байками.
Наконец Гаспар потребовал минуту внимания.
– Друзья мои! Я приготовил небольшой сюрприз. Но чудесная рыба, приготовленная Рамиру, вино, удовольствие, которое я получил от вашей компании, чуть не заставили меня забыть о нем… Итак, я хочу преподнести Летисии и Рамиру подарок. Это участок земли, где вы построите себе такой дом, какой пожелаете…
Летисия захлопала в ладоши.
– Папа, у нас нет слов, чтобы выразить тебе нашу благодарность, правда, Рамиру?
Рамиру пробурчал что то нечленораздельное.
– Спасибо, папа, – словно не заметив его смущения и растерянности, продолжала Летисия, – мы построим себе прекрасное жилище.
Все было бы хорошо, если бы не вмешался Франшику.
– Кстати, – сказал он, – у вас уже есть архитектор. Это он, – с этими словами Франшику указал на Франсуа. – Это мой никудышный товарищ. Он вам поможет. Дом, который для вас придумает Франсуа, прекрасно впишется в окружающую среду. Так ведь?
– Конечно, – промямлил Франсуа.
Сам он в это время незаметно ущипнул Франшику так, что тот подпрыгнул, и прошептал ему на ухо:
– Ты соображаешь, что говоришь? Рамиру никогда не согласится жить в доме, который спроектирую я.
– А зачем тебе его согласие? – зашипел в ответ Франшику. – Ты себе проектируй… Я уверен, что, когда дом построят, в нем будешь жить ты вместе с Летисией!

* * *

Рамиру часом позже выговаривал Летисии:
– Я понимаю, что твой отец сделал это из лучших побуждений. Но нельзя же так! Взял и вытащил купчую на участок при всех. Даже не поговорил прежде с нами!
Летисия принялась его успокаивать. Отец ничего плохого не имел в виду. Он сделал ей подарок, и она может его принять. Рамиру возразил, что она – да, но не он. Он не привык получать что то просто так.
– А мне кажется, тебе не понравилась идея насчет того, чтобы проект дома делал Франсуа, – не утерпела Летисия.
– Да, мне не нравится, что он вмешивается в нашу жизнь.
– Он может предложить хороший и дешевый проект, – стояла на своем Летисия. – Франсуа – профессионал.
– А мне на это наплевать, – отрезал Рамиру. – И я скажу ему это в лицо.
Летисия со злостью посмотрела на него.
– Можешь не говорить. Он и сам не примет нашего предложения. Он все понимает.
– Ну кому это знать, как не тебе, – язвительно бросил Рамиру. – Вы с ним постоянно шепчетесь, обсуждаете меня за моей спиной… Да, вы очень дружны, Летисия. Больше, чем мы с тобой. Вы отлично понимаете друг друга.
Летисия поняла, что дальнейшее продолжение этого разговора сулит им ссору.
– Хорошо. Ты сейчас не способен меня выслушать. Но в одном ты можешь быть уверен, Рамиру, – какое бы решение ты не принял, я тебя поддержу. Но подумай сначала: хочешь ты жить со мной или нет. Ты не умеешь врать другим. Попробуй не врать самому себе.
…На другое утро Рамиру ушел в море, даже не попрощавшись с Летисией.

* * *

«Доктор Бастус» – прочитал Витор на табличке.
Отлично! Этот человек ему и нужен. Он много слышал о нем хорошего, как о настоящем профессионале.
Витор открыл дверь кабинета.
– Чем могу быть полезен?
Витор сухим тоном изложил суть дела, приведшего его к юристу.
Он хочет возбудить уголовное дело против своей матери, сеньоры Летисии Веласкес, убийцы своего мужа. Она убила его, чтобы быть рядом со своим любовником. Он, Витор Веласкес, жаждет, чтобы свершилось правосудие. За этим он и явился сюда.
Доктор Бастус слушал его, подняв брови от удивления. Слыханное ли дело, сын возбуждает уголовное дело против собственной матери! Нет, честное слово, этот мир перевернулся! Однако вслух доктор Бастус произнес:
– Очень хорошо. Расскажите обо всем подробно. На чем основано ваше обвинение?
Витор стал рассказывать о том роковом дне, когда он лишился отца, не опуская ни одной подробности: Бастус внимательно слушал его. Он видел, что этот молодой человек очень возбужден, еле владеет собой и у него дрожат руки.
– Вы уверены, что имело место именно преступление, а не несчастный случай?
– Да, – завопил Витор, – я уверен. Речь идет о преступлении, в этом у меня нет никаких сомнений!
Доктор Бастус покачал головой.
– Что касается меня, то я оставляю за собой право самому делать выводы, – заявил он.
– Но она убила моего отца! – в голосе Витора слышалось нескрываемое раздражение.
Доктор Бастус немного помолчал.
– Хорошо, я принимаю дело, но это не так просто, как вам кажется. Все произошло в Риоде Жанейро?
– Да, – проронил Витор.
– Следовательно, мне придется поехать туда, чтобы собрать дополнительные данные. Мне надо узнать, было ли сдано дело в архив и где протокол дознания.
Витор поднялся.
– Можете тратить столько, сколько нужно, – заявил он. – Я не постою за деньгами. Самое главное, чтобы донна Летисия Веласкес заплатила за убийство моего отца…

0

103

Глава 31

В семье Веласкесов восприняли помолвку Витора с Оливией с восторгом, только Аманда шепнула брату:
– А как же Асусена?
– А что, мужчина не имеет права немного погулять перед женитьбой? – последовал ответ.
Зато у Бонфиней такого единодушия не было. Изабел, конечно, бросилась обнимать дочь и поздравлять Витора, но на лице ее мужа проступила растерянность – такая же, как и на лице Хильдегарды – Иванильды. Оливия заметила, как Изабел отвела домоуправительницу в сторону и стала ей что то втолковывать. Когда Витор ушел, Оливкя спросила:
– Мама, а что тебя связывает с Хильдегардой? Изабел опустила глаза.
– Ничего. Решительно ничего.
– Витор сказал, что прежде она служила в их доме нянькой. Ты ее знала тогда?
Изабел открыла рот, чтобы что то ответить, но тут появился Дави.
Его приход был для Оливии полнейшей неожиданностью. Ей приходилось по долгу службы сталкиваться с Дави, но он вел себя вежливо и спокойно, как будто между ними никогда не существовало глубоких отношений, и Оливии это нравилось. Увидев Дави, входящего в ее дом, она сразу поняла, что речь пойдет о ее помолвке с Витором.
Оливия не ошиблась. Дави начал свой разговор без предисловия:
– Оливия, ты, должно быть, потеряла рассудок. К несчастью, Витор добился своего.
– Да, – с вызовом произнесла Оливия. – Мы поженимся.
Дави печально покачал головой:
– Он не женится на тебе.
– Почему? – изумилась Оливия. – Ты помешаешь?
– Если бы я мог! – Дави обреченно махнул рукой. – Поверь, это всего лишь одна из его уловок. Он хочет продемонстрировать своей семье, что стал хорошим, благополучным парнем. Ему надо провести Гаспара. Когда он добьется своего, он отбросит тебя без всякого сожаления.
Перестань, Дави! – возмутилась Оливия. – Чем ты можешь подтвердить свои слова? Ты ревнуешь!
Дави огорченно посмотрел на нее. Ничего подобного. Ревности в нем нет. Он только от всего сердца желает Оливии счастья. Если бы он был уверен, что Витор хороший, нормальный парень, он бы и слова не сказал. Но он, Дави, хорошо знает Витора. Для него люди – средство для достижения каких то собственных целей. Оливия – пешка в его игре. Эта помолвка – сплошной обман, и он не может молчать.
– Я знаю, Витор хитрит, обманывает тебя, – убеждал он Оливию.
Оливия была разочарована. Она никак не ожидала увидеть Дави в такой жалкой роли, в роли клеветника. Ей и в голову не приходило, что он способен на такой грязный поступок.
– Оливия, ты не права, – перебил ее Дави. – Мне не хотелось влезать в твою жизнь. Я понимаю, что вышел из игры. Не ради себя я хочу спасти тебя от гибели.
– Спасти? – насмешливо переспросила Оливия. – Дави, я не ребенок и не нуждаюсь ни в чьих заботах. И нечего рисовать Витора чудовищем! Вспомни, вы с ним были друзьями! В те времена ты очень хотел, чтобы я приняла Витора. И теперь мне печально видеть, как ты сочиняешь про него Бог знает что! Сказал бы честно, что хочешь нас рассорить.
– Оливия, он тебя дурачит, – со всей убежденностью, на которую он только был способен, повторил Дави.
На мгновение у Оливии промелькнуло сомнение. А что, если Дави прав? Уж слишком искренний у него голос, слишком ясным взглядом он смотрит ей прямо в глаза!.. Но нет, этого не может быть! Это предательство – усомниться в Виторе.
– Оставь меня в покое, – резко сказала она. – Я не верю ни одному твоему слову!..

* * *

Не только Веласкесы были обрадованы до глубины души помолвкой Витора – такая же радость царила в доме Серены.
Кассиану обычно не читал газет. Но сегодня он был в городе и вместе с другими покупками привез оттуда и свежий номер субботнего приложения к «Вестнику». Открыв его, Кассиану присвистнул:
– Мама, иди скорее сюда! Асусена спасена!
– Что, в газете написано про Асусену? – засмеялась Серена.
Кассиану принялся читать вслух:
– «Сеньор и сеньора Бонфини сегодня вечером принимают гостей по случаю помолвки своей дочери Оливии и молодого Витора Веласкеса, наследника одного из самых больших состояний на северо востоке страны…» Этот бандит женится, – ликовал Кассиану.
Серена перекрестилась.
– Наконец то! Господь услышал мои молитвы. Мы избавимся от этого типа!
– Я рада, что вы так довольны, – послышался голос Асусены.
Никто не заметил, как она вошла в комнату. Асусена была бледна как полотно…

* * *

Поздно вечером Витор царапнул пальцем в ее окошко, и Асусена, чтобы окончательно объясниться с ним, выскользнула на улицу. Сердце у нее сильно билось.
– Тебе не повезло, – проговорила она насмешливо. – У нас почти не читают газет, но на этот раз судьба была против тебя. Я узнала о твоей помолвке. Как же я была слепа! Все пытались открыть мне глаза, а я тебе верила, как последняя дура.
Но Витор и не думал смущаться.
– Не обижайся, Асусена. Помолвка – это тактический прием. Да, я буду считаться женихом Оливии, меня к тому вынудили. Дед хочет, чтобы я женился на ней, потому что она богата, понятно тебе? И я был вынужден притвориться, что старик может на меня рассчитывать. Он уже говорил, что может лишить меня наследства. Он уже один раз выставил меня с предприятия – ты знаешь. Я должен воспользоваться ситуацией, чтобы выйти из нее с деньгами и с любимой женой, то есть с тобой…
– То есть, ты не собираешься жениться на Оливии? – недоверчиво спросила Асусена, она и верила, и не верила Витору.
– Мне жаль Оливию, – пожал плечами Витор, – она чудесный человек… Но мне надо играть свою роль до тех пор, пока не подвернется подходящий момент, чтобы выйти из игры… Я люблю только тебя, Асусена.
В голосе его было столько неподдельной искренности, что Асусена не могла больше сомневаться. Витор достал из кармана кольцо и надел на ее палец.
– Это символ нашей любви, – объяснил он. – Ты – моя настоящая невеста. И другой у меня не будет… Только сохрани наше с тобой обручение пока в тайне. Но наедине я так и буду называть тебя – моя прекрасная невеста…

* * *

Поездка в Кюрасао и обратно заняла у Франшику чуть более двух суток.
Мария Соледад встречала его в аэропорту.
– Ну что? Удалось вернуть деньги? Франшику спросил ее, а когда ему что то не удавалось.
– И деньги у тебя с собой? – недоверчиво спросила мать.
– Конечно, – небрежно произнес Франшику, хлопнув по дипломату, – осталось сделать последний шаг. Поехали к Гаспару.
Мария Соледад поняла мысль сына и от души одобрила ее.
Зато Гаспар изо всех сил отказывался от денег, не желал их брать, пока Франшику не заявил ему, что они сейчас же вдвоем с матерью встанут перед Гаспаром на колени.
– Но как это можно, Франшику! – возражал Гаспар. – Никакого долга за тобой не было. Ты ничего плохого мне не делал!
– Гаспар, – Франшику заговорил очень серьезным голосом, – представь себя на моем месте: каково было бы тебе узнать, что твой дед так подставил своего друга? Да ты бы от стыда жить не мог спокойно! А тем более когда речь идет о человеке с золотым сердцем, о тебе. Ну ладно, – Франшику перешел на шутливый тон, – не заставляй меня перебарщивать в комплиментах.
– Сынок, – ахнула мать, – ты как разговариваешь с Гаспаром?
– Видишь! – с торжеством произнес Франшику. – Моя мать как лев вступается за тебя!
– Хорошо, – сдался Гаспар, – я принимаю эти деньги. Но только для того, чтобы успокоить вас обоих.
Франшику потряс ему руку.
– Ну молодец! Сказал – точно мяч забил! Спасибо, Гаспар. Спасибо…

* * *

За время отсутствия Рамиру, который ушел в море, Летисия и Франсуа сблизились еще больше.
Встречи их носили как будто дружеский характер, но, когда они часами просиживали над проектом будущего дома, обоим казалось, что они обсуждают более важные вещи, нежели устройство комнат. Франсуа постарался в своем проекте объединить вкусы Летисии и Рамиру. Он решил, что это будет дом без дверей. Летисия видела такой в Рио де Жанейро, и эта идея ей очень понравилась. Дом должен стать частью природы. Веранда будет построена так, чтобы защищать дом от дождя. Кухня – на американский манер. Рамиру любил готовить, поэтому Франсуа и остановился на этом варианте. Комнаты не очень большие, за исключением спальни. Весь второй этаж будет по вкусу Рамиру, с балконом – с него открывается чудесный вид. Дом поставят так, чтобы солнце светило в окна кухни с утра – тогда не жарко будет готовить обед и ужин. А гостиную будет продувать ветерок. Словом, замысел был прост и одновременно грандиозен, и Летисия заранее предвкушала блаженный покой, который будет у них с Рамиру в их новом доме.
Но не успел Рамиру возвратиться, как ее радость улетучилась.
Он вернулся – и застал свою жену любезничающей с Франсуа. Летисия радостно кинулась к нему, но Рамиру не поверил этой радости. Франсуа, угадав его настроение, был вынужден откланяться, а Летисия сдержанно заметила:
– Ты мог бы быть и повежливее с Франсуа. Он оказал нам услугу.
– Нам или тебе? – осведомился Рамиру.
– Что ты имеешь в виду? – напряглась Летисия.
Рамиру не ответил.
– Франсуа настаивает, чтобы мы приняли этот проект как подарок к нашей свадьбе. Он продумал все до малейших деталей, чтобы мы чувствовали себя в доме хорошо и уютно.
Рамиру угрюмо ответил, что он в подарках не нуждается. У него есть деньги, для того чтобы заплатить архитектору за его мазню на клочке бумаги. И он сам с ним потолкует об этом. Говоря это, он пристально смотрел на Летисию. Летисия ничего не ответила и, подавленная, ушла в. свою комнату.

* * *

Поездка доктора Бастуса в Рио де Жанейро дала вовсе не те результаты, на которые надеялся Витор.
Доктор Бастус поднял все материалы по несчастному случаю – именно так случившееся было зарегистрировано полицией, узнал о том, что было произведено вскрытие с соблюдением всех норм и правил, предписанных законом для подобных случаев, и пришел к выводу: ничто не указывает на то, что имело место преступление. Он сообщил Витору, что не может привлечь его мать, Летисию Веласкес, к уголовной ответственности. Дело было сдано в архив.
Но Витор и слушать ничего не желал.
– Мы вытащим его из архива на свет Божий. Если потребуется, подмажем кого надо. Вы понимаете, что я имею в виду, доктор Бастус? Эта женщина – преступница. Она сама призналась мне в том, что убила отца. Преступница свободно разгуливает по улицам уже более двадцати лет. И никто пальцем не шевельнет, чтобы схватить ее.
Доктор Бастус видел, что его клиент находится на грани истерики, и потому осторожно возразил ему:
– Витор, мы можем действовать только по закону. А закон гласит – дело может быть возвращено из архива в производство только в том случае, когда откроются новые обстоятельства.
– Что вы имеете в виду, доктор Бастус? – нервно проговорил Витор. – Какие обстоятельства? Она должна убить еще одного человека?
Доктор Бастус терпеливо стал объяснять.
После стольких лет новыми обстоятельствами могут быть находка оружия, которым было совершено преступление, фотография, магнитофонная запись или же, на худой конец, свидетель, который видел, как было совершено преступление.
– Свидетель! – Витор судорожно ухмыльнулся. – У меня есть свидетель. Моя няня. Она живет сейчас в Форталезе. Она присутствовала при этом событии. И вы можете с ней поговорить…
Доктор Бастус заверил Витора, что сегодня же позвонит Иванильде…
Вернувшись домой, Витор узнал, что его дед собирает в гостиной всех домашних для какого то важного сообщения.
Витор ухмыльнулся. Он догадался, о чем пойдет речь, судя по той торжественности, с которой старик решил обставить это дело. Но в гостиную он спустился с самым серьезным и почтительным выражением лица. Как он и ожидал, сеньор Веласкес не обошелся без внушительного вступления.
Он сообщил Летисии, Аманде и Витору, что долго думал и наконец сегодня принял важное решение.
– Нам надо принять торжественный вид? – поинтересовалась Аманда, на что дед ответил, что да, не мешало бы: у них есть повод для торжества.
– Да, судя по лицу доктора Гаспара, плохих новостей не ожидается, – вставил Витор.
Гаспар сказал, что постарается быть кратким, чтобы не давать пищу для иронии со стороны внуков. Он решил отойти от дел и целиком отдаться радостям семейной жизни. Аманда уже совершеннолетняя. У Летисии начался новый период в жизни, и ей нужен солидный источник доходов. Витор уже доказал, что он умеет работать и любой ценой постарается сохранить семейное состояние. К тому же он собирается жениться на замечательной девушке. И вот, основываясь на всем этом, он, Гаспар Веласкес, решил разделить между ними всеми акции компании.
– Ну, ты меня удивил, дед! – воскликнул Витор. – Этого я от тебя никак не ожидал! Не знаю, правда, должен ли ты так поступать.
Гаспар, довольный произведенным эффектом, сказал, что должен. Что у него нет иного способа доказать родным свою глубочайшую любовь. Витор внутренне аплодировал сам себе. Он был уверен, что так и будет. Он добился того, чего хотел, и теперь ему для полного торжества осталось только одно – засадить мать за решетку.

* * *

Мануэла видела, что с Питангой происходит что то неладное: уж слишком глубоко она переживает крушение своей надежды когда нибудь выйти замуж за Кассиану.
В последнее время ей самой стало казаться, что в их общей жизни – ее самой, Кливера и дочери – как будто что то застопорилось. И Мануэля вспомнила свою молодость, вспомнила, что когда то была легкой на подъем…
Она подумала: почему бы им не изменить все в жизни и не начать ее с чистой страницы? Но не здесь, а в каком нибудь другом месте. Ведь она где угодно сможет организовать отличный бизнес – опыта и сноровки ей не занимать.
Переговорив с отцом и дочерью, Мануэла выставила бар на продажу.
…Самюэль, как обычно придя навестить своего друга Бом Кливера, увидел табличку «Бар продается» и был поражен.
– Что это значит, Мануэла?
Мануэла стала объяснять. Ее здесь ничего не держит. У нее не осталось никаких надежд на то, что ее семья будет счастлива в Форталезе. И она хочет увезти отсюда отца и Питангу.
Самюэля ее объяснения не удовлетворили. Бар, которым владеет Мануэла, пользуется большой популярностью. От клиентов нет отбоя. Она может здесь хорошо зарабатывать. Она всем здесь нужна.
– Бар, клиенты, – проронила Мануэла. – Все это я найду в другом месте. Я приняла решение, Самюэль, и никто не заставит меня изменить его.
– А Кливер согласен с этим решением? А Питанга?
– Да, они не имеют ничего против, – подтвердила Мануэла.
Самюэль опечаленно покачал головой:
– Ну что же, раз ты так решила… Не знаю, что тебе еще сказать, Мануэла. Ведь мы – друзья. И мне очень будет не хватать вас всех…

* * *

Когда Рамиру вошел к Франсуа, тот сразу же понял, что муж Летисии явился к нему с каким то неприятным разговором, и внутренне подобрался.
В глубине души он уважал Рамиру, но не верил в то, что они с Летисией смогут обрести покой и счастье. В это не верил никто из окружающих, и Франсуа понимал, что Рамиру догадывается об этом, потому и ведет себя так вызывающе, так заносчиво! Они с Летисией восстали против существующего порядка вещей; но мало помалу революционный дух выветрился из их отношений, а страсть прошла, но они оба по прежнему боятся признаться в этом друг другу…
Как и ожидал Франсуа, Рамиру начал разговор с откровенной грубости. Он швырнул архитектору его проект и осведомился, сколько стоит эта работа.
Франсуа терпеливо объяснил, что проект не имеет цены. Он сделал его из любезности. Это подарок. И тогда Рамиру напрямую изложил свои претензии:
– Мне не нравится, что ты в мое отсутствие обхаживаешь мою жену!
– Если ты не доверяешь собственной жене, это твоя проблема, – заметил Франсуа. – И еще я тебе скажу – когда ты увидишь, что Летисия грустна, подавлена, не удивляйся. Этот день не за горами, вот увидишь!
– Ты учишь меня жизни с высоты своего опыта? – высокомерно поинтересовался Рамиру.
– Мне учить тебя? – переспросил Франсуа. – Куда мне? Ты уже дважды женился, у тебя взрослые дети! Кто я такой, чтобы учить тебя? Но Летисию я знаю лучше, чем ты. Если ты и дальше будешь удалять ее от друзей, пытаться поменять ее привычки, все это обернется против тебя… Нет в мире человека, который мог бы жить только любовью…
Рамиру вернулся к Летисии еще более озлобленный и с порога сообщил ей, что вернул проект Франсуа и запретил ему и близко подходить к его жене. Он, Рамиру, и без того многое терпит. В этом доме ее дети его постоянно оскорбляют…
– Но ты даже не пытался расположить моих детей к себе! – выкрикнула Летисия.
– Детей? – повысил голос Рамиру. – Каких детей? Я вижу лишь нахальную девицу и избалованного, плохо воспитанного парня, который не упускает случая, чтобы унизить меня! Поэтому я и настаивал, чтобы у нас был свой собственный дом, только для нас, подальше отсюда!
– А зачем? – взвилась Летисия. – Зачем, если тебя постоянно что то не устраивает, ты вечно чем то недоволен! Даже тот участок, что подарил нам отец от чистого сердца, ты и то не смог принять по человечески, а теперь еще хамишь ни за что ни про что Франсуа! Он хотел сделать нам любезность!
– Хватит его защищать, Летисия, – хлопнул кулаком по столу Рамиру. – Мне тошно слушать, как ты умиляешься от любезности своего архитекторишки! Замолчи!
– Сам замолчи! – завопила Летисия, совершенно потеряв контроль над собой. – Я устала, Рамиру! Я больше не могу! Ты это хотел услышать, да? Я устала!..

Глава 32

Разговор доктора Бастуса с Иванильдой не внес в дело никакой ясности.
Иванильда не хотела давать никаких показаний против Летисии Веласкес. Она утверждала, что никакого преступления не было, что оно – плод больного воображения Витора.
– Он действительно болен, сеньор адвокат, – говорила Иванильда, – неужели вы этого не поняли? А я не собираюсь осложнять жизнь донне Летисии. Она хороший человек и столько мне помогала!
Бастус уцепился за эти слова.
– Помогала? А чем она вам помогала, донна Иванильда? Деньгами?
– Сеньор адвокат, я не стану отрицать: она давала мне деньги, я была ее лучшей служанкой!
– Давала вам деньги, – внушительно произнес Бастус, – то есть она хотела купить ваше молчание? Это называется взяткой. Вас можно привлечь к ответственности. Обдумайте хорошенько то, что я вам сказал, а потом позвоните…
Сразу после ухода Иванильды доктор Бастус позвонил Витору. Он сообщил ему о состоявшемся разговоре и сказал, что не может принудить свидетеля к даче показаний.
Витор был слегка разочарован.
– Она будет давать показания, – злобно бросил он в трубку, – и мы засадим преступника в тюрьму!
Летисия, которая была в то время дома, услышала последние слова своего сына.
– Кого ты собираешься посадить в тюрьму, сынок? – рассеянно спросила она.
Витор, бросив трубку, перевел разговор на другое. Отчего у его матери такой подавленный вид? Может, у нее что то со здоровьем?
– Да нет, я просто плохо спала, – ответила Летисия. – Так кого ты хочешь засадить в тюрьму?
– Есть там у нас один тип на фабрике, – Витор принял озабоченный вид, – адвокат пытается его отмазать… Можно, я тебя поцелую, мамочка?
Летисия растаяла.
– Не думала, что мой сын может быть таким ласковым, – пробормотала она. – Было бы хорошо, если бы все любящие мужчины были похожи на тебя.
Витор нежно пригладил ее волосы.
– Нейде мне сказала, что Рамиру сегодня не ночевал дома, – проговорил он сочувственно. – Но ты не переживай. У вас все наладится. Надо только немного потерпеть…

* * *

Гаспар Веласкес разыскал Рамиру в хижине, которую тот построил для себя и Летисии.
Но разговора у них не получилось.
Гаспар стал перечислять Рамиру те жертвы, на которые пошла ради него Летисия, но в ответ на это Рамиру сказал, что он пожертвовал не меньшим: он был вынужден ради соединения с Летисией оставить жену и детей, своих друзей, свои привычки. Словом, разговор сразу же зашел в тупик.
– Но неужели тебе трудно понять некоторые вещи, Рамиру? – не сдавался Гаспар. – Ты хоть представляешь, каким шоком была для моих внуков ваша связь? Ты даже не попытался наладить с ними отношения.
Рамиру ответил, что он не умеет общаться с избалованными детьми. Еще он не умеет делать вид, будто не замечает, что все его презирают, в грош не ставят. Именно поэтому ему хотелось убраться поскорее из дома Гаспара. А теперь ему кажется, что их отношения с Летисией были ошибкой. Им не надо было возобновлять свою связь. Ни к чему доброму это привести не могло. Теперь он это прекрасно понимает, так же как понял это с самого начала и Гаспар, не так ли?
– Послушай, что я тебе советую, – уклончиво произнес Гаспар. – Уж коль ты здесь один, в этой хижине, попробуй все спокойно взвесить. Подумай, что тебе нужно от жизни. Если решишь, что тебе надо вернуться к Летисии, – возвращайся, если же нет, – тут Гаспар сделал жест, который можно было понять как прощание. – Ты меня понял?..

* * *

Серена, Кассиану и Далила ожидали бурной реакции Асусены на известие об обручении Витора, но в последующие дни, после того как они прочитали об этом в газете, Асусена сохраняла спокойствие и невозмутимость.
Далила пробовала выведать у нее, что сейчас чувствует подруга, но Асусена упорно отмалчивалась.
А между тем спокойствие ее объяснялось не только тем, что она поверила словам Витора. Это спокойствие было сродни чувству обреченности. Асусена понимала, что в ней уже нет той любви к Витору, которая столько времени как огнем палила ее душу. Теперь она испытывала к нему жалость, сострадание, но не любовь. Она чувствовала себя обязанной поддержать его. Она чувствовала себя обязанной выйти за него замуж, а между тем сердце ее стремилось к другому человеку.
Франшику каждый день приходил к ней и говорил о своей любви, о том, что она, как ласковая волна, наполняет его. Он знал об обручении Витора с Оливией и считал, что преграды между ним и Асусенои уже не существует. Но Асусена не могла оставить его в этом заблуждении. Это было бы с ее стороны бесчестно. И однажды, собравшись с духом, она показала Франшику обручальное кольцо, которое подарил ей Витор, и сказала ему, что помолвка его и Оливии – это комедия, а на самом деле Витор собирается жениться на ней. Если бы Франшику не был как обухом сражен ее словами, он бы заметил, с какой печалью проговорила все это Асусена. Его лицо исказилось от боли. Еще мгновение – и Асусена бросилась бы ему на шею и поведала бы обо всех своих сомнениях и терзаниях, но Франшику, не желая мучить девушку своим несчастным видом, стал прощаться.
– Я больше к вам не приду, Асусена, – проговорил он.
– Но почему? – пробормотала Асусена. – Ведь мы друзья!
Франшику нежно взял ее за руку.
– Я буду молиться, чтобы ты была счастлива, Асусена. Я буду молиться за этого пройдоху Витора. – Лицо его осветила трогательная улыбка. – Может, он хоть раз в своей жизни сделает что то стоящее. А ты, Асусена, в одном можешь быть уверена – я всегда буду вспоминать тебя с любовью…

* * *

Иванильде не хотелось навязывать своего общества Летисии и тем самым вызывать в ней неприятные воспоминания, но она считала себя обязанной предупредить бывшую хозяйку о кознях, которые строит против нее ее собственный сын.
Она не была уверена в успехе своего предприятия: ведь Иванильда помнила Летисию как фанатичную, преданную своим детям мать, но другого выхода у нее не было, и она явилась к Летисии.
Увидев ее, Летисия несколько смутилась, однако пригласила Иванильду в кабинет Гаспара, где они могли спокойно побеседовать. Иванильда сразу сказала ей, что она не хочет никому вредить, потому и рта не раскрыла, когда ее начал допрашивать адвокат, затеявший по просьбе Витора пересмотр ее дела. Летисия не могла ничего понять.
– Какой адвокат? Какое дело?
– Твой сын Витор и этот адвокат хотят упрятать тебя за решетку, – пояснила Иванильда.
Щеки Летисии вспыхнули от гнева.
– Что за ерунду ты говоришь? Мы с моим сыном в прекрасных отношениях! Ты клевещешь на Витора! Он бы никогда не решился нанести мне удар в спину!
Иванильда была вынуждена объясниться более подробно. Ее сын Витор предлагал своей няньке сто тысяч долларов за то, чтобы она дала показания против Летисии и сказала, что та убила своего мужа.
– Так, – произнесла сквозь зубы Летисия, заподозрив Иванильду в шантаже, – а ты хочешь получить от меня больше? Для этого ты и клевещешь на невинного человека?
Иванильда была обижена. Так она и думала, Летисия не поверит ей. И зачем только она вернулась в Форталезу? Все ее здесь ненавидят, никто не испытывает к ней даже элементарного уважения… Она тоже ходит по лезвию ножа.
– Да зачем Витору стремиться сделать мне плохо? – прервала поток ее излияний Летисия.
– Ты его родила на свет, тебе и знать зачем, – сухо заметила Иванильда и, стоя в дверях, протянула Летисии карточку адвоката. – Доктора Бастуса нанял твой сын. Можешь ему позвонить. Он тебе все расскажет.

* * *

Дома Иванильду поджидала рассерженная Изабел, которая сразу напустилась на нее с упреками. Не будь Иванильда уже выведенной из равновесия встречей с Летисией, она бы могла проглотить иронические фразы сестры, но тут выдержка изменила ей:
– Мне надоело, что ты обращаешься со мной, как со своей служанкой! Вспомни то время, когда обе мы жили в деревне, бегали босиком и воровали манго и соседских куриц!
Изабел в ужасе замахала руками:
– Что? Я? Великолепная Изабел Бонфинь, светская дама – воровка куриц? Ты хочешь меня погубить, Хильдегарда!
– Никакая я не Хильдегарда! – взвизгнула Иванильда. – Я твоя сестра Иванильда! Когда родители умерли, я заботилась о тебе, чтобы ты не умерла с голоду! Это я пристроила тебя в дом к Бонфиню, который, на твое счастье, влюбился в тебя, нахалку!
Обе они в пылу спора не заметили, как в гостиную спустилась Оливия. Она уже несколько минут стояла, укрывшись за колонной, и слушала перепалку сестер.
– Интересная история, – наконец решила подать голос Оливия.
Обе женщины растерянно обернулись.
– Ну вот, – упавшим голосом сказала Изабел, – ты своего добилась. Ты меня уничтожила!
Оливия звонко рассмеялась и, подбежав к матери, чмокнула ее в щеку, а потом обняла Иванильду.
– Так ты моя тетя? Я очень рада! Мамочка, ты не расстраивайся! И напрасно ты столько лет скрывала он меня правду. Чего ты боялась? Что светское общество тебя отвергнет?
Изабел всхлипнула:
– Конечно. Я боялась, что от меня отвернутся друзья и что вы, мои дети, будете смеяться надо мной… Перестань смеяться, Оливия!
Оливия сделала серьезное лицо.
– Я не смеюсь, мамочка. Я очень горжусь тобой. Ты была Золушкой, которая встретила своего принца и стала…
– Принцессой, – капризно уточнила Изабел.
– Королевой, мамочка, королевой! – воскликнула Оливия, прижимая к себе обеих сестер.

* * *

Добираясь до дома Франсуа на машине, Летисия была так взволнована, что чуть было не попала в аварию.
Слова Иванильды не выходили у нее из головы, и все же она не могла допустить мысли, что Витор ведет с ней нечестную игру.
Франсуа тоже считал, что это невозможно. Любая мать чувствует, когда ее ребенок откровенен с ней, а когда – нет. Витор не стал бы устраивать такой театр. Он изменился, стал взрослее, умнее. Он хочет остепениться и поэтому сделал предложение Оливии. Нет, эта женщина – просто шантажистка! Не может быть, чтобы Витор притворялся. Но карточка адвоката, которую всучила Летисии перед уходом Иванильда, жгла ей руку. Франсуа взял у нее визитку и сказал, что он поможет положить конец ее страхам и подозрениям, иначе она вконец изведется.
Франсуа сел за руль и повез Летисию к доктору Бастусу.
…И тут беспощадная правда предстала перед несчастной матерью во всей ее безобразной наготе.
Слова Иванильды, которым она не желала верить, подтвердились. Ее сын и в самом деле нанял доктора Бастуса для того, чтобы тот постарался посадить ее на скамью подсудимых. Он считает свою мать убийцей и хочет отомстить ей. И не жалеет никаких расходов, лишь бы увидеть ее в тюрьме.
Адвокат был слегка смущен разыгравшейся перед ним сценой. Он видел, что мать его клиента поражена, раздавлена. Но он то, Бастус, в чем виноват? Его наняли, он лишь исполняет свой долг и отстаивает интересы своих клиентов, а виновна донна Летисия или нет – это решит суд.
– Франсуа, – сжав голову руками, простонала Летисия, – умоляю, увези меня отсюда. Я не могу больше здесь оставаться!
Обратной дорогой у Летисии случился приступ удушья, и Франсуа был вынужден несколько раз останавливать машину, открывать дверцу, чтобы дать ей возможность отдышаться. Она чувствовала себя разбитой и беспомощной, и ей страшно было даже подумать о том, что дома она увидит Витора, этого изощренного лицемера. Франсуа, как мог, утешал ее.
– Витор – больной человек, Летисия. Ты теперь будешь ему очень нужна. Ему необходимы твое тепло, твоя забота. Именно сейчас нельзя от него отворачиваться, надо попытаться его понять. Он болен, – твердил Франсуа, – и лучшее лекарство для него сейчас – любовь.
– Ты просто чудо, – сжала ему руку Летисия. – Ты мне так нужен.
– Ты мне тоже нужна, – пробормотал Франсуа.
– Я? Что я могу тебе дать?
Франсуа прижал ее голову к своей груди.
– Мне только и нужно, что видеть тебя, смотреть в твои глаза, заботиться о тебе. Я люблю тебя.
Летисия горько усмехнулась:
– Ты видишь, я все делаю наоборот: с детьми, с Рамиру, с тобой, с собой.
– Так поменяй все! – горячо сказал Франсуа. – И почему бы тебе не начать прямо сегодня!..

* * *

Витор был дома. Увидев мать и Франсуа, он сделал движение навстречу к ним, но Летисия в ужасе попятилась:
– Не дотрагивайся до меня! Меня от тебя тошнит!
– Что случилось, мама? – принял удивленный вид Витор. – Что с тобой?
– Ты циник, – брезгливо отстраняясь от него, проговорила Летисия. – Да, циник… или вконец больной человек. Ты все это время ломал комедию, вел себя как ягненок, ласкался ко мне, а сам тем временем затеял против меня расследование. Ты сумасшедший!
С лица Витора будто мгновенно сошла маска. Оно сделалось холодным. Глаза его сузились от бешенства.
– Я? – ледяным тоном переспросил он. – Нет, это ты у нас сумасшедшая! Ты убила отца и жила так, словно ничего не произошло! Да, я притворялся! Этому я научился у тебя! И я был готов притворяться до того момента, когда бы упрятал, наконец, тебя за решетку! А а, вот и твой любовник явился, – заорал Витор, указывая на действительно входящего в дом Рамиру, – это от него у тебя шрам, который ты мне показывала, а не от моего отца! Вы и тогда уже были любовниками! И он тебе, как гулящей женщине, и оставил на теле свою метку!
Одним ударом Рамиру сбил Витора с ног. Франсуа схватил Рамиру за руку, а Летисия бросилась к сыну. Но Витор ее оттолкнул.
– Это Рамиру звонил тебе в тот день, когда ты убила отца! Вы вместе с ним обо всем и договорились! Ты – подлый сообщник убийцы!
Рамиру растерянно обернулся к Летисии:
– О чем он говорит, Летисия?
– Я говорю об убийстве моего отца, – завопил Витор, – и не притворяйся, будто ничего не знаешь! Ты ее на это и подбил, не так ли? Ну и как вы потом жили? Посмеивались, да? Это вас возбуждало?
– Замолчи, сосунок, – вне себя от бешенства заорал Рамиру.
– Ну, заставь меня заткнуться! – истерически взвизгнул Витор. – Бей меня! До крови! Моей матери нравится кровь!
Вырвав свою руку из рук Франсуа, Рамиру ударил Витора по лицу.
Летисия бросилась на Рамиру как тигрица, защищающая своих детенышей.
– Не смей его бить! Он – мальчик. А ты – взрослый мужчина!
– Ну давай, давай, – крикнул ей Рамиру, – защищай свое маленькое чудовище! Своего выродка!
– Ты на своих детей посмотри! – прокричала в ответ Летисия. – Твой Кассиану, кроме кулака, ничего больше не признает! А Асусена, эта тихоня! Она притворщица!
– Я не позволю тебе так говорить о моих детях, – разъярился вконец Рамиру.
– А я не позволю бить моего сына! Вон отсюда! Когда Рамиру ушел, хлопнув дверью, Витор расхохотался как сумасшедший:
– Ну, мама, скажи мне спасибо, что я тебя подтолкнул к этому! Ведь ты и сама подумывала о том, как бы выкинуть его на улицу! Тебе надоела эта рыбная вонь в постели, не так ли?!

* * *

Неизвестно, как бы долго еще Оливия находилась в заблуждении относительно Витора, если бы не Дави.
Однажды Дави позвонил ей и тоном, не терпящим возражений, заявил, что будет ждать Оливию через десять минут возле своего дома в машине. Что то было в его тоне такое, что Оливия не стала отнекиваться, а сказала, что сейчас выйдет.
В машине Дави не стал ей ничего объяснять. Он гнал свой автомобиль по направлению к парку Франшику. Заинтригованная его поведением, Оливия тоже молчала.
Они вышли возле парка. Дави повел Оливию к небольшой эстраде, на которой по вечерам выступали певцы и фокусники. Они протолкнулись сквозь танцующие пары к самой эстраде – и тут Оливия поняла, зачем Дави привез ее сюда.
На эстраде стоял Витор и, глядя на улыбающуюся ему внизу Асусену, говорил в микрофон:
– Музыка, которую вы только что слышали, посвящалась одной девушке, которую я люблю больше всех на свете. Ее зовут Асусена…
Оливии показалось, что все вокруг нее – люди, деревья, растения – закружилось, как будто она стояла внутри бешено вращавшейся воронки. Она бы упала, если бы Дави не поддержал ее. Еще у нее было чувство, будто на ее глазах умер любимый человек, и не просто умер, но стал разлагаться, утрачивая не только маски, которые носил при жизни, но и плоть, жилы, кости…
– Я не хотел тебя расстраивать, Оливия, – сочувственно произнес Дави, – но ты должна была своими глазами увидеть, что это за человек.
Оливия кивнула и, сделав Дави знак, чтобы он оставался на месте, протиснулась к Витору и Асусене. Она ожидала увидеть на его лице смущение, замешательство, стыд, но Витор остался невозмутим.
– Как дела, доктор? – спокойно спросил он. – Извини, нам пора. Асусена, мы уходим.
– Нет, так просто ты не уйдешь, Витор, – проговорила Оливия. – Если в тебе есть хоть капля мужества, объясни мне…
– Витор, ты должен ей все объяснить, – поддержала Оливию Асусена.
Витор ухмыльнулся.
– А что объяснять? – сказал он. – Оливия не так глупа, как кажется. Извини, Оливия, нам с моей невестой пора уходить. А ты останься, выпей чего нибудь, а то ты несколько бледна…
Вернувшись к Дави, Оливия тихо произнесла:
– Спасибо тебе. Я должна была это все увидеть сама. Ты прав.
Лицо Дави страдальчески исказилось:
– Мне жаль, что так вышло, Оливия. Но я тебя предупреждал, что этот человек подлец и обманшик. Он не достоин тебя… Я бы все на свете отдал, чтобы ты не страдала… Ты в порядке?
Оливия прикрыла глаза в знак согласия.
– Иногда мне кажется, он просто ненормальный, психически больной человек, – продолжал Дави. – И мне было страшно за тебя. Поверь, я хочу только одного – чтобы ты была счастлива. Посмотри мне в глаза – ты не испытываешь ко мне ненависти?
Оливия молча прислонилась к его плечу.
– Увезти тебя отсюда? – спросил Дави.
– Пожалуй, я что нибудь бы выпила, – проговорила Оливия.

0

104

Глава 33

Начиная свою игру против деда, Витор никак не предполагал того, что Дави захочет вести в этой игре какую то самостоятельную партию, и уж конечно не думал о том, что Дави способен продать его. Он считал Дави неспособным на это, но не потому, что тот в последнюю минуту мог устыдиться того, что они делают, а потому, что считал своего друга полным ничтожеством, рабом, неспособным восстать против своего господина. В этом мнении его укрепило добровольное отступничество Дави от Оливии в его, Витора, пользу. После этого Витор считал, что из Дави можно вить веревки. Но наступил день, когда он почувствовал, что здорово просчитался.
Все началось с того, что он потребовал у Дави сорок девять акций – те, которые они скупили у мелких предпринимателей по дешевке на средства фирмы. Дави вдруг объявил Витору, что акций у него нет.
– Ты что, шутишь? – насторожился Витор.
Дави, ухмыляясь, возразил, что он не шутит. Не мог же он держать акции здесь, у себя в квартире. А вдруг пожар? Или наводнение? Нет, акции находятся в сейфе, в банковском подвале. Скоро банк откроют, тогда Дави и привезет акции.
– Ты что мне лапшу на уши вешаешь? – не поверил Витор. – Я знаю, акции где то здесь… Ты что, решил их прикарманить?
Дави снова ухмыльнулся. Теперь в его усмешке отчетливо чувствовалась издевка.
– Ты пошел против меня? – взвился Витор. – "Ты что, шкура! Я убью тебя!
Дави зевнул и с видимой скукой на лице ответил, что он узнает прежнего Витора.
Витор бросился переворачивать все в квартире. Дави несколько секунд наблюдал за ним, а потом сделал движение к двери.
Витор подскочил к нему:
– Где ты их спрятал, козел?!
Дави перехватил занесенный над ним кулак.
– Ну, я иду в банк… А ты можешь искать акции, где хочешь. Здесь их нет, но если не веришь – давай, ищи!
И тогда Витор понял, что Дави оказался не так прост, как ему казалось…
Если Бонфинь, который всегда в глубине души не доверял Витору Веласкесу, воспринял известие о разрыве с его дочерью с удовлетворением, то донна Изабел не переставала сокрушаться.
Как можно было позволить лучшему жениху Форталезы выскользнуть из их рук! Он сумасшедший? Тем лучше! Что может быть прекраснее такой пары – врач и его потенциальный пациент! Это идеальный союз. И к тому же психические заболевания теперь лечат, медицина располагает для этого всеми средствами…
У Бонфиня не было времени выслушивать весь этот бред. Он торопился на важное совещание. Дави только что звонил ему и рассказал всю правду об игре Витора с акционерами, и теперь они оба должны были встретиться с Гаспаром Веласкесом.
Встреча происходила в кабинете Гаспара в офисе.
Дави вынул из дипломата бумаги и протянул их доктору Гаспару.
– Здесь сорок девять процентов акций нашей фирмы, скупленные у мелких держателей. Это принадлежит вам, доктор Гкспар. Они куплены на деньги, украденные в «Наве» в результате аферы, организованной вашим внуком. Возьмите их. Они ваши по праву.
Гаспар посмотрел на Дави, потом перевел взгляд на Бонфиня, для которого происходящее, по всей видимости, не было неожиданностью.
– Вы можете объяснить, что здесь происходит?
– Я знаю, – продолжал Дави, – что Витор всю вину свалил на меня. Но вам должно быть ясно, что я не мог сделать все это в одиночку. У меня и денег то таких нет.
Гаспар с сомнением покачал головой:
– Я был уверен, что эти деньги так или иначе шли из самой же «Наве». Я подозревал, что был сговор с кем то из руководящих работников «Наве».
– Совершенно верно, – согласился Дави. – С вашим внуком, доктор Гаспар. Он все устроил. На покупку акций ушли деньги за первую партию траулеров, заказанных японцами…
– Погоди, Дави, – прервал его Бонфинь. – Я был в Японии. Мне ничего не говорили о платежах.
Дави усмехнулся:
– А вы позвоните в Осаку. Они подтвердят, что Витор оформил авизо. А на предприятии об этом вообще никто ничего не знает. Я работал у Витора за брокера.
Гаспар взволнованно прошелся по кабинету. Все происшедшее теперь становилось ему понятным.
– Объясни мне, Дави, почему ты в свое время поддерживал Витора, а сейчас выказываешь преданность мне?
– Я всегда был предан фирме, доктор Гаспар, – ответил Дави. – Не будь меня, Витор нашел бы кого то другого. И уж вдвоем с тем человеком они точно бы прикарманили все акции. А то еще хуже: напарник забрал бы все себе – и был таков!
Гаспар покаянным тоном произнес:
– А я плохо думал о тебе, Дави.
– Я все понимаю, – кивнул Дави. – Но надеюсь, вы теперь понимаете, что ничего другого мне не оставалось.
Гаспар опустился в кресло. Ему было трудно дышать. Знаком он показал, чтобы Дави взял у Сузаны успокоительного. Дави вышел за дверь, и тут на него налетел Витор.
– Где мои акции! Куда ты девал их, козел? Я у тебя все перерыл – их нет!
На шум вышел из кабинета Бонфинь, затем – Гаспар.
– Ты ищешь акции? – спросил он тихо. – Мои акции?
– Конец притворству, Витор, – спокойно объяснил Дави. – Я только что передал доктору Гаспару сорок девять процентов акций.
– Мерзавец! – простонал Витор, схватившись за голову. – И я еще тебе верил!
– А я тебе верил, – задыхаясь, произнес Гаспар.
– Дедушка, я…
– Не называй меня дедушкой! – Гаспар хлопнул кулаком по столу, за которым сидела ничего не понимающая Сузана. – У тебя больше нет близких! Ты представляешь, что наделал? Это же все было твое! Зачем ты это сделал? Для чего?!
Витор понял, что дальше притворяться не имеет смысла.
– Потому что здесь все было не так, дед. Ты управляешь целой империей, будто это какая нибудь лавочка. Но времена теперь другие, возник огромный рынок за рубежом, и я хотел завоевать его. Да что тебе это все объяснять! – с презрением заключил он. – Кто рожден Гаспаром Веласкесом, тот никогда не станет Онассисом! – Витор истерически расхохотался.
– Тебе место в больнице для умалишенных, – с брезгливостью и состраданием вымолвил Гаспар.
– Электрошок, смирительная рубашка, – процедил Витор. – Прекрасная перспектива, дед!
– Тебе надо лечиться, – повторил Гаспар.
– Да нет, – мотнул головой Витор. – Я просто уйду из семьи. Из семьи, пораженной безумием! Для меня это будет не наказанием, а наградой!
Гаспар, опираясь на Бонфиня, направился в свой кабинет, но на пороге, не оборачиваясь, произнес:
– Когда я вернусь домой, чтобы духа твоего там не было! Чтобы ничто не напоминало мне о том, что у меня был внук.
– Пожалуйста, – пожал плечами Витор.

* * *

У киоска, в котором Далила торговала изделиями из ракушек, Самюэля окликнул какой то человек. Самюэль обернулся – и оторопел.
Перед ним был Конрад, отец Питанги, отец, который ничего не знал о существовании своей дочери!
Не зная, как повести себя, Самюэль сделал вид, будто не узнал его.
Конрад на большее и не рассчитывал. Он долго странствовал по морям и океанам и не надеялся на то, что его помнят в Форталезе.
Конрад попытался освежить память Самюэля. Дело было здесь, в Форталезе. В 1972 году выбирали на празднике моря королеву. И вот здесь, на коронации, они и познакомились с Самюэлем.
– Так ты Конрад? – принял удивленный вид Самюэль. – Конрад, приятель Мануэлы? Зачем ты сюда вернулся?
Конрад стал объяснять. Вообще то так уж вышло, что его корабль стоит сейчас в здешнем порту. Где его только не носило, но до сих пор ему, Конраду, не приходилось здесь бывать, хотя его очень тянуло в эти места. Он так и не смог забыть свою рыжеволосую Мануэлу, свою королеву. Он очень по ней скучал. И теперь ему необходимо повидать ее.
«Все возвращается на круги своя», – подумал Самюэль, а вслух сказал:
– Пойдем. Я тебя отведу к ней. Мануэла была у себя в баре.
Увидев Конрада в сопровождении Самюэля, она чуть было не упала, – но не в ее обычае было демонстрировать мужчинам свою женскую слабость. Мануэла овладела собой и непринужденным тоном поинтересовалась:
– Вы хотите купить мой бар? Самюэль с улыбкой посмотрел на них.
– Я пойду к Бом Кливеру, Мануэла. Если что – я у него.
– Так этот бар принадлежит тебе? – стараясь преодолеть волнение, спросил Конрад.
– Что вам угодно? – вместо ответа произнесла Мануэла. – Сок? Фрукты? Чаще всего заказывают сок питанги, но так же пользуется спросом манго, асерола, умбу. Из закусок, – выпалила она, – наиболее популярны клешни краба, жареная рыба, ракушки.
– Мама, ты занята? – к стойке подошла Питанга.
– Мама? – поднял брови Конрад. – Ты сказала «мама», девушка?! Это твоя мама?
Питанга с удивлением посмотрела на него.
– Ступай, дочка, ступай, – торопливо молвила Мануэла.
Конрад проводил девушку ошеломленным взглядом.
– Вот что, – тихо произнесла Мануэла, – ступай отсюда. Тебя здесь не ждали.
Конрад схватил ее за руку.
– Это моя дочь! Это наша с тобой дочь! Она похожа на меня! Говори, это моя дочь, правда?
Мануэла вырвала свою руку. Гнев окрасил ее щеки.
– Это моя дочь, – с вызовом произнесла она. – Моя. Что вам угодно, сеньор?..

* * *

В день свадьбы Кассиану и Далилы произошло еще одно радостное событие.
Девушки уже наряжали невесту, чтобы повести ее в церковь, как вдруг к Самюэлю подошел Маджубинья и сказал, что сеньор Гаспар Веласкес желает срочно переговорить с ним и прислал за ним машину.
Гадая, какое же это неожиданное дело могло появиться у Гаспара к нему, Самюэль сел в машину.
…В кабинете у Веласкеса он увидел Дави.
Самюэль скованно поздоровался с ним; он тяжело переживал поступок своего сына и до сих пор не знал, возможно ли между ними примирение.
И тут выяснилось, что в роли миротворца решил выступить сам Гаспар Веласкес.
Он объяснил Самюэлю, что все они заблуждались насчет Дави. Сын Самюэля проявил себя человеком с мужественным и благородным характером. Ему пришлось пройти через недоверие и даже презрение со стороны абсолютно всех, но он сделал это во имя дружбы и преданности своему делу. Дави очень переживал свою ссору с отцом, он думал, что отец никогда не простит его, а между тем он был лишь орудием в руках непорядочного человека, Витора Веласкеса, которого Дави сумел вывести на чистую воду.
– Тебе слишком повезло, Самюэль, – закончил свою роль Гаспар, – у тебя замечательный сын.

* * *

Рамиру Соарес не собирался идти в церковь. У него не было подходящей к такому случаю праздничной одежды, и он считал, что не может позорить сына, появившись в церкви в своих обносках. Он сказал, что придет только на праздник, чтобы поздравить молодых.
– Не валяй дурака, Рамиру, – не позволила ему окончательно впасть в самоуничижение Серена, – ты прекрасно знаешь, что твоя праздничная одежда лежит дома. Но если ты не хочешь стоять рядом со мной в церкви, тогда другое дело…
– Как ты можешь говорить такое, Серена? – вырвалось у Рамиру. – Мы же все время об этом мечтали! Мечтали видеть свадьбу наших детей, понянчить внуков! Я с удовольствием пойду в церковь и буду там рядом с тобой! Я хочу увидеть все собственными глазами. Господи, я ведь так переживал, что не смогу быть рядом с вами, радоваться вместе с людьми, дороже которых у меня нет!
Серена выслушала эту тираду со своей открытой улыбкой на лице и проговорила:
– Значит, так тому и быть. Ступай переодеться, пора ехать в церковь.
* * *
После венчания все жители поселка двинулись на берег залива. Здесь уже были разложены костры, приготовлены вино и еда. Гвоздем программы праздника был спуск на воду баркаса под названием «Далила».
Все мужчины, включая Дави, которого привез Самюэль, приняли участие в этом замечательном действе. Баркас протащили на веревках посуху, а затем уже все жители поселка столкнули его в воду. Рамиру разбил о нос «Далилы» бутылку вина – на счастье.
После этого они вместе с Самюэлем прочитали над молодыми старинную клятву, которую издавна читали после венчания рыбаки.
– Наши пути сошлись отныне в один путь, наши души слились воедино, одни и те же птицы поют нам, и одни и те же ангелы простерли над нами свои невидимые крылья. Ничто отныне не разлучит нас, потому что в каждом из наших детей мы будем плотью единой и сердцем единым. И не дано человеку разорвать то, что соединено Богом, и время не властно над нашей любовью, – произнес Рамиру, и слезы показались у него на глазах, устремленных на Серену. Каждый из них как будто сказал другому: «Ты помнишь?.. А ты, ты?..»
– И когда придет мой час, – продолжил Самюэль, – погрузиться в вечный сон, пусть руки твои закроют мои глаза. Наши пути сошлись в один путь, и мне не надо протягивать руку, чтобы коснуться тебя. И тебе не надо кричать, чтобы я тебя услышал…

* * *

После всех огорчений, которые причинил семье Витор, Аманда почувствовала, что ей хочется куданибудь уехать. Попутешествовать. Разобраться в себе, оказавшись вдали от дома.
Ее решение было воспринято матерью и дедом без особого восторга, но они понимали желание Аманды. Девочке пора приучаться к самостоятельной жизни. Возможно, путешествие по Европе ее чему нибудь научит. Одним словом, Гаспар заказал внучке билет на самолет.
Эстела выразила желание тоже проводить ее, но Аманда вдруг сказала:
– Нет нет, тебе надо беречь себя. Оставайся дома.
– Это почему же? – удивился Гаспар. Аманда с Эстелой обменялись смеющимися
взглядами.
– Скажи деду, Эстела, скажи, – попросила Аманда. – Я хочу увидеть, как он запляшет от радости.
– У меня есть для этого повод? – поинтересовался Гаспар. – В самом деле? Что у вас за секреты от нас с Летисией?
– Аманда беспокоится о своей тете, – загадочно сказала Эстела.
– Какой еще тете? У нее нет тети, – не понял Гаспар.
Аманда подмигнула деду:
– Никогда не поздно завести тетю… или дядю… Я, правда, буду старше их на восемнадцать лет.
Летисия догадалась первая, о чем идет речь:
– Не может быть, Эстела! Ты беременна?! Эстела шутливо ткнула ошеломленного Гаспара в бок.
– Похоже на то, Летисия. Этот человек снова будет отцом.
В неудержимом порыве радости Гаспар подхватил жену на руки.
– Стоп, стоп! – воспротивилась Эстела. – На руках будешь носить меня позже… вернее, нас обоих – меня и ребенка.
Гаспар был готов плясать от счастья вместе с Эстелой на руках.
– Дорогая… – восторг буквально переполнял его. – Ну… не знаю, что сказать!
Аманда потянула деда за рукав.
– Поставь Эстелу на землю. У нее может голова закружиться.
– И ты все знала и молчала, предательница! – упрекнул внучку Гаспар.
– Молчала, дед. Представляю, как теперь с ребенком будут носиться в этом доме. Теперь он займет мое законное место младшенькой, – проговорила Аманда. – Только смотри, дед, не слишком сюсюкайся с мальппом!

* * *

На другой день после свадьбы Далилы и Кассиану Эстер забежала к Серене.
– Послушай, кто сегодня пойдет торговать? Вообще то очередь Далилы, но, кажется, Асусена обещала ее заменить…
Серена толкнула дверь в комнату дочери – и ноги у нее буквально приросли к полу.
…Асусена с Витором, обнявшись, лежали в кровати. Асусена спрятала голову под одеяло.
Но Витора, похоже, ничем нельзя было смутить.
– Здорово, теща! – поприветствовал он остолбеневшую Серену и, потянувшись, добавил:
– Завтрак уже готов?
Серена еле сумела справиться со столбняком.
Окно было раскрыто настежь, и ей стало понятно, каким образом Витор проник в комнату ее дочери незамеченным.
– А ну ка убирайся отсюда! Какой же ты мерзавец! Уходи, как вошел! Как шкодливый кот! – и она гневным жестом указала Витору на окно.
– Мама, – подала голос из под одеяла Асусена. – Мама, он…
– Не надо, любимая, – отверг ее заступничество Витор. – Я не хотел, но так получилось. Мне больше ничего не оставалось, донна Серена… Как еще я мог заставить вас понять, что я люблю вашу дочь и хочу на ней жениться!
– Убирайся, – повторила Серена, отвернувшись.
Витор выскользнул из постели и стал натягивать на себя майку и шорты.
– Мама, – жалобным голосом повторила Асусена.
– Иди умойся, – брезгливым тоном сказала ей Серена. – Смой с себя грязь этого подонка. Я жду тебя в комнате.
Эстер слышала весь этот разговор.
– Бог мой, Серена, – сказала она, – что же теперь делать? Похоже, твоя дочь и вправду попала в лапы этого негодяя! Пойди разыщи Рамиру. Тебе надо с ним посоветоваться, как теперь быть!

Глава 34

Рамиру не чувствовал себя одиноким в своей хижине на берегу моря.
Гораздо большее одиночество он ощущал в особняке Летисии. Там он чувствовал себя большим зверем, посаженным в клетку. Любовь, которую он испытывал к Летисии на протяжении долгих лет, ушла. Свеча, горевшая на ветру, погасла, когда ее внесли в некое безвоздушное пространство.
Они вдвоем с Летисией могли восстать против всего мира, враждебно настроенного против них, но борьба друг с другом оказалась бесплодной, и в результате нее погибла любовь.
Теперь он понимал, что это была не любовь, а страсть, страсть, которую питала фантазия, а любовь, настоящую, искреннюю, неподдельную, он испытывал лишь к одному человеку – Серене.
Ему хотелось вернуться к ней, в свой настоящий дом, где он чувствовал себя человеком и хозяином собственной судьбы, владельцем бесчисленных сокровищ, которые посылает человеку жизнь, но он не знал, как это сделать. Он был уверен, что Серена не простит ему его предательства. Конечно, есть многое, что их соединяет, и прежде всего – дети, годы, прожитые вместе, общие воспоминания и привычки… Обо всем этом думал Рамиру, когда неожиданно в его хижину вошла Серена.
Он был так счастлив увидеть ее, но побоялся показать это и неуклюже молвил:
– Серена? Зачем ты пришла?
И только сейчас Рамиру заметил необычайное, взволнованное состояние Серены.
– Не знаю, Рамиру. Честно сказать, сама не знаю, как я здесь оказалась.
– Что произошло, Серена? Скажи, что случилось?
– Рамиру, – слезы брызнули из глаз Серены, – ты должен мне помочь. Никогда еще я так сильно не нуждалась в твоей помощи. Я не знаю, в чем виновата, за что Бог меня наказывает, но ты должен мне помочь!..

* * *

Дамасену, агент по недвижимости, явился к Мануэле с известием, что один человек хочет купить ее бар. Этот человек сейчас сидит за столиком на веранде и желает переговорить с ней.
Вдвоем с Дамасену они вышли на веранду, и Мануэла сразу поняла, о каком человеке шла речь.
Между тем Дамасену с чувством выполненного долга произнес:
– Вот этот человек. Капитан Конрад.
– Капитан, да? – не зная, что сказать, молвила Мануэла.
– Да, – продолжал ничего не подозревавший Дамасену, – ему очень понравилось ваше заведение.
Конрад поднялся из за столика и, поприветствовав Мануэлу, сказал Дамасену, что он сам переговорит с хозяйкой. Дамасену, напомнив ему еще раз о причитающихся его агентству комиссионных, ретировался.
– Что тебе нужно, Конрад? – с вызовом спросила Мануэла.
Конрад пожал плечами:
– Ты же слышала, хочу купить бар.
– Да неужели? – иронически произнесла Мануэла.
Но Конрада не так то легко было смутить.
– Но только, – невозмутимо продолжал он, – я хочу купить половину. Будем владеть им на паях. Так будет лучше всего. Так мы сможем жить вместе – ты, я и наша дочь.
Мануэла приготовилась дать ему достойный отпор, но в эту минуту взволнованный голос Питанги произнес за ее спиной:
– Дочь? Вы говорите обо мне? Мама! Мануэла обернулась к ней.
– Да, это твой отец, Питанга.
– Я и не думал, что у меня такая красивая дочь, – с восхищением глядя на девушку, произнес Конрад.

* * *

Летисия лихорадочно обзванивала гостиницы, надеясь отыскать Витора и предупредить его о том, что только что к ней приходил взбешенный Рамиру с Сереной и грозился его убить из за своей дочери Асусены.
Гаспар и Эстела, как могли, успокаивали ее. Рамиру не сделает Витору ничего плохого. Ведь рядом с ним Серена, женщина выдержанная. Но Рамиру прав. Нельзя к людям относиться с таким пренебрежением, как это делает Витор. Нельзя не уважать их чувств. Если однажды он не изменится, итог может быть печальным.
– Успокойся, Летисия, – говорила Эстела. – Рамиру – отец, он сейчас в смятении, но ведь он же не сумасшедший, чтобы убить твоего сына!
– Да, но он сказал, что заставит ответить Витора за все, что он сделал с Асусеной, – чуть не плакала Летисия. – Если Витор попадется ему под руку, я не знаю, чем это может кончиться! Где, где его искать? Он как сквозь землю провалился!

* * *

В эту минуту Витор пытался вырваться из железных рук Рамиру и объясниться.
Ведь он сам пришел поговорить с Рамиру. У него не было плохих намерений. Конечно, его метод несколько резковат, но в конечном итоге он принесет желанные результаты.
Он хочет жениться на Асусене. Зачем ломать на пустом месте трагедию. Цель его благородна, средства, приведшие к ней, конечно, не вполне хороши… Все это Витор выкрикивал, пытаясь высвободиться из рук Рамиру, которого к тому же изо всех сил оттаскивали от него Самюэль и Серена.
Наконец им это удалось. Предоставив Самюэлю стеречь Витора, Серена увела Рамиру в дом, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.
Рамиру сказал, что он против этой свадьбы, но у них нет выбора. Про Асусену поползут нехорошие слухи. Как ей потом жить среди людей?
– А с Витором Веласкесом как ей жить? – не желала слушать его доводов Серена. – Разве он может дать ей счастье!
– То, что случилось, надо исправить, – стоял на своем Рамиру. – А потом пусть разводятся.
Серена от его слов пришла в ужас. Жениться и развестись? Надругаться над священным обрядом только для того; чтобы не дать повод к досужим разговорам? Асусена даст священнику клятву перед Богом, а потом нарушит ее?
– Мы с тобой еще не спросили, что об этом думает человек, которого это больше всех касается, – заметила Серена. – Позови сюда Витора с Самюэлем, а я приведу Асусену.

* * *

Когда Асусена, потупив голову, вошла в комнату, Витор торопливо сказал:
– Асусена, правда, мы любим друг друга? Покажи родителям обручальное кольцо, которое я тебе подарил в знак нашей помолвки…
– Помолчи! – остановил его Рамиру. – Никакие кольца меня не интересуют. Я хочу услышать, что скажет моя дочь.
Тут заговорила Серена:
– Асусена, мы хотим тебе только добра. Мы с отцом долго говорили о том, что между вами произошло. Он сказал свое слово, но все таки это твоя жизнь. Если ты достаточно взрослая, чтобы спать с мужчиной, постарайся найти в себе зрелость, чтобы решить, как будешь жить дальше. Если ты хочешь быть с ним, – Серена мотнула головой в сторону Витора, – мы не будем тебе препятствовать. Так что же ты хочешь, Асусена!
– Она хочет выйти за меня замуж, – снова заявил Витор.
– Я задала вопрос Асусене, – повысила голос Серена, – пусть она и отвечает. Неужели после всего того, что ты о нем знаешь, после всех страданий, которые он тебе причинил, после всех подлостей ты все же захочешь стать его женой?
– Асусена, – рванулся из рук Самюэля Витор, – ответь им! Скажи им «да»! Кроме тебя у меня никого нет! Ты мне нужна, Асусена! Мы будем счастливы вдвоем.
Асусена медленно подняла голову. ва 34
– Да, папа, я выйду за него замуж, – обреченным голосом проговорила она. – И давайте закончим этот разговор… я больше не могу…
Рамиру подавленно произнес:
– Давайте тогда побыстрее закончим с этим.

* * *

Для Летисии уже сделалось привычным во всех своих бедах полагаться прежде всего на Франсуа.
Вот и теперь она отправила его к Рамиру и Серене, чтобы он выяснил, отыскался ли Витор и что теперь намерен предпринять Рамиру.
Нечего и говорить о том, в каком невообразимом волнении поджидал своего друга Франшику!
Франсуа вернулся и сообщил, что видел Витора в поселке и говорил с Рамиру. Все там нормально.
– Я же говорил, что Рамиру – горячий парень, но когда он берется за дело, то способен все решить! – воскликнул Франшику.
Франсуа положил руку ему на плечо.
– Да, ты прав. Только вряд ли тебе понравится его решение. Рамиру заставил Витора жениться на Асусене. Их свадьба состоится через неделю…

* * *

После этих событий прошло несколько дней. Гаспар Веласкес целыми днями пропадал в офисе, и Бонфинь гадал, что это он затевает. Гаспару то и дело приносили на подпись какие то бумаги, но он не спешил поделиться с Бонфинем, что это он там подписывает. Наконец Бонфинь, потеряв терпение, потребовал объяснений.
Гаспар напустил на себя таинственный вид.
– Терпение, Бонфинь, терпение! Но призыв его не был услышан.
– Ты все же мне объясни, Гаспар, что это все означает? Ты и вправду решил отойти от дел?
Гаспар наконец отбросил от себя ручку.
– Да, я намерен уйти на пенсию и целиком поЬвятить себя Эстеле и нашему малышу.
Бонфинь с комическим видом схватился за голову:
– Я все понял! Мне опять отдуваться! Впрочем, что я спрашиваю, кто еще может занять пост вицепрезидента?
Но Гаспар его успокоил:
– Нет, я думаю, ты тоже немало уже потрудился и вполне заслужил отдых как награду за верность.
– Но я пока не собираюсь на пенсию, Гаспар, – растерянно молвил Бонфинь.
Туг Гаспар его огорошил. Выйти на пенсию он и не предлагает своему старому товарищу. Но он хочет, чтобы Бонфинь стал членом координационного совета фирмы в качестве акционера.
– Мне? – не поверил своим ушам Бонфинь. – Мне стать акционером «Наве»?
Гаспар протянул ему пакет акций.
– Да. Вот твои акции. Добро пожаловать в клуб крупнейших предпринимателей страны, Бонфинь. А на должность управляющего фирмой у меня есть на примете одна кандидатура…

* * *

В тот же день все разъяснилось, и произошло это следующим образом.
Сузана позвонила Оливии и сообщила, что с ней хочет встретиться новый директор, но, прежде чем Оливия успела задать вопрос, а кто назначен директором, Сузана повесила трубку.
Когда Оливия вошла в знакомый кабинет, из за стола ей навстречу поднялся Дави.
В первую минуту Оливия испытала такое смущение, что была готова сбежать из кабинета, но Дави крепко взял ее за руку и усадил в кресло.
– Располагайся, – молвил он. – Как новый директор «Наве», я хочу обсудить с тобой ряд вопросов, касающихся медицинского отдела…
– Но, может, ты не захочешь, Дави, оставить меня в компании. У тебя наверняка есть свои люди. Так что не стесняйся.
Дави загадочно усмехнулся:
– Нет, ты останешься, Оливия. Но тебе стоит пойти в отпуск. По крайней мере, на несколько дней.
– Дави, мне не нужен отпуск! – насторожилась Оливия.
Дави присел возле нее на корточки и взял за руки.
– А я говорю – нужен, – мягко возразил он. – Тебе надо подготовиться к нашей свадьбе… Что скажешь?
Оливия робко и радостно посмотрела на него.
– Скажу, что несколько неожиданно… – проронила она.
– Ну да, – покачал головой Дави. – Вообще то я этого ждал несколько лет.

* * *

До свадьбы оставалось совсем немного времени, которое Далила постаралась использовать для того; чтобы отговорить Асусену от этого безумного шага.
Асусена твердила, что она обязана выйти за Витора. Далила, загибая пальцы, перечисляла все известные ей провинности и скверные поступки Витора.
Он столько раз подвергал унижению Асусену. Он едва не расстроил жизнь Дави. Он бесчестно поступил с Оливией. Наконец, он собственную мать хотел отправить в тюрьму. Как можно жить с таким чудовищем?
Асусена отвечала, что Витор ей все объяснил. Люди напрасно наговаривают на него, из зависти пытаются его оболгать. История с тюрьмой – плод болезненного воображения донны Летисии.
– О Боже! – потеряв терпение, воскликнула Далила. – Да ему и в самом деле удалось промыть тебе мозги!
– Он мне одной доверяет! – выкрикнула Асусена.
– Потому что ты единственная, кто позволяет ему себя обманывать! Он болен, Асусена, болен!
Асусена с горечью промолвила:
– Это еще одна причина, по которой я не могу оставить Витора.
На глазах у нее появились слезы. В глубине души у Асусены было чувство, что она приносит себя в жертву.
– Нет, – упрямо возразила Далила. – Я не позволю этому типу увлечь тебя за собой в яму. Я не позволю тебе сделать этот безумный шаг, Асусена!

* * *

Франшику по натуре своей не был способен испытывать ненависть и злобу и не мог отвести свои чувства в это отрадное для многих людей русло, поэтому его терзали только боль и сострадание к Асусене.
За эти несколько дней он совершенно переменился, исхудал, спал с лица, утратил прежнюю свою общительность и веселость. Франсуа не узнавал его. Он привык делиться с Франшику своими невзгодами, но Франшику, человек куда более разговорчивый и, казалось бы, менее сдержанный, с того момента, как узнал о готовящейся свадьбе, не произнес больше ни слова на эту тему…
Далила ворвалась к Франшику с требованием, чтобы он немедленно шел к Соаресам спасать свою принцессу. Но Франшику лишь печально покачал головой:
– Нет, Далила, нет.
– Но надо что то делать! – настаивала Далила. – Франшику, если ты ее на самом деле любишь, ты не должен допустить, чтобы она вышла замуж за этого мерзавца!
Взгляд Франшику упал на фотографии, лежащие перед ним на столе. На нескольких из них была Асусена, на других – они вместе, снятые в парке Франшику. Он взял один из снимков, где они были вместе, перевернул и написал: «Принцесса, я всегда буду любить тебя».
– Возьми, – Франшику протянул фотографию Далиле. – Я уже сказал ей все, что мог. И если это не подействовало, мне остается только смириться.
Далила не могла поверить в то, что он сдался.
– Франшику, неужели ты не хочешь поговорить с ней?
Франшику вложил снимок в ее руку.
– Возьми. – И, опустив голову, повторил: – Больше я ничего не могу сделать…

* * *

Летисия и Франсуа решили после свадьбы Витора уехать в Европу. Они надеялись где то там пересечься с Амандой. Гаспар от души одобрил их намерение.
Франсуа сказал, что основная цель его поездки – утрясти дела с его бывшей женой, оформить
развод и жениться на Летисии. При том условии, что отец ее благословит, конечно.
– Что ты думаешь по этому поводу, Летисия? – спросил отец.
– Что? – не поняла Летисия.
– Наша сеньора витает в облаках, – объяснила Эстела. – Эй! Мы говорим о свадьбе!
– О свадьбе Витора? Все переглянулись.
– Нет, дочка, мы говорим о твоей свадьбе… А о свадьбе Витора мы ничего не знаем, – напомнил Гаспар. – Нас никто официально не приглашал.
Летисия вздохнула:
– Он женится сегодня, папа. Мой сын сегодня женится.
– Хочешь, я отвезу тебя к церкви, – предложил Франсуа. – Хоть издали, но ты посмотришь на церемонию. Это лучше, чем мучиться и тосковать. Поехали!
Летисия ласково взъерошила ему волосы.
– Теперь ты понимаешь, папа, за что я полюбила Франсуа и почему собираюсь за него замуж?
– Кажется, да, – буркнул Гаспар.

* * *

Рамиру заявил, что он в церковь не пойдет.
– Подумай, Рамиру, – сказала Серена. – Ведь речь идет о нашей единственной дочери.
– Именно потому, что она моя дочь, я и не пойду на свадьбу, – отозвался Рамиру.
Серена пожала плечами.
– Если дело в костюме, то я его вычистила и выгладила, – проговорила она.
Рамиру горестно усмехнулся:
– Серена, ты меня знаешь лучше, чем кто бы то ни было! Если бы я был рад этой свадьбе, я бы пришел и грязный и оборванный. Но я не хочу чувствовать себя виноватым в том, что приношу свою Асусену в жертву этому типу.
– Тогда кто повезет ее в церковь? Кассиану?
– Нет, Далила настаивает, чтобы это сделала она, – ответил Рамиру, – Кассиану повезет тебя и Самюэля с Эстер.
Приглашенные уже собрались у церкви. Все взоры были обращены на Витора, одиноко выхаживающего взад вперед в ожидании невесты.
– Если он будет ходить из стороны в сторону, то скоро весь пол стопчет у церкви, – сквозь зубы сказал Кассиану.
– Что то они слишком задерживаются, – произнесла Эстер. – Может, поехать им навстречу? Уж не случилось ли чего, Самюэль?
Серена задумчиво проговорила:
– Эстер права. Что то здесь не так.

* * *

Далила остановила машину посреди дюн и посмотрела на Асусену.
Девушка в белом платье и с цветами в распущенных волосах и в самом деле была похожа на принцессу.
– Вот посмотри, – проговорила ей Далила, положив на колени снимок, который ей дал Франшику. – Прочитай, что здесь написано.
Асусена прочла и побледнела еще больше.
– Поехали, – произнесла она.
В лице ее было что то неумолимое, и вместе с тем в нем сквозила печаль и растерянность.
– Еще не поздно повернуть назад, Асусена, – сказала Далила. – Подумай, пока не поздно!
– Поздно, – сухо отозвалась Асусена. – Поехали!

* * *

Обе машины – «джип» Далилы и автомобиль Франсуа с Летисией подъехали к церкви одновременно.
Первой Витор заметил мать.
– Кто тебя звал сюда? – возмутился он.
– Я должна была приехать, сынок, – выйдя из машины, робко произнесла Летисия. – Ты же сегодня женишься. Я хочу попросить у Бога для тебя благословения.
Тут с Витором произошел нервный срыв.
– Пошла отсюда к черту! – завопил он. – Мне не нужны здесь гулящие и убийцы! – Лицо его перекосилось от злобы.
Асусена видела это и слышала его слова, обращенные к матери. В эту минуту ей показалось, что с лица Витора упала маска.
– Поехали, – произнесла она. Летисия первая заметила Асусену.
– Ты этого не заслуживаешь, девушка, – произнесла она с горечью. – Извини.
Витор пошел к Асусене с распахнутыми для объятия руками. Ей казалось, он хочет ее схватить…
– Какая ты красавица! Я ждал тебя!
Но в то же мгновение Асусена прыгнула в машину на место Далилы, стоящей рядом с Кассиану. Машина рванула с места.
Витор завыл, как раненый зверь, и рванулся было за «джипом», но вдруг как подкошенный упал на землю, яростно молотя по ней кулаком.
Приглашенные молча смотрели на него.
Летисия подошла к сыну и, присев на корточки рядом с ним, обхватила его голову руками…

* * *

– Останови машину, сынок, – сказала Серена, увидев на берегу залива возле хижины одинокую фигуру Рамиру. – Подождите меня, я сейчас…
Далила с улыбкой посмотрела ей вслед.
– Нам надо уматывать, Кассиану, – проговорила она. – И теперь каждый займет свое место. Асусена помчалась к Франшику, твоя мать пошла к твоему отцу… А мы – мы поехали домой, любовь моя…
– Представляю, как сейчас счастлив Франшику, – пробормотал Кассиану, трогая машину с места.
– И Рамиру тоже, – подхватила Далила. – Также как мы с тобой…
Ветер, набежавший со стороны залива, унес ее последние слова в дюны.

0