www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара - 3. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.


Санта Барбара - 3. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

ГЛАВА 21

Судебное разбирательство начинается. Обстоятельства складываются против Сантаны. Перерыв на обед.

Когда Сантана, Круз, Роза, Ник Хартли, вошли в зал суда, на них обратились удивленные взоры присутствующих. Особенно недовольным выглядело лицо судьи Уайли. Однако она промолчала, подождав пока вошедшие займут свои места. Поскольку слушание было предварительным, в зале было не очень много народу. В основном репортеры газет и радиостанций. Сантана села на скамью предназначенную для ответчика рядом с адвокатом Джулией Уэйнрайт. На противоположной, через проход, стороне зала было место окружного прокурора, который выступал в качестве государственного обвинителя.
Дежурный полисмен закрыл за последними вошедшими в зал суда дверь и, пройдя к своему месту рядом со столом судьи, торжественно возвестил:
— Слушается дело миссис Сантаны Кастильо. Председательствует судья Констанс Уайли. Присутствующие могут сесть.
Подождав пока все рассядутся, судья Уайли внимательно просмотрела какие-то документы, затем сняла очки и обратилась к обвиняемой:
— Миссис Кастильо, вы обвиняетесь в том, что по вашей вине произошло дорожное происшествие. Вы нарушили статью 514 Уголовного Кодекса штата Калифорния. Защита предоставила ходатайство о смягчении наказания. Вы обвиняетесь в неосторожном вождении.
Окружной прокурор поднял руку.
— Да, я слушаю вас, мистер Тиммонс. — Судья повернула к нему голову.
Он встал.
— Ваша честь, прошу вас внести в ваш протокол, что сторона обвинения поддерживает ходатайство защиты о смягчении наказания.
Судья кивнула:
— Да, я знаю, я читала заявление миссис Кастильо.
Сантана сидела, низко опустив голову, стараясь сдержать нервную дрожь. Сейчас в такой момент, когда решается ее судьба, очень важно было выдержать все и не сорваться. Джулия также поднялась со своего места:
— Ваша честь, у меня есть заявление пострадавшей Иден Кэпвелл. В нем говорится, что миссис Кэпвелл не имеет претензий к миссис Кастильо.
Судья удивленно подняла брови:
— Очень любопытно.
Джулия подошла к столу, за которым восседала миссис Уайли и передала ей заявление Иден. Та быстро нацепила на нос очки и пробежалась по строкам документа глазами. Прочитав заявление, она положила его перед собой и обратилась к окружному прокурору:
— Как я понимаю, мистер Тиммонс, единственного свидетеля этого происшествия мистера Тимоти Бертона на нашем слушании нет.
Тиммонс кивнул:
— Да, к сожалению, он не смог присутствовать, но у нас есть его показания, изложенные в письменной форме. Вот, ваша честь.
Он передал судье еще одну бумагу. Судья вновь внимательно изучила документ и, положив его вместе с заявлением Иден Кэпвелл, обратилась к окружному прокурору:
— Больше свидетелей нет?
Тот развел руками:
— К сожалению нет.
Судья повернулась к адвокату:
— Обвиняемая ознакомилась с этими заявлениями?
Джулия кивнула:
— Да.
Судья на мгновение задумалась:
— Миссис Кастильо, прежде чем принять окончательное решение по вашему ходатайству, я бы хотела узнать вашу версию происшествия.
Сантана оживленно кивнула.
— Итак, расскажите, что случилось той ночью.
Сантана не успела произнести ни слова, как дверь зала суда с показавшемся оглушительным в тишине зала скрипом открылась и на пороге показалась Джина Кэпвелл. Она словно специально стремилась попасться на глаза Сантане. Гордо прошествовав между рядами скамеек, она уселась на самом видном месте, демонстративно положив к себе на колени сумочку.
Сантана так долго не могла прийти в себя, что судье пришлось напомнить ей о необходимости дать показания:
— Миссис Кастильо, вы слышите меня? Что с вами?
Сантана ошеломленно опустила голову:
— Одну минуту, ваша честь. Мне нужно собраться с мыслями.
Судья недовольно спросила:
— Вы, что не помните, что с вами произошло в тот вечер?
Сантана, наконец, пришла в себя:
— Нет, нет, прошу прощения ваша честь. В тот вечер спустился густой туман. Я едва могла различить дорогу. К тому же она в районе мыса Инспирейшн не освещена.
Еще несколько минут назад Сантана была абсолютно спокойна и могла отвечать на любые вопросы, но теперь после появления Джины, мысли ее путались, голос дрожал, и вся она выглядела какой-то запуганной и растерянной.
Разумеется, это не уклонилось от внимательных глаз судьи. Она нагнулась над столом, чтобы получше разглядеть обвиняемую и подозрительно спросила:
— Миссис Кастильо, вы были пьяны в тот вечер? Скажите, вы употребляли спиртные напитки хотя бы в небольших дозах?
Сантана стала заикаться:
— Нет, нет, не знаю, не помню. Может быть, я немного и выпила. Совсем слегка...
Уайли, словно удостоверившись в чем-то, покачала головой и осуждающе сказала:
— Значит, вы все-таки выпили. И в таком состоянии осмелились сесть за руль. Я правильно вас поняла?
Сантана невпопад рассмеялась:
— Но я не была пьяна, уверяю вас. Вовсе нет. Я совершенно уверена в том, что отвечала за свои поступки.
Судья скептически посмотрела на нее:
— Ну, хорошо, а что вы можете сказать относительно своего нервного состояния в тот вечер. Вы были чем-то расстроены?
Сантана начала кусать пальцы:
— Да, — неожиданно ответила она.
— Не могли бы вы поделиться с судом, что вас беспокоило в тот вечер и как это отразилось на вашем состоянии.
Сантана испуганно взглянула на нее:
— У меня много, — она на мгновение умолкла, словно подбирая нужные слова. — Много личных проблем. Клянусь, — она неожиданно сменила тему, — я не знала, что сбила Иден. Я бы не оставила ее раненной на шоссе. Никогда не оставила.
Голос ее сорвался на крик, но судья никак не отреагировала на это. Она продолжала вести судебное заседание так же спокойно, как и открыла его:
— Хорошо, оставим это. Миссис Кастильо, когда вы обнаружили, что совершили наезд на миссис Кэпвелл?
Сантана заговорила, возбужденно размахивая руками:
— Это случилось гораздо позже, тогда, когда мы с мужем поздно вечером приехали в больницу. Я очень испугалась за ее здоровье. Но потом, доктор сказал, что с Иден все будет в порядке.
Круз, обеспокоенно переглянулся с Розой. Поведение Сантаны ясно говорило о том, что она не в состоянии сейчас отвечать за свои слова. Она перескакивала от темы к теме, довольно бессвязно пыталась доказывать собственную невиновность, хотя ей нужно было просто отвечать на вопросы судьи. Ситуация складывалась весьма тревожно. Похоже, Сантана переоценила свои силы, когда отказалась отложить это заседание. Увы, но Круз вынужден был признать, что жена его запутывается все больше и больше. Следующие слова судьи подтвердили это:
— Миссис Кастильо, — уже более холодным тоном, сказала Уайли. — Я задала вам вопрос, а вы так и не ответили. Я вынуждена повторить его снова. Расскажите, как все произошло?
Сантана уже едва не плакала:
— Я знаю, да, я знаю... Но клянусь вам, я не знала о наезде. Я не помню, я уже говорила о том, что был сильный туман.
Судья тяжело вздохнула:
— Да мы уже слышали от вас это. Несомненно, туман увеличил опасность столкновения. Миссис Кастильо, водительские права в нашем штате выдают далеко не каждому, и вы не имели морального права садиться за руль в том состоянии, в котором вы находились.
Сантана порывисто вскинула голову:
— Да, я знаю и безумно сожалею об этом безрассудном поступке и его последствиях.
Судья кивнула:
— Хорошо, миссис Кастильо, только не надо оправдываться. К счастью для вас Иден Кэпвелл не очень серьезно пострадала. Благодарите за это Бога.
Сантана страдальчески взглянула на судью:
— Я покорно приму любое наказание, — дрожащим голосом сказала она. — Я обещаю, что это будет уроком и для меня и для многих других.
Тиммонс, выслушав покаянные речи Сантаны, едва заметно улыбнулся. Пока все складывалось так, как ему было необходимо. Сантана ни единым словом не упомянула, что рядом с ней в машине находился кто-то еще. Она целиком и полностью принимала всю вину на себя. И ее готовность к раскаянию и наказанию так же должны были произвести впечатление на судью. Ведь миссис Уайли все-таки не бездушный автомат, а человек из плоти и крови, к тому же женщина. По замыслу Тиммонса, это должно было стать дополнительным аргументом на чашу весов в пользу Сантаны. Похоже, что пока все складывалось именно так, как запланировал окружной прокурор.
Выслушав слова Сантаны, Уайли кивнула:
— Хорошо, миссис Кастильо, я не оставлю это без внимания, когда буду принимать окончательное решение.
Она взглянула на часы:
— А теперь перерыв. Ленч. Заседание суда продолжится в два часа.
А вот это уже не входило в планы окружного прокурора. Он надеялся, что, принимая во внимание все обстоятельства дела, судья ограничится условным наказанием и на этом все закончится. Однако все произошло совершенно по-другому. Очевидно, миссис Уайли была намерена глубоко покопаться в этом деле.
Нужно было что-то срочно предпринимать, поэтому окружной прокурор мгновенно вскочил, когда увидел, что судья собирает документы в папку и поднимается со своего места.
— Ваша честь, у меня есть одно замечание, — поспешно воскликнул он.
Уайли удивленно посмотрела на Тиммонса:
— Вы хотите что-то возразить?
Он озабоченно повертел головой:
— Видите ли, ваша честь, я хочу напомнить вам, что на два часа пополудни назначено разбирательство другого дела в этом же самом зале.
Судья скептически воскликнула:
— Спасибо, мистер окружной прокурор, что сообщили мне об этом. Однако судья здесь я, и я не хочу принимать поспешного решения только для того, чтобы угодить вам.
Тиммонс понял, что поступил опрометчиво:
— Прошу прощения, ваша честь, — он опустил голову.
— Мы не обговорили ряда серьезных моментов, касающихся этого дела, — продолжила судья. — Действия миссис Кастильо повлекли за собой угрозу для жизни другого человека. Я хочу выяснить степень ее вины. Вам это ясно, господин государственный обвинитель.
Он снова склонил голову:
— Да, ваша честь.
— Ну, вот и отлично, — воскликнула судья и стукнула молотком по столу. — Я объявляю перерыв до двух часов. Все свободны.
Когда судья покинула зал заседаний, там поднялся шум. Присутствующие в зале начали оживленно обмениваться впечатлениями по поводу того, что произошло. У всех, кто сочувствовал обвиняемой, был крайне озабоченный, хмурый вид. Помрачнел Круз, растерянно смотрела на дочь Роза, подавленно опустил голову Ник, тяжело вздохнув, отвернулась Джулия. Даже на лице окружного прокурора была написана досада. Лишь один человек в зале торжествовал, не скрывая своей радостной улыбки. Это была Джина Кэпвелл.
Сантана сидела, сокрушенно обхватив руками голову, когда к ней подошел окружной прокурор и ободряюще провел ладонью по ее руке. Она вскинула на него полные слез глаза и безнадежно покачала головой.
В обеденный перерыв некоторые из участников судебного заседания направились перекусить в ресторан «Ориент Экспресс», располагавшийся неподалеку от здания Верховного Суда.
Окружной прокурор сидел за столиком в самом центре ресторана. Изучив меню, он жестом подозвал метрдотеля и стал заказывать блюда. Джина вошла в зал ресторана и, кокетливо вильнув бедрами, уселась за стол рядом с Тиммонсом.
— А для меня ваш фирменный салат, — без тени смущения обратилась она к метрдотелю.
Тиммонс театрально застонал и заслонился от Джины папкой с меню. Из-за своего укрытия он убедился в том, что появление Джины не дурной сон и поспешно отправив метрдотеля выполнять заказ, заунывным голосом произнес:
— Я удивлен, Джина, неужели у тебя есть деньги, чтобы ты была в состоянии заплатить за обед?
Она улыбнулась:
— Мне нравятся прокуроры с чувством юмора.
Тиммонс скривился:
— Почему бы тебе не оставить в покое Сантану? Ты проявляешь к этому делу какой-то невероятно назойливый интерес. Мне это не нравится.
Джина скептически осмотрела его:
— Боже мой, кого я вижу перед собой. Еще один рыцарь прекрасной дамы.
Тиммонс предостерегающе поднял руку:
— Я угробил столько сил на это дело, что любое твое вмешательство вызывает во мне бешенство. Не вздумай лезть туда, куда тебя не просят.
Джина никак не прореагировала на это угрожающее замечание.
— А почему я не имею права вмешаться? Я честный гражданин и с какой это стати я должна делать исключение для Сантаны.
Тиммонс понизил голос:
— Послушай, Джина, ты можешь положить на это все свои силы, но таким образом тебе не удастся вернуть себе Брэндона.
Джина обозлилась:
— А мне очень хочется, чтобы ты остался в дураках. Я думаю, ты будешь сильно разочарован, когда судья Уайли отвергнет разработанный тобой сценарий этого судебного процесса, — с мрачной убежденностью сказала она.
Он деланно улыбнулся:
— Не смеши меня.
Джина покачала головой:
— Смейся, смейся. Но вот увидишь, что все так и будет, как я говорю. У судьи Уайли свое мнение о лихачах, которым ничего не стоит сбить человека и преспокойно уехать, не посмотрев, что с ним случилось.
Окружной прокурор опасливо оглянулся по сторонам и, подавшись вперед, злобно процедил сквозь зубы:
— Джина, не смей больше появляться в суде. Я не потерплю, чтобы ты злопыхала за спиной Сантаны.
Она брезгливо поморщилась:
— Кейт, эти разговоры о Сантане дурно влияют на мой желудок. У меня почему-то сразу исчез аппетит. А ведь мне скоро должны принести очень вкусный салат.
Тиммонс вскипел:
— Да чтоб ты подавилась своим салатом! — воскликнул он, забыв о приличиях и присутствующих вокруг посетителях. — Запомни, если ты повредишь Сантане или попытаешься изменить ход судебного разбирательства, я сам тобой займусь.
Она начала кривляться и строить глазки.
— Ты обещаешь мне это? — с томным придыханием спросила Джина.
Он резко взмахнул рукой:
— Нет, угрожаю. Она усмехнулась:
— Мне нравиться тебя злить. Когда ты так ведешь себя, у тебя на шее вздуваются вены. Меня это очень привлекает. Я начинаю понимать чувства Сантаны по отношению к тебе. Надо же, мы чем-то похожи с ней.
Тиммонс едва сдержался, чтобы снова не заорать:
— А я предпочитаю больше не видеть тебя на расстоянии ближе пяти шагов возле себя, — угрюмо бросил он. — Никогда не появляйся на моем пути.
Но Джина по-прежнему соблазнительно улыбнулась:
— Кейт, ты явно что-то перепутал. Тебе бы стоило взглянуть на себя в зеркало. Ты же глаз с меня не сводишь. Я вижу, что нравлюсь тебе. Что, угадала?
Он уязвленно умолк. Появившийся очень вовремя метрдотель, поставил на стол несколько блюд.
— Приятного аппетита, — сказал он.
Не обращая внимания на состояние нервов и аппетита окружного прокурора. Джина стала активно поглощать фирменный салат.

В то же самое время на другом конце зала за одним столиком сидели Ник Хартли и Джулия Уэйнрайт. Он только что рассказал Джулии о том, как навестил в больнице Келли.
— Ты не представляешь себе, как я был разочарован, — с сожалением покачивая головой, сказал он. — Она помнит меня, но, по-моему, позабыла о всех чувствах, которые когда-то ко мне испытывала. Я не ожидал такого холодного приема.
Она сочувственно посмотрела на него:
— Да, похоже, дело плохо. Наверно Келли, еще не до конца выздоровела. Неужели она не помнит, какие горячие чувства вы испытывали по отношению друг к другу. Ведь об этом знал весь город.
Ник мрачно усмехнулся:
— Мне даже странно представить, что мы с Келли хотели пожениться. Для меня то, что произошло, совершенно необъяснимо.
Джулия покачала головой:
— Я так сочувствую тебе, Ник. Неужели она все забыла.
Он совсем скис и уныло водил вилкой по тарелке, не притрагиваясь к еде.
— Представляешь себе, Джулия, мое состояние, — сокрушенно сказал он. — Я так ждал этой встречи. Мне казалось, что все должно быть по-другому.
Она с горечью посмотрела на него:
— Да, тебе не позавидуешь.
Он в сердцах отодвинул от себя тарелку:
— В общем, моя дальнейшая жизнь зависит сейчас только от нее. Я не знаю, может быть мне сразу уехать отсюда или подождать пока ей станет лучше. Люди меняются. Я не знаю, может быть, она не захочет даже оставаться со мной. Об этом можно только догадываться. Нет никаких гарантий, что все будет так, как прежде.
Джулия хмыкнула:
— Имей мы такие гарантии, было бы слишком просто жить. Я думаю, что так не бывает. Обязательно должны быть какие-то препятствия.
Ник на мгновение задумался:
— Мне все еще не верится, что мы с Келли расстались и что все это навсегда. — Он тяжело вздохнул. — Прости, зачем я тревожу тебя. У тебя ведь и без того хватает проблем.
Она кисло улыбнулась.
— Скажи мне, а что с Сантаной, — спросил Ник. — Она выглядит ужасно. У нее явно не в порядке нервы. У меня вообще сложилось такое впечатление, что она как бы разобрана на части. Ее поведение напоминает о сильном нервном расстройстве.
Джулия некоторое время молча изучала содержимое бокала, стоявшего перед ней на столе.
— Да, — наконец тяжело вздохнула она. — Ссора с Джиной выглядела совершенно отвратительно. Кажется, судья Уайли тоже видела это. Представляю себе, что она подумала о Сантане.
Ник согласно кивнул:
— Она ведет себя очень странно, если не сказать больше. Ведь это же видно всем вокруг. Я не понимаю, почему Круз не обеспокоен всем этим.
Но Джулия не согласилась с Ником:
— Нет, он озабочен, он очень сильно обеспокоен этим. Я несколько раз разговаривала с Крузом и ни капли не сомневаюсь в том, что он очень сильно переживает за нее. Но, может, он считает, что все образуется, после того как с этим делом будет покончено.

Сантана стояла в общей комнате, обессиленно прислонившись к дверному косяку. Она чувствовала себя такой ослабевшей и измученной, что мечтала только об одном — поскорее бы все это закончилось. Ей безумно хотелось уйти, убежать, уехать, скрыться где-нибудь подальше, только не выслушивать все эти обвинительные речи и настойчивые вопросы судьи. Голова у нее кружилась, ноги дрожали, но она не чувствовала в себе сил даже для того, чтобы сесть и отдохнуть. Она понимала, что все складывается не в ее пользу, но ничего не могла поделать. Ей казалось, что она в тупике. С одной стороны Кейт Тиммонс, который настаивает на том, чтобы она не говорила правду, придерживаясь той версии, которая была изложена в сочиненном им признании, с другой стороны Джина Кэпвелл, у которой в руках компрометирующие материалы, с помощью которых она легко может уличить Сантану и Кейта в любовной связи. Оба давили на Сантану с разных сторон, и она оказалась, как между молотом и наковальней.
Нервное возбуждение и страх, который она испытывала перед началом судебного заседания, сменились полной апатией и безразличием после того, как судья объявила перерыв до двух часов. Сантана пребывала в такой глубокой прострации, что не услышала позади себя шагов. Она вздрогнула, когда кто-то положил руку ей на плечо. Это была Роза. Обернувшись, Сантана увидела мать и бросилась в ее объятия.
— Мама, тебе нечего здесь делать. Иди домой, — рассеянно сказала она.
Роза ободряюще улыбнулась:
— Нет, нет, я останусь с тобой. И не бойся. Мне кажется, что судья понимает, что ты не знала о том, что сбила человека.
Сантана низко опустила голову:
— Мама, я никогда не прошу это себе. Ты не представляешь, как я сама себе противна сейчас.
Роза гладила ее по щеке:
— Не надо, успокойся, такое может случиться с каждым. Никто не застрахован от неприятностей. Такова жизнь.
Сантана вдруг порывисто отступила назад:
— Не успокаивай меня, мама. Я виновата.
Роза растерянно посмотрела на дочь:
— Даже Иден простила тебя, дорогая. Успокойся, Джулия защитит тебя. Все будет в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. Я думаю, что все закончится уже сегодня. Судья ведь сказала, что удовлетворяет ходатайство защиты о смягчении наказания для тебя.
Сантана обреченно покачала головой:
— Мама, ты должна обещать мне, что Брэндон ничего не узнает об этом.
Роза энергично взмахнула рукой:
— Он никогда об этом не узнает. Обещаю тебе. Я хорошо позабочусь о нем. В доме никто не скажет ему об этом. Послушай, может быть мне стоит сейчас пойти позвонить домой и поговорить с ним?
Сантана снова бросилась в объятия матери:
— Спасибо, мама. Ты всегда понимала меня. Передай Брэндону, что я люблю его.
— Передам, — нежно сказала Роза. — Я тебя тоже люблю, дорогая. Всегда помни об этом. Я рядом с тобой.
Сантана прослезилась:
— Мама, прости меня. Я знаю, что принесла вам с отцом столько горя.
Роза отрицательно покачала головой:
— Ничего подобного, доченька, не расстраивайся. Я пойду, позвоню Брэндону, и скажу ему, что ты его целуешь.
— Хорошо, мама.
Когда Роза ушла, Сантана озабоченно достала из сумочки пузырек с таблетками, но после некоторого раздумья сунула его обратно. Спустя несколько минут в комнату вошел Круз. Озабоченно посмотрев на жену, он спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Она расстроенно прикрыла лицо рукой:
— Я даже не знаю, как я все это вынесу.
Круз успокаивающе погладил ее по плечу:
— Сантана, осталось совсем немного. Худшее уже позади. Поверь мне. Нужно лишь немножко потерпеть. Я думаю, что сегодня все закончится.
Сантана с надеждой посмотрела ему в глаза:
— Как ты думаешь, судья поверила моим объяснениям? Она будет снисходительна ко мне?
Круз уверенно кивнул:
— Конечно. А как же иначе? Ведь ты же говорила правду.
Сантана смутилась:
— Я совершенно не помню, что я говорила, — растерянно улыбнулась она. — По-моему, все было так ужасно.
Круз улыбнулся:
— Нет, все было отлично.
Она проникновенно посмотрела на него:
— Спасибо тебе за поддержку. Честно говоря, я даже не ожидала этого.
Казалось, убежденность не покидала его:
— Не благодари меня, ведь это мой долг. Я твой муж, а ты моя жена. Мы одна семья, и я обязан поддерживать тебя.
Несмотря на такую уверенность, Сантана вдруг резко переменила настроение:
— Круз, все потеряно, — словно сама не своя произнесла она.
Круз недоуменно посмотрел на жену:
— Что потеряно?
Она покачала головой:
— Мы никогда больше не сможем быть счастливы. Как мы сможем жить после этого, я даже не представляю.
Он нахмурился:
— Нам не повернуть время вспять.
Она распалялась все сильнее, словно заводила сама себя:
— Круз, ты не представляешь, какой это удар для меня. Ведь у меня было все, и ты и Брэндон. Наверно я из тех, кто не в состоянии удержать удачу в своих руках. Я считала, что не заслужила такого счастья и разрушила все своими руками. Только я виновата в том, что произошло.
Круз попытался ободрить ее:
— Да нет же, заслуживаешь, — уверенно сказал он. — Чем ты хуже всех остальных женщин? Ты тоже должна обрести свое счастье.
Она уже сорвалась на крик, смешанный с рыданием:
— Да, ты пытался дать мне счастье, а я постоянно ожидала подвоха.
Круз болезненно поморщился:
— Сантана, не говори так. Я знаю, что тебе было тяжело. Ты не могла справиться со всем сразу.
Но она не слышала:
— Я потеряла все. Я сломала свою жизнь и может быть твою и даже, наверное, жизнь Брэндона. Мне так страшно. — Голос ее вдруг резко затих, словно она истратила последние запасы энергии. — Я лечу в пропасть... Мне уже никто не сможет помочь... Скоро я разобьюсь об острые камни внизу.
Голос ее становился все тише и тише, и, наконец, она умолкла, безнадежно опустив голову.
Круз почувствовал полное бессилие. Все его попытки успокоить жену ни к чему не привели. Он еще раз попробовал вселить в нее уверенность. Обняв за плечи. Круз повернул Сантану к себе. Она беззвучно плакала. Слезы скатывались по се щекам, падая на пол и разлетаясь на тысячи крохотных брызг.
— Дорогая, я обещаю тебе, что у нас все будет хорошо. Мы обязательно начнем все сначала. Ты напрасно сомневаешься в том, что ничего не получится. Получится. Мы просто должны доверять друг другу и поддерживать друг друга. Только правда и взаимное доверие смогут помочь нам снова стать семьей. Неужели ты не помнишь, как прекрасно у нас все начиналось? Мы верили друг другу, мы понимали, что между нами все должно быть честно и откровенно. Вспомни, как мы сблизились, когда болел Брэндон. То, что случилось потом, мы забудем, мы оставим это позади, как ужасное недоразумение. Все будет хорошо.
Но она не поднимая головы, безнадежно прошептала:
— Круз, больше ничего не будет, ничего. У меня больше нет сил начинать все сначала.
Он еще попытался что-то сказать, но Сантана посмотрела на него такими глазами, что и без слов стало ясно...

0

22

ГЛАВА 22

Судебное заседание продолжается. Сантана решается на отчаянный шаг.

До возобновления судебного заседания оставалось еще несколько минут, и Ник Хартли подошел к Крузу, который озабоченно бродил по коридору рядом с залом заседаний.
— Мне кажется, что Сантану больше не надо допрашивать, — сказал он. — Ты же видел, в каком она состоянии. Ничего хорошего из этого не получится.
Круз тяжело вздохнул.
— Возможно, ты прав. Я и сам думал об этом. Одна ко, к сожалению, здесь всем распоряжается судья Уайли. Я не могу ей указывать.
Ник озабоченно потер подбородок.
— Ты же видел, Круз, что с ней творится. Она на грани нервного срыва. В лучшем случае, это ничем не закончится. А в худшем... мне даже и говорить не хочется.
Круз повернулся боком.
— Я и сам так считаю. Если бы это было возможно, я бы перенес это заседание на более поздний срок.
Ник озадаченно пожал плечами.
— Мне непонятно, почему ты не хочешь ничего предпринять? Сделай что-нибудь. Посмотри, она же совершенно невменяема.
Круз мрачно усмехнулся.
— Она совершенно невменяема уже довольно давно. Честно говоря, я уже устал видеть ее такой. По-моему, ей сейчас никто не может помочь, кроме ее самой.
Ник настойчиво потянул его за рукав.
— Круз, ну ты же можешь поговорить с судьей. Она живой человек и должна понять. Попробуй отложить слушание. Все равно никакого толку не будет.
Но Кастильо упрямо мотнул головой.
— Ник, я, конечно, очень ценю твою помощь и поддержку, но в данном случае мы, по-моему, не должны вмешиваться. Разумеется, мы можем отложить слушание, но, по-моему, это приведет лишь к тому, что агония затянется. К тому же Сантана сама возражает против этого. Пусть лучше разбирательство поскорее закончится, и мы снова сможем вернутся к спокойной нормальной жизни.
Хартли с сомнением взглянул на Круза.
— Послушай, а ты сам здоров?
Кастильо пожал плечами.
— Вполне. А что?
Похоже, эти слова не убедили Ника.
— У тебя не менее болезненный вид, чем у Сантаны, — сказал он. — Глаза покраснели и воспалились, щеки бледные, ты, наверное, сегодня совсем не спал.
Круз поморщился.
— Ну, какое это имеет значение. Сейчас главное — не мое самочувствие, а то, что будет с Сантаной. Дождемся окончания судебного заседания, тогда и отдохнем. Нет смысла откладывать.
Он отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Пока муж разговаривал с Ником Хартли, Сантана стояла у окна в коридоре, мрачно глядя на открывавшийся вид. Там, на главных улицах города, кипела жизнь. Люди ходили по магазинам, делали покупки, отдыхали, обедали в кафе и ресторанчиках, останавливались рядом с музыкантами, а здесь, в этих полутемных прохладных коридорах жизнь словно остановилась. Все присутствующие на судебном разбирательстве ждали завершения заседания и вынесения предварительного приговора. Сантана пыталась сосредоточиться и продумать план своих дальнейших действий. Однако хаотические мысли бессвязно громоздились у нее в голове. Обрывки воспоминаний мешались со страхом перед будущим.
Она никак не могла сосредоточиться. И от этого ее душевные муки еще более усиливались. Все здесь чего-то хотели от нее — судья Уайли дотошно выпытывала у нее обо всех подробностях того рокового вечера, окружной прокурор настаивал на том, чтобы она ни единым словом не выходила за рамки сделанного ею вчера признания, Джулия просила ее быть как можно искреннее и изображать покаяние. Но оставалась еще Джина. Та просто грубо и откровенно шантажировала Сантану. Правда, было не совсем понятно, чего конкретно она добивается, однако свое дело она сделала. Сантана потеряла контроль над собой и находилась на грани истерики.
Словно напомнив об известной поговорке — «Помяни черта и он появится», в коридоре возникла фигура Джины. Широкая улыбка на ее лице выглядела довольно странно среди всеобщей озабоченности и ожидания.
Она вальяжно прошествовала мимо Сантаны, приветствовав ее язвительным замечанием:
— Как вы себя чувствуете, миссис убийца?
Сантана готова была разорвать соперницу на части.
Замахнувшись кулаком, она злобно вскричала:
— Убирайся отсюда, мерзавка!
Для одного судебного разбирательства двух скандалов было бы слишком много. Поэтому Джина попятилась, успокаивающе подняв руку.
— Потише, никто не собирается тебя трогать.
Сантана тоже поняла, что ей не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Она просто молча отвернулась и, заметив неподалеку от себя Круза вместе с Ником, направилась к ним.
— Сантана, подожди.
Из кабинета в дальнем углу коридора вышла Джулия Уэйнрайт с папкой документов в руках и направилась к своей подзащитной.
— Подожди, нам надо поговорить — торопливо сказала она.
Они остановились у окна.
— Сантана, у меня к тебе есть несколько просьб, — сказала Джулия. — Судья Уайли — очень дотошный и придирчивый человек. Постарайся отвечать на ее вопросы как можно более лаконично, избегая всяких ненужных подробностей.
Круз подошел к жене и остановился рядом.
— Сколько времени это займет? — расстроенно спросила Сантана. — Честно говоря, я уже не в силах находиться здесь.
Джулия на мгновение задумалась.
— Думаю, что не больше, чем полчаса. Ну, может быть от силы минут сорок пять. Осталось совсем немного, потерпи.
Круз ободряюще взял жену за руку.
— Как только заседание закончится, я сразу же увезу тебя отсюда.
Она устало прикрыла глаза рукой.
— У меня уже исчезло всякое желание что-либо говорить. Я хочу сейчас только одного — побыстрее оказаться дома.
В этот момент дежурный полицейский распахнул дверь в зал заседаний и громко воскликнул:
— Все присутствующие для разбирательства дела Сантаны Кастильо приглашаются в зал заседаний.
Даже Джулия, которая все утро сохраняла спокойную уверенность в своих силах, сейчас выглядела взволнованной. Она озабоченно взглянула в лицо Сантане.
— Как ты себя чувствуешь? Ты готова к тому, чтобы продолжить?
Та нервно кусала губы.
— Не знаю. Наверное, да. Поскорее бы все это закончилось. Я больше не могу терпеть.
Джулия тяжело вздохнула.
— Ну, что ж, тогда пойдем в зал.
Сантана уже направилась за Джулией, но, увидев, что ее муж неподвижно стоит на месте, встревоженно протянула к нему руку.
— Круз, а ты придешь? Или, может быть, ты решил остаться здесь?
Отвлекшись от своих мрачных мыслей, Круз поспешно кивнул.
— Да, да, конечно. Я буду рядом с тобой, не беспокойся. Иди вместе с Джулией, я сейчас приду.
Он еще некоторое время задумчиво стоял в коридоре, а затем решительно направился к двери. Когда перед ним в зал заседаний вошел окружной прокурор, Круз, не скрывая своего презрения, демонстративно отвернулся. Взгляд его упал на Джину Кэпвелл, которая стояла у стены напротив. Мило улыбнувшись, она сделала Крузу ручкой. Он беззвучно выругался, еле шевеля губами, и, стараясь больше не задерживаться в коридоре, вошел в зал заседаний. Джина торопливо последовала за ним. Сантана уже сидела на своем месте рядом с адвокатом. Пока заседание не началось, Ник Хартли подошел к ней, наклонился и, поцеловав в щеку, прошептал на ухо несколько ободрительных слов. Она улыбнулась и благодарно посмотрела на него. Спустя несколько мгновений в зале заседаний появилась судья Уайли. Присутствующие встали, подождав пока она займет свое место. Ударом молотка миссис Уайли возвестила о продолжении судебного разбирательства.
— Итак, возобновляем слушание.
Подождав, пока шум в зале утихнет, миссис Уайли раскрыла папку с документами и, пролистав несколько бумаг, сказала:
— Во время перерыва имела возможность еще раз, более подробно, ознакомиться с материалами этого дела. Информации здесь вполне достаточно, однако, честно говоря, количество вопросов у меня не поубавилось. Все-таки для меня остается слишком много неясного.
Она повернула голову к Сантане.
— Миссис Кастильо, подойдите ко мне, пожалуйста.
Сантана поднялась со своего места и, испуганно взглянув на сидевшего неподалеку окружного прокурора, заняла место для дачи показаний. Тиммонс выглядел встревоженно. Разумеется, ему было отчего испытывать беспокойство — любопытство и дотошность судьи Уайли ставили под сомнение исход дела согласно тому сценарию, который написал он, Кейт Тиммонс. Когда Сантана заняла свое место, судья продолжила:
— Видите ли, миссис Кастильо, ваши показания местами не совсем ясны. Я хотела бы узнать некоторые подробности, которые помогли бы прояснить картину происшедшего.
Сантана наклонила голову.
— Я слушаю вас, ваша честь.
Миссис Уайли еще раз пробежала глазами по тексту заявления, сделанного Сантаной после задержания, и, водя по нему пальцем, сказала:
— Вот здесь в наших показаниях вы ничего не говорите о том, с какой стороны вы ехали. Мне непонятно, то ли вы направлялись к мысу Инспирейшн, то ли ехали уже оттуда. Вы не могли бы уточнить, как все обстояло на самом деле?
Растерянно хлопая глазами, Сантана молчала. Она даже не предполагала, что такой вопрос может возникнуть. Собственно говоря, какая разница, с какой стороны она ехала? Но, очевидно, судья знала, что делает.
Миссис Уайли терпеливо подождала несколько мгновений, но, не услышав ответа, снова обратилась к Сантане.
— Вы готовы отвечать, миссис Кастильо? Вы хорошо себя чувствуете?
Окружной прокурор, который не сводил с Сантаны глаз, понял, что сейчас наступает кульминационный момент разбирательства. Вся дальнейшая судьба Сантаны будет зависеть оттого, как она ответит на этот вопрос. Таких деталей план Тиммонса не предусматривал.
Тяжело дыша, она прикрыла глаза рукой и опустила голову. Она была застигнута врасплох, и мысли ее метались, как спугнутые птицы. Чувствуя свое бессилие, Сантана уже готова была разрыдаться. Слезы снова проступили на ее глазах.
Весь зал замер. Сантана, как-то нелепо размахивая руками, принялась объяснять. Говорила она сбивчиво, торопливо, еще сильнее укрепляя мнение судьи Уайли в том, что перед ней находится человек, не совсем уравновешенный. Как опытный судья, миссис Уайли уже много повидала на своем веку, и такое поведение обвиняемой для нее было более чем подозрительным.
— Ну, я ехала тихо... или, может, мне так казалось... В общем, я двигалась на юг...
Она вдруг умолкла и, виновато улыбнувшись, продолжила:
— Нет, нет, извините, ваша честь, я перепутала. Я двигалась на север вдоль прибрежного шоссе...
Тиммонс понял, что это конец. Чтобы скрыть от окружающих всю гамму отрицательных эмоций, которые он сейчас испытывал, окружной прокурор закрыл лицо рукой и низко опустил голову.
— Я... Я помню, что было очень плохо видно. Потом машину тряхнуло, и я подумала, что колесо попало в выбоину на дороге.
Судья Уайли внимательно выслушала невнятную, сбивчивую речь обвиняемой и, достав из папки с документами еще несколько листков, продемонстрировала их Сантане.
— Это ваши письменные показания, миссис Кастильо. Надеюсь, что вы помните содержание этих документов. Теперь обратимся к делу. Здесь сказано, что после столкновения вы остановили машину и вышли на дорогу.
Сантана стала поспешно кивать головой.
— Да, да, это правда. Я действительно остановила машину и вышла из нее. Но, к сожалению, мне ничего не удалось увидеть. Было так темно, опустился очень густой туман.
Судья Уайли настойчиво обращалась к подробностям.
— Значит, вы остановили машину, и вышли, почувствовав, как ее тряхнуло. Но на утреннем заседании, как мне помнится, вы заявили, что почувствовали, как обо что-то ударилась машина. Я ничего не путаю? Все было именно так? Вы почувствовали столкновение и остановили машину?
Сантана поняла, что запуталась. Потеряв самообладание, она истерично выкрикнула:
— Ну, я же сказала, сказала, что остановилась, да!
Увидев, как у всех в зале, даже у судьи, удивленно вытянулись лица, Сантана всхлипнула.
— Извините меня.
Судья Уайли едва заметно повела головой, но ничего не сказала. Ситуация становилась угрожающей. Чтобы хоть как-то спасти положение, Джулия вскочила со своего места.
— Ваша честь, я прошу вас обратить ваше внимание на то, что моя клиентка очень переживает. Она испытывает глубокое раскаяние по поводу случившегося.
Судья кивнула.
— Да, я понимаю.
Сантана, позабыв о том, где находится, трясущимися руками полезла в сумочку и достала оттуда пузырек с таблетками. Точнее пузырек без таблеток, потому, что он был пуст. Сантана растерянно пробормотала нечто нечленораздельное и положила пузырек себе на колени, не замечая, как внимательно следит за ней миссис Уайли. Потом, вдруг, ни с того ни с сего, Сантана воскликнула:
— Уже после этого я узнала, я узнала, что Иден ранена. Я сразу же поспешила в больницу. Я хотела убедиться, что с ней не случилось ничего серьезного. Я, я очень волновалась. Когда моему мужу сообщили о том, что Иден сбита машиной, я сразу же поспешила вместе с ним навестить ее.
Все это время она продолжала копаться в сумочке и, наконец, нашла еще один пузырек с таблетками.
— Мне, мне нужна вода, — растерянно произнесла она.
Судья сделала знак рукой дежурному полицейскому.
— Бэйли, дайте обвиняемой воды.
Полицейский налил из графина воды и подал Сантане стакан. Она высыпала в ладонь сразу две таблетки и залпом проглотила их. Теребя в руках пузырек, Сантана обвела зал рассеянным взглядом.
— Я, я не помню, — пробормотала она.
Судья Уайли наклонилась в ее сторону.
— Миссис Кастильо, хочу напомнить вам, что мы разговаривали о том, что вы остановили машину. Что было дальше?
Сантана выглядела сейчас совершенно невменяемой — губы ее дрожали, глаза бегали из стороны в сторону. Она беспокойно ерзала в кресле.
— Да, я остановила машину, — каким-то отсутствующим голосом сказала Сантана. — О, извините, ваша честь, я сказала, что остановила машину?
На лице ее отражалась целая гамма противоречивых чувств. Судья удивленно подняла брови.
— Миссис Кастильо, вы нуждаетесь в лекарстве?
Поведение Сантаны весьма напоминало симптомы наркотического отравления. По лицу ее блуждала какая-то бессмысленная улыбка, она осоловело хлопала глазами и покачивалась на стуле из стороны в сторону. Судье снова пришлось повторить вопрос потому, что Сантана никак не отреагировала на ее предыдущее обращение.
— Миссис Кастильо, вы плохо себя чувствуете? Вам необходимо лекарство?
Сантана обвела зал каким-то полубезумным взглядом.
— Да, ваша честь, мне нужно лекарство. Я нуждаюсь в нем. Мне нужен мой... — она на мгновение умолкла. — Мне нужен мой муж и его любовь. Ваша честь, вы не можете осудить меня за то, что мой муж всегда недоволен мной, что ему нужна она. Вам ясно, что моя игра закончилась?
Голос ее становился все тише и тише и, наконец, умолк. Судья Уайли тяжело вздохнула.
— Да, я вижу, миссис Кастильо, что вы окончательно запутались. Похоже, вы правы — ваша игра действительно закончена.
Сантана вдруг порывисто взмахнула рукой.
— Ваша честь, я ненавижу себя за ту ночь. Неужели вы этого не понимаете?
Джулия бросилась было к своей подзащитной, однако судья жестом остановила ее.
— Подождите, миссис Уэйнрайт, ваше вмешательство пока не требуется.
Судья сняла очки и откинулась на спинку высокого кресла.
— Кажется, я начинаю понимать истинные обстоятельства этого дела и нахожу, что они не столь уж просты, как в показаниях миссис Кастильо. Я думаю, душевное состояние обвиняемой, на которое оказали воздействие алкоголь или, возможно, наркотики, могло послужить определяющим фактором аварии. Я не исключаю так же, что она контролировала свои поступки. Следовательно, я отклоняю ходатайство защиты. Ранее предъявленное обвинение остается в силе. Слушание уголовного дела миссис Кастильо в расширенном заседании будет назначено в течение месяца. Дата будет определена позже. Все, заседание закончено.
Она стукнула молотком по столу и стала собирать документы в папку. В зале воцарилась напряженная тишина, которую нарушил голос окружного прокурора. Он вскочил со своего места и, повысив голос, воскликнул:
— Ваша честь, ваше решение влечет за собой обязательное тюремное заключение нашей обвиняемой.
Судья поднялась со своего места и холодно взглянула на окружного прокурора.
— Мистер Тиммонс, благодарю вас о том, что вы напоминаете мне прописные истины. Мне прекрасно известно об этом и без вас.
Джулия также вскочила со своего места.
— Ваша честь, неужели вы не примете нашу просьбу?
Судья выглядела неумолимой.
— Я не собираюсь менять своего решения, миссис Уэйнрайт. По-моему, здесь все ясно. Вам не стоит больше занимать мое время.
Сантана вдруг вскочила с места и, размахивая руками, метнулась к столу, за которым стояла судья.
— Перестаньте, прекратите же все это! Подождите!
— В чем дело?
Все растерянно умолкли, глядя на истеричную выходку Сантаны. Она подбежала к судье.
— Вы хотите отправить меня в тюрьму?
Уайли кивнула.
— Что ж, такой исход вполне вероятен, если присяжные признают вашу вину. Исходя из обстоятельств рассмотренного нами дела, я думаю, что вам стоит приготовиться к худшему варианту.
Сантана взбешенно метнулась к столу и выхватила из рук судьи папку с документами.
— Нет, я не во всем призналась! — завизжала она. Торопливо пролистав бумаги, она выдернула из папки собственное заявление и скомкала его.
— Мы разыграли превосходный спектакль, — с безумным блеском в глазах объявила она всему залу. — Мое признание было ложным. Видите эту бумагу? Все это чушь. Я лгала всем. Лгала, понятно вам? Здесь не написано не единого слова правды. Но теперь игра закончилась. Отныне я буду говорить только правду и ничего кроме правды. Я расскажу о том, что случилось прошлой ночью. Я все расскажу. Мне некуда отступать. Я расскажу обо всех деталях. А уж вы решите, сумасшедшая я или нет.

0

23

ГЛАВА 23

Беглецы направляются в Мексику. Признание Сантаны. Окружной прокурор теряет самообладание. Круз не верит жене.

С самого утра океан был спокоен. Покачиваясь на волнах, яхта скользила вдоль берега. После наполненного бурными событиями предыдущего дня, Келли уснула лишь под утро. Уже давно наступил день, а она все еще беспокойно ворочалась в постели. Ее сон напоминал скорее мучительное забытье.
Перл спустился с кормы в каюту и, склонившись над столом, начал изучать карты. Вычислив местоположение яхты и направление ее движения, он проложил маршрут и на мгновение задумался. Конечной точкой их путешествия должен был стать небольшой мексиканский городок Энсенадо, в нескольких километрах от границы. Келли спала здесь же, в каюте. Спустя несколько минут он услышал какие-то странные звуки. Она беспокойно ворочалась на постели, что-то бормоча во сне. Наконец, он смог разобрать отдельные слова.
— Нет, не надо, отпусти меня, что ты делаешь? Дилан, не надо.
Перл обеспокоенно присел на постель рядом с Келли и погладил ее по руке. Она вдруг испуганно вскочила и широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела на Перла.
— Что со мной? Я куда-то падала.
Он мягко улыбнулся.
— Ничего страшного, успокойся, все в порядке. Я рядом с тобой. Тебе просто что-то приснилось. Это всего лишь сон, только сон.
Она растерянно посмотрела по сторонам.
— Что? Где мы?
Перл прижал ее руку к груди.
— Все хорошо. Мы уже на яхте. Мы удрали от докторов, медсестер и санитаров. Все будет отлично. Только успокойся.
Она вытерла рукой вспотевший лоб.
— Правда?
Он кивнул.
— Я обещаю тебе. Пока я с тобой, ничего страшного не случится. Никто не сможет причинить тебе вреда.
Она обняла его за шею и крепко прижалась к плечу.
— Перл, обещай мне, что ты не покинешь меня. Не бросай меня. Ты мне так нужен. Я не знаю, что со мной будет, если я останусь одна.
Он погладил ее по волосам, успокаивающе шепча ей на ухо:
— Это просто невозможно, Келли. Как же я могу бросить тебя? Я несу за тебя ответственность.
Несколько мгновений она молчала, прижавшись к нему. Затем, отпустив руки, Келли отодвинулась в сторону и озабоченно потерла лоб.
— Ну, что? С тобой уже все в порядке? — спросил Перл.
Она вдруг порывисто вскочила и, оглядываясь по сторонам, прошлась по каюте.
— Я вспомнила, — нерешительно сказала она. — Да, я, кажется, все вспомнила. Кортни арендовала эту яхту. А вчера мы сумели сбежать от санитаров и добрались сюда на резиновом катере.
Перл радостно улыбнулся.
— Да, да, молодец, ты все вспомнила. Роулингс остался в дураках. Пусть они теперь попробуют схватить нас в открытом море. На борту мы в полной безопасности.
Келли вдруг снова изменилась в лице. С выражением крайнего беспокойства она стала метаться по каюте.
— Эй, эй! — воскликнул Перл. — Ну, что такое снова? Что тебе пришло в голову? Тебе не нравится ехать в Мексику?
Келли ошеломленно покачала головой.
— Нет, мой сон.
Перл доверительно обнял ее за плечи.
— Твой сон? Тебе приснилось что-то ужасное, да? Я слышал, как ты бормотала во сне.
Едва слышно она произнесла:
— Мне было очень страшно, Перл. Я совершила что-то ужасное. Я даже не могу пока вспомнить, что.
Она на мгновение задумалась. Перл молчал, стараясь не давить на нее. Он ждал, пока она сама что-нибудь вспомнит. В этот момент на лестнице раздались шаги, и в каюту спустился Оуэн. Перл предостерегающе поднял руку и приложил палец к губам.
— Тс-с.
Мур растерянно замер у двери. Перл осторожно повернул девушку к себе.
— Келли, ты не должна так переживать. Всем снятся кошмары. Забудь об этом. Нет, еще лучше будет, если ты расскажешь мне обо всем. Твои страхи развеются, вот увидишь.
Она нерешительно взглянула на него.
— Перл, поверь мне, это было очень страшно. Иногда я боюсь себя больше, чем доктора Роулингса и больницы.
Он проникновенно посмотрел ей в глаза.
— Я знаю, ты боишься вспомнить, почему ты попала в эту больницу. Наверное, только что тебе приснилось что-то связанное с этим.
Она кивнула.
— Да, меня трясет даже от одной мысли об этом.
Перл мягко улыбнулся.
— Может быть, я смогу помочь тебе?
Она снова бросилась в его объятия.
— Перл, — шептала Келли, — помоги мне. Я должна справиться с этим. Но в одиночку у меня ничего не получится.
Он прижал ее к себе.
— Теперь многое изменилось, Келли. Прежде ты была наедине со своим страхом. Но эти времена позади. Они не вернутся, никогда.
Из глаз у нее покатились крупные слезы.

Сантана размахивала клочками только что разорванного ею заявления.
— А почему бы и нет? — воскликнула она. — Я расскажу вам все, что случилось в тот вечер. Я ничего не утаю. Может быть, вы сочтете меня сумасшедшей, но я все равно не стану молчать.
Все вокруг пребывали в полной растерянности. Судья Уайли даже опустилась в свое кресло. Первой пришла в себя Джулия. Она подскочила к Сантане, и доверительно сказала:
— Погоди, не надо так торопиться. Может быть, тебя нервирует обстановка? Я попробую как-нибудь уладить...
Но Сантана нервно взмахнула руками.
— Нет, я хочу, чтобы все знали правду. Сколько можно лгать и изворачиваться? Я уже устала от этого.
Джулия настойчиво обратилась к ней:
— Отлично, отлично, давай сначала выйдем в коридор, отдохнем и все обсудим.
Джулия повернулась к судье.
— Ваша честь, моей подзащитной нехорошо. Вы видите, в каком она состоянии. Я прошу у вас сделать перерыв.
Тиммонс поспешно подхватил:
— Ваша честь, я тоже присоединяюсь к этой просьбе стороны защиты. Миссис Кастильо надо успокоиться, она сейчас не в состоянии отвечать за свои слова.
Сантана оскорбленно вскинула голову.
— Со мной все в порядке. Почему вы считаете меня ненормальной? Я знаю, что говорю и целиком и полностью отвечаю за свои слова, вы просто боитесь того, что я сейчас расскажу.
Джулия подошла к судье и еще раз повторила:
— Ваша честь, я настаиваю на том, чтобы вы объявили перерыв. Моя подзащитная не в состоянии контролировать свои поступки.
Но судья неожиданно проявила упрямство.
— Мисс Уэйнрайт, хочу напомнить вам о том, что это предварительное слушание. Можно обойтись без всяких формальностей. Миссис Кастильо может решить сама, нужен ли ей перерыв или нет.
Джулия нерешительно посмотрела на подзащитную.
— Но, ваша честь...
Судья махнула рукой.
— Если вам нужен перерыв, то я, конечно, могу предоставить его. Если же в этом нет жгучей необходимости, тогда мы можем продолжить слушание дела. Я хотела бы узнать у миссис Кастильо, как она сама настроена.
Сантана энергично взмахнула рукой.
— Да, я готова продолжать. Мне хотелось бы побыстрее сделать признание.
Круз ошеломленно смотрел на жену. Ее состояние, нервное возбуждение сейчас внушали ему опасение. К тому же, она наглоталась таблеток и явно близка к нервному срыву. Однако, как ни странно, Сантана все еще держала себя в руках.
— Итак, господа, я прошу вас садиться, — сказала миссис Уайли. — Мы должны выслушать обвиняемую.
Тиммонс выглядел не просто встревоженным. Его щеки побледнели, губы пересохли. Он неотрывно следил за Сантаной, которая снова уселась на свое место.
— Той ночью, — дрожащим голосом начала она, — когда произошла авария на мысе Инспирейшн, я была не одна. Раньше я говорила, что находилась в машине одна, но это было не так. Я солгала. Я боялась сознаться.
Она опустила голову и прикрыла глаза руками.
— Мне было стыдно. Мне и сейчас стыдно. Но я уже перешагнула через этот рубеж.
Она вдруг неожиданно умолкла и, достав из сумочки носовой платок, промокнула слезы, выступившие в уголках глаз. Судья Уайли озабоченно посмотрела па нее.
— Миссис Кастильо, могу я спросить вас?
Сантана вскинула голову.
— Да.
Судья не сводила с нее глаз.
— Скажите, вы наблюдаетесь у врача? Может быть, нам прописан какой-то курс лечения?
Сантана перепуганно пробормотала:
— А в чем дело?
— Причина, по которой я спрашиваю, — продолжила миссис Уайли, — достаточно проста. Вы только что принимали лекарства. Вы не могли бы рассказать нам, что это за медикаменты?
Джина Кэпвелл, которая была непосредственно замешана в этом деле, встревоженно вытянула шею. Стараясь не упустить ничего из того, что сейчас будет сказано. Сантана растерянно улыбнулась.
— Я никаких лекарств не принимаю, кроме таблеток от аллергии. По-моему, они так безобидны, что не стоит даже спрашивать об этом.
Но судья проявляла завидную настойчивость.
— Простите, а что это за таблетки? Антигистаминные?
Сантана пожала плечами.
— Да, кажется, антигистаминные. Я знаю точно, что они облегчают мои страдания. Вы знаете, ваша честь, аллергические заболевания очень затрудняют жизнь.
Миссис Уайли с сомнением покачала головой.
— Не знаю, известно ли вам об этом, миссис Кастильо, однако некоторые антиаллергические таблетки такого рода вызывают замедленную реакцию под воздействием алкоголя, даже в самой ничтожной его дозе. В ту ночь вы тоже принимали эти таблетки?
Кейт Тиммонс и Джулия Уэйнрайт обменялись обреченными взглядами. Джулия сокрушенно закрыла лицо руками и опустила голову. Да, если судья уцепилась за эту тему, то она своего уже не упустит.
— Итак, скажите мне, вы употребляли эти таблетки в тот вечер?
Сантана растерянно развела руками.
— Но я принимаю эти таблетки каждый день по несколько раз. Они же абсолютно безвредные. Каким образом они могут повлиять на мое состояние?
Судья тяжело вздохнула и сделала несколько пометок в протоколе заседания.
— Ну, хорошо, оставим эту тему на некоторое время, — сказала она спустя несколько мгновений. Итак, мы начали с вашего заявления о том, что в машине с вами в тот момент находился кто-то еще. Итак, кто это был?
На лице Тиммонса не было ни единой кровинки. Сгорбившись в кресле, он низко опустил голову. В зале воцарилось напряженное ожидание, несколько мгновений Сантана колебалась, не в силах произнести это имя. Потом, наконец, собравшись с силами, одним духом выпалила:
— Кейт, Кейт Тиммонс.
В зале раздался шум. Все взоры обратились на окружного прокурора. Репортеры тут же принялись строчить что-то в своих блокнотах, остальные громко переговаривались между собой. Миссис Уайли пришлось призвать к порядку, чтобы восстановить в зале тишину.
— Спокойствие! — воскликнула она после удара молотком. — Тише, тише!
Окружной прокурор выглядел, как затравленный волк. Растерянно обернувшись по сторонам, он поднялся со своего места и угрожающе произнес:
— Что? Что она говорит?
Она вызывающе посмотрела на него.
— Я сказала то, что ты слышал и ни словом больше. Стараясь держать себя в руках, он подошел к ней.
— Я ничего не понимаю. Это предварительное слушание. Но это не означает, что ты можешь болтать все, что попало. Это серьезное обвинение. Я протестую, ваша честь.
Судья успела только предостерегающе поднять руку, но Сантана немедленно воскликнула:
— Я говорю правду, ваша честь!
Тиммонс, забыв о правилах поведения в суде, заорал:
— Я не могу это слушать! Какая наглая, откровенная ложь! Она призывает меня в свидетели! Классический случай.
— Мистер Тиммонс, сядьте! — воскликнула судья.
Но окружной прокурор распалялся все больше и больше. Размахивая руками, он расхаживал возле стола судьи.
— Она просто пытается увильнуть от ответственности. После того, что стало ясно, что ей не уйти от наказания, она хочет переложить вину на другого.
Судье Уайли пришлось напрячь все свои голосовые связки, чтобы утихомирить его.
— Мистер Тиммонс! — рявкнула она. — Сядьте! Ваше поведение недопустимо.
Окружной прокурор, наконец, умолк и, тяжело дыша, вернулся на свое место.
— Я удивляюсь вашему терпению, — сказал он, опускаясь на стул. — Эта женщина невменяема. А вы, вместо того, чтобы отправить ее к врачу, выслушиваете ее бредовые замечания.
Миссис Уайли вскипела.
— Господин окружной прокурор, если вы не возражаете, я хотела бы вначале выслушать до конца миссис Кастильо, — размахивая рукой, заявила она. — Прошу вас, сохраняйте спокойствие или покиньте зал.
Тиммонс обозленно посмотрел на судью.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я буду молчать.
Подождав, пока в зале воцарится тишина, судья снова обратилась к Сантане:
— Миссис Кастильо, мы внимательно слушаем вас. Запомните, нас интересует только правда.
Сантана оскорбленно вскинула голову.
— Я не лгу. Клянусь вам. Я знаю, что вы, может быть, не верите мне, потому что я долго скрывала правду, но больше я не в состоянии этого делать.
Судья кивнула.
— Хорошо. Изложите нам весь ход событий, начиная с того момента, как вы сели в машину. Где и в котором часу это произошло?
Сантана тяжело вздохнула.
— Я вообще не собиралась в тот вечер садиться за руль, но на поездке настаивал Кейт.
Окружной прокурор демонстративно всплеснул руками и довольно неестественно расхохотался.
— Ну, вот, опять эта чушь. Да вы только послушайте, что она городит.
Судья грохнула молотком по столу.
— Мистер Тиммонс, я призываю вас к порядку. Еще одна такая выходка, и я вынуждена буду выставить вас из зала заседаний.
Он тут же умолк.
— Да, это так, — упрямо повторила Сантана. — Кейт настаивал на этой поездке. Он умолял меня поехать с ним. Я отказывалась, потому что ждала мужа с сыном. Они ужинали в ресторане. А Кейт уверял меня, что этот разговор займет несколько минут. И я согласилась...
Она на мгновение умолкла, затем добавила:
— ... к большому моему сожалению.
Окружной прокурор скривил лицо в презрительной гримасе, но не произнес ни слова. Судья сделала несколько пометок в протоколе заседаний.
— Ну, хорошо, что было дальше? Вы сели в машину и направились в сторону мыса Инспирейшн?
Сантана сокрушенно замотала головой.
— Мне было тяжело управлять автомобилем. Я плохо себя чувствовала. К тому же, спустился густой туман. Вы же помните, что было в тот вечер. Я весь день чувствовала недомогание и вообще была очень расстроена. Этот разговор с Кейтом обещал быть не очень приятным.
Судья удивленно посмотрела на нее.
— Почему же это?
Сантана вскинула голову.
— Я думала, что мы с ним пришли к соглашению, и не хотела снова возвращаться к этой теме. А он настаивал на том, что мы должны были поговорить об этом еще раз. Мысли об этом мешали вести мне машину. Я должна была сдерживать эмоции. Кейт все время напоминал мне, чтобы я следила за дорогой. А затем он схватился за руль, потому что я начала съезжать на обочину.
Сантана умолкла, словно ей было тяжело говорить. Судья повернулась к ней.
— А потом? Что было потом? Вы съехали на обочину?
Сантана судорожно сглотнула.
— Да. А потом я услышала удар, и ужаснулась. Я не смогла ничего разглядеть из-за тумана, но побоялась выйти из машины. Я попросила Кейта сделать это. Он пошел посмотреть, что там произошло, и, вернувшись, сказал, что колесо просто попало в выбоину и больше ничего.
Судья подозрительно посмотрела на окружного прокурора.
- И что? Мистер Тиммонс ничего не сказал о том, что вы сбили человека?
Сантана отрицательно покачала головой.
— Нет, он больше ничего не сказал. Я поверила ему. Он уверял меня в том, что это колесо просто попало в выбоину. Это все, о чем он говорил.
Тиммонс не выдержал.
— А я и не мог ни о чем говорить! — воскликнул он, — всплеснув руками. — Меня там вообще не было в этой машине.
Судья угрожающе подалась вперед.
— Мистер Тиммонс, ведите себя спокойно.
Он умиротворяюще выставил вперед ладони.
— Хорошо, хорошо, извините, ваша честь.
Судья снова повернулась к Сантане.
— Ощущение удара по живому телу не похоже, когда колесо попадает в выбоину, понимаете, миссис Кастильо? Это разные вещи. Я не знаю, как это можно принять одно за другое. Вы что, были не в состоянии критически оценить услышанное?
Сантана начала всхлипывать.
— Я... Я предпочла поверить ему. Я была в таком состоянии, что почти ничего не соображала. Помню, что я тогда подумала — вряд ли в такую погоду и в такое позднее время кто-то может гулять по обочине на шоссе, ведущему к мысу Инспирейшн. Я и мысли не допускала о том, что сбила человека. Я боялась думать об этом.
Судья тяжело вздохнула.
— Ну, хорошо, миссис Кастильо, а почему вы отправились именно туда, в район мыса Инспирейшн? У вас была какая-то определенная цель?
Сантана умолкла. Смущенно опустив глаза, она, наконец, едва слышно выговорила:
— Мы... мы не хотели, чтобы нас кто-нибудь видел. Мы думали, что там никого не будет.
Судья непонимающе пожала плечами.
— А зачем? Что вам надо было скрывать? В ваших отношениях было нечто такое, чего вы стыдились?
Не дожидаясь, пока Сантана ответит, окружной прокурор снова вскочил со своего места.
— Да погодите вы! — раздраженно воскликнул он. — Это просто бред какой-то!
Судья в изнеможении махнула рукой.
— Мистер Тиммонс, я уже устала вас предупреждать. Я вижу, вам очень хочется покинуть этот зал.
— Да нет же, — он немного успокоился, — вы только послушайте, что она говорит. Сначала, если верить ее словам, я был с ней в машине. Сейчас мы должны придумать, что мы там делали, а, в конце концов, окажемся любовниками. Невероятно!
Он подошел к обвиняемой.
— Сантана. это же просто дичь какая-то. Послушай, что ты говоришь. По-моему, ты уже все мешаешь в одну кучу. Это невозможно слушать. Я думал, что мы друзья, — в его голосе прозвучала даже укоризна.
Она не выдержала и вскочила со стула.
— Да как ты можешь так поступать! — возмущенно завопила Сантана. — Ты говорил, что мы будем вместе. Ты говорил, что любишь меня!
Он театрально расхохотался.
— Что? Да ты с ума сошла. О чем это ты?
Она упрямо повторяла:
— Да, ты говорил, что любишь меня, что хочешь быть вместе со мной. Ты обещал сделать меня счастливой.
Он раздраженно отмахнулся от нее.
— Да ты сошла с ума!
Чуть не рыдая, она восклицала:
— Ты уже забыл все свои слова! Ты даже обещал жениться на мне. Что? Может быть, скажешь, что и это неправда?
Тиммонс изобразил на лице крайнюю степень изумления.
— Нет, но вы слышите такое? Я, оказывается, уже обещал на ней жениться. Ничего более безумного мне уже давно не доводилось слышать. Ваша честь, я прошу оградить меня от этих оскорблений. Эта женщина невменяема.
— Немедленно замолчите! — закричала судья.
Ей удалось немного остудить пыл Тиммонса и Сантаны. Оба они умолкли и, тяжело дыша, с ненавистью смотрели друг на друга.
— Нам ни к чему разбираться словесными препирательствами, — сказала Уайли. — Здесь не место для личных оскорблений. Мистер Тиммонс, мне понятна ваша позиция. Займите свое место. Миссис Кастильо, садитесь.
После того, как они повиновались, Уайли продолжила:
— Итак, миссис Кастильо, вы утверждаете, что ваши отношения с Кейтом Тиммонсом выходили за рамки дружбы, это так?
После некоторой паузы Сантана, заикаясь, ответила:
— Да, мы были любовниками.
Круз ошеломленно закрыл лицо руками. На глазах его проступили слезы. Спустя мгновение, не выдержав, он вскочил со своего места и быстро направился к выходу из зала.
— Круз! — закричала Сантана, — Круз, подожди!
Она бросилась следом за ним, но Джулия успела задержать ее за руку.
— Сантана, тебе нельзя.
Круз с оскорбленным видом прошел между рядами и, хлопнув дверью, покинул зал. К Сантане подбежала мать и принялась успокаивать ее. Тиммонс, с глуповатой улыбкой на лице, поднялся со своего места и подошел к судье.
— Ну, ладно, я думаю, что справедливость все-таки восторжествует. Ваша честь, вы должны критически относиться к подобным заявлениям.
Она с сомнением посмотрела на окружного прокурора.
— Я так понимаю, что вы намерены отрицать все, что сказала миссис Кастильо.
Он развел руками.
— К сожалению, у меня нет возможности представить доказательства своей непричастности к этому делу. Но в любом случае требуется провести медицинское обследование подследственной. Дайте мне сутки, и я во всем разберусь.
Судья с сомнением барабанила пальцами по столу.
— Надеюсь, что вам удастся доказать свою непричастность.
Окружной прокурор нервно усмехнулся.
— Мне незачем доказывать абсурдность этих инсинуаций. Вы же понимаете, что они абсолютно беспочвенны.
Судья пристально посмотрела на него.
— Ну, все же я рекомендую вам найти хорошего адвоката, способного все опровергнуть.
Тиммонс униженно умолк и опустил голову. Роза решительно направилась к столу, за которым восседала судья Уайли.
— Ваша честь, — возбужденно сказала она, — я Роза Андрейд, мать миссис Кастильо. Позвольте мне побеседовать с вами. Моя дочь все это время находилась в ужасном напряжении. Ей необходимо сейчас побыть с мужем. Им надо объясниться. Может быть, вы отпустите ее ненадолго?
Судья поднялась со своего места и взглянула на наручные часы.
— Хорошо, я думаю, что дальнейшее разбирательство не займет у нас много времени, — кивнула она. — Миссис Кастильо, я хотела бы видеть вас здесь в три часа. Мистер Тиммонс, и вас тоже. Запомните, в три часа. А пока все свободны.
Сантана тут же бросилась в коридор. Пробегая мимо сидевшей в последнем ряду Джины, она даже не обратила внимания, как по лицу бывшей супруги Кэпвелла-старшего блуждает мстительная улыбка.
Выскочив в коридор, Сантана увидела стоявшего спиной у окна Круза. Она подбежала к нему.
— Поверь мне, я не ожидала, что все откроется.
Даже не оборачиваясь к ней, он глухо сказал:
— Твои отношения с Кейтом давно не были для меня секретом.
Она опустила голову.
— Круз, я сама себя просто ненавижу. У меня давно сложилось впечатление, что я абсолютно никому не нужна.
Он сокрушенно кивнул.
— Да, да, я уже слышал от тебя подобные слова. Мне это знакомо.
Она возбужденно подалась вперед.
— Мне бы не удалось обмануть тебя. Я видела, что ты стараешься поверить и помочь мне, но ты ничего не мог сделать.
Он обернулся к ней и сквозь плотно сжатые губы зло сказал:
— Все было шито белыми нитками с самого начала. Тем не менее, меня впечатлило твое заявление. Для того чтобы сказать мне правду, тебе понадобилось собрать побольше народу?
— Я себе этого не прощу! — нервно воскликнула она. — Я сама себя поставила в глупое положение.
Он шагнул в сторону и резко бросил:
— Не только себя.
С этими словами он решительно зашагал по коридору. Она бросилась за ним и схватила его за руку.
— Круз, подожди, не бросай меня.
Он резко дернул плечо и высвободил руку.
— Перестань!
Она цеплялась за полы его пиджака.
— Только не сейчас, пожалуйста, мне же так тяжело. Будь милосерден.
Услышав шум за дверью, Джина немедленно выскочила в коридор. Сцена, которую она там увидела, немало порадовала се. Сантана пыталась удержать Круза, который с презрением отмахивался от нее.
— Ну, пожалуйста, дай мне еще один шанс. Увидев маячившую в нескольких шагах от него Джину, Круз попытался взять себя в руки.
— Ладно, Сантана, пойдем отсюда. Здесь слишком много лишних глаз, — угрюмо произнес он.
Взяв жену под руку, он свернул с ней за угол и толкнул дверь в общую комнату. Здесь никого не было.
— Входи, Сантана, — сказал он.
Шагнув следом за ней через порог, он захлопнул дверь. Лицо его снова исказилось в гримасе злобной ярости.
— Определись окончательно, Сантана. Мы достаточно повеселили публику, тебе не кажется?
Она в истерике всплеснула руками.
— Прости меня. Если ты оставишь меня одну, то я не переживу этого. Я не знаю, что со мной будет.
Круз смерил жену презрительным взглядом.
— Сомневаюсь, что с тобой что-нибудь случится. Мне ради моего собственного блага давно уже следовало бы покинуть тебя самому. Я идиот, что не сделал этого раньше. Не понимаю, на что я до сих пор надеялся. По-моему, с самого начала все было ясно.
Из глаз ее брызнули слезы.
— Круз, не говори так, — униженно промолвила Сантана. — Мне очень больно слышать эти слова.
Но он не унимался.
— Я и не собираюсь говорить. Я уже произнес слишком много слов, теперь разговаривать должна ты.
Сантана униженно опустила голову.

Джулия всплеснула руками.
— Я не понимаю, что здесь происходит.
После того, как публика покинула зал заседаний, они с окружным прокурором остались здесь вдвоем. Тиммонс пожал плечами.
— Я тоже не знаю, что здесь происходит. По-моему, тебе лучше было бы спросить у твоей подзащитной.
Он сделал безразличный вид и отвернулся. Джулия скептически улыбнулась.
— Спасибо, версию Сантаны я уже слышала. Теперь мне бы хотелось услышать несколько слов от тебя.
Он ухмыльнулся.
— Мне следовало предвидеть, что она во всем обвинит меня.
Джулия выглядела искренне удивленной.
— Ты думаешь, что это произошло из-за того, что ты не сумел ей помочь? Это месть?
Он пожал плечами.
— А что же еще?
Она всплеснула руками.
— Я не вижу смысла в этом поступке. Сантана этим ничего не выгадала. Тогда зачем она это сделала? Почему так поступила?
Тиммонс сделал весьма озабоченный вид.
— Ну, не знаю. Скорее всего, она не простила мне того, что я не смог избавить ее от суда.
Выглядело это все крайне неубедительно, потому Джулия со скепсисом воскликнула:
— Неужели ты думаешь, что ради этого она готова была разрушить семью и потерять своего мужа? Сантана же знает, как поступит муж, узнав о ее любовнике. Он разведется с ней.
Тиммонс зло усмехнулся.
— А может быть, она только этого и ждет. Откуда ты знаешь? Чужая душа — потемки.
Джулия не скрывала своего возмущения.
— О чем ты говоришь? Ты видел, как она бросилась за ним?
Тиммонс рассмеялся.
— Ну, и что? Ты видела ее состояние? Она просто потеряла голову и не соображала, что делает.
Джулия на некоторое время умолкла.
— Ты утверждаешь, что она все выдумала, — полуутвердительно сказала она, прохаживаясь по кабинету.
Тиммонс театрально вскинул руки.
— О бог мой! Что значит, я утверждаю? Перестань, Джулия. Мы иногда встречались, разговаривали, обедали вместе. Она мне звонила, но я не догадывался, что она делает это лишь для того, чтобы возбудить в муже ревность. Поди догадайся, что у нее на уме. Все ведь было так безобидно.
Джулия не скрывала своего скепсиса.
— А ты, конечно, проявил благородство и не воспользовался ситуацией. Она прямо бросалась тебе на шею, а ты никак на это не отреагировал.
Тиммонс сделал обиженное лицо.
— Дорогая, мы с Сантаной знакомы со школы. Я понимаю, ей было плохо, ее мучили сомнения. Если она желала поделиться со мной, как я ее мог оттолкнуть?
Джулия продолжала допытываться:
— Интересно было бы узнать, чем же ты ей помог? Исполнял роль ее духовного пастыря?
Тиммонс отмахнулся.
— Джулия, это что, допрос?
Она усмехнулась и, бросив на него пристальный взгляд, сказала:
— Я убеждена в том, что ты сможешь доказать судье свою непричастность к этому делу, ведь никаких улик против тебя нет.
Тиммонс пожал плечами.
— Ну, конечно, а ты что, сомневаешься в этом? Я опровергну дурацкую версию Сантаны, потому что это сплошное глупое вранье.

Круз метался по комнате, как затравленный зверь. В общем, в его положении ничего другого не оставалось делать.
— Ну, ладно, рассказывай, Сантана, я слушаю.
Ее голос дрожал.
— Я не знаю, зачем я это сделала, но так получилось, так вышло само собой. Мне даже трудно все объяснить.
Круз не хотел даже смотреть на жену.
— Возможно, я не идеальный муж, но я был верен тебе. Я даже не понимаю, как тебе могло такое прийти в голову.
Она обозленно возразила:
— Но твое сердце принадлежало не мне. Тебе даже не удавалось этого скрыть.
Круз вспыльчиво взмахнул рукой.
— Только не надо вину за свою измену возлагать на меня. Это, по меньшей мере, нечестно.
— Я только пытаюсь объяснить свое поведение! — закричала она. — Я страдала, я боялась, что ты не любишь меня.
Он осуждающе покачал головой.
— И поэтому утешалась с Кейтом?
— Да! — выкрикнула она. — Да, именно так! Я знала, как ты к нему относишься, и хотела разозлить тебя. А Кейт воспользовался удобным случаем, но мне было все равно.
Он поморщился.
— Когда ты начинаешь об этом рассказывать, я чувствую, как меня тошнит. Твой рассказ вызывает у меня отвращение, — отчужденным тоном сказал он.
— Ты думаешь, я не понимаю тебя? — в ее голосе слышалась горечь. — Я просто пытаюсь убедить тебя, что когда-нибудь ты сможешь понять меня. Твои чувства сейчас абсолютно естественны. Но, может быть, тебе не стоит так поспешно осуждать меня?
Он резко обернулся.
— После того, как все это время ты лгала мне в глаза, я должен понять тебя и поверить тебе? Это же чушь какая-то.
Но Сантана все еще отказывалась признать свою вину.
— Круз, я давно готова была признаться, однако Кейт не давал мне сделать это. Он все время отговаривал меня, он убеждал меня в том, что это будет излишним, что ты, узнав об этом, наделаешь каких-нибудь глупостей. Он убеждал меня в том, что мне лучше молчать для моего же собственного блага. Теперь я понимаю, что он обманывал меня. Я понимаю, как он ко мне относится. Когда произошел этот несчастный случай I Иден, и я узнала о том, что сбила ее, я сразу же готова быта признаться во всем. Я хотела пойти в полицию, и рассказать, о том, что это я совершила наезд. Но Кейт им нудил меня сказать, что я ехала одна. Он пообещал повлиять на решение судьи. Он сказал, что поможет мне. Он выслушал все это без особого сочувствия.
— Мне надоело все это. Я ухожу.
Он направился к выходу, задержавшись на мгновение для того, чтобы что-то сказать. Но Сантана чуть раньше воскликнула:
— Круз, пожалуйста, я хочу, чтобы ты знал, что я всегда любила тебя! Может быть, слишком сильно. И всегда буду любить.
Он низко опустил голову и спустя мгновение подавленно произнес:
— Сантана, я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.
— Спасибо.
Чуть пошатываясь, она вышла из комнаты, а следом за ней направился Круз. Они медленно шагали по коридору, когда из-за поворота навстречу им вышел окружной прокурор. Лицо Круза побледнело, кулаки сжались. Тиммонс, разумеется, с удовольствием избежал бы этой встречи. Однако было уже поздно. С ненавистью глядя па него, Сантана тихо сказала:
— Ты меня предал. Ты обещал мне, что защитишь меня. Вспомни, как ты говорил, что пустишь в ход все свое влияние. А вместо этого подставил меня. Я ненавижу тебя!
Свидетелями этого разговора стали Джина Кэпвелл и мать Сантаны — Роза. Они вышли из зала заседаний следом за окружным прокурором.
— Я ненавижу тебя, ненавижу! — еще раз повторила Сантана и отвесила Тиммонсу звонкую пощечину.
Он не отворачивался, делая вид, что мужественно переносит выходки истеричной психопатки. Увидев, чем занята ее дочь. Роза обеспокоенно бросилась к ней.
— Сантана, перестань!
Но та уже разбушевалась. Она схватила окружного прокурора за полы пиджака и стала трясти его с дикими воплями:
— Ты мерзавец, предатель, иуда! Я ненавижу тебя! Ты сломал мне жизнь! Негодяй! Я еще отомщу тебе!
Тиммонс уже не на шутку перепугался.
— Уберите ее от меня! — заорал он. — Она ж сошла с ума. Вы что, не видите, что происходит?
Круз оттащил в сторону отчаянно визжащую Сантану. Кастильо пришлось еще немало потрудиться, чтобы оттащить жену от окружного прокурора. Хорошо еще, что на помощь ему пришла Роза. Вместе они смогли справиться с вырывавшейся и кричащей Сантаной.
— Отпустите меня, я сейчас выцарапаю ему глаза!
— Роза, присмотри за ней! — воскликнул Круз.
Мать поспешно увела Сантану по коридору. Круз остался в коридоре вместе с окружным прокурором. Тяжело дыша, он поправил пиджак и с презрением посмотрел на соперника. Тот хорохорился.
— Ты должен показать ее врачу, Кастильо. Извини, но я не выношу ее в таком состоянии.
Круз был мрачен.
— В каком состоянии?
Тиммонс поправлял съехавший на бок галстук и застегивал пуговицы на рубашке.
— Ну, неужели ты ей поверил? Она же несла какую-то полную ахинею. Здоровый человек на такое не способен.
Глаза у Круза бешено сверкали.
— Я и не сомневался, что ты будешь все отрицать.
Тиммонс усмехнулся.
— Круз, ты лучше других должен быть осведомлен об истинной стороне дела. Ты же сам вел расследование, сам разговаривал со свидетелем, который видел, что она ехала одна.
Круз угрюмо опустил голову.
— Свидетели иногда ошибаются, никто от этого не застрахован. Ты это должен понимать.
Тиммонс, наконец, привел себя в порядок. Гордо вскинув голову, он сказал:
— А тебе не кажется, что ты напрасно тешишь себя надеждой. Ты должен, конечно, поддерживать свою жену, но не забывай, что ты, в первую очередь, полицейский.
Круз пристально посмотрел на Тиммонса и угрожающе произнес:
— А я и не забываю об этом. Рекомендую тебе не забывать о том, что любое дело еще не заканчивается судебным разбирательством.
Бросив прощальный взгляд на окружного прокурора, Круз решительно зашагал по коридору. Тиммонс хмыкнул и отвернулся.
Джина, с величайшим любопытством выслушавшая эту словесную перебранку, осталась наедине с Тиммонсом. Почувствовав, что наступил удобный момент, она подскочила к нему и заискивающе заглянула в глаза:
— Кейт, можно тебя на одну минутку.
Он раздраженно отмахнулся.
— Может, ты уберешься отсюда?
Джину это ничуть не смутило. С прежней улыбкой она продолжила:
— Мне нужно поговорить с тобой. У тебя найдется для меня немножко времени?
Тиммонс ткнул в нее пальцем.
— Ты испортила все дело, — злобно прошипел он. — Ты видела, до чего твое поведение довело Сантану?
Джина успешно парировала это обвинение.
— Ты испортил все сам. Ты только что готов был придушить ее. Я же видела, как ты с трудом подавил в себе желание тут же покончить с ней. Мне такого друга, как ты, и врагов не надо.
Тиммонс собирался что-то ответить на это оскорбительное высказывание бывшей супруги СиСи Кэпвелла, но она опередила его. Достав из сумочки сложенную вдвое бумажку, она протянула ее окружному прокурору и, миловидно улыбаясь, сказала:
— Ну, ладно, мы не станем продолжать этот бессмысленный спор. Я знаю, что у тебя мало времени, а потому не стану мешать. Возьми вот это. Я буду ждать.
Сделав свое дело. Джина гордо удалилась.
Тиммонс непонимающе повертел в руках бумажку, а затем развернул ее. Это был билет в кино на вечерний сеанс. Повинуясь первоначальному порыву, он хотел выбросить билет в ближайшую же урну, однако затем, немного подумав, решил, что это будет несколько опрометчиво. Джина — опасный противник, и еще неизвестно, что у нее на уме. Для начала нужно хотя бы поговорить с ней.
Хмыкнув, Тиммонс сунул билет в наружный карман пиджака и, поправляя на ходу прическу, отправился по коридору в сторону, противоположную той, где только что исчезла миссис Кэпвелл.

0

24

ГЛАВА 24

Келли старается вспомнить прошлое. Старая китайская игра. Перл демонстрирует еще один из своих многочисленных талантов. Джина приходит на помощь окружному прокурору. Сантана проявляет характер.

Келли задумчиво расхаживала по каюте.
— Знаешь, Перл, мне такое и раньше снилось. Иногда мне даже казалось, что это не сон, а реальность. Я не знаю почему, но у меня начинает стучать в висках, когда я думаю об этом.
Он слушал ее, присев на краешек стола.
— Продолжай.
Она напряженно потерла лоб.
— Там в больнице, хотя мне и подавляли психику всякими лекарствами, этот сон тоже снился мне. Я не хотела думать о неприятном...
Она умолкла. Он подошел к Келли и ободряюще положил ей руку на плечо.
— Я тебя понимаю. Келли тяжело вздохнула.
— Я боюсь, что окончательно забуду и не смогу восстановить в памяти цепь событий. Мне, в таком случае, останется лишь одно — ждать, когда они напомнят о себе сами.
Перл подался вперед.
— Я кое-что знаю об этом. Если хочешь, могу тебе рассказать.
Она с благодарностью посмотрела на него.
— Конечно, расскажи.
Он на мгновение задумался, потом вскинул руку вверх.
— Ты знаешь, что вызовут эти воспоминания? У тебя есть какая-то определенная, твердо связанная с ними ассоциация? Ощущение, вкус, прикосновение или запах? Ну, что-нибудь? Можешь представить себе?
Она опустила голову.
— Не знаю.
Перла это ничуть не смутило.
— Так вот, я хочу предложить тебе выход из этого положения. Давай попробуем восстановить ассоциативный ряд. Есть такая игра, знаешь?
Келли оживилась.
— А, я знаю, о чем ты говоришь. Ты называешь мне какие-то предметы, а я говорю, с чем они у меня связаны.
Он улыбнулся.
— Именно. Любое понятие способно вызывать определенные ассоциации. Я часто играл в эту игру со старым китайцем, очень мудрым человеком. Он уверял меня в том, что это единственный способ постичь истину. Поиграем?
Она охотно согласилась.
— Хорошо.
Перл заулыбался.
— Только давай условимся. Если тебе станет невыносимо, ты сразу скажешь мне: али-али, уходи. И мы прекратим эту игру.
Келли радостно повторила:
— Али-али, уходи.
Перл с нежностью погладил ее по руке.
— Молодец, ты все правильно поняла. Это будет обозначать конец нашей игры. Не беспокойся, так принято. Видишь ли, если мозгу приходится слишком сильно перенапрягаться, то организм включает защитный механизм, и человек не способен ничего вспомнить. Именно это и случилось с тобой. Теперь поняла?
Она кивнула.
— Поняла.
Радостно взмахнув рукой, Перл жестом пригласил Келли сесть.
— Давай, усаживайся здесь на диванчик, устраивайся поудобней, и мы начнем.
Сам он сел напротив, на низкую табуретку.
— Итак, я называю предметы, а ты говоришь мне, с чем они у тебя ассоциируются. Одно или два слова. Лучше одно. Все ясно?
— Да.
— Поехали. Цветок.
— Красный.
— Дождь.
— Гром.
Она выпаливала слова, даже не задумываясь.
— Ночь.
— Темнота.
— Отель.
— Крик.
Она тут же осеклась.
— Почему я это сказала?
Он торопливо вскинул руку.
— Не позволяй себе останавливаться и думать об этом. Продолжим. Борьба.
— Толчок.
— Окно.
— Стекло.
Она снова умолкла.
— О боже!
Она присела на диван.
— Что? — обеспокоенно спросил Перл.
Она смотрела на него с таким испугом. Словно явственно представила перед собой какую-то ужасную картину.
— Боже мой, там везде стекло, — пробормотала она. — Много осколков. Окно разбито.
Он придвинулся к ней чуть поближе.
— Где стекло?
Она на мгновение задумалась.
— В комнате, на подоконнике.
Перл кивнул.
— Хорошо. А где эта комната?
Она покачала головой.
— Я не знаю. Но я толкнула его. Я толкнула его, когда он стоял возле окна. Он вылетел и...
— Он мертв?
Келли ошеломленно покачала головой.
— Нет, нет, не может быть.

Круз привез жену домой, всю дорогу она молчала, не проронив ни единого слова. Сантана сидела, отвернувшись к окну, и нервно кусала пальцы. Из глаз ее сами собой лились слезы. Время от времени она всхлипывала и вытирала слезы платком. Круз не сводил мрачного взгляда с дороги.
Остановив машину, Круз еще несколько мгновений задумчиво сидел за рулем, затем вышел из кабины и открыл дверцу со стороны, где сидела Сантана. Она попыталась его поблагодарить, но он хмуро отвернулся. Она вошла в дом и сразу же направилась к окну в гостиной.
Обращаясь как будто сама к себе, Сантана сказала:
— В последнее время я очень люблю смотреть на океан. Я бы хотела заплыть далеко-далеко, а когда силы иссякнут, подчиниться судьбе и тихо опуститься на дно.
Круз, который стоял, прислонившись к дверному косяку, покачал головой.
— Прекрати, Сантана. Если ты хочешь снова завестись, то ты выбрала неудачное время и место для этого.
Но она продолжала:
— Я подумывала о самоубийстве, но потом поняла, что не смогу этого сделать. В этом виновата любовь к тебе — она победила смерть.
Она устало провела рукой по лицу и, отвернувшись от окна, прошлась по гостиной. Круз сокрушенно покачал головой.
— Сантана, ты говоришь о любви, все время говоришь. Пожалуйста, объясни мне. Я не понимаю, что это за любовь, ради которой нужно изменять.
Она растерянно развела руками.
— Не знаю, я, наверное, слабая женщина. Одно я могу сказать точно — мне не хватало внимания, я искала любви, настоящей любви. Я получила внимание и заботу, но не любовь. Я наказана за то, что встала между тобой и Иден.
Кастильо в сердцах махнул рукой.
— Прекрати. Ты постоянно путаешь одно с другим. При чем здесь Иден?
Она снова начала излишне возбуждаться.
— Иден была сбита машиной. Ты подозреваешь, что это было совершено преднамеренно. Ты ведь подозреваешь меня, да? Я угадала, признайся.
Она подошла к нему и настойчиво заглянула в глаза. Круз не выдержал.
— Судя по твоим словам — это правда, — резко бросил он.

Перл доверительно погладил Келли по руке.
— Ну-ну, не волнуйся, постарайся сейчас вспомнить все, что сможешь. И не напрягай усиленно свою память. Пусть это будет еще не все, пусть это будут обрывки воспоминаний, главное, чтобы они пришли к тебе сами, без давления на мозг. Чтобы ты ни вспомнила, это уже будет удача. Даже не старайся сосредотачиваться. Просто говори то, что можешь говорить, и у тебя все получится. Давай.
Она выглядела очень испуганно.
— Я толкнула его, — медленно сказала Келли, — он потерял равновесие и выпал из окна. Вот что я помню.
Она снова взглянула на Перла.
— Ты удивлен? Я хорошо помню это. Я только что увидела это перед собой так ясно, как будто это случилось несколько минут назад. Ты же знаешь что-то об этом, да?
Она нервно вскочила с дивана.
— Это не важно, — покачал он головой. — Сейчас речь идет не о том, что я знаю или не знаю.
Но Келли была настойчива.
— Скажи мне, ты слышал об этом случае? Если слышал, то скажи мне, как звали этого человека? Я не могу вспомнить его имени.
Он пожал плечами.
— Я мог бы напомнить тебе его имя, однако, думаю, что сейчас это тебе ничего не даст. Оно не будет значить для тебя ровным счетом ничего, если ты не вспомнишь все это сама. Все зависит только от тебя.
Она порывисто шагнула в сторону и направилась к двери.
— Уйдем отсюда.
Перл мягко улыбнулся.
— Нам некуда уходить. Кругом одна вода. Мы в океане, Келли. И к тому же, от себя, Келли, не уйдешь.
Она возбужденно замотала головой.
— Но я больше не хочу разговаривать об этом. Не хочу. Мне очень больно и неприятно. Перл, что мне делать?
Он поднялся и, подойдя к нерешительно застывшей у двери в каюту девушке, взял ее за плечи. Развернув Келли к себе. Перл внимательно посмотрел ей в глаза и с доверительной улыбкой сказал:
— Келли, по-моему, ты забыла о правилах нашей игры. Помнишь, кто такой Али? Если хочешь закончить эту игру, нужно просто сказать: Али, Али, я свободен. Это очень просто. Я не буду осуждать тебя за это. Если тяжело, если ты не хочешь больше вспоминать, давай закончим все. Мы можем вернуться к этому в следующий раз. Не обязательно насиловать себя, заставляя вспоминать все детали. Ну, что, согласна? Выходим из игры?
Она наморщила лоб, будто ее мучили какие-то невысказанные мысли.
— Подожди, Перл. Подожди... Я помню окно, разбитое стекло и больше ничего. Мне хочется вспомнить, но я не могу. Что мне делать?
Он на мгновение задумался.
— Давай попробуем изменить задачу. Нужно остановить поток сознаний и направить его в другую сторону. А для этого тебе нужно отдохнуть и расслабиться. Не стоит давить на собственный мозг. Это не поможет. Лучше присядь на минутку.
Келли испуганно посмотрела на него.
— Что ты собираешься делать?
Он заговорщицки поднес палец ко рту.
— Сейчас узнаешь.
Покопавшись в стенном шкафу. Перл достал оттуда немного запылившуюся гитару. Несмотря на то, что за ней явно давно не ухаживали, инструмент был в прекрасном состоянии. Перл широко улыбнулся.
— Посмотри, что я нашел! — радостно сказал он. — Немного пыльная, немного расстроенная, но вполне пригодная к употреблению. Смотри, слушай, и, может быть, твои воспоминания вернутся, а невзгоды и горести отойдут на второй план.
Он прошелся пальцами по струнам. Келли откинулась назад, прислонившись спиной к стене каюты. Перл играл очень хорошо. Она механически отметила про себя, что он должен был, по меньшей мере, закончить музыкальную школу, чтобы так уверенно владеть инструментом. Довольно улыбаясь, Перл начал импровизировать на ходу.
— Давным-давно в моем доме жила хитрющая пронырливая белая мышка, которую звали Келли. Она воровала со стола сыр, забивалась в норку и, радостно чихнув, принималась его есть. Моя белая мышка, моя малышка Келли.
Он на мгновение умолк, отвесил торжественный поклон улыбавшейся девушке и теперь уже на новый мотив продолжил:
— Я украл с фермы корову, которую назвал Келли. Она с трудом вошла в мой дом, она взломала дверь, перебила рогами окна, а на кухне — посуду. Своим поведением она напоминала мне о белой мышке, которую тоже звали Келли.
Перл снова умолк и театрально раскланялся. Келли рассмеялась.
— Ну, что ж ты умолк? Продолжай. Я еще никогда не была белой мышкой, тем более, коровой.
Он весело расхохотался, и, снова приложив гитару к груди, запел:
— Теперь у меня есть девушка, которую зовут Келли. Она выгнала из дома корову и белую мышку. И знаете, у нас теперь нет парного молока, но никто не ворует сыр. Вот такая история.
Он на полуслове прыснул от смеха. Келли с энтузиазмом воскликнула:
— Ну, продолжай же, продолжай, почему ты замолчал? Мне это очень понравилось. Ты просто невероятно талантлив. Перл.
Вдоволь отсмеявшись под недоуменным взглядом Келли, Перл вытер проступившие на глазах слезы радости и успокаивающе помахал рукой.
— Погоди, дай мне отдышаться. Просто я, кажется, вспомнил окончание этой удивительной истории про белую мышку, корову и девушку по имени Келли.
Немного успокоившись, он снова тронул струны.
— Не важно, что ты делаешь, не важно, что ты делала, не важно, что ты сделаешь, тебе все равно ответят недовольным мычанием.
Он закончил свою забавную импровизацию красивым проигрышем на гитаре и, хлопнув рукой по крышке, Внимательно посмотрел на Келли.
— Ну, как? Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Вижу по твоему лицу, что песенка тебе понравилась. Это правда?
Келли широко улыбалась.
— Ты просто невероятный человек, Перл. Я так рада, что встретилась с тобой. Если бы не ты, не знаю, возможно, доктор Роулингс уже превратил бы меня в послушное безвольное беспамятное существо.

Сантана возбужденно всплеснула руками.
— Я так и знала. Ты с самого начала подозревал меня в том, что я совершила этот наезд умышленно. Только не пытайся оправдываться. Ты никогда даже не хотел понять меня.
Круз не скрывал своего раздражения.
— Я считал, что ты не способна на другое.
Сантана обезоруженно развела руками.
— Круз, да ты понимаешь, о чем идет речь? Неужели за время службы в своей полиции ты так привык к этому, что даже не пугаешься самого этого слова? Убийство, понимаешь? Ты подозреваешь меня в том, что я хотела убить человека. Да откуда я могла знать, что она вообще поехала на мыс Инспирейшн? Я понятия не имела о том, что она следит за мной и Кейтом.
Круз холодно взглянул на жену.
— Почему ты все время говоришь о том, что рядом с тобой в машине сидел Кейт Тиммонс? У меня есть показания свидетеля, который утверждает, что ты была в машине одна. Почему, по-твоему, я не должен ему верить? Он — лицо незаинтересованное, в отличие от тебя.
Она размахивала руками.
— Круз, почему ты слепо веришь всему, что говорят другие? Но не веришь ни единому моему слову?
Он покачал головой.
— Потому что свидетелю нет смысла врать.
Сантана резко вскинула голову.
— А я не утверждаю, что он врал. Почему ты не допускаешь мысли о том, что он мог ошибаться? Этот парень сидел в машине на порядочном расстоянии
Круз по-прежнему не скрывал скепсиса.
— Лишь одна ты утверждаешь, что рядом с тобой в машине находился окружной прокурор. К тому же, раньше ты ни единым словом не упоминала об этом. Как, по-твоему, могу я тебе сейчас верить? Ты лгала прежде, может быть, ты лжешь и сейчас.
Она ошеломленно взглянула на него.
— Круз, неужели ты?.. Ты уже до того разуверился во мне, что каждое мое слово считаешь ложью?
Он удрученно покачал головой.
— А ты попробуй поставить себя на мое место. Что я, по-твоему, должен думать после того, что ты говорила раньше?
Сантана как-то болезненно поморщилась.
— Круз, Круз, — укоризненно сказала она, — ведь мы же знакомы с тобой с детства. Ты что, не видишь, что я ни капельки не изменилась с тех пор? Я осталась такой же, как была и десять, и пятнадцать лет назад. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не могла лгать и не выносила лжи. Я не умею лгать. Ты же всегда прекрасно видел, когда я лгала, а когда говорила правду. Куда подевалась твоя проницательность? Ты забыл ее где-нибудь? Потерял? Или отложил в дальний карман? Ты не хочешь видеть того, что происходит вокруг. Я говорю тебе сейчас правду.

Пока до возобновления судебного заседания оставалось еще некоторое время, окружной прокурор отправился в свой кабинет. Устало откинувшись на спинку кресла, он придвинул к себе листок бумаги, и стал рассеянно водить по нему карандашом. Но напряжение, которое сейчас испытывал Кейт Тиммонс, не спадало. Нужно было как-то отвлечься. Он достал из ящика стола пульт дистанционного управления и, нажав на кнопку, включил телевизор, стоявший в дальнем углу кабинета.
— Черт побери, — вполголоса выругался он, увидев на экране изображение. — И тут от тебя не скрыться.
Его можно было понять. Вряд ли можно было назвать приятным появление в мерцающем голубом квадрате фигуры Джины Кэпвелл, которая самым проникновенным тоном обращалась к зрителям:
— Я — Джина Кэпвелл. Многие из вас хорошо знают продукцию миссис Кэпвелл. Когда я начала ее выпуск, то взяла за правило использовать для ее изготовления только самые лучшие продукты, и поэтому для меня было ужасным шоком узнать о случае отравления среди потребителей моего печенья. Это, разумеется, единичный случай, и я сразу же предприняла меры, чтобы в будущем подобное было абсолютно невозможным.
Все это выглядело так комично, что окружной прокурор почувствовал, как его дурное настроение улетучивается. Спустя несколько секунд он даже прыснул от смеха, увидев, как Джина с экрана протягивает руки к зрителям в желании добиться еще большего театрального эффекта.
Все продукты, используемые в производстве печенья от миссис Кэпвелл, будут тщательно проверяться перед их применением. Вторая проверка будет производиться перед упаковкой продукта. Так что, оставьте свои сомнения и смело ешьте печенье миссис Кэпвелл! Вы можете доверять качеству изделий миссис Кэпвелл так же, как вы доверяете той, которая их придумала для вас.
Тиммонс расхохотался и нажал на кнопку пульта. Экран телевизора погас. В общем, все это было смешно, но окружного прокурора занимала сейчас другая мысль — чего от него добивается Джина. Почему она так настойчиво преследует его своим вниманием? Ведь, казалось бы, все складывается так, как она хотела. Судья не поверила объяснениям Сантаны, ей грозит тюремное заключение, окружной прокурор ничего не смог предпринять в ее защиту. Наоборот, возникла угроза его собственной безопасности и дальнейшей карьере. А Джина все никак не унимается. Какого черта ей надо?
Закрыв глаза, окружной прокурор попытался сосредоточиться. Сейчас ему нужно было выработать какую-то линию поведения. Оставалось совсем немного до возобновления слушания, а у него еще не было твердого алиби. Тут он вспомнил о билете в кино, который дала ему Джина. Сунув руку в наружный карман пиджака, он достал оттуда небольшую зеленую бумажку и, повертев ее в руках, решительно встал с кресла.

Джулия позвонила в дверь дома Кастильо и, возбужденно постукивая пальцами по сумочке, дожидалась, пока ей откроют. Спустя несколько мгновений дверь распахнулась, и она увидела почерневшее лицо Круза.
— А где Сантана?
Круз неопределенно махнул рукой.
— Она решила отдохнуть. Прилегла немного.
— А ты говорил с ней?
— Да.
Джулия смущенно опустила глаза.
— Круз, ты веришь в то, что с ней в машине был Тиммонс?
Он расстроенно пожал плечами.
— Хотелось бы верить. Но...
Джулия не скрывала своей озабоченности.
— А почему ты сомневаешься?
Кастильо тяжело вздохнул.
— Ты же видела, она то кричит, то плачет. Я понятия не имею о том, что там было. К тому же, она постоянно обманывала. Как теперь можно верить чему-то?
Джулия сочувственно посмотрела на Кастильо.
— Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, Круз. Извини, я бы не начинала этого разговора, если бы это не было так важно.
Он понимающе кивнул.
— Джулия, а как ты думаешь, был с нею в машине Тиммонс?
Она тяжело вздохнула.
— Хотела бы я знать.
— Я тоже, — согласился он. — Может, окружной прокурор и не виноват, но что-то вызывает у меня подозрения.
Джулия расстроенно махнула рукой.
— Окружной прокурор, как всегда, чересчур уверен в себе. Впрочем, эта черта характера также присуща ему, как и нахальство. Интересно, какое алиби он придумает себе на этот раз?
Мрачное раздумье Круза было прервано звонком в дверь. Круз открыл. На пороге стояла Роза Андрэйт, мать Сантаны.
— Круз! — расстроенно воскликнула она. — Что происходит?
Она бросилась ему на шею и воскликнула:
— Что с Сантаной? Я так беспокоюсь за нее, я сама не своя сегодня. Что с ней творится?
Они стояли в прихожей. Круз с болью ответил:
— Я не знаю, Роза. Мне бы самому хотелось помочь ей, во у меня ничего не получилось. Я многого не знаю. Я сам виноват.
Она покачала головой.
— Нет, не вини себя.
Он тяжело вздохнул.
— Я хотел быть хорошим мужем, но не сумел.
Роза низко опустила голову, и Круз понял, что сейчас она скажет что-то неприятное. Он весь внутренне напрягся, стараясь приготовиться к тому, что может произойти. Но речь зашла о Брэндоне. Роза промокнула носовым платком выступившие на ее глазах слезы и сказала:
— Я считаю, что Брэндону не обязательно все знать. Я оставлю его у себя на несколько дней.
Круз кивнул.
— Хорошо. Спасибо, Роза. Я совершенно согласен с тобой. Мальчику и так пришлось перенести слишком много за свою короткую жизнь. Я думаю, что предварительное слушание скоро закончится, и Сантана сможет вернуться домой.
Роза с сомнением покачала головой.
— Ты же видел, как судья настроена по отношению к ней. Мне кажется, что не стоит ждать от нее снисхождения. Но, если Сантану посадят в тюрьму...
Круз предостерегающе поднял руку.
— Нет, мы этого не допустим. Главное, чтобы она вела себя правильно, а уж мы постараемся помочь ей.
Роза тяжело вздохнула.
— Ладно. Но все-таки, если это случится, оставь Брэндона у меня. Ты же знаешь, что за последнее время мальчик привык жить в моем доме, он стал для него уже почти родным... Обещаю тебе, что Брэндону там будет хорошо.
Круз опустил голову.
— Да, я понимаю, — скрепя сердце, сказал он. — Чтобы я без тебя делал? Но ты можешь не беспокоиться о Брэндоне. В любом случае, я позабочусь о нем. Я буду относиться к нему как к родному сыну. Со мной ему будет хорошо. Я думаю, что вместе мы справимся.
Роза не скрывала своих расстроенных чувств.
— Я знаю, Круз, как ты относишься к мальчику, но мое сердце так беспокоится о нем. Круз, я его люблю и. пока ты занят на работе, я буду заботиться о нем.
Услышав позади себя тихие шаги. Круз обернулся. Из гостиной вышла Сантана и подошла к мужу. На лице ее было написано такое возмущение, что Круз едва не вздрогнул.
— Вы уже строите планы насчет Брэндона? — вызывающе спросила она. — Прекрасно! Такого я от вас не ожидала! Я надеялась, что в этом доме обрету хоть какую-то поддержку... Мне не на кого больше надеяться, кроме, как на родных и близких. Но что оказалось в результате? Меня осуждают люди, которым я больше всего верила и на которых надеялась. Мой муж и моя мать считают, что я не смогу воспитывать собственного сына и хотят забрать его у меня!
Джулия, присутствовавшая при разговоре, неуютно поежилась. Она поняла, что вне своего желания оказалась в эпицентре семейного скандала. Причем все это возникло прямо на ее глазах по совершенно необъяснимой причине. Сантана изначально заняла позицию отринутой всеми парии, а это не сулило ничего хорошего.
Роза попыталась возразить:
— Сантана, мы ничего подобного не делали.
Та стала истерично размахивать руками.
— Я слышала, слышала, как вы договаривались втайне от меня! Как вы могли предположить, что вам удастся ваш отвратительный план? Я буду драться за сына!
Даже не пытаясь ничего услышать в ответ, она оттолкнула преграждавшего ей дорогу Круза и выскочила на улицу.
Мать бросилась за ней.
— Сантана, подожди! Выслушай меня! Ты все неверно поняла... Сантана!
Однако все было бесполезно.
Круз, оставшись в прихожей, бессильно прислонился к дверному косяку.
Джулия сочувственно посмотрела на него, но не осмелилась ничего сказать. Да и что тут скажешь?

Джина сидела в не слишком многолюдном зале кинотеатра под громким названием «Пантеон» с банкой воздушной кукурузы в руке.
Показывали новый боевик. Фильм назывался «Слежка». На экране двое полицейских удирали от погони. Ревели моторы, скрипели тормоза, раздавались отчаянные вопли, но Джину это зрелище интересовало мало.
Отличавшаяся всегда хорошим аппетитом, она один за другим отправляла в рот шарики попкорна и была поглощена собственными мыслями.
Точнее, мысль была одна: придет или не придет?
Джина была почти уверена в том, что окружной прокурор примет ее предложение и с минуты на минуту появится в полутемном зале.
Но какие-то крупицы сомнения все же оставались. Несмотря на отчаянное положение, в котором он оказался, Кейт Тиммонс все еще упрямо отвергал ее помощь.
Разумеется, Джина делала все это не бескорыстно. У нее был собственный расчет. Однако, наученная горьким опытом, она предпочитала теперь держать язык за зубами. Слишком свежи были воспоминания о том, как она лишилась прекрасной возможности пошантажировать окружного прокурора только из-за своей излишней болтливости.
На этот раз она будет вести себя умнее. Тиммонсу не удастся раньше времени выудить у нее хоть одно лишнее слово.
Джина не ошиблась.
Вскоре в зале кинотеатра появился Кейт Тиммонс. Озабоченно окинув взглядом ряды, он заметил ярко выделявшееся в полумраке пятно — светло-кремовое платье Джины.
С кислой миной на лице он прошел между рядами и опустился в кресло рядом с Джиной.
Сделав вид, что ничуть не удивлена его приходом. Джина протянула Кейту банку с воздушной кукурузой.
— Угощайся попкорном. Не бойся, это не мое печенье... Ты не отравишься.
С откровенной брезгливостью на лице Кейт осторожно отодвинул от себя предложенное угощение. После этого он так внимательно осмотрел свой указательный палец, словно боялся, что на нем осталась какая-нибудь зараза.
— К твоему сведению, Джина, я не ем воздушную кукурузу, — процедил он сквозь зубы. — Я уже давно вышел из этого возраста. Тебе, вообще, повезло, что я пришел сюда.
Джина отреагировала на это свойственным ей образом: она отправила в рот большую порцию воздушной кукурузы и, прожевав, высокомерно заметила:
— Это тебе повезло, дорогой. Покажи-ка мне свой билетик.
Тиммонс наморщил лоб.
— Что?
Она повторила таким тоном, как будто заботливая учительница пытается втолковать что-то неразумному ученику:
— Я говорю, покажи свой билет! Ты, что — перестал понимать по-английски?
Тиммонс пожал плечами.
— Зачем? Ты хочешь убедиться в том, что я не перепутал места? Если тебе это очень надо, я могу пересесть на другой ряд. Но, вообще-то, сдается мне, что я напрасно сюда пришел.
Она рассвирепела.
— Давай свой билет, дурак!
Тиммонс неохотно вытащил из нагрудного кармана пиджака корешок билета и протянул его Джине.
— Можешь забрать его себе.
Джина взяла у него бумажку и поводила перед его глазами.
— Видишь ли, Кейт, это не совсем обычный билет, — наставительно сказала она. — Потом, попозже, ты это поймешь. Я вижу, что сейчас ты слишком озабочен собственными проблемами, чтобы хоть немного соображать.
Тиммонс надменно поднял голову.
— Ты что, меня за идиота принимаешь?
Джина рассмеялась.
— Кейт, Кейт, как ты бываешь близорук!.. Хотя я не могу отказать тебе в сообразительности, но сегодня ты проявляешь невероятную тупость. Это твой билет на свободу... Ты спас свою карьеру, решившись сейчас прийти сюда. Благодари за это меня!..
Тиммонс проглотил это оскорбительное замечание, что было для него весьма не свойственно. Сейчас его к этому вынуждали обстоятельства.
— Джина, ты можешь объяснить мне, о чем идет речь? — стараясь сдерживаться, сказал он.
Она улыбнулась и, неторопливо прожевав очередную порцию воздушной кукурузы, ответила:
— Я была на предварительном слушании дела Сантаны.
Тиммонс усмехнулся.
— По-моему, это все заметили.
— Ну, так вот, — продолжила Джина. — Тебе, как мне кажется, нужно привести как можно более убедительные аргументы в доказательство того, что Сантана больна.
Тиммонс снисходительно улыбнулся.
— Да ты шутишь, наверное? Доказательства того, что она не в своем уме налицо. Для этого мне даже не стоит предпринимать никаких сверхусилий. Неужели присяжные поверят обезумевшей женщине, а не человеку с моим положением?
Джина не сдержала короткого смешка.
— Ну, это весьма умозрительное заключение. Но ведь правда такова, что ты был в машине вместе с Сантаной. Если все это всплывет наружу, как ты станешь оправдываться?
Тиммонс подозрительно посмотрел на Джину.
— О чем ты говоришь? Какая правда? Я был на расстоянии десяти миль от этой машины, когда Сантана совершила наезд.
На сей раз Джина не удержалась и рассмеялась во весь голос. Слава богу, на экране в это время кто-то в кого-то стрелял, и никого из присутствовавших в зале зрителей не привлек громкий смех Джины.
— Ну, в таком случае, тебе нечего бояться показаний Сантаны и, наверное, моя помощь тебе ни к чему, — заключила она.
Тиммонс весь внутренне напрягся — как гончая, которая почувствовала запах подстреленной дичи.
— А что, тебе известно, как можно обезвредить Сантану? — осторожно спросил он.
Джина поняла, что окружной прокурор клюнул на заброшенный ею крючок, и совершила тонко рассчитанный ход.
— Кейт, ты сам найдешь способ, как себя защитить, — беспечно махнув рукой, сказала она. — Я думаю, что мне не стоит задерживаться здесь и занимать твое драгоценное время.
Она решительно поднялась с кресла, но окружной прокурор без особых церемоний схватил ее за локоть и с силой рванул на себя. Джина шлепнулась на место, рассыпав при этом половину воздушной кукурузы на пиджак и брюки окружного прокурора.
— А ну, сядь! — прошипел он. Джина сделала оскорбленный вид.
Тиммонс аккуратно стряхнул в ладонь рассыпавшуюся по его груди воздушную кукурузу и возвратил ее на свое место, в банку.
Джина недоуменно посмотрела на него и перестала есть.
— Что ты себе позволяешь?
Тиммонс криво улыбнулся.
— Я готов тебя выслушать.
Она тут же сменила гнев на милость. Наклонившись поближе к Тиммонсу, Джина заговорщицким тоном произнесла:
— Мы оба знаем, что Сантана принимает наркотики.
Тиммонс с сожалением вынужден был согласиться.
— Да, это так.
Джина победоносно улыбнулась.
— Ну, так вот — судья дала тебе прекрасную возможность, обратив внимание на таблетки Сантаны. Ты бы мог сказать, что Сантана наркоманка. После этого ей никто не поверит.
Окружной прокурор скептически ухмыльнулся.
— Но ведь Сантана понятия не имеет о том, каково содержание этих таблеток. Она думает, что они помогают ей от аллергии.
Джина хмыкнула.
— Ну, и что?
Тиммонс развел руками.
— Ну, и то. Совершенно очевидно, что она поймет, что кто-то подменил ей лекарство... И сразу же укажет на тебя.
Джина снова вспомнила о своем хорошем аппетите и запустила руку в банку с попкорном. Самодовольно хрустя шариками воздушной кукурузы, она махнула рукой.
— Да кто поверит этой психопатке?
Тиммонс с сомнением покачал головой.
— А вот это нельзя утверждать однозначно! Кстати, а тебе известно, что ты совершила тяжкое уголовное преступление, приучив ее к наркотикам? Я так понимаю. Джина, на этом все твои конструктивные предложения заканчиваются? Похоже, нам больше не о чем говорить...
Тиммонс резко встал со своего места и уже собирался покинуть Джину, но она схватила его за полу пиджака.
— Подожди, не уходи... Я ведь только пыталась помочь тебе.
Тиммонс повернулся к ней и с улыбкой спросил:
— Вот как? Интересно, каким это образом хотела мне помочь? Рассказав мне эту чушь о таблетках?
Джина медленно покачала головой.
— Нет. Что касается Сантаны, то думаю, что ты сам прекрасно понимаешь, что ее ожидает. А вот, что касается тебя... — она сделала многозначительную паузу.
Тиммонс надменно усмехнулся.
— А что насчет меня? Как ты можешь помочь мне?
Джина подозрительно оглянулась по сторонам.
— Ведь тебе нужно алиби... Как не крути, а обвинения Сантаны выглядят достаточно серьезно, и судья Уайли не оставила их без внимания. Не далее, чем через четверть часа тебе придется давать объяснения и оправдываться. А алиби у тебя нет!
Тиммонс наигранно засмеялся.
— Вот как? А тебе-то откуда знать?
Джина показала рукой на кресло.
— Может, ты все-таки присядешь? Я не могу все время сидеть с задранной вверх головой!
Тиммонс милостиво опустился на свое место. Джина понизила свой голос до шепота.
— Я могу устроить тебе алиби.
С этими словами она протянула Тиммонсу банку с попкорном.
На сей раз окружной прокурор забыл, что не ест воздушную кукурузу.

0

25

ГЛАВА 25

Отголоски минувшего мучают Келли. Иден намерена посетить судебное заседание. Окружной прокурор приводит аргументы в свою защиту. Джейн Уилсон выдает себя.

Развалившись на диване, Перл медленно водил пальцами по струнам. Келли задумчиво сидела рядом.
Отложив гитару в сторону, Перл поднялся.
— Кажется, я сбился, — сказал он. — Ну, все... Аудиенция закончена. Может, ты отдохнешь немного, Келли? На сегодня достаточно рыться в душах.
Девушка грустно улыбнулась.
— К сожалению, прошлое не проходит бесследно.
Перл остановился перед ней, склонив голову набок.
— Ты о чем?
Келли задумчиво потерла лоб.
— Прошлое определяет настоящее... и даже будущее. Я должна все вспомнить. Иначе, мне будет очень трудно жить.
Он вздохнул.
— Для этого потребуется время. Вряд ли у тебя сразу все получится.
Келли встала с дивана и прошлась по каюте.
— Я знаю, что ты прав. Но я готова решиться на это, ведь каждое утро я просыпаюсь с необъяснимым чувством тревоги. Знаешь, я боюсь, что нечто, скрывающееся в моей душе, в один прекрасный момент выплывет наружу, и я не буду знать, что мне с этим делать. Целый день после этого, я пытаюсь вспомнить, что же произошло тогда и не могу этого сделать. Мне нужно поскорее разобраться со всем этим.
Перл мягко улыбнулся.
— Мне нравится твоя решительность. Ты не боишься трудностей. Я могу только приветствовать это.
Отвернувшись, Келли некоторое время молчала.
— Перл, — наконец, сказала она. — Ты не мог бы оставить меня одну? Мне нужно остаться наедине с собой. Я знаю, что это поможет.
Он согласно кивнул.
— Хорошо. Но только обещай, что, если плохо себя почувствуешь, позовешь меня. Я буду на палубе.
Келли кивнула.
— Позову. Обязательно. Спасибо, Перл.
Он одобрительно поднял вверх большой палец руки и быстро вышел.
Келли осталась одна. Тяжело опустившись на диван, она прикрыла глаза и постаралась еще раз вернуть в памяти события того рокового дня.
... Дилан зажал ей рот...
... Она кричит и отбивается...
... Она пытается выскочить из номера, но он хватает ее за руку...
... Его лицо искажено яростной гримасой... Лицо! Она вспомнила это лицо!
— О, Боже мой!.. — пробормотала Келли. — Перл! Перл!
Келли вскочила с дивана и метнулась к двери.
— Перл! Где ты?
Он торопливо вбежал в каюту.
— Что? Что случилось? Келли, я здесь! Не беспокойся! Все хорошо... Я рядом с тобой...
Девушка смотрела на него перепуганными глазами.
— Это был Дилан!.. Я видела. Мы с ним поссорились, а затем я... убила его! — растерянно сказала она.
Келли уже готова была разрыдаться, но Перл успокаивающе обнял ее за плечи.
— Тихо, тихо, Келли... Не надо так переживать... Ты вспомнила, и это — уже хорошо...
Девушка снова и снова повторяла:
— Дилан, это был Дилан... Мы поссорились с ним... Я пока не помню, из-за чего. Но теперь, мне точно известно, что это был он. Он на чем-то настаивал, а я не соглашалась... Что же это было? Что произошло?
Перл осторожно помог подняться Келли с дивана.
— Келли, я думаю, что тебе нужно немного развеяться. Пойдем, я провожу тебя на палубу. Сегодня прекрасный день, океан совершенно чист и спокоен. Тебе нужно подышать соленым воздухом. Он очень хорошо действует на нервы.
Келли на мгновение задумалась.
— Да, пожалуй ты прав. Идем.
Перл проводил ее на палубу, где стоял Оуэн Мур. Келли повернулась к Перлу.
— Можно, я останусь одна? Мне так будет легче.
— Ну, разумеется. Оуэн, пойдем со мной в каюту. Даме нужно побыть одной.
На лице Мура был написан явный испуг. Он как-то странно посмотрел на Келли и, боком обойдя ее, быстро спустился по лестнице вниз, в каюту.
Перл захватил с собой закрепленную на мачте астролябию и последовал за Оуэном.
Закрыв за собой дверь, Перл направился к столу и принялся внимательно изучать прибор.
Мур затравленно огляделся по сторонам и, приблизившись к Перлу, прошептал:
— Я только что слышал, как Келли призналась в том, что убила человека. Это правда?
Перл беспечно отмахнулся.
— Да нет. Она оговорилась. Ничего подобного не произошло. Тебе просто не стоит придавать слишком большого значения ее словам.
Похоже, эти слова Перла не убедили Мура. Пытаясь унять дрожь в руках, Оуэн перепуганно заглянул в лицо Перлу.
— А я думаю, что это правда. Об этом говорили еще в больнице. Я слышал, как один пациент из соседней палаты рассказал, что эту девушку должны были посадить в тюрьму за убийство.
Перл чуть заметно нахмурился.
— Уверяю тебя, Оуэн, твои страхи напрасны. Никто не знает точно, что с ней произошло, а потому нельзя говорить, в чем она виновна, а в чем нет.
Мур по-прежнему дрожал от страха.
— Но ведь если у нее уже есть такой опыт, она может снова повторить его. Может быть, нам стоит от нее избавиться?
Перл протер полой пиджака глазок астролябии.
— Уверяю тебя, Оуэн, Келли совершенно не опасна. Ты напрасно беспокоишься.
Но Мур не успокоился. Он бродил по каюте из угла в угол, бормоча что-то еле слышное трясущимися губами.
— Перл! — снова воскликнул он. — Скажи мне, а почему мы не включаем двигатель? Под парусами мы будем еще долго плыть. Мне уже надоело находиться на этой яхте. Когда мы окажемся в Мексике?
Перл устало вздохнул.
— Когда окажемся, тогда и окажемся, — сказал он, откладывая в сторону астролябию. — Это произойдет ничуть не раньше, чем тогда, когда должно произойти. А сейчас, нам следует повнимательнее относиться друг к другу. Келли очень нуждается в друзьях. Пожалуйста, не ссорься с ней. Я тебя очень прошу. И тебе не стоит выдумывать всякую ерунду и самому же бояться ее. Доверься мне, и все будет хорошо.
Оуэн затравленно взглянул на Перла.
— Ты думаешь, что мы справимся?
Тот ободряюще похлопал его по плечу.
— Конечно!
В этот момент дверь каюты распахнулась, и туда вошла Келли. Она выглядела уже не такой обеспокоенной, как несколько минут назад — лицо ее прояснилось, глаза сверкали.
— Как твои дела, Оуэн? — приветливо спросила она.
Он посмотрел на девушку очумелым взглядом и на одном дыхании выпалил:
— Хорошо! Мне пора идти!
Низко наклонив голову, Оуэн проскользнул мимо Келли. Она проводила его недоуменными глазами.
— Перл, ты ему уже обо всем рассказал?
Он медленно покачал головой.
— Нет, я ему ничего не говорил.
Но ее это ничуть не успокоило.
— А почему он выглядит таким испуганным? Мне показалось, что он о чем-то догадывается или что-то знает. Он, что — меня боится?
Перл натянуто улыбнулся.
— Ты же знаешь Оуэна — что-то взбрело ему в голову... Он боится даже собственной тени. Какое тебе до этого дело?
Келли помрачнела.
— Нет, он боится не себя, а меня. Я знаю... — она обреченно отвернулась. — Меня все боятся, даже мои собственные родители. Именно поэтому я и попала в больницу. Я опасна для всех!
Перл напустил на себя беспечный вид.
— Келли, ну что ты такое говоришь? Ты попала в больницу совсем не поэтому, и здесь тебя никто не считает опасной. Тебя отправили в клинику доктора Роулингса для того, чтобы ты не сделала что-нибудь с собой. Кроме того, это был способ уберечь тебя от других неприятностей.
Она обеспокоенно взглянула на него.
— О каких неприятностях ты говоришь?
Продолжать разговор в полушутливом тоне было уже невозможно, и поэтому Перл посерьезнел.
— Тебя должны были судить, дорогая. Никто не знал, что случилось, но все понимали, что ты не убийца.
Вместо обращенного к ней приветливого лица Перла, Келли увидела вдруг искаженное от злобы лицо Дилана. Он что-то кричал и размахивал руками...
Потом в ее памяти всплыла еще одна картина... Они с Диланом стоят возле окна, он пытается сорвать с нее платье, она толкает его в грудь. Он падает спиной на оконное стекло. Оно разбивается вдребезги. Дилан падает и с отчаянным криком летит к земле...
Перл увидел, как глаза Келли наполнились слезами.
— Келли, что с тобой? Ты опять что-то вспомнила? — обеспокоенно спросил он. — Что-то про тот день?
Девушка потерянно опустила глаза.
— Да, я помню, что я сильно кричала... Мне было очень страшно. Дилан... — она снова умолкла.
— Продолжай же... — осторожно сказал Перл. — Что было с Диланом?
— Он... Он вел себя как-то не так. Я очень испугалась его...
Перл осторожно взял ее за руку и заглянул в глаза.
— Я убежден в том, что скоро ты все вспомнишь. Дилан угрожал тебе? Он чего-то добивался от тебя?
Келли растерянно хлопала глазами.
— Я... Я не помню...
Перл тихо, но убежденно сказал:
— У тебя все получится. Давай, постарайся вспомнить. Что он делал? Что говорил? Может быть, он ударил тебя? Ты должна вспомнить, почему тебе было страшно.
Келли несколько мгновений раздумывала, а потом с сожалением развела руками.
— Я не знаю, Перл. К сожалению, я ничего не могу вспомнить. Там как будто какой-то черный провал в памяти, ничего нет, только отдельные картины.
Перл успокаивающе вскинул руку.
— Хорошо. Давай отложим этот разговор.
Келли нервно тряхнула головой.
— Но я не могу отложить это! Я должна вспомнить ото и немедленно!
Перл терпеливо повторил:
— Не сейчас. Мы должны подождать. Между прочим, ты уже многое вспомнила...
Девушка с надеждой посмотрела на него.
— Ты поможешь мне?
Перл улыбнулся.
— Располагай мной.
С палубы в каюту сбежал Мур. Он выглядел насмерть перепуганным — его лицо побледнело, руки тряслись.
— Что случилось, Оуэн? — встревоженно спросил Перл. — Ты увидел привидение?
Мур хватал губами воздух и показывал рукой наверх.
— Поскорее поднимайся на палубу, там какой-то катер...
— Далеко?
— Да, но он, кажется, приближается к нам.
— А что это за катер? Как он выглядит?
Мур никак не мог прийти в себя.
— Я не знаю, что это такое. Но он очень большой и выглядит очень страшно!..
Перл успокаивающе поднял руку.
— Не волнуйся, Оуэн, это, наверно, патрульный катер. Помнишь, я уже говорил, что по дороге в Мексику мы обязательно встретим патрульные катера. Это, наверняка, один из них.
Оуэн судорожно сглотнул.
— Да, наверное, ты нрав. Но ведь они же нас арестуют!..
— Не бойся. Сейчас мы поднимемся наверх и посмотрим, что там за катер и стоит ли, вообще, придавать этому какое-либо значение. Пошли.

Сантана с мрачной решимостью шагала по коридору здания Верховного Суда, направляясь к кабинету судьи Уайли.
На мгновение остановившись, она сунула руку в сумочку и, покопавшись там, вытащила пузырек с таблетками.
Из-за угла, навстречу ей, вышел помощник Круза сержант Пол Уитни.
С некоторым удивлением посмотрев на Сантану, он спросил:
— А где Круз? Паркует машину?
Сантана раздраженно отмахнулась.
— Не знаю. Я ехала сюда на такси, — при этом она выронила свой пузырек и таблетки рассыпались по полу.
Пол нагнулся.
— Сантана, давай я помогу тебе.
Она резко оттолкнула его в сторону, завизжав:
— Оставь меня в покое! Я сама справлюсь!..
Уитни широко открытыми глазами посмотрел на жену своего начальника, словно увидел перед собой оборотня.
Сантана бросила на него такой безумный взгляд, что Пол невольно попятился. Она торопливо собрала рассыпавшиеся по полу таблетки и, спрятав пузырек назад в сумочку, исчезла за дверью кабинета судьи Уайли.
— Да... — тихо пробормотал Пол, почесывая лоб. — Крузу не позавидуешь...
В этот момент в коридоре показался и сам Кастильо. Его лицо выглядело так, как будто ему только что пришлось пережить землетрясение — болезненные пятна румянца покрывали его кожу, глаза блестели каким-то лихорадочным огнем. Круз шагал по коридору, то и дело оглядываясь.
Приблизившись к своему помощнику, он сказал:
— Привет, Пол. Ты мою жену нигде не видел?
Уитни тяжело вздохнул.
— Она только что вошла в кабинет судьи.
Круз направился было к двери, однако, уже взявшись за ручку, заметил маячившую в коридоре неподалеку фигуру в светло-кремовом платье.
Назойливость Джины Кэпвелл, конечно же, не могла понравиться Крузу.
Забыв на мгновение о том, что собирался сделать, Кастильо решительно зашагал к ней.
— Эй, ты! — без особых церемоний воскликнул Круз. — Тебе лучше держаться подальше отсюда.
Джина высокомерно вскинула голову.
— Это что, приказ, господин полицейский инспектор?
Кастильо резко взмахнул рукой.
— Сантане и без того нелегко, а если ты будешь постоянно маячить за ее спиной... — в его голосе прозвучала явная угроза.
Джина издевательски улыбнулась.
— Могу тебя огорчить, Кастильо. Хочешь ты этого или не хочешь, тебе придется смириться с тем, что я буду присутствовать на этом заседании. Здесь ты уже ничего не можешь поделать.
Джина решительно направилась к двери кабинета Уайли, но Круз схватил ее за локоть и жестко сказал:
— Ты думаешь, что я шучу? Если ты даже сунешься в эту дверь, я тебя арестую...
Джина мстительно прислушалась.
— Придется сообщить об этом твоем намерении судье Уайли. Именно она пригласила меня прийти. Так что замолчи и убери руки...
Кастильо ошеломленно отступил.

В кабинете судьи Уайли никого не было.
Сантана вспомнила о том, что собиралась сделать, и полезла в сумочку за таблетками. Торопливо положив в рот пилюлю, она запила ее водой и поставила стакан на место.
Дверь тихо скрипнула, и вошел окружной прокурор. По лицу его блуждала какая-то непонятная улыбка, а сам он выглядел, словно скользкий и холодный слизняк.
Возможно, сам Тиммонс был другого мнения, однако, именно эти ассоциации пришли в голову Сантане, когда она обернулась и увидела его.
Небрежно помахивая зажатой в ладони папкой, он прошел мимо Сантаны к столу.
— Похоже, мы с тобой слишком рано пришли, — ухмыляясь, сказал он.
Изобразив на лице гримасу глубокого отвращения, Сантана направилась к двери. Тиммонс преградил ей дорогу.
— Только не уходи...
Когда Сантана с ненавистью посмотрела на него, Тиммонс торопливо продолжил:
— Скажи мне, Сантана. зачем тебе все это нужно? Почему ты все это сделала?
Она, тяжело дыша, опустила голову.
— Что за чушь ты несешь? — воскликнул Круз. — Твое участие в этом разбирательстве совершенно не обязательно!
Джина ехидно улыбнулась.
— Если ты мне не веришь, то сам спроси у нее.
Кастильо нахмурился.
— Зачем это ты судье понадобилась?
Джина горделиво подбоченилась.
— Я, как и всякая законопослушная гражданка, должна выполнить свой долг, — не моргнув глазом, заявила она. — Если тебе это не нравится, можешь с тоски удавиться!
Кокетливо вильнув бедрами, Джина направилась к двери.
— Эй, эй!.. — воскликнул Круз. — Ты куда? Кажется, я еще не закончил с тобой говорить!
Очевидно, что спустя несколько мгновений он получил бы еще один плевок в лицо от Джины, однако, его спасло появление полисмена.
— Я прошу прощения, инспектор Кастильо, вам звонит мисс Иден Кэпвелл.
Круз недовольно взглянул на полицейского.
— Иден Кэпвелл? Странно, что ей нужно?
Полицейский пожал плечами.
— Пройдите в общую комнату.
Бросив на Джину холодный взгляд, Круз направился в общую комнату, где на столе стоял телефон со снятой трубкой.
— Алло! Что с тобой, Иден? Ты где? Мы же договорились, что ты не выйдешь оттуда до тех пор, пока я тебе не разрешу. А что — Сантана? Пока не знаю. Ей предстоит разговор с судьей Уайли. Нет-нет, не надо!.. Разумеется, не надо. Самое разумное, что ты можешь сделать, так это вернуться к себе в номер. Иден, я прошу тебя!.. Зачем ты это делаешь? Нет. Тебе ни в коем случае нельзя появляться в суде! Алло, Иден... Ты меня слышишь?
Кастильо недоуменно посмотрел на трубку, из которой доносились короткие гудки. Было очевидно, что его уговоры не подействовали, и появление здесь Иден стало вполне вероятно.

Сантана не выдержала и, размахнувшись, попыталась снова нанести пощечину окружному прокурору, однако, он уже был научен опытом и, успев увернуться, перехватил ее руку.
— Что с тобой? Успокойся! Я же хочу просто поговорить с тобой.
Сантана вырвала свою руку из его ладони и, тяжело дыша, отступила назад.
— Ты назвал меня сумасшедшей, мерзавец!.. — возмущенно воскликнула она, поправляя костюм. — И после этого я еще должна давать тебе какие-то объяснения? Негодяй!..
Тиммонс кротко взглянул на нее и вкрадчивым голосом произнес:
— А я думал, что мы понимаем друг друга. У нас ведь был план, и мы собрались поступать в соответствии с разработанным сценарием...
Сантана гневно взмахнула рукой.
— Твой план оказался абсолютно непригоден! Чушь! Ты, наверняка, делал все это для отвода глаз.
Тиммонс сделал вид, что обиделся.
— Все было бы в полном порядке, если бы ты держалась получше, и не закатывала истерик! Это разбирательство уже давно закончилось бы, если бы ты последовала моему совету...
Сантана истерично расхохоталась.
— Ну, да, конечно! Не сомневаюсь, что в суде было бы то же самое, а потом бы ты мне сказал: «Прости, Сантана, так уж вышло... Я не смог ничего поделать... Так сложились обстоятельства...» Тебе не пришло в голову взять вину на себя? Это было бы, по меньшей мере, порядочно.
Тиммонс успокаивающе поднял руки.
— Сантана, я бы тебя не подвел, — стараясь выглядеть как можно спокойнее, произнес он. — Я гарантирую, что суд вынес бы решение в твою пользу. Ты бы не оказалась в тюрьме...
— Точно так же ты гарантировал, что все ограничится одним этим слушанием. А что получилось в результате?
— Да, — согласился Тиммонс. — Но что об этом говорить? Ты же знаешь, я был готов помочь тебе. Я хотел защитить тебя.
Сантана язвительно расхохоталась.
— Интересно, чем бы ты мог помочь мне? Выбрать камеру получше? Или позаботиться о том, чтобы мне постоянно приносили новые журналы?
Не скрывая своего презрения, Сантана отвернулась. Тиммонс присел на краешек стола и миролюбивым тоном произнес:
— Вовсе нет, я был на твоей стороне. Я защищал тебя. Ты же не станешь этого отрицать?
Сантана обернулась и гневно бросила ему в лицо.
— А может быть тебе не стоит больше изворачиваться? Сознайся, Кейт... Скажи судье, из-за чего произошел наезд. Скажи, что мы оба виноваты...
Окружной прокурор печально улыбнулся.
— Ты же знаешь, почему я не могу этого сделать. Скажи я такое — и для меня на этом сразу все закончится. Я потеряю работу, карьера моя рухнет... Ты предлагаешь, чтобы я поставил на себе крест?
Сантана зло сощурилась.
— Нет. Я предлагаю тебе хоть раз в жизни вести себя честно, поступить как настоящий мужчина!
Тиммонс побледнел.
— Не тебе судить о моей честности, — сквозь зубы произнес он. — Я предлагал тебе способ, воспользовавшись которым можно было выйти сухой из воды. Ты им пренебрегла.
Тиммонс поднялся и подошел к Сантане. Она пристально посмотрела ему в глаза.
— Ты даже не расстроен... Ты до сих пор надеешься, что тебе удастся избежать наказания...
Он рассмеялся.
— Теперь я не надеюсь, я уверен в этом! Вот так-то. Я сделал все от меня зависящее, а ты — нет... Теперь тебе придется расплачиваться!
Он больно схватил ее за руку, притянул к себе и злобно прошипел прямо в лицо:
— Тебя сгноят в тюрьме...
Сантана едва не задохнулась от боли и ужаса. Ее спасло лишь то, что дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался Круз, из-за спины которого выглядывала любопытная физиономия Джины Кэпвелл.
— Отпусти мою жену! — рявкнул Кастильо.
Тиммонс медленно разжал пальцы, и с гнусной улыбкой на лице отошел в сторону. Разведя руками, он сказал:
— Я говорил Сантане, что сожалею о случившемся. Но и все. Это был простой обмен мнениями.
В этот момент боковая дверь в стене открылась, и в кабинет вошла судья Уайли, облаченная в черную мантию.
Тиммонс торжествующе улыбнулся.
— Теперь ничего не удастся исправить! — злорадно сказал он. — Я уже бессилен.
Круз помрачнел. В другой обстановке он бы набросился на Тиммонса с кулаками.
Окружной прокурор и сам прекрасно понимал это. Он поступал так мелко и подло именно потому, что находился я в безопасности.
— Ладно, мы еще посмотрим, — процедил сквозь зубы Круз. — Ты пожалеешь...

Перл осторожно высунулся из каюты. Действительно, на горизонте, в нескольких милях от яхты показался сторожевой катер.
— Да, дело плохо... — пробормотал Перл. — Давайте-ка все вниз. Нам сейчас не стоит маячить на палубе.
Они укрылись в каюте, со страхом ожидая появления на борту яхты представителей береговой охраны.
Однако прошло уже более четверти часа, а беглецов по-прежнему никто не останавливал. Яхта медленно скользила вперед, повинуясь порывам легкого, теплого ветра.
Наконец, Перл не выдержал.
— Пойду на разведку... Какая-то подозрительная тишина...
Осторожно выбравшись из каюты, он осмотрелся. Яхта в гордом одиночестве рассекала водную гладь. Перл спустился вниз и образованно воскликнул:
— Все, их нет!
Оуэн испуганно высунулся из-под стола и недоверчиво спросил:
— Что, патрульный катер ушел?
Перл кивнул.
— Да. Можете выбираться. То ли они нас не заметили, то ли решили не трогать... Это хорошо, а то, уверяю вас, в их трюме нам было бы тесно.
Келли выбралась из-за дивана.
— А что они могли сделать с нами? — спросила она. Перл пожал плечами.
— Не знаю... Попросили бы паспорта, документы на яхту...
Оуэн дрожащим голосом промолвил:
— А если бы они узнали, что у нас нет никаких документов? Нас бы посадили в тюрьму? Или, может быть, они вернули бы нас в клинику доктора Роулингса?
Перл покачал головой.
— Не знаю. Лучше об этом не думать. Кстати говоря, мы сейчас, по моим расчетам, находимся на территории Мексиканских Соединенных Штатов. И если мы попадемся в лапы здешней полиции, то нас отправят на отдых в мексиканские тюрьмы, а там, я слышал, очень плохо кормят...
— Наверное, этот патруль не единственный, — высказала предположение Келли.
Мур согласно кивнул головой.
— Конечно! — перепуганно произнес он. — Чем ближе мы к берегу — тем больше их будет.
Перл отрицательно покачал головой.
— Оуэн, не пугай Келли. Мы найдем способ избежать с ними встречи. Это отнюдь не в наших интересах.
Мур судорожно сглотнул.
— Еще бы...
Он с таким невыразимым ужасом посмотрел на Келли, что она смущенно опустила глаза.
— Э... Я, пожалуй, пойду наверх... — пролепетал Мур и, опасливо обойдя Келли, направился к выходу.
Девушка проводила его многозначительным взглядом, а затем повернулась к Перлу.
— Что с нами будет?
Он устало потер глаза.
— Келли, дорогая, я тебя очень прошу, не беспокойся. Мы обязательно выполним задуманное! Мы проберемся в Мексику! Мы найдем этот городишко Энсенадо, там обязательно разыщем необходимые нам сведения, я узнаю о судьбе брата... Келли перебила его.
— А что будет со мной? Я совсем не уверена в том, что смогу вынести все это...
Перл ласково улыбнулся.
— Да нет же, Келли, сможешь... Ты уже проявила такие чудеса решимости и отваги, что я просто преклоняюсь перед тобой! Ты обязательно все вспомнишь! Я знаю, что это сложно, но мы с тобой справимся. Вспомни о том, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться на свободе! Мы выбрались из этой проклятой больницы, удрала от доктора Роулингса, который готов был посадить нас на цепь! Но мы все-таки обрели свободу! Я сейчас чувствую, что смогу своротить горы! Мы сделаем все!..
Перл говорил с такой яростной убежденностью, что Келли почувствовала, как все ее страхи улетучиваются, а в сердце вновь приходит надежда.
Она видела, как он уверен в своих силах, и эта уверенность передавалась ей.
Прилив доверия и благодарности заставил ее шагнуть навстречу Перлу и обвить руками его шею. Девушка прижалась к нему, положив голову на плечо. Он нежно поглаживал ее по волосам.
— Перл, ты не представляешь, как много ты для меня значишь!.. Наверное, только ты один на всем белом Свете, мог бы помочь мне. Я благодарна богу за то, что ты встретился на моем пути... Я хочу быть рядом с тобой, я знаю, что только так я смогу обрести свободу и покой... Я очень благодарна тебе!..

Судья Уайли вошла в свой кабинет и, усевшись за стол, объявила:
— Итак, мы возобновляем слушания. Я посчитала необходимым продолжить предварительное рассмотрение в присутствии лишь ограниченного круга лиц.
В кабинете помимо судьи присутствовали окружной прокурор, адвокат Джулия Уэйнрайт, Круз и Сантана Кастильо, а также Джина Кэпвелл.
Когда все расселись по креслам, судья обратилась к окружному прокурору:
— Итак, мистер Тиммонс, я готова выслушать вас. Какие аргументы в свою защиту вы можете привести? Если у вас есть ответ на заявление миссис Кастильо, то я попрошу сесть рядом с моим столом и обстоятельно рассказать обо всем.
Тиммонс деловито уселся на предложенное ему место. Он был в приподнятом расположении духа и не скрывал улыбки. Усевшись в кресле, он спокойно закинул ногу за ногу и положил себе на колено папку с документами.
— Итак, оба заявления миссис Кастильо, — сказал он, — были ложными. Я готов опровергнуть их. Первое касается предполагаемых, — он сделал ударение на этом слове, — со стороны миссис Кастильо любовных взаимоотношений со мной. На самом деле, все было далеко не так. Не отрицаю, я был увлечен миссис Кастильо, но это было очень давно, еще в школе. Она была очень красива, все это отмечали. Но школа уже позади. Мы выросли, Сантана вышла замуж... Я влюбчивый человек, не стану этого отрицать, но я слишком дорожу своей карьерой, а потому, мы оставались только друзьями. Я не допускал никакого сближения. Иногда мы встречались, обедали в ресторане, разговаривали. Но не более того... Вот как на самом деле обстояли дела. Отсюда вытекает вторая ложь. В тот вечер меня не было в машине миссис Кастильо, ей это приснилось...
Сантана обреченно опустила голову и закрыла лицо руками.
Судья внимательно посмотрела на окружного прокурора.
— А где же вы были, мистер Тиммонс? Вы можете сообщить, где и с кем вы провели этот вечер?
Тиммонс сделал эффектную паузу и обвел присутствующих торжествующим взглядом. Встретившись глазами с Джиной, он на мгновение задержался, а затем повернулся к судье.
— Да, ваша честь, я могу сообщить, где и с кем я провел тот вечер.

Оуэн потерянно бродил из угла в угол каюты.
— Перл, а ты понимаешь что-нибудь в двигателях? Я ни черта в них не смыслю!
Его спутник склонился над столом, изучая морские карты.
— Что? — рассеянно спросил Перл. — Ты что-то спросил?
Он выглядел очень озабоченным. Мур подошел к Перлу и, заискивающе заглядывая в глаза, пробормотал:
— А что, если мы не починим двигатель? Перл, мы затонем или нас захватят и затопят пираты?
Перл оглянулся и приложил палец к губам.
— Тсс, Оуэн... Келли спит... Пусть отдыхает, ей нужно восстановить силы. Чувствую, что этот сеанс воспоминаний отнял у нее слишком много энергии.
Мур прикусил губу.
— Но я боюсь. Посмотри, что с нами происходит... Ветер стих, и наша яхта болтается неизвестно где. Двигатель заглох, я не знаю, как его завести... Мне кажется, что и ты не знаешь... Повсюду шныряют какие-то подозрительные катера и лодки. Вдруг нас захватят пираты?
Перл отвел собеседника в сторону и, положив ему руку на плечо, доверительно произнес:
— Во-первых, Оуэн, со времен Васко Да Гамы в эти края не заплывало ни одно пиратское судно. Во-вторых, мы ложимся в дрейф, и нас заметит какой-нибудь корабль. Не бойся, Оуэн, кит не может проглотить яхту!..
Но Мур никак не мог успокоиться, губы его дрожали.
— А как же патрульные катера? Они нас арестуют и посадят в Мексиканскую тюрьму. Там будут ползать тараканы...
Перл похлопал его по плечу.
— Не беспокойся, друг мой, не беспокойся. Я превосходно разбираюсь в двигателях. Тебе известно, что у меня была собственная яхта?
Оуэн недоверчиво посмотрел на Перла.
— Своя?
— Да, — кивнул Перл. — Перестань паниковать! Ситуация находится под моим полным контролем!.. Так что, доверься мне и не предпринимай ничего без моего ведома.
Оуэн покосился на лежавшую в постели и спавшую мирным сном Келли.
— А как же она?
Перл поморщился.
— А что она? Я не понял...
Мур сделал страшное лицо.
— Она ведет себя очень странно. Она и раньше была мне подозрительна, а теперь, когда я узнал, что она убила человека, я ее просто боюсь. Перл, нам угрожает ужасная опасность! Мотор не исправлен... На борту убийца!.. Кто нам поможет?
Мур чуть не сорвался на крик, и потому Перлу пришлось закрыть ему рот рукой.
— Тише, тише, Оуэн... Ты же разбудишь Келли... Что ты так возбудился?
Мур на мгновение умолк, а потом снова с горячностью воскликнул:
— Я не знаю, что мне делать! Мы в опасности! Неужели ты не видишь?
Перл расстроенно махнул рукой.
— Да, помолчи ты, Оуэн... Что ты раскаркался? Не бойся, о Келли я позабочусь сам. Ты, вообще, не должен об этом думать.
Но Мур распалялся все сильнее и сильнее.
— Очень хорошо!.. А вот когда она убьет тебя, настанет моя очередь, и я останусь один вместе с ней на яхте... Что тогда со мной будет?
Перл снова попытался успокоить его, хлопнув ладонью по плечу. Однако Мур неожиданно резко отшатнулся. Перл понял, что его спутник напуган не на шутку. Правда, ему не совсем понятна была причина этой боязни, однако, он вполне допускал, что за время долгого пребывания в больнице что-то в психике Мура все-таки сдвинулось.
— Ну, тише, тише... — стараясь больше не пугать Оуэна, сказал Перл. — Ты же на свободе, а не в больнице! Никто тебя больше не преследует, никто за тобой не гонится. Оуэн, окажи мне одну услугу...
Мур взглянул на Перла исподлобья.
— О чем ты?
Перл, сдерживая некоторое раздражение, произнес:
— Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать — это не путаться под ногами. Ты можешь выполнить эту мою просьбу?
Мур после некоторых раздумий кивнул.
— Хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.
— Вот и отлично!..
Перл потащил Мура за руку к выходу из каюты.
— И вот что я хотел тебе еще посоветовать. У меня есть одна забавная идея. Начинай медитацию. Пусть альфа твоего сознания наполняет положительной энергией наш мотор. Так мне легче будет его починить.
Мур едва не разрыдался от обилия внезапно нахлынувших на него чувств.
— Я боюсь, боюсь... — плаксиво повторял он. — У нас ничего не получится... И никакая медитация не поможет. Могу поклясться, что у тебя, Перл, никогда не было собственной яхты... А говоришь ты так только для того, чтобы отвлечь мое внимание от того ужасного положения, в котором мы оказались.
Этот разговор уже начал выводить обычно спокойного и терпеливого Перла из состояния равновесия.
Он схватил Оуэна за шею и чмокнул в лоб, даже не подозревая о комичности ситуации.
— Я люблю тебя, Оуэн. Люблю... — повторил он. — Как я люблю тебя!.. Ничего не бойся! А теперь иди на палубу. Иди...
Перл хлопнул Мура по плечу и откровенно выставил его за дверь. Тот поплелся наверх как побитая собака. В дверях он на мгновение задержался и бросил полный суеверного ужаса взгляд на Келли, которая во сне перевернулась с боку на бок.
— Иди, Оуэн, — не громко, но внушительно произнес Перл. — Ты мне мешаешь.
Перл остался один в каюте и, тяжело дыша от напряжения, рассеянно подошел к столу. Он наклонился над картой и вдруг услышал стон, доносившийся с постели, где в это время отдыхала Келли.
Перл обеспокоенно посмотрел на девушку.
Она стала бормотать что-то бессвязное и закрываться руками от какого-то невидимого врага:
— Нет, не надо Дилан!.. Не трогай меня!.. Почему ты кричишь на меня? Отпусти мою руку... Отпусти, мне же больно!.. Я не хочу!.. Оставь меня!.. Уйди!
Перл присел на постель рядом с ней.
— Успокойся, дорогая. Это всего лишь сон. Дурной сон...
Келли шептала побелевшими губами:
— Я была с ним...
Перл гладил ее по волосам.
— Все в порядке. Ты в безопасности. Не беспокойся.
Девушка отрицательно тряхнула головой.
— Нет... Мы были в номере отеля. Я была вместе с ним...
Перл нахмурился.
— Я не понимаю... О ком ты говоришь? Это был Дилан?
Келли кивнула.
— Да. Дилан... Я убила его!..
Ее губы задрожали, она готова была разрыдаться. Перл успокаивающе поднял руку.
— Подожди. Он угрожал тебе? Что он делал? Скажи мне... Ты помнишь?
Келли тяжело дышала, не замечая, как лоб ее покрывается потом.
— Я не знаю... Не помню... Мне кажется, что я хладнокровно убила его.

Джейн Уилсон была дома одна. Хейли все еще не возвращалась, и Джейн решила, что настал очень удобный случай для того, чтобы снова поиграть в переодевания.
Джейн расставила на столе баночки с лаком, аккуратно разложила тюбики с пудрой и губную помаду.
Осторожно достав из пакетика накладные ярко-красные ногти, она стала наклеивать их.
Девушка до того увлеклась этим занятием, что не услышала, как дверь позади нее открылась, и в комнату вошла Хейли.
Недоуменно посмотрев на подругу, Хейли воскликнула:
— Джейн! Что ты делаешь? Ты что, хочешь выглядеть, как Роксана?..

— Итак... — повторила судья Уайли. — Где и с кем вы были в тот вечер, мистер Тиммонс? Вы заявили о своей непричастности к этому делу. У вас есть доказательства?
Тиммонс едва заметно улыбнулся.
— Да, они у меня есть.
Судья не сводила с него внимательного взгляда.
— Да, я вас слушаю.
Тиммонс немного помолчал.
— Я провел этот вечер в обществе другой женщины, — наконец, промолвил он.
Судья Уайли удовлетворенно кивнула.
— Мне хотелось бы, чтобы вы назвали имя этой женщины.
Тиммонс широко улыбнулся.
— Это Джина Кэпвелл.
Забыв о том, где она сейчас находится, Сантана резко вскочила с места и бросилась к Тиммонсу.
— Он лжет! Он провел этот вечер со мной, а не с мерзавкой Джиной!
Джулии пришлось схватить Сантану за руки, чтобы удержать от очередной глупости.
— Он все лжет! Эта дрянь не могла быть вместе с ним! Я провела тот вечер с Кейтом!.. — вырываясь из рук Джулии, кричала Сантана. — Пусти меня, пусти!..
Судья Уайли грохнула молотком по столу.
— Миссис Кастильо, я призываю вас к порядку! Замолчите!
— Но!.. Ваша честь...
Сантана еще что-то пыталась сказать, однако, судья повысила голос.
— Мисс Уэйнрайт! Я прошу вас как государственного защитника объяснить вашей клиентке правила поведения и правила подчинения судье во время проведения судебного заседания!
Джулия принялась успокаивать Сантану.
В этот момент дежуривший в коридоре полицейский заглянул в кабинет Уайли и, увидев Круза, жестом попросил его выйти.

Когда Кастильо покинул кабинет и оказался в коридоре, его ждал еще один сюрприз.
У окна, смущенно теребя в руках сумочку, стояла Иден Кэпвелл.
Очевидно, она еще не совсем оправилась от происшедшего с ней на мысе Инспирейшн, потому что лицо ее было бледнее обычного, а под глазами темные круги.
Круз не скрывал своего неудовольствия.
— Ну, зачем ты пришла? — раздраженно спросил он.
Иден была настолько смущена, что не сразу нашла, что ответить.
— Извини, просто не могла усидеть дома. Еще раз извини...
Круз сокрушенно покачал головой.
— Понятно.
Иден порывисто шагнула ему навстречу.
— Круз, кроме меня, никто не сможет тебе помочь!
— Иден, уходи и не ввязывайся в это дело, — сухо сказал Круз. — Я не хочу, чтобы ты присутствовала здесь.
Иден решительно покачала головой.
— Нет. Я остаюсь.

— Перед тем, как войти, неплохо было бы стучать! — недовольно сказала Джейн.
Хейли развела руками.
— Прости, но я живу здесь. Я, вообще-то, думала, что эти правила на меня не распространяются...
Она подошла к столу и с любопытством стала рассматривать разложенную на нем косметику.
— Ого! Сколько тут всякой всячины!.. Откуда у тебя все это?
Джейн раздраженно схватила косметичку и стала швырять туда все подряд без разбору.
— Дай посмотреть!..
Хейли потянулась к пакетику с накладными ногтями.
— Джейн, ты что, приглашена на карнавал? Зачем тебе это? Это же совершенно не в твоем стиле! Или ты хочешь изобразить из себя сексуального вампира?
Джейн сбивчиво оправдывалась:
— Просто я никогда не понимала магическую притягательность экстравагантного стиля во внешности, поэтому решила поэкспериментировать.
Хейли подозрительно посмотрела на подругу.
— У тебя, что, есть любовник?
Джейн состроила презрительную мину.
— Очнись, детка! На всем свете не найдется мужчины, который мог бы справиться со мной!..
Хейли выразительно посмотрела на Джейн и, немного помолчав, задумчиво сказала:
— А все-таки твой голос очень похож на голос Роксаны...

Келли едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
— Дилан был в номере, и я могла убить его... — сокрушенно качая головой, сказала она.
Перл нахмурился.
— Келли, прекрати. За кого ты себя принимаешь? Ты что, знаменитая убийца Лиззи Борден? Да нет же! Ты не преступница!
Келли с сомнением покачала головой.
— Сейчас — да, но я не помню абсолютно ничего о своем прошлом. Может быть, там было что-то, что заставило людей думать, что я опасна?..
Перл тяжело вздохнул.
— Келли, ты не сделала ничего по злому умыслу, я в этом уверен.
Девушка вскочила с дивана и стала возбужденно расхаживать по каюте.
— Нет, человек, потерявший рассудок, способен на любое преступление!..
Перл попытался успокоить ее.
— Келли!..
Но она не слушала его.
— Нет. Перл, ты только посмотри на меня! Посмотри, до чего я докатилась! У меня было полное затмение памяти! Я забыла все: свое имя, прошлое... Я ничего не помнила...
Перл пожал плечами.
— Я думаю, что это следствие перенесенного тобой шока. Это не психическое расстройство. Сейчас твое сознание блокирует негативные воспоминания.
Она горячо воскликнула:
— Вот именно! Это потому, что было совершено преступление! Перл, неужели ты ничего не понимаешь? Я совершила ужасное преступление!
— Келли, в критических ситуациях человек ведет себя совершенно иначе, чем в обычной жизни. Человек повинуется не разуму, а заложенным в подсознании инстинктам. Тебе угрожала опасность... Келли развела руками.
— Я не знаю, Перл. Я ничего не знаю. Мне трудно что-нибудь сказать. Все, что я помню — это только то, что я ненавидела этого человека. Причиной этого убийства была ненависть.
Перл в изнеможении застонал.
— Боже мой, Келли, как ты упряма! Уверяю тебя, ты не способна совершить убийство. Я верю тебе. Ты человек совершенно другого склада. Если бы ты даже хотела совершить такое, у тебя бы ничего не получилось.
Келли грустно улыбнулась.
— Да? Ты так считаешь? А, по-моему, человек — существо непредсказуемое. Мы готовы поверить во что угодно, лишь бы оправдать себя...
Перл уже устал убеждать ее и не скрывал своего недовольства.
— Келли, перестань обвинять себя. Из того, что тебе приснился дурной сон, ты делаешь какие-то глобальные выводы. События того вечера восстановить очень сложно. Ты же не помнишь всех деталей. Но я знаю тебя и верю в твою невиновность!

0

26

ГЛАВА 26

Иден намерена узнать правду. Джина дает показания. Государственный защитник не удовлетворен информацией свидетеля. Келли вспоминает детали.

— Расскажи мне, что здесь происходит, — сказала Иден. — Ты, конечно, можешь промолчать, но я все равно узнаю.
Круз огорченно опустил глаза.
— Я не могу поверить, но, по-моему, дознание зашло в тупик. Сантана утверждает одно, окружной прокурор другое... Она всех запутала. Сначала Сантана признала свою вину, а потом сказала, что Кейт был в машине вместе с ней.
Иден сокрушенно покачала головой.
— Ты думаешь, что она говорит сейчас правду?
Круз развел руками.
— Я и не знаю, чему верить. Показания свидетелей противоречивы, а мне неизвестно, кто говорит правду, а кто лжет. Я пока не могу в этом разобраться. Ко всему этому примешивается еще то, что Сантана ведет себя очень нервно. Когда окружной прокурор сказал, что его не было в машине с ней в тот вечер, она потеряла контроль над собой. Сама понимаешь, что это не облегчает мою задачу. К тому же, она объясняет все очень путано и неправдоподобно. Что же касается Тиммонса... — Круз умолк.
Иден сочувственно посмотрела на него.
Я догадывалась об их романе, но у меня не было никаких доказательств. Поэтому я отправилась на мыс Инспирейшн в тот вечер...
Круз хмуро поднял глаза.
— Мне непонятны твои мотивы, Иден. Ну, зачем ты отправилась туда в такое позднее время? Что ты надеялась там увидеть?
Иден посмотрела на Круза взглядом, полным любви.
— А, по-моему, Круз это так очевидно... Неужели ты ни о чем не догадываешься?
Нет, разумеется, Круз обо всем догадывался, но разговаривать сейчас об этом у него не было ни малейшего желания. Поэтому он сменил тему для разговора.
— Кейт пытается опровергнуть показания Сантаны. Он отрицает, что был с ней в машине.
Иден понимающе кивнула.
— А ему поверили?
Круз хмыкнул.
— Он говорит, что у него есть алиби. Точнее, оно у него действительно есть.
Иден это, кажется, не убедило.
— Насколько я вижу, Круз, ты не склонен ему верить.
Кастильо горько усмехнулся.
— Дело не в том, верю я ему или нет. Суд присяжных поверит, конечно, окружному прокурору, а не человеку, обвиняемому в умышленном наезде. У Сантаны вообще нет никаких шансов.
Иден медленно прошлась по коридору.
— Круз, а нет ли какого-нибудь способа, чтобы повлиять на ход судебного разбирательства и изменить его? Может быть, ты мог бы что-то предпринять, чтобы помочь Сантане?
Круз отрицательно покачал головой.
— Сейчас это невозможно. Судья обязана вынести какое-нибудь решение в ближайшие несколько минут. Я уже ничего не могу сделать. Сейчас все в руках миссис Уайли, но, судя по всему, она не склонна проявлять снисхождение к Сантане. Вполне возможно, что моей жене придется отправиться в тюрьму. Хотя... — он на мгновение умолк. — Не знаю, может быть, все еще обернется по-другому. Пока что все идет к тому, что Сантана увязнет...
Иден, казалось, побледнела еще больше.
— Но что делать? — растерянно сказала она. — Ведь я же написала заявление о том, что не имею никаких претензий к Сантане. Почему судья не хочет принять это во внимание?
Лицо Круза выражало неизбывную горечь.
— Все дело в самой Сантане. Она снова впала в истерику, говорила что-то бессвязное. Очевидно, судья решила, что под воздействием алкоголя и наркотиков Сантана была способна на умышленное деяние. В любом случае, я не знаю, что будет дальше.
— Но, Круз, — возразила Иден, — виновность Сантаны еще не доказана. Нельзя осуждать се прежде, чем это сделает суд.
Он облизнул пересохшие губы.
— Иден, откровенно говоря, я не верю показаниям Сантаны. Все мои действия были направлены на то, чтобы доказать ее вину.
Иден поморщилась.
— Прекрати. Зачем ты говоришь такое?
Но он с мрачной решимостью кивнул.
— Это правда. Она моя жена, сейчас она сражается за свою жизнь. Это я виноват во всем...
Иден чуть подалась вперед и протянула к нему руку.
— Круз...
Но он отступил на шаг.
— Не надо. Иден, поезжай домой. И ради бога, не лезь в это дело.
Она мгновение помолчала, а потом упрямо повторила:
— Нет. Я уже сказала, что я остаюсь.
Круз вспылил.
— Тебе здесь нечего делать! Ты пострадавшая сторона...
Она гордо вскинула голову.
— Вот именно потому, что я пострадавшая сторона, я имею право узнать правду. Я не претендую ни на что большее.
Круз плотно сжал губы и едва слышно промолвил:
— Здесь ты никогда не узнаешь правду.
Увидев в глазах Иден непреклонное желание остаться, он удрученно покачал головой.
— Как бы я хотел выйти из суда, захлопнув за собой дверь, и забыть обо всем, навсегда... Но это невозможно. Невозможно для меня. Однако ты обязана воспользоваться этим преимуществом.
С этими словами Круз вошел в кабинет судьи Уайли и захлопнул за собой дверь.
Он стал свидетелем того, как его жена, размахивая руками, воскликнула:
— Джина, все, что ты только что сказала, чистейшая ложь!
Джулия все еще пыталась утихомирить ее:
— Сантана, успокойся. Не надо. Ты ведь находишься на судебном разбирательстве. Здесь все можно решить спокойно.
Но Сантана все еще возбужденно выкрикивала:
— Ты пытаешься оговорить меня! Я знаю, зачем ты все это делаешь! Ты все еще надеешься вернуть себе Брэндона!..
Джина, с видом египетской царицы восседавшая в свидетельском кресле, равнодушно махнула рукой.
— А, по-моему, это ты лжешь, Сантана, — холодно сказала она. — Это понятно и без слов.
Сантана бросилась к судье.
— Ваша честь, неужели вы не видите, что алиби состряпано Джиной и Кейтом!
Тиммонс сидел в кресле рядом со столом судьи и с ехидной улыбочкой наблюдал за словесной перепалкой двух женщин.
— Ваша честь! — возбужденно восклицала Сантана. — Вы должны наказать эту женщину за то, что она дает ложные показания! В ее словах нет ни одной крупицы правды!
Джина фыркнула.
— А я еще ничего не говорила. Но почему бесишься ты, я знаю. Тебе обидно, что я увела у тебя Кейта.
Сантана снова бросилась на нее с кулаками.
— Ты лжешь, дрянь! В тот вечер он был со мной!
Джулии едва удалось удержать свою клиентку. Судья Уайли смотрела на все это, удивленно подняв брови. Такая сцена была бы более характерна для вестибюля какого-нибудь ресторана, чем для зала, в котором происходит предварительное слушание по уголовному делу.
— Сантана, угомонись! — повторяла Джулия. — Веди себя спокойнее.
Та немного отдышалась и с новой силой воскликнула:
— Да! Мы были вместе! В тот вечер Кейт был рядом со мной! Перед этим мы решили расстаться, и это была наша последняя встреча...
Джулия не выдержала и, резко развернув к себе Сантану, заорала:
— Замолчи! Сядь на место!
Терпению судьи Уайли пришел конец.
— Господин государственный защитник! — крикнула она. — Напоминаю вам и вашей клиентке о том, что подобное поведение в суде недопустимо. Это — не просто слова, это — официальное предупреждение.
— Простите, ваша честь, — тяжело дыша, ответила Джулия.
Повернувшись к Сантане, она осуждающе посмотрела на нее и кивком головы показала на кресло.
Сантана не успела занять свое место, как дверь кабинета с оглушительным, как показалось Крузу, скрипом открылась, и он увидел позади себя Иден Кэпвелл.
Она стояла у двери, не решаясь пройти в комнату.
Увидев Иден, Сантана снова подскочила.
— Что она здесь делает? Кто ее сюда приглашал? Зачем она пришла?
Джулия потащила ее за полу пиджака.
— Сантана, я прошу тебя — сядь и успокойся, — настойчиво повторила она. Ты и так слишком сильно шумишь.
Когда Сантана умолкла, окружной прокурор обратился к судье:
— Я еще должен отвечать на какие-то вопросы или мы уже закончили?
Судья внимательно посмотрела на него поверх очков.
— Пока все, мистер Тиммонс.
Он удовлетворенно кивнул.
— Спасибо.
Поднявшись, Тиммонс проследовал на свое место, пристально посмотрев на Иден, которая одиноко стояла в углу комнаты.
Судья пролистала документы и, сделав в них несколько пометок, обратилась к Джине.
— Мисс Кэпвелл...
Та кивнула.
— Да, ваша честь, я слушаю.
— Это только предварительное слушание. По закону вы не обязаны давать какие-либо показания. Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?
Джина мило улыбнулась.
— Конечно, нет.
— В таком случае, — продолжила судья Уайли, — я попрошу занять место рядом с моим столом.
— Конечно.
Джина охотно поднялась со своего места и проследовала к столу судьи.
Тиммонс, немного поколебавшись, не стал усаживаться в свое кресло, а подошел к Иден и остановился рядом с ней.
— Миссис Кэпвелл, я бы хотела услышать от вас вашу собственную оценку взаимоотношений с мистером Тиммонсом.
Джина непонимающе наморщила лоб:
— В каком смысле?
Судья уточнила:
— Я имею в виду ваши любовные отношения.
Сантана стала нервно ерзать в кресле, и Джулии удалось успокоить ее, только резко дернув за рукав.
Ухмыляясь, Джина закинула ногу за ногу и сказала:
— По десятибалльной шкале наши отношения колеблются где-то в районе девяти, а в ту ночь это была стопроцентная десятка.
Судья поморщилась.
— Миссис Кэпвелл, я попрошу вас быть более конкретной.
Джина ехидно улыбнулась.
— Извините.
Судья раздраженно покачала головой.
— Сколько часов вы провели в компании мистера Тиммонса? Постарайтесь припомнить как можно более точно, от этого могут зависеть многие обстоятельства дела.
Джина сделала задумчивое лицо, что, впрочем, получилось у нее не очень убедительно.
— Сейчас подумаю... — протянула она. — Мы начали около девяти часов вечера... И закончили, кажется, в час ночи, а может быть и позже, — она снова улыбнулась. — В тот вечер я потеряла счет времени.
Сантана ошеломленно опустила голову. Ей хотелось что-то кричать, доказывать свою невиновность, обвинять Джину во лжи, но она была бессильна... Ей оставалось лишь молча выслушивать эти вымыслы.
Судья снова сделала какие-то пометки в документах.
— Итак, с девяти до часу? А более точно вы не могли бы сказать мне, в каком часу вы расстались?
Джина торопливо вскинула руку.
— Подождите, подождите... Сейчас я скажу вам. Я вспомнила. Мы закончили ужин. Кейт включил радио и в выпуске новостей сообщили об аварии. Да, это действительно был час ночи.
Тиммонс растянул рот в торжествующей улыбке, но, кроме Иден Кэпвелл, никто этого не видел. Заметив обращенный на него взгляд Иден, Тиммонс тут же постарался придать своему лицу серьезное выражение. Однако подозрения уже запали в ее душу.
— И что, мистер Тиммонс сразу же после этого ушел? — поинтересовалась судья Уайли.
Джина на мгновение запнулась.
Окружной прокурор почувствовал, как липкий пот начинает сползать по его вискам. На эту тему они с Джиной не разговаривали, и сейчас все будет зависеть от того, что она скажет.
Надо отдать должное сообразительности и увертливости бывшей супруге СиСи Кэпвелла — она сумела найти выход из этой довольно непростой ситуации.
Убежденно кивнув головой. Джина сказала:
— Конечно, он сразу же уехал. А как он мог поступить иначе? Ведь Кейт всегда был другом Иден.
Судья кивнула.
— Понятно. А в тот вечер мистер Тиммонс говорил что-нибудь о миссис Кастильо? Вы не припоминаете ничего такого?
Джина снова уверенно сказала:
— Да, конечно. Кейт сказал мне, что последнее время она вела себя очень странно. Сантана приходила в бешенство при одном только упоминании имени Иден Кэпвелл.
Судья перелистала несколько документов и, внимательно вчитавшись в строки одного из них, сказала:
— Судя по той информации, которая имеется в деле, в тот вечер вы встречались с мисс Иден Кэпвелл. Скажите, вы разговаривали о Сантане Кастильо?
Джина неохотно ответила:
— Да, я беседовала с Иден. Да, мне придется признать это... Я сказала Иден... — она умолкла и отвернулась, довольно натужно изобразив сомнения. — Не знаю, стоит ли об этом говорить...
Конечно же, судья не могла оставить без внимания такое любопытное заявление.
— Продолжайте, миссис Кэпвелл, — настойчиво сказала она. — Продолжайте, я вас слушаю.
Жеманно вытянув шею. Джина ответила:
— Я сказала Иден, что Кейт и Сантана встречаются на мысе Инспирейшн в этот вечер... Возможно...
— Что значит — возможно? — недовольно спросила судья.
Джина пожала плечами.
— Ну, Кейт в разговоре вскользь упомянул, что вроде бы собирается встретиться с Сантаной, но... Я не предполагала, что проведу этот вечер в компании Кейта.
Судья немного помолчала.
— Итак, вы разговаривали с мисс Иден Кэпвелл? Значит, информация, которая есть в нашем деле, верна?
Джина убежденно кивнула.
— Да. И мне не стыдно в этом признаться. Иден хотела вернуть Круза, поэтому ей важно было уличить Сантану в измене.
Судья нахмурилась.
— Значит, сообщив мисс Иден Кэпвелл о том, что на мысе Инспирейшн намечается свидание мистера Тиммонса и миссис Кастильо, вы добивались, чтобы мистер Кастильо узнал о неверности жены?
Джина гордо подняла голову.
— Да. Сантана получила опекунство над моим сыном, мне не хотелось бы, чтобы он воспитывался в доме, где безнравственность стала нормой! — с демонстративным возмущением произнесла она.
Судья понимающе кивнула.
— Ясно.
— Я не могла закрыть глаза на столь вопиющее падение нравов! — изображая из себя благочинную гражданку, возмущалась Джина. — Вы же можете себе представить, как это отражалось на неокрепшей психике ребенка! Ведь все это происходило фактически у него на глазах... Нет, я не могла оставить такое без внимания!.. Любой нормальный человек в подобной ситуации вел бы себя подобным образом!
Сантана почувствовала, как из глаз ее сами собой потекли горячие слезы. Достав из сумочки платок, она стала дрожащими руками промакивать уголки глаз.
Судья снова повернулась к Джине.
— Значит, в этот вечер Кейт Тиммонс поехал на свидание с миссис Кастильо, которое было назначено на мысе Инспирейшн?
Джина торопливо помахала рукой.
— Нет. Простите, ваша честь, я немного ошиблась. Их отношения уже были закончены.
Тиммонс весь внутренне напрягся. На эту тему они с Джиной тоже не разговаривали. Собственно говоря, у них и времени достаточно для этого не было. Теперь Тиммонсу приходилось полагаться только на изворотливость Джины.
В общем, она не подвела его и на этот раз.
— Скажите миссис Кэпвелл, — обратилась к ней судья Уайли. — А почему, по вашему мнению, эти отношения были закончены?
Джина сделала расстроенное лицо.
— Он... Он... — стала заикаться она.
Судья Уайли от любопытства даже перегнулась через стол.
— Продолжайте, миссис Кэпвелл.
Джина уклончиво сказала:
— Это несущественно...
Но судья проявляла свойственное для людей ее профессии упрямство.
— Меня интересует вся информация, которая имеет хоть какое-то отношение к этому делу, — сурово сказала она. — Раз уж вы согласились отвечать на мои вопросы, то, будьте добры, держите свое слово.
Джина сделала вид, что, наконец, решилась.
— Ну, в общем, Кейт Тиммонс рассказывал мне о психическом состоянии Сантаны. У нее была идея фикс. Она изливала всю свою злобу на мисс Иден Кэпвелл. Он сказал... — Джина снова умолкла.
Судья недовольно поморщилась.
— Миссис Кэпвелл, вы можете сказать сразу все, что касается этого дела?
Джина виновато улыбнулась.
— Ну, это, в общем, довольно интимная вещь...
— Если это имеет отношение к делу, то я вынуждена требовать от вас подробностей, — наставительно сказала судья Уайли.
— Кейт сказал, что Сантана представляет угрозу, что может пролиться кровь...
Сантана не выдержала и вскочила со своего места.
— Ваша честь, это ложь! Разве вы не видите? Как вы можете поверить в эти слова? Она лжет!..
— Сядьте! — воскликнула судья. — Я разговариваю не с вами, а со свидетельницей. Миссис Кэпвелл, вы можете еще что-нибудь добавить?
Джина пожала плечами.
— По-моему, я уже достаточно сказала.
— Ну, что ж, — кивнула судья Уайли. — Можете вернуться на свое место.
Джина поднялась и, кокетливо виляя бедрами, вернулась к своему месту.
— Здесь присутствует мисс Иден Кэпвелл, — бросив взгляд в зал, сказала судья Уайли. — Если вы не возражаете, я хотела бы задать вам несколько вопросов?
— Да, ваша честь.
Иден направилась к столу судьи.
— Цель этого слушания — установить истину, мисс Кэпвелл, — сказала Уайли. — Зачем вы пришли в столь поздний час к мысу Инспирейшн?
Иден в некотором смущении опустила голову.
— Я хотела проверить слова Джины, — наконец, ответила она. — Мне стало известно, что Кейт и Сантана встречаются там.
Уайли внимательно посмотрела на нее.
— Почему вас это интересовало?
— Я была близка с Крузом Кастильо несколько лет назад. С тех пор мы остались друзьями, мне было невыносимо смотреть на то, как жена открыто изменяет ему.
Сантана вскочила со своего места и, возмущенно ткнув пальцем в Иден, воскликнула:
— Ты мечтаешь вернуть себе Круза, поэтому ты и шпионила за мной! Вот и все!
Судья резко оборвала ее:
— Миссис Кастильо, в следующий раз вы будете удалены отсюда! Немедленно возьмите себя в руки! Пожалуйста, займите свое место!
Сантана униженно опустилась в кресло. Судья снова обратилась к Иден:
— Мисс Кэпвелл, кто, кроме Джины Кэпвелл, знал о ваших намерениях?
Иден помолчала.
— Я не знаю, кому Джина могла разболтать об этом. Она никогда не умела держать язык за зубами, поэтому я затрудняюсь ответить на этот вопрос.
Судья кивнула.
— Я благодарю вас. У меня больше нет к вам вопросов. Вы свободны.
Иден медленно прошла мимо Сантаны и снова заняла свое место в углу. Тяжело вздохнув, Джулия подошла к столу судьи.
— Ваша честь, я хотела бы задать миссис Кэпвелл несколько вопросов.
Судья внимательно посмотрела на Джину.
— Вы не возражаете, миссис Кэпвелл?
Джина улыбнулась.
— Конечно, нет. Я слушаю.
С этими словами Джина снова уселась в кресло рядом со столом судьи.
Джулия, сложив на груди руки, остановилась рядом с ней.
— Миссис Кэпвелл, как давно вы знаете Иден Кэпвелл?
— Несколько лет, — последовал ответ.
— Вы были близки?
— Я считала ее своей подругой, — без тени сомнения заявила Джина. — Как-то я спасла ей жизнь...
Джулия покачала головой.
— А если бы я спросила у мисс Иден Кэпвелл о том, считает ли она вас своей подругой? Как вы думаете, чтобы она мне ответила?
Джина недоуменно развела руками.
— Не знаю. Возможно, Иден не считает меня своей подругой. Ну, и что из этого?
Джулия улыбнулась.
— Ну, хорошо. Мне в данном случае непонятно другое. Почему вы рассказали мисс Иден Кэпвелл о том, что между Кейтом Тиммонсом и Сантаной Кастильо существуют любовные взаимоотношения?
Джина улыбнулась.
— Все очень просто. Мне одной было не под силу разрушить брак Сантаны и Круза, поэтому я взяла в союзники Иден.
Джулия усмехнулась.
— Мне все понятно.
— Я не испытываю симпатии к Иден, — добавила Джина. — А Сантана и вовсе ненавидела ее. Я сама слышала, как она угрожала ей.
Джулия с сомнением посмотрела на Джину.
— Это слухи или вы сами были свидетелем чего-то подобного?
Джина уверенно кивнула.
— Да, я слышала это собственными ушами. За два дня до аварии... Сантана зашла в мой номер и... — Джина на мгновение задумалась.
— Что случилось? — встревоженно спросила судья. Джина махнула рукой.
— Я вспомнила одну любопытнейшую деталь. Возможно, это просто совпадение, а может быть...
— Продолжайте, — попросила судья. Джина сокрушенно покачала головой.
— У меня рядом с телефоном лежал блокнот. Там было записано: «Позвонить Иден насчет мыса Инспирейшн. Кейт сказал: в девять меня устроит». Не исключено, что Сантана прочитала эту запись. Ей было известно о намерениях Иден.
Сантана вскочила с кресла и бросилась к выходу. Круз схватил ее за локоть.
— Прекрати, не надо устраивать здесь истерику. В комнате воцарилась напряженная тишина. Судья переводила недоуменный взгляд с Джины на
Сантану, которая, всхлипывая, стояла у двери. Круз пытался успокоить ее.
— Ваша честь, — обратился он к судье. — Разрешите мне поговорить с женой наедине.
Судья на мгновение задумалась.
— Да. Судя по состоянию миссис Кастильо ей нужен перерыв. Хорошо, у вас есть пять минут, затем мы вернемся к слушанию дела.
— Благодарю вас, ваша честь.
Круз взял жену под руку и вывел ее из кабинета.
Оставшиеся в кабинете судьи Уайли негромко переговаривались между собой.
Тиммонс подошел к Джине и, опасливо оглянувшись, произнес:
— Ты, конечно, чертовски хитра, однако, я не просил тебя обвинять Сантану в умышленном наезде. Ты понимаешь, чем ей это грозит?
Джина развела руками.
— Это была приятная неожиданность и не более того!..
Тиммонс нахмурился.
— Мадам, вы много на себя берете. Кто дал тебе право уничтожать Сантану? Зачем ты это сделала?
Джина посмотрела на него широко открытыми глазами.
— Я потрясена, Кейт! Ты действительно без ума от Сантаны? А я-то думала, что это только видимость...
Тиммонс хотел еще что-то сказать, но умолк, увидев, как к ним приближается Иден Кэпвелл.
— Джина, зачем ты солгала? — с укором спросила Иден.
Джина криво улыбнулась.
— А я вовсе не лгала...
— Нет! Я хорошо знаю Сантану! — перебила ее Иден. — То, что ты сказала о ее намерении убить меня, выглядит просто смехотворно. Сантана не способна на это!
Джина нерешительно возразила.
— Но время меняет людей.
— Разве? — сомневающимся тоном сказала Иден.
— Вот именно, — подтвердила Джина. — А ты была причиной раздора между Сантаной и Крузом...
Иден поморщилась.
— Я не верю этому!
— У Сантаны был мотив. И, что бы ты ни говорила, все знают, что она умирает от ревности к Крузу.
Тиммонс решил поддержать Джину.
— Теперь я знаю, почему она выдумала эту нелепую историю о том, что я был вместе с ней в машине в тот вечер!
Джина победоносно добавила:
— На это она способна!
Круз попытался успокоить жену, но она резко оттолкнула его от себя.
— Оставь меня в покое!
— Сантана, что с тобой?
Она в отчаянии всплеснула руками.
— Я хочу побыстрее убежать отсюда!
Круз укоризненно покачал головой.
— Этим ты себя не спасешь.
Но она продолжала выкрикивать:
— Я хочу забрать сына и уехать из этого города!
Он тяжело вздохнул:
— Ты думаешь, что тебя не найдут? Такой поступок только подтвердит твою вину.
Сантана невпопад рассмеялась.
— А мне все равно! Я не смогу бороться, у меня просто нет для этого сил!
Круз подался вперед и доверительно спросил у жены:
— Они говорили неправду?
Сантана потрясенно кивнула.
— Да!.. Это я говорила правду! Круз, даже ты сомневаешься в моих словах!.. Что же тогда говорить о других?
— Сантана, если ты действительно совершила этот наезд случайно, то ты докажешь это в суде.
Она резко взмахнула рукой.
— Нет! Даже ты скорее поверишь Джине и Тиммонсу, чем мне. Хотя еще недавно такое было бы трудно себе представить...
— Если бы ты вовремя замолчала и не начала путаться, у тебя был бы шанс завоевать доверие судьи, — возразил он.
— Нет! У меня не было этого шанса! — закричала она. — Неужели ты не понимаешь? У меня вообще нет никаких шансов, чтобы спастись!

— Ладно, Келли, садись — Перл жестом указал на диван и присел рядом с ней. — Давай попробуем вспомнить детали. Где это все происходило?
— В президентском номере отеля «Кэпвелл», на седьмом этаже.
Перл кивнул.
— Очень хорошо. Пойдем дальше. Ты была одна в этом номере?
Она на мгновение задумалась.
— Да, верно! Я помню, что там были цветы и шампанское, и я хотела все как следует подготовить.
— Для Дилана? — спросил Перл. Келли отрицательно махнула головой.
— Нет! Только не для него... Я и не подозревала о том, что ему известно, где я нахожусь.
Она умолкла.
— А дальше? Что случилось дальше? Он пришел к тебе?
Келли вдруг явственно увидела перед собой все, происходившее в тот вечер, как будто это случилось только вчера.
— Да. Дилан постучал, и я открыла дверь. Я не хотела его пускать, но он ворвался силой, и мы оказались наедине. Дилан начал приближаться ко мне. Я кричала... Он хотел обнять меня... Перл, я сопротивлялась!.. Я ненавидела его! Я не хотела ему уступать... Дальше он...
Келли снова надолго замолчала.
— Что, Келли? — осторожно спросил Перл.
Она смотрела каким-то невидящим взглядом в противоположную стену.
— Он хотел изнасиловать меня...
Этот поток воспоминаний был прерван появлением в каюте Оуэна, который выглядел ужасно взволнованным.
— Перл! Перл! Я видел, видел!.. — кричал он, размахивая руками.
Перл недовольно покачал головой.
— Что ты видел? Успокойся, Оуэн... Не надо так орать!.. Объясни, что ты видел!
— Да нет же! — продолжал кричать Мур. — Это не го, что ты думаешь... Это не погоня...
— А что же? — поморщился Перл.
— Я видел берега! Это земля! Мы прибыли в Мексику!

0

27

ГЛАВА 27

Перерыв в судебном слушании. Беглецы достигли берегов Мексики. Маленький бар на берегу океана. Сантана на пороге тюрьмы.

Когда Иден, смущенно опустив голову, отошла в сторону, Тиммонс снова обратился к Джине:
— Ты очень хорошо все сделала! Молодец!
Та самодовольно улыбнулась.
— Да, удачно вышло.
Дверь кабинета открылась, и на пороге показались Сантана и Круз Кастильо.
Тиммонс сделал безразличный вид и отвернулся.
Сантана потрясенно посмотрела на него и прошла мимо. Остановившись возле Иден, Сантана с видом человека, осужденного на смертную казнь, сказала:
— Во всем виновата ты... И твоя семья. Твой отец заставил меня выйти замуж за Круза! Вы получили то, что хотели, и теперь недовольны результатом?
Круз успокаивающе положил руку жене на плечо. Иден с сожалением посмотрела на Сантану.
— Все было бы в порядке, если бы ты не лгала!
— Нет! Он не хотел слушать правду! — исступленно закричала Сантана. — Круз из тех, кто предпочитает слушать сладкую ложь!
— Сантана, не забывай о том, что предварительное слушание еще не закончилось. У судьи есть к тебе вопросы. Ты в состоянии отвечать?
Та резко умолкла. Растерянно оглянувшись на Круза, она сказала:
— Да, я готова ответить.
Сантана решительно направилась к столу судьи. Иден сочувственно посмотрела на Круза, который униженно отвернулся.

Беглецы бросили якорь недалеко от берега.
— Вот, когда нам пригодился катер, — улыбнулся Перл. — Оуэн! Келли! Перебирайтесь сюда! Отправимся к мексиканцам.
Оставив катер на берегу, они зашагали по горячему утреннему песку.
Перл щурился от падавших прямо в глаза солнечных лучей.
— По-моему, великолепное утро! — воскликнул он. — Я чувствую, что здесь нас ожидает теплый прием!..
Небольшой поселок на берегу океана, куда они пришли спустя четверть часа, казался вымершим. Хотя солнце поднялось уже довольно высоко, на улицах не было видно ни единой души. Разумеется, это было на руку беглецам. Им не слишком хотелось привлекать к себе много внимания. Особенно неприятной была бы встреча с мексиканской полицией, однако, по счастью, людей в форме тоже нигде не было видно.
Перл ткнул пальцем в невысокое здание на противоположной стороне улицы.
— О, смотрите... Именно это нам и надо! Бар! Я уже давно хотел чего-нибудь перекусить, а то на нашей яхте от голода оставалось только деревянную обшивку грызть...
Он быстро перешел улицу и, открыв дверь, сунул голову внутрь.
Обстановка бара была не слишком богата, однако здесь хватало латиноамериканского колорита и экзотики — ярко раскрашенные соломенные фигурки во всех углах зала, широкополые сомбреро и тому подобные элементы мексиканской народной культуры служили как бы доказательством того, что случайный прохожий находится именно в Мексике, а не на Северном полюсе.
Перл радостно махнул рукой своим спутникам, терпеливо дожидавшимся его на противоположной стороне улицы.
— Идемте. Все спокойно.
Перл вошел в бар и направился к стойке.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь? — крикнул он.
На шум из подсобного помещения вышла пышнотелая барменша. Брови ее удивленно поднялись, когда она увидела людей в несколько странных одеяниях — каждый был одет как попало, в том, что удалось найти в квартире Перла.
Еще большее любопытство вызвала у нее попытка Перла обратиться к ней по-испански.
Мучительно вспоминая слова, он кое-как произнес:
— Нельзя ли нам... Нельзя ли нам... э... позавтракать здесь?
Она сказала:
— Да. Я приготовлю вам что-нибудь.
Поскольку это было произнесено на чистом английском языке. Перл едва не захлопал в ладоши от радости.
— Великолепно! Это было бы очень неплохо. Мы сильно проголодались. А где остальные? Что-то никого на улицах не видно...
Барменша неопределенно махнула рукой.
— Все еще спят. Вчера вечером у нас допоздна была фиеста, то есть праздник. Ну, и сами понимаете...
Перл улыбнулся.
— Вы одна сумели спастись?
Она кивнула.
— Я сейчас приготовлю что-нибудь.
Когда барменша исчезла в подсобном помещении, Мур испуганно дернул Перла за полу пиджака.
— Мне не нравится это место, я не хочу здесь оставаться, — испуганно сказал он.
Перл поморщился.
— Не нравится? Тогда займись делом, мой друг. Иди на берег и узнай, где мы можем найти масло для двигателя. Хорошо? А мы с Келли приведем себя в порядок и присоединимся к тебе. Ты согласен?
Мур кивнул.
— Согласен.
Не скрывая своего неудовольствия, он хмуро побрел к выходу.
Перл побрел к Келли, которая задумчиво разглядывала ряды бутылок за стойкой бара.
— Все в порядке, моя красавица? — с энтузиазмом воскликнул он.
Она кивнула.
— Да, конечно.
— Ты уверена?
— Конечно.
— Ну, ладно. Иди сюда.
Перл провел девушку к столу, заваленному пустыми бутылками, и разложил на нем листок бумаги, который достал из внутреннего кармана пиджака.
— Смотри, я покажу тебе карту. Мы попали туда, куда нужно. Видишь, сейчас мы находимся в этой точке. Макинтош должен быть где-то недалеко отсюда. Вот смотри. Энсенадо. Видишь, где это?
Келли разглядывала карту.
— А как скоро мы сможем попасть туда?
Перл беззаботно махнул рукой.
— На катере мы доберемся туда за два дня.
Келли изумленно посмотрела на него.
— Как? Целых два дня? Но это же очень далеко. Перл! Нам предстоит еще неизвестно сколько добираться туда.
Перл улыбнулся.
— Да нет. Это сущая ерунда. Никаких проблем.
Он снова склонился над картой.
— Круиз нам не повредит. Ну, что случилось? Почему ты так опечалилась? Ты думаешь о нашем последнем разговоре?
Келли с сомнением покачала головой.
— Я не смогу так быстро все вспомнить.
Перл нежно погладил девушку по волосам.
— Ничего страшного, Келли. Главное — не бросать попыток. Чем быстрее мы начнем, тем скорее получим приз.
Она согласно кивнула.
— Да, нам надо спешить.
— Тогда все нормально! — радостно воскликнул он.
Мексиканка с радостной улыбкой принесла поднос, уставленный тарелками с разнообразной едой. Посреди подноса гордо возвышалась узкая бутылка с ярко-красной жидкостью.
— Ого! — радостно воскликнул Перл. — Это что? Соус?
Она кивнула.
— Спасибо, сеньорита! Спасибо...
Мур влетел в бар и с искаженным от ужаса лицом бросился к столику, за которым сидели Перл и Келли.
— Мы должны уйти отсюда! — завопил он, размахивая руками. — Немедленно!..
Перл недоуменно пожал плечами.
— Ну, что там на этот раз? Кого ты опять увидел?
Мур сделал страшное лицо.
— Там на улице полицейский! Он разгуливал по пристани, а потом шел за мной сюда и так странно на меня смотрел...
Перл развел руками.
— Но мы же не преступники, Оуэн.
— А, по-моему, преступники! — заверещал тот. Перл неохотно встал из-за стола.
— Черт побери!.. — тяжело сказал он. — Опять надо куда-то бежать, от кого-то скрываться... Как мне это надоело!.. Келли, собирайся, пойдем.
Он повернулся к недоуменно смотревшей на них барменше.
— Если вы не возражаете, то мы возьмем это с собой, — виновато улыбаясь, сказал он. — К сожалению, нам надо спешить. Дела, знаете ли...
Мексиканка пожала плечами.
— Как хотите... А что насчет денег?
Перл торопливо стал шарить по карманам.
— О! Простите! Я совсем забыл... Конечно...
Он нашел в кармане мятую десятку и сунул ее в руку удовлетворенно улыбнувшейся барменше.
— Грасиас, грасиас... — поблагодарил ее Перл.
Собрав закуски с нескольких тарелок в одну, он сверху накрыл ее бумажной салфеткой и завернул все это в обрывок скатерти, которым был накрыт стол. Перл повернулся к своим спутникам.
— Все складывается удачно. Оуэн, мы уходим, а ты все-таки позаботься о масле.
Мур задержался в баре, увидев на стене телефон-автомат.
Барменша отправилась куда-то на кухню и Мур, воспользовавшись тем, что он остался один, снял трубку. Покопавшись в карманах, он достал оттуда пару монет и, бросив их в прорезь, набрал номер.
— Алло... Это Санта-Барбара?

Сантана заняла свое место рядом со столом судьи Уайли.
— Миссис Кастильо. вы желали зла мисс Иден Кэпвелл? — спросила та.
Сантана молчала.
— Миссис Кастильо... — повторно обратилась к ней судья.
Сантана вздрогнула, как будто пребывала перед этим в состоянии глубокой прострации.
— О, извините... Я действовала без всякого умысла, — ответила она.
Судья осуждающе покачала головой.
— Я хотела бы узнать. Вы прочли записи в блокноте миссис Джины Кэпвелл?
Сантана тряхнула головой.
— Нет, ваша честь!
— Вы нарочно сбили мисс Иден Кэпвелл?
Сантана всплеснула руками.
— Да нет же! Нет! Я вообще не знала о том, что она шла по шоссе.
Судья покачала головой.
— Миссис Кастильо, по показаниям некоторых свидетелей вы ненавидели мисс Иден Кэпвелл. Скажите, это правда? Вы действительно ненавидели ее?
Сантана обреченно вскинула голову.
— Иден — бывшая любовница моего мужа, — со слезами на глазах сказала она. — Она устроила за ним настоящую охоту. Иден звонила Крузу в любое время и постоянно домогалась его. Они встречались без всякого повода, придумывая разные предлоги. Их связь была очевидна. Круз пытался скрыть их отношения, но это было бессмысленно. Как только они оказывались в одной комнате, они глаз не могли оторвать друг от друга. Это была любовь... Возможно, поэтому я начала флиртовать с Кейтом Тиммонсом. Я хотела доказать как себе, так и своему мужу, что могу найти неотразимого мужчину. Затем Иден начала обхаживать Кейта. Разве это непонятно? Иден устроила мне настоящую травлю! Она даже взяла себе в союзники Джину. Эта парочка стремилась разбить мой брак и мою семью. Джина хочет вернуть себе моего сына, а Иден — моего мужа. Да, я ненавидела Иден! Боже мой, как я ее ненавидела!.. Она — причина всех моих страданий. Но она никогда не получит Круза! Я не отдам ей мужа!.. — Сантана опять перешла на крик. — А сколько неприятностей она доставила Крузу? Нет! Мой муж никогда не уйдет к Иден!.. Судья хмуро покачала головой.
— Да, мне все ясно. Вы свободны, миссис Кастильо.
Она погрузилась в изучение документов, давая понять, что разговор на этом закончен.
— Подождите!.. — растерянно произнесла Сантана. — Подождите!.. Еще одну минуту... Простите меня, ваша честь... Я не понимаю, что со мной происходит! Возможно, у меня начинают сдавать нервы, — она вдруг вскочила с кресла и бросилась к судье. — Ну, почему мне никто не верит? Вы должны мне поверить! Это для меня так важно!
Джулия подскочила к ней и стала оттаскивать от стола. Сантана резко отмахнулась, но Джулия упрямо тащила ее в сторону.
— Сантана, помолчи... — сквозь зубы сказала она. Затем, повернувшись к судье, Джулия произнесла: — Ваша честь, я бы хотела проконсультировать свою клиентку.
Судья, не поднимая головы от документов, сказала:
— У вас будет такая возможность. Процесс начнется не скоро.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Судья внимательно пролистала папку с документами, затем захлопнула ее и поднялась со своего места.
— Я тщательно изучила всю информацию, имеющую отношение к этому делу, — сказала она. — Я ознакомилась с показаниями свидетелей и результатами расследования. Я склоняюсь к тому, чтобы миссис Кастильо было предъявлено обвинение...
Сантана почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.
— Нет! Нет!.. — растерянно воскликнула она. Но судья неумолимо продолжала:
— Присяжные определят точную формулировку обвинения. К тому же миссис Кастильо будет обследована психиатром. И если она будет признана вменяемой, то ей будет предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве. Заседание закончено. Все свободны.
Из глаз Сантаны брызнули слезы. Это означал только одно — тюрьма...

Беглецы вернулись на яхту.
Перл открыл захваченную с собой из бара бутылку пепси-колы и, налив в стакан темно-коричневую пенящуюся жидкость, протянул его Келли.
— Выпей.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет.
Он непонимающе развел руками.
— Но ведь тебе, наверняка, хочется пить. Такая жара...
Келли улыбнулась.
— Нет. Я пью только диетические напитки.
Он рассмеялся.
— Да не может быть! Серьезно? Ты что на диете?
Келли согласно кивнула.
— Да.
— Да с такой фигурой не нужно никакой диеты! — радостно воскликнул Перл. — Ты шикарная женщина!
Келли вдруг вскочила с дивана и отошла в дальний угол каюты.
— Я что, обидел тебя? — растерянно произнес он. — Прости...
Она стояла, низко опустив голову.
— Я не согласна с твоим комплиментом.
Перл подошел к девушке.
— Прости. Твоя красота помутила мой разум.
— Понятно, — без особого энтузиазма сказала она.
Перл нахмурился.
— Тебе, что — не нравятся комплименты? Почему?
Келли отвернулась.
— Не знаю... Когда я слышу комплимент, то мне становится неловко. Возможно, я начинаю вспоминать прошлое... Я вспоминаю старшие классы школы. Я никогда не считала себя красивой. Затем все изменилось. Ребята начали обращать на меня внимание и говорить обо мне.
Перл развел руками.
— Это вполне естественная реакция.
Келли расстроенно махнула рукой.
— Нет. Мне не нравилось, как они смотрели на меня. Я ненавидела их разговоры, ухмылки. Что-то похожее было в поведении Дилана. Он хотел обладать мной. А мне нужна была психологическая поддержка. Почему мужчины постоянно требуют чего-то от меня? Я не могу ответить им взаимностью, — она обернулась к нему. — Перл, ты совсем другое дело... Ты отличаешься от них.
Он пожал плечами.
— Келли, не забывай, я твой друг. Я хочу, чтобы ты поправилась... Поэтому мы должны помогать друг другу. Это ведь очень просто!
— Перл, я не хочу провести остаток своей жизни за решеткой! — с какой-то мрачной убежденностью сказала она. Он положил ей руку на плечо.
— Да нам не угрожает тюрьма! Почему ты так решила? С чего ты это взяла?
— Перл, я не исключаю такую возможность! — повышенным тоном воскликнула она. — Мы затеяли очень опасную игру!..
Он успокаивающе поднял руку.
— Не стоит думать о худшем. Кто не рискует, тот не выигрывает. Я уверен, что мы выдержим любое судебное разбирательство.
Келли как-то особенно пристально посмотрела на него и тихо сказала:
— Перл...
— Что?
— Я не боюсь тюрьмы, даже не боюсь доктора Роулингса, — проникновенно произнесла она.
— Удивительно, — улыбнулся он.
— Я боюсь расстаться с тобой... — продолжила Келли. — Ты мой самый лучший друг. Мне не хочется тебя терять.
Перл смущенно опустил глаза.
— Да. Я понимаю тебя.

— Алло... Доктор Роулингс?.. Да. Это я. Оуэн... — трусливо съежившись в углу, говорил в трубку Мур. — Да, я еще жив... Мы в Мексике... Да... Мы собираемся отправиться в Энсенадо...

Джулия уводила Сантану из кабинета судьи Уайли. Круз тронул жену за локоть.
— Отойди! Я сказала, не трогай меня!
Он опустил руки и виновато посмотрел в глаза Сантане.
— Сантана, нам все-таки надо поговорить...
Она снова сорвалась с тормозов.
— Опять будешь выяснять, правду я сказала или нет? Я не верю тебе! Я не верю вообще никому!
Джулия оттаскивала ее в сторону.
— Сантана, прекрати!
Но та сопротивлялась и размахивала руками.
— Я могу прочитать все ваши мысли! Вы хотите избавиться от меня и решить все свои проблемы! Мне известно все!
Круз развел руками.
— Боже мой, что ты говоришь! Прекрати!.. Никто и не думает об этом!
Она с жаром бросила ему в лицо:
— Замолчи, Круз! Ты мне противен! Ты тоже участник заговора! Вы все хотите избавиться от меня! Ненавижу... Ненавижу вас всех!
Сантана вдруг обмякла, как будто силы покинули ее. Воспользовавшись этим, Джулия вытолкнула ее в открытую дверь.
— Пошли, Сантана, пошли...
Утихающее бормотание Сантаны напоминало поведение механической игрушки, у которой кончился завод пружины.
Когда Круз попытался направиться следом за женой, его схватила за полу пиджака Джина.
— Подожди.
Он резко обернулся.
— Что тебе?
— Я... Я понимаю, — нерешительно сказала она. — Ты расстроен. События приняли такой неожиданный оборот... Мне жаль, что я дала показания в суде.
— Зачем ты это сделала?
— Я сказала правду.
— Неужели?..
Тиммонс, присутствовавший рядом, не преминул заметить:
— Вообще-то, мы собирались здесь для того, чтобы узнать истину.
Круз выглядел совершенно расстроенным.
— Понятно. А теперь выслушайте меня. Если я уличу вас во лжи, то вам не поздоровится! Я разорву вас в клочья!
Тиммонс недоверчиво усмехнулся.
— Неужели?
— Замолчи, Кейт? — рявкнул Кастильо. — Я все сказал. Я вас предупредил.
Круз вдруг осекся на полуслове, увидев, как из дальнего угла кабинета на него смотрит Иден.
Он мгновенно забыл о существовании лживого окружного прокурора, интриганки Джины, неврастенички-жены...
Сейчас для него на всем свете оставалась лишь она одна — Иден...

0

28

КОНЕК 2 КНИГИ (ИЗ 2-х) - САНТА-БАРБАРА-3!!!

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара - 3. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.