www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



НЕЖНЫЙ ЯД. Страсти (книга вторая)

Сообщений 61 страница 80 из 105

61

...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

+1

62

...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

63

...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

64

...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

65

...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

66

...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

67

...

Конец второй книги.

увеличить

увеличить

Отредактировано Мария Злюка (14.05.2011 14:28)

+1

68

спасибо за книгу вчера закончила первую книгу бумажного варианта, а вот сейчас начинаю читать тут, очень понравилось, правда я вначале посмотрела кино, но как то оно меня не впечатлило, а вот книга совершенно другой результат.

+1

69

на здоровье)читайте))

0

70

СПАСИБО БОЛЬШОЕ ЗА ВАШ ТРУД! ( у вас есть возможность повторно выложить страницы 174-175 и 402-403?)

0

71

Оксана я переехала, а книги остались дома, теперь только когда окажусь дома смогу выложить недостающие страницы(( но постараюсь найти в Москве книги по сериалам и их выкладывать)

0

72

СПАСИБО!

0

73

Только я не нашла 96-97 и 370-371 страницы?

0

74

http://s4.uploads.ru/t/IBns3.jpg
http://s4.uploads.ru/t/FxfOR.jpg

0

75

Спасибо!!!!!

0

76

ИТАК, А ТЕПЕРЬ КНИГА 2 ПОЛНОСТЬЮ В ТЕКСТОВОМ ФОРМАТЕ!!! Приятного Чтения))

Глава 1
«Я теряю Жуниора, я теряю моего мальчика», - эта мысль разламывала виски, болезненно пульсировала, напоминая мучительную мигрень. От нее не было избавления. «Только смерть разлучит нас», - Лавиния перевела дуло пистолета с Аделму на себя.
- Предупреждаю, если ты заберешь Жуниора, я выстрелю, - голос Лавинии, обычно глуховатый, зазвенел от напряжения. Она выжидательно смотрела на брата, на его руку, сжимающую плечо ребенка.
- Отпусти меня, отпусти! – закричал Жуниор и, вывернувшись, бросился к двери.
От неожиданности рука Лавинии дрогнула и опустилась, в одну секунду Аделму оказался возле нее и резким движением вырвал пистолет.
- Мне надоели твои выходки! Я сказал, что забираю Жуниора, значит, так оно и будет, - Аделму старательно прятал пистолет в кобуру. – Ты влипла в грязную историю, Лавиния. Жуниору незачем быть рядом с тобой. – Глухой стук оторвал его от занятия и заставил поднять голову. На полу перед ним лежала Лавиния.
Аделму наклонился к ней, похлопал по щекам, пощупал пульс. Это был обморок. Он позвал соседку. Матилди с одного взгляда оценила ситуацию, кинулась к себе и вернулась с пузырьком нашатыря.
Лавиния медленно подняла тяжелые веки. Сквозь туман она разглядела склоненные над ней лица Матилди и Аделму; словно через вату до нее донесся истошный крик мальчика:
- Лавиния! Лавиния! Вставай!
Повинуясь отчаянному призыву, женщина с помощью соседки и брата поднялась и села. Комната, мебель, люди – все медленно кружилось перед ней. Она попыталась встать, но ноги не повиновались ей. Она прижалась к Матилди и горько заплакала.
- Я готова на все ради Жуниора. Я никогда не причиню ему вреда, - Лавиния подняла заплаканные глаза на брата. – Умоляю тебя, не забирай моего мальчика! Вся моя жизнь в нем... – она умоляюще смотрела на Аделму.
Он молча взял сына за руку.
- Идем, - он потянул упирающегося Жуниора за собой.
- Отпусти меня, я не хочу уходить от Лавинии, - мальчик снова попытался высвободиться.
Лавиния протянула к мальчику руки. Но Аделму был непреклонен.
- Запомните раз и навсегда, отец Жуниора – я! И решать его судьбу буду тоже я! – Аделму посмотрел на плачущую Лавинию и немного смягчился. – Ты попала в неприятную историю, сестренка, и скоро тебе будет не до ребенка. – Аделму, не слыша отчаянных воплей сына и безутешных рыданий сестры, вышел из комнаты, крепко держа за руку упирающегося сына.
- Оставь меня, я не хочу идти с тобой, - мальчик сопротивлялся, не желая садиться в машину. – Вот погоди, я сбегу от тебя к Лавинии, и больше ты нас никогда не увидишь.
Всю дорогу до машины Жуниор требовал, умолял отпустить его. Аделму пришлось пригрозить сыну и сказать, что вместе с Лавинией он может оказаться в тюрьме. Ребенок испуганно притих и позволил отцу пристегнуть ремень безопасности. Он молча наблюдал, как отец протирает пистолет и прячет его в бардачок машины. Но едва машина отъехала от дома Лавинии, Жуниор снова горько заплакал.
До Лавинии донесся звук отъезжающей машины. Сраженная горем, она припала к груди Матилди и зарыдала, завыла от бессилия и тоски.
- Ну успокойся, успокойся, - принялась утешать ее соседка. – Не на край земли его увозят. Поживет у отца немного, а там снова вернется к тебе.
Но Лавиния была безутешна. Она смотрела на добрую женщину, сидящую перед ней, и не видела ее. Перед ее глазами проплывали картины недавнего прошлого: полицейская машина, увозящая брата; маленький Жуниор, прижимающийся к ней; Клариси, поздним вечером переступившая порог их дома. Всех их заслонил Валдомиру, держащий на ладони кусок голубого мрамора. Лавиния застонала, словно от острой боли.
- Если бы ты знала, Матилди, сколько мне пришлось пережить после ареста Аделму. А ведь его арестовали по подозрению в убийстве! Я знала, что помощи ему, кроме как от меня, ждать неоткуда. Вот и согласилась принять ее от этой Клариси Рибейра. – Она говорила и говорила, распахивая перед Матилди все затаенные уголки своей изболевшейся души. Ей надо было выговориться, слишком долго она хранила свою тайну.
- Я горела желанием помочь Аделму выбраться из тюрьмы, а в том, что предлагала адвокат, не было ничего страшного: влюбить в себя сеньора Валдомиру Серкейру, а когда он попадется на мой крючок, сбежать, исчезнуть без следа. Но жизнь сыграла со мной злую шутку. Валдомиру Серкейра, - Лавиния смахнула набежавшие слезы, - полюбил меня, а я полюбила его. Он так боролся за меня, он шел на такие жертвы... Мы стали мужем и женой, но я сбежала от него – так требовала поступит Клариси.
- Ну так в чем же дело, вернись к нему, расскажи все как есть, и живите себе в любви, - по-житейски просто рассудила Матилди.
- Я бы очень хотела, чтобы он забыл Инес – под таким именем Валдомиру знал меня, - и полюбил Лавинию, но это невозможно.
- Да почему же невозможно? Дорог человек, а не его имя.
- Совершенно невозможно, - и Лавиния поведала соседке про шкатулку с алмазами. – Теперь ему нужна только Клариси. Он жаждет получить обратно не меня, а свои бриллианты. А меня вместе с Клариси он с удовольствием упрятал бы за решетку. После нашей встречи я в этом не сомневаюсь.
- Тебя за решетку? – Матилди перекрестилась.
Лавиния не ответила, задумчиво глядя на белую ниточку, прилепившуюся к темной кофте соседки.
- У меня есть только один выход – найти ему Клариси. Я выполнила все свои обязательства перед ней, а она разрушила мою жизнь – отняла сначала Валдомиру, потом Аделму, а сегодня у меня отобрали последнее – моего мальчика. Я должна доказать и Валдомиру, и Аделму, что я, как и они, жертва Клариси. – Лавиния сняла трубку телефона.
- Могу ли я переговорить с сеньорой Рибейра?

Клариси перешагнула порог своей конторы и услышала голос Клаудиу – он говорил по телефону, сообщая кому-то о ее отсутствии.
Клариси неслышно отворила дверь в кабинет Клаудиу – он с раздражением рылся в бумажной горе, возвышающейся на краю стола.
- Привет, - Клариси села в кресло для посетителей. – Кому я понадобилась?
- Какая-то женщина. Интересуется, когда ты будешь в конторе, - Клаудиу оторвался от бумаг. – Я не слышал, как ты вошла, - он пристально вгляделся в лицо девушки. – Выглядишь замученной. Неприятности?
- Да вроде нет, - голос Клариси звучал неуверенно. – Но сегодня – одно, завтра – другое... Я бы хотела просить тебя об одной любезности, - девушка говорила, взвешивая каждое слово. – Возможно, в скором времени мне понадобится адвокат. Если нет возражений, от моего имени оформи на себя доверенность на ведение моих дел. – Клариси поднялась и, поймав изумленный взгляд Клаудиу, категорично заявила: - И прошу – никаких вопросов. Согласись или откажись, но не спрашивай меня ни о чем!
Клаудиу без слов вынул из папки нужный бланк. Девушка благодарно посмотрела на него и направилась в свой кабинет. Она медленно обошла комнату, села за стол и долго смотрела на фотографию в рамке, где улыбающаяся женщина обнимала юную Клариси. Она услышала, как ее зовет Клаудиу, и, быстро набрав телефонный номер, договорилась о встрече. Потом вернулась в кабинет компаньона и подписала доверенность. Они болтали о пустяках, когда раздался звонок в дверь. Девушка кивком попросила Клаудиу открыть. Но прежде чем повернуть ключ, осторожный Клаудиу поинтересовался именем звонившего.
- Я – Валдомиру Серкейра, - ответил голос из-за двери, - у меня к вам дело.
- Ты не хочешь говорить с ним? – шепотом спросил Клаудиу.
Клариси замотала головой, на цыпочках прокралась в ванную комнату и замерла у самой двери.
Она отлично слышала, как Серкейра заявил Клаудиу, что ищет Клариси, чтобы упрятать ее за решетку как преступницу и воровку. Она слышала ответ Клаудиу, отрицавшего, что знает местопребывание своей партнерши. Клариси усмехнулась, когда Валдомиру неожиданно громко произнес: «Передайте вашей компаньонке, что ей никуда от меня не деться. Рано или поздно я разыщу ее и воздам сторицей за мою разрушенную жизнь. Я ничего ей не прощу». Он внезапно замолчал, и Клариси услышала его шаги – они приближались к месту ее убежища. «Могу я воспользоваться вашей ванной комнатой?» - от этих слов Клариси вжалась в стену, словно пыталась превратиться в малюсенькую точку. Клаудиу нервно кашлянул: «Сеньор Валдомиру, вынужден отказать вам. Кроме меня, здесь находится моя дама, которой не хотелось бы ни с кем встречаться. Вы меня, надеюсь, понимаете?» - «Понимаю прекрасно, но так же надеюсь, что в ванной комнате не скрывается одна наша общая знакомая. Впрочем, ничему не удивлюсь. Недавно я узнал, что моя старшая дочь крутит роман с собственным шофером, после этого меня вряд ли что-то удивит». Шаги стали удаляться, хлопнула входная дверь, а Клариси все стояла, вжавшись в стену. Что за судьба! Ее предают с самого рождения и предают самые близкие мужчины – отец и возлюбленный.
- Клариси, ты жива? – Клаудиу постучал в дверь ванной. – Выходи, я хочу тебя кое о чем спросить...
- Я все расскажу тебе завтра, - Клариси звякнула щеколдой.
- И все-таки объясни мне, что у тебя произошло с «мраморным королем»? Иначе я не выпущу тебя отсюда. Ты втянула меня в плохую историю, я чувствую...
Очередной звонок оборвал Клаудиу на середине. Клариси замерла в ожидании. Как только на пороге возник рослый мужчина средних лет, девушка поднялась ему навстречу и пригласила пройти в свою комнату.
Клариси плотно прикрыла за собой дверь, села рядом с мужчиной и что-то быстро прошептала ему.
- Нет проблем, - мужчина улыбнулся, - только теперь вам придется заплатить блестящими камешками.

Режина торопилась в «Мармореал», но ключи от машины, как назло не попадались. Она рылась в сумке и вскользь отметила, что машина Аделму стоит рядом с ее «ауди». «Значит, дети уже в школе», - подумала она и вспомнила рассказ Пати о стычке с сыном Аделму: «Я открыла машину, и в ней сидел заплаканный мальчишка и читал мой журнал, мама. Представляешь, он не хотел его отдавать! И даже толкнул меня! Хорошо, что пришел Аделму и увез своего противного Жуниора в мотель, хотя тот упирался и не хотел ехать...» Режина безошибочно чувствовала, что в жизни любовника происходят какие-то важные события. Появление в его машине сына – лишнее тому подтверждение. Но касаются ли они их взаимоотношений с Аделму, - Режина не знала. Она вспомнила, как вчера Аделму целовал ей ноги, и затрепетала: « Аделму принадлежит мне, он – мой раб, и я буду знать о своем рабе все, что необходимо для сохранения безраздельного владычества над ним». Режина нашла ключи, открыла машину и уже собиралась садиться, как неожиданно перед ней возник незнакомый мужчина. Вполне респектабельный, седовласый сеньор. Он распахнул пиджак и указал ей на пистолет, болтавшийся под мышкой.
- Пойдешь со мной, - он легонько подтолкнул ее к своей машине, - и не вздумай дурить, мне терять нечего, стрельну в упор.
Режина, погрузившись на секунду в прострацию, все-таки сообразила, что сопротивляться бессмысленно. Она молча села рядом с незнакомцем, может впервые в жизни покорившись судьбе. «Меня похитили», - ей стало немного страшно, но жертвой она себя не чувствовала. Развитое чувство защищенности, позволявшее всегда находить выход из любой ситуации, поддерживало в ней уверенность и сейчас. Они ехали с полчаса и остановились у какого-то заброшенного строения, очень похожего на склад. Незнакомец вывел ее из машины и завел внутрь ангара.
- Скотина, ты ответишь за мое похищение, - Режина брезгливо отстранилась от незнакомца. – Кто тебя послал?
- Похищение? – незнакомец казался искренне удивленным. – Никакого похищения, сеньора. Просто один человек хочет переговорить с вами. Местечко для разговора – лучше не найти, - он обвел взглядом темные стены и мрачные своды.
«Какой еще человек?» - Режина дернула плечом, освобождаясь от сильных пальцев незнакомца.
От стены отделилась фигура и приблизилась к ней. Ее очертания показались Режине знакомыми.
- Неужели не узнаешь? – кто-то чиркнул спичкой.
Режина не поверила своим глазам – перед ней стояла Клариси.
- Что тебе надо? – Режина надменно вскинула голову. – Мне не о чем с тобой говорить.
- А я вот решила поделиться с тобой некоторыми планами относительно твоего отца. Тебе ведь интересно знать, что я собираюсь делать дальше?
- Ты подлая змея, вползшая в наш дом в компании с такой же змеей, мне плевать на тебя и твои планы.
- Да, я – змея, если ты имеешь в виду мой ум и ловкость. Ведь это я придумала, как разрушить ваш чудный мирок, разворошить вашу милую семейку. – Клариси широко улыбнулась. – Ты еще не забыла Инес? Твой папочка так любил ее, что отдал ей шкатулку с алмазами, а теперь эта шкатулка у меня. А что у тебя? Небольшая доля в компании, которой управляет ненавистный тебе муженек?
Режина словно сорвалась, она кинулась к Клариси, пытаясь ухватить за горло, но та вышла из освещенного круга, став недосягаемой для рук соперницы.
Все потрясения последних дней, кошмар этого страшного утра слились в поток безудержной брани, которую Режина обрушила на Клариси.
- Грязная воровка, ты все равно окажешься за решеткой. Я знала с самого начала, что ты и твоя подруга появились в нашем доме неспроста. Такие, как ты, только и умеют красть чужое. А что еще делать, когда за душой нет ничего – ни семьи, ни денег, ни воспитания. Ты безродная тварь, завистливая и подлая...
- Безродная, говоришь, но в таком случае, это относится и к тебе. Ведь в нас течет одна и та же кровь.
Режина замерла, осознав услышанное. Но она не сдавалась, хотя чувствовала, что Клариси не шутит.
- Ты все придумала, чтобы отомстить мне!..
- А за что я мщу тебе и твоей семье, и твоему отцу, ты не задумывалась над этим? Напрасно. Я мщу ему и вам за украденное счастье моей матери, за ее одиночество, за больное сердце, за ее безвременную смерть. Твой отец обрек ее и меня на бедность и страдания. Я возвращу вам все это. Шкатулка с алмазами – далеко не все, на что я претендую. Я такая же дочь Валдомиру Серкейры и хочу участвовать в разделе «Мармореала».
- Не радуйся раньше времени, все твои слова нуждаются в доказательствах.
- Ну что ж, если вы нуждаетесь в доказательствах, я готова сделать анализ ДНК на предмет определения отцовства. Вместе со своим дорогим папочкой, разумеется. Надеюсь, я уговорю его на эту процедуру.
- Ты к тому же и ненормальная. Затеять весь этот скандал, построить такую сложную комбинацию! Почему бы не поступить так, как поступают все разумные люди, - обратиться в суд... – Режина обрела свою обычную надменность. – Впрочем, догадаться не трудно, ты – обыкновенная самозванка и интриганка. Как я ненавижу тебя!
- Что ты знаешь о ненависти? Ненависть не дает дышать, отравляет каждую минуту жизни, убивает радость. Но она же заставляет трудиться, не спать ночами, достигать заветных целей. Ненависть к Валдомиру Серкейре сжигает меня, и я не успокоюсь, пока он не заплатит за каждую слезу моей мамы, за каждую безрадостную минуту ее жизни. А теперь иди отсюда. Следующая наша встреча состоится в «Мармореале», когда я стану президентом компании, - Клариси снова широко улыбнулась.
Из тьмы возник незнакомец и потянул Режину куда-то в сторону. Заскрипела дверь, и яркий свет ослепил Режину. Незнакомец довел ее до машины и усадил в нее.
- Я же говорил, что скоро будете дома. – Он протянул ей трубку мобильного телефона. – Позвоните мужу, предупредите, что все в порядке, а то еще надумает вызывать полицию. А это не в ваших интересах, - незнакомец покосился на Режину. – Не забыла, что у меня под мышкой?
Режина покосилась на пистолет и саркастически улыбнулась.
- Зачем вам убивать меня? В этом нет никакой выгоды для вас. Для вас гораздо более выгодно сотрудничать со мной. А у меня есть к вам деловое предложение.
- Я сказал: позвони мужу, а потом я выслушаю твое деловое предложение.
Режина схватила трубку и позвонила Фигейре. Не вдаваясь в подробности, она просто сообщила, что едет в «Мармореал».
Фигейра недовольно бросил трубку, хотя на сердце полегчало. «Едет в «Мармореал»!» Интересно знать, на чем. Часа два назад позвонил ее шофер и сказал, что машина Режины стоит около дома, дверца машины не заперта, а сама Режина, по словам охраны, уехала из городка с каким-то незнакомым типом на его машине. Этот звонок взбудоражил Фигейру: Режина вышла из дома раньше его, сказав, что торопится в офис. А в результате ее нет уже более трех часов с начала рабочего дня. Он даже позвонил знакомому частному детективу, но того не оказалось на месте. Фигейра отказался от официального заявления в полицию, решив выждать». Если это похищение, то похитители рано или поздно объявятся. Если это незапланированная поездка – Режина появится сама. Телефонный звонок подтвердил правильность его выжидательной позиции – только голос Режины был какой-то неестественный. Повинуясь необъяснимому порыву, Фигейра подошел к окну и увидел, как перед «Мармореалом» затормозила машина, из нее вышла Режина и направилась в офис.

0

77

Глава 2
Частный детектив Алтаиру летел на огромной скорости в сторону Алту-да-Боа-Вишту. Только что позвонил его клиент сеньор Валдомиру Серкейра и предупредил, что разыскиваемый человек должен появиться в парке Боа-Вишту. Алтаиру чувствовал усталость. Не физическую, его угнетала безуспешность собственных усилий. Известный в Рио «мраморный король» нанял его на поиски молодой женщины, адвоката Клариси Рибейра, укравшей у него бриллианты. Алтаиру согласился без колебаний, поставленная задача казалась ему вполне разрешимой. Но чем больше он вникал в суть, тем глубже сознавал, за какое непростое дело он взялся.
Интуиция и многолетняя практика подсказывали Алтаиру, что путь к Клариси Рибейра будет тернист. Слишком много неясностей вокруг этой женщины. Да и его клиент, безусловно, не рассказывает всего, что знает. Эта загадочная Лавиния, что так похожа на погибшую жену клиента, какова ее роль в краже драгоценностей и в убийстве Инес Серкейры? Алтаиру догадывался, что до сих пор Валдомиру не хотел втягивать Лавинию в это дело, и он переводил все стрелки на Клариси. Но не было сомнений, что обе женщины были тесно связаны друг с другом и действовали как соучастницы. И снова вопрос: соучастницы чего? Ограбления? Убийства? Или того и другого вместе? До сего момента Алтаиру не понимал, что движет его клиентом. Желание вернуть свое имущество? Да! Желание упрятать в камеру Клариси Рибейра? Да! Желание покарать Лавинию? На этот вопрос у детектива еще не было однозначного ответа. Он чувствовал, как мечется Валдомиру, как стремится принять верное решение, которое дается ему немалой кровью. Но этот срочный вызов предвещал кардинальное изменение в настроении Валдомиру. Он на что-то решился. Но вот на что?
Детектив подрулил к въезду в парк и притормозил около машины своего клиента. Валдомиру без промедления покинул свой автомобиль и занял место в машине Алтаиру.
- Держите под контролем вон ту черноволосую женщину, - Валдомиру указал на Лавинию, сидевшую под зонтиком на парковой скамейке. У нее здесь назначена встреча. И я уверен, что с Клариси.
- Как вы узнали, что именно здесь?
- Я выследил ее. Сегодня утром она была у меня и сказала, что собирается встречаться с Клариси. Ну я и поехал за ней.
- Вы доверяете ей?
- Я с некоторых пор не доверяю никому. Но сейчас я уверен, что ей, - Валдомиру кивнул в сторону Лавинии, - очень хочется засадить своего адвоката за решетку. Так что подождем.
Они сосредоточили свои взгляды на Лавинии. Глядя на нее, Валдомиру мысленно вернулся в недавнее прошлое, когда его величайшим желанием было прижать к себе эту девушку, гладить ее волосы цвета воронова крыла. Сердце надрывно защемило. Валдомиру невольно подивился своей реакции: ему казалось, что все его чувства были выкорчеваны грязным воровством, недостойным обманом. «Лавиния здесь ни при чем, - с грустью подумал Валдомиру, - я вспоминаю Инес, которую похоронил вместе со своей любовью». Он прогнал видения и уставился на Лавинию, неподвижно сидящую на скамье.
Ни он, ни Алтаиру, занятые Лавинией, не обратили внимания на машину, притормозившую рядом. Машина и машина. Но в какой-то момент Валдомиру стало не по себе, словно он находился под прицелом. Он вылез из машины и поднял глаза – его взгляд встретился с пронзительным взглядом Клариси, наблюдавшей за ним. Секунду они поедали друг друга глазами, потом Клариси сорвалась и бросилась в машину, за рулем которой сидел незнакомый Валдомиру мужчина.
Валдомиру сел в машину, дождался бегущего Алтаиру и нажал газ. Кровь прилила к его лицу, он почувствовал, как запылали щеки, как рванулось сердце навстречу риску и надвигающейся опасности. Он не слышал предостережений детектива, не обращал внимания на зашкаливающий спидометр, он, словно гончий пес, несся по следу убегающей дичи, дразнящей его мелькающим кончиком хвоста.
- Вы самоубийца, - не выдержал и вскрикнул Алтаиру, - посмотрите на спидометр – там двести сорок!
- Идите к черту со своим спидометром! Сейчас или никогда!
Алтаиру увидел, как на них в лоб несется машина.
- Делайте что-нибудь, мы погиб... – он не успел договорить.
Страшный грохот разорвал его перепонки, он почувствовал, что висит на ремнях рядом с Валдомиру...
Валдомиру помог Алтаиру выбраться из машины и заковылял к пострадавшей машине. Оттуда пытался выбраться водитель.
- Жив? – Валдомиру наклонился к окну.
Парень кивнул.
- Ты один?
Парень снова кивнул.
Это было настоящим чудом. Столкнувшись в лоб, две машины превратились в груду металла. Но люди остались живы.
Подъехала полицейская машина, и Валдомиру, предвосхищая их вопросы, все взял на себя.
- Ваше счастье, что обошлось без жертв. Но придется платить по всем счетам владельца пострадавшей машины. Кругленькая сумма набежит. У водителя к тому же сломаны рука и ребро. Так что за вами и оплата лечения. – Полицейский еще долго перечислял все предстоящие расходы Валдомиру.
Валдомиру с трудом слушал говорливого полицейского. В голове все звенело, лица  зевак смешались с лицами инспекторов, все что-то кричали, обращаясь к нему. Из всей этой людской мешанины перед Валдомиру вдруг четко проявилось лицо Лавинии, ее безумные от страха глаза, остановившиеся на нем.
Из столбняка его вывел Алтаиру.
- Я вынужден арестовать эту Лавинию. Она – несомненный член шайки. Вы согласны о мной, сеньор Валдомиру?
- У меня нет возражений. Но главная здесь Клариси! И она опять исчезла!
- Никуда она не денется. – Алтаиру пытался определить, уцелел ли сотовый телефон. Он набрал номер полицейского участка и стал вызывать машину.
Валдомиру подошел к Лавинии. Она смотрела на него глазами, полными слез.
- Господи, Валдомиру, ты жив. Мне больше ничего не надо.
- В таком случае, помоги мне найти Клариси. Ты же взялась помочь мне. Дай ее телефон, адрес. Ты же встречалась с ней! Твое желание помочь пока лишь пустые слова. Впрочем, этого и следовало ожидать.
- Валдомиру, поверь мне, я такая же жертва Клариси, как и ты.
- Опять пустые слова, я сыт ими по горло. Если хочешь облегчить свою участь, скажи, где найти твою сообщницу. Это единственное, что интересует меня.
- Выслушай меня, Валдомиру, умоляю. Для меня нет ничего важнее тебя, веришь ты в это или нет. Я счастлива, что ты жив, несмотря на твое желание отомстить мне.
Подъехавший тягач начал растаскивать останки разбитых машин. Скрежет металла поглотил слова Лавинии. Она пыталась приблизиться к Валдомиру, но Алтаиру уже не отпускал ее от себя.
- Позвольте мне переговорить с сеньором Валдомиру, - она умоляюще сложила руки, - я никуда не денусь.
Алтаиру покосился на своего клиента, тот отрицательно качнул головой.
- Все переговоры закончены, сеньора Лавиния. Во всяком случае, здесь и сегодня. Вас с удовольствием выслушает следователь, поэтому пройдемте в машину.
Валдомиру бросил на нее последний взгляд. Сквозь поднятую пыль, мелькание людей он видел темные глаза Лавинии, с укоризной глядевшие на него.
Несмотря на жару, по спине Валдомиру пробежал холодок: ее взгляд прожигал его насквозь. Он пытался сформулировать мысль, мучительно свербившую его. Но вдруг понял, что мучительна не мысль, а воспоминание. Воспоминание о другой аварии. Та же толпа, та же груда  покореженного металла, звон стекла. Та же девушка... «Нет, - Валдомиру расстегнул воротник, - Инес погибла. Эта женщина мне не знакома, и в том, что с ней случилось и случится, моей вины нет».

«В чем же моя вина? – думала Лавиния, сидя рядом с полицейским. – Я спасала брата, растила племянника, честно выполняла обязательства перед женщиной, что вызвалась помочь Аделму. Да, я попала в дом Валдомиру обманом, но всячески старалась причинить как можно меньше вреда и самому Валдомиру, и Элеонор, и Марсии, да и всем остальным. Я не хотела ничего разрушать. Да и обманщица из меня никакая. Может, в этом и есть моя беда, что я не такая, как они! Врут, презирают друг друга, бесконечно делят деньги, которых у них куры не клюют. Нет, моя главная вина в том, что я полюбила Валдомиру. Любовь не входила в планы Клариси. Она желала обмана, страданий, одиночества. – Лавиния смахнула слезу. – Вся моя жизнь – сплошной обман и страдание. От меня отвернулись все, кого я любила, у меня отобрали Жуниора. Клариси подло воспользовалась мной, когда была нужда, а потом предала и обманула. Теперь я одинока как никогда в жизни...» Машина ехала вдоль набережной. Лавиния видела беззаботных, улыбающихся людей, одетых в яркие пляжные костюмы; мальчишки гоняли мяч, старушки чинно шествовали под зонтиками. Из прибрежных кафе и баров летела музыка, она сливалась с гудками машин, с гулом людской толпы; из всей этой какофонии звуков рождался удивительный голос Рио – волнующий и пленительный. Лавиния вспомнила себя, любующаяся на Рио, вместе с Валдомиру со смотровой площадки в Сан-Терезе. Это было совсем недавно, но ей казалось, что от той чудесной ночи ее отделяют десятки лет и тысячи верст. Тогда перед ней расстилался залитый огнями город, теперь перед ней открывались ворота полицейского участка. Сердце Лавинии глухо оборвалось – она оставалась одна за высоким тюремным забором.
В полицейском участке Лавинию сразу повели к следователю.
- Вы обвиняетесь по многим статьям. Такая очаровательная женщина – и вот, поди же ты, - следователь присвистнул, прочитав заключение детектива. – Начнем по порядку.
- Вы состояли в преступном сговоре против сеньора Валдомиру Серкейры?
- Я не участвовала ни в каком сговоре.
- Вы участвовали в краже драгоценностей, принадлежащих сеньору Серкейре?
- Нет.
- Вы участвовали в убийстве женщины, похороненной под именем Инес Серкейры?
- Нет.
- Вам знакома Инес Серкейра?
- Эта женщина – я.
- Но вы носите совершенно другое имя?
- Меня вынудили взять имя Инес и поселиться под ним в доме сеньора Валдомиру.
- Кто вынудил? Можете назвать имя?
- Адвокат Клариси Рибейра. – Лавинию наконец прорвало. – Это все она, она. Поймайте ее. Ее место за тюремной решеткой. Она украла драгоценности, она подстроило убийство женщины, которую потом выдала за Инес. Моя вина лишь в том, что я пошла у нее на поводу! Но я была обязана выполнить свои обязательства перед ней.
- Что за обязательства?
- Она взялась вытащить из тюрьмы моего брата, а я пообещала ей влюбить в себя Валдомиру Серкейру... А потом бросить, причинив ему тем самым страдания.
- Это все?
- Да, сеньор следователь. Но все получилось совершенно иначе. Я оказалась втянутой в преступления, которые не совершала и о которых не подозревала. Прошу вас, поверьте мне!
- Я рад верить каждому, но, к сожалению, здесь необходимы доказательства. Против вас свидетельствует сам сеньор Валдомиру Серкейра.
- Он мстит мне...
- Мне нужны доказательства, - следователь поднялся и протянул ей исписанный листок, - подпишите ваши показания.
- И вы отпустите меня?
- Отпустить вас? – следователь впился глазами в Лавинию. – Вы что, прикидываетесь? – Он тряхнул папкой с ее делом. – Если подтвердятся все эти обвинения, вам грозит пожизненное заключение.
Он нажал звонок и вызвал конвой.
- Оформите и проводите в сто четырнадцатую.
Тяжело лязгнул замок, и Лавиния переступила порог камеры. На нее смотрели пять пар невеселых глаз. Девушка тихо легла на топчан, отвернулась к стенке и закрыла глаза. Слезы кончились, как кончились и силы. Теперь умирала надежда. Надеяться было не на кого. Одному человеку она была дорога. Но что мог сделать ребенок? Девушка молила Бога о сне, о мгновениях забытья. Ее мольбы были услышаны – усталость победила кошмарную действительность. Лавиния задремала и не слышала, как тяжело лязгнул замок соседней камеры, в которую ступила Клариси Рибейра – ее злой гений.

Клариси села на топчан и немигающими глазами посмотрела перед собой. Она пыталась понять, где совершила промах, приведший ее в эту вонючую комнату, на этот грязный топчан. Клариси прокручивала свои поступки шаг за шагом, спокойно и трезво.
Они оторвались от преследований Валдомиру и скрылись ровно в тот момент, когда позади раздался визг тормозов и следом – грохот столкнувшихся машин. Клариси оглянулась несколько раз, пытаясь разглядеть размер катастрофы. Жаждала ли она смерти своего отца? Однозначного ответа на этот вопрос у нее не было. Она жаждала его страданий, поражений, горя, нищеты, одиночества. Но не смерти. Это был бы слишком легкий, слишком немучительный и ранний конец его никчемной жизни. Ему предстояло еще так много узнать о себе и, главное, он не мог погибнуть, не познакомившись с еще одной своей дочерью.
Спутник Клариси попытался затормозить, но она запротестовала: чему суждено случиться – случиться, они там лишние. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из полиции видел ее неоценимого помощника. Он еще должен был ей пригодиться, ведь настоящую опасность в себе таила Лавиния. Она поделилась своими опасениями с попутчиком. Тот хмыкнул:
- Надо было убрать ее сразу. И хлопот было бы меньше, и деньги сберегли бы. Сколько я возился, пока не нашел подходящий труп! Работенка, я тебе скажу, не из приятных. Да и за справку отгрохали медэксперту немало.
Сидя на топчане в грязной камере под номером сто двенадцать, Клариси скрупулезно препарировала свои отношения с Лавинией. Вывод был сделан однозначный – на них надо было ставить точку. Ей нужна была Лавиния, мечтавшая спасти брата, но не Лавиния, требующая своей доли бриллиантов. «Жадная глупышка захотела бриллиантов Валдомиру Серкейры!» - Клариси грустно улыбнулась: почему все, как заговоренные, мельтешат из-за этой груды жалких камешков, имеющих способность обращаться в еще более жалкие бумажки? Разве в них счастье? Разве в них спасение от одиночества?! Они не значат ровным счетом ничего. И наглядный тому пример – ее сестренка Режина. У нее есть все, чего может желать молодая женщина. И у нее нет ничего, что грело бы душу. Клариси вспомнила их последнюю встречу на окраине города. Без сомнения, Режина поняла одно: на «Мармореал» претендует еще одна наследница, у которой к тому же оказались и бриллианты отца. Клариси опять улыбнулась, но теперь улыбка получилась злорадной: она отомстила стерве за Аделму, насыпала соли на ее зудящие раны, название которым корысть, спесь и властолюбие. Пусть теперь знает «чернушку». Но самое интересное семейку ждет впереди. Валдомиру Серкейра должен признать ее своей дочерью. Признать официально. Клариси порадовалась, что успела перед арестом заехать к Клаудиу и согласовать с ним необходимые действия по признанию отцовства.
Скрежет замка прервал ее размышления. В камеру вошел мужчина. Несмотря на мрак, Клариси узнала его. Это был ее отец.
Весь облик Валдомиру выражал довольство. Он прошелся по камере, словно мерил ее шагами, постоял у зарешеченного окна и лишь потом подошел к Клариси и долгим взглядом окинул ее.
- Не скрою, я доволен, что вижу тебя именно здесь. Упрятать тебя за решетку было моим заветным желанием.
- Не торопитесь радоваться, сеньор Валдомиру, это всего лишь камера предварительного заключения.
- Да, к сожалению, это лишь камера предварительного заключения. Но я постараюсь, чтобы из нее ты попала в настоящую тюремную камеру. И задержалась бы там на десяток лет. Впрочем, у тебя есть возможность выторговать себе срок поменьше.
- Интересно, что вы мне предложите?
- Во-первых, предложу рассказать о месте, где ты спрятала мои бриллианты. Мои бриллианты! И второе, объясни, почему ты выбрала в жертву именно меня? Я не такой богатый, чтобы ради моего ограбления затевать сложнейшую аферу. И не самый подлый, чтобы так жестоко разрушать мою жизнь и отнимать самое дорогое.
- Я готова ответить на эти и другие вопросы, но только в присутствии адвоката.
- Твой Клаудиу не появиться здесь, пока ты не ответишь на мои вопросы. Я договорился с комиссаром, и он повременит со звонком адвокату. Я не полицейский чин, и наш разговор носит частный характер. То, что происходит в камере, спишем на превратности судьбы, - тон Валдомиру был предельно категоричен.
- Но это противозаконно!
- Не шумите так, адвокат Клариси Рибейра. Не вам рассуждать о законности. Советую не упорствовать, а... – Валдомиру остановился, ему почудилось, будто кто-то зовет его по имени.
В наступившей тишине и он, и Клариси явственно услышали голос Лавинии. Она звала Валдомиру.
- Какая приятная неожиданность, не правда ли? Две милые подружки снова оказались рядом. – Валдомиру взглянул на растерявшуюся Клариси. – Не ожидали такого приятного сюрприза?
- Она тоже здесь?
- А где ей быть, по-вашему? Вполне заслуженное место. Правда, она все отрицает. Уверяет, что и убийство женщины, и грабеж, и организация шайки – дело ваших рук. Именно ее показания сыграли решающую роль в вашем аресте.
Клариси подняла на Валдомиру свои огромные глаза.
- Неужели вы поверите, что она была все это время в стороне?
- Валдомиру, не верь ни одному ее слову, умоляю! – раздался голос Лавинии.
Валдомиру поморщился.
- Какая отменная слышимость, но мне не нравится говорить втроем.
Он вызвал комиссара и попросил его устроить их в другой, более защищенной от чужих ушей, комнате. Комиссар согласился.         
Валдомиру и Клариси, сопровождаемые охранником, вышли в коридор. Приникнув к дверной решетке соседней камеры, стояла Лавиния. Едва они поравнялись с ней, она стала просить, умолять Валдомиру не верить Клариси. Она продолжала кричать все время, пока они не скрылись из виду.
Валдомиру и Клариси устроились в маленькой комнате за глухой металлической дверью.
- Я весь внимания, - Валдомиру сел напротив Клариси.
Клариси молчала, словно не знала, с чего начать. Слишком долго она ждала этого разговора. Она готовилась к нему всю жизнь и неожиданно для самой себя растерялась. Не таким представлялся ей этот момент, не тюремную камеру рисовало ей пылкое воображение. Да и Валдомиру не выглядел растоптанным и страдающим. Перед глазами Клариси возникло лицо ее матери, с горькими морщинами по краям губ и очень уставшее. Сомнения отступили: назначенный час пробил.
Клариси повернулась к крошечному оконцу, в котором виднелась синяя полоска неба. На подоконник уселась маленькая птичка и, что-то чирикнув, вспорхнула прочь.
- Я обещала уничтожить вас одному очень дорогому и близкому мне человеку.
- И кто же этот человек? – негромко спросил Валдомиру.
- Этот человек – моя мама!
- Твоя мама? А какое я имею отношение к твоей маме?
Клариси не хотелось отвечать на его вопрос, ей хотелось говорить о маме. Она смотрела на Валдомиру, а видела хрупкую чернокожую женщину, с шапкой непокорных вьющихся волос, с большими грустными глазами. Кожа Клариси мгновенно вспомнила прикосновение добрых и теплых материнских рук. Боже, как она скучала по ним все эти годы! Материнские руки добывали Клариси мягкую постель и дорогие лекарства, учебники и модную одежду. Руки матери открыли Клариси дверь в университет, а сами знали только грязную работу. Они мыли вокзальные туалеты, терли мастикой паркет в богатых домах, стирали и убирали. Эти руки не знали отдыха. «Трудиться, не покладая рук», - это говорилось о ее маме. А потом вечерами ее руки были такими опухшими и уставшими. Клариси делала им массаж и подкладывала под них подушки. Они были очень благодарными, руки ее мамы. Они так нежно гладили ее, обнимали, аккуратно расправляли складки на платьях; нежными касаниями стряхивали с девичьих волос капли дождя. Дожди идут по-прежнему, а стряхнуть капли некому...
- Моя мама умерла совсем молодой, ей было чуть за сорок. Мне казалось, что ее доконала непосильная работа. Но теперь я знаю: она умерла от тоски и одиночества. Она так и не смогла забыть единственного мужчину, которого полюбила в юности.
- Очень трогательная история. Но при чем тут я? – Голос Валдомиру звучал раздраженно. Он ждал конкретного ответа, а его опять потчевали пустыми разговорами о какой-то маме.
Клариси оставила без внимания его раздражение и опять надолго замолчала.
- Хорошо, я скажу вам ее имя. Белмира Рибейра, - Клариси напряженно смотрела на Валдомиру, стараясь не пропустить ни одного движения его лица. – Помните ли вы Белмиру Рибейра, которую бросили беременной тридцать лет назад? Вы предпочли ей Элеонор Берганти, девушку из родовитого семейства. А брошенная и забытая вами негритянка Белмира Рибейра родила вашего ребенка. Эта была девочка, которую она назвала Клариси. Я – ваша дочь! И я ничего у вас не крала! Я взяла только то, что принадлежит мне по праву. Хотите вы того или нет!
Побледневший Валдомиру поднялся и, извинившись, покинул комнату. Он спустился в холл, где его ждал Фортунату. Он вкратце изложил ему суть рассказа Клариси.
- Я действительно припоминаю чернокожую девушку. Мы жили с ней в одном пансионе. Но этой истории уже более тридцати лет. Для меня это все далекое-далекое прошлое, - Валдомиру все еще не мог осознать услышанное.
- Погоди расстраиваться. – Фортунату задумчиво крутил в руке трубку. – Не допускаешь, что это – очередная ложь, уловка?
Валдомиру повернулся и быстро зашагал к комнате, где сидела Клариси.
- Да, я был знаком с Белмирой Рибейра. Но это совсем не значит, что ты моя дочь.
Клариси видела, что Валдомиру справился с первоначальным шоком, потрясением и взял себя в руки. Но и у нее уже давно был заготовлен ответ на этот запланированный ею вопрос.
- Для этого существует анализ ДНК на предмет определения отцовства. Я готова сделать его немедленно. Впрочем, рассказав историю моей матери, я и без анализа смогу доказать, что вы – мой отец.
-Я готов выслушать тебя, только прошу говорить правду. Я устал от бесконечной лжи.
- Я расскажу вам о маминой жизни. Она приехала в Рио совсем юной девушкой и поселилась в пансионе на окраине города. Платить за жилье ей было нечем, и она стала там убираться. Вскоре она познакомилась с таким же молодым и бедным жильцом пансиона. Его звали Валдомиру Серкейра...
Валдомиру все вспомнил. Ее звали Белмира Рибейра. Это была веселая, озорная девчонка с копной черных вьющихся волос и потрясающей фигурой. Дни они проводили за работой, а вечера коротали вместе: ходили на танцы, пили пиво в маленьких прибрежных кабачках, просто гуляли по берегу. Дело молодое сладилось быстро. Они подходили друг другу – оба вышли из простых семей, где, по заведенному порядку, детей учили перво-наперво трудиться за кусок хлеба, а уж потом думать об учебниках. Они и трудились – он на табачной фабрике, она – убиралась в пансионе, соседнем кафе, да везде, где нуждались в проворных руках. Они вместе строили планы на будущую жизнь. Валдомиру собирался учиться, а Белмира - помогать ему во всем. Жизненная дорога казалась прямой, цель – ясной, девушка – лучшей на свете.
Все изменило письмо, пришедшее Валдомиру из Баии с известием о смерти его родного дяди. Кроме этого, в письме сообщалось, что в наследство племяннику покойный оставил небольшой горный участок. Валдомиру, поразмыслив, решил оформить наследство. Он даже не задумывался, зачем ему нужен этот небольшой каменистый участок, абсолютно непригодный ни для земледелия, ни для устройства пастбищ...
- Белмира одолжила ему денег, - голос Клариси звучал откуда-то издалека, - и проводила в дорогу. Она ничего не сказала ему про то, что вот уже семь недель, как беременна. Боялась, что ребенок отпугнет Валдомиру. Еще больше она страшилась, что он заговорит об аборте. Так или иначе, он уехал в неведении. Она получила от него несколько писем. В одном из них Валдомиру радостно сообщал ей, что на его участке обнаружены залежи ценного отделочного камня. Он собирался возвращаться в Рио...
Валдомиру, словно в кино, видел молодого парня, потрясенного привалившим ему счастьем. Его старания и трудолюбие были сполна вознаграждены – чья-то щедрая рука в мгновение ока превратила его, бедного парня, в обладателя бесценного участка земли. Он собирался возвращаться в Рио, чтобы вместе с Белмирой решить, как строить жизнь дальше. Валдомиру даже вспомнил, что купил в подарок Белмире яркую шелковую косынку.
Уже перед самым Рио из окна автобуса он видел машину, слетевшую в кювет, а рядом с ней белокурую девушку. Он вылез из автобуса и вернулся, чтобы помочь вытащить машину. И влюбился без памяти. Девушку звали Элеонор Берганти, через два месяца они тайком от ее родителей обручились, а через полгода стали мужем и женой.
Голос Клариси снова врезался в его воспоминания:
- Белмира ждала Валдомиру несколько месяцев, но он не возвращался и не подавал о себе никаких известий. Когда беременность стала заметной, хозяева пансиона попросили съехать. Она уехала и вскоре родила дочь, которой отдала свою жизнь.
- Почему она не оставила адреса? Ведь я вернулся в пансион, чтобы объясниться с ней! И я ничего не знал о ребенке! Она все решила за меня и за свое решение наказала тоже меня.
- Вы обручились с Элеонор Берганти и поехали искать Белмиру Рибейра? После этого вы смеете кого-то обвинять во лжи?! Вся ваша жизнь построена на обмане!
- Вы можете верить мне или не верить, но я искал вашу мать. – Валдомиру снова вернулся мыслями в прошлое и замолчал, постукивая пальцами по столу. – Одного я не пойму, Белмира ведь любила меня, откуда в вас эта безумная жажда мести?
- Я объясню вам. Однажды, я была еще ребенком, мама увидела в газете фотографию, на которой вы красовались со своими дочерьми и женой. Она плакала два дня. Я никак не могла от нее добиться причины слез. Тогда она достала газету, указала на этот снимок и сказала: «Вот твой отец. Он лишил нас всего, обрек на нищету». Она, конечно, не призывала меня к мести. К мысли о ней я пришла сама.
- Почему ни тебе, ни ей не пришло в голову просто прийти ко мне и все рассказать? – Валдомиру заходил по комнате. – Не требовать, не угрожать, не разрушать мою жизнь! Не воровать, а просто прийти и поговорить?
- Прийти и поговорить – значило бы прийти и униженно просить о милостыне. Ни ей, ни тем более мне подачки могущественного «мраморного короля» не нужны. Вы думаете, у меня не хватило ума сбежать с бриллиантами? Они мне не нужны, как не нужно от вас ничего. Я ждала этого разговора всю жизнь, без него моя месть не имела бы смысла.
- Если все это так, верни бриллианты, которые тебе не нужны и оставь меня в покое. Возможно, я пойду на то, чтобы снять свои обвинения в твой адрес.
- Вы не поняли меня, - глаза Клариси горели, - моя месть заключена не в краже коробки с алмазами. Вы должны испить до дна чашу, наполненную унижениями, предательством и обманом. Вы на своей шкуре испытаете, каково быть брошенным в нищете и забвении. Так все и будет, я поклялась в этом своей матери.
- Ты думаешь, тебе удалось напугать меня? Валдомиру Серкейра сейчас же кинется признавать свои ошибки?! Упадет на колени и будет просить прощения? Такие картины рисовала себе бедная девочка, брошенная папой?! – Голос Валдомиру звучал все громче и громче. – Я согласен пройти тест на отцовство. И не для того, чтобы признать тебя дочерью. Я хочу быть уверенным, что поступаю справедливо, обвиняя тебя во всех твоих гнусных поступках. Я никогда не отказался бы помочь тебе всем, чем располагал. Но гордость мешала тебе просить о помощи! Почему же она не мешает тебе творить гадости?
- Сейчас легко говорить: «Я помог бы тебе всем!» Я уверена, вы просто отказались бы от меня, как когда-то отказались от моей матери!
- Твоя мать дурра! Я же не знал о твоем существовании! Почему она не пришла ко мне? Да и ты не лучше! Вместо своих дурацких клятв о мести ты должна была бы разыскать меня и все рассказать. Я же поверил тебе сегодня без всяких анализов. Но твое чувство справедливости заставляло тебя мстить, ты мечтала унизить и растоптать меня. Твоя клятва привела тебя в тюрьму. Совершенно тобой заслуженную. И я не вижу причин отказываться от моей клятвы: я обещал, что упрячу тебя за решетку, и сделаю это. И чем дольше ты просидишь здесь, тем лучше! – Валдомиру повернулся и вышел из комнаты.
В комнате комиссара его ждали Алтаиру и Фортунату. Валдомиру в общих словах передал им суть сказанного Клариси.
Он сел на стул. Было видно, что это разговор стоил ему немалых сил. Валдомиру выглядел расстроенным. Вместо развязки, которую сулил арест Лавинии и Клариси, дело принимало совершенно невероятный оборот с совершенно непредсказуемыми последствиями. Он выслушал Алтаиру – тот не верил не верил не единому слову Клариси, хотя и допускал, что Валдомиру захочет признать свое отцовство. В таком случае дело легко закрывалось, достаточно было забрать заявление о краже из полиции.
- Признаю я ее или нет, к преступлениям это не имеет отношения. Зло должно быть наказано. Пусть отвечает за свои поступки.
Валдомиру устало поднялся, напряженный день тяжелой ношей лежал на его плечах. Не хотелось ни говорить, ни слушать. Хотелось побыть одному. Одиночество не казалось ему страшной карой, которой грозила невесть откуда взявшаяся дочь. Одиночество было благом, к которому он стремился. Но путь преградила разъяренная Режина.
Она уже давно приехала в участок и рвалась принять участие в разговоре. Но сначала Фортунату, а затем и Алтаиру не позволили ей вмешаться. Режина готова была учинить в участке грандиозный скандал, и только вмешательство Алтаиру, пригрозившего ей арестом, немного охладили ее пыл.
Сцепив зубы, она сидела на деревянной скамье под дверью кабинета комиссара и ожидала Валдомиру. Утреннее похищение, разговор с «чернушкой», а теперь еще и сидение под дверью привели Режину в исступление. Едва завидев отца, она ринулась к нему.
- Надеюсь, ты понимаешь, что все ее рассказы – гнусная ложь, цель которой – отобрать у нас «Мармореал». Дочь! Воровкой была и воровкой осталась. – Режина не обращала внимания на изумленные лица Алтаиру и Фортунату, на уставшее лицо отца.
- Угомонись и не размахивай руками у меня перед носом. Голова и так идет кругом. – Валдомиру попытался обойти Режину и выйти из участка. Но Режина преградила ему путь.
- Если ты ее признаешь, тебе придется пересмотреть все документы по разделу прав на «Мармореал». Она ведь захочет отнять у нас свою часть. Ты же не позволишь ей...
- Да прекрати же, наконец! – возмутился Фортунату. – Нельзя же быть до такой степени бездушной и говорить только о деньгах! Подумай хоть раз об отце.
Режина покраснела, но не остановилась.
- Эту кашу заварил он, а расхлебываем ее мы все. Ведь я не раз его предупреждала, что он впустил к себе в дом аферисток.
Валдомиру резко повернулась к Режине:
- Специально для тебя я завтра же сделаю анализ ДНК на предмет определения отцовства. И посмотрю, как ты сцепишься со своей старшей сестрой. Вы вполне стоите друг друга. И знаешь, Мария-Режина, - Валдомиру сверкнул глазами, - вы, безусловно, сестры, уж слишком похожи ваши выходки.
Режина задохнулась от прилива ненависти. Гнев и злоба переполняли ее, она кинулась к отцу, но Алтаиру отозвал его в сторону, и они снова направились к камерам. Там разгорелась перепалка между Клариси и Лавинией.
Валдомиру с горечью слушал, как опрокидывали друг на друга ушаты грязи бывшие подруги. Все это он уже не раз слышал, ни одна из них не хотела оказаться виновной в содеянном. Куда девалась нежность одной и выдержка другой. Две ослепленные ненавистью тигрицы готовы были растерзать друг друга.
- Ты нарочно подстроила эту кражу в магазине, чтобы поймать меня на крючок, а сейчас выставить отпетой мошенницей перед Валдомиру. Ты хотела, чтобы я и дальше плясала под твою дудку, но у тебя ничего не вышло. Вот ты и бесишься. А я сделаю все, чтобы вернуть любовь Валдомиру. И не смей клеветать на меня!
- Клеветать? – Клариси деланно засмеялась. – А разве ты не мошенница, не аферистка? Именно ты обокрала свою хозяйку! Именно ты стащила бриллианты. Мои люди еле успели вмешаться и отобрать их у тебя, - Клариси заткнулась на полуслове, поняв, что в пылу сболтнула лишнее в присутствии свидетелей.
- Я не крала бриллианты, - Лавиния повернулась в сторону Валдомиру и дальше говорила, обращаясь только к нему. – Я взяла драгоценности и пошла на встречу с тобой. Люди Клариси вырвали шкатулку у меня из рук.
Никто не заметил, как в проходе возникла Режина. Она медленно двигалась, не сводя изумленного взгляда с Лавинии.
- Папа, Инес жива?
- Ты разве не видишь и не слышишь? Да, это та, которую мы знали как Инес.
- Ты знал, что она не погибла?
- Знал, но вынужден был притворяться. Только через нее я мог выйти на Клариси. Я не ошибся, все получилось так, как я и предполагал.
- Замечательно, папа, какая удача! Тебе повезло. Вот они, живые и здоровые перед тобой.
- Прекрати говорить со мной в таком тоне.
- Тебе не нравится мой тон? – Режина гневно полыхнула глазами и, потеряв терпение, выпалила: - Разве я не предупреждала тебя, что ты связался с проходимками? Разве не умоляла подумать о себе и о нас? Ты гнал меня, оскорблял, унижал. И каков результат? – Режина посмотрела в сторону камер. – Одна кричит, что без тебя не может жить; другая набивается в дочки. Что бы они не плели, меня не обмануть: эти гадины не успокоятся, пока не отнимут у нас «Мармореал». – Режина запнулась, понимая, что идет ва-банк. – Я требую, чтобы ты подписал бумагу с полным отказом от компании, без всяких условий и оговорок. Они все равно отнимут ее у тебя!
Валдомиру отлично знал, на что способна Режина, но такого поворота он не мог предвидеть. Его состояние было близко к истерике.
- Я готов на все, чтобы ты, наконец, отвязалась от меня! Что мне надо сделать?!
Режина вынула из сумки отпечатанные страницы и протянула их отцу.
- Подпиши свое согласие аннулировать двадцать первый пункт соглашения, по которому за тобой сохраняется возможность вернуть себе компанию.
Валдомиру рывком достал ручку и поставил на протянутом листе свою размашистую подпись.

0

78

Глава 3
Жуниор скучал по Лавинии. И ничего не мог с собой поделать. Он высматривал ее на переменах, гуляя в школьном дворе; под разными предлогами задерживался после уроков – вдруг появится его любимая тетушка и поведет в кафе есть вкусные пирожные. Так однажды уже случилось. Лавиния встретила его во время большой перемены, и они отправились в кафе. Она купила ему все, что он любил: ананасовый сок, воздушное пирожное и мороженое, посыпанное сверху тертым шоколадом. Села рядом с ним и стала смотреть, как он ест. Ему было радостно и легко с ней. Но едва он вспомнил о возвращении в мотель, где поселил его отец, на душе сразу заскребли кошки. Он попросил Лавинию забрать его обратно, но она нахмурилась и сделалась такой печальной, что Жуниор пожалел ее больше, чем себя. «Объясни мне, ведь я уже большой, почему я не могу жить у тебя?» - «Потому что твой отец хочет жить вместе с тобой, и это его право. Вот если бы ты замолвил перед ним словечко, может, он и простил бы меня...» Жуниор понял только одно: надо убедить отца, что Лавиния хорошая.
По дороге домой он рассказал Аделму о походе в кафе. «И знаешь, папа, Лавиния сказала, что раз ты мой отец, то я не имею права убегать от тебя! И я ее послушаюсь».
Жуниор гордился, что так ловко сумел «замолвить словечко» и стал с нетерпением ждать, когда же наконец Аделму смилостивится и отвезет его обратно к Лавинии. Но и в следующие дни отец забирал его из школы и привозил в мотель. Как-то раз дочка хозяйки отца – Пати – уговорила Жуниора прийти к ней в гости, искупаться в бассейне. Ох, и натерпелся же позора Жуниор, когда начал барахтаться и хлебать воду на глазах изумленной девчонки. «Нет, уж лучше буду сидеть в мотеле, там хоть насмехаться некому», - он решил больше никогда не поддаваться на уговоры Пати, которая, словно диктор по телевизору, важно рассуждает о разных вещах.
Но облупленные стены навевали уныние, отец отсутствовал целыми днями, приходил усталый, ложился на кровать и тупо смотрел в телевизор. Жуниор заскучал по Лавинии с новой силой. И, не обращая внимания на раздражение и недовольство отца, попросил отвезти его обратно к тетке.
- Хочу жить с ней, - ныл Жуниор, - я привык к ней, она мне, как мама. Т вот на меня внимания почти не обращаешь, а она всех моих друзей знала, уроки со мной делала, гуляла. – Жуниор пытался вспомнить все, чем занималась с ним Лавиния. – Еще она в кафе меня водила, и в зоопарк.
- Послушай, тебе не надоело?
Жуниор почувствовал, что отец теряет терпение.
- Я сказал, что тебе придется жить со мной. Нравится тебе или не нравится, но придется потерпеть.
Жуниор насупился и стал собирать школьный рюкзак. Тяжелый взгляд Аделму заставил его замолчать. Молчал и Аделму. Не разговаривая и не замечая друг друга, они направились к выходу. В холле их поджидала Матилди. При виде соседки сердце Жуниора громко забилось: вдруг она пришла за ним по поручению Лавинии? Но первые же слова Матилди привели Жуниора в ужас. Она сказала, что Лавиния исчезла – со вчерашнего дня не появлялась дома. Жуниор, не задумываясь над последствиями, кинулся к отцу:
- Папа, ты должен найти Лавинию! Вдруг с ней случилась беда?
Аделму опешил:
- Найти? Легко сказать. Я же ничего о ней не знаю. Где она бывает, с кем встречается. И понятия не имею, где мне ее искать, - Аделму окончательно растерялся.
Матилди вспомнила свой последний разговор с подругой.
- Я знаю, она встречалась со своим «мраморным королем», хотела доказать ему свою невиновность.
- Вряд ли та встреча состоялась. «Мраморный король» не такой дурак, чтобы продолжать встречаться с женщиной, которая его обокрала.
Матилди упорно настаивала на своем, и Аделму задумался. «А если они и впрямь встречались? Серкейра, конечно, не простит сестру, более того, он горит желанием отомстить ей». Аделму показалось, что он нащупал зацепку. Вместе с Жуниором и Матилди он отправился в отель, где жил отец его хозяйки и любовницы.
Аделму вышел из машины и переступил порог отеля. Ждать пришлось недолго. Он заметил Валдомиру, выходящего из лифта. Несмотря на все переживания, «мраморный король» выглядел «королем» - уверенная походка, высоко поднятая голова придавали ему значительность и обращали на него внимание посторонних. Аделму остановил его в дверях:
- Я хочу знать, где моя сестра?!
Валдомиру вскинул брови:
- Она вместе с подругой, или теперь уже бывшей подругой Клариси, там, где им самое место, - в тюрьме. – Он ждал реакции Аделму.
Слово «тюрьма» хлестко стегануло Аделму. Он слишком хорошо знал, что такое тюрьма! Да, он осуждал Лавинию, предчувствовал, что ей грозит беда, и оказался совершенно растерянным перед этой страшной новостью. А Клариси? Сколько бы страданий ни доставляла ему гордая адвокатша, как бы ни мечтал он отомстить ей, но представить Клариси за решеткой не мог. Его пронзила мысль, что две самые дорогие для него женщины оказались за тюремной решеткой. Он с трудом отогнал от себя мысль о своей невольной причастности к случившемуся.
Аделму оглянулся на машину: прислонив лицо к окну, на них напряженно смотрел Жуниор. Аделму перевел взгляд на Серкейру. Тот был совершенно спокоен.
- Это все из-за вас, из-за ваших проклятых денег!
- Да, это все я, - Валдомиру пронзил его взглядом своих острых темных глаз. – Мое горячее желание засадить их на нары исполнилось! И я этому рад.
Аделму попросил Матилди проводить Жуниора в школу, а сам направился в полицейский участок, где надеялся добиться свидания с сестрой.
Еще издали он приметил хрупкую женскую фигуру с копной смоляных пышных волос – Клариси медленно прогуливалась по огороженному сеткой небольшому тюремному дворику. Забыв обо всем, Аделму бросился к ней. Он смотрел и не мог насмотреться в ее огромные глаза, опушенные густыми ресницами. Боже, как они просияли, завидев его! Сердце Аделму безошибочно твердило: Клариси счастлива видеть меня.
- Ты ведь простил меня? – Клариси не спускала с Аделму своих сияющих глаз. – Я всегда знала, однажды ты придешь и скажешь, что все понял и простил меня.
Аделму нежно пригладил ее волосы:
- Я не думал об этом, но видеть тебя за решеткой – ужасно. – Он не сводил с нее нежного взгляда. – Шесть лет я гулял за таким забором. – Аделму окинул взглядом высокие прутья и каменные столбы, превращающие дворик в загон для диких животных.
- Если ты готов ждать меня, то я постараюсь выйти пораньше, - попыталась шутить Клариси.
- Просто я и представить себе не мог, что ты хоть на секунду можешь оказаться по другую сторону закона, на одной скамье с преступниками.
- Я обязательно выйду отсюда. Клянусь, ты узнаешь все! Ты поймешь и простишь меня! Мне никто не нужен, кроме тебя!
Никогда прежде Аделму не видел Клариси такой. Гордая и уверенная, она вдруг превратилась в трепетную девушку, молящую возлюбленного о снисхождении.
Аделму прикоснулся к ней и легко провел пальцами по ее смуглому лицу, по розовым губам, по нежной шее. Он с трудом отстранился от нее, откликаясь на зов полицейского. В комнате свиданий его уже ждала Лавиния.
Лавиния не ожидала брата, хотя в глубине души надеялась, что он не оставит ее, как не оставила его она. Они обнялись, и невольные слезы навернулись на глаза Аделму. Он отстранился и внимательно вгляделся в ее измученное лицо с черными кругами под глазами. Сестра показалась ему слишком возбужденной. Но лишь только она заговорила. Аделму понял причину ее возбуждения. Новость, которую ему сообщила Лавиния, была действительно сногсшибательной. Клариси – дочь Валдомиру! Перед глазами Аделму возникли рядом Клариси и Режина.
- Они сестры?! – он не верил своим ушам.
Лавиния, не слыша его вопроса, продолжала говорить о своем.
- Представляешь, она хотела отомстить Валдомиру за свою мать и придумала весь этот план. Она попытается освободиться под залог, и я надеюсь, что мне тоже удастся выйти. Ей ведь ни к чему, чтобы я откровенничала со следователем.
Лавиния поведала брату обо всех перипетиях ее задержания, о стычке с Клариси в тюрьме. Только имя Валдомиру она старательно обходила стороной. Лавиния с покорностью глядела в напряженное лицо брата, ловила каждый его взгляд, пытаясь угадать настроение.
- Поверь, Аделму, мне ничего не нужно, кроме любви Жуниора и твоего прощения, поверь, - Лавиния молитвенно сложила руки на груди.
Аделму с жалостью посмотрел на сестру:
- Жуниор тебя и так любит сверх всякой меры. А что же до прощения... – Аделму поднялся: - Я не знаю, что сказать тебе.
Он ждал, когда сможет встретиться с Клариси и думал о разговоре с Лавинией. «Жизнь делает слишком непростой вираж, а мы с Лавинией какой-то злой волей оказались на самом его крутом изгибе...» Он увидел Клариси и мысли о Лавинии покинули его.
- Это правда, что ты дочь Серкейры?
Она села рядом и начала свой долгий рассказ о детстве, о тяжелой судьбе матери, о созревшем желании отомстить «мраморному королю». Неожиданно она прервалась на полуслове.
- Я больше не хочу об этом говорить. Знаешь, чего мне хочется больше всего? Мне хочется сесть за один стол с Режиной и заняться делами «Мармореала».
Аделму всего передернуло.
- Это все, о чем ты мечтаешь рядом со мной?
Клариси крепко прижалась к нему:
- Нет. Теперь я точно знаю, что есть вещи гораздо более прекрасные, чем месть. Это – наше с тобой будущее.
- Чтобы понять такую простую вещь, тебе понадобилось попасть в тюрьму! – воскликнул Аделму и задумался над ответом и сам. – Почему такая простая вещь оказалась для тебя такой непостижимой? Ты опять говоришь о «Мармореале», у тебя бриллианты Валдомиру. Отдай им все, пусть передерутся.
- Ты думаешь, мне нужны бриллианты? – Клариси усмехнулась. – Я отдам их завтра же, при условии, что Валдомиру Серкейра попросит у меня их сам.

Еще долго после ухода Аделму Клариси мыслями возвращалась к их встрече. Привыкшая все анализировать, она долго копалась в себе, пытаясь разобраться в обуревавших ее чувствах. Она сидела в тюрьме и чувствовала себя свободной – жажда мести оставила ее. Она прислушивалась и прислушивалась к себе. Неужели ей хватило одно откровенного разговора с Валдомиру, его изумления, его смятения? Долгие годы картина встречи ей виделась совсем иной. Но теперь видения отступили, словно боль, выпущенная из темницы на волю, унесла их с собой. Она говорила Аделму о своем желании заниматься «Мармореалом», а теперь сомневалась: нужно ли ей продолжение этой утомительной борьбы. В отличие от Режины она не хотела бороться за деньги – жизнь научила Клариси довольствоваться малым – но ей хотелось справедливости! Если чего она и добивалась, так это справедливости. Клариси смотрела в серую стену камеры и представляла себя за столом «Мармореала» рядом с Режиной. Разве она не такая же дочь Валдомиру? Она не сомневалась, что внутренне Валдомиру поверил ей. Но теперь покинувшая ее жажда мести обрушилась на него. И кто знает, не окажется ли эта жажда разрушительнее всех тех бед, на которые она так упорно обрекала отца. Он жаждет отомстить за разрушенные иллюзии и похищенные бриллианты? То, что он считал жизнью, было только иллюзией. Взять хотя бы его милую семейку или их скоротечный роман с Инес. Все рухнуло одновременно. А ведь стоило ему попросить ее вернуть бриллианты, она тут же рассказала бы о маленьком ключике, что лежит под фигуркой Девы Марии в комнате тетушки Селмы. Но он не хочет ни о чем просить ее, он хочет мести, которая сожжет остатки его дней. Клариси не желала этого, но и не жалела его. Она вполне осознавала, что последняя встреча с Аделму поставила точку на ее желании мстить. Аделму любил ее, бедную, безродную женщину, дочь никому неизвестной негритянки, да к тому же находящуюся в тюрьме. А ведь у него был выбор. На другой чаше весов гордо стояла высокомерная и красивая богачка Режина, увешанная бриллиантами и дорогими тряпками, законная дочь Валдомиру Серкейры и родовитой Элеонор Берганти.
Она лежала и думала об Аделму и о жизни, которая так странно и так верно распорядилась их судьбами.
«Я свободна», - Клариси легко вздохнула и поднялась с койки. Звякнул ключ в замочной скважине. Клариси увидела детектива Алтаиру.
- Собирайтесь, вам предстоит очная ставка.
Клариси поднялась, взялась за расческу и подошла к маленькому зеркальцу, что висело напротив двери. В нем неожиданно показалось взволнованное лицо Клаудиу.
Клариси почувствовала, как радостно встрепенулось сердце, и с надеждой посмотрела на своего адвоката. Клаудиу, не успевая отдышаться, достал из папки бумагу и протянул ее Алтаиру.
- Никакой очной ставки не будет. Моя клиентка временно освобождается из-под стражи.
Алтаиру внимательно ознакомился с бумагами и после недолгой паузы обратился к Клариси:   
- И все равно я буду просить вас задержаться. Не требую именем закона, он сейчас на вашей стороне, а просто прошу оказать мне услугу. Эта очная ставка необходима, чтобы уточнить роль и степень участия в деле некоей сеньориты Лавинии.
- Я протестую, - поднял руку Клаудиу и обратился к Клариси: - Ты же понимаешь, это может оказаться ловушкой. Собирайся и пошли!
Настала очередь задуматься Клариси. Лавиния представляла для Клариси реальную опасность. Она много знала, она была агрессивно настроена против Клариси, и уходить, оставляя ее наедине с Алтаиру и следователем, значило бы дразнить раненого зверя.
- Не волнуйся, Клаудиу. Почему бы мне не оказать услугу сеньору Алтаиру, - ведь это наша далеко не последняя встреча, к сожалению. Так что я готова следовать за вами.
Как и ожидала Клариси, Лавиния упорно открещивалась от всего.
- Я согласилась помогать Клариси, чтобы расплатиться за освобождения брата, - твердила она на все вопросы следователя.
- За освобождение брата? Но прежде, чем спасать твоего брата, я спасла тебя от наказания за кражу в магазине. Или ты уже забыла хозяйку магазина, которую ты обворовала? Я с удовольствием напомню.
Клариси видела горящие гневом глаза Лавинии, обращенные к ней, видела, что еще немного и Лавиния бросится на нее, и все же продолжала наступать:
- Ты уже была прожженной мошенницей, когда я предложила тебе заняться Валдомиру Серкейрой.
- Но я только участвовала, весь план принадлежал тебе. В моих поступках нет преступления. Жить в доме – это еще не преступление. Я столько раз собиралась уйти оттуда, но меня удерживал сам Валдомиру. Все мои прегрешения не идут ни в какое сравнение с твоими преступлениями. Ведь это ты...
- Одну минуту, - с места поднялся Клаудиу, - прошу внимания всех присутствующих. Я забыл то, что обязан был сделать сразу. – Он порылся в своей папке. – У меня есть еще одно постановление. На временное освобождение из-под стражи сеньориты Лавинии. Вот оно, - адвокат протянул листок бумаги следователю.
- По-моему, я не просила тебя об этом, - в словах и во всем облике Клариси сквозило непонимание.
- Если ты уверена, что все сказанное здесь Лавинией пойдет тебе на пользу, то я сомневаюсь в этом. – Клаудиу поднялся. – Хватит вредной болтовни. Собирайся.
Следом за ними неуверенно поднялась и Лавиния. Следователь подписал ее бумаги.
- Вы свободны, к моему глубокому сожалению.
Лавиния молча взяла бумаги и направилась к двери следом за Клариси. Она не удержалась и, приблизившись к бывшей подруге, сказала:
- Если ты думаешь, что я очень благодарна тебе за эту бумагу – ошибаешься. Тебе больше не провести меня. Все, что ты делаешь, ты делаешь только в своих интересах. И запомни, я никогда не прощу тебя, и у меня еще будет возможность поквитаться с тобой.
Клариси пожала плечами:
- Тебе не стоит бросаться словами, слова лучше поберечь, чтобы не накликать беду. Надеюсь, ты меня поняла.
Они обменялись с Клаудиу взглядами и двинулись к выходу. Наконец-то этот кошмар закончился. Как ни печально, но Клаудиу поступил совершенно правильно, добившись освобождения Лавинии. Что бы она еще тут намолола?! – Клариси остановилась, проверяя, целы ли документы в сумке. Она вздрогнула, услышав рядом громкий голос:
- Задержись, Клариси.
Она подняла голову – перед ней стоял Валдомиру Серкейра.
- Не ожидал, что ты так скоро покинешь свою комнату с видом на тюремный дворик. И тем не менее, если твои планы не изменились, я пригласил эксперта, и ты можешь немедленно сделать анализ ДНК на предмет определения отцовства.
Клариси согласилась и прошла вслед за экспертом в комнату. Валдомиру дождался ее и очень внятно произнес:
- Запомни, даже если ты окажешься моей дочерью, это ничего не изменит. Я буду добиваться для тебя максимального срока. И приложу к этому максимальные усилия.
- Что же, я рада за вас, вы наконец нашли, на кого списать всю вашу разбитую жизнь. Я лишь была вашим зеркалом.
- А бриллианты крало тоже зеркало?
- Бриллианты я готова вернуть сегодня же. При одном условии. Вы попросите меня об этом. Вы меня попросите.
Валдомиру побагровел:
- Я отберу у тебя все. Запомни. И никаких просьб ты от меня не услышишь. Никогда. Запомни это тоже.
Клариси медленно обошла его и вышла на улицу, где ее ожидал верный Клаудиу.
А навстречу Валдомиру шла Лавиния.

Вечером в номере отеля его навестил Фортунату. Ему не давало покоя согласие Валдомиру на отказ от «Мармореала».
- Я и сам жалею, да сделанного не воротишь, - Валдомиру задумчиво почесал мочку уха. – Но знаешь, где-то в глубине меня сидит глупое чувство, уверяющее меня, что мое детище ко мне вернется. А впрочем, я так устал от всего, что даже временами рад, что мне не надо каждый день встречаться с Режиной. Мне вполне достаточно этих двух аферисток. – И Валдомиру рассказал другу о встрече в полицейском участке с так называемой дочерью и сбежавшей женой.
- Меня со всех сторон окружает ложь. И я никак не могу понять, чем я так провинился перед Богом. Трудился всю жизнь не покладая рук, не разгибаясь. Все, что у меня есть, нажито вот этими руками и вот этой головой. Я таков, какой я есть, не лучше и не хуже. Даже если адвокатша и окажется моей дочерью, мне все равно не в чем себя упрекнуть. И уж конечно, я не собираюсь расплачиваться за глупость ее матери, да и она сама не далеко ушла от нее. Впрочем, я уже устал десятки раз обдумывать, анализировать их слова и поступки. Они все врут. За их печалями, страданиями, любовью стоит обыкновенное желание поживиться за чужой счет. Обидно, что этот счет предъявлен мне.
- Скорее всего, Клариси окажется твоей дочерью. Иначе разве она согласилась бы на анализ?
Валдомиру пожал плечами.
- Присматривай лучше за Режиной. Теперь ей не будет удержу, а она способна натворить много бед.

0

79

Глава 4
Режина металась от дома к дому. Ей надо было поделиться сногсшибательными новостями. С утра она поехала к Антонии и страшно удивилась, не застав свою сестру-лежебоку дома. А от Ивана так разило одеколоном, что Режина с трудом удержалась, чтобы не зажать пальцами нос, и сочла за лучшее поскорее ретироваться. Но ей необходимо было поделиться жгучими новостями, и она направилась к дому матери.
Элеонор выглядела крайне озабоченной. Режина бегло отметила про себя, что мать выглядит чересчур взволнованной для начала дня. Но не стала вдаваться в расспросы, отнимающие кучу времени. Режине не терпелось сообщить Элеонор свои потрясающие новости.
- Ну-ну, что же это за новости? – Элеонор поудобнее устроилась в своем любимом кресле возле журнального столика, заставленного семейными фотографиями.
Режина прошлась по комнате с гордо поднятой головой. И, остановившись перед матерью, с расстановкой произнесла:
- Новость первая. Инес жива. Я вчера видела ее собственными глазами! Новость вторая. Клариси утверждает, что ее отец – Валдомиру Серкейра. Новость третья. Они обе находятся в тюрьме.
Элеонор нервно затеребила кулон.
- Если это шутки, Режина, то очень неудачные.
- Какие шутки, мама, - и Режина повторила еще раз сказанное.
Элеонор зашаталась и схватилась рукой за голову. Режина подскочила к матери, расстегнула ей блузку, подала воды. Элеонор сидела бледная и трясущимися руками придерживала стакан.
- Когда-нибудь этот ужас кончится? Что еще нас ждет?
- Нас ждет борьба, мама. И не стоит от каждого сообщения падать в обмороки – они сейчас не в моде. А ты, как истинная королева, должна уметь держать любые удары судьбы. Нам предстоит еще много испытаний, поверь мне.
- Надо сообщить обо всем Марсии и Антонии, ведь это их касается тоже. – Элеонор потянулась к телефону.
Через полчаса Режина повторила свой рассказ сестрам и Ивану.
Они отреагировали на все эти новости по-разному. Антония на всякий случай сразу запричитала, а Марсия совершенно инстинктивно воскликнула:
- Бедный папа! Каково ему сейчас?!
Режина окинула ее презрительным взглядом.
- Папа прекрасно позаботиться о себе сам. Хотя Клариси изрядно потрепала его, у него хватит сил решить все свои проблемы. Во всяком случае, нам в это лезть не следует. Нам надо думать о том, как обезопасить себя, свою компанию, свои капиталы.
- Ты хочешь сказать, что появятся новые наследники? – Антония поднялась с дивана и заходила по комнате.
- А как ты думаешь, дорогая! Если подтвердиться, что Клариси – дочь Валдомиру, документ о дележе имущества придется пересмотреть. Наравне с вами она может претендовать на часть от доли Валдомиру.
Антония и Марсия в один голос возмутились. Если Антония, это было очевидно, жалела своих денег, то Марсия отказывалась принимать неприятного ей человека в члены своей семьи.
- Хотя, конечно, - сказала Марсия со вздохом, - наверное, закон будет на стороне Клариси, но мне совершенно не хочется видеть ее в нашей компании, сидеть с ней за одним столом. Она может быть кем угодно, но она никогда не станет членом нашей семьи. А «Мармореал» - семейная фирма.
Режина встала и, обведя всех высокомерным взглядом, заявила, что знает, как заставить Клариси отказаться от своих притязаний. Все выжидательно смотрели на нее.
- Я готова сделать вам такой подарок, но при одном условии. Вы выберете меня президентом «Мармореала»!
Всеми доступными способами Режина шла к заветной цели. Она казалась сделанной из камня – твердого, не подверженного никаким разрушительным силам. И сейчас она возвышалась над своими сестрами и матерью, как скала над зелеными холмами. Все с новой силой почувствовали, какая мощная сила скрыта в этом женском теле. И чем бы ни прикрывала Режина свою хищническую жажду власти, жажду господства над всеми, она явственно обнаруживала свое железное нутро.
Режина снова обвела всех высокомерным взглядом. Сестры и мать сидели потупив глаза. Наконец Элеонор поднялась с места.
- Мы выслушали тебя. Положение более чем серьезное. Но принимать ответственные решения мы не будем, пока не услышим Валдомиру. Он должен подтвердить, что у него есть внебрачная дочь.
- Ты мне не веришь? Это все, на что вы способны в такой ответственный момент? – Режина вся дрожала от возбуждения.
- Это слишком серьезный шаг – смена президента компании. Все должно быть официально подтверждено. Без этого я отказываюсь собирать совет директоров и выносить на обсуждение твое предложение.
- Ты не понимаешь серьезность ситуации. Мы не можем допустить, чтобы эта аферистка добралась до «Мармореала». А ты вставляешь палки в колеса не ей, а мне.
- Прекратим разговор, - веско сказала Элеонор, - в отсутствии Валдомиру он бесполезен. А что и как мне делать, я решаю сама.
Все поднялись. Режина вышла первой, громко хлопнув дверью. За ней, едва кивнув матери, вышла Марсия. Антония и Иван задержались и ушли лишь тогда, когда в комнату влетела Нана.
Она кивнула им вслед:
- Выглядят на редкость расстроенными. Что-нибудь случилось? – Нана многозначительно посмотрела на подругу.
- Случилось, но я к этому не имею отношения. Режина поведала нам невероятное, - и Элеонор передала подруге все, что услышала от дочери.
Нана в волнении долго щелкала зажигалкой, пока наконец не закурила.
- Я прекрасно знаю возможности Режины, но на такую чудовищную ложь она не способна. Скорее всего, она говорит правду: Клариси – дочь Валдомиру. Режина права, тебе не стоит отступать. Эта новоявленная дочь способна на многое, а уж отхватить у вас кусок «Мармореала» она может на законном основании. Тебе следует хорошенько подготовиться к ее атаке.
- Что ты предлагаешь? – растерянно спросила Элеонор.
- Звони Режине и говори, что согласна действовать.
Элеонор согласилась с доводами подруги и, позвонив Режине, сказала что готова обдумать ее предложение. Та обрадовано приказала матери ждать у телефона ее распоряжений. Элеонор поморщилась. Наказ Режины ломал все ее планы – она собиралась отвезти Элизеу специально купленный для вернисажа костюм.
- Придется послать шофера. Пусть привезет Элизеу сюда.
- Ты не сошла ли с ума? – неподдельный ужас звучал в голосе Наны.

Элеонор частенько задавала себе этот вопрос: «Не сошла ли я с ума?» Отношения с Элизеу все больше и больше захватывали ее. Элеонор сознавала, что этот чудесный юноша способен на многое. И как художник, и как мужчина. Именно в этих двух качествах он и интересовал ее. Она самоотверженно занималась устройством его выставки, но при этом честно признавалась и себе, и Алсести, и Нане, что персональная выставка Элизеу важна и для нее лично. Открыть новое имя – прекрасный шанс стать настоящим художественным продюсером. И все чаще она смотрела на работы Элизеу не глазами восхищенной и влюбленной женщины, а строгими глазами профессионала, коим она себя и считала.
Навещая Элизеу, она внимательно и придирчиво рассматривала работы, готовящиеся к выставке. В ее интонациях все чаще звучали требовательные нотки. Элеонор теперь не боялась критиковать юношу за промахи и требовать доработки. «Ты способен а многое, и настало время проявить себя в полной мере».
От Элеонор не укрылось, что в последнее время Элизеу стал равнодушнее относиться к занятиям. Его неистребимое желание добиться успеха, признания как-то ослабло, перестало быть двигателем. И она, преодолевая жалость, превращалась в жесткого менеджера. Однажды при их разговоре присутствовала Нана и по-хорошему подивилась переменам, которые произошли и происходили в Элеонор.
Элеонор хорошо помнила язвительное замечание подруги: «Элизеу нужна любовница, а не мать» - и старательно выходила из роли чадолюбивой мамаши, в которой пребывала слишком долго. На место «мамаши» постепенно приходили две новые женщины: одна – деловая, связанная с Элизеу общим проектом; другая – просто влюбленная женщина. И та и другая ипостаси нравились Элеонор. Однако ее по-прежнему мучили сомнения в самом Элизеу. Нет, он, как всегда, был мил, благодарен, восторжен по отношению к ней. Но замечал ли он происходившие изменения, Элеонор не знала. И это мучило ее.
Проводив Нану, она ждала Элизеу. На кресле лежала привезенная из дорогого магазина одежда, увешанная блестящими этикетками с названиями известных и престижных фирм. «Ему необходимо поменять свой облик. Хватит быть нищим провинциалом. Элизеу должен соответствовать тому обществу, в которое он попадет благодаря моим усилиям». Она представляла его то в одном, то в другом купленном для него костюме. Все эти костюмы, брюки, клубные пиджаки, рубашки, шарфы, галстуки, платочки она подбирала очень тщательно, стараясь создать Элизеу необходимый имидж и в то же время не сковать его это новой, прежде неносимой одеждой.
В назначенное время Элизеу вошел в комнату. Это был его первый визит в ее дом. И Элеонор, забыв об осторожности, откровенно радовалась появлению юноши. Она с нежностью смотрела, как он бережно снимал с вешалки пиджак, рассматривал его, поглаживал дорогую материю, надевал на себя и превращался в элегантного красивого мужчину. Но опытная Элеонор прекрасно видела и другое – строгие костюмы, крахмальные рубашки все-таки сковывали юношу, привыкшего к джинсам, футболкам и ветровкам. Она сама достала из вороха одежды пиджак и протянула его Элизеу:
- Примерь вот этот, он не такой строгий. Тебе в нем будет удобно.
Она принялась помогать Элизеу переодеваться и не слышала, как за ее спиной скрипнула дверь. На пороге стояла Марсия, глядевшая на происходящее широко открытыми, изумленными глазами.
- Что ты здесь делаешь? – Элизеу с ужасом смотрел на девушку. – Ты за мной следишь?
Элеонор поймала их взгляды. Они смотрели друг на друга, не мигая. По щекам Марсии вдруг поползла слеза.
- Вы знакомы? – тихо спросила Элеонор, боясь нарушить некий разговор, который Элизеу и Марсия вели глазами.
- Да! – сорвалось с языка Элизеу.
Элеонор перевела взгляд на Марсию. Девушка отрицательно покачала головой:
- Я первый раз его вижу.
- Первый раз?! – взвился Элизеу. – Конечно, разве ты признаешься, что мы знакомы? Ты ведь стыдишься меня. Стыдишься! А я был полным дураком, когда верил всем твоим словам о любви. Все оказалось очень просто. Богатая девочка развлеклась с бедным художником,  когда он ей надоел, оставила его. Вот и вся ее любовь!
Марсия повернулась и бегом бросилась по лестнице вниз. Громко хлопнула входная дверь.
Элизеу молча снял пиджак и аккуратно положил его на спинку кресла. Элеонор сидела с окаменевшим лицом, с остановившимися глазами.
Она слышала, как Элизеу спросил ее, зачем ей было знать, знакомы они или нет. Но отвечать не стала. Не обращая внимания на юношу, Элеонор бросилась вслед за дочерью.
Идущая ей навстречу Нана проводила подругу недоуменным взглядом – Элеонор даже не кивнула ей, словно не заметила. А минутой раньше встретилась совершенно заплаканная Марсия.
Нана торопливо вошла в дом, поднялась по лестнице в маленькую гостиную и обомлела: посреди комнаты, заваленной мужской одеждой, сидел полураздетый Элизеу и тупо вертел золотую пуговицу темно-синего клубного пиджака.
- Что здесь случилось? – от волнения Нана даже забыла про сигареты.
Элизеу поднял на нее испуганные глаза:
- Я... я мерил вот этот пиджак, - голос Элизеу дрожал, - и собирался выбрать его, но тут произошло нечто странное. – Он подошел к Нане и умоляюще посмотрел ей в глаза: - Скажите, вы не знаете девушку, которую зовут Марсия-Эдуарда?
Нана села, достала сигарету и закурила.
- Марсия-Эдуарда? Эта девушка мне хорошо знакома. Она – младшая дочь Элеонор!
Элизеу издал звук, больше всего напоминающий стон. Нана тотчас же вспомнила отрешенное лицо Элеонор.
- Что здесь произошло? – Нана решительно двинулась на Элизеу.
Он запинаясь, вздыхая и замолкая на полуслове, поведал о появлении Марсии во время примерки.
- Я ничего не знал! Не знал, кто родители Марсии и где она живет. Не знал имена дочерей Элеонор. Как глупо все получилось!
Нана, недолго думая, отправила Элизеу домой и стала ждать подругу. Ей искренне было жаль Элеонор, попавшую в какую-то жизненную передрягу – неприятности, боль, потери так и сыпались на нее. Единственная отрада – Элизеу – сейчас также превращался в трудноразрешимую проблему.
За раздумьями Нана не заметила, как пролетело время, пепельница была полна окурками, комната плыла в дыму. Нана встала открыть окно и увидела бредущую к дому Элеонор. «Она похожа на совершенно сломленного человека», - с этими мыслями Нана спустилась вниз и отворила подруге дверь.
Элеонор села в кресло и закрыла лицо руками. То, что она пережила, разговаривая с Марсией, было для нее тяжелейшим стрессом. Нана, идя состояние подруги, не торопилась приступать к расспросам. Постепенно Элеонор пришла в себя и понемногу разговорилась.
- Бедная девочка! Она все представляет себе не верно. Она думает, что мы были любовниками. Боже, Нана, я не могу передать тебе всего, что она мне сказала. Действительно, что она может обо мне думать хорошего? Немолодая женщина, бабушка связалась с молодым юношей, который годится ей в сыновья. А тут еще этот портрет, где я обнаженная! Мне не удалось ее ни в чем разубедить! – Элеонор заметалась по комнате. – Сколько я наделала ошибок, Нана! Какой идиоткой я выгляжу в глазах Марсии!
- Погоди, успокойся, - Нана ласково обняла подругу за плечи. – Ну, случилось. Ты и твоя дочь любите одного мужчину. Это редко, но случается в жизни. При этом ты не перешла ей дорогу, судя по всему, он любит Марсию, и у них достаточно близкие отношения, - Нана выразительно посмотрела на Элеонор. – Слава Богу, у тебя нет с ним таких отношений.
Нана еще долго утешала подругу, в конце концов Элеонор перестала тяжело вздыхать каждые две минуты и согласилась лечь в постель и попытаться заснуть.
- Утро вечера мудренее. Завтра ты совершенно иначе оценишь всю ситуацию и, поверь мне, она не покажется тебе столь катастрофической, как сегодня. – Нана погасила сигарету и поднялась.
Едва за подругой закрылась дверь, встала и Элеонор. Она торопливо вышла из дома и пошла по освещенной дорожке в стону коттеджа Валдомиру. Элеонор подняла глаза и увидела, что в доме светится одно-единственное окно – это было окно комнаты Марсии.
Элеонор постучала в дверь и, дождавшись отклика, вошла в комнату. Зареванная Марсия переодевалась в ночную рубашку. Элеонор бросилась к дочери и попыталась обнять ее.
- Прошу тебя, мама, уходи, - Марсия резко вырвалась из ее объятий.
- Ты должна выслушать меня...
- Что бы ты мне ни сказала, я все равно не поверю тебе. Все твои слова – ложь. Ведь раньше ты говорила, что у тебя есть любовник, а теперь отрицаешь это.
Элеонор попыталась убедить Марсию. Она говорила искренне, продумывая каждое сказанное слово. Да, она влюбилась в Элизеу, можно сказать с первого взгляда. Но у них не было близких отношений – Элеонор останавливал его юный возраст. Да и сам Элизеу не делал никаких попыток к сближению.
- Опять обман! Помнишь, я спросила про твое увлечение? Ты ответила мне, что у тебя сильное чувство. Я уже видела тот портрет, где ты обнажена, и догадалась, к кому ты испытываешь это чувство. После твоего признания я отвергла Элизеу, - Марсия снова заплакала, - отказалась от него ради тебя.
- Но я не знала, что вы встречаетесь, я не придала значения своим словам. Не вини меня, дочка! И поверь, что между мной и Элизеу существовали только дружеские отношения, как бы я при этом к нему не относилась.
Марсия сидела на кровати в белой ночной рубашке. Заплаканные глаза, покрасневший носик, распухшие губы – Элеонор хотелось прижать и защитить свою маленькую девочку от всех бед мира. Вся ее неудавшаяся жизнь померкла рядом с этим девичьим горем. То, что Марсия страдает из-за нее, убивало Элеонор. Она не хотела мириться с этим, не хотела покидать комнату Марсии, пока та не поверит ей и не избавит от тяжкого чувства греха перед ней. Но Марсия не могла и не хотела успокаивать мать. Она отвела от себя протянутые к ней руки Элеонор и попросила, потребовала покинуть комнату. Элеонор смирилась и покинула дочь.
Дома Элеонор застала дядюшку Алсести. Вид расстроенной племянницы заставил старого Алсести встрепенуться. Он обеспокоенно заквохтал вокруг Элеонор, предлагая различными способами снять печаль.
- Может, Марсию позвать, она сумеет тебя успокоить?
Элеонор с тяжелым вздохом попросила дядюшку оставить ее одну.
Алсести ушел. Элеонор будто сомнамбула принялась бродить по своему обжитому дому. Кремовые тона штор и обивки дивана, книги, мягкий свет большой лампы создавали приятную атмосферу домашнего уюта, некой норки, где так хорошо было прятаться от жизненных невзгод и треволнений. Но сегодня покой не наступал. Везде она видела присутствие Элизеу. На столе лежал проект экспозиции его выставки, в маленькой гостиной наверху ей бросились в глаза нарядные обновки, которые она с такой любовью выбирала для него. Перед глазами встало заплаканное, несчастное лицо Марсии. Элеонор спустилась вниз и села в кресло. Ей на глаза попалась недопитая бутылка вина, которую, видно, принес Алсести. Элеонор достала бокал и, наполнив его до краев, залпом опорожнила. Потом налила еще и еще выпила. Налила третий и отхлебнула глоток. С недопитым бокалом в руках она поднялась в спальню. Медленно допила остаток вина и с рыданием уткнулась головой в подушку.

0

80

Глава 5
Клариси давно так не жаждала вернуться домой, принять душ и броситься в кровать. После освобождения из тюрьмы они с Клаудиу поехали в контору и составили план дальнейших действий. Потом они поужинали в ресторане, отметив промежуточную, но вполне заслуженную победу.
Только поздно вечером Клариси появилась в доме своей тетушки Селмы. Еще за дверью Клариси слышала громкие голоса родственницы и какого-то мужчины. Клариси не узнала голос, хотя он показался ей знакомым. Напротив Селмы стоял человек, готовый по просьбе Клариси выполнить самые неприятные поручения. В руках мужчины чернел пистолет.
Клариси было сделала движение назад, но не успела и шелохнуться, как ее подручный оказался рядом и буквально втянул ее в комнату. Клариси встала рядом с теткой.
- Мое долгое терпение вознаградилось. Теперь я наконец узнаю, где бриллианты. А то твоя тетушка слишком упряма. Твердит, что ничего не знает. Кто-то же должен знать, где они, эти блестящие камешки. – Мужчина поднес к виску Клариси пистолет. – У тебя не большой выбор. Говори.
- Но ведь мы договорились, - Клариси отвела пистолет от виска. – Ты помогал мне в обмен на мою услугу.
- Твоя услуга ничто по сравнению с тем, что делал я. Я требую доплаты. И желательно бриллиантами.
Клариси подтолкнула Селму к двери на кухню и заняла ее место перед своим подручным.
- Эти камни не мои, они принадлежат моему отцу, и я собираюсь вернуть их ему.
- Оставь свои романтические бредни для кого-нибудь еще. Меня твоя история не трогает. Ты украла бриллианты. Украла с моей помощью. И я требую заплатить мне за мою очень грязную работу. А потом делай с ними все, что тебе заблагорассудится, - мужчина хмыкнул, - даже можешь отдать их своему дорогому папочке.
Клариси посмотрела ему прямо в глаза:
- Я сказала тебе нет, значит, нет. Я уже давала тебе бриллианты. И довольно.
- Отлично. В таком случае мне придется тебя убить. Пусть я не получу камней, но зато буду уверен, что никто не узнает о моем участии в твоих делишках. Даю тебе на раздумье пятнадцать минут. А через пятнадцать минут я начну мучить, но не тебя, а твою добрую тетушку. Пусть она тебя попросит отдать мне камешки.
- Тебе вряд ли это удастся.
Мужчина опять хмыкнул и посмотрел на часы. Клариси тоже подняла глаза к настенным часам – они показывали двадцать три минуты двенадцатого. Ровно через пятнадцать минут незваный гость поднялся и толкнул ногой кухонную дверь. По пустой комнате пролетел сквозняк, скрипнула распахнутая створка окна – Селмы на кухне не было.
- Твоя тетушка – ловкачка. И я не буду испытывать судьбу и ждать, когда сюда нагрянет полиция. Но тебе все равно несдобровать. Я найду тебя и под землей. Найду и получу с тебя все, что мне причитается.
- Я согласна отдать тебе мелкие камни. Принесу их в тот ангар, где я встречалась с Режиной. Жди меня там завтра в восемь часов вечера. Без свидетелей.
- Знал, что мы поладим, - мужчина поднялся, взял пистолет и, мягко ступая, покинул квартиру. Клариси с облегчением закрыла глаза и вытянула ноги.
Когда приехала полиция, она уже стелила постель. Клариси не моргнув газом сообщила молодому полицейскому, что ее бедной тетушке, - Клариси обняла за плечи Селму, - чуть что – сразу мерещатся грабители. Старенькая она уже.
- Выпейте, пожалуйста, кофе, я сейчас накрою на стол. – Клариси благодарно улыбнулась остолбеневшему полицейскому, - я ведь вам так обязана: вы не дали потеряться моей тете, привели ее домой.
Ничего не понявшие полицейские двинулись к машинам. Клариси закрыла за ними дверь и медленно вошла в комнату. Возбуждение сменилось страшной усталостью, она села напротив тетушки и положила голову ей на колени. Селма провела теплой рукой по волосам Клариси. Это ровное, мягкое поглаживание успокаивало Клариси, да и сама Селма освобождалась от пережитого волнения.
Она рассказала Клариси, что этот ужасный мужчина пришел к ней задолго до появления Клариси, требовал отдать ему бриллианты, грозил пистолетом. Еще больше она перепугалась, когда он стал грозить расправой Клариси.
- Я сразу кинулась к окну. Господь помог мне, и я выбралась наружу. Ты прости меня, что я вызвала полицию, - уж очень меня напугал этот тип.
- Это ты прости меня, что выставила тебя перед полицейскими безумной старушкой. Но было бы гораздо хуже, если бы полиция застала его здесь. – Клариси с нежностью посмотрела на тетушку: - Ты пока не спрашивай меня ни о чем. Ты же доверяешь мне? Потерпи немного, все образуется. Скоро я решу все свои проблемы, и мы заживем с тобой на славу.
Тетушка и племянница обнялись и долго сидели, прижавшись друг к другу.
Природная деликатность боролась в Селме с природной деловитостью. Осторожно, пытаясь не нарушить покой племянницы, она все же спросила:
- А эти алмазы, они и вправду у тебя?
Клариси кивнула головой.
- Ты хоть научи меня, как и что отвечать, если снова кто-нибудь появится и будет требовать их у меня.
Клариси поправила прическу, поставила на плиту чайник и, задумчиво глядя на тетушку, сказала:
- Алмазы принадлежат моему отцу.
- Отцу? А где он, твой отец-то? – изумилась Селма и пригляделась к племяннице: может, заговаривается со страха?
- Мой отец – Валдомиру Серкейра. В самые ближайшие дни я буду уверена в этом на сто процентов. А пока мне лучше держаться от него подальше.
- Серкейра?! – охнула тетка. – «Мраморный король»? Уж не сочиняешь ли ты, дочка?
Клариси уселась напротив Селмы и не спеша начала рассказывать ей свою историю. Без прикрас и утайки – все как на духу. Они не заметили, как наступила глубокая ночь, стихли людские голоса, редкие гудки проезжавших машин стали не слышны вовсе. Клариси вновь и вновь перебирала все подробности жизни матери, возвращалась к своему детству, отрочеству, к событиям последних месяцев. Шаг за шагом она мысленно проходила свой путь, путь отчаяния и мести, с которого она не могла свернуть.
Неожиданно громкий голос Селмы оборвал ее повествование:
- Ты из чувства мести испортила жизнь человеку, который ни в чем не виноват? Ты же это сама решила, что он не искал Белмиру. Почему ты не веришь ему? Он же твой отец.
Клариси стала фанатично, как заклинание, повторять привычные фразы. Она твердила их годами, взращивая свое чувство ненависти, вскармливая свою жажду мести. Но Селму ее доводы не убеждали. Женщина смотрела на свою умную и красивую племянницу и видела перед собой душевного уродца:
- Как ты могла ограбить своего отца? И не говори мне, что ты ему собираешься все отдать. У тебя поднялась рука на собственного отца! А после этого ты говоришь, что он – плохой, он виноват перед тобой. Ты, ты виновата перед ним! Ты обманула его, ты ограбила его, ты жизнь его разрушила. – Селма распалялась все больше. – И знаешь, что я тебе скажу? Тебя должны осудить, и это будет справедливо. – Селма замолкла. Ее праведный гнев споткнулся о мысль, что судить будут ее племянницу, единственного родного ей человека.
Глаза Селмы встретились с глазами Клариси.
- Ты ничего не поняла... – Голос девушки звучал устало.
- И понимать тут нечего. Ты должна вернуть отцу его драгоценности и просить у него прощения за все свои поступки.
Клариси медленно произнесла:
- Никакого ему прощения. Он признается, что поступил несправедливо со мной и моей матерью. Он покается в этом. И только тогда я верну ему алмазы.
Они разошлись по комнатам, оставшись каждая при своем мнении. Но уснуть не удалось ни одной, ни другой. Клариси поднялась рано и, предупредив тетушку, что вернется к обеду, взяла свою рабочую папку.
Но дверь распахнулась – на Клариси смотрела Лавиния.
- Что тебе надо? – Клариси преградила ей путь в дом.
- Я хочу получить свою часть алмазов.
Клариси набралась терпения и до конца выслушала все упреки Лавинии. Но удовлетворять ее требования Клариси не собиралась.
- Тогда дай мне денег, ведь мне уже не на что жить. – Лавиния пыталась разрешить трудную задачу – говорить с Клариси свысока и одновременно просить у нее деньги.
Клариси молча пошла в свою комнату и вернулась оттуда с купюрами в руках.
- Возьми, - она протянула деньги Лавинии. – Здесь пятьсот реалов. Больше у меня нет. Тебе, надеюсь, хватит заплатить за квартиру. И постарайся устроиться на работу. Я ничего тебе больше не дам.
Лавиния на секунду заколебалась, но верх над гордостью взяла нищета. Деньги перекочевали из рук Клариси в кошелек Лавинии.
- Надеюсь, ты теперь оставишь меня в покое, - Клариси широко распахнула перед Лавинией дверь.
Проводив ее взглядом, Клариси подошла к тумбочке и, что-то чиркнув на листке, протянула его Селме.
- Я написала тебе адрес. Здесь я буду находиться с восьми часов вечера. Если я не появлюсь до десяти, ты будешь знать, где меня искать.
Она поцеловала тетушку, несколько раз оглянулась на нее и медленно двинулась к остановке, незаметно сопровождаемая своим подручным.

Лавиния села в автобус. Ее трясло от собственного бессилия. Она снова была унижена Клариси и стерпела это оскорбление. Конечно, она нуждалась в деньгах, но в ее приходе к Клариси не деньги были главной причиной. Она будет следит за ней, контролировать каждый ее шаг под любыми предлогами.
- Ваш билет, - услышала Лавиния голос кондуктора.
Она открыла сумочку и сунула руку внутрь. Кошелька с билетами и деньгами не было. Лавиния пробралась к водителю и попросила его остановить автобус. Выйдя из него, Лавиния побежала к дому Клариси.
Дверь отворила тетушка Селма. Лавиния коротко сообщила ей, что забыла у них кошелек.
- Посмотри на тумбочке, - Селма указала на тумбочку позади себя, - кажется, я его видела.
Лавиния взяла кошелек. Невольно ее взгляд остановился на листке бумаги, где ровным почерком Клариси было написано: «Склад Токийской металлургической компании» и далее значился адрес.
Лавиния снова села в автобус и доехала до дома. Она быстро перекусила, открыла шкаф и сняла с вешалки темно-красное платье из тафты. Она прикоснулась к нему, вдохнула его запах. И вспомнила, как впервые надела его на неудавшийся праздничный ужин в доме Валдомиру. Валдомиру! Сердце екнуло, теперь оно екало всегда, стоило только подумать о нем, своем муже. Муже! Лавиния отогнала от себя горькие и бесполезные воспоминания: та, которая вышла замуж за Валдомиру Серкейру, лежит под тяжелым могильным камнем. И на камне было написано: «Инес Серкейра».
Лавиния надела платье и встряхнула своими густыми волосами, словно отгоняя грустные воспоминания. «Я жива и добьюсь, что он снова полюбит меня, меня, Лавинию». Девушка посмотрела в зеркало и даже немного удивилась своему виду. После стольких переживаний и испытаний она выглядела прекрасно. Внутренний огонь горел в ее темных, индейских глазах, придавая точеному лицу выражение отчаянной решимости. Она должна была завоевать Валдомиру. Другого пути у нее не было, как не было и жизни без Валдомиру.
Лавиния приехала в отель. У портье она узнала, что Валдомиру отсутствует. Девушка не огорчилась, а, расположившись в холле на диване, приготовилась ждать. Она увидела его через стеклянные двери. Увидела, как он вышел из машины, как попрощался с внуками и зятем, мужем Режины. Валдомиру выглядел счастливым. «Теперь внуки – единственное, что у него осталось, - мелькнуло в голове Лавинии. – Клариси разлучила нас и даже ни секунды не задумалась над этим».
Валдомиру прошел мимо нее. Она поднялась и пошла следом. Лавиния была уверена, что он видит ее, но не показывает виду. Валдомиру открыл номер, и она, проскользнув за ним, попыталась обнять его за плечи.
Валдомиру осторожно высвободился из ее рук и обернулся. Они встретились взглядами. Взгляд Лавинии был проникнут мольбой; все, что ей не удавалось донести до него словами, она постаралась вложить в этот долгий, пронзительно-нежный взгляд.
Глаза Валдомиру сузились, блеснув холодом стали.
- Все эти взгляды больше не действуют на меня. Я же сказал тебе, что любил Инес. Она погибла. – Он отвернулся и прошел в комнату.
- Я и есть Инес! – Лавиния встала перед ним. – Посмотри же на меня! Я не изменилась, я все так же люблю тебя.
- Зато изменился я. Я больше не могу верить тебе, неужели это трудно понять?
- Но ведь я виновата только в том, что пришла в твой дом под вымышленным именем. Все остальное дело рук Клариси.
- Клариси или ты, мне уже безразлично, кто ограбил меня, сломал мне жизнь. – Сочный голос Валдомиру гулко раскатывался по гостиничному номеру. – Не понимаю, зачем ты пришла сюда, ведь красть у меня больше нечего. Вы все уже украли.
- Зачем ты так, Валдомиру, - только и смогла промолвить Лавиния.
Оставшись в одиночестве, Валдомиру еще долго сидел, смотря в одну точку. Потом поднялся, закрыл дверь на ключ и набрал номер лаборатории Медицинского центра. Через минуту он узнал, что Клариси Рибейра – его дочь.
Валдомиру остался спокоен. Это известие уже ничего не могло изменить. Дочь ему Клариси или нет, он не собирался прощать ей растоптанное чувство, отнятый «Мармореал», воровство «портативного состояния» и свое пребывание в этом шикарном номере. Валдомиру в сердцах пнул ногой банкетку.
Он поднялся на звонок телефона: снизу звонил детектив Алтаиру и просил его спуститься – разговор был нетелефонный. Валдомиру спустился. Известие и впрямь было потрясающим – в полицию позвонил неизвестный и сообщил, что в восемь вечера Клариси приедет на склад Токийской металлургической компании. Алмазы будут при ней.
- Полиция устраивает засаду. Если есть желание, можете присоединиться ко мне, - предложил Алтаиру.
Валдомиру согласился сразу. Задержать Клариси с поличным – об этом он мог только мечтать.
Он поднялся к себе и попытался немного отдохнуть, прийти в себя – вечер предстоял напряженный.
Валдомиру снял пиджак и обнаружил в кармане сливочную тянучку – любимое лакомство Рафаэла. Он развернул бумажку и откусил конфету. «Рафа сразу запихивает конфету в рот, а может запихнуть и две, и три штуки», - Валдомиру улыбнулся и стал вспоминать свою встречу с внуками.
Привезти детей предложил Фигейра, а место встречи выбрал Валдомиру – новый Торговый центр как нельзя лучше подходил для прогулки. Валдомиру снова улыбнулся, представляя, как Пати и Рафа бросились наперебой целовать и обнимать его, едва он сел к ним в машину. «Совсем как мои маленькие дочки», - неожиданно ассоциации на миг отвлекли его от воспоминаний о встрече с внуками. Он откусил еще от тянучки и снова мысленно вернулся в Торговый центр.
Они славно прогулялись по маленьким магазинчикам. Валдомиру, как всегда, щедро баловал детей, вызывая каждой новой покупкой бурю детского восторга. Потом они сидели в кафе, ели любимое Валдомиру мороженое из питанги.
Единственное, что омрачило прогулку, был пистолет, случайно найденный Валдомиру в бардачке машины. Он накинулся на зятя – держать в машине, где ездят дети, пистолет – опасное безумие! Фигейра, впрочем, был удивлен находке не меньше тестя. «Как же так, ты не знаешь, что лежит в твоей машине?» - поразился Валдомиру. – «Да это же машина Режины, я взял ее только на сегодня». В разговор вмешалась Пати и все разъяснила: «Не ругайтесь, мама дала этот пистолет Аделму, чтобы он защищал нас, если понадобится. А нам запретила его трогать, но мы его и не трогали». Валдомиру еще раз возмутился легкомыслием дочери, решив при случае отругать ее.
Пока дети увлеченно ели мороженое, Фигейра рассказал тестю о новостях в «Мармореале». Собственно, и новостей никаких не было. Режина часто опаздывала и отсутствовала днем, видно, занята была какими-то неотложными делами.
- Ты ей спуску не давай, - посоветовал Валдомиру.
- А я и не даю, но толку от этого, по правде говоря, мало. Говорит, что как бы я ни старался, все равно весь «Мармореал» будет принадлежать ей. Ведь я – наемный работник, а она – хозяйка. Только станет президентом – меня тут же выгонит. – Фигейра невесело улыбнулся.
- Хозяйка? – Валдомиру чуть не подскочил на стуле. – Я ей покажу «хозяйка»! – Валдомиру наклонился к Фигейре. – Я собираюсь пересмотреть завещание. Хочу учесть в нем Ивана и будущего ребенка Марии-Антонии. И тогда Режине и сестрам придется умерить свои аппетиты. Более того, ты знаешь, что Клариси может оказаться моей дочерью. Если это подтвердиться, я обязан буду отдать ей все, что определенно законом. Хотя, честно, будя мо воля, я бы засадил ее в тюрьму.
- Да, я знаю обо всем от Режины, теперь она переключила всю свое ненависть на нее. Готова на убийство, если вы вздумаете включить Клариси в число наследников.
Сделав круг, мысли Валдомиру снова вернулись к Клариси. Он посмотрел на часы. Пора было ехать в полицейский участок.

0