www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс - 3: Джон Томпсон, Расследование убийства. Книга 1.


Твин Пикс - 3: Джон Томпсон, Расследование убийства. Книга 1.

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Глава 17

Любопытная Одри подглядывает за сборами своего брата Джонни на похороны. И кстати, кое что узнает. – Погода соответствует настроению собравшихся у могилы. – Справедливые слова священника. – Спокойствие похорон первым нарушает Роберт Таундеш. Молитва Джонни Хорна, но полиция, как всегда, на высоте. – Мистер Палмер хочет быть погребенным заживо, миссис Палмер с этим не согласна. – Впервые на горизонте появляется старик Хилтон. – Интерпретация событий на кладбище, сделанная Шейлой Джонсон для двух лесорубов за стойкой бара. – Тайное общество и незаконные действия его членов.
В доме Хорнов тоже шли приготовления. Все собирались на похороны.
Одри давно уже оделась в строгое, плотно облегающее платье. Она расчесала, полив гелем, свои черные волосы и аккуратно их уложила. Прическа получилась великолепной, хотя и до неузнаваемости изменила ее лицо.
Одри слышала шум в доме, слышала спор родителей. Она тихо прошла по коридору и остановилась у дверей спальни ее брата, двадцатисемилетнего сумасшедшего Джонни. Из за дверей слышались приглушенные голоса.
– Мне все равно, – говорил мистер Хорн, – что говорил врач. Это не имеет значения.
– Я не хочу этого обсуждать при нем, – шептала миссис Хорн.
– Послушай, – продолжал мистер Хорн, – он ведь не понимает, что происходит вокруг. Его нельзя вести на похороны, он может сделать что нибудь не то.
– Замолчи.
– Это уже тянется двадцать лет, – продолжал уговаривать мистер Хорн свою жену.
Одри прошла немного по коридору, отворила дверь чулана, раздвинула старую одежду, висящую на вешалках, и приникла к щели между досками. Сквозь щель она видела комнату своего брата.
Тот сидел на кровати в своем любимом уборе вождя индейского племени. На его голове был надет обруч весь утыканный орлиными перьями, которые Джонни раскрасил разноцветными фломастерами.
От обруча тянулись две длинные ленты, также утыканные перьями. Два лисьих хвоста лежали между лентами на его спине. Джонни недоуменно крутил головой, глядя то на отца, то на мать. Он явно не понимал, что разговор идет о нем.
Джонни не понимал, что отец хочет вытянуть его из дому на похороны.
– Ну ладно, Бенжамин, если ты не веришь мне, то послушайся хотя бы доктора Джакоби.
Одри еще плотнее прильнула к щели между неплотно пригнанными досками.
– Но, Бенжамин, – говорила мать.
И тут Одри увидела, что в комнате находится еще один человек, психиатр доктор Джакоби.
Психиатр поднялся со стула, приблизился к Джонни и глянул ему в глаза.
– Джонни, послушай, нужно будет снять этот убор из перьев. Я понимаю, что он очень дорог тебе, но появляться в таком наряде на похоронах – не принято.
Джонни отрицательно покачал головой и двумя руками уцепился за обруч.
– Джонни, послушай.
Джонни заупрямился.
– Мы наденем на тебя прекрасный костюм.
Джонни на минуту задумался.
– Ты будешь самый красивый.
Парень колебался.
– Я не буду отбирать твой убор. Ты сам должен его снять с головы.
Джонни, немного подумав, снял со своей головы убор индейского вождя.
– Вот и молодец, – говорил доктор Джакоби, – теперь ты наденешь черный костюм.
Мистер и миссис Хорны молчали, они боялись спугнуть Джонни, боялись, что он передумает.
Доктор Джакоби знал, как уговорить Джонни, как заставить его слушаться.
– Джонни!
Доктор пристально посмотрел ему в глаза.
Парень как завороженный выполнял все его команды.
– Давайте, скорее идите в машину, – торопил всех доктор Джакоби.
– Хорошо, хорошо…
– Видите, Джонни согласен. Он поедет на похороны, он послушался. Давайте.
Доктор подталкивал к дверям Джонни, который, казалось, начал сомневаться.
– Давай, давай.
Хорны с благодарностью смотрели на психиатра, ведь они никогда не смогли бы уговорить Джонни.
Одри, понимая, что из за нее родители могут задержаться с отъездом, поспешно вышла из чулана и сбежала вниз.
Когда отец, мать и ее брат выходили из дома, Одри уже стояла у машины и делала вид, что сильно заждалась.
– Ну, хорошо, Одри.
– Я уже жду вас целый час.
– Сейчас поедем.
– Я понимаю.
– Мы уговаривали Джонни. Он чудесно выглядит.
Джонни поглаживал узел галстука.
– Я думаю, мы с мамой правильно сделали, взяв его с собой на похороны.
– Конечно, отец.
– Надо временами выводить его в люди.
– Пока он совсем не одичал.
– Он постепенно привыкнет к обществу.
– И общество привыкнет к нему.
Вся семья Хорнов села в машину и отправилась на кладбище.
Кладбище Твин Пикса располагалось на окраине города, в самом живописном месте на большом пологом холме.
Могилы шли как бы ступенями, спускаясь все ниже и ниже к самому озеру. Их отгораживала невысокая ограда из больших неотесанных камней.
Посреди кладбища возвышалась небольшая часовня. Ее архитектура была незамысловатой и такой же суровой как окрестный пейзаж. Это не был шикарный храм, какие обычно строят на юге, это была аскетичная часовня, лишенная какого либо убранства. Стены были сложены из серых каменных плит. В стрельчатых окнах светились витражи, крыша была покрыта мелкой ровной черепицей красного цвета.
Вокруг часовни стояли высокие ели.
Место для могилы Лоры Палмер выбрали у двух старых высоких серых крестов, под которыми покоились ее бабушка и дедушка, старые Палмеры. Они являлись одними из основателей Твин Пикса и были одними из самых уважаемых людей в городке.
У могилы собрался весь цвет Твин Пикса. Приехали семьями, с детьми, на всех были строгие черные костюмы.
Те, кто не очень был близок с семьей Палмеров и с Лорой, стояли невдалеке, разглядывая похороны. Ведь подобные несчастья случались в Твин Пиксе очень редко. И вот сегодня хоронили такую молодую девушку из очень обеспеченной семьи.
Среди толпы выделялся пожилой священник в белой сутане. Он стоял с маленькой библией в кожаном переплете, перебирая ее страницы. Пальцы священника покраснели от резкого холодного ветра, который налетал с озера.
Старые ели жалобно скрипели, как бы прощаясь с молодой девушкой.
Все пришедшие на похороны стояли семьями. Хорны стояли отдельно. Палмеры были у самой могилы, у гроба, засыпанного живыми цветами.
Лиланд Палмер поддерживал свою жену Сарру, которая вздрагивала, пытаясь сдерживать рыдания. Их племянница в черном облегающем платье поддерживала тетю с другой стороны и тихо шептала ей на ухо слова утешения:
– Тетя…
– Не говори ничего.
– Но, тетя…
– Нам так тяжело.
– Да, посмотрите, сколько людей.
– Но среди них нет Лоры.
– Я понимаю.
– Нам ее будет очень не хватать.
– Конечно, конечно.
– К этому тяжело привыкнуть.
– Какая глубокая яма.
– Да.
– Как из нее веет холодом.
– Лучше бы на ее месте была я.
– Не надо.
– Зачем…
– Не знаю.
– И я не понимаю.
– Зачем… за что…
Мартэллы стояли рядом с Хорнами. Пит оставил свою неизменную широкополую шляпу дома, а вместо ковбойской клетчатой рубашки и теплой безрукавки на нем был черный отутюженный костюм, черный галстук и серый плащ.
Джози Пэккард стояла рядом с Питом, опустив голову к земле. Она во время похорон вспоминала своего мужа, которого похоронила несколько лет назад на этом же кладбище. Она, казалось, прекрасно понимает горе миссис Палмер.
Джози бросала сочувственные взгляды на семью покойной, но подойти и утешить родителей Лоры не решалась. Что то сдерживало женщину.
Xайверы стояли рядом с Палмерами. Донна надела на голову широкополую шляпу с двумя траурными лентами и опустила на глаза кружевную вуальку. Ее средняя сестра, Гарриэт, внимательно рассматривала всех присутствующих, ведь ей почти никогда не приходилось видеть весь цвет Твин Пикса в одном месте. Ей вообще еще не приходилось бывать на похоронах, поэтому она пытливо всматривалась в лица, разглядывала наряды мужчин и женщин. Но самое большое внимание она уделяла молодым парням, которые стояли у края могилы.
Первым обратил на себя внимание двадцатисемилетний Джонни Хорн. Он стоял в наброшенном на плечи длинном сером пальто. Его длинные черные волосы развевались на ветру. Он часто моргал глазами, казалось, что он вот вот заплачет или громко чихнет.
Временами на его губах появлялась злая сумасшедшая улыбка, и тогда отец прикасался к руке сына, как бы одергивая его. Парень сразу же менял выражение лица, уголки рта опускались. Казалось, что этот высокий молодой человек по возрасту уже мужчина вот вот зарыдает и бросится в разверстую могилу.
Также среди самых близких семье Палмеров стояли шериф Гарри Трумен и специальный агент ФБР, Дэйл Купер. Они тоже внимательно всматривались в лица пришедших, как бы пытаясь догадаться, кто же, кто посмел прервать молодую жизнь Лоры Палмер.
Взгляд специального агента ФБР Дэйла Купера встретился со взглядом Одри. Девушка едва заметно улыбнулась краешком губ. Он ответил ей такой же легкой улыбкой. Одри опустила глаза.
Боб Таундеш, казалось, не обращал внимания ни на кого. Казалось, он полностью ушел в себя и сосредоточенно над чем то размышляет, лишь изредка поглядывая на выложенную плитками дорожку, ведущую к могиле.
Священник читал слова молитвы монотонным голосом. Казалось, что он говорит тихо, но его слова доходили до всех присутствующих. Их не мог заглушить ни шквальный ветер, обрушившийся в этот день на Твин Пикс, ни шум елей, ни скрипения их стволов, ни стук их сучьев.
Священник читал, а все молча слушали, внимая каждому его слову:
– Я семь воскресение, я есть жизнь. Тот, кто верит в меня, даже если умрет, все равно будет жить. Тот, кто живет и верит в меня, не умрет никогда. Ибо никто из нас не живет ради себя, и никто из людей не умирает ради себя.
Шумели ели, завывал ветер, озеро покрылось рябью свинцово серых волн. –Ибо, если мы живы – мы живем ради Господа. Если мы умираем – мы умираем ради Господа. Поэтому живем мы или умираем – мы все равно принадлежим Господу. Благословенны будут те, кто умер ради Господа.
Дэйл Купер смотрел на могильные надгробия, и слова проникали прямо в его сердце.
– Они смогут отдохнуть от трудов своих.
«А смогу ли я отдохнуть когда нибудь и где нибудь?» – подумал Дэйл.
– Давайте же помолимся. О, Господи, пожалуйста, прими к себе это дитя, Лору в свое небесное царство. Ради сына Твоего – Иисуса Христа, ради Тебя и ради Святого Духа. Один Бог, отныне и навсегда.
Все присутствующие опустили головы, застыв в молчании. Священник распростер над ними руки и, перекрывая шум ветра, принялся говорить:
– Я крестил Лору Палмер. Я воспитывал ее, учил ее в воскресной школе. И как все вы я полюбил ее, как мы не любим упрямых, дерзких. Лора была умной, красивой, очаровательной, но, прежде всего, по моему, Лора была нетерпеливой. Она не могла дождаться, когда же начнется ее жизнь.
От справедливых слов священника лицо Сарры Палмер побледнело, губы дрогнули.
– Когда наконец, мир будет соответствовать ее мечтаниям? Лора часто говорила, что я слишком долго говорю, но сегодня я этой ошибки не совершу. Давайте просто скажем, – священник задумался. – Я любил ее, и я буду помнить ее до конца своих дней.
При последних словах пожилого священника у многих из присутствующих на глаза навернулись слезы.
Донна краешком чистого носового платка промокнула глаза, боясь размазать тушь.
За стеклами очков двоюродной сестры Лоры Мэдлин не было видно слез, но девушка резко вздрагивала.
Никто из присутствующих не заметил, как во время молитвы по кладбищу неспешно, глядя себе под ноги, подошел к толпе, провожающих Лору в последний путь, Джозеф.
Он был одет в черную кожаную куртку, в яркую клетчатую ковбойскую рубашку, потертые джинсы и высокие черные сапоги на толстой подошве.
Казалось, что похороны пройдут тихо, спокойно и умиротворенно.
Но все испортил пронзительный крик Джонни Хорна. После слов священника он пронзительно закричал:
– Аминь! Аминь! Аминь!
Священник поднял голову от закрытого гроба, взглянул на Джонни и тут же нашелся:
– Спасибо, Джонни, спасибо!
Но в это время Бенжамин Хори уже одергивал своего сына, пытаясь успокоить. А тот открывал рот и хотел вновь крикнуть.
Но закричал не Джонни, а Роберт Таундеш. Он бросился, расталкивая толпу по краю могилы, к Джозефу, стоящему в отдалении у заброшенной могилы.
– Аминь! Аминь! – громко орал Роберт.
Все встрепенулись и повернулись на крик. Спокойствие было разрушено страстным и нервным возгласом.
– Чего вы все ждете? – кричал Бобби, – мне просто тошно смотреть на вас.
– Что с ним такое?
– Боже!
– Да он с ума сошел.
– Успокойте кто нибудь его.
– Держите!
– Он его убьет.
– Меня тошнит от ваших постных и кислых рож. Вы все лицемеры, настоящие лицемеры и предатели!
– Роберт, замолчи!
– Успокойся!
– Просто ужас.
– Какой скандал!
– Это же похороны, а не дискотека.
– Мне тошно на вас смотреть! – Боб высоко вскидывал руки, произнося свою речь. – Вы все знали, что Лора попала в беду, но мы все, все без исключения ничего, ничего не сделали, чтобы помочь ей и спасти.
В толпе произошло замешательство. Спокойствие сохраняли только Дэйл Купер и шериф.
– А сейчас, вы хотите узнать, кто убил Лору?! Кто ее убил, почему ее не стало?
Все сжались и с нескрываемым интересом посмотрели на Роберта, надеясь, что сейчас он произнесет имя убийцы.
– Мы все ее убили, – пытаясь подавить рыдания, кричал Роберт, – и все ваши красивые слова не вернут ее. Так что не надо молиться. Это бессмысленное занятие.
Священник сокрушенно кивал головой.
И вновь Роберт увидел Джозефа. Он перепрыгнул через могилу и расталкивая присутствующих, бросился па него.
Агент ФБР Дэйл Купер и шериф кинулись наперерез. И они едва успели схватить разъяренного Роберта и остановить Джозефа, который тоже рванулся навстречу.
– Ты покойник, Джозеф! Ты труп, запомни это! – вырываясь из сильных мужских рук, кричал Роберт. – Покойник! Труп! Труп! Труп! Запомни!
– Хватит, Бобби! Остановись! – шериф и Купер пытались оттащить Джозефа от Роберта.
Большой Эд стал между Робертом и своим племянником.
Первым пришел в себя Джозеф. Он перестал сопротивляться и вырываться из рук Эда. Низко склонил голову, и на его скулах заходили желваки. Он исподлобья смотрел на разъяренного Роберта, пытающегося вырваться, но ничего не говорил.
Лиланд Палмер едва сдерживал рыдания, которые буквально рвались из него. Наконец, он посмотрел на парней, и его лицо исказила гримаса боли. Он пошатнулся и бросился на гроб своей дочери, который уже был помещен над ямой.
Гроб покачнулся, блоки заскрежетали, и он медленно с телом Лиланда на крышке среди живых цветов начал опускаться в могилу.
Присутствующие опешили. Только агент Дэйл Купер успел броситься к могиле и ухватить за ворот пиджака отца Лоры.
– Девочка моя! Не уходи! – громко кричал мужчина.
Но ворот пиджака сильно передавил его горло, и вместо слов послышалось хрипение и бульканье. Боясь, что Лиланд может задохнуться, Дэйл разжал руки. И мистер Палмер вновь закричал:
– Лора! Лора! Девочка моя! А гроб в это время то опускался на дно могилы, то поднимался из нее.
Рабочие с силой крутили ручки, пытаясь остановить это безумное кощунственное движение гроба.
– Лиланд! Лиланд! – кричала миссис Палмер.
– Давай поднимай скорей! – кричал кто то из присутствующих, – крути сильнее ручку.
– Поднимай гроб!
– Что вы там уснули, да поднимайте же гроб!
– Держите!
– Поднимайте!
– Мистер Палмер!
– Лора! Доченька моя!
Скрипели блоки машины для опускания гроба в могилу. Визжали натянутые стальные тросы. Гроб вновь опускался на дно могилы. Миссис Палмер упала на колени и заглянула вглубь ямы. Там на крышке гроба, раскинув руки и ноги, лежал ее муж и кричал:
– Лора! Доченька моя, вернись!
Гроб медленно начал выплывать.
– Ты испортил ей всю жизнь. Хоть это не порти! – зло бросила женщина в могилу.
Наконец, могильщики смогли закрепить блоки, и гроб завис где то посередине. За руки и за ноги шериф с Дэйлом Купером и двумя полицейскими вытащили перепачканного глиной мистера Палмера.
– Доченька, доченька моя! – сжимая кулаки, шептал мужчина.
Он все продолжал рваться:
– Доченька!
Но его удерживали.
Священник, не поднимая головы, читал молитву. А Джонни Хорн, бегая по кладбищу, во все горло кричал:
– Аминь! Аминь!
Бенжамин Хорн в развевающемся сером пальто гонялся за сыном.
– Джонни, – просил Хорн, – уймись, успокойся! Где этот чертов психиатр? Сволочь, я не заплачу ему гонорар. Он так меня опозорил перед всеми.
Собравшиеся следили за погоней.
– Джонни, маленький, иди сюда!
А маленький раскрывал рот и уже весело кричал:
– Аминь! Аминь! Мои верные индейцы, за мной!
– Да он же сумасшедший!
– Конечно, сумасшедший.
– Настоящий псих.
– Да.
– Все они, Хорны, такие. И Джерри такой.
– Мои верные индейцы, за мной! – и с диким улюлюканьем он носился, прячась за крестами по кладбищу.
Наконец, двое полицейских сбили его с ног и, заломив руки, затащили в машину.
Леди С Поленом, которая присутствовала на похоронах с самого начала, нервно дергала свое полено и принялась шептать, поглаживая небольшой сучок:
– Запомни, запомни все это. Потом сможешь рассказать. Смотри на этих людей и запоминай. Вечером мы с тобой все это обсудим. А я запишу все это в большую толстую тетрадь.
Женщина начала баюкать свое полено.
– Видишь, мужчина гоняется за своим сыном. Сын у него настоящий псих, не то, что мы с тобой. Слышишь меня, полено, слышишь?
Полено, естественно, не отвечало, и женщина все быстрее и быстрее его баюкала.
– Не плачь, не плачь, не расстраивайся. Мы пойдем с тобой домой, и я погрею тебя у камина, нам будет хорошо. Ты будешь тихо спать, а я выпью стаканчик апельсинового сока.
Двенадцатилетняя сестра Донны, Гарриэт внимательно рассматривала все, что происходило вокруг. Ее глаза округлились от удивления, когда она видела подымающийся и опускающийся в могиле гроб. Когда безумный Джонни носился по кладбищу, перепрыгивая через могилы, Гарриэт решила, что она изменит план своего очередною недописанного романа. Теперь то она точно не станет топить свою героиню в озере, а сбросит ее с высокого обрыва на железную дорогу и ее переедет поезд. Такой финал казался юной графоманке более привлекательным. Ей казалось, что изуродованное и разорванное колесами локомотива, тело убитой героини будет производить куда большее впечатление на читателя, чем холодный распухший труп утопленницы.
Она решила вскоре изменить и этот финал, усовершенствовать его.
Пусть локомотив растерзает тело девушки на мелкие куски, на такие, что ее не смогут даже собрать и сложить. И тогда ей не придется описывать похороны.
Наконец то, священник дал знак, и два широкоплечих могильщика принялись забрасывать гроб землей.
Все стояли и исупленно молчали. Только Леди С По леном продолжала шептать, прикасаясь губами к растрескавшейся коре своей игрушки:
– Слушай, слушай, и все запоминай. Какие у них лица, посмотри. Они же все сумасшедшие люди. Они все ненормальные. Запомни их, ты будешь главным свидетелем. Ты сможешь рассказать все, что увидело.
Женщина высоко подняла, и словно показывала ребенку похороны, долго держала полено над головой.
– Ты не бойся, твое время придет. Найдется хороший человек и обо всем у тебя спросит. И вот тогда то ты все расскажешь обо всех.
Женщина прижала полено к своему лицу.
– Ты мне ничего не хочешь сказать? Нет?
Казалось, что она и в самом деле слышит какие то слова, идущие из глубины сухого мертвого дерева.
В кафе Нормы было довольно многолюдно и весело. Наконец то, весь городок отошел от всего того ужаса и неразберихи, которые творились на кладбище. И чтобы как то снять напряжение, многие подались вечером пропустить рюмочку другую в кафе.
Шейла в форменной одежде и с белой наколкой в волосах стояла за стойкой. Напротив нее сидели два уже немолодых лесоруба в клетчатых пиджаках. Их обветренные лица раскраснелись от выпитого.
– Ну, как? Как там было? – расспрашивали они Шейлу, которая присутствовала на похоронах. Им то самим попасть туда не довелось.
– Представляете, – говорила Шейла, громко смеясь и ничуть не заботясь о том, какое впечатление она произведет на остальных посетителей кафе, – этот мистер Палмер прямо так и плюхнулся на крышку гроба.
Она широко развела руки, перегнулась и легла грудью на стойку, показывая, как мистер Палмер убивался на гробе дочери.
– И все кричал: «Дорогая моя Лора, вернись!» А гроб… ну прямо умора – то вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Могильщики все никак не могли удержать его, поднять кверху. А он все кричит: «Лора, моя дорогая, вернись!»
– Не понял, как это вверх и вниз? Он что, залезал и вылезал из ямы, – поинтересовался лесоруб, который был помоложе.
– Да нет. Он не залезал и не вылезал, он же упал на гроб, разбросив руки, а тот начал опускаться. Ну, он же… на таких веревках… на канатах, – пыталась объяснить Шейла, не совсем точно представляя конструкцию для опускания гробов в могилу.
– Да, при мне такого еще не было, – сказал пожилой лесоруб, – раньше опускали вручную. Вот станут двое покрепче по сторонам могилы и опускают гроб на канатах. И никто туда не падает. А сейчас, конечно, богатым хорошо: их опускает в яму машинка, – и он сделал несколько больших глотков из стакана.
Потом он промокнул губы рукавом рубашки:
– Так я не совсем понял, дочка, объясни, как же это было?
Шейле уже изрядно надоело повторять одну и ту же историю и, для пущей убедительности, она взяла блок сигарет в руки:
– Вот представьте себе: это гроб. Ну, гроб… Представляете, да?
Лесорубы закивали головами:
– Представляем.
– Это гроб. А вот это мистер Палмер, – она взяла пачку сигарет и поставила на стойку бара.
– Представляем, – в один голос сказали лесорубы.
– Ну так вот, этот мистер Палмер плюхнулся на гроб, раскинув руки, – Шейла положила пачку сигарет на большую глянцевую коробку, – и гроб поехал вниз, – она опустила блок сигарет под стойку бара, – ясно вам? Ну да, ясно. А дальше что?
– А дальше гроб сам выплыл из могилы, – и Шейла приподняла картонную коробку с сигаретами. – Вот так, – и положила блок на стойку бара.
– А дальше что? Дочка, расскажи, что было дальше? Ну, дальше началось такое, что и не пересказать. младший Хорн… ну, сумасшедший… Вы, наверное, видели его в городке? Он в церковь ходит. Так вот он начал вопить во все горло «Аминь, аминь!» и бросился бегать по кладбищу.
– Да?! И что, его никто не смог остановить?
– А кто его будет останавливать? Отец гонялся, но потом зацепился за что то и плюхнулся. А двое толстых полицейских тоже не смогли поймать. Ну, во всяком случае, я не видела. Правда, Леди С Поленом мне сказала, что все таки его поймали, закрутили руки и сунули в машину.
– А что? И эта сумасшедшая была там? – поинтересовался пожилой лесоруб.
– Ну, конечно. Ей же тоже интересно, она тоже человек. Пришла, постояла со своей чуркой, потом ходила, что то шептала ей в сторонке.
– Да, не повезло, не повезло нам, брат, – сказал младший лесоруб и чокнулся с пожилым.
– Повтори, пожалуйста, дочка, нам.
Шейла удовлетворенно взяла пустые стаканы и наполнила их до краев. Она эту процедуру проделывала для лесорубов уже в четвертый раз. Но свалить их с ног не так то и просто, они были привычными к таким большим дозам спиртного.
Шейла громко смеялась, вспоминая все происшедшее на кладбище. Но ее смех внезапно оборвался, когда она увидела, что в кафе вошел очень серьезный, строгий и подтянутый специальный агент ФБР Дэйл Купер.
Он размотал шарф и, не снимая плаща, двинулся вглубь зала, туда, где за угловым столиком его ожидали Эд Малкастер, шериф Гарри Трумен и помощник шерифа Хогг.
Перед ними стояла уже дюжина пустых чашек от кофе. Дэйл подошел, тихо поприветствовал собравшихся и сел рядом с Эдом Малкастером. На том все еще был костюм, который он надевал на похороны.
– Что вы такие грустные? Я же не опоздал, пришел вовремя, – сказал Дэйл.
Шериф только собрался ему что то сказать, как Эд предостерегающе поднял палец:
– Осторожнее, Гарри. Я понимаю, что ты хорошо относишься к Дэйлу, но учти, он все таки не наш человек, не из Твин Пикса.
– Ладно, Эд. Я, по моему, уже всем в городке доказал, что я на вашей стороне. Поэтому, получив вашу записку, и пришел сюда вечером вместо того, чтобы поужинать в приличном ресторане. Так что, Гарри, можешь начинать. Я слушаю. А если и ты считаешь, что я не ваш, то могу завтра же уехать в Вашингтон, и вместо меня пришлют какого нибудь зануду. Так что тебе и решать.
Дэйл отдернул рукава пиджака, положил руки на стол и приготовился слушать. Ведь он был уверен, что Гарри Трумен целиком на его стороне и никаких секретов у них от него не будет, во всяком случае, на этот вечер. Хогг внимательно посмотрел на шерифа.
– Ладно, Дэйл, ты не обижайся на Эда. Он просто очень осторожный человек. И если он поверит кому нибудь до конца, то может положить за него и жизнь. Но чтобы как то изгладить свою вину, я закажу тебе кусок вишневого пирога, большой большой.
Дэйл остановил Гарри:
– И обязательно чашечку горячего кофе.
Шейла, услышав, что мужчины говорят о еде, уже спешила к их столу, но ее остановила Норма.
– Шейла, я сама обслужу. Все таки это не простые посетители, а важные гости.
Дэйл, следивший за разговором женщин, просиял, ему понравилось, что его по прежнему воспринимают в городке как очень важного человека. Ведь это здесь он слыл одним из первых, а в Вашингтоне являлся рядовым служащим ФБР, на которого мало кто обращал внимание.
Норма подошла к столу, на ее лице сияла улыбка. Она встретилась взглядом с Эдом, и улыбнулась еще шире. А Дэйл, не глядя на Эда, принялся заказывать:
– Значит так, мне кусок вашего знаменитого пирога, очень замечательного и, пожалуйста, вырежьте из середины. Чашечку горячего кофе. И еще, пожалуйста, ванильное мороженое.
– Хорошо, мистер Купер, – кивнула Норма и пошла выполнять заказ.
– Ну ты, Дэйл и разошелся, набрал столько. Я уже начинаю жалеть, что взялся тебя угощать за свой счет.
Но Дэйл пропустил эту реплику мимо ушей. Он повернулся к своему соседу, Эду Малкастеру и положил ему руку на плечо:
– Послушай, Эд, ты давно уже встречаешься с Нормой?
Эд опешил, заморгал глазами и посмотрел на Хогга и Гарри. В его взгляде был вопрос, кто же из друзей успел его продать, выдав самую сокровенную его тайну.
– Эд, Дэйл и со мной такую шутку проделал. Так что успокойся. Платить придется не мне, а тебе.
– Так зачем вы меня позвали, ребята? – осведомился Дэйл.
Хогг кивнул Гарри:
– Начинай, рассказывай.
– Так, Дэйл, кто то в Твин Пиксе торгует наркотиками. Их доставляют из за границы, мы уже два года ловим этого человека, но, представляешь, так и не смогли задержать его с поличным. Мы думали, да я и сейчас уверен, что этим занимается Жак Рено. Ты же слышал о нем, он владеет забегаловкой и дансингом – «Дом у дороги» и подрабатывает крупье в казино. Мы пытались его задержать вчера вечером, но ничего не получилось.
Но тут в разговор встрял Большой Эд:
– Я бы обязательно задержал его, но кто то ударил меня поленом по голове или, может быть, что то подсыпали в пиво, я не помню, короче, я отключился, а он убежал. Так что сейчас у меня ничего на него нет.
Дэйл изумленно посмотрел на Эда.
– Ты рассуждаешь как настоящий полицейский. Как будто ты помощник шерифа, я этого не знал.
– Он не помощник шерифа, – успокоил Гарри, – но у нас тут, в Твин Пиксе особые отношения и в некоторых вопросах Большой Эд даже главнее меня.
– Послушай, Гарри, но мне кажется, что эта территория за пределами твоей юрисдикции.
Эд зло оборвал специального агента ФБР:
– В этих вопросах не может быть ничьей юрисдикции. Если кто то продает школьникам наркотики, а ты можешь этому помешать, то обязан вмешаться, обязан остановить. По моему, это в пределах юрисдикции любого честного человека, любого гражданина Соединенных Штатов.
– И что, Гарри, ты поддерживаешь такие взгляды, – кивнул в сторону Эда Дэйл Купер.
– Конечно, Дэйл, это в пределах юрисдикции всех нас. И только так можно поддерживать порядок в городке.
В это время к столику подошла Норма, она держала в руках большую прозрачную из огнеупорного стекла колбу, наполненную кофе с тонким слоем пены сверху.
Первую чашку она налила агенту ФБР Дэйлу Куперу и тут же, не разливая кофе остальным, поставила перед Дэйлом большое блюдо с большим куском вишневого пирога.
– Спасибо, Норма, – сказал Дэйл и тут же отправил себе в рот первый крупный кусок вишневого пирога.
Немного пожевав, специальный агент ФБР блаженно закатил глаза:
– Знаете, ребята, вот перед этим великолепием отступают на задний план все наркотики, все преступления. По моему, ваш Твин Пикс – это рай для пирогов и они все мечтают попасть сюда после смерти.
– Ну знаешь что, Дэйл, – сказал Гарри, – ты бы лучше не говорил о наркотиках. По моему, для тебя самый сильнодействующий наркотик это вишневый пирог и крепкий кофе.
– Ну, ладно, Гарри, а теперь давай все таки вернемся к нашему разговору. Зачем же ты позвал меня сюда?
– Купер, тебе придется мне поверить, даже если мои слова покажутся тебе очень странными.
– Я готов ко всему, – кивнул головой Дэйл, отправляя в рот следующий кусок.
– Смотри, не подавись, – заметил Гарри. – Так вот, Дэйл, надеюсь, ты успел заметить, что Твин Пикс отличается от всего остального мира.
Дэйл согласно закивал.
– Так вот, Дэйл, это палка о двух концах, и второй конец этой палки не совсем хороший, не такой, как хотелось бы мне, тебе, Хоггу, Большому Эду. Это, наверное, та цена, которую мы платим за все хорошее, что есть в Тиин Пиксе.
– Так о чем ты говоришь? Я не пойму, к чему клонишь? – наконец то прожевал пирог Дэйл и вытер губы салфеткой.
– Я говорю о том, что в Твин Пиксе существует и зло. Оно существует за той красивой туристической ширмой, которая видна всем.
– Что?
– Что то страшное и злое. Страх прячется в местных лесах, ты же заметил, какие они мрачные. Все жители чувствуют это и говорят о зле только шепотом, не в полный голос. Ты, Дэйл, можешь называть это как угодно. Истерией… биополем. Но это зло, оно принимает разные формы, оно прячется вокруг и в самом Твин Пиксе. Но иногда выходит наружу.
Дэйл стал абсолютно серьезным.
– Так вот мы и боремся против этого зла.
– Мы? – удивился Дэйл.
– Конечно, мы. В городке есть люди, которые за зло, есть люди, которые с ними, есть люди, которые просто олицетворяют собой зло. И есть люди, которые бороться со злом, даже если нас с тобой здесь не
– Так что, у вас в Твин Пиксе существует тайное общество, этакая масонская ложа?
– Так, может быть, мы проедемся кое куда с агентом Купером? – спросил Большой Эд и прикоснулся указательным пальцем левой руки к виску.
– Я думаю, что да, – повторил его жест шериф.
Хогг немного поколебался, но тоже приложил свой палец к левому виску.
Дэйл оторопело смотрел на них. Но потом, сообразив, что это какой то условный знак их тайного общества, тоже повторил этот жест.
– Так куда же вы собираетесь меня везти? Какие у вас тут есть пещеры, каменоломни, старые подвалы?
– Все куда более прозаичней, – ответил Гарри, – мы повезем тебя на книжный склад. Но это он только так в городке называется, а там у нас место встреч.
Мужчины поднялись и вышли на улицу.
Через пять минут они уже входили с черного входа в большой просторный книжный склад. Он располагался в одном из цокольных этажей здания, построенного в конце прошлого века. Тяжелые металлические балки поддерживались литыми чугунными колоннами с коринфскими капителями.
Шериф, Дэйл Купер, Большой Эд и Хогг шли между запыленными пустыми стеллажами по темному складу. Лишь в самом конце из за одного из стеллажей лился желтый яркий свет.
– Так как называется ваше тайное общество? – снова спросил Дэйл.
– Мы как то не думали об этом, – шериф пожал плечами. – Ну можешь, если хочешь, называть нас ребятами со склада. Так будет точнее.
Наконец, они завернули за стеллаж, из за которого шел свет. Там, за столом со связанными руками сидел мужчина в рваной рубашке. Его рот был забит кляпом. Рядом стоял немного суровый на вид Джозеф в своей неизменной черной кожаной куртке, подбитой мехом.
Тут же на стуле, закинув ногу за ногу, сидел молодой парень. Он не спускал глаз со связанного. При появлении шерифа Джозеф и парень, сидящий на стуле, приложили указательные пальцы к своим вискам. То же самое сделали и вошедшие.
– Джозеф, – обратился Гарри к племяннику Большого Эда, – агента Купера ты уже знаешь. Представь своего товарища.
– Это Джоэл Добсон, – проговорил Джозеф.
– А вот это кто? – указал пальцем на связанного Купер и немного недовольно скривился. Ему такие методы не нравились. Ведь связанный сидел не в полицейском участке, а в каком то частном складе и неизвестно, виноват ли он хоть в чем то.
– А это… – усмехнулся шериф, – очень неприятный тип, это Бернард – брат Жака Рено. Ведь так? – обратился он к связанному.
Парень что то промычал из под кляпа и закивал головой.
– За что вы его связали? – спросил Дэйл.
Гарри нехотя проговорил:
– Было за что. Сегодня утром он пересек границу, при нем нашли кокаин. И вот наши ребята словили его и доставили сюда.
Дэйл обратился к шерифу.
– Ну вот ты и словил того, кто возит наркотики.
– Не думаю, что он главный поставщик.
– Что ж, если мы прибыли сюда на допрос, то я думаю, стоит вынуть кляп изо рта.
Джозеф вытащил изо рта Бернарда Рено скомканную тряпку.
– Так вот, – сказал Дэйл, обращаясь к Бернарду, – ты когда нибудь продавал наркотики Лоре Палмер?
– Нет, нет! – поспешно проговорил парень, – я вообще не торгую наркотиками.
– А я слышал о другом, – сказал Дэйл. – Твой брат, Жак Рено платит тебе, чтобы ты был «ослом». Если ты и в самом деле торгуешь наркотиками, то должен знать, что это слово обозначает.
– Я не торгую наркотиками, – снова повторил Бернард, – но знаю, что «осел» это тот, кто возит наркотики, курьер.
Но тут отозвался шериф:
– Так что, ту унцию кокаина, которую мы отобрали у тебя сегодня утром, ты вез для собственных нужд?
– Конечно, я вез ее только для себя, – ответил тот.
– Зачем ты врешь? – сказал Гарри Трумен, – и еще ответь мне, твой брат Жак уже несколько дней не выходит на работу, где он?
– Не знаю.
– С кем он еще имеет дело?
– Не знаю, спросите его сами. Сегодня он будет на работе.
– Когда? – спросил шериф.
– Возможно, он уже сейчас приступил к работе.
– Так что, он сегодня вечером будет работать? – уточнил Гарри Трумен.
– Конечно. Он же работает и барменом, и крупье. Вы же знаете.
Дэйл показал знаком шерифу, что хочет задать несколько вопросов Бернарду. Гарри Трумен отошел в сторону и уступил место специальному агенту ФБР.
– Послушай, Бернард, ты сидишь здесь связанный на стуле и не знаешь, что ждет тебя дальше, а не хочешь сказать нам, где твой брат. Зачем ты его покрываешь, почему ты не говоришь нам, где его найти? Ты же прекрасно понимаешь, что он где то прячется.
– Но он же мне брат, – ответил Бернард.
– Похвальное чувство, – улыбнулся Дэйл.
Но ни полицейские, ни, естественно, Дэйл Купер не знали, что Жак Рено находится в городе. Он шел по ночной улице, даже не по тротуару, а прямо по осевой линии, засунув руки в карманы брюк. На нем была уже промокшая от дождя теплая кожаная куртка. Жак негромко насвистывал, надувая свои толстые щеки. Он спешил к дому своего брата Бернарда.
Жак каким то шестым чувством ощущал, что сегодня не все будет благополучно, поэтому он решил войти в дом с черного хода. Но, еще не войдя во двор, из за забора он увидел включенный над дверями черного входа красный фонарь.
Жак вздрогнул. Он тут же попятился, спрятался в тень и под прикрытием темноты заспешил в соседнюю улицу, он прямо таки побежал. Осмотрелся, отыскивая взглядом таксофон. Наконец, в конце улицы блеснула полированным алюминием кабинка телефона автомата. Жак порылся в кармане, вытащил целую пригоршню мелочи и принялся заталкивать в автомат монеты.
Лихорадочно набрал номер, абонент долго не отвечал, но Жак упрямо ждал, он знал, что тот, кому он звонит, обязательно должен быть сейчас дома. Ведь у них была задумана крупная операция, и на карту были поставлены большие деньги.
Наконец, на том конце провода послышался недовольный голос Лео Джонсона.
– Лео слушает.
– Послушай, Лео, я только что был возле дома брата Бернарда.
– Что такое? – встревожился Лео Джонсон.
– У него горит красный фонарь. Значит у Бернарда неприятности.
– Неприятности?
– Да, ты должен немедленно увезти меня отсюда.
– Подожди, не горячись, Жак, – Лео прижал трубку плечом к уху и, стоя в кухне, продолжал править лезвие выкидного ножа о кожаную подошву ботинка.
– Как не горячиться, Лео? Ты понимаешь, у Бернарда неприятности, горел красный свет. Я не могу больше оставаться здесь. Ты должен увезти меня.
Лео специально, чтобы позлить Жака, тянул время.
– Ты где сейчас, Жак?
– Я? – Жак огляделся, – я в телефоне автомате возле обувного магазина. Скорее приезжай, увези меня отсюда.
– Заткнись, – ответил Лео, – сейчас я за тобой приеду. Не паникуй.
Он повесил трубку.
Встревоженная громким голосом мужа, разговаривавшего по телефону, в кухню вошла Шейла. Она немного удивленно посмотрел на него, не так уж часто ему кто то звонил. У Лео, казалось, вообще не было друзей в этом городе.
– Ты куда? – спросила она, увидев, как Лео берет свою дорожную сумку и снимает с вешалки теплую куртку.
– Тебе знать необязательно, – бросил через плечо Лео и вышел из дома.
Когда Шейла услышала звук отъезжающей машины мужа, она поставила на стол свою маленькую сумочку и вытащила из нее большой блестящий никелированный пистолет.
Шейла долго вертела в руках оружие, никак не могла придумать, куда бы его спрятать, чтобы его не мог найти муж. Наконец, она сообразила, лучшее место для этого – шуфлядка для грязного белья. Туда Лео заглядывает только для того, чтобы бросить в него какую нибудь свою перепачканную смазкой майку.
Шейла присела возле комода, отодвинула грязное белье в сторону и осторожно, словно боялась, что тот выстрелит, положила пистолет на дно. Потом она прикрыла его бельем и захлопнула дверцу.

0

22

Глава 19

Странное признание мистера Палмера. – Ночная прогулка по Твин Пиксу. – Разговор с Мэдлин, из которого кое что становится ясным. – Вновь появляется старик Хилтон. – Мистер Хилтон рассказывает Дэйлу Куперу довольно странную историю, которая, возможно, пригодится специальному агенту ФБР в его расследовании. – Секрет вишневого пирога.
Дэйл, оставшись наедине с мистером Палмером, подошел к нему.
Тот все так же стоял посередине автомобильной стоянки, беззвучно шевелил губами. Ветер развевал его взъерошенные волосы… Полосатый пиджак сполз с одного плеча. Дэйл заботливо поправил его на мистере Палмере и застегнул на все пуговицы.
– Лиланд, вам нужно пережить это. Я понимаю ваше состояние.
Лиланд молчал.
Тогда Дэйл Купер заглянул прямо ему в лицо. На него смотрели абсолютно пьяные, остекленевшие глаза. Мистер Палмер криво улыбался.
– Знаете что, Купер, – зашептал он прямо в ухо специальному агенту ФБР, – думаете, я шутил?!
– О чем вы, мистер Палмер? Вы просто пьяны! Нет…
– Думаете, я шутил?.. Это я. Я убил Лору!
Поняв, что втолковать что нибудь пьяному не удастся, Дэйл сказал:
– Ну, и что после этого?
Лиланд Палмер снова доверительно зашептал:
– У вас есть сейчас при себе пистолет?
– А зачем?
– Дайте. Дайте мне пистолет! Я убью убийцу моей дочери. Я убью убийцу Лоры!
– К сожалению, пистолет я оставил в номере, – соврал Дэйл и левой рукой плотнее прижал к телу кобуру.
– Жаль… Жаль… – разочарованно промолвил мистер Палмер. – А у меня не дрогнула бы рука, увидь этого мерзавца…
– Мы обязательно поймаем его, мистер Палмер.
Лиланд вновь, казалось, отрешился от всего происходящего. Он смотрел на бледный диск луны, который мерцал в разрывах дождевых облаков, и вновь беззвучно шевелил губами…
Можно было только догадываться, какие мысли проносились сейчас у него в голове…
Вдруг мистер Палмер еще раз вскинул сжатые кулаки к небу, а потом тихо, как ребенок, заплакал… Он всхлипывал и дрожал, размазывая слезы по щекам.
И было видно, что мистеру Палмеру становится все легче, что боль постепенно покидает его… Шатаясь, он обнял за плечи Дэйла Купера и, всхлипывая, попросил:
– Помогите мне дойти до дома… Мне кажется, что я сейчас умру…
– Не беспокойтесь, мистер Палмер, сейчас придет Хогг, и мы отведем вас домой.
Открылась дверь отеля, послышались пьяные крики и резкие звуки рок н ролла. Хогг с плащом в руках спешил к мужчинам, которые продолжали стоять посереди автомобильной стоянки.
Дэйл накинул на плечи плащ, застегнул пуговицы, поднял высокий ворот.
– Ну, что Хогг, пойдем?
Они взяли мистера Палмера под руки и, не спеша, пошли по мокрому шоссе к дому Палмеров.
В доме мистера Палмера горел свет. Когда Дэйл Купер и Хогг поднялись на крыльцо и постучали в дверь, им долго никто не открывал. Наконец, послышались торопливые шаги, и в домашнем халате на пороге возникла Мэдлин. Она протирала заспанные глаза.
– Дядя Лиланд! Что с вами?! – зашептала девушка.
– Со мной все в порядке… Со мной все в полном порядке, – твердо проговорил мистер Палмер, а потом повернулся к своим провожатым:
– Помощник шерифа и вы, специальный агент, пойдемте, выпьем! У меня есть бутылка очень хорошего виски. И я буду рад принять вас в своем доме. И моя жена будет счастлива видеть таких гостей у нас дома…
Дэйл взглянул на Мэдлин.
– Миссис Палмер себя очень плохо чувствует. Час назад ей сделали укол, и она уснула. Сиделка не отходит от нее ни на минуту.
– Спасибо, Мэдлин! – сказал Хогг.
– Мэдлин, включи, пожалуйста, телевизор и развесели гостей. А я сейчас переоденусь…
Палмер принялся расстегивать пуговицы пиджака.
– Хорошо, дядя, хорошо… Проходите. Проходите в гостиную, – обратилась она к гостям.
Девушка смотрела немного виновато и как бы извинялась за дядю.
– Присаживайтесь… Присаживайтесь вот сюда, на диван.
Хогг сел на диван, а Дэйл устроился в глубоком кожаном кресле.
– Я сейчас принесу вам кофе. Вы не откажетесь от чашечки кофе?
– Не откажусь, – сказал Дэйл Купер.
– Тогда я сейчас…
– Хогг, ты получше меня знаешь мистера Палмера, что ты думаешь о его словах?
Хогг сцепил пальцы рук и захрустел суставами.
– Знаете, я думаю, что это все – пьяные бредни. Он просто не может пережить смерть дочери и придумывает самое невероятное, чтобы хоть как то себя утешить, успокоить свой ум. Я видел много таких случаев.
– Да, я тоже думаю, что это все бредни… Но, в его словах есть доля истины, и я думаю, что в смерти Лоры его вина есть.
Хогг с удивлением смотрел на Дэйла Купера. Тот взял с журнального столика раскрытую книгу, прочел название и отложил в сторону.
Вот я никогда не любил читать все эти энциклопедии и словари. Почему то меня это ужасно раздражало, а тебе, Хогг, нравится читать энциклопедические книги?
Хогг вновь удивленным взглядом уставился вначале на толстую книгу, которую держал в руках Дэйл, потом на специального агента ФБР.
– Я из справочников читаю только телефонные книги, когда мне нужно найти чей то адрес или уточнить фамилию.
– Вот это хорошо, Хогг, это ты делаешь правильно.
На пороге гостиной появилась Мэдлин с подносом, на котором были две коричневые чашечки с дымящимся кофе.
– Еще раз прошу извинить дядю Лиланда. Но ведь ему так тяжело! Он никак не может поверить в то, что Лоры не стало…
– Как он там? – поинтересовался Дэйл, принимая из рук девушки чашечку с кофе.
– Он уснул на диване в своем кабинете. Я выключила телевизор и накрыла его пледом.
– Вот это ты сделала правильно, спасибо тебе, Мэдлин.
Через несколько минут, простившись с девушкой, Хогг и специальный агент ФБР Дэйл Купер уже шагали по шоссе…
На перекрестке они простились, Хогг пошел в направлении участка, а Дэйл направился к отелю.
Когда в темноте стихли тяжелые шаги помощника шерифа, Дэйл вытащил из нагрудного кармана пиджака свой неизменный черный диктофон. Прикрывая его ладонью от мелкого моросящего дождя, Дэйл щелкнул клавишей и принялся диктовать:
– Даяна, добрый вечер! Вернее, добрая ночь! Хотя этот вечер и эту ночь очень тяжело назвать добрым. Я иду по центральной улице Твин Пикса, моросит дождь. Точное время… – Дэйл остановился под фонарем и смотрел на часы, – точное время – двенадцать пятнадцать. Я возвращаюсь в отель. Сейчас я поужинаю и лягу спать. Хорошо, что мой номер расположен на третьем этаже, и я не буду слышать музыку, которая гремит в ресторане, и пьяных криков. Вообще, звукоизоляция в номерах прекрасная – и это тоже одно из достоинств Твин Пикса…
Дэйл Купер задумался, что бы еще сообщить Даяне. Но сказать больше было нечего. Он щелкнул клавишей и аккуратно спрятал диктофон, поправил воротник плаща и заспешил к отелю…
В ресторане уже поубавилось людей, но музыка продолжала играть так же громко, как и раньше.
Дэйл осмотрелся. Столик, за которым они сидели с Хоггом, был свободен.
Он снял плащ, повесил его на олений рог, торчащий из стены, обшитой дубовыми досками, довольно потянулся, поправил волосы и, удобно устроившись на мягком диване, откинулся на его спинку.
Только сейчас Дэйл Купер ощутил, как он устал за этот день, как болит спина и шея. Поэтому он помассировал шею руками, повертел из стороны в сторону головой и блаженно закрыл глаза…
Когда он открыл глаза, перед мим стояла официантка и, вежливо улыбаясь, смотрела на него.
– Вы будете ужинать?
Дэйл на мгновение задумался. «А почему бы, собственно говоря, мне и не поужинать, ведь у меня был такой тяжелый день…»
Официантка улыбалась еще более приветливо.
– Я хочу рыбный салат и стакан апельсинового сока. Я знаю, что вы выдавливаете сок из свежих фруктов, поэтому, пожалуйста, большой стакан сока и салат.
– Хорошо. Но вы забыли кофе, – также приветливо улыбаясь, напомнила официантка.
– Нет, кофе я не забыл. Просто пить на ночь черный кофе вредно. Да и, к тому же, я его уже выпил в гостях у хороших людей.
Официантка пожала плечами и ушла.
В это время распахнулась входная дверь ресторана, и в дверном проеме появилась темная фигура в черной широкополой шляпе и в таком же черном, длинном плаще.
Дэйл присмотрелся, потом отвел взгляд.
«Где то я уже этого старика видел…» – подумал специальный агент ФБР. И тут же вспомнил: «Именно сегодня и именно на похоронах я видел этого старика. Он стоял поодаль от всей толпы и держал над собой раскрытый черный зонт…»
Еще тогда Дэйл Купер подумал, что если налетит сильный порыв ветра, то сможет утащить этого высохшего старика далеко – таким легким и невесомым он казался. Старик на кладбище держал шляпу в руках, и ветер развевал его легкие, как пух, волосы…
Пока Дэйл вспоминал, где и при каких обстоятельствах видел старика и о чем думал, рассматривая его на кладбище, старик, слегка прихрамывая и припадая на правую ногу, двинулся через весь ресторан к столику Дэйла Купера. Он не обращал внимания на танцующих и, казалось, не слышал музыки.
Старик подошел к столику Дэйла Купера и снял черную шляпу.
– Извините, мистер, – скрипучим голосом проговорил старик. – Извините меня, я мистер Хилтон.
Дэйл приподнялся и поклонился:
– Специальный агент ФБР Дэйл Купер.
Старик старомодно кивнул.
– Присаживайтесь, – предложил Купер.
Старик вновь кивнул головой и сел за столик напротив Дэйла. Он несколько мгновений раздумывал, куда бы деть свой длинный старомодный зонт. Наконец, решился и положил его перед собой на стол.
Пальцы старика были тонкими и узловатыми и казались похожими на куриные лапки. Они подрагивали, поглаживая ткань зонтика…
– Вам, может быть, и покажется странным, что я, старый человек, подсел к вам?
– Нет, ничуть, – вежливо ответил Дэйл. – Я очень рад новым знакомствам.
Старик закивал головой…
Дэйл взглянул в лицо старика. Оно было такое же старое и древнее, как местные скалы. В выцветших голубоватых глазах стояли слезы.
Старик как бы перехватил взгляд специального агента ФБР и вытащил из кармана огромной величины носовой платок, сложил его и краешком промокнул глаза. Потом достал старомодные очки и водрузил себе на нос.
Его глаза сразу же стали огромными, и Дэйлу показалось, что они занимают чуть ли не половину лица. Взгляд старика проникал в душу Дэйла.
И специальный агент испугался, что старик может прочесть все его мысли…
– Я родился, прожил всю жизнь и умру в Твин Пиксе, – скрипучим голосом сказал старик. – Я за всю свою долгую жизнь нигде не бывал. Вся моя жизнь прошла здесь. И поэтому я знаю все об этих местах и о жителях Твин Пикса.
Старик говорил очень медленно и спокойно, его голос поскрипывал, как старый велосипед.
– И что же вы, мистер Хилтон, хотите мне сообщить в столь позднее время? – осведомился Дэйл Купер.
– А что вы хотите услышать? – спросил старик Хилтон. – Ведь я знаю все… Я даже знаю, о чем вы хотите у меня спросить.
– Знаете, мистер Хилтон, для меня в вашем городе есть только два вопроса, на которые я еще пока не получил ответа…
Старик слегка улыбнулся и поправил очки на своем крючковатом носу.
– Хотите, мистер Купер, я скажу, что вас интересует?
Дэйл кивнул головой.
– Вы хотите узнать, как делается вишневый пирог.
Дэйл вздрогнул. Его это действительно очень занимало, и он хотел узнать, как делают вишневый пирог в Твин Пиксе. Он кивнул.
– А еще вас интересует, кто убил Лору Палмер.
И на этот раз старик угадал, и Дэйлу пришлось согласиться.
– Так вот, – начал старик Хилтон и приподнял дрожащий указательный палец над столом. Другой рукой ин придерживал на носу очки… – Так вот, мистер Купер, вишневый пирог начали делать в Твин Пиксе тогда, когда деревья, привезенные моим дедом, Самюэлем Хилтоном, дали первый урожай. И первые пироги испекла моя бабушка. Но те пироги ничем не отличались от того, что делали у них в Южном Уэльсе… Но однажды вишни перезрели. И моя бабушка увидела стаю воробьев, которые, наклевавшись перезрелых и перебродивших вишен, валялись под деревьями… Она собрала перезревшие вишни и сделала из них пироги…
Дэйл дослушал до конца историю старика Хилтона и, скептически улыбнувшись, поинтересовался:
– А где же берут перезревшие вишни сейчас?
Старик, не задумываясь, ответил:
– Я не знаю, где берут вишни сейчас. Моя бабушка брала их прямо с деревьев.
К столику с подносом подошла официантка. Увидев старика Хилтона, она слегка смутилась, но тут же нашлась:
– Добрый вечер, мистер Хилтон!
– Какой вечер… – недовольно проворчал старик. – Уже давно… – он запустил руку в карман и извлек оттуда огромные, с добрую половину яблока, часы на массивной серебряной цепочке.
Он долго ковырялся, пытаясь отщелкнуть тяжелую крышку. Наконец, она поддалась. Старик, поднося циферблат то к одному глазу, то к другому, проговорил:
– Уже заполночь, дорогая… Я во всем люблю точность.
– Ну, хорошо, мистер Хилтон, доброй ночи, – согласилась официантка и спросила:
– Вы что нибудь будете заказывать?
– Ну, разве что, рюмочку рома.
– Но у нас нет рома.
– Тогда рюмочку виски. Только, пожалуйста, не разбавляйте его…
Официантка поставила заказ перед Купером и ушла.
Старик не спешил спрятать свои часы, долго внимательно рассматривал их, любуясь, а потом сказал Куперу:
– Знаете, откуда происходят эти часы?
Дэйл, ради вежливости, поинтересовался:
– Откуда?
– Эти часы… – растягивая слова, говорил старик, – еще генерал Грант подарил моему деду.
Правда, за что генерал Грант подарил часы деду старика Хилтона, тот не уточнил. Но слова эти произнесены были так веско, что Дэйлу ничего не оставалось сделать, как почтительно склонить голову…
– И знаете, мистер Купер, почему я так долго живу?
– Не знаю, – ответил Купер и тут же спохватился. – Наверное, свежий воздух, здоровый образ жизни…
– Все это ерунда, – резко оборвал его старик. – Я никогда не вел здоровый образ жизни. Мне не нравится это слово – «здоровый»… Рюмка хорошего рома и крепкая сигара… Хотя, – старик с сожалением покачал головой, – в прошлом году мне пришлось бросить курить… И знаете, мистер Купер, я начал полнеть.
Дэйл изумленно посмотрел на тощую фигуру старика и представил себе, каким он был до того…
– И еще, мистер Купер, я всегда засматривался на женщин, вы не смотрите, я хоть и стар, но еще молодец. Правда, теперь сквозь очки… Но это тоже не плохо, – старик вновь достал большой, как скатерть, носовой платок и протер немного поцарапанные линзы. – Так, о чем я говорил, мистер Купер?
– Вы хотели открыть мне секрет своего долголетия.
– Ах, да! Так вот – это все из за часов, во всяком случае, я так думаю. Все мои предки прожили больше, чем девяносто лет. Все те из них, – уточнил старик Хилтон, – кто носил эти часы. Представляете, мистер Купер, эти часы еще никогда не останавливались! Их заводила рука генерала Гранта, моего деда, моего отца… Теперь вот уже почти девяносто лет их заводит моя рука… И, представляете – эти часы никогда не останавливались. Они даже никогда не были в починке!
Старик протянул свои часы Дэйлу Куперу. Но цепочку он так и не отстегнул. Следом за цепочкой потянулась пола пиджака. Дэйл Купер не знал, что делать: брать часы или нет… Старик так и застыл с протянутой рукой, в которой лежали огромные серебряные часы. И тут специальный агент заметил, что на часах нет стрелок! Он прислушался, но сколько не напрягал слух, тиканья механизма услышать не мог.
Но огорчать старика ему не хотелось, поэтому он произнес:
– Это, мистер Хилтон, чудесные часы. Это, наверное, талисман. Желаю нам, чтобы они еще много много лет не ломались и не попадали в починку.
– Плохо только то, – наставительно поднял вверх указательный палец старик Хилтон, – что эти часы мне некому передать в наследство. У меня одни дочери, а их мужья носят наручные часы. А я даже не переношу одного их вида.
Дэйл Купер одернул манжету рубашки, прикрывая свои электронные наручные часы…
– Эти часы, – продолжал старик, – отмерили жизнь целого поколения Твин Пикса и знаете, чему я поразился вчера на кладбище?
Дэйл пожал плечами и отрицательно покачал голововой.
– Я, мистер Купер, поразился на кладбище тому, что только на похоронах узнал, что Лора вообще появилась на свет. Я не знал, что у старого Палмера, который моложе меня на десять лет, этого деда Лоры, вообще появилась внучка… Честно говоря, я просто хотел пройтись – и увидел похороны…
Хотя разговор между специальным агентом ФБР Дэйлом Купером и старым мистером Хилтоном получался каким то странным и необычным, Дэйл не спешил прервать его и не искал причины типа занятости или желания отдохнуть. Какое то странное обаяние исходило от этого старика, как будто он вместил в себя одновременно черты всех поколений людей, живших когда нибудь и умерших в Твин Пиксе. Он был словно олицетворением этого городка – такой же неторопливый, обстоятельный и рассудительный…
Речь старого Хилтона хотя и требовала от Дэйла Купера каких либо усилий, требовала иногда сказать «да» или «нет», «понимаю», «конечно», но она как будто бы не предназначалась именно для него – Дэйла Купера. Старик как бы разговаривал сам с собой…
– Вам нравится у нас тут, в Твин Пиксе? – неожиданно спросил старый Хилтон, блеснув стеклами очков.
Дэйл, казалось, был застигнут врасплох этим вопросом. Однозначно на него ответить было трудно. Дэйлу было хорошо тут, в Твин Пиксе. Но нравится ли ему этот городок, и хотелось бы ему тут остаться жить навсегда или нет, он не знал и сам.
Старик словно уловил это минутное замешательство и вновь спросил:
– Отвечайте прямо, мистер Купер, вам нравится здесь или нет?
– Ну, если сказать честно, мне нравится Твин Пикс.
И тут старик вновь поднял вверх указательный палец и скрипучим голосом проговорил:
– Запомните, мистер Купер, в Твин Пиксе вы останетесь навсегда!
Легкий холодок пополз по спине Купера. Ведь слова старика можно было истолковать по разному. Можно было бы подумать, что, выйдя на пенсию, Купер купит участок земли, построит на нем дом, чтобы целый день пропадать на озере и ловить местную форель, как это делает Пит Мартэл.
А можно было истолковать слова старика и по другому. Ведь вся жизнь Дэйла – это были сплошные опасности. Каждый день он рисковал жизнью. И каждый день мог стать последним…
Но тут подошла официантка и поставила перед стариком Хилтоном на маленьком подносе рюмку с виски.
– Ваш заказ, мистер Хилтон.
Старик приподнял рюмку, посмотрел напиток на свет, понюхал его и негромко сказал:
– Я пью за ваше здоровье, мистер Купер!
– Спасибо! – кивнул Дэйл.
– Мне кажется, что я знаю вас очень давно… – Старик хитро смотрел на специального агента ФБР.
– Я впервые в Твин Пиксе, – признался Купер.
– Ну, значит, может быть я знал вашего деда…
– Никто из моих предков не бывал, по моему, на Севере… Мы с Юга, – сказал агент.
Но старик пропустил его слова мимо ушей и опрокинул в рот рюмку.
Дэйл Купер молча ел. Молчал и старик.
Он отодвинул рюмку в сторону и продолжал теребить в своих скрюченных высохших пальцах черную материю зонтика. Дэйл время от времени выжидающе поглядывал на старика – ждал ответа на свой второй вопрос.
Но старик явно не спешил. Казалось, что он задремал. Его глаза стали неподвижными, и Дэйлу даже на какое то время показалось, что старый Хилтон умер…
– Мне нравится, что вы умеете ждать, – наконец произнес старик Хилтон, – и я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.
– Неужели вы сможете мне сказать, кто убил Лору Палмер? – удивился Дэйл Купер.
– Вы, наверное, замечали, мистер Купер, – увел разговор несколько в сторону старик Хилтон, – что леса здесь не очень добрые?
– Они немного мрачноватые, – признал специальный агент ФБР.
– Когда я был таким же, как вы или немного старше, мой дед, Самюэль Хилтон, научил меня вслушиваться в разговор камней, в разговор деревьев, в разговор птиц и зверей, которые населяют окрестные леса. И теперь я понимаю, о чем говорят деревья…
Дэйл Купер опустил глаза и смотрел не на Хилтона, а в тарелку. Он подумал, что этот старик явно не в себе.
– Так вот. Вам поможет разобраться во всем и ответить на интересующий вас вопрос птица. Ведь птицы тоже умеют говорить, и они видят куда больше, чем люди…
– Птица? – удивился Дэйл Купер.
– Да да… Вам поможет птица.
– Какая птица? – спросил специальный агент.
Но старик Хилтон не уточнил, какая птица сможет помочь следствию.
Он вновь задумался, и его пальцы вновь перебирали черную материю старого зонтика…
– Мне тоже внушают беспокойство местные леса, мне тоже чудятся какие то голоса, – сказал Дэйл Купер. – Ко мне ночью приходят странные сны, мистер Хилтон.
– Это и не удивительно, – сказал старик.
– Я раньше такого нигде не испытывал, – продолжал говорить Дэйл. – Нигде мне раньше не было так спокойно и в то же время так тревожно, как здесь, в Твин Пиксе. Мне кажется, что здесь, именно в вашем городке сошлись добро и зло один на один… Нигде еще так четко не разделялись для меня тень и свет.
Старик молча слушал его признания.
А Дэйл смотрел в окно и продолжал говорить:
– Только вот в чем незадача, мистер Хилтон, я все еще не могу понять душу вашего городка. Не могу до конца разобраться, чего в нем больше – добра или зла…
– А это и невозможно, – усмехнулся старик. – Наш город ведь – как весь мир. В нем есть добро и зло… Я думаю, мистер Купер, вы лучше всего поймете наш Твин Пикс, если я расскажу вам одну из местных историй… Она, конечно, напрямую не связана с убийством Лоры Палмер, но в ней есть тот дух, который витает над нашим городком, и из нее вы поймете, что добро иногда может становиться злом, а зло – добром. Потому что в этом мире все переплетено – и только вам кажется, что можно отделить свет от тени…
Дэйл задумался над словами старика. «Может быть, он и прав?» – подумал специальный агент ФБР – и я зря ищу одного убийцу Лоры Палмер? Может быть, в самом деле прав Бобби Таундэш, который кричал на кладбище: «Все повинны в смерти Лоры Палмер!» Старик тяжело вздохнул и начал рассказывать:
– Это было давно, когда Твин Пикс еще только начинался. Еще не было городка, а стояла на берегу водопада небольшая деревушка. Здесь жили только лесорубы и земледельцы…
– Как давно? – переспросил Дэйл Купер.
Старик пожал плечами.
– Это было так давно, что меня еще не было на свете… Так вот. В одном из деревянных домов жил молодой лесоруб по имени Джозеф. Таких домов, мистер Купер, вы уже не найдете в Твин Пиксе. Все эти подделки под сельский стиль, – старик Хилтон обвел рукой помещение ресторана, – мало общего имеют с прошлым Твин Пикса…
Так вот, и одном из домов жил молодой лесоруб но имени Джочеф, а на другой стороне речки девушка Лора… И, как вы понимаете, мистер Купер, когда молодые люди живут рядом, оба красивые – они должны влюбиться друг в друга…
Но произошло немного иначе. Джозеф полюбил Лору, а Лора его – нет. Может, в душе девушка и любила парня, но гордость не позволяла этого показать… Чего только не делал Джозеф, чтобы привлечь внимание Лоры! Но все было зря… Да и виделись, честно говоря, парень и девушка не очень то часто. Это теперь жители Твин Пикса могут постоянно постоянно собираться вместе, встречаться то ли в ресторане, то ли в дансинге, а тогда каждый был занят делом: лесорубы уходили далеко в лес заготавливать древесину, фермеры заботились о полях – и только какой нибудь большой праздник мог собрать всех жителей Твин Пикса вместе…
И вот однажды, мистер Купер, такой праздник наступил – это был праздник урожая. Все жители собрались около большого амбара на окраине городка…
– Это место сохранилось? – поинтересовался Дэйл.
– Место то всегда сохраняется, вот только нет того амбара, – ответил старик Хилтон. – Теперь на этом месте заброшенная железнодорожная ветка, где стоят несколько ржавых вагонов…
«Пол в амбаре посыпали свежей соломой. Пришли музыканты. Молодежь танцевала, а старики смотрели на них, вспоминая свою молодость и посмеивались… Джозеф, как вы понимаете, мистер Купер, пригласил танцевать Лору. И Лора, как вы понимаете, сразу согласилась. Они танцевали долго, и Джозеф никак не решался сказать Лоре, что любит ее. От танца к танцу он все оттягивал объяснение – и не потому, что был несмелым парнем. Просто боялся услышать „нет“… И вот, наконец, когда Джозеф в очередной раз решился признаться Лоре в любви, в амбаре появился давний соперник Джозефа на всех состязаниях лесорубов Большой Боб. Это был высокий крепкий парень с узловатыми руками и немного сутулой спиной, но ему не было равных среди лесорубов… И Лора, а она была самой красивой девушкой в Твин Пиксе, чтобы подзадорить Джозефа, принялась танцевать с Бобом…»
Вы же знаете, мистер Купер, как в молодости воспринимается обида! Кажется, что жизнь уже кончена…
«И Джозеф, смертельно обиженный на Лору, вышел из амбара. Он стоял под ночным небом, слушал шум водопада и звуки музыки, доносившиеся из освещенного строения, и ему не хотелось возвращаться. Ему не хотелось вновь видеть насмешливые взгляды своих соседей, слышать смех Лоры и смотреть на то, как она танцует с Большим Бобом.
И тогда Джозеф пошел туда, где только и мог найти успокоение – он пошел в лес. С топором на плече он подошел к самому большому дереву этого леса. Никто из лесорубов не брался свалить его, таким толстым оно было. Но Джозефу нужно было забыть обиду. И он принялся махать топором… Летели щепки, пот катил с Джозефа градом, а он все махал и махал топором… Постепенно он вгрызался в толстый ствол ели… До середины ночи рубил дерево Джозеф.
И вот, наконец, огромное дерево скрипнуло, затрещало – и полетело вниз, подминая под себя меньшие деревья. Усталый Джозеф опустился на пень. Он представлял себе, как завтра покажет товарищам это сваленное огромное дерево, к которому раньше никто не решался подступиться, и как все будут восхищаться им, Джозефом, и как будет посрамлен Большой Боб – ведь другого такого большого дерева нет во всем лесу…
Но тут налетел ветер, нагнал тучи, луна скрылась за ними и наступила такая темнота, что выбраться из леса было почти невозможно. Джозеф хоть и был смелым парнем, но все таки немного испугался…»
Представьте себе сами, мистер Купер, что такое – оказаться в местных лесах, когда хлещет ливень и гремит гром!
«Джозеф поднялся и огляделся. Впереди, между деревьями, он заметил маленький мерцающий огонек. „Где огонь – там и люди“ решил Джочеф и двинулся к нему. Он перелезал через поваленные деревья, продирался сквозь кустарник, обдирая себе руки и раздирая в клочья рубашку… И, наконец, вышел к небольшому домику, который стоял на поляне, на берегу бурного горного ручья. В окне Джозеф увидел свечу, которая горела на подоконнике. Он подошел и заглянул через окно в дом. Перед горящим камином сидел на стуле, единственном в этом доме, немолодой хозяин. Один только вид этого человека поразил Джозефа – у хозяина не было одной руки, а одет он был в красную рубашку и кожаные брюки, заправленные в сапоги. Так продолжалось довольно долго – Джозеф смотрел на хозяина, а тот сидел к нему спиной и грелся у камина…
Наконец, хозяин, не оборачиваясь, проговорил:
– Ну что, Джозеф, если пришел, то заходи!
И парень, удивленный тем, что незнакомому человеку известно его имя, вошел в дом.
– Ты все равно не выберешься отсюда в такую ночь, – проговорил хозяин, глядя мимо Джозефа.
– Я, по моему, знаю местные леса вдоль и поперек, – сказал парень, – но никто и никогда мне не расказывал, что здесь стоит домик. Да и сам я тут уже много раз бывал, и ничего на этой поляне не было.
– Ты зря удивляешься, – хриплым голосом проговорил хозяин, – в мире бывают и более удивительные вещи… Так вот, парень, в такую ночь ты отсюда не выберешься, и, если хочешь, можешь переночевать у меня.
Джозеф задумался. В самом деле, возвращаться в Твин Пикс по такой погоде было невозможно, а тут было тепло, весело потрескивали дрова в камине… И что с того, что в этом доме такой странный хозяин?! Главное, что здесь можно было согреться, отдохнуть и забыть про измену своей возлюбленной…
Джозеф некоторое время посидел на корточках возле камина, поворачиваясь к огню то одним боком, то другим. Наконец, он обсох и, утомленный, захотел спать. Хозяин даже немного зло смотрел на то, как Джозеф медлит. Он очень обрадовался, когда парень сказал, что не прочь бы вздремнуть…
Однорукий хозяин подвел гостя к куче соломы, застланной лоскутным одеялом.
– Ложись здесь!
Джозеф лег, но никак не мог заснуть, он долго ворочался и видел, что это раздражает хозяина. Тогда он затих и сделал вид, что заснул.
Хозяин подошел к нему, наклонился и долго всматривался к лицо парня. Джозеф видел это сквозь прикрытые веки…
– Ты спишь? – чуть слышно спросил хозяин, и Джозеф отрицательно покачал головой. Хозяин, раздосадованный, вновь заходил по дому… Прошло немного времени – и хозяин вновь подошел к Джозефу.
– Ты спишь? – снова спросил он.
Джозеф хоть и не спал еще, но притворился спящим.
Хозяин радостно усмехнулся, подошел к камину и принялся кочергой разгребать жар. Он отбросил в сторону прогоревшие уголья – и тут Джозеф с удивлением увидел, что под красными, пылающими жаром углями появились зеленые! Таких Джозефу никогда не приходилось видеть. И он чуть не вскрикнул, когда увидел, что однорукий хозяин взял два зеленых уголька и вставил себе в глазницы… Мгновенно уродливый, однорукий хозяин этого странного дома превратился во франта красавца. На нем был черный сюртук, черный цилиндр, а сзади… свисал мохнатый хвост…
Хозяин еще раз подошел к Джозефу, убедился, что тот спит, вернулся к камину, три раза повернулся на каблуке и со страшным свистом исчез в дымоходе…
Джозеф тут же вскочил и подбежал к окну. Он увидел, как хозяин летит по воздуху. «О, черт!» – пробормотал Джозеф.
Хозяин сделал круг над домом и полетел на север. Трясущимися руками Джозеф тоже взял два зеленых уголька. Они были очень холодными. Джозеф вставил эти угольки себе в глазницы и тоже мгновенно превратился в черта. На нем был такой же блестящий черный сюртук и черный цилиндр… Повторив все в точности, что делал хозяин, Джозеф перевернулся три раза на каблуке перед камином – и почувствовал, как его понесло вверх…
Он оказался над лесом. Вдалеке блестела лента реки и на ее берегу Джозеф увидел освещенный амбар, а возле него танцующих… Уже совсем далеко, над холмами на горизонте летел однорукий хозяин. Джозеф почувствовал, что его тело невесомо. Он вытянул руки вперед и помчался вслед за одноруким…
Наконец, над самыми холмами, Джозефу удалось нагнать его. Хозяин посмотрел на парня, но не узнал в нем своего гостя. Он весело подмигнул и спросил:
– Что, тоже летишь в Грюн Хилз?
Джозеф кивнул. Он вспомнил рассказы стариков про это зловещее место к северу от Твин Пикса. Грюн Хилз так назывался большой зеленый холм, поросший старыми елями. И старики рассказывали, что именно в этом мосте собираются ведьмы и колдуны, слетаются туда черти…
– Мы весело проведем время! – подзадорил Джозефа однорукий хозяин, и они вдвоем понеслись по воздуху, пролетая над огромными скалами, пересекая каньоны, ущелья и горные ручьи…
Наконец, впереди показался Грюн Хилз – огромный холм, на вершине которого была большая поляна.
Однорукий хозяин и Джозеф спустились на землю. Тут уже было много гостей. Прямо на земле были разостланы скатерти, и на них, на листьях больших лопухов лежали яства…
Джозеф осторожно, чтобы никто не заметил, вынул пару угольков из глаза – и, вдруг увидел, что на скатертях лежит не что то съестное, а всякая мерзость: грибы, червяки, обглоданные кости, кучи насекомых…
Опасаясь быть обнаруженным, Джозеф тут же вставил угольки на место.
Однорукий хозяин подвел его к столу и посадил рядом с собой. Джозеф начал отказываться. Но его спутник положил ему на колени большой лист лопуха, на котором лежал кусок зажаренного мяса…
И тут над зеленым холмом сошлись тучи, загремел гром и засверкали молнии. Это была дьявольская музыка, и все собравшиеся здесь ведьмы и черти принялись танцевать… Однорукий хозяин подвел Джозефа к молодой ведьме. Ее глаза сверкали холодным зеленым блеском.
– Познакомься! – сказал однорукий. – Может быть, в жизни вы и встречались, может живете где то рядом, но теперь вы ни за что не узнаете друг друга. Это – моя дочь!
Молодая ведьма подала руку Джозефу, и они стали танцевать. Они летели, не касаясь ногами земли, взмываясь над самыми верхушками елей… У Джозефа кружилась голова, а ведьма все сильней и сильней раскручивала его, увлекая в свой бесовский танец… Джозеф смотрел ей в глаза и чем больше смотрел, тем больше терял голову… Он, казалось, забыл уже про Лору, про то, что еще совсем недавно был человеком… Он танцевал с ведьмой, а та смеялись, запрокидывая голову…
Наконец, танцы кончились, пары опустились на землю и снова принялись за трапезу.
Однорукий хозяин лесного дома подошел к Джозефу и заговорщически зашептал ему на ухо:
– Послушай! Еды то тут хватает, но почти не осталось выпивки. Я могу предложить тебе одно дело. Мне удалось сегодня заманить к себе в дом одного простака, он спит. И сейчас мы все полетим туда попить из него крови! Я думаю, ты не откажешься полететь вместе с нами? А ты как? – обратился он к своей дочери. Та все еще держала Джозефа за руку.
– Конечно, отец, мы полетим все вместе.
Однорукий хозяин дома и еще четверо его друзей чертей поднялись в воздух. Следом за ними полетели Джозеф и молодая девушка ведьма.
Парень настолько был увлечен своей новой знакомой, что не сразу и понял, что речь то идет о нем, что кровь собрались пить из него…
Когда они пролетали над озером, Джозеф вновь увидел освещенный амбар, и ему показалось, что среди танцующих он узнает Лору и Большого Боба. Он буквально замер на месте. А однорукий хозяин и его друзья полетели дальше. Молодая же ведьма осталась висеть прямо над озерной гладью рядом с Джозефом.
– Ты чего так смотришь туда? – удивилась ведьма.
Джозеф не отвечал ей.
– Ты чего так смотришь? – повторила она.
– Знаешь, я же не из здешних мест. Мне все интересно.
– А а… То то я смотрю, ты так скованно вел себя на Грюн Хилзе, – призналась девушка, – сразу видно, что ты не местный, потому что все мы уже давно знакомы между собой. В обычной жизни мы – жители маленького городка Твин Пикса. Видишь? – девушка показала рукой в сторону амбара и города, – он совсем маленький. Но раз в год мы вставляем себе в глаза эти зеленые огоньки и можем летать – становимся теми, кто мы есть на самом деле – ведьмами и чертями… Давай же, летим! Иначе мой отец рассердится!
– Подожди, – сказал Джочеф. – Ты тоже живешь в этом городке?
– Конечно! – сказала девушка.
– И что, все все жители Твин Пикса ведьмы и черти?
– Конечно, нет! – рассмеялась молодая ведьма. – Только часть из них.
Джозеф пристальнее и пристальнее всматривался в площадку около амбара. И увидел, что ошибался, и это танцуют не Лора и не Большой Боб… И сколько он не старался – Лору он не мог увидеть… И тогда он повернулся к молодой ведьме.
– Ну, что же ты медлишь, летим! – сказала девушка.
– Подожди… Джозеф обнял ее в воздухе и притянул к себе. Та не сопротивлялась. И тогда Джозеф поцеловал ее…
Он прикрыл глаза и представил себе, что держит в объятиях Лору. И, не отдавая себе отчета, вдруг произнес:
– Я люблю тебя.
Молодая ведьма все сильнее прижималась к нему, обнимала и целовала…
И тогда Джозеф отстранился и глянул на нее. Что то знакомое померещилось ему в этой девушке, ему показалось, что он и раньше знал ее. Медленно протянул ей руку и коснулся ее лба.
– Ты что? – удивилась молодая ведьма. – Летим, мой отец очень рассердится…
– Нет! – сказал Джозеф и резким движением вынул у нее из глаз зеленые угольки.
И в это мгновение ведьма превратилась в Лору!
– Боже! Лора! – крикнул Джозеф.
И в тот же миг девушка с огромной высоты упала в озеро – ведь как только Джозеф вынул у нее из глаз угольки, она потеряла способность летать…»
– Так погибла Лора, – закончил свой рассказ старик Хилтон.
Дэйл Купер удивленно смотрел на старика. Он только сейчас вспомнил, что сидит в ресторане, танцующие уже почти разошлись, за столиками сидело лишь несколько случайных пар. Официантки убирали посуду, музыканты складывали свои инструменты…
– Послушайте, мистер Купер! – сказал старик Хилтон. – Я понимаю, что моя история может показаться немного странной…
– Конечно, – согласился Длил.
– Я понимаю, – продолжал мистер Хилтон, – что теперь люди уже больше привыкли к телевидению, кино и что теперь уже мало кого интересуют старые истории… Вряд ли кто нибудь из молодых помнит историю о Джозефе и Лоре, которую я только что рассказал вам. Но поймите, мистер Купер! Весь Твин Пикс именно и пошел с того времени, именно такие отношения и легли в основу отношений сегодняшних жителей городка…
Но тут Купер перебил мистера Хилтона:
– Вы назвали в своей истории несколько имен – Лора, Джозеф… Вы имели в виду сегодняшних жителей Твин Пикса?
– Нет, знаете, – ответил старик, – такие имена всегда были в почете в Твин Пиксе. Всегда в нем жили Лоры, Джозефы, Бобы, Майклы… Вот только я что то не припомню здесь Дэйлов, – усмехнулся старик.
– Мистер Хилтон, – как можно более доверительно сказал Дэйл, – вы не будете против, если я вас угощу рюмочкой виски? Я бы предложил ром, но его в ресторане нет.
– Конечно, – признался старик, – рюмочка виски мне совсем не помешает, стоит промочить горло, ведь я так долго говорил…
Дэйл подозвал официантку и, вопреки своим обычным привычкам, заказал спиртное и для себя.
Они чокнулись со стариком и одновременно выпили по рюмке крепкого, неразбавленного виски.
– Так вот, мистер Купер, – сказал старик Хилтон, – я рассказал вам эту историю совсем не для того, чтобы вы думали, что в Твин Пиксе живут исключительно одни ведьмы и черти. Я рассказал вам ее для того, чтобы вы поняли – невозможно отличить зло от добра, и временами желание помочь может обернуться преступлением. Ведь вы сами понимаете – тот Джозеф, из того времени, хотел помочь Лоре, а получилось, что убил ее…
– Конечно, – кивнул Дейл Купер. – Меня ваша история навела кое на какие мысли…
– Ну, ладно, – внезапно засуетился старик Хилтон, – мне уже пора идти… А вас завтра ждут великие дела! – Он подмигнул Куперу. – А я должен еще отдохнуть. Все таки в моем возрасте временами нужно и хорошо выспаться…
– Большое спасибо вам, мистер Хилтон за помощь!
– Какая помощь?! – удивился старик. – Я просто рад, что вы согласились выслушать меня, потому что жители в Твин Пиксе никого не интересуют истории старика Хилтона.
Хилтон распрощался со специальным агентом ФБР, и раскрыл свой старый зонт, надел черную широкополую и, даже не доходя до двери и еще не выйдя на улицу, раскрыл над собой большой черный зонт. Он смотрелся так нелепо с раскрытым зонтом в помещении, что Купер невольно усмехнулся. Ему было немного жаль этого старика, который пережил всех своих друзей, и чьи истории теперь в Твин Пиксе никому не нужны…

0

23

Глава 20

Страшная усталость специального агента ФБР Дэйла Купера. – Сколько же лет старику Хилтону? – Кое что про секреты Твин Пикса и про тайну вишневого пирога. – Лео Джонсон и его разговоры на ночной дороге. – Чем закончился разговор с Жаком Рено? – За несколько миль от канадской границы. – Долги за партию наркотиков. – Брусок белого мыла. – Тайная встреча Шейлы со своим любовником. – Просьба Бобби остается без ответа.
Он проводил старика взглядом, расплатился с официанткой и поднялся к себе в номер.
Только теперь, сидя на кровати, специальный агент ФБР Дэйл Купер почувствовал страшную усталость.
Он разобрал постель, одел пижаму и лег. Но знал наверняка, что не сможет заснуть…
Он засунул руку под подушку, вынул оттуда диктофон и привычно щелкнул клавишей. Казалось, Дэйла успокоил именно этот тихий щелчок.
– Даяна, – сказал он. – Сейчас уже столько времени, что мне уже даже не хочется смотреть на часы. Я точно знаю, что уже не высплюсь – мне надо подняться завтра очень рано. Сегодня в ресторане отеля я познакомился с одним стариком. Это довольно забавный тип, таких уже немного осталось… Если быть честным, то мне почти никогда и не доводилось встречаться с подобными людьми… Даяна, он такой старый, что я, честно говоря, боюсь ошибиться, назвав его точный возраст. Но я думаю, что ты, я и еще один, такой же как я, человек – все вместе – будем младше старика Хилтона… И вообще, мне кажется, что ему тысячу лет, и он знает все и обо всех… Скорее всего, он уже немного не в себе, но то, что он рассказывает, меня удивило и потрясло… Я еще не знаю, как применить его историю к расследованию, но думаю, что без нее я ничего не смогу сделать… Даяна, ты меня понимаешь?.. Да, конечно, ты меня понимаешь. Ведь только ты любишь слушать мои исповеди, мои устные отчеты. Честно говоря, Даяна, я не знаю, на кого я похож с этим своим дурацким диктофоном… И сейчас мне кажется, что я, если доживу до такого возраста как старик Хилтон, тоже буду ходить и рассказывать всем подобные истории… Да да, с этим своим черненьким диктофоном я похож па старика Хилтона. Но у него нет слушателей, а у меня есть ты. Так что, Даяна, я хочу тебе пожелать доброго утра, потому что ты любишь работать по утрам…
Дэйл Купер щелкнул клавишей и довольно усмехнулся. Неохотно вылез из под одеяла, прошел в душ и долго возился с водой. Он сделал ее очень горячей, влез под упругие струи и довольно потянулся… Усталость постепенно исчезала… Он сменил горячую воду на очень холодную, потом вновь включил горячую…
Дэйл Купер вышел из душа, вновь забрался под одеяло и вновь вытащил из под подушки свой диктофон.
Щелкнула клавиша.
– Даяна, извини, я забыл тебе сказать самое главное, что я узнал в Твин Пиксе. Даяна, старик Хилтон открыл мне секрет вишневого пирога! И, ты знаешь, я наконец то понял, что я люблю не столько сам пирог, сколько алкоголь, который в нем содержится. Ведь сейчас я знаю, что настоящий вишневый пирог Твин Пикса делается из забродивших вишен… Но существует еще одна маленькая тайна – меня очень интересует, как хранят перезрелые вишни, ведь сейчас февраль?! Но я думаю, что смогу открыть не только имя убийцы Лоры Палмер, но и то, как местные жители хранят вишни… На этом, Даяна, я ложусь спать. Всего самого наилучшего!
Сон пришел мгновенно к уставшему специальному агенту ФБР Дэйлу Куперу. Во сне он видел огромные старые мохнатые ели, ручьи, водопады… Странных птиц, разговаривающих человеческими голосами… Он видел старика Хилтона, который прохаживался по лесу с огромным раскрытым черным зонтом…
Лео Джонсон долго чертыхался, пытаясь завести свой старенький пикап. Он пользовался им последний раз довольно давно, и мотор только чихал, но никак не хотел заводиться. Лео еще раз выругался, достал из под сиденья металлическую ручку и вставил ее в отверстие под капотом. Он долго крутил ручку, машина раскачивалась на рессорах… Но, наконец, мотор завелся. Правда, работал он не очень ровно, но выбора у Лео не оставалось. Не ехать же ему на большом и приметном грузовике! Сначала Лео было непривычно сидеть за рулем маленького пикапа. Он привык, что всегда возвышается над дорогой, а тут ему начинало казаться, что он прямо таки скребет задницей по асфальту… И еще его раздражало, что встречные машины не шарахаются от него в стороны, как шарахались всегда, когда Лео проезжал на своем огромном блестящем Маке.
Лео Джонсон вел машину зло, абсолютно не жалея. Он специально направлял ее в глубокие лужи и проносился по ним, вздымая фонтаны брызг.
Наконец, он свернул за угол и остановился возле обувного магазина, где ему была назначена встреча.
Лео огляделся. Никого не было.
– Черт! – выругался Лео. – Где же эта жирная свинья?!
И тут он услышал тяжелые, но частые шаги. Лео обернулся. К нему, не разбирая дороги, из подворотни спешил насмерть перепуганный Жак Рено. Его толстые щеки тряслись, нижняя губа подрагивала.
– Лео! Лео! – запричитал Жак.
– Ну, чего ты испугался?
– С Бернардом, наверное, беда!
– А может, ты что то напутал? – спросил Лео.
– Нет! Телефон у него не отвечает, и фонарь над входом горит. Такого раньше никогда не было! Мы же всегда договаривались: если фонарь горит, значит, что то не в порядке и в дом лучше не входить.
– А может, он с бабой какой развлекается? А фонарь включил, чтобы ты ему не мешал…
– Какие бабы?! Лео! Он же был загруженный, только что вернулся из за границы!
– А много у него с собой было?
– Чего – было? – переспросил Жак.
– Ну, наркотиков у него много с собой было?
– Как всегда, обычная партия.
– Понятно… Тогда я думаю, что дела у него действительно плохи… Но мне кажется, что все таки ты паникуешь.
– Я?! Паникую?! – закричал Жак. – Да я весь дрожу! Посмотри, как у меня колотятся руки!
И Лео действительно увидел, как толстые, короткие пальцы Жака дрожат.
– Слушай, Лео, ты должен меня увезти отсюда, куда нибудь подальше!
– Куда я могу тебя увезти? – зло спросил Лео.
– За границу. За канадскую границу. Там меня никто не возьмет!
– За границу? До границы еще надо доехать…
– Лео! Лео, ты что?! Если ты меня не отвезешь, меня возьмут…
– И что? Ты хочешь сказать, что всех нас сдашь?!
– Нет, Лео, ты меня не так понял, я никого не буду сдавать…
– Слушай, Жак, а твой братец надежный?
– Ты что, Лео? Такое про Бернарда. Он же с нами уже три года работает! И никогда никаких… Ты что, он же мне брат родной!
– Брат… Брат… А вот возьмет – и сдаст всех. Что тогда?
– Слушай, Лео, еще ведь неизвестно, что с ним случилось, может, он и не в полиции… Может, так что случилось… Ведь если бы его арестовал шериф, тут уж весь Твин Пикс только бы об этом и говорил. А так никто его не видел…
– Что ж, логично. Ладно, садись в машину.
– Вот и хорошо, Лео, вот и договорились. Давай, я сажусь!
Жак, несмотря на то, что был очень грузным, быстро, почти мгновенно втиснулся в пикап, заполнив своим объемным телом чуть ли не всю кабину.
– Ну, ты, расселся! Подвинься немного!
– Сейчас, сейчас… – Жак прижался боком к ветровому стеклу.
– Ну, что, так лучше?
– Теперь нормально. А то я до рычага из за тебя дотянуться не мог! Передачу бы не переключил.
– Хорошо, хорошо, поехали скорее отсюда, поехали!
– Поехили так поехали… – сказал Лео и повернул ключ зажигания.
Машина на удивление завелась сразу, видимо мотор уже прогрелся. Жак Рено радостно заулыбался. Ему явно хотелось побыстрее исчезнуть из Твин Пикса.
– Ну, ты и напугался! – сказал Лео, глядя на вспотевшее, мокрое от дождя лицо Жака.
– А ты бы как на моем месте?! Если бы у тебя брата сцапали? – зло посмотрел на него Жак.
– Какого брата, Жак? Я же сирота, – усмехнулся Лео.
– Ну, ладно, ладно, поменьше смотри на меня, следи за дорогой, а то врежемся еще в какой нибудь столб!
Лео прибавил газу, и они выехали за границу Твин Пикса. Впереди показался лес, за которым возвышались голые скалы.
– Побыстрее не можешь? – спросил Жак.
– Из этой машины больше не выжмешь. – Лео похлопал рукой по приборному щитку.
– У тебя и бензин на нуле, – сказал Жак.
– Заткнись ты! – разозлился Лео. – Датчика масла от топливного отличить не умеешь.
– Ты, Лео, слишком скупой, – продолжал Жак. – Столько денег зарабатываешь, а машины приличной себе так и не купил.
– А на черта мне машина?! У меня есть мой трейлер – самая большая машина во всем городе. А если я куплю себе кадиллак и начну разъезжать в нем по городу, думаешь, шериф не начнет интересоваться, откуда у меня такие бабки?
– Наш шериф вообще лопух, – сказал Жак.
– Лопух то он лопух, да братец то твой исчез…
Лео подмигнул Жаку, и тот поморщился, как от зубной боли. Напоминание об исчезнувшем брате вновь ввело пугливого Жака Рено в транс.
– Как поедем? – спросил Лео.
Жак на минуту задумался.
– Конечно, оно лучше то по дороге… Но…
– Боишься полиции? – спросил Лео.
– А ты, наверное, не боишься?!
– А я скажу, что просто тебя подвозил.
– А я тогда скажу…
– Знаешь, Жак, если ты скажешь хоть слово, или твой братец, то я выпущу кишки из вас обоих прежде, чем меня успеют сцапать. Ты же меня знаешь, Жак!
– Конечно, конечно…
Жак попытался отодвинуться от Лео подальше.
– Хватит тебе трястись, – сказал Лео, – сядь нормально, а то сейчас своей задницей дверку выдавишь…
– Так как мы все таки поедем? – вновь вернулся к прежнему разговору Жак.
– Я думаю, что стоит поехать окольным путем. Он хоть и длиннее, зато там нас никто не будет ждать.
Жак расплылся в улыбке.
– Конечно, Лео, ты молодец, с тобой хорошо работать.
– Так что, за ручьем сворачиваем?
– Ты ведешь машину – тебе и решать. Смотри только, чтобы мы не застряли в какой нибудь грязи.
Наконец, впереди показались деревянные поручни узкого моста. Лео сбросил скорость, и его пикап, нырнув носом, выехал на раскисшую от дождя топкую дорогу. Машину начало бросать из стороны в сторону. Лео вцепился в руль, а Жак уперся руками в приборную панель.
– Ну, давай, давай, Лео, – причитал Жак, глядя на стрелку спидометра, которая бросалась из стороны в сторону – то отклоняясь к десятке, то поднимаясь к шестидесяти, – Лео, давай!
– А ты бы заткнулся, – кричал Лео Джонсон, – и без тебя тошно. Мог бы я сейчас дома спокойно лежать в постели, а из за твоего придурка Бернарда приходится водить по ночам!
– Так мы же компаньоны, Лео.
– Компаньоны? А кто мне заплатит за этот ночной выезд?
– Ну, знаешь, Лео, ты свое получишь, ты и так получаешь больше меня, – заискивающе, стараясь заглянуть Лео в глаза, говорил Жак.
– Я и рискую больше вас всех, вместе взятых.
– Лео, мы все работаем. И я работаю, и Бернар работает.
– Работал твой Бернар. Сейчас, небось, сдает нас полицейским!
– Ты что, Лео! Бернар?! Да никогда! Могу дать на отсечение правую руку.
– Давай! Сейчас ее и отрублю.
– Ты что, Лео, я пошутил.
– Я понимаю, что пошутил. Но больше так не говори. Откуда мне знать, что у Бернара на уме? Может, он решил смыться? А, Жак? Может, вы с ним вместе хотите свалить?
– Да, нет…
– Я сейчас довезу тебя до границы, там вы с ним встретитесь и тихо сделаете ноги? Как тебе такой вариант?
Но в это время машину подбросило на выбоине, круто занесло и она, едва не перевернувшись, уперлась бампером в дерево.
– О, черт! Чуть не разбились!
Мотор заглох. Лео нажимал педаль. Все его усилия оказались тщетными. Стартер верещал, но мотор никак не заводился.
– Что мы будем делать, Лео? Заведи ты свою чертову машину, заведи!
– Заткнись и вылезай из машины! Будешь толкать.
– Что толкать? Лео, о чем ты?
– Машину будешь толкать. До самой канадской границы будешь толкать!
Жак понял, что спорить с Лео бессмысленно, открыл дверь и, проваливаясь по щиколотку в грязь, обошел машину. Он без конца чертыхался…
– Ну что?
– Давай, толкай!
– Толкаю! – закричал Жак, наваливаясь плечом на кузов пикапа.
От усилия Жака пикап действительно сдвинулся с места.
– Сильнее толкай, упирайся!
Жак, обливаясь потом, толкал машину. Наконец, мотор, пару раз чихнув, завелся.
– Давай скорее сюда! – закричал Лео.
Жак втиснулся в машину, и она запетляла по извилистой лесной дороге.
– А скоро мы доберемся до границы? Я совсем не ориентируюсь, – спрашивал Жак.
– Не знаю, доберемся ли мы туда вообще, видишь, какая дорога…
– Слушай, Лео! – начал Жак. – Так что нам теперь делать?
– Ты заварил всю эту кашу с братцем, теперь и расхлебывай.
– Лео, послушай, а как мы теперь получим товар, ведь с нами не рассчитались?
– Десять тысяч долларов… – задумался Лео. – Приличная сумма… А тут еще и твой Бернард со всей партией исчез…
– Да он найдется, найдется, Лео, – говорил Жак, но по нему было видно, что он и сам не верит в свои слова.
– Как же он найдется? Нам теперь в долг товар не получить, – сказал Лео.
– Я бы сам отыскал Бернарда, – говорил Жак. – Но, ты сам понимаешь, меня могут искать… А тебе будет делать это сподручнее…
– Но вначале нужно будет разобраться с теми двумя мартышками, – губы Лео расплылись в зловещей усмешке. – С Бобом и Майклом. Ведь денежки то у них!
– Были бы у них – они их давно бы уже отдали, – сказал Жак Рено.
– Но мы все равно из них наши денежки вытрясем!
– Посмотрим… Да нет, Лео, они всегда исправно рассчитывались, думаю, так будет и на этот раз.
– Не зарекайся, Жак. Твой Бернард тоже раньше исправно приезжал.
– Да что ты, Лео, все о плохом думаешь?! Может, все еще образуется?
– Да, меня успокаиваешь, а сам удирать собрался!
– Так эти ж легавые знают, что я его брат, они меня схватят – это я…
Машина медленно, натужно ревя мотором, взбиралась на крутой подъем. Колеса проскальзывали в грязи, но пикап упрямо карабкался все выше и выше…
Наконец он добрался до вершины перевала, и его габаритные огни растворились и пелене дождя. Шум мотора смешивался с воем ветра, тускло поблескивала вода маленького водопада…
В доме Джонсонов, несмотря на позднее время, все еще горел свет, хотя уже почти весь Твин Пикс погрузился во мрак.
Шейла Джонсон сидела на кухне за столом и нервно докуривала вот уже третью сигарету. Она все недоумевала, куда это мог уехать ее муж в такое позднее время. Конечно, такие странные отлучки случались и раньше. Но в этот раз – Шейла это уловила – он был страшно взволнован. Его вывел из равновесия телефонный звонок.
«Кто бы это мог звонить мужу?» – недоумевала Шейла.
«И какое такое срочное дело могло заставить Лео выйти из дому в такое время. Ведь он только что приехал».
Но ответа Шейла так и не находила. Ведь Лео не посвящал ей свои секреты. И вообще, он не любил разговаривать с ней о делах. Шейла заметила, что Лео в последнее время стал страшно нервным. Все время срывался на крик, говорил грубости – вот, даже побил ее… Шейла осторожно, двумя пальцами, потрогала большой синяк на своем плече. Это прикосновение отозвалось резкой болью. Женщина загасила окурок в простой керамической пепельнице и еще долго сидела за столом. И никак не могла заставить себя пойти в спальню, потому что понимала, заснуть сегодняшней ночью она не сможет…
Наконец, чтобы хоть чем то заняться, она встала и прошлась по кухне… Взяла в руки салфетку и принялась протирать кухонный столик…
Тут ее взгляд упал на злополучный кусок мыла, который лежал на умывальнике. Шейла вспомнила злое лицо Лео, когда тот наносил ей удар за ударом, она вспомнила его глаза, налитые кровью, и белую пену в уголках губ… В ее ушах звучал ее собственный крик: «Не надо, Лео, не надо! Остановись!»…
«Неужели это все из за этой проклятой рубашки, – думала Шейла, – неужели она так для Лео важна? А если важна, то – почему?»
Но и на эти вопросы у женщины не находилось ответа. Она с досадой схватила этот кусок мыла и бросила его в пакет для мусора…
Шейла осмотрела кухню, как бы решая, куда ей пойти…
«Да! В кладовку! Скорее в кладовку!»
Шейла побежала в другую комнату, открыла скрипучую дверь чулана, зажгла свет. На верхней полке стояло очень много пачек со стиральными порошками. Она взяла пластиковую бутыль и с ней вернулась в кухню.
«Ну вот, теперь у этого психа не будет больше мыла, – подумала Шейла, но тут же пришла и вторая мысль, ведь Лео может приняться бить ее чем угодно, для него не важно, что может оказаться у него под рукой. Шейла взволнованно закурила четвертую за эту ночь сигарету. Она нервно затягивалась дымом. Курить ей не хотелось, но и заняться сейчас было нечем – посуда перемыта, чистые стаканы поблескивали на полках…
Взгляд Шейлы вновь зацепился за пакет с мусором.
«А причем здесь мыло? Зачем я его буду выбрасывать?»
Шейла подошла к пакету, вытащила мыло и аккуратно положила его на прежнее место.
«Ну вот, теперь полный порядок на кухне!» – как бы успокаивая самое себя, подумала Шейла.
Она совершенно не знала, чем себя занять. И потому принялась поправлять бахрому на белой скатерти. Она перебирала тонкими пальцами шелковые нити, развязывала на них узелки…
Зазвонил телефон. Шейла от неожиданности вздрогнула. Она несколько мгновений не решалась подойти к нему.
– Кто это может быть? Кто это может быть? – зашептала она сама себе. Ведь такого никогда не случалось, чтобы ей звонили так поздно. – Может, опять Лео?
Телефон настойчиво продолжал звонить. Шейла сняла трубку.
– Алло! – сказала она.
– Шейла, это ты? Привет! Ты не спишь?
– Нет, я не сплю.
– А твой Лео дома?
– Нет, он уехал.
– А чем ты занимаешься?
– Ничем. Сижу на кухне… А чем занимаешься ты, Бобби?
– Я? Звоню тебе.
– А почему ты звонишь мне так поздно?
– Просто хочу тебя видеть.
– Раньше ты боялся звонить мне даже днем, боялся нарваться на Лео…
– Шейла, я стал в последнее время немного смелее…
– Так зачем ты мне позвонил?
– Я хочу тебя видеть.
– Мне приятно это слышать, – призналась женщина.
– Послушай, Шейла, – Бобби снизил голос до шепота когда, все таки, вернется Лео? Я думаю, что его не будет всю ночь, – проговорила женщина.
– Так ответь мне, я могу приехать сейчас же?
Шейла удивленно смотрела на собственное отражение в зеркале. Только сейчас она заметила, что волосы ее всколочены, под глазами темнеют круги.
– Да, Бобби, можешь приехать ко мне сейчас. – Сказала Шейла.
– Ну, тогда жди.
– Жду, всегда жду тебя, Бобби.
Шейла еще некоторое время держала в руках трубку, хотя из нее и слышались короткие гудки. Наконец, она нехотя повесила ее.
Шейла включила плиту, налила полный чайник воды и поставила на огонь. Она вновь села за стол и принялась теребить край скатерти… Она уже начала жалеть, что разрешила Бобби приехать к себе этой ночью. Ведь Лео не сказал, куда он уехал и когда вернется… Теперь у них стало не так, как раньше.
Это в прежние времена Лео говорил ей всегда, куда и на сколько он уезжает, всегда просил к его приезду приготовить праздничный обед. Он всегда звонил ей откуда нибудь с дороги, спрашивал о том, как идут дела… Но в последние месяцы между Шейлой и Лео как будто пролегла трещина…
Нет, это не из за того, что она начала встречаться с Бобби – она изменяла мужу и раньше. Но теперь, казалось Шейле, Лео заподозрил что то неладное. Он стал слишком скрытным, ничего не говорил ей, а, если и сообщал, когда вернется, то всегда приезжал раньше на несколько часов или даже на день.
Приехав, он притворялся, что что то потерял, перерывал весь дом, как будто что то искал, хотел за что то уцепиться, придраться… Но, даже ничего не находя, никак не успокаивался… Даже, сидя за столом и ужиная, он вдруг срывался с места и снова принимался что то искать. «Наверное, все таки мы с Бобби не очень осмотрительно поступаем, – думала Шейла. – Наверное, нас кто то видел вместе и рассказал Лео, поэтому он стал таким подозрительным…»
Наконец, на улице послышался звук мотора. Шейла подошла к окну и стала всматриваться в темноту. Далеко, на самом подъезде к дому она заметила слабый свет габаритных огней, двигатель смолк, и подфарники погасли…
«Это, наверное, Бобби, – подумала Шейла, – он всегда оставляет там машину, когда приезжает ко мне».
Шейла вышла на крыльцо. Тут же в лицо ей ударил холодный, пронзительный ветер. Казалось, липкий мелкий дождь прямо обволакивает ее.
Бобби от машины бегом прямо бросился к дому.
– Скорее, скорее заходи! – Шейла повернула в двери ключ.
Бобби уже стоял в кухне и смотрел на кипящий чайник…
– Ну, вот и я – сказал Бобби и протянул руки на встречу Шейле.
Но женщина отстранилась от его объятий.
– Бобби, что то случилось? Почему ты такой возбужденный?
Шейла заметила, как бегают темные глаза Бобби, как нервно он отбрасывает со лба длинные черные волосы…
– Ну, скажи, случилось что нибудь?
– Да нет, вроде бы ничего не случилось. Я просто соскучился по тебе.
– Соскучился? – удивилась Шейла.
– А что, разве этого не может быть? Ты же такая женщина!
Шейла попыталась улыбнуться. Но улыбка получилась и к вымученная и неискренняя.
– Бобби, мне кажется, что ты чем то озабочен.
– Я? Да нет, вроде все нормально…
– У меня тоже.
– А вот мне кажется, что ты, Шейла, чем то озабочена. Я даже уверен в этом.
– Я? Но ты же знаешь, что я всегда волнуюсь, когда ты приезжаешь ко мне.
– Я не об этом. Я о другом.
– О чем, Бобби?
– Мне кажется, что у тебя что то не ладится с Лео.
– С Лео? У нас с Лео уже давно ничего не ладится. Я же тебе об этом говорила…
– Да, я помню, говорила, но я тогда не придал этому значения… Он что, изменяет тебе?
– Я бы не сказала. Это я изменяю ему.
– Ты? – удивился Бобби. – Ты изменяешь Лео? И он что, об этом знает?
– Нет, думаю, что не знает. Но ведет себя как то странно. Последнее время, Бобби, он стал очень подозрительным. Ему все не так, все его не устраивает – это стоит не здесь, это висит не здесь, это должно быть в другом месте… Он вечно к чему нибудь придирается. То я не так оделась, то я не так улыбнулась…
– Да он просто псих у тебя!
– Нет, Бобби! Он просто что то подозревает, и я думаю, он подозревает меня.
Бобби пожал плечами. Он не знал, что сказать. Ведь семейные дела всегда для посторонних – тайна, в которую лучше не лезть.
– Бобби, а твои родители не догадываются, где ты сейчас?
– Моим родителям, Шейла, глубоко плевать, где я, а мне глубоко плевать на них. Ненавижу! Они постоянно врут, глядя в глаза. А отец выжил из ума: каждый день сажает меня перед собой и начинает читать морали… А ты знаешь, что такое морали майора?! Военного?! Шейла, это просто невыносимо! Хотя бы ты не спрашивай меня об этом…
– Хорошо, Бобби, я не буду спрашивать тебя о родителях. Но, честно говоря, мне кажется, что ты приехал зря. Ведь Лео может вернуться и застать тебя здесь…
– Лео? Вернуться?
Бобби смотрел в окно. По стеклу бежали капли дождя…
– Знаешь, Шейла, я не боюсь. Я не боюсь его. И вообще, я не боюсь никого. И ты пока со мной, пока я рядом, тоже никого не бойся! Давай будем радоваться жизни. А, Шейла?
Женщина подошла к Бобби и положила свои руки ему на плечи. Парень привлек ее к себе и поцеловал в шею. Потом сжал ладонями ее голову и крепко поцеловал в губы… Шейла вздрогнула, и ее податливые губы приоткрылись… Она крепче обняла Бобби и прильнула к нему всем телом.
– Вот так, Шейла… Ведь так нам хорошо, правда?
Женщина не отвечала. Она еще сильнее прижалась к Бобби и принялась гладить его черные волосы… Она запускала в них свои тонкие пальцы и перебирала шелковистые пряди…
– Шейла, но ведь мы не будем с тобой вот так стоять посреди кухни у окна. Ведь не будем?
– Нет, не будем…
Шейла слегка оттолкнула Бобби, взяла его за руку и повела в спальню…
– Мне как то не хочется на кровати… – остановил ее Бобби. – Я как представлю тебя здесь с Лео, мне сразу делается не по себе. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне!
– Хорошо, хорошо, Бобби, я буду принадлежать только тебе!
Бобби принялся расстегивать пуговицы ее халата. Шейла продолжала гладить его волосы. Она уже забыла обо всех своих невзгодах, и ей, как всякой несчастной женщине, очень хотелось тепла и мужской ласки… Ей хотелось, хоть на короткое время ощутить себя счастливой рядом с любимым человеком. Рядом с тем, кто тебе ничего не должен, и кому ты ничего не должна… Рядом с тем, с кем связывает только взаимное чувство… Бобби был таким – так казалось Шейле.
Он сбросил на пол свою кожаную куртку, через голову стащил рубаху…
– Что это у тебя, Шейла? – испугался Бобби, увидев два больших синяка на ее плечах.
Шейла смущенно попыталась прикрыться халатом, но потом безвольно опустила руки.
– Бобби, мне не хочется об этом говорить…
– Что это, Шейла?
– Бобби, не спрашивай, я не хочу об этом говорить. Тогда скажу я, – голос Бобби стал резким и жестким. – Этот ублюдок тебя бьет. Да, Шейла? Он тебя бьет, и ты терпишь?
– Бобби, не надо, не надо об этом! Бобби, иди ко мне…
– Нет, Шейла, – Бобби отошел в сторону. Он смотрел на Шейлу, которая едва сдерживала слезы. Ей было очень тяжело стоять перед Бобби полуобнаженной, ее угнетала мысль, что Бобби видит следы ее избиения – эти страшные черные синяки…
– Шейла…
Бобби подошел к ней и нежно погладил по избитым плечам…
– Шейла, я люблю тебя, иди ко мне…
Шейла прижалась к Бобби и беззвучно заплакала.
– Шейла, не плачь!
Бобби нежно наклонил ее голову и принялся вытирать слезы.
– Не плачь, Шейла! Я заберу тебя! Мы будем вместе, будем счастливы!
– Бобби, Бобби, спаси меня, спаси! Я очень тебя люблю. – Говорила Шейла, а Бобби целовал ее в заплаканные глаза, во влажные, припухшие губы…
– Я заберу тебя, Шейла, от этого ублюдка.
– Бобби, забери меня…
Через полчаса Шейла и Бобби сидели, прислонившись спинами к дверцам платяного шкафа. Под ними был пушистый мягкий ковер…
– Послушай, Шейла! – Бобби нервно курил сигарету, пепел падал прямо ему на ноги, но, казалось, парень не ощущает этого…
– Что, Бобби, – блаженно потянулась женщина.
– Я хочу тебя попросить об одной вещи…
– О чем?
– Об одном одолжении…
– Ну, Бобби, не тяни, спрашивай!
– Шейла… – парень замялся. Ему с трудом давались слова. – Ты не могла бы одолжить мне немного денег?
– Сколько? – Шейла повернулась к нему. – Ну?
– Пять тысяч долларов, а лучше и все десять…
Шейла заморгала глазами и испуганно посмотрела на Бобби.
– Послушай, зачем тебе такие деньги?
– Шейла, если их не будет у меня, то я пропал.
– Знаешь, Бобби, – наконец проговорила Шейла, – я даже не знаю, что тебе ответить…

0

24

Глава 18

Кэтрин Мартэл любит использовать переговорное устройство не по предназначению, ее двойная бухгалтерия. – Питер ищет свой ящик с инструментами. – Странные вещи, которые происходят на могиле Лоры Палмер ночью. – Джози грозит беда, но шериф, как всегда, рядом. – Никто кроме Купера и Хогга не хочет танцевать с мистером Палмером.
Шериф Гарри Трумен хоть и страшно устал за этот день, но все же решил проведать свою любовницу. Он подъехал на машине к «Дому на холме» и постучал.
Ждать его не заставили, Джози открыла дверь, и было видно, что она давно ждала Трумена.
– Проходи, проходи, Гарри, – зашептала она, взяла его за руку и повела по коридору.
– Ты сейчас одна дома? – спросил он.
– Нет, тут и Кэтрин, и Пит. Но они заняты своими делами, и мы можем спокойно поговорить в гостиной. Они наверху.
Гарри и Джози расположились возле низкого столика на мягком диване.
Прямо над ними поблескивал металлом щиток переговорного устройства. Индикаторная лампочка была потушена. Это переговорное устройство связывало между собой все комнаты большого дома.
Джози озабоченно опустила голову.
– В чем дело, Джози? Ты не рада моему визиту?
– Нет нет. Я рада, что ты приехал. Это просто так, наверное, усталость. Ты же знаешь, события последних дней так угнетающе действуют на психику.
– Мне ли не знать. Я прямо целый день с ног сбиваюсь… Хотя, что это я о делах? Господи, Джози, какая же ты красивая. Я целый день думал только о тебе. Ты поверь мне, никакие дела не заслонили тебя.
Джози благодарно улыбнулась ему и взяла за руку. Но улыбка недолго продержалась на ее лице, она вновь загрустила.
– Джози, тут что то не так. Ты должна мне сказать.
– Гарри, я знаю, вскоре должно произойти нечто ужасное. Мне хотят причинить боль, – чуть слышно проговорила Джози.
Казалось, что ей очень трудно признаваться в этом.
– Кто?
– Это Кэтрин. Кэтрин и Бенжамин Хорн, – сказала женщина.
Шериф пристально смотрел на нее.
– Почему ты так думаешь?
– Я подслушала ее разговор. Кэтрин говорила по телефону, она сказала, что я ничего не заподозрю, как и в случае с Эндрю, моим мужем.
Ни Джози, ни Гарри не заметили, как включилась индикаторная лампочка переговорного устройства.
Джози сильно ошибалась, когда уверяла Гарри, что Кэтрин занята наверху своими делами. Кэтрин сидела у себя в спальне и внимательно вслушивалась в слова Джози, которые негромко звучали из динамика переговорного устройства. Устройство работало исправно. Голоса звучали отчетливо, ведь микрофон находился прямо над диваном, на котором сидели Гарри и Джози.
Кэтрин внимательно слушала их. Ее лицо исказила гримаса недовольства.
– Ты уверена, что это именно Кэтрин и Бенжамин?
– Конечно, ведь я узнала еще кое что. Кэтрин, – Джози немного понизила голос, – держит в сейфе две бухгалтерские книги.
– Две?
– Да, именно две. Если ты мне не веришь, я могу тебе показать.
Джози поднялась и подвела Гарри к одной из панелей стенной обшивки. Она подцепила пальцами край панели, и та легко отошла в сторону. За панелью открылся встроенный в стену небольшой сейф. Гарри присвистнул.
– Это встроил еще мой муж Эндрю незадолго до смерти. Я даже думаю, что Кэтрин не догадывается о том, что я знаю о существовании сейфа.
Она набрала кодовые цифры, дверца сейфа распахнулась.
– Как ты думаешь, Гарри, – наивно спросила Джози, – зачем Кэтрин держать две бухгалтерские книги?
– Ну, – пожал плечами шериф, – обычное объяснение в таких случаях – воровство. Но это только в лучшем случае, может быть, тут кроется что то более серьезное.
Джози запустила руку в темноту сейфа и вытащила оттуда один толстый гроссбух. Она изумленно пошарила рукой в сейфе еще раз.
– Послушай, Гарри, я же сама видела здесь две книги, я их даже полистала.
– Ладно, дай сюда, – Гарри взял книгу и принялся листать ее страницы.
– Ты же веришь мне, Гарри? – прошептала Джози.
– Конечно, верю, – не отрывая взгляда от колонок цифр, ответил тот.
– Там есть что нибудь?
– Да нет. Обыкновенная бухгалтерская книга. Вроде бы все сходится, все правильно. Конечно, тяжело сказать вот так сразу…
– Нет, Гарри, ведь там было две книги. Я думаю, Кэтрин догадалась о том, что я знаю о существовании сейфа, и перепрятала вторую книгу, подложную.
– Может быть. Но все равно ты не сможешь никому этого доказать, хоть я тебе и верю.
– Ты в самом деле веришь или говоришь так только из жалости?
– Ну что ты? Успокойся, – сказал Гарри и обнял ее за плечи.
Кэтрин, сидя в своей спальне, ехидно улыбнулась – вторая бухгалтерская книга лежала у нее на коленях.
Она похлопала рукой по ее обложке и выключила динамик, потом поднялась, подошла к секретеру и, откинув панель, спрятала в тайник, секретер имел двойное дно.
Но не успела Кэтрин закрыть панель, как дверь спальни отворилась, и на пороге появился Питер. На голове у него была обычная фетровая широкополая шляпа. Он хитро посмотрел на жену, замялся и спросил:
– Кэтрин, ты случайно не видела мой ящик с инструментами?
Кэтрин резко обернулась к мужу.
– Послушай, Питер. Когда ты в следующий раз вместе с веселой вдовой захочешь заглянуть в мой сейф, то поступай как мужчина, скажи мне об этом сам. Тебе я открою. Так вот, Пит, в другой раз ты попросишь меня об этом, глядя мне прямо в глаза.
Питер молчал, глядя Кэтрин в глаза.
– Может быть, я оставил инструменты в своем грузовичке? – сказал он и вышел из спальни, поправляя шляпу.
Специальный агент ФБР Дэйл Купер уже целый час стоял под стеной часовни, глядя на усыпанную цветами свежую могилу Лоры Палмер. Прямо на могилу падал желтый свет фонаря.
Было уже очень прохладно, и Дэйл поеживался, но он ждал. Он верил, кто то должен прийти на могилу, и, может быть, ему посчастливится открыть еще одну тайну, приблизиться к разгадке смерти девушки.
Наконец он услышал, как скрипнули кованые железные ворота кладбища.
Дэйл пристально всматривался в темноту, но видел лишь неясный силуэт. И наконец, в конус света от фонаря пошел мужчина в накинутом на плечи плаще с пелериной. На голове у него была черная широкополая шляпа с приколотым к тулье пером, в руках мужчина сжимал букет живых цветов.
Дэйл немного прищурился и узнал в мужчине доктора Джакоби, местного психиатра. Доктор остановился возле могилы и очень долго стоял без движения, только букет цветов дрожал в его руке.
Стоял, не решаясь, подойти к нему и Дэйл. Наконец, он вышел из темноты и, ступая по каменным плитам дорожки, двинулся к могиле Лоры.
Доктор Джакоби даже не обернулся на звук его шагов. Он стоял и смотрел на венки, лежащие на могиле, на фотографию улыбающейся девушки, стоящую под временным деревянным крестом.
– Доктор Джакоби, – вывел из оцепенения психиатра специальный агент Дэйл Купер.
Лоуренс Джакоби медленно повернулся к нему. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
– Доктор Джакоби, – повторил Купер, – я не видел сегодня вас на похоронах Лоры Палмер.
– Я ужасный человек, агент Купер. Я делаю вид, что это не так, но на самом деле я просто ужасен. Я сижу, выслушиваю все их проблемы, день за днем… Эти люди считают меня своим другом. Но дело в том, что мне глубоко наплевать на их проблемы. Я думал, что никто, ничто, никогда больше не сможет меня тронуть за живое. Лора это изменила. Я не смог прийти сегодня на похороны, просто не смог. Надеюсь, она понимает. Надеюсь, она простит меня.
Казалось, что доктор Джакоби вот вот заплачет, но он сдержал слезы и тяжело опустился на колени.
Дэйлу Куперу нечего было сказать психиатру. Он только молча смотрел, как доктор трясущимися руками кладет цветы на могилу, как он расправляет листья и лепестки цветов, трепещущих под порывами ветра.
Дэйлу Куперу стало неудобно находиться здесь рядом с доктором Джакоби, он отошел к воротам кладбища, чтобы оставить доктора наедине с его горем.
У ворот Купер обернулся, доктор так и не изменил своей позы. Он все так же стоял на коленях у свежей могилы Лоры Палмер, усыпанной цветами. И почему то Дэйл Купер видел не все цветы, а только тот букет, который только что положил на могильный холмик Джакоби.
Гарри Трумен и Джози сидели в гостиной «Дома на холме» перед растопленным камином.
Гарри обхватил Джози за плечи, сильно прижал к себе, Джози слегка приоткрыла губы, облизнула их и чуть слышно проговорила:
– Гарри, ты думаешь, это возможно?
– О чем ты, Джрзи?
– Я все время думала, неужели это возможно, неужели это они убили Эндрю?
– Кэтрин и Бенжамин? – переспросил Гарри.
– Да, – кивнула Джози, – а теперь они задумали забрать у меня завод. Они хотят заполучить мой земельный участок. Ведь он нужен Бенжамину. Он ему жизненно необходим.
– Конечно, конечно, – говорил Гарри, – но, может быть, ты ошибаешься?
– Не знаю, не знаю, – Джози покачала головой и прикрыла глаза. – Как ты думаешь, Гарри, если это они убили Эндрю, убьют ли они и меня?
Гарри не знал, что ответить. Он притянул Джози к себе, и она опустила голову ему на плечо.
Гарри гладил женщину по голове, а та вздрагивала. Шериф шептал ей на ухо слова утешения, но она только отрицательно качала головой.
– Джози, – твердо проговорил шериф, – с тобой ничего не случится ни сейчас, ни потом.
– Почему ты так думаешь?
– Потому, что я рядом с тобой. Потому, что я люблю тебя.
Джози заглянула в глаза Гарри. Они были широко открыты, и в этих карих глазах шерифа Твин Пикса Джози увидела свое отражение.
Она медленно приблизила свои губы к губам Гарри, отражение женщины в глазах мужчины исчезло. Но Джози уже не видела этого, она счастливо прикрыла веки и поцеловала его в губы.
Гарри обхватил ее за шею, он гладил Джози по спине, продолжая целовать в закрытые влажные глаза, щеки, губы, шею.
– Подожди, не тут, – шептала Джози.
Но она уже сама не владела собой, опустилась на колени перед ним и потянула к себе, Гарри тоже стал на колени и, целуя ее, все шептал:
– Джози, я люблю тебя.
– Я тоже, – шептала она в ответ.
Джози стала теплой и податливой в руках мужчины, как мягкий воск.
Помощник шерифа Хогг и специальный агент ФБР Дэйл Купер сидели возле окна, из которого открывался вид на освещенный прожекторами большой водопад.
В ресторане отеля, где жил Купер было многолюдно. Вокруг танцевали, веселились, звучала музыка. А Дэйл Купер и Хогг были очень мрачными, перед мужчинами стояли только две чашечки черного кофе.
– Послушай, Хогг, – вдруг прервал молчание Дэйл Купер, – ты веришь в существование души?
Хогг скосил свой взгляд на специального агента и очень серьезно ответил:
– Я верю в несколько душ.
– Больше, чем в одну? – изумился Дэйл.
– Да, в несколько душ. Чернолапый бобер забирает душу из тела.
Дэйл изумленно смотрел на Хогга, на его иссиня черные волосы. В этот момент Хогг хоть и был облачен в полицейскую форму, но больше был похож на мудрого вождя индейского племени. А дымящаяся сигарета в губах казалась раскуренной трубкой мира.
– А еще у человека есть душа, которая отвечает за ' иы. Она потом улетает после того, как черный бобер забирает первую душу человека.
– Куда? Куда она улетает? Скажи.
– В край мертвых, – немногословно ответил Хогг.
– Туда, где сейчас Лора? – уточнил Купер.
– Лора сейчас в земле, – уже обычным голосом ответил Хогг, – это единственное, в чем я уверен сегодня, уверен абсолютно, агент Купер.
Хогг замолчал. Дэйл больше не спрашивал его ни о чем. Они смотрели на танцующих, звучала медленная спокойная музыка.
На площадке танцевало несколько пожилых пар. И вдруг среди них Дэйл заметил мистера Палмера. Он был в кричащем полосатом пиджаке, ворот его рубашки – расстегнут. Мистер Палмер цеплялся за танцующих, вертел головой по сторонам. Взгляд его был отсутствующим. Он находился словно бы в сомнамбулическом сне, натыкался ни предметы, все время повторяя одно и то же:
– Потанцуйте со мной, пожалуйста, потанцуйте.
Он протягивал руки к танцующим, но женщины шарахались от него в стороны, мужчины прикрывали своих партнерш. А мистер Палмер все просил и просил:
– Потанцуйте со мной, хоть кто нибудь, пожалуйста.
Но вдруг медленная музыка резко сменилась быстрым фокстротом. Все быстро принялись энергично отплясывать.
На лице мистера Палмера вдруг возникла сумасшедшая ухмылка. Он принялся щелкать пальцами в такт музыке и приплясывать.
Дэйл с сожалением посмотрел на Лиланда Палмера.
– Слушай ка, Хогг, давай выпьем.
– За что?
– За Лору.
Они чокнулись чашечками черного кофе и осушили их. И вдруг Лиланд Палмер расплакался. Сквозь слезы он продолжал просить:
– Ну, потанцуйте со мной, хоть кто нибудь.
Он тяжело опустился на колени и, обхватив голову руками, принялся биться головой об пол и громко плакал.
Дэйл Купер и Хогг подхватились со своих мест и подбежали к Палмеру. Они подняли его с пола, стихла музыка, остановились танцующие.
– Лиланд, Лиланд, – говорил Хогг, – мы проведем вас домой. Пойдемте с нами.
– Домой?
– Домой.
– А зачем мне домой? – спросил Палмер, но покорно пошел к выходу вместе с Дэйлом Купером и Хоггом.
Дэйл поддерживал мистера Палмера справа, Хогг – слева. Они забросили руки Лиланда себе на плечи, и повели к дверям. Все присутствующие в ресторане проводили мистера Палмера сочувственным взглядом.
Заиграла музыка, и через некоторое время пары снова начали танцевать, ведь, в основном, здесь были туристы, которые приехали в Твин Пикс повеселиться.
Когда Дэйл Купер с помощником шерифа Хоггом вывели на улицу мистера Палмера, Дэйл сразу же ощутил, как было накурено в гостиничном ресторане и как там было шумно.
Улица поразила тишиной, сквозь которую явственно слышался шум близкого водопада.
Дэйл глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Капли дождя падали на лицо. Он зябко поежился и сильнее прижал к себе пошатывающегося Лиланда.
– Хогг, придержи, пожалуйста, мистера Палмера!
– А вы что, куда то собрались? Ведь его надо отвести домой…
– Я думаю, что с этим ты сам прекрасно справишься.
– Конечно, справлюсь! Если вам надо идти, то возвращайтесь. У вас что, встреча?
Дэйл не хотел врать, поэтому ничего не ответил. Тем временем мистер Палмер дернул правой рукой, которую держал Дэйл и громко, ни всю улицу, закричал:
– Отпустите меня! Отпустите!.. Что вы меня схватили?!
– Успокойтесь, успокойтесь мистер Палмер, – попытался удержать и урезонить разошедшегося мистера Палмера помощник шерифа.
– Отпустите меня! Отпустите! – вновь пьяным голосом закричал мистер Палмер. – Что вы меня держите, как будто я какой то преступник. Вы должны ловить убийцу моей дочери, а не держать меня! Может, вы еще наручники на меня наденете?!
– Да успокойтесь вы, мистер Палмер! – Дэйл взял за плечи мистера Палмера, посмотрел ему в глаза. – Лиланд, успокойтесь, сейчас вас Хогг отведет домой. Успокойтесь, мы обязательно найдем убийцу вашей дочери… Для этого я сюда и приехал.
– Нет! Нет! – закричал мистер Палмер. – Вы можете задерживать только хулиганов, а убийцу поймать не в состоянии! Я сам, сам! Я – Лиланд Палмер – найду и убью этого мерзавца! Потому что он сделал мою жизнь бессмысленной. Он убил меня, а не мою дочь. – Полицейский и специальный агент ФБР Дэйл Купер с изумлением смотрели на пьяного мистера Палмера. Вдруг тот упал на колени и поднял руки к небу.
– Вот мои руки, помощник шерифа. Наденьте на меня наручники!.. Наденьте на меня наручники.
Хогг недоуменно посмотрел на Дэйла Купера, как бы спрашивая, что ему делать. Тот вновь пожал плечами.
– Я прошу вас, наденьте на меня наручники!.. Ведь это я, я убил свою дочь… Это я погубил Лору!..
Хогг испуганно отошел в сторону. Дэйл стоял без движения.
Из за туч выплыла луна и залила мертвенным бледным светом окрестный пейзаж. На небольшой автомобильной стоянке около отеля, прямо в центре ее, на коленях стоял мистер Палмер с поднятыми к небу руками.
– Господи! Да будьте вы все прокляты… Будьте вы все прокляты! Это ведь все я, я сам, – мистер Палмер принялся колотить себя кулаками в грудь, – это я убил свою дочь, я виноват в ее смерти – и больше никто!.. Я…
Мужчина опустил руки, и голова его бессильно поникла. Потом он вдруг, как бы проснувшись, принялся рвать на себе волосы.
– Господи, помогите мне! Я – убийца своей дочери, я… Смотрите все!..
Хогг подбежал к мистеру Палмеру и поднял его, поставив на ноги.
– Замолчите, замолчите, мистер Палмер! Замолчите! Сейчас я вас доставлю домой…
– Подожди, Хогг, оставь его на минутку, – сказал Дэйл, отводя помощника шерифа в сторону.
Хогг немного колебался. Он боялся отпустить руку мистера Палмера, боялся, что тот что нибудь сделает с собой.
Но Дэйл успокаивающе покачал головой:
– Ничего, Хогг, с ним не будет… Это пройдет. Он просто пьян.
Мужчины отошли в сторону.
– Послушай, Хогг, – сказал Дэйл, – одному тебе его не дотащить, зря ты пришел сюда без машины.
– Может, найдем кого нибудь в отеле? – предположил Хогг.
– Да нет, ему полезно будет пройтись по свежему воздуху… Только, знаешь что…
– Что? – спросил помощник шерифа.
– Сбегай в отель, – Дэйл достал ключ, – и принеси мой плащ. Иначе воспаление легких мне обеспечено.
Хогг согласно кивнул, подхватил сверкнувший в лунном свете ключ и бросился к отелю.

0

25

Глава 19

Странное признание мистера Палмера. – Ночная прогулка по Твин Пиксу. – Разговор с Мэдлин, из которого кое что становится ясным. – Вновь появляется старик Хилтон. – Мистер Хилтон рассказывает Дэйлу Куперу довольно странную историю, которая, возможно, пригодится специальному агенту ФБР в его расследовании. – Секрет вишневого пирога.
Дэйл, оставшись наедине с мистером Палмером, подошел к нему.
Тот все так же стоял посередине автомобильной стоянки, беззвучно шевелил губами. Ветер развевал его взъерошенные волосы… Полосатый пиджак сполз с одного плеча. Дэйл заботливо поправил его на мистере Палмере и застегнул на все пуговицы.
– Лиланд, вам нужно пережить это. Я понимаю ваше состояние.
Лиланд молчал.
Тогда Дэйл Купер заглянул прямо ему в лицо. На него смотрели абсолютно пьяные, остекленевшие глаза. Мистер Палмер криво улыбался.
– Знаете что, Купер, – зашептал он прямо в ухо специальному агенту ФБР, – думаете, я шутил?!
– О чем вы, мистер Палмер? Вы просто пьяны! Нет…
– Думаете, я шутил?.. Это я. Я убил Лору!
Поняв, что втолковать что нибудь пьяному не удастся, Дэйл сказал:
– Ну, и что после этого?
Лиланд Палмер снова доверительно зашептал:
– У вас есть сейчас при себе пистолет?
– А зачем?
– Дайте. Дайте мне пистолет! Я убью убийцу моей дочери. Я убью убийцу Лоры!
– К сожалению, пистолет я оставил в номере, – соврал Дэйл и левой рукой плотнее прижал к телу кобуру.
– Жаль… Жаль… – разочарованно промолвил мистер Палмер. – А у меня не дрогнула бы рука, увидь этого мерзавца…
– Мы обязательно поймаем его, мистер Палмер.
Лиланд вновь, казалось, отрешился от всего происходящего. Он смотрел на бледный диск луны, который мерцал в разрывах дождевых облаков, и вновь беззвучно шевелил губами…
Можно было только догадываться, какие мысли проносились сейчас у него в голове…
Вдруг мистер Палмер еще раз вскинул сжатые кулаки к небу, а потом тихо, как ребенок, заплакал… Он всхлипывал и дрожал, размазывая слезы по щекам.
И было видно, что мистеру Палмеру становится все легче, что боль постепенно покидает его… Шатаясь, он обнял за плечи Дэйла Купера и, всхлипывая, попросил:
– Помогите мне дойти до дома… Мне кажется, что я сейчас умру…
– Не беспокойтесь, мистер Палмер, сейчас придет Хогг, и мы отведем вас домой.
Открылась дверь отеля, послышались пьяные крики и резкие звуки рок н ролла. Хогг с плащом в руках спешил к мужчинам, которые продолжали стоять посереди автомобильной стоянки.
Дэйл накинул на плечи плащ, застегнул пуговицы, поднял высокий ворот.
– Ну, что Хогг, пойдем?
Они взяли мистера Палмера под руки и, не спеша, пошли по мокрому шоссе к дому Палмеров.
В доме мистера Палмера горел свет. Когда Дэйл Купер и Хогг поднялись на крыльцо и постучали в дверь, им долго никто не открывал. Наконец, послышались торопливые шаги, и в домашнем халате на пороге возникла Мэдлин. Она протирала заспанные глаза.
– Дядя Лиланд! Что с вами?! – зашептала девушка.
– Со мной все в порядке… Со мной все в полном порядке, – твердо проговорил мистер Палмер, а потом повернулся к своим провожатым:
– Помощник шерифа и вы, специальный агент, пойдемте, выпьем! У меня есть бутылка очень хорошего виски. И я буду рад принять вас в своем доме. И моя жена будет счастлива видеть таких гостей у нас дома…
Дэйл взглянул на Мэдлин.
– Миссис Палмер себя очень плохо чувствует. Час назад ей сделали укол, и она уснула. Сиделка не отходит от нее ни на минуту.
– Спасибо, Мэдлин! – сказал Хогг.
– Мэдлин, включи, пожалуйста, телевизор и развесели гостей. А я сейчас переоденусь…
Палмер принялся расстегивать пуговицы пиджака.
– Хорошо, дядя, хорошо… Проходите. Проходите в гостиную, – обратилась она к гостям.
Девушка смотрела немного виновато и как бы извинялась за дядю.
– Присаживайтесь… Присаживайтесь вот сюда, на диван.
Хогг сел на диван, а Дэйл устроился в глубоком кожаном кресле.
– Я сейчас принесу вам кофе. Вы не откажетесь от чашечки кофе?
– Не откажусь, – сказал Дэйл Купер.
– Тогда я сейчас…
– Хогг, ты получше меня знаешь мистера Палмера, что ты думаешь о его словах?
Хогг сцепил пальцы рук и захрустел суставами.
– Знаете, я думаю, что это все – пьяные бредни. Он просто не может пережить смерть дочери и придумывает самое невероятное, чтобы хоть как то себя утешить, успокоить свой ум. Я видел много таких случаев.
– Да, я тоже думаю, что это все бредни… Но, в его словах есть доля истины, и я думаю, что в смерти Лоры его вина есть.
Хогг с удивлением смотрел на Дэйла Купера. Тот взял с журнального столика раскрытую книгу, прочел название и отложил в сторону.
Вот я никогда не любил читать все эти энциклопедии и словари. Почему то меня это ужасно раздражало, а тебе, Хогг, нравится читать энциклопедические книги?
Хогг вновь удивленным взглядом уставился вначале на толстую книгу, которую держал в руках Дэйл, потом на специального агента ФБР.
– Я из справочников читаю только телефонные книги, когда мне нужно найти чей то адрес или уточнить фамилию.
– Вот это хорошо, Хогг, это ты делаешь правильно.
На пороге гостиной появилась Мэдлин с подносом, на котором были две коричневые чашечки с дымящимся кофе.
– Еще раз прошу извинить дядю Лиланда. Но ведь ему так тяжело! Он никак не может поверить в то, что Лоры не стало…
– Как он там? – поинтересовался Дэйл, принимая из рук девушки чашечку с кофе.
– Он уснул на диване в своем кабинете. Я выключила телевизор и накрыла его пледом.
– Вот это ты сделала правильно, спасибо тебе, Мэдлин.
Через несколько минут, простившись с девушкой, Хогг и специальный агент ФБР Дэйл Купер уже шагали по шоссе…
На перекрестке они простились, Хогг пошел в направлении участка, а Дэйл направился к отелю.
Когда в темноте стихли тяжелые шаги помощника шерифа, Дэйл вытащил из нагрудного кармана пиджака свой неизменный черный диктофон. Прикрывая его ладонью от мелкого моросящего дождя, Дэйл щелкнул клавишей и принялся диктовать:
– Даяна, добрый вечер! Вернее, добрая ночь! Хотя этот вечер и эту ночь очень тяжело назвать добрым. Я иду по центральной улице Твин Пикса, моросит дождь. Точное время… – Дэйл остановился под фонарем и смотрел на часы, – точное время – двенадцать пятнадцать. Я возвращаюсь в отель. Сейчас я поужинаю и лягу спать. Хорошо, что мой номер расположен на третьем этаже, и я не буду слышать музыку, которая гремит в ресторане, и пьяных криков. Вообще, звукоизоляция в номерах прекрасная – и это тоже одно из достоинств Твин Пикса…
Дэйл Купер задумался, что бы еще сообщить Даяне. Но сказать больше было нечего. Он щелкнул клавишей и аккуратно спрятал диктофон, поправил воротник плаща и заспешил к отелю…
В ресторане уже поубавилось людей, но музыка продолжала играть так же громко, как и раньше.
Дэйл осмотрелся. Столик, за которым они сидели с Хоггом, был свободен.
Он снял плащ, повесил его на олений рог, торчащий из стены, обшитой дубовыми досками, довольно потянулся, поправил волосы и, удобно устроившись на мягком диване, откинулся на его спинку.
Только сейчас Дэйл Купер ощутил, как он устал за этот день, как болит спина и шея. Поэтому он помассировал шею руками, повертел из стороны в сторону головой и блаженно закрыл глаза…
Когда он открыл глаза, перед мим стояла официантка и, вежливо улыбаясь, смотрела на него.
– Вы будете ужинать?
Дэйл на мгновение задумался. «А почему бы, собственно говоря, мне и не поужинать, ведь у меня был такой тяжелый день…»
Официантка улыбалась еще более приветливо.
– Я хочу рыбный салат и стакан апельсинового сока. Я знаю, что вы выдавливаете сок из свежих фруктов, поэтому, пожалуйста, большой стакан сока и салат.
– Хорошо. Но вы забыли кофе, – также приветливо улыбаясь, напомнила официантка.
– Нет, кофе я не забыл. Просто пить на ночь черный кофе вредно. Да и, к тому же, я его уже выпил в гостях у хороших людей.
Официантка пожала плечами и ушла.
В это время распахнулась входная дверь ресторана, и в дверном проеме появилась темная фигура в черной широкополой шляпе и в таком же черном, длинном плаще.
Дэйл присмотрелся, потом отвел взгляд.
«Где то я уже этого старика видел…» – подумал специальный агент ФБР. И тут же вспомнил: «Именно сегодня и именно на похоронах я видел этого старика. Он стоял поодаль от всей толпы и держал над собой раскрытый черный зонт…»
Еще тогда Дэйл Купер подумал, что если налетит сильный порыв ветра, то сможет утащить этого высохшего старика далеко – таким легким и невесомым он казался. Старик на кладбище держал шляпу в руках, и ветер развевал его легкие, как пух, волосы…
Пока Дэйл вспоминал, где и при каких обстоятельствах видел старика и о чем думал, рассматривая его на кладбище, старик, слегка прихрамывая и припадая на правую ногу, двинулся через весь ресторан к столику Дэйла Купера. Он не обращал внимания на танцующих и, казалось, не слышал музыки.
Старик подошел к столику Дэйла Купера и снял черную шляпу.
– Извините, мистер, – скрипучим голосом проговорил старик. – Извините меня, я мистер Хилтон.
Дэйл приподнялся и поклонился:
– Специальный агент ФБР Дэйл Купер.
Старик старомодно кивнул.
– Присаживайтесь, – предложил Купер.
Старик вновь кивнул головой и сел за столик напротив Дэйла. Он несколько мгновений раздумывал, куда бы деть свой длинный старомодный зонт. Наконец, решился и положил его перед собой на стол.
Пальцы старика были тонкими и узловатыми и казались похожими на куриные лапки. Они подрагивали, поглаживая ткань зонтика…
– Вам, может быть, и покажется странным, что я, старый человек, подсел к вам?
– Нет, ничуть, – вежливо ответил Дэйл. – Я очень рад новым знакомствам.
Старик закивал головой…
Дэйл взглянул в лицо старика. Оно было такое же старое и древнее, как местные скалы. В выцветших голубоватых глазах стояли слезы.
Старик как бы перехватил взгляд специального агента ФБР и вытащил из кармана огромной величины носовой платок, сложил его и краешком промокнул глаза. Потом достал старомодные очки и водрузил себе на нос.
Его глаза сразу же стали огромными, и Дэйлу показалось, что они занимают чуть ли не половину лица. Взгляд старика проникал в душу Дэйла.
И специальный агент испугался, что старик может прочесть все его мысли…
– Я родился, прожил всю жизнь и умру в Твин Пиксе, – скрипучим голосом сказал старик. – Я за всю свою долгую жизнь нигде не бывал. Вся моя жизнь прошла здесь. И поэтому я знаю все об этих местах и о жителях Твин Пикса.
Старик говорил очень медленно и спокойно, его голос поскрипывал, как старый велосипед.
– И что же вы, мистер Хилтон, хотите мне сообщить в столь позднее время? – осведомился Дэйл Купер.
– А что вы хотите услышать? – спросил старик Хилтон. – Ведь я знаю все… Я даже знаю, о чем вы хотите у меня спросить.
– Знаете, мистер Хилтон, для меня в вашем городе есть только два вопроса, на которые я еще пока не получил ответа…
Старик слегка улыбнулся и поправил очки на своем крючковатом носу.
– Хотите, мистер Купер, я скажу, что вас интересует?
Дэйл кивнул головой.
– Вы хотите узнать, как делается вишневый пирог.
Дэйл вздрогнул. Его это действительно очень занимало, и он хотел узнать, как делают вишневый пирог в Твин Пиксе. Он кивнул.
– А еще вас интересует, кто убил Лору Палмер.
И на этот раз старик угадал, и Дэйлу пришлось согласиться.
– Так вот, – начал старик Хилтон и приподнял дрожащий указательный палец над столом. Другой рукой ин придерживал на носу очки… – Так вот, мистер Купер, вишневый пирог начали делать в Твин Пиксе тогда, когда деревья, привезенные моим дедом, Самюэлем Хилтоном, дали первый урожай. И первые пироги испекла моя бабушка. Но те пироги ничем не отличались от того, что делали у них в Южном Уэльсе… Но однажды вишни перезрели. И моя бабушка увидела стаю воробьев, которые, наклевавшись перезрелых и перебродивших вишен, валялись под деревьями… Она собрала перезревшие вишни и сделала из них пироги…
Дэйл дослушал до конца историю старика Хилтона и, скептически улыбнувшись, поинтересовался:
– А где же берут перезревшие вишни сейчас?
Старик, не задумываясь, ответил:
– Я не знаю, где берут вишни сейчас. Моя бабушка брала их прямо с деревьев.
К столику с подносом подошла официантка. Увидев старика Хилтона, она слегка смутилась, но тут же нашлась:
– Добрый вечер, мистер Хилтон!
– Какой вечер… – недовольно проворчал старик. – Уже давно… – он запустил руку в карман и извлек оттуда огромные, с добрую половину яблока, часы на массивной серебряной цепочке.
Он долго ковырялся, пытаясь отщелкнуть тяжелую крышку. Наконец, она поддалась. Старик, поднося циферблат то к одному глазу, то к другому, проговорил:
– Уже заполночь, дорогая… Я во всем люблю точность.
– Ну, хорошо, мистер Хилтон, доброй ночи, – согласилась официантка и спросила:
– Вы что нибудь будете заказывать?
– Ну, разве что, рюмочку рома.
– Но у нас нет рома.
– Тогда рюмочку виски. Только, пожалуйста, не разбавляйте его…
Официантка поставила заказ перед Купером и ушла.
Старик не спешил спрятать свои часы, долго внимательно рассматривал их, любуясь, а потом сказал Куперу:
– Знаете, откуда происходят эти часы?
Дэйл, ради вежливости, поинтересовался:
– Откуда?
– Эти часы… – растягивая слова, говорил старик, – еще генерал Грант подарил моему деду.
Правда, за что генерал Грант подарил часы деду старика Хилтона, тот не уточнил. Но слова эти произнесены были так веско, что Дэйлу ничего не оставалось сделать, как почтительно склонить голову…
– И знаете, мистер Купер, почему я так долго живу?
– Не знаю, – ответил Купер и тут же спохватился. – Наверное, свежий воздух, здоровый образ жизни…
– Все это ерунда, – резко оборвал его старик. – Я никогда не вел здоровый образ жизни. Мне не нравится это слово – «здоровый»… Рюмка хорошего рома и крепкая сигара… Хотя, – старик с сожалением покачал головой, – в прошлом году мне пришлось бросить курить… И знаете, мистер Купер, я начал полнеть.
Дэйл изумленно посмотрел на тощую фигуру старика и представил себе, каким он был до того…
– И еще, мистер Купер, я всегда засматривался на женщин, вы не смотрите, я хоть и стар, но еще молодец. Правда, теперь сквозь очки… Но это тоже не плохо, – старик вновь достал большой, как скатерть, носовой платок и протер немного поцарапанные линзы. – Так, о чем я говорил, мистер Купер?
– Вы хотели открыть мне секрет своего долголетия.
– Ах, да! Так вот – это все из за часов, во всяком случае, я так думаю. Все мои предки прожили больше, чем девяносто лет. Все те из них, – уточнил старик Хилтон, – кто носил эти часы. Представляете, мистер Купер, эти часы еще никогда не останавливались! Их заводила рука генерала Гранта, моего деда, моего отца… Теперь вот уже почти девяносто лет их заводит моя рука… И, представляете – эти часы никогда не останавливались. Они даже никогда не были в починке!
Старик протянул свои часы Дэйлу Куперу. Но цепочку он так и не отстегнул. Следом за цепочкой потянулась пола пиджака. Дэйл Купер не знал, что делать: брать часы или нет… Старик так и застыл с протянутой рукой, в которой лежали огромные серебряные часы. И тут специальный агент заметил, что на часах нет стрелок! Он прислушался, но сколько не напрягал слух, тиканья механизма услышать не мог.
Но огорчать старика ему не хотелось, поэтому он произнес:
– Это, мистер Хилтон, чудесные часы. Это, наверное, талисман. Желаю нам, чтобы они еще много много лет не ломались и не попадали в починку.
– Плохо только то, – наставительно поднял вверх указательный палец старик Хилтон, – что эти часы мне некому передать в наследство. У меня одни дочери, а их мужья носят наручные часы. А я даже не переношу одного их вида.
Дэйл Купер одернул манжету рубашки, прикрывая свои электронные наручные часы…
– Эти часы, – продолжал старик, – отмерили жизнь целого поколения Твин Пикса и знаете, чему я поразился вчера на кладбище?
Дэйл пожал плечами и отрицательно покачал голововой.
– Я, мистер Купер, поразился на кладбище тому, что только на похоронах узнал, что Лора вообще появилась на свет. Я не знал, что у старого Палмера, который моложе меня на десять лет, этого деда Лоры, вообще появилась внучка… Честно говоря, я просто хотел пройтись – и увидел похороны…
Хотя разговор между специальным агентом ФБР Дэйлом Купером и старым мистером Хилтоном получался каким то странным и необычным, Дэйл не спешил прервать его и не искал причины типа занятости или желания отдохнуть. Какое то странное обаяние исходило от этого старика, как будто он вместил в себя одновременно черты всех поколений людей, живших когда нибудь и умерших в Твин Пиксе. Он был словно олицетворением этого городка – такой же неторопливый, обстоятельный и рассудительный…
Речь старого Хилтона хотя и требовала от Дэйла Купера каких либо усилий, требовала иногда сказать «да» или «нет», «понимаю», «конечно», но она как будто бы не предназначалась именно для него – Дэйла Купера. Старик как бы разговаривал сам с собой…
– Вам нравится у нас тут, в Твин Пиксе? – неожиданно спросил старый Хилтон, блеснув стеклами очков.
Дэйл, казалось, был застигнут врасплох этим вопросом. Однозначно на него ответить было трудно. Дэйлу было хорошо тут, в Твин Пиксе. Но нравится ли ему этот городок, и хотелось бы ему тут остаться жить навсегда или нет, он не знал и сам.
Старик словно уловил это минутное замешательство и вновь спросил:
– Отвечайте прямо, мистер Купер, вам нравится здесь или нет?
– Ну, если сказать честно, мне нравится Твин Пикс.
И тут старик вновь поднял вверх указательный палец и скрипучим голосом проговорил:
– Запомните, мистер Купер, в Твин Пиксе вы останетесь навсегда!
Легкий холодок пополз по спине Купера. Ведь слова старика можно было истолковать по разному. Можно было бы подумать, что, выйдя на пенсию, Купер купит участок земли, построит на нем дом, чтобы целый день пропадать на озере и ловить местную форель, как это делает Пит Мартэл.
А можно было истолковать слова старика и по другому. Ведь вся жизнь Дэйла – это были сплошные опасности. Каждый день он рисковал жизнью. И каждый день мог стать последним…
Но тут подошла официантка и поставила перед стариком Хилтоном на маленьком подносе рюмку с виски.
– Ваш заказ, мистер Хилтон.
Старик приподнял рюмку, посмотрел напиток на свет, понюхал его и негромко сказал:
– Я пью за ваше здоровье, мистер Купер!
– Спасибо! – кивнул Дэйл.
– Мне кажется, что я знаю вас очень давно… – Старик хитро смотрел на специального агента ФБР.
– Я впервые в Твин Пиксе, – признался Купер.
– Ну, значит, может быть я знал вашего деда…
– Никто из моих предков не бывал, по моему, на Севере… Мы с Юга, – сказал агент.
Но старик пропустил его слова мимо ушей и опрокинул в рот рюмку.
Дэйл Купер молча ел. Молчал и старик.
Он отодвинул рюмку в сторону и продолжал теребить в своих скрюченных высохших пальцах черную материю зонтика. Дэйл время от времени выжидающе поглядывал на старика – ждал ответа на свой второй вопрос.
Но старик явно не спешил. Казалось, что он задремал. Его глаза стали неподвижными, и Дэйлу даже на какое то время показалось, что старый Хилтон умер…
– Мне нравится, что вы умеете ждать, – наконец произнес старик Хилтон, – и я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.
– Неужели вы сможете мне сказать, кто убил Лору Палмер? – удивился Дэйл Купер.
– Вы, наверное, замечали, мистер Купер, – увел разговор несколько в сторону старик Хилтон, – что леса здесь не очень добрые?
– Они немного мрачноватые, – признал специальный агент ФБР.
– Когда я был таким же, как вы или немного старше, мой дед, Самюэль Хилтон, научил меня вслушиваться в разговор камней, в разговор деревьев, в разговор птиц и зверей, которые населяют окрестные леса. И теперь я понимаю, о чем говорят деревья…
Дэйл Купер опустил глаза и смотрел не на Хилтона, а в тарелку. Он подумал, что этот старик явно не в себе.
– Так вот. Вам поможет разобраться во всем и ответить на интересующий вас вопрос птица. Ведь птицы тоже умеют говорить, и они видят куда больше, чем люди…
– Птица? – удивился Дэйл Купер.
– Да да… Вам поможет птица.
– Какая птица? – спросил специальный агент.
Но старик Хилтон не уточнил, какая птица сможет помочь следствию.
Он вновь задумался, и его пальцы вновь перебирали черную материю старого зонтика…
– Мне тоже внушают беспокойство местные леса, мне тоже чудятся какие то голоса, – сказал Дэйл Купер. – Ко мне ночью приходят странные сны, мистер Хилтон.
– Это и не удивительно, – сказал старик.
– Я раньше такого нигде не испытывал, – продолжал говорить Дэйл. – Нигде мне раньше не было так спокойно и в то же время так тревожно, как здесь, в Твин Пиксе. Мне кажется, что здесь, именно в вашем городке сошлись добро и зло один на один… Нигде еще так четко не разделялись для меня тень и свет.
Старик молча слушал его признания.
А Дэйл смотрел в окно и продолжал говорить:
– Только вот в чем незадача, мистер Хилтон, я все еще не могу понять душу вашего городка. Не могу до конца разобраться, чего в нем больше – добра или зла…
– А это и невозможно, – усмехнулся старик. – Наш город ведь – как весь мир. В нем есть добро и зло… Я думаю, мистер Купер, вы лучше всего поймете наш Твин Пикс, если я расскажу вам одну из местных историй… Она, конечно, напрямую не связана с убийством Лоры Палмер, но в ней есть тот дух, который витает над нашим городком, и из нее вы поймете, что добро иногда может становиться злом, а зло – добром. Потому что в этом мире все переплетено – и только вам кажется, что можно отделить свет от тени…
Дэйл задумался над словами старика. «Может быть, он и прав?» – подумал специальный агент ФБР – и я зря ищу одного убийцу Лоры Палмер? Может быть, в самом деле прав Бобби Таундэш, который кричал на кладбище: «Все повинны в смерти Лоры Палмер!» Старик тяжело вздохнул и начал рассказывать:
– Это было давно, когда Твин Пикс еще только начинался. Еще не было городка, а стояла на берегу водопада небольшая деревушка. Здесь жили только лесорубы и земледельцы…
– Как давно? – переспросил Дэйл Купер.
Старик пожал плечами.
– Это было так давно, что меня еще не было на свете… Так вот. В одном из деревянных домов жил молодой лесоруб по имени Джозеф. Таких домов, мистер Купер, вы уже не найдете в Твин Пиксе. Все эти подделки под сельский стиль, – старик Хилтон обвел рукой помещение ресторана, – мало общего имеют с прошлым Твин Пикса…
Так вот, и одном из домов жил молодой лесоруб но имени Джочеф, а на другой стороне речки девушка Лора… И, как вы понимаете, мистер Купер, когда молодые люди живут рядом, оба красивые – они должны влюбиться друг в друга…
Но произошло немного иначе. Джозеф полюбил Лору, а Лора его – нет. Может, в душе девушка и любила парня, но гордость не позволяла этого показать… Чего только не делал Джозеф, чтобы привлечь внимание Лоры! Но все было зря… Да и виделись, честно говоря, парень и девушка не очень то часто. Это теперь жители Твин Пикса могут постоянно постоянно собираться вместе, встречаться то ли в ресторане, то ли в дансинге, а тогда каждый был занят делом: лесорубы уходили далеко в лес заготавливать древесину, фермеры заботились о полях – и только какой нибудь большой праздник мог собрать всех жителей Твин Пикса вместе…
И вот однажды, мистер Купер, такой праздник наступил – это был праздник урожая. Все жители собрались около большого амбара на окраине городка…
– Это место сохранилось? – поинтересовался Дэйл.
– Место то всегда сохраняется, вот только нет того амбара, – ответил старик Хилтон. – Теперь на этом месте заброшенная железнодорожная ветка, где стоят несколько ржавых вагонов…
«Пол в амбаре посыпали свежей соломой. Пришли музыканты. Молодежь танцевала, а старики смотрели на них, вспоминая свою молодость и посмеивались… Джозеф, как вы понимаете, мистер Купер, пригласил танцевать Лору. И Лора, как вы понимаете, сразу согласилась. Они танцевали долго, и Джозеф никак не решался сказать Лоре, что любит ее. От танца к танцу он все оттягивал объяснение – и не потому, что был несмелым парнем. Просто боялся услышать „нет“… И вот, наконец, когда Джозеф в очередной раз решился признаться Лоре в любви, в амбаре появился давний соперник Джозефа на всех состязаниях лесорубов Большой Боб. Это был высокий крепкий парень с узловатыми руками и немного сутулой спиной, но ему не было равных среди лесорубов… И Лора, а она была самой красивой девушкой в Твин Пиксе, чтобы подзадорить Джозефа, принялась танцевать с Бобом…»
Вы же знаете, мистер Купер, как в молодости воспринимается обида! Кажется, что жизнь уже кончена…
«И Джозеф, смертельно обиженный на Лору, вышел из амбара. Он стоял под ночным небом, слушал шум водопада и звуки музыки, доносившиеся из освещенного строения, и ему не хотелось возвращаться. Ему не хотелось вновь видеть насмешливые взгляды своих соседей, слышать смех Лоры и смотреть на то, как она танцует с Большим Бобом.
И тогда Джозеф пошел туда, где только и мог найти успокоение – он пошел в лес. С топором на плече он подошел к самому большому дереву этого леса. Никто из лесорубов не брался свалить его, таким толстым оно было. Но Джозефу нужно было забыть обиду. И он принялся махать топором… Летели щепки, пот катил с Джозефа градом, а он все махал и махал топором… Постепенно он вгрызался в толстый ствол ели… До середины ночи рубил дерево Джозеф.
И вот, наконец, огромное дерево скрипнуло, затрещало – и полетело вниз, подминая под себя меньшие деревья. Усталый Джозеф опустился на пень. Он представлял себе, как завтра покажет товарищам это сваленное огромное дерево, к которому раньше никто не решался подступиться, и как все будут восхищаться им, Джозефом, и как будет посрамлен Большой Боб – ведь другого такого большого дерева нет во всем лесу…
Но тут налетел ветер, нагнал тучи, луна скрылась за ними и наступила такая темнота, что выбраться из леса было почти невозможно. Джозеф хоть и был смелым парнем, но все таки немного испугался…»
Представьте себе сами, мистер Купер, что такое – оказаться в местных лесах, когда хлещет ливень и гремит гром!
«Джозеф поднялся и огляделся. Впереди, между деревьями, он заметил маленький мерцающий огонек. „Где огонь – там и люди“ решил Джочеф и двинулся к нему. Он перелезал через поваленные деревья, продирался сквозь кустарник, обдирая себе руки и раздирая в клочья рубашку… И, наконец, вышел к небольшому домику, который стоял на поляне, на берегу бурного горного ручья. В окне Джозеф увидел свечу, которая горела на подоконнике. Он подошел и заглянул через окно в дом. Перед горящим камином сидел на стуле, единственном в этом доме, немолодой хозяин. Один только вид этого человека поразил Джозефа – у хозяина не было одной руки, а одет он был в красную рубашку и кожаные брюки, заправленные в сапоги. Так продолжалось довольно долго – Джозеф смотрел на хозяина, а тот сидел к нему спиной и грелся у камина…
Наконец, хозяин, не оборачиваясь, проговорил:
– Ну что, Джозеф, если пришел, то заходи!
И парень, удивленный тем, что незнакомому человеку известно его имя, вошел в дом.
– Ты все равно не выберешься отсюда в такую ночь, – проговорил хозяин, глядя мимо Джозефа.
– Я, по моему, знаю местные леса вдоль и поперек, – сказал парень, – но никто и никогда мне не расказывал, что здесь стоит домик. Да и сам я тут уже много раз бывал, и ничего на этой поляне не было.
– Ты зря удивляешься, – хриплым голосом проговорил хозяин, – в мире бывают и более удивительные вещи… Так вот, парень, в такую ночь ты отсюда не выберешься, и, если хочешь, можешь переночевать у меня.
Джозеф задумался. В самом деле, возвращаться в Твин Пикс по такой погоде было невозможно, а тут было тепло, весело потрескивали дрова в камине… И что с того, что в этом доме такой странный хозяин?! Главное, что здесь можно было согреться, отдохнуть и забыть про измену своей возлюбленной…
Джозеф некоторое время посидел на корточках возле камина, поворачиваясь к огню то одним боком, то другим. Наконец, он обсох и, утомленный, захотел спать. Хозяин даже немного зло смотрел на то, как Джозеф медлит. Он очень обрадовался, когда парень сказал, что не прочь бы вздремнуть…
Однорукий хозяин подвел гостя к куче соломы, застланной лоскутным одеялом.
– Ложись здесь!
Джозеф лег, но никак не мог заснуть, он долго ворочался и видел, что это раздражает хозяина. Тогда он затих и сделал вид, что заснул.
Хозяин подошел к нему, наклонился и долго всматривался к лицо парня. Джозеф видел это сквозь прикрытые веки…
– Ты спишь? – чуть слышно спросил хозяин, и Джозеф отрицательно покачал головой. Хозяин, раздосадованный, вновь заходил по дому… Прошло немного времени – и хозяин вновь подошел к Джозефу.
– Ты спишь? – снова спросил он.
Джозеф хоть и не спал еще, но притворился спящим.
Хозяин радостно усмехнулся, подошел к камину и принялся кочергой разгребать жар. Он отбросил в сторону прогоревшие уголья – и тут Джозеф с удивлением увидел, что под красными, пылающими жаром углями появились зеленые! Таких Джозефу никогда не приходилось видеть. И он чуть не вскрикнул, когда увидел, что однорукий хозяин взял два зеленых уголька и вставил себе в глазницы… Мгновенно уродливый, однорукий хозяин этого странного дома превратился во франта красавца. На нем был черный сюртук, черный цилиндр, а сзади… свисал мохнатый хвост…
Хозяин еще раз подошел к Джозефу, убедился, что тот спит, вернулся к камину, три раза повернулся на каблуке и со страшным свистом исчез в дымоходе…
Джозеф тут же вскочил и подбежал к окну. Он увидел, как хозяин летит по воздуху. «О, черт!» – пробормотал Джозеф.
Хозяин сделал круг над домом и полетел на север. Трясущимися руками Джозеф тоже взял два зеленых уголька. Они были очень холодными. Джозеф вставил эти угольки себе в глазницы и тоже мгновенно превратился в черта. На нем был такой же блестящий черный сюртук и черный цилиндр… Повторив все в точности, что делал хозяин, Джозеф перевернулся три раза на каблуке перед камином – и почувствовал, как его понесло вверх…
Он оказался над лесом. Вдалеке блестела лента реки и на ее берегу Джозеф увидел освещенный амбар, а возле него танцующих… Уже совсем далеко, над холмами на горизонте летел однорукий хозяин. Джозеф почувствовал, что его тело невесомо. Он вытянул руки вперед и помчался вслед за одноруким…
Наконец, над самыми холмами, Джозефу удалось нагнать его. Хозяин посмотрел на парня, но не узнал в нем своего гостя. Он весело подмигнул и спросил:
– Что, тоже летишь в Грюн Хилз?
Джозеф кивнул. Он вспомнил рассказы стариков про это зловещее место к северу от Твин Пикса. Грюн Хилз так назывался большой зеленый холм, поросший старыми елями. И старики рассказывали, что именно в этом мосте собираются ведьмы и колдуны, слетаются туда черти…
– Мы весело проведем время! – подзадорил Джозефа однорукий хозяин, и они вдвоем понеслись по воздуху, пролетая над огромными скалами, пересекая каньоны, ущелья и горные ручьи…
Наконец, впереди показался Грюн Хилз – огромный холм, на вершине которого была большая поляна.
Однорукий хозяин и Джозеф спустились на землю. Тут уже было много гостей. Прямо на земле были разостланы скатерти, и на них, на листьях больших лопухов лежали яства…
Джозеф осторожно, чтобы никто не заметил, вынул пару угольков из глаза – и, вдруг увидел, что на скатертях лежит не что то съестное, а всякая мерзость: грибы, червяки, обглоданные кости, кучи насекомых…
Опасаясь быть обнаруженным, Джозеф тут же вставил угольки на место.
Однорукий хозяин подвел его к столу и посадил рядом с собой. Джозеф начал отказываться. Но его спутник положил ему на колени большой лист лопуха, на котором лежал кусок зажаренного мяса…
И тут над зеленым холмом сошлись тучи, загремел гром и засверкали молнии. Это была дьявольская музыка, и все собравшиеся здесь ведьмы и черти принялись танцевать… Однорукий хозяин подвел Джозефа к молодой ведьме. Ее глаза сверкали холодным зеленым блеском.
– Познакомься! – сказал однорукий. – Может быть, в жизни вы и встречались, может живете где то рядом, но теперь вы ни за что не узнаете друг друга. Это – моя дочь!
Молодая ведьма подала руку Джозефу, и они стали танцевать. Они летели, не касаясь ногами земли, взмываясь над самыми верхушками елей… У Джозефа кружилась голова, а ведьма все сильней и сильней раскручивала его, увлекая в свой бесовский танец… Джозеф смотрел ей в глаза и чем больше смотрел, тем больше терял голову… Он, казалось, забыл уже про Лору, про то, что еще совсем недавно был человеком… Он танцевал с ведьмой, а та смеялись, запрокидывая голову…
Наконец, танцы кончились, пары опустились на землю и снова принялись за трапезу.
Однорукий хозяин лесного дома подошел к Джозефу и заговорщически зашептал ему на ухо:
– Послушай! Еды то тут хватает, но почти не осталось выпивки. Я могу предложить тебе одно дело. Мне удалось сегодня заманить к себе в дом одного простака, он спит. И сейчас мы все полетим туда попить из него крови! Я думаю, ты не откажешься полететь вместе с нами? А ты как? – обратился он к своей дочери. Та все еще держала Джозефа за руку.
– Конечно, отец, мы полетим все вместе.
Однорукий хозяин дома и еще четверо его друзей чертей поднялись в воздух. Следом за ними полетели Джозеф и молодая девушка ведьма.
Парень настолько был увлечен своей новой знакомой, что не сразу и понял, что речь то идет о нем, что кровь собрались пить из него…
Когда они пролетали над озером, Джозеф вновь увидел освещенный амбар, и ему показалось, что среди танцующих он узнает Лору и Большого Боба. Он буквально замер на месте. А однорукий хозяин и его друзья полетели дальше. Молодая же ведьма осталась висеть прямо над озерной гладью рядом с Джозефом.
– Ты чего так смотришь туда? – удивилась ведьма.
Джозеф не отвечал ей.
– Ты чего так смотришь? – повторила она.
– Знаешь, я же не из здешних мест. Мне все интересно.
– А а… То то я смотрю, ты так скованно вел себя на Грюн Хилзе, – призналась девушка, – сразу видно, что ты не местный, потому что все мы уже давно знакомы между собой. В обычной жизни мы – жители маленького городка Твин Пикса. Видишь? – девушка показала рукой в сторону амбара и города, – он совсем маленький. Но раз в год мы вставляем себе в глаза эти зеленые огоньки и можем летать – становимся теми, кто мы есть на самом деле – ведьмами и чертями… Давай же, летим! Иначе мой отец рассердится!
– Подожди, – сказал Джочеф. – Ты тоже живешь в этом городке?
– Конечно! – сказала девушка.
– И что, все все жители Твин Пикса ведьмы и черти?
– Конечно, нет! – рассмеялась молодая ведьма. – Только часть из них.
Джозеф пристальнее и пристальнее всматривался в площадку около амбара. И увидел, что ошибался, и это танцуют не Лора и не Большой Боб… И сколько он не старался – Лору он не мог увидеть… И тогда он повернулся к молодой ведьме.
– Ну, что же ты медлишь, летим! – сказала девушка.
– Подожди… Джозеф обнял ее в воздухе и притянул к себе. Та не сопротивлялась. И тогда Джозеф поцеловал ее…
Он прикрыл глаза и представил себе, что держит в объятиях Лору. И, не отдавая себе отчета, вдруг произнес:
– Я люблю тебя.
Молодая ведьма все сильнее прижималась к нему, обнимала и целовала…
И тогда Джозеф отстранился и глянул на нее. Что то знакомое померещилось ему в этой девушке, ему показалось, что он и раньше знал ее. Медленно протянул ей руку и коснулся ее лба.
– Ты что? – удивилась молодая ведьма. – Летим, мой отец очень рассердится…
– Нет! – сказал Джозеф и резким движением вынул у нее из глаз зеленые угольки.
И в это мгновение ведьма превратилась в Лору!
– Боже! Лора! – крикнул Джозеф.
И в тот же миг девушка с огромной высоты упала в озеро – ведь как только Джозеф вынул у нее из глаз угольки, она потеряла способность летать…»
– Так погибла Лора, – закончил свой рассказ старик Хилтон.
Дэйл Купер удивленно смотрел на старика. Он только сейчас вспомнил, что сидит в ресторане, танцующие уже почти разошлись, за столиками сидело лишь несколько случайных пар. Официантки убирали посуду, музыканты складывали свои инструменты…
– Послушайте, мистер Купер! – сказал старик Хилтон. – Я понимаю, что моя история может показаться немного странной…
– Конечно, – согласился Длил.
– Я понимаю, – продолжал мистер Хилтон, – что теперь люди уже больше привыкли к телевидению, кино и что теперь уже мало кого интересуют старые истории… Вряд ли кто нибудь из молодых помнит историю о Джозефе и Лоре, которую я только что рассказал вам. Но поймите, мистер Купер! Весь Твин Пикс именно и пошел с того времени, именно такие отношения и легли в основу отношений сегодняшних жителей городка…
Но тут Купер перебил мистера Хилтона:
– Вы назвали в своей истории несколько имен – Лора, Джозеф… Вы имели в виду сегодняшних жителей Твин Пикса?
– Нет, знаете, – ответил старик, – такие имена всегда были в почете в Твин Пиксе. Всегда в нем жили Лоры, Джозефы, Бобы, Майклы… Вот только я что то не припомню здесь Дэйлов, – усмехнулся старик.
– Мистер Хилтон, – как можно более доверительно сказал Дэйл, – вы не будете против, если я вас угощу рюмочкой виски? Я бы предложил ром, но его в ресторане нет.
– Конечно, – признался старик, – рюмочка виски мне совсем не помешает, стоит промочить горло, ведь я так долго говорил…
Дэйл подозвал официантку и, вопреки своим обычным привычкам, заказал спиртное и для себя.
Они чокнулись со стариком и одновременно выпили по рюмке крепкого, неразбавленного виски.
– Так вот, мистер Купер, – сказал старик Хилтон, – я рассказал вам эту историю совсем не для того, чтобы вы думали, что в Твин Пиксе живут исключительно одни ведьмы и черти. Я рассказал вам ее для того, чтобы вы поняли – невозможно отличить зло от добра, и временами желание помочь может обернуться преступлением. Ведь вы сами понимаете – тот Джозеф, из того времени, хотел помочь Лоре, а получилось, что убил ее…
– Конечно, – кивнул Дейл Купер. – Меня ваша история навела кое на какие мысли…
– Ну, ладно, – внезапно засуетился старик Хилтон, – мне уже пора идти… А вас завтра ждут великие дела! – Он подмигнул Куперу. – А я должен еще отдохнуть. Все таки в моем возрасте временами нужно и хорошо выспаться…
– Большое спасибо вам, мистер Хилтон за помощь!
– Какая помощь?! – удивился старик. – Я просто рад, что вы согласились выслушать меня, потому что жители в Твин Пиксе никого не интересуют истории старика Хилтона.
Хилтон распрощался со специальным агентом ФБР, и раскрыл свой старый зонт, надел черную широкополую и, даже не доходя до двери и еще не выйдя на улицу, раскрыл над собой большой черный зонт. Он смотрелся так нелепо с раскрытым зонтом в помещении, что Купер невольно усмехнулся. Ему было немного жаль этого старика, который пережил всех своих друзей, и чьи истории теперь в Твин Пиксе никому не нужны…

0

26

Глава 20

Страшная усталость специального агента ФБР Дэйла Купера. – Сколько же лет старику Хилтону? – Кое что про секреты Твин Пикса и про тайну вишневого пирога. – Лео Джонсон и его разговоры на ночной дороге. – Чем закончился разговор с Жаком Рено? – За несколько миль от канадской границы. – Долги за партию наркотиков. – Брусок белого мыла. – Тайная встреча Шейлы со своим любовником. – Просьба Бобби остается без ответа.
Он проводил старика взглядом, расплатился с официанткой и поднялся к себе в номер.
Только теперь, сидя на кровати, специальный агент ФБР Дэйл Купер почувствовал страшную усталость.
Он разобрал постель, одел пижаму и лег. Но знал наверняка, что не сможет заснуть…
Он засунул руку под подушку, вынул оттуда диктофон и привычно щелкнул клавишей. Казалось, Дэйла успокоил именно этот тихий щелчок.
– Даяна, – сказал он. – Сейчас уже столько времени, что мне уже даже не хочется смотреть на часы. Я точно знаю, что уже не высплюсь – мне надо подняться завтра очень рано. Сегодня в ресторане отеля я познакомился с одним стариком. Это довольно забавный тип, таких уже немного осталось… Если быть честным, то мне почти никогда и не доводилось встречаться с подобными людьми… Даяна, он такой старый, что я, честно говоря, боюсь ошибиться, назвав его точный возраст. Но я думаю, что ты, я и еще один, такой же как я, человек – все вместе – будем младше старика Хилтона… И вообще, мне кажется, что ему тысячу лет, и он знает все и обо всех… Скорее всего, он уже немного не в себе, но то, что он рассказывает, меня удивило и потрясло… Я еще не знаю, как применить его историю к расследованию, но думаю, что без нее я ничего не смогу сделать… Даяна, ты меня понимаешь?.. Да, конечно, ты меня понимаешь. Ведь только ты любишь слушать мои исповеди, мои устные отчеты. Честно говоря, Даяна, я не знаю, на кого я похож с этим своим дурацким диктофоном… И сейчас мне кажется, что я, если доживу до такого возраста как старик Хилтон, тоже буду ходить и рассказывать всем подобные истории… Да да, с этим своим черненьким диктофоном я похож па старика Хилтона. Но у него нет слушателей, а у меня есть ты. Так что, Даяна, я хочу тебе пожелать доброго утра, потому что ты любишь работать по утрам…
Дэйл Купер щелкнул клавишей и довольно усмехнулся. Неохотно вылез из под одеяла, прошел в душ и долго возился с водой. Он сделал ее очень горячей, влез под упругие струи и довольно потянулся… Усталость постепенно исчезала… Он сменил горячую воду на очень холодную, потом вновь включил горячую…
Дэйл Купер вышел из душа, вновь забрался под одеяло и вновь вытащил из под подушки свой диктофон.
Щелкнула клавиша.
– Даяна, извини, я забыл тебе сказать самое главное, что я узнал в Твин Пиксе. Даяна, старик Хилтон открыл мне секрет вишневого пирога! И, ты знаешь, я наконец то понял, что я люблю не столько сам пирог, сколько алкоголь, который в нем содержится. Ведь сейчас я знаю, что настоящий вишневый пирог Твин Пикса делается из забродивших вишен… Но существует еще одна маленькая тайна – меня очень интересует, как хранят перезрелые вишни, ведь сейчас февраль?! Но я думаю, что смогу открыть не только имя убийцы Лоры Палмер, но и то, как местные жители хранят вишни… На этом, Даяна, я ложусь спать. Всего самого наилучшего!
Сон пришел мгновенно к уставшему специальному агенту ФБР Дэйлу Куперу. Во сне он видел огромные старые мохнатые ели, ручьи, водопады… Странных птиц, разговаривающих человеческими голосами… Он видел старика Хилтона, который прохаживался по лесу с огромным раскрытым черным зонтом…
Лео Джонсон долго чертыхался, пытаясь завести свой старенький пикап. Он пользовался им последний раз довольно давно, и мотор только чихал, но никак не хотел заводиться. Лео еще раз выругался, достал из под сиденья металлическую ручку и вставил ее в отверстие под капотом. Он долго крутил ручку, машина раскачивалась на рессорах… Но, наконец, мотор завелся. Правда, работал он не очень ровно, но выбора у Лео не оставалось. Не ехать же ему на большом и приметном грузовике! Сначала Лео было непривычно сидеть за рулем маленького пикапа. Он привык, что всегда возвышается над дорогой, а тут ему начинало казаться, что он прямо таки скребет задницей по асфальту… И еще его раздражало, что встречные машины не шарахаются от него в стороны, как шарахались всегда, когда Лео проезжал на своем огромном блестящем Маке.
Лео Джонсон вел машину зло, абсолютно не жалея. Он специально направлял ее в глубокие лужи и проносился по ним, вздымая фонтаны брызг.
Наконец, он свернул за угол и остановился возле обувного магазина, где ему была назначена встреча.
Лео огляделся. Никого не было.
– Черт! – выругался Лео. – Где же эта жирная свинья?!
И тут он услышал тяжелые, но частые шаги. Лео обернулся. К нему, не разбирая дороги, из подворотни спешил насмерть перепуганный Жак Рено. Его толстые щеки тряслись, нижняя губа подрагивала.
– Лео! Лео! – запричитал Жак.
– Ну, чего ты испугался?
– С Бернардом, наверное, беда!
– А может, ты что то напутал? – спросил Лео.
– Нет! Телефон у него не отвечает, и фонарь над входом горит. Такого раньше никогда не было! Мы же всегда договаривались: если фонарь горит, значит, что то не в порядке и в дом лучше не входить.
– А может, он с бабой какой развлекается? А фонарь включил, чтобы ты ему не мешал…
– Какие бабы?! Лео! Он же был загруженный, только что вернулся из за границы!
– А много у него с собой было?
– Чего – было? – переспросил Жак.
– Ну, наркотиков у него много с собой было?
– Как всегда, обычная партия.
– Понятно… Тогда я думаю, что дела у него действительно плохи… Но мне кажется, что все таки ты паникуешь.
– Я?! Паникую?! – закричал Жак. – Да я весь дрожу! Посмотри, как у меня колотятся руки!
И Лео действительно увидел, как толстые, короткие пальцы Жака дрожат.
– Слушай, Лео, ты должен меня увезти отсюда, куда нибудь подальше!
– Куда я могу тебя увезти? – зло спросил Лео.
– За границу. За канадскую границу. Там меня никто не возьмет!
– За границу? До границы еще надо доехать…
– Лео! Лео, ты что?! Если ты меня не отвезешь, меня возьмут…
– И что? Ты хочешь сказать, что всех нас сдашь?!
– Нет, Лео, ты меня не так понял, я никого не буду сдавать…
– Слушай, Жак, а твой братец надежный?
– Ты что, Лео? Такое про Бернарда. Он же с нами уже три года работает! И никогда никаких… Ты что, он же мне брат родной!
– Брат… Брат… А вот возьмет – и сдаст всех. Что тогда?
– Слушай, Лео, еще ведь неизвестно, что с ним случилось, может, он и не в полиции… Может, так что случилось… Ведь если бы его арестовал шериф, тут уж весь Твин Пикс только бы об этом и говорил. А так никто его не видел…
– Что ж, логично. Ладно, садись в машину.
– Вот и хорошо, Лео, вот и договорились. Давай, я сажусь!
Жак, несмотря на то, что был очень грузным, быстро, почти мгновенно втиснулся в пикап, заполнив своим объемным телом чуть ли не всю кабину.
– Ну, ты, расселся! Подвинься немного!
– Сейчас, сейчас… – Жак прижался боком к ветровому стеклу.
– Ну, что, так лучше?
– Теперь нормально. А то я до рычага из за тебя дотянуться не мог! Передачу бы не переключил.
– Хорошо, хорошо, поехали скорее отсюда, поехали!
– Поехили так поехали… – сказал Лео и повернул ключ зажигания.
Машина на удивление завелась сразу, видимо мотор уже прогрелся. Жак Рено радостно заулыбался. Ему явно хотелось побыстрее исчезнуть из Твин Пикса.
– Ну, ты и напугался! – сказал Лео, глядя на вспотевшее, мокрое от дождя лицо Жака.
– А ты бы как на моем месте?! Если бы у тебя брата сцапали? – зло посмотрел на него Жак.
– Какого брата, Жак? Я же сирота, – усмехнулся Лео.
– Ну, ладно, ладно, поменьше смотри на меня, следи за дорогой, а то врежемся еще в какой нибудь столб!
Лео прибавил газу, и они выехали за границу Твин Пикса. Впереди показался лес, за которым возвышались голые скалы.
– Побыстрее не можешь? – спросил Жак.
– Из этой машины больше не выжмешь. – Лео похлопал рукой по приборному щитку.
– У тебя и бензин на нуле, – сказал Жак.
– Заткнись ты! – разозлился Лео. – Датчика масла от топливного отличить не умеешь.
– Ты, Лео, слишком скупой, – продолжал Жак. – Столько денег зарабатываешь, а машины приличной себе так и не купил.
– А на черта мне машина?! У меня есть мой трейлер – самая большая машина во всем городе. А если я куплю себе кадиллак и начну разъезжать в нем по городу, думаешь, шериф не начнет интересоваться, откуда у меня такие бабки?
– Наш шериф вообще лопух, – сказал Жак.
– Лопух то он лопух, да братец то твой исчез…
Лео подмигнул Жаку, и тот поморщился, как от зубной боли. Напоминание об исчезнувшем брате вновь ввело пугливого Жака Рено в транс.
– Как поедем? – спросил Лео.
Жак на минуту задумался.
– Конечно, оно лучше то по дороге… Но…
– Боишься полиции? – спросил Лео.
– А ты, наверное, не боишься?!
– А я скажу, что просто тебя подвозил.
– А я тогда скажу…
– Знаешь, Жак, если ты скажешь хоть слово, или твой братец, то я выпущу кишки из вас обоих прежде, чем меня успеют сцапать. Ты же меня знаешь, Жак!
– Конечно, конечно…
Жак попытался отодвинуться от Лео подальше.
– Хватит тебе трястись, – сказал Лео, – сядь нормально, а то сейчас своей задницей дверку выдавишь…
– Так как мы все таки поедем? – вновь вернулся к прежнему разговору Жак.
– Я думаю, что стоит поехать окольным путем. Он хоть и длиннее, зато там нас никто не будет ждать.
Жак расплылся в улыбке.
– Конечно, Лео, ты молодец, с тобой хорошо работать.
– Так что, за ручьем сворачиваем?
– Ты ведешь машину – тебе и решать. Смотри только, чтобы мы не застряли в какой нибудь грязи.
Наконец, впереди показались деревянные поручни узкого моста. Лео сбросил скорость, и его пикап, нырнув носом, выехал на раскисшую от дождя топкую дорогу. Машину начало бросать из стороны в сторону. Лео вцепился в руль, а Жак уперся руками в приборную панель.
– Ну, давай, давай, Лео, – причитал Жак, глядя на стрелку спидометра, которая бросалась из стороны в сторону – то отклоняясь к десятке, то поднимаясь к шестидесяти, – Лео, давай!
– А ты бы заткнулся, – кричал Лео Джонсон, – и без тебя тошно. Мог бы я сейчас дома спокойно лежать в постели, а из за твоего придурка Бернарда приходится водить по ночам!
– Так мы же компаньоны, Лео.
– Компаньоны? А кто мне заплатит за этот ночной выезд?
– Ну, знаешь, Лео, ты свое получишь, ты и так получаешь больше меня, – заискивающе, стараясь заглянуть Лео в глаза, говорил Жак.
– Я и рискую больше вас всех, вместе взятых.
– Лео, мы все работаем. И я работаю, и Бернар работает.
– Работал твой Бернар. Сейчас, небось, сдает нас полицейским!
– Ты что, Лео! Бернар?! Да никогда! Могу дать на отсечение правую руку.
– Давай! Сейчас ее и отрублю.
– Ты что, Лео, я пошутил.
– Я понимаю, что пошутил. Но больше так не говори. Откуда мне знать, что у Бернара на уме? Может, он решил смыться? А, Жак? Может, вы с ним вместе хотите свалить?
– Да, нет…
– Я сейчас довезу тебя до границы, там вы с ним встретитесь и тихо сделаете ноги? Как тебе такой вариант?
Но в это время машину подбросило на выбоине, круто занесло и она, едва не перевернувшись, уперлась бампером в дерево.
– О, черт! Чуть не разбились!
Мотор заглох. Лео нажимал педаль. Все его усилия оказались тщетными. Стартер верещал, но мотор никак не заводился.
– Что мы будем делать, Лео? Заведи ты свою чертову машину, заведи!
– Заткнись и вылезай из машины! Будешь толкать.
– Что толкать? Лео, о чем ты?
– Машину будешь толкать. До самой канадской границы будешь толкать!
Жак понял, что спорить с Лео бессмысленно, открыл дверь и, проваливаясь по щиколотку в грязь, обошел машину. Он без конца чертыхался…
– Ну что?
– Давай, толкай!
– Толкаю! – закричал Жак, наваливаясь плечом на кузов пикапа.
От усилия Жака пикап действительно сдвинулся с места.
– Сильнее толкай, упирайся!
Жак, обливаясь потом, толкал машину. Наконец, мотор, пару раз чихнув, завелся.
– Давай скорее сюда! – закричал Лео.
Жак втиснулся в машину, и она запетляла по извилистой лесной дороге.
– А скоро мы доберемся до границы? Я совсем не ориентируюсь, – спрашивал Жак.
– Не знаю, доберемся ли мы туда вообще, видишь, какая дорога…
– Слушай, Лео! – начал Жак. – Так что нам теперь делать?
– Ты заварил всю эту кашу с братцем, теперь и расхлебывай.
– Лео, послушай, а как мы теперь получим товар, ведь с нами не рассчитались?
– Десять тысяч долларов… – задумался Лео. – Приличная сумма… А тут еще и твой Бернард со всей партией исчез…
– Да он найдется, найдется, Лео, – говорил Жак, но по нему было видно, что он и сам не верит в свои слова.
– Как же он найдется? Нам теперь в долг товар не получить, – сказал Лео.
– Я бы сам отыскал Бернарда, – говорил Жак. – Но, ты сам понимаешь, меня могут искать… А тебе будет делать это сподручнее…
– Но вначале нужно будет разобраться с теми двумя мартышками, – губы Лео расплылись в зловещей усмешке. – С Бобом и Майклом. Ведь денежки то у них!
– Были бы у них – они их давно бы уже отдали, – сказал Жак Рено.
– Но мы все равно из них наши денежки вытрясем!
– Посмотрим… Да нет, Лео, они всегда исправно рассчитывались, думаю, так будет и на этот раз.
– Не зарекайся, Жак. Твой Бернард тоже раньше исправно приезжал.
– Да что ты, Лео, все о плохом думаешь?! Может, все еще образуется?
– Да, меня успокаиваешь, а сам удирать собрался!
– Так эти ж легавые знают, что я его брат, они меня схватят – это я…
Машина медленно, натужно ревя мотором, взбиралась на крутой подъем. Колеса проскальзывали в грязи, но пикап упрямо карабкался все выше и выше…
Наконец он добрался до вершины перевала, и его габаритные огни растворились и пелене дождя. Шум мотора смешивался с воем ветра, тускло поблескивала вода маленького водопада…
В доме Джонсонов, несмотря на позднее время, все еще горел свет, хотя уже почти весь Твин Пикс погрузился во мрак.
Шейла Джонсон сидела на кухне за столом и нервно докуривала вот уже третью сигарету. Она все недоумевала, куда это мог уехать ее муж в такое позднее время. Конечно, такие странные отлучки случались и раньше. Но в этот раз – Шейла это уловила – он был страшно взволнован. Его вывел из равновесия телефонный звонок.
«Кто бы это мог звонить мужу?» – недоумевала Шейла.
«И какое такое срочное дело могло заставить Лео выйти из дому в такое время. Ведь он только что приехал».
Но ответа Шейла так и не находила. Ведь Лео не посвящал ей свои секреты. И вообще, он не любил разговаривать с ней о делах. Шейла заметила, что Лео в последнее время стал страшно нервным. Все время срывался на крик, говорил грубости – вот, даже побил ее… Шейла осторожно, двумя пальцами, потрогала большой синяк на своем плече. Это прикосновение отозвалось резкой болью. Женщина загасила окурок в простой керамической пепельнице и еще долго сидела за столом. И никак не могла заставить себя пойти в спальню, потому что понимала, заснуть сегодняшней ночью она не сможет…
Наконец, чтобы хоть чем то заняться, она встала и прошлась по кухне… Взяла в руки салфетку и принялась протирать кухонный столик…
Тут ее взгляд упал на злополучный кусок мыла, который лежал на умывальнике. Шейла вспомнила злое лицо Лео, когда тот наносил ей удар за ударом, она вспомнила его глаза, налитые кровью, и белую пену в уголках губ… В ее ушах звучал ее собственный крик: «Не надо, Лео, не надо! Остановись!»…
«Неужели это все из за этой проклятой рубашки, – думала Шейла, – неужели она так для Лео важна? А если важна, то – почему?»
Но и на эти вопросы у женщины не находилось ответа. Она с досадой схватила этот кусок мыла и бросила его в пакет для мусора…
Шейла осмотрела кухню, как бы решая, куда ей пойти…
«Да! В кладовку! Скорее в кладовку!»
Шейла побежала в другую комнату, открыла скрипучую дверь чулана, зажгла свет. На верхней полке стояло очень много пачек со стиральными порошками. Она взяла пластиковую бутыль и с ней вернулась в кухню.
«Ну вот, теперь у этого психа не будет больше мыла, – подумала Шейла, но тут же пришла и вторая мысль, ведь Лео может приняться бить ее чем угодно, для него не важно, что может оказаться у него под рукой. Шейла взволнованно закурила четвертую за эту ночь сигарету. Она нервно затягивалась дымом. Курить ей не хотелось, но и заняться сейчас было нечем – посуда перемыта, чистые стаканы поблескивали на полках…
Взгляд Шейлы вновь зацепился за пакет с мусором.
«А причем здесь мыло? Зачем я его буду выбрасывать?»
Шейла подошла к пакету, вытащила мыло и аккуратно положила его на прежнее место.
«Ну вот, теперь полный порядок на кухне!» – как бы успокаивая самое себя, подумала Шейла.
Она совершенно не знала, чем себя занять. И потому принялась поправлять бахрому на белой скатерти. Она перебирала тонкими пальцами шелковые нити, развязывала на них узелки…
Зазвонил телефон. Шейла от неожиданности вздрогнула. Она несколько мгновений не решалась подойти к нему.
– Кто это может быть? Кто это может быть? – зашептала она сама себе. Ведь такого никогда не случалось, чтобы ей звонили так поздно. – Может, опять Лео?
Телефон настойчиво продолжал звонить. Шейла сняла трубку.
– Алло! – сказала она.
– Шейла, это ты? Привет! Ты не спишь?
– Нет, я не сплю.
– А твой Лео дома?
– Нет, он уехал.
– А чем ты занимаешься?
– Ничем. Сижу на кухне… А чем занимаешься ты, Бобби?
– Я? Звоню тебе.
– А почему ты звонишь мне так поздно?
– Просто хочу тебя видеть.
– Раньше ты боялся звонить мне даже днем, боялся нарваться на Лео…
– Шейла, я стал в последнее время немного смелее…
– Так зачем ты мне позвонил?
– Я хочу тебя видеть.
– Мне приятно это слышать, – призналась женщина.
– Послушай, Шейла, – Бобби снизил голос до шепота когда, все таки, вернется Лео? Я думаю, что его не будет всю ночь, – проговорила женщина.
– Так ответь мне, я могу приехать сейчас же?
Шейла удивленно смотрела на собственное отражение в зеркале. Только сейчас она заметила, что волосы ее всколочены, под глазами темнеют круги.
– Да, Бобби, можешь приехать ко мне сейчас. – Сказала Шейла.
– Ну, тогда жди.
– Жду, всегда жду тебя, Бобби.
Шейла еще некоторое время держала в руках трубку, хотя из нее и слышались короткие гудки. Наконец, она нехотя повесила ее.
Шейла включила плиту, налила полный чайник воды и поставила на огонь. Она вновь села за стол и принялась теребить край скатерти… Она уже начала жалеть, что разрешила Бобби приехать к себе этой ночью. Ведь Лео не сказал, куда он уехал и когда вернется… Теперь у них стало не так, как раньше.
Это в прежние времена Лео говорил ей всегда, куда и на сколько он уезжает, всегда просил к его приезду приготовить праздничный обед. Он всегда звонил ей откуда нибудь с дороги, спрашивал о том, как идут дела… Но в последние месяцы между Шейлой и Лео как будто пролегла трещина…
Нет, это не из за того, что она начала встречаться с Бобби – она изменяла мужу и раньше. Но теперь, казалось Шейле, Лео заподозрил что то неладное. Он стал слишком скрытным, ничего не говорил ей, а, если и сообщал, когда вернется, то всегда приезжал раньше на несколько часов или даже на день.
Приехав, он притворялся, что что то потерял, перерывал весь дом, как будто что то искал, хотел за что то уцепиться, придраться… Но, даже ничего не находя, никак не успокаивался… Даже, сидя за столом и ужиная, он вдруг срывался с места и снова принимался что то искать. «Наверное, все таки мы с Бобби не очень осмотрительно поступаем, – думала Шейла. – Наверное, нас кто то видел вместе и рассказал Лео, поэтому он стал таким подозрительным…»
Наконец, на улице послышался звук мотора. Шейла подошла к окну и стала всматриваться в темноту. Далеко, на самом подъезде к дому она заметила слабый свет габаритных огней, двигатель смолк, и подфарники погасли…
«Это, наверное, Бобби, – подумала Шейла, – он всегда оставляет там машину, когда приезжает ко мне».
Шейла вышла на крыльцо. Тут же в лицо ей ударил холодный, пронзительный ветер. Казалось, липкий мелкий дождь прямо обволакивает ее.
Бобби от машины бегом прямо бросился к дому.
– Скорее, скорее заходи! – Шейла повернула в двери ключ.
Бобби уже стоял в кухне и смотрел на кипящий чайник…
– Ну, вот и я – сказал Бобби и протянул руки на встречу Шейле.
Но женщина отстранилась от его объятий.
– Бобби, что то случилось? Почему ты такой возбужденный?
Шейла заметила, как бегают темные глаза Бобби, как нервно он отбрасывает со лба длинные черные волосы…
– Ну, скажи, случилось что нибудь?
– Да нет, вроде бы ничего не случилось. Я просто соскучился по тебе.
– Соскучился? – удивилась Шейла.
– А что, разве этого не может быть? Ты же такая женщина!
Шейла попыталась улыбнуться. Но улыбка получилась и к вымученная и неискренняя.
– Бобби, мне кажется, что ты чем то озабочен.
– Я? Да нет, вроде все нормально…
– У меня тоже.
– А вот мне кажется, что ты, Шейла, чем то озабочена. Я даже уверен в этом.
– Я? Но ты же знаешь, что я всегда волнуюсь, когда ты приезжаешь ко мне.
– Я не об этом. Я о другом.
– О чем, Бобби?
– Мне кажется, что у тебя что то не ладится с Лео.
– С Лео? У нас с Лео уже давно ничего не ладится. Я же тебе об этом говорила…
– Да, я помню, говорила, но я тогда не придал этому значения… Он что, изменяет тебе?
– Я бы не сказала. Это я изменяю ему.
– Ты? – удивился Бобби. – Ты изменяешь Лео? И он что, об этом знает?
– Нет, думаю, что не знает. Но ведет себя как то странно. Последнее время, Бобби, он стал очень подозрительным. Ему все не так, все его не устраивает – это стоит не здесь, это висит не здесь, это должно быть в другом месте… Он вечно к чему нибудь придирается. То я не так оделась, то я не так улыбнулась…
– Да он просто псих у тебя!
– Нет, Бобби! Он просто что то подозревает, и я думаю, он подозревает меня.
Бобби пожал плечами. Он не знал, что сказать. Ведь семейные дела всегда для посторонних – тайна, в которую лучше не лезть.
– Бобби, а твои родители не догадываются, где ты сейчас?
– Моим родителям, Шейла, глубоко плевать, где я, а мне глубоко плевать на них. Ненавижу! Они постоянно врут, глядя в глаза. А отец выжил из ума: каждый день сажает меня перед собой и начинает читать морали… А ты знаешь, что такое морали майора?! Военного?! Шейла, это просто невыносимо! Хотя бы ты не спрашивай меня об этом…
– Хорошо, Бобби, я не буду спрашивать тебя о родителях. Но, честно говоря, мне кажется, что ты приехал зря. Ведь Лео может вернуться и застать тебя здесь…
– Лео? Вернуться?
Бобби смотрел в окно. По стеклу бежали капли дождя…
– Знаешь, Шейла, я не боюсь. Я не боюсь его. И вообще, я не боюсь никого. И ты пока со мной, пока я рядом, тоже никого не бойся! Давай будем радоваться жизни. А, Шейла?
Женщина подошла к Бобби и положила свои руки ему на плечи. Парень привлек ее к себе и поцеловал в шею. Потом сжал ладонями ее голову и крепко поцеловал в губы… Шейла вздрогнула, и ее податливые губы приоткрылись… Она крепче обняла Бобби и прильнула к нему всем телом.
– Вот так, Шейла… Ведь так нам хорошо, правда?
Женщина не отвечала. Она еще сильнее прижалась к Бобби и принялась гладить его черные волосы… Она запускала в них свои тонкие пальцы и перебирала шелковистые пряди…
– Шейла, но ведь мы не будем с тобой вот так стоять посреди кухни у окна. Ведь не будем?
– Нет, не будем…
Шейла слегка оттолкнула Бобби, взяла его за руку и повела в спальню…
– Мне как то не хочется на кровати… – остановил ее Бобби. – Я как представлю тебя здесь с Лео, мне сразу делается не по себе. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне!
– Хорошо, хорошо, Бобби, я буду принадлежать только тебе!
Бобби принялся расстегивать пуговицы ее халата. Шейла продолжала гладить его волосы. Она уже забыла обо всех своих невзгодах, и ей, как всякой несчастной женщине, очень хотелось тепла и мужской ласки… Ей хотелось, хоть на короткое время ощутить себя счастливой рядом с любимым человеком. Рядом с тем, кто тебе ничего не должен, и кому ты ничего не должна… Рядом с тем, с кем связывает только взаимное чувство… Бобби был таким – так казалось Шейле.
Он сбросил на пол свою кожаную куртку, через голову стащил рубаху…
– Что это у тебя, Шейла? – испугался Бобби, увидев два больших синяка на ее плечах.
Шейла смущенно попыталась прикрыться халатом, но потом безвольно опустила руки.
– Бобби, мне не хочется об этом говорить…
– Что это, Шейла?
– Бобби, не спрашивай, я не хочу об этом говорить. Тогда скажу я, – голос Бобби стал резким и жестким. – Этот ублюдок тебя бьет. Да, Шейла? Он тебя бьет, и ты терпишь?
– Бобби, не надо, не надо об этом! Бобби, иди ко мне…
– Нет, Шейла, – Бобби отошел в сторону. Он смотрел на Шейлу, которая едва сдерживала слезы. Ей было очень тяжело стоять перед Бобби полуобнаженной, ее угнетала мысль, что Бобби видит следы ее избиения – эти страшные черные синяки…
– Шейла…
Бобби подошел к ней и нежно погладил по избитым плечам…
– Шейла, я люблю тебя, иди ко мне…
Шейла прижалась к Бобби и беззвучно заплакала.
– Шейла, не плачь!
Бобби нежно наклонил ее голову и принялся вытирать слезы.
– Не плачь, Шейла! Я заберу тебя! Мы будем вместе, будем счастливы!
– Бобби, Бобби, спаси меня, спаси! Я очень тебя люблю. – Говорила Шейла, а Бобби целовал ее в заплаканные глаза, во влажные, припухшие губы…
– Я заберу тебя, Шейла, от этого ублюдка.
– Бобби, забери меня…
Через полчаса Шейла и Бобби сидели, прислонившись спинами к дверцам платяного шкафа. Под ними был пушистый мягкий ковер…
– Послушай, Шейла! – Бобби нервно курил сигарету, пепел падал прямо ему на ноги, но, казалось, парень не ощущает этого…
– Что, Бобби, – блаженно потянулась женщина.
– Я хочу тебя попросить об одной вещи…
– О чем?
– Об одном одолжении…
– Ну, Бобби, не тяни, спрашивай!
– Шейла… – парень замялся. Ему с трудом давались слова. – Ты не могла бы одолжить мне немного денег?
– Сколько? – Шейла повернулась к нему. – Ну?
– Пять тысяч долларов, а лучше и все десять…
Шейла заморгала глазами и испуганно посмотрела на Бобби.
– Послушай, зачем тебе такие деньги?
– Шейла, если их не будет у меня, то я пропал.
– Знаешь, Бобби, – наконец проговорила Шейла, – я даже не знаю, что тебе ответить…

0

27

Глава 21

Джозеф заботится о здоровье Бернарда Рено. – Появление человека в черной маске. – Бернард Рено испарился? – Бесплодные поиски. – Джози ругается по китайски. – Старик Хилтон смотрит в окно. – Сон Дэйла Купера – ему не попасть в рай. – Одри Хорн стоило бы занести в карточку меню ресторана отеля – так часто она тут появляется.
Это только внешне казалось, что погруженный во мрак Твин Пикс спит этой дождливой февральской ночью.
В подвале книжного склада горел свет. Но он не пробивался на улицу через низкие окна, плотно заставленные деревянными щитами.
В подвале пахло пылью и сыростью. По потолку расплывались зеленоватые пятна плесени. Штукатурка на стенах местами обвалилась, обнажив ярко красную кирпичную кладку.
В самом дальнем углу подвала сидел на полу, привязанный к трубам канализации Бернард Рено. Его голова была бессильно опущена на грудь. Казалось, он дремлет… Изредка Бернард Рено вздрагивал и осматривался. Напротив него на табурете, перед простым деревянным столом сидел Джозеф. Его черная кожаная куртка, подбитая мехом, висела на спинке стула.
Время от времени Джозеф забрасывал ноги в тяжелых ботинках на стол и раскачивался на стуле.
От пронзительного скрипа Бернард Рено вскидывал голову и смотрел на парня. Он изумленно моргал глазами. Желтый свет настольной лампы бил ему в лицо.
Джозеф наклонял термос, наливал себе несколько глотков черного горячего кофе в маленький пластиковый стакан и лениво отхлебывал.
– Слушай, парень, ты бы хоть закурить мне дал, – попросил Бернард.
– Я не курю и тебе не советую – вредная привычка.
– Привычка… привычка… За что вы меня здесь держите?
– Тебе уже сказали – за наркотики.
– А кто ты такой, чтобы меня арестовывать?
– Тебя никто не арестовывал. Тебя просто поймали и как бешеную собаку посадили на цепь. А вот, когда ты скажешь, кто тебе дает наркотики, и кому ты отдаешь их, может быть, мы тебя и отпустим…
– Да пошел ты! – выкрикнул Бернард и вновь опустил голову.
Джозеф причмокнул:
– А кофе хороший, крепкий… – Джозеф обмочил пересохшие губы.
– Так ты дашь мне закурить или нет?
– Я же тебе сказал – курить вредно.
– А сидеть связанным что, полезно? У меня уже все затекло! И вообще, я хочу в туалет. Хочу на улицу.
– Делай в штаны. Я не буду тебя отвязывать.
– Ну, хоть эту чертову лампу ты можешь выключить?
– Лампу? – изумился Джозеф. – Пожалуй, могу.
Он потянулся и повернул лампу прямо в глаза Бернарду.
– Вот так, что ли?
– Выключи, я тебя прошу!
Джозеф нажал кнопку, и лампа погасла. Бернард замолк, но вновь облизал пересохшие губы и несколько разогнулся. Толстая пятидюймовая водопроводная труба зазвенела и едва не сдвинулась с места.
– Сиди тихо! Не дергайся! – Зло предупредил пленника Джозеф.
В это время в толстой канализационной трубе, которая проходила прямо возле головы Бернарда, зашумела вода. Наверное, кто то в верхних этажах спустил воду в бачке… Бернард испуганно вздрогнул от звука.
– Интересно получается, – принялся рассуждать Джозеф. – Ты вот сидишь здесь, прислонился к трубе головой, а в дюйме от твоего носа проплыл кусок дерьма…
Бернард недовольно поморщился.
– Да что я вообще тут с тобой разговариваю, – усмехнулся Джозеф. – Ты сам порядочное дерьмо, и воняешь…
– Слушай, парень! – изменившимся доверительным голосом начал шептать Бернард.
– Я только и делаю, что тебя слушаю.
– Слушай, парень, тебя там Джозеф зовут, кажется, отпусти ты меня…
– Скажешь, кто твой хозяин – отпустим.
– Да нет. – Бернард закашлялся. – Ты же сам понимаешь, я не могу сказать, кто мой хозяин, меня же убьют!
– Тебя же и так убьют, – признался Джозеф. – Хотя мне это, честно говоря все равно.
– Да отпусти ты меня, я тебе заплачу.
– Сколько? – спокойным, ровным голосом осведомился Джозеф.
– А сколько ты хочешь? – Бернард напрягся.
Джозеф смотрел в потолок, как бы прикидывая, что бы такое ответить Бернарду, чтобы его поразить… Но постепенно его мысли перешли в серьезное русло. Он в самом деле задумался о том, что и сколько стоит в этой жизни… И, вообще, можно ли ее измерить деньгами. Ведь больших сумм Джозеф даже никогда в руках не держал. Единственная ценная вещь, которой он располагал – это мотоцикл. Да и тот подарила ему мать.
– Ну, и сколько же ты можешь мне дать? – пытливо взглянув в лицо связанному Бернарду Рено, спросил Джозеф.
– Я? Я могу тебе дать два куска баксов. Хочешь? Джозеф недовольно пожал плечами.
– Ты так дешево ценишь свою жизнь? Всего лишь две тысячи долларов? Что это такое? Послушай, Бернард, а ты знаешь, сколько стоит автомобильное сидение, обтянутое натуральной кожей?
Бернард изумленно вскинул глаза:
– Сколько?
– Я работаю на бензоколонке своего дяди и могу назвать тебе абсолютно точную сумму – сидение, обтянутое натуральной кожей стоит тысячу восемьсот долларов. А ты свою жизнь ценишь чуть чуть больше, чем сидение дорогого автомобиля!
– Хорошо, я тебе дам пять тысяч. Эта сумма тебе подходит?
– Пять тысяч… – задумчиво произнес Джозеф. Это уже лучше, ты становишься сообразительнее прямо на глазах… Но ночь у нас с тобой впереди очень длинная, шериф придет только утром, так что, я думаю, мы сможем
довести сумму этак тысяч до ста пятидесяти, если ты будешь накидывать такими же темпами…
– Да ты знаешь, ты знаешь вообще, что такое пять тысяч баксов?! Парень, да ты никогда таких денег в руках не держал! Пять тысяч баксов – это же… это…
– Да, что такое пять тысяч баксов? Ну, что такое, скажи мне?
– Пять тысяч баксов – это очень большие деньги, мало у кого из твоих ровесников такие деньги есть. А у тебя они будут в руках. Они живые и настоящие, и я тебе их дам. Мы пойдем, и я тебе их дам…
– А куда мы пойдем? Я не хочу никуда идти, давай мне деньги сейчас.
– Ну, парень, как же я их дам тебе сейчас, ведь у меня их нет с собой!
– Значит, будешь сидеть до утра. А хочешь, можешь позвонить своему братцу, и пускай он принесет выкуп…
– Братцу? – как бы вспомнив о существовании Жака, проговорил Бернард. – Братцу?.. Слушай, парень, я тебе дам тысячу за то, что ты позвонишь ему и скажешь, что я здесь…
Джозеф задумался.
– А телефон его ты мне скажешь?
– Скажу, конечно! – ответил Бернард. – Если только ты, наверняка, ему позвонишь.
– Слушай, а почему ты так во мне уверен? Я же могу и не позвонить.
– Если ты не позвонишь, то ты не увидишь и денег.
– Логично. Ты логично рассуждаешь, Бернард. Но дело в том, что я не буду звонить твоему брату и говорить, что тебя задержали…
– Но почему? Ты получишь сразу деньги? А я буду сидеть здесь. Тебе ничего не надо будет делать и никто об этом не узнает. Парень, ты ничем не рискуешь, ты понимаешь это?
Возбужденное лицо Бернарда Рено раскраснелось, волосы слиплись от пота. Он, не переставая, облизывал пересохшие губы…
– Парень, две тысячи за один звонок! Ты только позвонишь и скажешь Жаку, что я здесь, здесь! Слышишь, парень?
– Хорошо, – скачал Джозеф.
– Значит, ты согласен?! Вот и хорошо, вот и договорились!
– О чем мы с тобой договорились?
– Ну, как же?! О том, что ты позвонишь!
– Я? Я разве сказал, что буду куда то звонить? Ночью кого то будить и беспокоить? Ты вообще знаешь, что это неприлично – будить людей по ночам телефонными звонками? Или вам, торговцам кокаином к этому не привыкать? А, Бернард?
– Скотина! Ублюдок! Щенок! Да ты представляешь, о чем говоришь? Да ты представляешь, сколько стоит тот кокаин, который вы у меня забрали? Представляешь?!
– Представляю. Много.
– Ты не представляешь, сколько он стоит! За него можно десять таких, как ты, купить! Да что десять! За него половину Твин Пикса можно купить! А ты мне тут…
– Успокойся, не ори, а то сейчас включу лампу.
– Скотина, – зло прошептал Бернард, и его голова опустилась на грудь. – И, к тому же, парень, учти, за этот кокаин вас всех кончат – и в первую очередь, тебя!
– Нет, Бернард, ты ошибаешься. В первую очередь кончат тебя. И знаешь, что с тобой сделают?
Бернард посмотрел на Джозефа.
– Тебя ночью заведут в лес и сбросят с высокого обрыва в озеро. Туда, туда, в озеро, откуда никто никогда не выплывал. А потом, через три дня, найдут твой труп… И все о тебе забудут. Поговорят неделю – и забудут. Вот так то.
Но окончить спор Бернарду и Джозефу не дал резкий стук во входную дверь. Джозеф потянулся и посмотрел на часы.
– О, наконец то пришли меня сменить.
Он накинул куртку на плечи, подмигнул Бернарду и, не спеша, направился к входной двери.
– Это ты, Дик? – поворачивая ключ, спросил Джозеф.
– Я, – послышалось с улицы.
Джозеф распахнул дверь.
И в это же мгновение тяжелый гаечный ключ обрушился на его голову.
Он вскрикнул, ноги подкосились, и он тяжело осунулся на бетонный пол. На черной кожаной куртке остались следы белой штукатурки…
Бернард с изумлением смотрел на мужчину, на голову которого была натянута черная спортивная шапочка с узкой прорезью для глаз…
Шериф Твин Пикса Гарри Трумен сладко спал, когда его сон прервал резкий, назойливый телефонный звонок. Шериф, уже привыкший к тому, что ему могут позвонить в любое время, тут же снял трубку.
Толком еще не проснувшись, он, тем не менее, твердо отчеканил в микрофон:
– Шериф Твин Пикса слушает!
– Гарри!
На противоположном конце провода звучал взволнованный голос Эда Малкастера.
– Да. Говори!
– Гарри, у нас неприятности!
– Так, что же ты медлишь, что случилось?
– Бернард исчез.
– Как исчез?! – недоуменно воскликнул шериф. – Он же был в складе!
– Говорю тебе, Гарри, Бернард исчез!
– Кто его стерег?
– Джозеф.
– А с ним то хоть все в порядке?
– Да, вроде бы в порядке. Его просто оглушили.
– Он что нибудь помнит?
– Да нет, говорит, думал, что это Дик. Открыл дверь – и его сразу ударили по голове чем то тяжелым…
– Ладно, Эд. Ты откуда звонишь?
– Из книжного склада.
– Еще кто нибудь с тобой есть?
– Нет, я один, я пришел сменить Джозефа, и первый, кому звоню – это ты.
– Хорошо, Эд, позвони еще Хоггу, я скоро буду.
– Ладно, Гарри, даже если ты и приедешь – это уже ничего не изменит.
– Но все равно, Эд, я сейчас приеду.
– Гарри, я же предупреждал тебя – не стоило посвящать в наши дела специального агента ФБР Дэйла Купера… Ладно, уже поздно об этом говорить…
Шериф зло бросил трубку и начал быстро одеваться.
Уже, садясь в машину, Гарри Трумен вытащил из кобуры револьвер, отщелкнул барабан и посмотрел, заряжен ли он.
«Кто же, кто же это мог бы быть?» – повторял про себя Гарри, заводя машину и выезжая на улицу. «Кто же еще мог знать кроме наших ребят, что Бернард на складе, кому могло понадобиться его освобождать? А, может быть, здесь дело в другом?».
Шериф чуть не пропустил нужный поворот и, спохватившись, резко вывернул руль. Машину немного занесло, но Гарри справился с управлением и помчал дальше, по направлению к книжному складу, туда, где на перекрестке его уже ждали Эд Малкастер и Джозеф.
Почти тут же за шерифом к книжному складу подъехал помощник шерифа Хогг. На нем была полицейская форма, и казалось, что он даже и не ложился спать.
– Ну, как ты, Джозеф? – первым делом поинтересовался Хогг.
– Ничего… – виновато сказал парень, опуская глаза.
– Да ладно, не расстраивайся…
Помощник шерифа похлопал его по плечу.
– И не с такими случалось, у меня тоже было много проколов.
– Не нужно меня утешать, не маленький, – Джозеф зло сбросил руку помощника шерифа со своего плеча.
– Ладно, – проговорил Гарри Трумен, – не время сейчас говорить друг другу комплименты. Хогг, ты поищи тут вокруг какие нибудь следы, а мы пройдем внутрь и попробуем разобраться, как это все могло произойти.
Хогг кивнул головой, и легкой бесшумной походкой охотника индейца углубился в темноту двора. Время от времени вспыхивал огонек его маленького карманного фонарика, выхватывая из темноты мокрые стволы деревьев, забор, пожарный гидрант, баки для мусора… Даже издали было видно, как Хогг недовольно крутит головой и поглядывает на небо.
Через полчаса Хогг, мокрый до нитки, вошел в склад.
Шериф и Эд Малкастер посмотрели на него, как бы спрашивая: ну что, есть что нибудь?
Хогг отрицательно покачал головой.
– Дождь, все следы смыло… Единственное, что я нашел, – он разжал ладонь.
На его ладони лежал свежий окурок.
– Вот, это единственное, что я нашел. Его даже не успел размочить дождь.
– Это, наверное, курил Бернард. Он у меня все время просил сигарету, – сказал Джозеф.
Полицейские посмотрели на парня.
– Такие сигареты курит пол Твин Пикса, – отчеканивая каждое слово, сказал шериф, – так что от этой улики никакого проку…
Этой же ночью раздался телефонный звонок и в доме Пэккардов. Трубку сняла Джози.
– Узнаешь меня? – прозвучал хриплый мужской голос.
– Извините, вы, наверное, ошиблись номером, – старательно выговаривая английские слова ответила Джози.
– Вслушайся, вслушайся в мой голос – и ты его сразу узнаешь!
Джози вздрогнула, холодок пробежал по ее спине. Она подтянула одеяло почти до самого подбородка и плотнее прижалась к спинке кровати.
– Ты меня узнала? – спросил мужчина.
Джози молчала.
– Что, не ожидала, что я так быстро позвоню?
– Ожидала. Ведь я всегда держу слово.
– Вот это приятно слышать, потому что я уже заждался. Скоро буду.
– Когда?
– Скоро. Через несколько дней, а может быть и раньше. Так что приготовь все, как договаривались.
– Карасё, карасё, – сказала Джози.
– Вот и карасё. А теперь – спокойной ночи, милашка! И пусть тебе приснится твой муж.
В телефонной трубке, дрожащей в руке Джози, послышались короткие гудки. Она медленно опустила ее на рычаг аппарата. И еще долго смотрела в темное окно, за которым в разрывах туч то появлялась, то исчезала белая луна…
Глаза Джози блестели, тонкие пальцы нервно сжимались в кулаки. Она машинально накручивала на палец телефонный провод, как будто собиралась вырвать его из розетки…
– Вот и все… – едва слышно прошептала китаянка, – вот и все…
А потом еще несколько минут она шептала что то по китайски… Это были проклятья и ругательства в адрес позвонившего ей мужчины.
Не спал в эту ночь и старик Хилтон. Он сидел у остывающего камина в глубоком плетеном кресле качалке, закутавшись в мохнатый старый плед. Он смотрел в окно. Он видел пикап, на котором проехал Лео Джонсон, видел машину шерифа, машину Хогга, видел, как двое мужчин прошли по улице… Но он не думал ни о ком из них – он вспоминал свою молодость…
Единственное, что не изменилось за годы его жизни – это была белая выщербленная луна в мохнатых тучах, проносящихся по небу, это шум дождя и скрип старых елей… Старик Хилтон не мог точно сказать, кто старше – он, или эти мохнатые, темно зеленые ели, которые поскрипывают во дворе его дома, раскачиваясь в порывах северного ветра.
Вдруг старик Хилтон закрыл глаза. Казалось, что он уснул. Но его глаза вновь открылись. Он вновь взглянул на грязное стекло, за которым проносились облака, и громко, своим старческим голосом сказал:
– Кто же убил Лору Палмер? А, мистер Гарри Трумен, вы еще не знаете? Нет? Тогда я вам могу это сказать… Мне кажется, что я знаю, кто совершил преступление.
Старик вновь закрыл глаза, очки упали к нему на колени и потонули в складках пледа…
Специальный агент ФБР неожиданно проснулся. Он вытер холодный пот, сунул руку под подушку, достал диктофон и нажал клавишу.
– Даяна, это очень интересно. Мне приснился странный сон. Боюсь, что его забуду, поэтому рассказываю среди ночи и прямо так, как его увидел, не анализируя. Ты меня слышишь, Даяна? Ленивый как мерзлая креветка, я лежал в ванной, набирал в рот воду и с шумом выпускал ее в стену. Струя дробилась и рассыпалась на миллионы брызг. Вдруг в спину мне ударил фонтан, и вода окрасилась в красный цвет. С перепугу я выскочил из ванны… Пол стал странно наклоняться, ноги заскользили по кафельной плитке, и я сорвался в пропасть…
Я с трудом поднял голову и осмотрелся. Из серого полумрака выступают стены, а рядом со мной подскакивает и бьется на полу рыба. У рыбы черные плавники, сверху капает что то красное и липкое, очень похожее на кровь. А рядом со мной кто то шепчет: «Сегодня счастливы мертвые…» Я подскочил и закричал: «Кто здесь? Кто здесь?». Звук моего голоса запрыгал от стены к стене и заглох вдалеке, там, где маячило какое то светлое пятно…
Красный дождь перестал, рыба вытаращила глаза, раскрыла рот и смолкла. Я, прикрылся полотенцем, за которое уцепился, когда начал падать, и двинулся вперед.
Свет, который шел из дверей, сделанных в гигантской стене, и край этой стены терялись в темноте. В проеме я увидел странный чудесный сад. В нем били фонтаны и звучала тихая музыка. «Кажется, это арфа» – подумал я. И тут поднял глаза. «Рай» было написано над дверями. Эхо отозвалось, подтверждая прочитанное мной… И в этот же момент в проеме возник подтянутый молодой человек. Он испуганно посмотрел на меня и начал закрывать скрипучие двери…
В саду слышался топот ног…
«Вы извините меня, я задумался, там Лора Палмер!» – начал оправдываться я. «Я видел ее, видел ее мертвой. Еще раз извините! Я должен спросить у нее только одну вещь».
«Какую?» – молодой человек спросил в чуть приоткрытую дверь.
«Я должен спросить у нее имя убийцы!»
«Нет…» – покачал головой молодой человек. «Она вам не сможет этого сказать».
«Но почему, почему?» – настаивал я.
«Потому что вы еще там, на земле, а она уже здесь, у нас» – говорил молодой человек.
«Но мне очень важно» – настаивал я. «Мне нужно тать имя убийцы!»
И тут, Даяна я бросился на дверь и стал рвать ее на себя. Я пытался оттолкнуть молодого человека и ворваться в рай. Но он стоял, словно железный, и я не мог сдвинуть его с места.
«Вы слишком спешите расстаться с земной жизнью, мистер Купер», – сказал он мне. «Вы обязательно узнаете имя убийцы Лоры Палмер. Но вы узнаете его сами…»
А я… Со мной, Даяна, что то случилось. Я прямо сделался как бешеный. Мне казалось, что этот молодой человек хочет навредить мне, что он мой враг. Я выхватил свой револьвер и… ты же, Даяна, знаешь, что я никогда не стреляю из него, я же не выношу одного вида крови. – Я выстрелил в него три раза.
Понимаешь, Даяна, я видел все это очень отчетливо. Три раны на его животе.
Но молодой человек даже не пошатнулся, хоть и истекал кровью. Он так же остался стоять на месте, покачал головой и сказал: «А вот это вы сделали зря, мистер Купер. Вам нужно быть осмотрительнее, пожалуйста, спрячьте свой револьвер и возвращайтесь назад на землю. Скоро вам все откроется, и вы сами найдете ответ на все свои вопросы…»
И тогда я словно очнулся. Понимаешь, Даяна, я словно проснулся во сне. Я сделал несколько шагов и снова очутился в ванной. Но никакой рыбы там уже не было – это была самая настоящая ванная моего номера… Все тот же белый кафель на стенах, тот же умывальник, то же полотенце… Мой халат висел на вешалке, и я увидел капли крови на полу ванной…
Вот и все, что я хотел тебе сказать, Даяна. Мне очень жаль, что вновь во сне мне не довелось узнать, кто убийца Лоры Палмер. Но может быть прав этот молодой человек, который не хотел меня пускать в рай, может быть, он был и прав, и мне не стоило встречаться там, за дверями, с Лорой Палмер. Потому что зачем нужны были бы тогда ФБР и полиция, если можно так просто зайти в двери и спросить у мертвого человека, кто убил…
Тогда бы, Даяна, жизнь потеряла смысл.
Ну, вот и все. Я не знаю, когда ты будешь слушать эту запись: утром, вечером, днем или ночью. Поэтому я тебе просто пожелаю доброго здоровья.
Дэйл Купер щелкнул клавишей диктофона и спрятал его под подушку.
Купер накрылся одеялом и попытался заснуть. И понял, что сон уже улетучился. И тогда он принялся рассуждать, принялся разговаривать сам с собой:
«Послушай, Дэйл, ты же, конечно, знаешь, что сон – это всего лишь движение маленьких электрических импульсов в твоих нервных окончаниях, это всего лишь какие то сбои мозга, ведь во сне ты не можешь рассуждать…»
Но потом специальный агент ФБР Дэйл Купер принялся убеждать себя в обратном. Он убеждал себя так, будто обращался к шерифу Твин Пикса Дэйлу Куперу.
«Послушай, ты же уже много знаешь об убийстве Лоры Палмер. И многое известно. Ведь не спроста тебя стали посещать разные видения. Просто тебе, Дэйл, не хватает времени днем хорошенько подумать, ведь днем так много всего случается.
Вот ночью твой мозг начинает работать с особенной силой, потому что ему не мешает ничто внешнее, он предоставлен самому себе. Ты не давишь на него предрассудками, стереотипами и он может решать самые сложные задачи.
Главное – только расшифровать то, что привиделось тебе, Дэйл, и тогда ты в самом деле откроешь имя убийцы Лоры Палмер.
Всего лишь одно имя! Ради этого ты и приехал в Твин Пикс!»
Долго убеждать себя Дэйлу Куперу не пришлось. Он и в самом деле поверил, что, руководствуясь своими видениями, сможет раскрыть это загадочное преступление…
Наконец, за окном забрезжил серый рассвет. Дэйл посмотрел на часы – до открытия отельного ресторана оставалось двадцать минут – как раз столько, сколько нужно, чтобы повисеть вниз головой на перекладине, принять душ, сделать гимнастику и одеться…
Дэйл вновь нацепил свои металлические ботинки с захватами, закинул ноги на перекладину и повис на ней вниз головой, скрестив руки на груди. Он закрыл глаза и принялся чуть заметно раскачиваться. Давало себя знать, что Дэйл не очень то хорошо спал ночью – в висках стучала кровь, и голова немного кружилась…
«Дэйл, только не засни!» – говорил себе Купер. «Это будет уже полный позор для специального агента ФБР. Представляю себе лицо коридорного, когда он зайдет в номер и застанет меня, висящего вниз головой, к тому же уснувшего…»
Но довисеть Дэйлу Куперу не дал телефонный звонок.
Специальный агент ФБР Дэйл Купер чертыхнулся, что случалось с ним довольно редко, и стал лихорадочно отстегивать зажимы на железных ботинках.
Но как ни спешил Дэйл к аппарату, он успел только после пятого гудка.
– Это ты? – послышался в трубке взволнованный голос шерифа Твин Пикса Трумена.
– Конечно, я!
– Дэйл, у нас неприятности!
– Я нисколько не сомневаюсь в этом. В последнее время, по моему, в Твин Пиксе случаются только одни неприятности.
– Дэйл, – перебил его Гарри, – сейчас дело серьезное: исчез Бернард Рено.
– Этого и следовало ожидать, – сказал Дэйл, – такое всегда случается, если действуешь вопреки закону. Я, конечно, Гарри, закрыл глаза на выходку вашего тайного братства. Я вообще, как ты заметил, стараюсь не вмешиваться во внутреннюю жизнь вашего Твин Пикса, я стараюсь остаться сторонним наблюдателем.
– Дэйл! По моему убийство Лоры Палмер начинает обрастать подробностями со всех сторон, как снежный ком. Мы зацепили вдобавок ко всему и наркобизнес!
– Ладно, Гарри, ты мне расскажешь обо всем при встрече. Теперь скажи только об одном: кто из твоих людей пострадал?
– Так, чтобы серьезно – никто. Бернарда Рено сторожил Джозеф. Его просто оглушили. Но сейчас парень в полном порядке.
– Хорошо, Гарри! Я постараюсь поскорее быть в участке.
– Да ладно, Дэйл! Можешь особенно не спешить, приходи к началу рабочего дня. Все, что могли, мы с Хоггом уже сделали.
– Гарри, ты зря так волнуешься. Я ни за что бы не отказался от своей утренней чашечки черного кофе.
– Ну ладно, до встречи, Дэйл.
– До встречи, Гарри.
Специальный агент ФБР повесил трубку. Слова шерифа о том, что исчез Бернард Рено, произвели на Дэйла немного странное впечатление. Он даже немного разволновался.
«Так так, – говорил сам себе Дэйл Купер, завязывая галстук, – так так, исчез Бернард Рено. О чем это может говорить? – Он поправил воротничок рубашки… – С одной стороны, Бернарда Рено могли освободить его друзья… Хотя, какие друзья могут быть в наркобизнесе? Тут все решают только деньги. Единственное, что могло быть нужно компаньонам по доставке наркотиков в Твин Пике – это, чтобы Бернард Рено никому не рассказал о том, кто поставляет ему наркотики. И освобождать в таком случае Бернарда не было никакой необходимости. Все равно полиция уже знала о нем, как о курьере. Единственный и самый надежный в таком случае способ – это убить человека. Мертвец уже точно никому ничего не расскажет…
Дэйл Купер подошел к шкафу, вытащил из него строгий черный пиджак, смахнул с него невидимую пыль маленькой одежной щеткой и вновь застыл перед зеркалом.
«Но, с другой стороны, – принялся рассуждать Дэйл Купер, – если Бернарда Рено убили, то почему это не было сделано прямо в подвале? Место вполне подходящее для убийства. Полнейшая звукоизоляция, никто не услышит криков… Так что, придется тебе, Дейл, отрабатывать эти обе версии. Одна – это освобождение Бернарда Рено. Кто мог свершить такое? В конце концов, не все в этом мире решают деньги, даже для таких подонков, как торговцы наркотиками… У Бернарда Рено ведь есть брат! Может быть, родственные чувства возымели, возобладали над тягой к наживе… В таком случае все очень просто – надо отыскать Жака Рено…
И другая версия: Бернард убит. В таком случае придется отыскать его труп. Думаю, что это дело будет не таким уж сложным, хотя… – Дэйл на секунду задумался – тут может быть и другая игра. Может быть, кто то хочет убедить поставщиков кокаина, что Бернард просто убежал, скрылся, не расплатившись за большую партию наркотиков…»
Дэйл Купер взглянул на часы. Ресторан уже должен был открыться.
«Ладно, Дэйл, – сказал он сам себе, – я думаю, что все прояснится. Главное – не хвататься за десять дел сразу. Если я буду поступательно, настойчиво расследовать убийство Лоры Палмер, то, думаю, доберусь и до Бернарда Рено, живой он или мертвый…»
Дэйл Купер положил во внутренний карман пиджака свой диктофон и направился в ресторан.
По дороге специальный агент ФБР не преминул заглянуть во все встретившиеся ему зеркала, и каждый раз самодовольно улыбался. Ему нравилось, как на нем сидит купленный перед самым отъездом в Твин Пикс строгий черный костюм.
Дэйл прекрасно понимал, что он очень приметная фигура здесь, в Твин Пиксе и по его внешнему виду будут судить обо всем ФБР.
Любящий во всем пунктуальность, Дэйл Купер, войдя в зал, сразу же направился к столику, за которым завтракал и вчера. Дэйл усмехнулся – за его столиком у самого окна уже сидела Одри Хорн. По всему было видно, что она ждет его с самого открытия.
– Доброе утро, Одри! – поприветствовал ее Дэйл и уселся на свободный стул.
– Доброе утро, специальный агент!
Одри поправила на шее золотую цепочку. Дэйл некоторое время читал меню, а потом вновь посмотрел на девушку.
– Одри, по моему, тебя стоит занести в список блюд, указанных в меню. Ты будешь одним из фирменных блюд Твин Пикса, таким же, как вишневый пирог или крепкий ароматный кофе.
Девушка чуть заметно улыбнулась, а специальный агент ФБР продолжал:
– Да, Одри, тебя стоит занести в карточку меню – с такой регулярностью ты появляешься в ресторане.
– Мистер Купер, – предостерегающе подняла указательный палец Одри, – я ищу с вами встречи для того, чтобы помочь расследованию.
– Извини, я думал, я даже надеялся, что тобой движет не только это чувство…
Одри немного смутилась.
– Я, мистер Купер, пришла сегодня, чтобы посоветоваться.
– Советуйся! – предложил специальный агент ФБР, – только, по моему, излишняя спешка здесь ни к чему, – сказал Дэйл Купер, увидев приближающуюся к его столику официантку.
В ее руках был большой поднос, на котором уже стояли дымящиеся чашечки кофе, рыбный салат и поджаренный до черноты бекон.
– Извините, мистер Купер, я взяла на себя смелость заказать вам завтрак.
– Здравствуйте, специальный агент, – поприветствовала Дэйла официантка и поставила перед ним одну за одной тарелки и кофе.
– Доброе утро! – ответил Дэйл.
– Если вы хотите заказать что нибудь еще, я готова принять заказ?
– Да нет, что вы! Эта девушка, – Дэйл кивнул в сторону Одри, – уже изучила все мои пристрастия и ни в чем не ошиблась. Она даже угадала, что сегодня утром мне не захочется съесть два яйца вкрутую…
Дождавшись, когда официантка отойдет от стола, Одри облокотилась на стол и наклонилась как можно ближе к специальному агенту Дэйлу Куперу.
– Послушайте, – зашептала девушка, – мне кажется, что Джозеф, Донна и Мэдлин что то замышляют!
Дэйл Купер немного удивленно приподнял брови.
– А ты, Одри, тоже ведь что то замышляешь?
– Нет, мистер Купер, я, если уж и решусь что нибудь сделать – обязательно посоветуюсь с вами.
– Я уже один раз предупреждал тебя, Одри, что ты слишком романтическая натура…
– Ну что ж, тут уж ничего не поделаешь, – призналась Одри. – Придется вам с этим смириться…
– Лора… – нахмурился Дэйл Купер, – она тоже была довольно романтической натурой, я это понял, когда прочитал ее дневник.
Одри испуганно посмотрела на специального агента ФБР.
– Мистер Купер, там что нибудь было написано обо мне?
– Конечно, Одри! В этом дневнике есть много очень интересного про некоторых жителей Твин Пикса, но не мне судить и не мне осуждать. В конце концов, Лора писала этот дневник только для себя одной, и мне все эти
подробности интересны, только в связи с убийством Лоры.
– А мой бы дневник вам было интересно почитать? – спросила Одри.
Дэйл Купер внимательно посмотрел на девушку?
– А ты ведешь его?
– Нет, – призналась Одри, – к сожалению, мистер Купер, у меня на это не хватает терпения. Да и страшно, в конце концов, доверять свои мысли бумаге… Ведь кто нибудь может их прочитать!
– А ты, – посоветовал Дэйл, – попробуй наговаривать свой дневник на магнитофон! Так, как делаю это я. Такое впечатление, будто с кем то беседуешь. Можешь даже придумать себе вымышленного героя, к которому обращаешься – какого нибудь принца…
– Я подумаю, – сказала Одри. – Если вы не обидитесь, мистер Купер, то я в своих записях буду обращаться к вам. По моему, мне так будет легче.
Дэйл Купер помедлил с ответом. Ему, конечно, понравилось, что Одри выбрала его своим собеседником. Именно ему она хочет доверить свои самые сокровенные мысли.
– Послушай, Одри. Ведь тут очень трудно во всем разобраться…
– В чем? – недоуменно спросила девушка.
– В убийстве Лоры, никогда не знаешь, где причина, а где следствие, какой поступок повлек за собой какие действия… Быть может, Лору убили как раз из за того, что она вела дневник…
– Не думаю, – засомневалась Одри.
– А вот ты подумай, – предложил Дэйл, – и только после этого решай, вести себе дневник или нет.
Одри повертела перстень на пальце.
– Вообще то, мистер Купер, я полагаю, надо не думать, а действовать. Главное – ввязаться во что нибудь, а потом уже как нибудь выпутываться.
– А вот так ты поступаешь неправильно, – предупредил Одри Дэйл Купер. – Я тебе могу сказать, как специалист, как профессионал: главное – думать, а потом действовать.
Покончив с завтраком, Дэйл и Одри вышли на улицу.
– Ну, Одри, – сказал Дэйл, запрокидывая голову кверху. Прямо в лицо ему бил мелкий моросящий дождь, – эта зима какая то ненастоящая. Февраль – должно быть много снега, дети должны кататься на лыжах с гор, снежные заносы – а тут гадкий, моросящий дождь…
– Да, – сказала Одри, – эта зима какая то ненастоящая. Даже Новый год мы встречали с зонтами.
– Кто это – мы? – уточнил Дэйл Купер.
– Новый год я как раз встречала с одноклассниками и Лорой. Казалось, что она очень грустная…
– Да нет, Одри, это потом всегда так кажется. Тогда ты ни о чем подобном не думала. Это только когда человек погибнет или умрет, ты начинаешь вспоминать все, связанное с ним, и находишь какие то предзнаменования его смерти. А так, в обычной жизни, люди стараются не думать про смерть…
– Хорошо, мистер Купер, – Одри остановилась. – Я должна идти. Спасибо вам за разговор!
Одри протянула Дэйлу руку тыльной стороной ладони кверху. Но, вместо того, чтобы поцеловать руку девушки, специальный агент крепко ее пожал, как бы подчеркивая, что с Одри у него особые отношения, не такие, как со слабой хрупкой девушкой. Жест специального агента ФБР свидетельствовал, что к Одри он относится как к настоящему помощнику…

0

28

Глава 22

Утро в полицейском участке как всегда начинается с бутербродов. – Специальный агент ФБР Дэйл Купер читает лекцию о вреде Кока Колы. – Люси напугана. – Все отправляются на поиски. – Жак Рено как сквозь землю провалился.
Дэйл Купер, довольный тем, что утро начинается вполне приятно, тем, что завтрак был приготовлен в полном соответствии с его вкусами и тем, что ему удалось поговорить с хорошенькой привлекательной Одри, бодро шагал по направлению к полицейскому участку. Его не смущал мелкий холодный моросящий дождь и резкие порывы ветра, которые то и дело распахивали полы его длинного плаща…
Наконец специальный агент ФБР подошел к полицейскому участку. На стоянке возле здания стояло несколько машин. Большинство сотрудников полиции предпочитало ходить на работу пешком…
В приемной, как всегда, возле телефонов сидела Люси. На ней было новое платье и вязанная кофта с крупным цветастым узором. Девушка нервно покручивала в руках карандаш, без надобности то и дело поднимала трубку телефона.
– Доброе утро, Люси, – сказал ей Дэйл Купер.
– Специальный агент, вам сегодня никто не звонил, – с сожалением в голосе произнесла Люси. – Но, если хотите, я могу угостить вас парочкой бутербродов.
– Да нет, Люси, не стоит. Я уже успел позавтракать. А вот от чашки кофе я не откажусь.
Люси, обрадовалась, что хоть чем то может пригодиться специальному агенту ФБР, тут же побежала за ширмочку, и оттуда послышалось позвякивание посуды и шум воды.
Вскоре из за ширмы потянулся густой ароматный запах кофе.
В коридор вышел Гарри Трумен.
– Что ты, Дэйл, не заходишь? Я сижу и жду тебя в кабинете, а ты здесь, в коридоре, как обыкновенный посетитель…
– Гарри, не стоит спешить. Работу надо начинать с кофе, и тогда она должна заладиться.
– Неужели ты, Дэйл, не успел попить кофе? Что то я в это не верю.
– Почему не успел? Я же не сказал – утро должно начинаться с чашечки кофе. Я сказал – работа. А работу мы с тобой еще не начинали.
Гарри подошел к стойке, на которой стояли телефонные аппараты, перегнулся через нее животом и выдвинул ящик стола. Там лежали заботливо завернутые в бумагу бутерброды.
– Эй, Люси! – крикнул Гарри.
– Что, шеф? – отозвалась из за ширмочки девушка.
– Почему сегодня бутерброды с ветчиной?
– Во первых, шеф, у меня кончился паштет, во вторых, я вам бутерброды и не предлагала.
Гарри опешил, но все таки отказываться от задуманного не стал. Он развернул пергаментную бумагу, стараясь действовать так, чтобы Люси не услышала, и взял себе самый большой бутерброд. «С ветчиной – так с ветчиной, выбирать не приходится». Шериф пересчитал оставшиеся бутерброды. Их как раз должно было хватить на Хогга, Брендона и специального агента.
– Эй, ребята! – громко крикнул шериф, так, чтобы его могли услышать во всем помещении полицейского участка.
Тут же появились Хогг и Брендон.
– Ребята, тут Люси приготовила для вас всех бутерброды. Можно завтракать.
Люси что то недовольно пробурчала из за ширмочки, но возражать более конкретно не стала.
Дэйл Купер недовольно морщился, глядя, как вновь рабочий день в полицейском участке начинается с поглощения бутербродов.
– Знаешь что, Дэйл, – жуя ветчину, сказал Гарри. – Твой бутерброд может остыть.
– Гарри! Когда ты, наконец, поймешь, что я настоящий гурман – и для меня вкус кофе нельзя перебивать ничем, даже самым вкусным бутербродом.
– Ну ладно, тогда мне останется два бутерброда, – сказал Гарри и, опасаясь, чтобы кто нибудь не прихватил его бутерброд, вновь перегнулся через стойку и положил сверток шелестящей бумаги к себе в карман.
– Ты не боишься, Гарри, что на твоей форме останутся жирные пятна, осведомился Дэйл Купер.
– Да нет, он долго тут у меня не залежится… Я вот что хотел у тебя спросить, Дэйл. Ведь ты уже столько лет работаешь в ФБР и, наверное, разбираешься в наркотиках лучше, чем Пит Мартелл разбирается в форели…
– О, да! Я с этим согласен. В наркотиках, особенно в кокаине, я разбираюсь даже немного лучше, чем в кофе.
– Может быть, ты наркоман, – пошутил Гарри.
– Я кофейный наркоман. Так что тебя интересует в кокаине?
– Дэйл, практически все. Хоть эта зараза появилась в Твин Пиксе три года назад, но особого значения мы в полицейском участке этому не придавали. Она тогда не переросла еще в эпидемию.
– Да, я все больше убеждаюсь, – сказал Дэйл Купер, – что ваш городок очень отстал от жизни. Знал бы ты, Гарри, что творится с этим кокаином в Сан Франциско, в Нью Йорке, Чикаго и Вашингтоне:
– Я же тебе говорил, Дэйл, что Твин Пикс – это особое место.
Офицер Брендон с уважением посмотрел на специального агента ФБР.
– Извините, специальный агент, может быть, вы согласитесь просветить нас, пока есть свободная минута?
– Ладно, махнул рукой Дэйл. Придется мне отрабатывать кофе.
Из за ширмочки выглянула Люси.
– Мне тоже будет интересно послушать.
– Хорошо! – согласился Дэйл. – Ты, Люси, бери чашки с кофе и неси их в кабинет к шерифу. Я прочитаю вам короткую лекцию о кокаине.
Когда все, наконец, устроились за длинным столом в кабинете шерифа, Гарри Трумен почувствовал себя хозяином положения. Он закинул ногу за ногу и, прихлебывая кофе, дал разрешение:
– Хорошо, Дэйл, можешь начинать. Мы все внимательно слушаем.
Специальный агент ФБР поднялся со своего кресла, промокнул губы салфеткой, оперся руками о стол и стал напоминать молодого профессора. Люси, как прилежная ученица, не сводила глаз с Дэйла Купера. Она даже приготовила лист бумаги и карандаш, чтобы конспектировать лекцию.
Дэйл обвел взглядом присутствующих.
– Я, конечно, не смогу рассказать о кокаине так, как мог бы рассказать мой приятель Альберт Розенфельд…
Услышав эту фамилию, Гарри Трумен поморщился. Но Дэйл Купер не обратил на это внимания и продолжал:
– Производство кокаина начинается на восточных склонах Анд в Перу и Боливии. Испарения лесов бассейна Амазонки поддерживают здесь необходимую температуру и влажность для выращивания коки – Люси прилежно принялась записывать. Она явно не успевала за темпом рассказа Купера. К тому же, карандаш у нее сразу сломался. Тогда Люси начала толкать в бок Брендона, чтобы тот дал ей ручку. Но он лишь досадливо махнул рукой.
– У меня нет ручки, – прошептал он. – Я могу дать тебе лишь только револьвер или наручники…
Дэйл Купер строго посмотрел на переговаривающихся. Те сразу же смолкли, а Дэйл Купер продолжил: – Кокаин является алколоидом, подобно кофеину, никотину, кодеину, морфину и героину.
Он произносил эти слова уверенно, не сбившись ни на одном сложном звукосочетании. Казалось, что все эти слова – обычные для него и специальный агент ФБР пользуется ими каждый день. Да это и недалеко было от правды.
– Это сложное психотропное вещество, выделяемое из листов коки, кусты которой достигают более четырех метров высоты. Собирают лист женщины и дети в обычные мешки, целая семья, проработав с рассвета до заката, собирает двадцать пять килограммов сырого листа. После просушки на солнце, этот вес сокращается до десяти килограммов – Гарри Трумен удивленно смотрел на специального агента. Тот говорил, как по написанному. Казалось, что он читает статью из специального журнала. На всякий случай Трумен наклонился и заглянул под стол – не лежит ли там на стуле развернутый журнал? Но стул был пуст.
– В Боливии и Перу посадки коки вполне узаконены. Более двух тысячелетий индейцы жевали лист коки, чтобы защитить себя в Андах от голода и холода.
При этих словах Хогг согласно закивал головой…
– К концу семидесятого года кока, опередив олово, стала ведущим источником дохода в Боливии, а жители Перу зарабатывали на коке в четыре раза больше, чем на любой другой культуре. Часть собранного листа коки
вполне законным путем превращают в медицинский кокаин, употребляемый для местной анестезии при некоторых хирургических вмешательствах. В США лист отправляют в Мейвуд, штат Нью Джерси, на предприятия компании Стэпан Кемикл. Там из него получают кокаин, который затем пересылают в другие фармацевтические фирмы. Выделенные в процессе производства побочные
продукты отправляют в столицу штата Джорджия, Атланту, поскольку они являются компонентом секретного рецепта для изготовления кока колы…
– Так что, встрепенулась Люси, кока кола – наркотик и слово «кока» происходит от слова «кокаин»?
– Конечно, – ответил Дэйл, – поэтому я предпочитаю пить кофе…
Люси опустила голову.
– Значит, я наркоманка, – прошептала она и толкнула в бок Брендона, – слышишь, Энди, больше никогда не пей кока колу!
– Кокаиновый трубопровод берет начало в небольших лабораториях, разбросанных там и сям, недалеко от плантаций коки. Сюда и приносят собранный урожай. Сушеные листья обрабатывают щелочным раствором извести или поташа, в результате чего из листа выделяются четырнадцать алколоидов. Один из них кокаин. Следующие сутки лист вымачивают в чанах с керосином. Когда алколоиды растворяются в керосине, мертвый уже лист вынимают, а в чаны добавляют раствор серной кислоты. Кислота, соединившись с алкалоидами, образует несколько солей, одна из которых – сульфат кокаина. Затем керосин откачивают и снова добавляют щелочной раствор, чтобы нейтрализовать кислоту. На дне чана оседает вязкое сероватое вещество – это паста коки. Тысяча килограммов свежего листа дает всего десять килограммов пасты…
– Послушай, Дэйл, – перебил специального агента ФБР Гарри Трумен, – я думаю, что если всем нашим местным наркоманам рассказать технологию производства кокаина и они узнают, что вместе с белым порошком втягивают в себя и керосин, и щелочь, и кислоту, и… этот, как его там? сульфат…
– Сульфат кокаина, – подсказал Дэйл.
– Да, сульфат кокаина, то они сразу задумаются, стоит ли принимать в себя эту гадость.
– Да, честно говоря, – сказал Дэйл Купер, – по моему, больший вред приносит не сам чистый кокаин, а именно та дрянь, при помощи которой его добывают из листов коки. Ведь сколько лет индейцы спокойно жевали эти листы – и ничего! Не вымерли!
– Ну, а как же все таки, кокаин попадает к нам, в Соединенные Штаты? – поинтересовался Хогг.
– Сейчас мы дойдем и до этого… Производители пасты из Боливии и Перу обычно отсылают ее колумбийцам, которые производят дальнейшую очистку и превращают пасту в чистое кокаиновое основание. Причем, из двух с половиной килограммов пасты получается один. Кокаиновое основание можно курить, но вдыхать его нельзя… Чтобы получить пригодный для вдыхания кокаиновый порошок, основание растворяют в эфире с добавлением соляной кислоты и ацетона, потом фильтруют, просушивают и получают гидрохлорид кокаина, регулярно употреблявшийся в семидесятых годах пятью миллионами американцев. Для получения одного килограмма кокаина требуется семнадцать литров эфира…
– Ну и ну! – удивился Хогг. – А мы, когда учились в школе, не нюхали кокаин, мы нюхали эфир. Страшная гадость! Потом очень болит голова и целую неделю от тебя пахнет эфиром…
– Так вот, – продолжал Дэйл, – в этот эфир все и уперлось. Потому что так просто эфир нужен различным фирмам в очень малом количестве. И если проследить, куда поступает большое количество эфира – значит, там существует подпольный завод по производству кокаина. Именно этим методом и пользуется ФБР, отслеживая все подпольные производства.
И тогда мы в плотную занялись этой проблемой, то выяснили, что в середине восьмидесятых годов огромная сеть нелегальных импортеров получила около тысячи метрических тонн эфира, достаточных для производства около трехсот тонн кокаина.
А, между тем считалось, что в эти годы в США употребили не более сорока пяти тонн кокаина. Как видите, это во много раз меньше реальной цифры!
Девяносто пять процентов эфира ввозилось из штатов и Западной Германии. Мы нашли импортера. Им оказался некий мистер Бейкер. Он работал под вполне солидной вывеской, но его и подвело то большое количество эфира, которое он импортировал из Штатов и Германии. Когда мы подняли все документы, то выяснилось, что эфир распределялся следующим образом – восемьсот тонн шло на незаконное производство кокаина и лишь три с половиной тонны законным потребителям. И тогда в ФБР был разработан удачный план. Мы посчитали, что если ограничить импорт эфира, то кокаиновые дельцы потерпят крах. Ведь у них остановится производство… И вот этот день настал! Мистер Бейкер обратился к правительству Соединенных Штатов с просьбой снять запреты на импорт эфира и обеспечить поставку в количестве двести метрических тонн чистейшего этилового эфира. Расплатиться с фирмами он предлагал даже наличными. И вот, по плану операции, такое разрешение было получено. Бейкер должен был получить свои двести метрических тонн, но за продвижением груза постоянно следили.
И нашей организации удалось ликвидировать всю подпольную сеть по производству кокаина.
Но, через некоторое время подпольное производство кокаина восстановилось. Латиноамериканским производителям удалось найти новых поставщиков эфира.
Но, самое страшное – если раньше подпольное производство было централизовано, то теперь, в целях конспирации, оно разбито на мелкие подпольные лаборатории, которые можно ликвидировать лишь по одной.
С середины восьмидесятых годов нам приходится вести борьбу с производителями и поставщиками кокаина. Самое неприятное, что большинство поставщиков и производств находится за пределами Соединенных Штатов, вне пределов нашей юрисдикции.
Так что, думаю, господа, кокаин попадает в ваш Твин Пикс не большими партиями, а лишь маленькими.
Основные его поставщики, скорее всего, находятся в Канаде. Там местное законодательство более терпимо к поставщикам наркотиков. Поэтому, если мы будем заниматься лишь тем, что будем отлавливать на территории вашего штата курьеров – это ничего не даст. Ведь нужно бороться не со следствием, а с причиной.
– Но мы же так и поступаем, – сказал Гарри.
– Но не очень удачно, – вставил Дэйл Купер, вспомнив о происшествии с Бернардом Рено. – И что самое неприятное – все цепочки поставок возрождаются как гидра. Все дело в том, что кокаин стоит огромных денег и приносит баснословные доходы. И на сегодня это – один из самых прибыльных теневых бизнесов.
– Я так и предполагал, – сказал Хогг, – что это дело рук иностранцев, что это они завозят к нам в Америку заразу.
– А ближе всех к Твин Пиксу – Канада и именно оттуда идет основной поток наркотиков…
Люси, ничего не успев записать, сложила вчетверо чистый лист бумаги и на всякий случай положила его в сумочку…
«Ведь все таки это не последняя лекция, прочитанная Дейлом Купером, – думала Люси. – Он может рассказать еще что нибудь поучительное и интересное в самом неподходящем месте: в ресторане, по дороге в участок…»
– А теперь, Дэйл, – обратился к специальному агенту ФБР шериф, – думаю, что надо уточнить план действий на сегодняшний день.
– Конечно, Гарри, из тебя получается неплохой Ватсон… Нас здесь слишком много, чтобы всем вместе топтаться по одному следу. И лучшее, что можно сделать – это разделиться на несколько групп.
– Тогда, Дэйл, давай посмотрим, чем нам вообще следует заниматься.
Шериф встал из за стола и подошел к специальному агенту ФБР. Тот принялся говорить, загибая один за другим пальцы.
– Первое – и самое основное, на мой взгляд, хотя это и не мое дело – нужно разобраться с Бернардом Рено и с его братом Жаком. Во первых, – Дэйл Купер
прошелся по комнате…
– Ты уже говорил «во первых», – вставил шериф.
– Тогда, во вторых.
В этот момент очень громко чихнула Люси. Все вздрогнули, как будто рядом прогремел выстрел.
– Ну, черт, – сказал шериф, – Люси, ты, пожалуйста, будь поосторожнее, а то может схватить инфаркт.
– Извините, извините! Я нечаянно…
– А что ты вообще здесь делаешь? Чихаешь? Быстро к телефонным аппаратам. Вдруг будет какой нибудь важный звонок, может быть, даже междугородний. Могут спросить специального агента ФБР, а ты здесь стоишь
с нами, проку от тебя – никакого.
– Но ведь я… – Люси недовольно завертела головой, – но ведь я тоже сотрудник полиции.
– Конечно сотрудник. Но сейчас ты должна быть на своем рабочем месте у телефонов.
Люси покинула кабинет шерифа. Когда за ней закрылась дверь, Дэйл приложил указательный палец к левому виску. Шериф повторил его движение и вопросительно взглянул на Брендона. Тот, как ни в чем не бывало, продолжал ковыряться зубочисткой во рту.
– Слушаю, шериф, – сказал Брендон, увидев, как внимательно на него смотрит шериф.
– Брендон, иди, пожалуйста, и помоги Люси… Вдруг зазвонят два телефона.
– А… Понял, шериф!
Он круто по военному развернулся и вышел из кабинета.
За столом остались специальный агент ФБР Дэйл Купер, шериф и его помощник Хогг.
– Не стоило при них говорить о Бернарде, – сказал Хогг, – они, конечно, хорошие ребята, и я им полностью доверяю, но Люси может рассказать всем в Твин Пиксе. Пусть лучше поговорят между собой о технологии приготовления бутербродов, сандвичей и кокаина… Думаю, она теперь стала в этом большим специалистом.
Хогг произнес очень длинную для него речь и даже вспотел. Он сам удивился, как долго он говорил. Это удивило и шерифа. Он изумленно посмотрел на Хогга и сказал:
– Ну, ты даешь! Никогда не ожидал услышать столь длинную речь. Это на тебя наверное подействовало выступление Дэйла, да, Хогг?
– Нет! Просто мне захотелось высказаться.
– И что, теперь ты будешь два дня молчать?
Хогг положил локти на стол и привалился к нему грудью. Его лицо сделалось непроницаемым, точь в точь таким, как рисуют вождей индейских племен.
– Мне уже надоело говорить «во первых, во вторых, в третьих…» Во первых, надо сделать вот что. Если Бернард – родной брат Рено, – неплохо было бы осмотреть жилище и того и другого.
Хогг вскинул голову и посмотрел на специального агента.
– Но у нас нет на это ордера!
Шериф похлопал себя по колену.
– Ордера, говоришь, Хогг?! А помнишь то дело?
Хогг кивнул головой.
– У нас ведь тогда тоже не было ордера, но ты помнишь, что, если бы мы не влезли в дом, то все закончилось бы очень плачевно. А так одноногий Билли сидит в тюрьме и, ой как, не скоро выйдет.
Хогг кивнул головой.
– Я помню этот случай. После него куда как легче стало дышать в Твин Пиксе.
– Так вот, Хогг, я хочу, чтобы ты осмотрел дом Жака Рено и его брата Бернарда. И еще. Я думаю, что тебе известно – у Рено есть охотничий домик в лесу?
– Да, – сказал Хогг. – Я знаю, он на большой лосиной тропе. Я как то бывал там.
– Так вот, мне кажется, лучше всего начать именно с охотничьего домика.
– Я могу взять с собой Брендона?
– Конечно! Ты можешь взять любого.
– Ясно.
Хогг легкой походкой охотника покинул кабинет.
– А нам с тобой, шериф, надо заняться Жаком Рено с другой стороны. Правда, я думаю, что вряд ли Жак Рено связан с убийством Лоры Палмер. Хотя, такой возможности и не исключаю.
Дэйл Купер поправил узел галстука.
– Мы поедем в «Дом у дороги». Ведь ты говорил, что это заведение принадлежит Жаку Рено?
– Да! От этого заведения одни неприятности в Твин Пиксе и его окрестностях.
– Так вот, мы поедем и узнаем, что к чему. Но, если Жак Рено и Бернард как то связаны, – продолжил шериф, – то я почти на сто процентов уверен, что Жак залег на дно. Не будет же он ждать, пока мы его арестуем.
– Вернее, не мы, а твои ребята. Схватят его и заволокут в
какой нибудь подвал.
– Да, Дэйл, если бы Жак Рено не был ни в чем замешан, он наверняка бы уже пришел в полицию и сделал заявление, что его брат пропал.
– Хотя я не исключаю возможности, что Жак Рено и вытащил из твоего книжного склада своего братца и ударил чем то тяжелым по голове этого парнишку Джозефа.
От напоминания о книжном складе лицо шерифа пошло красными пятнами. Ему было явно стыдно перед специальным агентом ФБР Купером за нерасторопность своих людей и за то, что он так плохо организовал охрану Бернарда…

0

29

Глава 23

Возвращение Лео Джонсона. – Лео находит зажигалку с изображением футбольного мяча. – Лучше бы Шейла провела ночь в одиночестве. – Но пострадал, в общем то, невиноватый Лео. – Бобби следует опасаться… – Офицер Брендон и следопыт Хогг идут по звериной тропе, но находят птицу. – Специальный агент ФБР возвращается в отель и находит неожиданного, но желанного посетителя.
Сильно заляпанный грязью по улице Твин Пикса ехал пикап Лео Джонсона. Сам Лео сидел за рулем. Его лицо было уставшим и недовольным. Работала полицейская рация. Лео по старой привычке прослушивал полицейскую волну. Но сегодня ничего, что могло бы привлечь его внимание, не передавалось. Из полицейских переговоров Лео узнал о двух мелких кражах в универмаге Хорна и о дорожном происшествии в двадцати милях южнее Твин Пикса. Там огромный трейлер соскочил с дороги и сорвался в кювет. Водитель остался жив…
У самого дома Лео выключил рацию и, резко развернув машину, въехал во двор. За занавеской мелькнуло испуганное лицо Шейлы.
– Доброе утро, Лео! – заискивающим голосом произнесла Шейла.
Но Лео даже не взглянул на нее. Он сразу прошел в дом, оставляя па полу грязные следы. От тяжелых ботинок отваливались куски грязи.
– Лео, ты бы хоть ноги вытер, посмотри, я же ведь все убрала!
– Ты и должна убирать, – сказал Лео, входя в кухню.
В пепельнице дымилась сигарета.
– Я же просил тебя не курить, я же говорил тебе, что не выношу табачного дыма.
– Но, Лео…
– Что Лео?! Ты только и знаешь: Лео, Лео, Лео… Я тебе сказал, не курить?! И чтобы я никогда больше не видел тебя с сигаретой! Это дурная привычка.
Шейла виновато опустила глаза. Она не знала, что ответить. Она боялась начинать спор, потому что чувствовала, что Лео взведен. Казалось, что одно ее неосторожное слово – и в их доме снова разразится скандал, который может кончиться очередной дракой. Даже не дракой, а избиением Шейлы. Поэтому она смолчала. И резко вышла из кухни в гостиную.
Лео схватил пепельницу и выбросил в мешок с мусором.
– А почему мусор не убран?
Шейла ничего не отвечала. Она сидела на диване около окна и, казалось, вот вот заплачет.
– Ты почему не на работе?
– Позвонила Норма и сказала, что посетителей не очень много, и она сама справится, а я пойду после обеда.
Но оказалось, что такой убедительный и полностью правдивый ответ не удовлетворил Лео. Он нервно зашагал по гостиной. Потом его взгляд за что то зацепился. Лео резко развернулся, встал на колени и выкатил из под комода блестящую зажигалку. Он повертел ее в руках, щелкнул – вспыхнул огонек. На корпусе зажигалки была наклейка с изображением футбольного мяча.
– Знакомая вещица. Откуда она в моем доме?
Шейла засуетилась и не сразу нашлась с ответом.
– Знаешь, я как то принесла ее из кафе. Кто то ее забыл…
– Кто забыл? Почему она у меня дома?!
– Лео, я не знаю, кто ее забыл, она была на стойке. Я спрашивала у всех, не забыл ли кто нибудь зажигалку, но никто не подошел. И я принесла ее домой.
– Принесла домой и спрятала под комод?!
– Нет, она просто туда закатилась…
– Слушай, Шейла, может, хватит врать? Я и так все знаю.
– О чем ты, Лео? Что ты знаешь?
– Я все знаю. Так что лучше признавайся сама.
– Лео! Я говорю правду. Я принесла эту зажигалку из кафе, можешь спросить у Нормы!
– А может мне спросить у Бобби? Ведь он же у нас капитан футбольной команды!
От упоминания имени любовника Шейла побелела. Ее лицо сделалось бледным, глаза забегали. Длинные тонкие пальцы дрожали.
– Я говорю тебе правду, чистую правду. Лео, поверь мне.
– Правду? А почему ты тогда дрожишь? Чего ты испугалась? Врешь ты мне все!
– Нет, нет, Лео!
– Врешь! Лучше признавайся сама!
Глаза Лео наливались кровью, его ноздри хищно вздрагивали. Он сжимал кулаки… Лео явно искал повод, за что бы еще зацепиться… Наконец он вспомнил про свою синюю рубашку?
– Шейла, ты нашла мою синюю рубашку?
– Какую, Лео?
– Мою синюю рубашку, любимую!
– Лео, я ее в глаза не видела!
– Ты говоришь, не видела ее?!
– Лео, все, что ты мне дал, я давным давно уже выстирала, высушила и отутюжила!
– Шейла! Я тебя последний раз спрашиваю, где моя синяя рубашка.
– Лео, я не знаю, я ее не видела!!!
– Шейла, если ты не скажешь, где синяя рубашка, тебе будет очень плохо, я предупреждаю…
И Лео зло ударил кулаком по столу.
– Я тебя предупреждаю в последний раз!!!
– Ах, так?
Шейла взорвалась.
– Если ты еще хоть раз ударишь меня, то тебе будет плохо.
– Что?! – взревел Лео. – Ты меня пугаешь? Ты мне угрожаешь?
– Нет. Я тебя предупреждаю. В последний раз предупреждаю. Лео, запомни это!
– Да ты… ты живешь у меня на шее, ты живешь за мои деньги и еще позволяешь угрожать мне?
Лео уже не контролировал ни свои слова, ни свои поступки. Он сорвал со стола скатерть, грохнула на пол ваза. Ее мелкие куски усыпали ковер… Лео схватил скатерть, намотал ее себе на кулак, подскочил к Шейле, которая испуганно прикрылась руками и прижалась к комоду – и ударил ее в грудь.
Шейла качнулась, приоткрыла рот и упала на колени у комода. Лео ударил ее еще и еще раз. Женщина вытянулась на полу, судорожно вздрагивая… Потом она поджала ноги и закрыла лицо руками…
– Мне угрожаешь? Мне угрожаешь? Ты, проститутка, мне угрожаешь? – Лео тяжело дышал, не решаясь больше ударить женщину.
Шейла приподнялась на локтях и посмотрела мужу прямо в глаза. Она так и не отвела своего взгляда все время, пока говорила:
– Ну все, Лео. Я тебя предупредила. Но ты посмел ударить меня. Так вот, знай, что сейчас я пойду к шерифу и скажу ему, что это ты заставил меня сказать, что звонил мне из Монтаны в день гибели Лоры Палмер.
Лицо Лео налилось кровью. Он прямо таки застыл на месте с открытым ртом. Шейла в ужасе отпрянула от Лео. Она еще никогда не видела его таким разъяренным.
– Убью!!! – закричал Лео, бросаясь на жену.
Уже совсем не соображая, что делает, Шейла успела вытянуть ящик комода и нащупала под бельем гладкую холодную рукоятку пистолета.
Первый удар обрушился ей на ключицу. Шейла еще крепче сжала пистолет в руке.
Лео схватил жену за плечи и приподнял над полом. Он швырнул ее прямо на платяной шкаф. Посыпались коробки, которые стояли на нем.
Шейла выставила перед собой пистолет, сжимая его двумя руками.
– Лео, не подходи… Лео, остановись…
Но он уже, казалось, ничего не соображал. Он надвигался на жену и громко хрипел:
– Ты не посмеешь! Ты не посмеешь выстрелить! Отдай пистолет!!!
Шейла, зажмурив глаза, уже нажала на спусковой крючок.
Прогремел выстрел, отбросивший Лео на диван, но он тут же поднялся на ноги. На плече проступило пятно крови.
Лео, когда увидел кровь, мгновенно изменился в лице. Он побледнел.
– Лео, я тебя предупреждаю, я выстрелю еще. Лео, я тебя прошу… – слезы текли из глаз Шейлы.
Лео, как бы не веря в то, что происходит, недоуменно разглядывал свою окровавленную руку.
– Ты… – шептал он, – ты хотела меня убить?! Шейла, Шейла… Ты хотела меня убить?!
– Я тебя убью! Убью! Убью! – закричала Шейла и медленно подняла пистолет.
Лео пошатываясь вышел из гостиной. Так же пошатываясь, зашел в кладовку и снял со стены узкий длинный брезентовый чехол. Он пытался расстегнуть его, но раненная рука не слушалась. Тогда Лео вскинул чехол на плечо – в нем явственно слышался звон железа…
– Так, значит ты все таки была с Бобби, – проговорил Лео.
– Что ты, что ты! – закричала Шейла.
– Ты еще пожалеешь об этом, – так же медленно проговорил Лео и, покачиваясь, пошел к своей машине, зажимая рану пальцами.
Стоя на крыльце, Шейла видела, как Лео, морщась от боли, забросил на заднее сиденье чехол и принялся заводить машину.
Она так и стояла на крыльце, сжимая опущенный пистолет…
Мотор несколько раз чихнул, но потом завелся, и пикап быстро покатил в гору.
Шейла проводила его глазами.
Она вернулась на кухню и долго не решалась поднять телефонную трубку. Раньше она сама никогда не звонила Бобби, но теперь она пересилила свою нерешительность, сняла трубку и набрала номер. Ей ответил старший Таундеш.
– Простите, – стараясь изменить голос, говорила Шейла, – Бобби дома?
– Нет, Бобби ушел.
– Вы не знаете, когда он будет?
– А что ему передать?
– Спасибо, ничего. Я перезвоню сама.
Шейла положила трубку, медленно прошла в спальню, посмотрела ни разбросанные коробки, на сорванные дверцы платяного шкафа, потом подошла к тумбочке возле кровати, вынула оттуда не начатую пачку сигарет… Долго дрожащими руками сдирала целлофановую обертку. Наконец, ей это удалось. Шейла нервно закурила… Она еще некоторое время смотрела на желтый огонек зажигалки с наклейкой, изображающей футбольный мяч… Потом она спрятала зажигалку в карман халата и погасила сигарету…
Бегло осмотрев дом Бернарда Рено и не найдя там ничего подозрительного, Хогг и Брендон вновь сели в полицейскую машину.
– Послушай, Хогг, – сказал офицер Брендон. – Почему мы так мало искали? Может, если поискать что получше, оно и найдется?
– А что ты там искал? – спросил Хогг, хитро глядя на Брендона.
Тот пожал плечами.
– Наверное, улики? Я думал, ты знаешь, Хогг.
– Я тоже не знаю, что мы ищем конкретно, а уезжаем мы отсюда так быстро, потому что у нас нет разрешения на обыск.
Брендон изумленно посмотрел на Хогга.
– А я то думал, что у нас все в порядке… Ты так смело расхаживал по дому. Почему ты мне ничего не сказал раньше, а?
– Я тебе ничего не сказал раньше, потому что тогда бы ты со мной не поехал.
– Ну, что ты! Я бы с тобой поехал обязательно. Но я вел бы себя осторожнее.
– Хорошо, Брендон, я это учту на будущее.
Полицейская машина понеслась по шоссе.
Через пару миль Хогг свернул на проселочную дорогу и слегка сбавил скорость.
– Куда мы едем? – засуетился Брендон. – Ведь эта дорога ведет к лесному озеру!
– Правильно, вот туда мы и едем.
Хогг всегда был немногословен. Поняв, что от своего напарника он многого не добьется, Брендон смирился со своей участью и принялся жевать бутерброд. Когда его рот был чем то занят, Брендон был спокоен… Но вот, бутерброд кончился, и офицер вновь забеспокоился. Он вытащил из ящичка карту Твин Пикса и его окрестностей и принялся искать на ней ту дорогу, по которой они сейчас ехали.
– Послушай, Хогг, – сказал Энди, – но тут нет никакой дороги, на карте сплошной лес.
– Это старая индейская тропа, и она не нанесена ни на одну из карт. И, вообще, Энди, ты смотришь совсем не в той стороне, куда мы едем.
Хогг оторвал одну руку от руля и, почти не глядя, ткнул пальцем в маленький черный квадратик на берегу небольшого лесного озерца.
– Читать умеешь?
– Конечно! – ответил Энди.
– Так прочитай название озера!
– Гнилое… – прочитал Энди. – Слушай, Хогг, а ты часом не знаешь, почему оно так называется?
– А черт его знает? – пожал плечами Хогг. – Так назвали его мои предки, так называю и я. И, кстати, Энди, так его будешь называть и ты.
Дальше Хогг молчал. Брендон сосредоточенно изучал карту. Но возле маленького квадратика, обозначающего домик, никаких подписей не было. Лишь только стоял значок «одиноко стоящая ель».
– Я думаю, сказал Хогг, что это озеро назвали гнилым, потому что из него нельзя пить воду.
– А что, кто нибудь выпил воды и умер? – Энди Брендон уже начинал волноваться.
– Не знаю, приедем, можешь попробовать…
– Слушай, Хогг, а что это за домик на карте?
– Энди, я думал, что ты уже давно понял, зачем мы выбрались сегодня из полицейского участка. Этот домик принадлежит Жаку Рено и его тоже надо осмотреть…Полицейская машина остановилась почти у самого низенького крыльца охотничьего домика Жака Рено.
Хогг неспешно вышел из автомобиля и направился прямо к дому.
– Хогг, послушай, надо сначала постучать в дверь…
– Знаешь что, Энди, постучать можно себя по голове. Ты что, не видишь? У дома нет ни одного следа. А если нет следа, значит и дома давно уже никого нет.
– Каких следов? – изумился Энди. – Откуда ты видишь, что их нет?
– Трава после дождя успела подняться.
– А а а, – изумился Энди и с нескрываемым восхищением посмотрел на Хогга. – Тебе хорошо, ты знаешь всякие там эти ваши индейские штучки про следы, про траву, про дождь… Нас в полиции этому не учили.
– Ну и зря!
Хогг толкнул дверь. Она была не заперта…
Единственное, что привлекло внимание Хогта и Брендона – это большая клетка для птиц. Она висела над столом, дверца была распахнута. Под клеткой на несвежей скатерти громоздились пустые бутылки. Грязные стаканы, несколько пепельниц, полных окурками и тарелки с засохшей едой.
– О, черт! Да они здесь неплохо отдыхали, пытаясь посчитать бутылки, сказал Брендон.
Хогг на его слова ничего не ответил. Он прикоснулся пальцем к клетке. Она начала раскачиваться. Маленькая дверца скрипнула…
– Ты посмотри внутри дома, а я посмотрю снаружи, – сказал Хогг и вышел на крыльцо.
На несколько мгновений он остановился, взглянул на небо и принялся тихо насвистывать… И именно в это мгновение на этот свист прямо на плечо полицейского села небольшая птица. Она повторила мелодию, которую насвистывал Хогг прямо ему в ухо. Полицейский, боясь повернуть голову, изумленно слушал птичий голос:
«Жак жак жак. Жак хороший…» – прозвучало прямо в ухо Хоггу.
Он осторожно поднес указательный палец левой руки к птице. Она ловко перескочила на палец, как на жердочку в клетке:
«Жак жак жак хороший хороший…» – проскрипела птица.
Хогг осторожно вошел в дом, неся на пальце прямо перед собой птицу. Он поднес палец к клетке и птица перескочила с него в клетку. Хогг ловко защелкнул маленькую дверцу.
Брендон с изумлением смотрел на своего напарника.
– Хогг, послушай! Ты что, поймал птицу? Ну, ты даешь! Ты – настоящий индеец! Как ты это сделал?
– Знаешь, Энди, она сама прилетела ко мне в руки. Это не простая птица.
– Да? – изумился Брендон.
Он подошел к клетке и принялся ее разглядывать.
Но той, видимо, явно не понравился полицейский. Она качнулась на жердочке и клюнула его прямо в нос.
– О, черт! – закричал Энди. – Она еще и клюется! Смотри, Хогг, она еще и напала на полицию!
– Она просто голодная, – веско сказал Хогг. – И еще. Такие птицы в наших лесах не водятся. Вот ее то мы и заберем с собой.
Энди вытирал большим носовым платком свой покрасневший нос. Прямо на кончике носа выступила кровь.
– Слушай, Хогг, что мне делать? Из меня хлещет кровь, как из зарезанной свиньи.
– Знаешь, я могу тебе посоветовать старый индейский способ.
– Ну, говори же быстрей, ты видишь, как хлещет кровь!
На носовом платке Энди действительно образовалось красное пятно размером с раздавленную зрелую вишню.
– Возьми кусочек газеты, пожуй ее и залепи нос.
Энди стал оглядываться по сторонам, ища газету.
Газеты не оказалось. Тогда он полез в карман и вытащил инструкции офицера полиции, оторвал уголок, пожевал и заклеил нос.
Кровь остановилась. На бумаге выступило розовое пятнышко.
– Хогг, я тебя поймал на вранье.
Хогг посмотрел на офицера Брендона.
– Ты что, хочешь сказать, что твои индейцы выписывали газеты? Может быть, ты хочешь сказать, что они читали биржевые сводки «Вашингтон Пост»?
– Не знаю. Индейцы газет не читали и ими носы не заклеивали. Это точно.
– Так, как же ты мне такое посоветовал? – обиженным голосом проговорил Энди.
– Я видел, как это делает парикмахер в Твин Пиксе, когда кому нибудь порежет нос, щеку или шею.
– А! – успокоился Энди.
Прихватив еще кое что подозрительное из охотничьего домика Жака Рено, они помчались в город. Офицер Брендон всю дорогу заглядывал в зеркало заднего вида и ощупывал свой нос.
– Господи! Как я покажусь в таком виде перед Люси?
Хогг улыбался, явно довольный экспедицией в охотничий домик Жака Рено.
На заднем сиденье машины стояла клетка с нахохлившейся птицей, незнакомой даже потомку местных индейцев Хоггу.
Раздосадованные и страшно недовольные тем, что убили столько много времени на поиски Жака Рено, шериф Гарри Трумен и специальный агент ФБР Дэйл Купер возвращались в Твин Пикс.
В «Доме у Дороги» сказали, что хозяина уже нет два дня и где его искать они тоже не знают. Не помогло ни удостоверение сотрудника ФБР, ни звезда шерифа.
А когда Дэйл Купер позвонил в казино «Одноглазый валет», ему сказали, что Жака Рено сегодня у них еще не было, а где его можно найти, не ответили.
– Слушай, Дэйл, иди ложись отдыхать!
– Отдыхать еще рано. Нужно еще поужинать!
– А, ну да! Извини, я забыл! У тебя режим.
– Да, конечно режим. О своем здоровье надо заботиться самому.
Шериф остановил машину у отеля. Мужчины пожали друг другу руки.
– Ну что, встречаемся завтра в участке?
– Конечно, я обязательно приду вовремя. Только я прошу тебя, шериф, чтобы к тому времени, когда я приду, ты уже дожевал свой бутерброд.
– Хорошо! Если только Люси их принесет. Она на нас очень сильно обиделась.
Дейл чувствовал себя страшно уставшим. Он еле плелся по коридору отеля, и его раздражало все – безвкусные картины на стенах, шумные туристы, хлопанье дверей…
Наконец, он добрался до своего номера.
– О, черт! – вздохнул Дейл. – Целый день пропал. Так ничего нового узнать и не удалось! Может следующий день будет счастливее…
Он открыл дверь своего номера, сбросил плащ.
Несмотря на усталость, он аккуратно повесил свой костюм, которым очень дорожил.
Посидел несколько минут в кресле, понемногу приходя в себя…
«Нет, Дэйл, – сказал сам себе Купер, – ты хоть и слишком устал, но спать сразу не ляжешь. Нельзя отступаться от своих привычек… Сначала тебе надо принять душ».
Боясь передумать, он решительно поднялся и зашел в ванную.
Шумела вода, упругие струи били в утомленное тело специального агента ФБР, он блаженно потягивался, встряхивал головой…
Дэйл закрыл глаза и стал представлять себе, что это не душ, а водопад, и он стоит под низвергающимися с горных вершин прозрачными струями кристально чистой воды…
Он не слышал, как скрипнула дверь, и как кто то очень торопливо и осторожно проследовал в его номер.
Наконец, Дэйл подумал: «Какого черта! Никогда в водопаде вода не будет теплой, даже, если будет стоять горячее лето».
Усталость немного отступила, он растерся большим махровым полотенцем, накинул на плечи халат.
Одевшись, он несколько минут рассматривал себя в зеркале.
Дэйл любил рассматривать себя в зеркале, ему вообще нравились зеркала и все блестящее, сверкающее.
Душ привел его в чувство и Купер вновь подумал: «Хорошо, что в этом отеле такие уютные номера, что такой хороший напор горячей воды».
Он побрился, тщательно и долго причесывался, разглядывая свое отражение в запотевшем большом зеркале. Наконец, набросил домашнюю пижаму и покинул душ.
На его широкой кровати сидела, закутавшись в одеяло, Одри. Она смотрела на Купера, как бы спрашивая, что ей делать дальше.
На лице специального агента ФБР не отразилось никакого волнения. Он спокойно сел на край кровати, пружины печально скрипнули, и Дэйл отвернулся от девушки.
Некоторое время они молчали, как бы не зная, с чего начать разговор. Купер смотрел на стены своего уютного номера. Его взгляд почему то все время останавливался на перекладине для подтягиваний, на которой он так любил повисеть, зацепившись ногами.
Одри рассматривала закрепленное на стене большое охотничье ружье с оптическим прицелом. На вид оно было довольно грозным, но Одри знала, что в этом прицеле нет ни одной линзы, что это всего лишь бутафорская штука, служащая единственной цели: придать номеру вид и убранство настоящего охотничьего домика.
– Одри, – прервал молчание агент Купер, – ты – школьница, – и пригладил волосы.
Одри с укором посмотрела на Дэйла, и он понял, что сказал нетактичную вещь, произнес то, чего не следовало говорить в присутствии обнаженной девушки.
Лицо Одри исказила гримаса недовольства, на глаза навернулись слезы. Но девушка быстро справилась с ними. Она тряхнула черными волосами и краешком простыни, которой прикрывалась, вытерла глаза.
– Ты школьница, – повторил Дэйл Купер, – а я специальный агент ФБР.
Одри смотрела на крепкий аккуратно стриженый затылок специального агента ФБР. По ее глазам было нетрудно догадаться, что ей очень нравится Купер. Об этом можно было догадаться даже по тому, что она находилась в его номере, в его постели.
– Так что, мне уйти? – спросила Одри.
– Но, понимаешь, то, что я хочу, и то, что мне нужно это настолько не соответствует друг другу, – принялся рассуждать специальный агент ФБР, не глядя в глаза Одри.
Мужчина понимал, что стоит ему приблизить свое лицо к девушке, стоит заглянуть ей в глаза и что то в нем надломится. И тогда он уже будет не властен над своими желаниями. Поэтому он сидел, не поворачивая головы, и разглядывал свои аккуратно постриженные розовые после душа ногти.
– Пойми, Одри, – голосом учителя заговорил Дэйл. – Когда человек вступает в ФБР, он дает определенные обязательства. Он обязан неукоснительно поддерживать определенные моральные устои общества.
Одри покусывала губы и недовольно вертела головой с красиво уложенными волосами.
– Это неправильно, Одри, и мы оба об этом прекрасно знаем.
Одри не смотрела на Дэйла. Она тоже принялась рассматривать свои аккуратно наманикюренные ухоженные ногти.
– Но разве я не нравлюсь вам? – робко спросила девушка, неожиданно для самой себя, перейдя на «вы».
– Нет, ты мне очень нравишься, – резко обернулся и посмотрел в глаза девушке Дэйл. – Ты красивая, умная, желанная… Казалось бы, что
еще нужно мужчине в жизни?
– Мне это уже много раз говорили, – призналась Одри, откидывая со лба волнистую прядь.
– Но сейчас тебе нужно совершенно другое, – тем же голосом продолжал Дэйл. – Сейчас тебе нужен не я, а друг, который может выслушать все, что ты ему расскажешь.
Одри шмыгнула носом.
Дэйл, уже как то совершенно по другому, по отечески вытащил из кармана большой накрахмаленный носовой платок и подал девушке.
– Возьми, вот это сейчас тебе совершенно необходимо, Одри.
– Спасибо, – сказала она, взяла двумя пальцами платок и промокнула глаза.
– Вот и хорошо, – сказал Дэйл. – А то ты бы мне тушью всю простыню и подушку измазала.
– Но я не крашусь, у меня естественный цвет лица. Я никогда не крашу ни глаза, ни брови.
Эти ее слова рассмешили специального агента ФБР Дэйла Купера и ее саму, поскольку на платке остались темные пятна туши.
– А сейчас я пойду вниз, спущусь в бар и возьму две порции хорошо поджаренного картофеля, два кусочка пирога и пару коктейлей и тогда мы с тобой поужинаем.
Дэйл поднялся.
– Неужели ты так собираешься решить все свои проблемы? – спросила Одри.
– Ну, проблемы я, может, все и не решу, но зато смогу тебя выслушать.
– Но чтобы меня выслушать нужно очень много времени.
– Времени? – Дэйл взглянул на часы, – у нас еще впереди его очень много, ведь ночь такая длинная и она вся принадлежит нам.
– А мне что делать? – поинтересовалась Одри, нервно теребя край простыни.
Дэйл обернулся, оперся руками о спинку кровати, хитро подмигнул девушке.
– А тебе, а тебе я советую одеваться.
– Но я не смогу рассказать все свои секреты.
– Секреты – это очень опасная вещь. Запомни это, Одри, – вновь голосом учителя сказал Дэйл.
– А у вас есть секреты?
– У меня? У меня нет секретов, – сказал Дэйл и покачал головой.
– А вот у Лоры было очень много секретов, – сказала Одри.
– Вот вот, и выяснить их – моя первейшая задача. Именно для этого я здесь.
Дэйл Купер повернулся, на ходу дотронулся до перекладины и вышел из номера. А Одри еще долго сидела, закутавшись в одеяло, и смотрела на дверь.
Ей так не хотелось одеваться.

0

30

Глава 24

Кое что про офицера Брендона и его отношения с Люси. – Телефонный разговор с доктором. – Тайная болезнь секретарши шерифа. – Потрясающая птица дрозд пересмешник, он же важный свидетель. – Пластиковая папка с уликами. – Затея с фруктами и диктофоном, изобретенная Купером. – Что было в желудке Лоры Палмер? – Заведение у Канадской границы. – Бобби и Шейла в перекрестии оптического прицела. – Почему Лео не выстрелил? – Просьба Боба Таундеша.
По утреннему, еще пахнущему ночной прохладой Твин Пиксу шагал на службу помощник шерифа Энди Брендон. Он никогда не ездил в полицейский участок на машине. Его дом располагался неподалеку отсюда, и ему всегда было приятно пройти утром лишнюю половину мили.
Он отворил дверь в полицейский участок и тут же встретился взглядом с Люси, которая сидела в приемной за диспетчерским пультом, обставленная микрофонами, селекторами и телефонными аппаратами. Брендон немного виновато посмотрел на Люси. Та даже не удостоила его своим взглядом.
– Доброе утро, офицер Брендон, – официальным голосом, но очень тихо проговорила Люси, не отрывая взгляда от поверхности стола.
Брендон так и застыл.
– Люси, никогда больше не называй меня Брендоном, слышишь? Ты же всегда называла меня Энди, мой Энди.
Люси немного помолчала.
– Хорошо, – вздохнула она. – Но я обязана на службе называть вас по званию. Так что доброе утро, офицер Энди. Только прошу меня не отвлекать. Сейчас я дежурная по телефону. Я сижу на связи, и поэтому мне не очень удобно разговаривать.
В этот момент и в самом деле зазвонил телефон. Люси с укором посмотрела на помощника шерифа, показывая ему жестом, чтобы он отошел от барьера.
Брендон не двинулся с места.
Люси сняла трубку и все таким же официальным голосом сказала:
– Кабинет шерифа Твин Пикса. Чем могу быть полезна?
Лицо Люси стало очень озабоченным. Она прикрыла микрофон ладонью, как бы давая понять Энди, что разговаривать в его присутствии она не может.
Брэндону ничего не оставалось как отойти к дверям приемной. Так он и остался стоять, повернувшись к Люси спиной.
Девушка понимала, что он слышит весь ее разговор, но все же была удовлетворена тем, что Брэндон немного ее послушался, хоть на несколько метров отошел от барьера.
Наконец Люси отняла руку от микрофона:
– Извините, пожалуйста, тут у меня был посетитель.
– Доктор Станычек? Да, это я, я вас слушаю… Да, не может быть! … в самом деле… Да, да, конечно… Да. Ну ладно… Спасибо, доктор. Со мной? Со мной, конечно, все в порядке, – ответила Люси таким грустным голосом, что как будто сразу после того, как только повесит трубку собиралась кончать жизнь самоубийством.
– Хорошо, доктор Станычек, до свидания, со мной все в порядке, не волнуйтесь.
Люси положила трубку и посмотрела на Брендона. Тот еще немного постоял в дверях, не решаясь обернуться. Потом он запахнул полы своей куртки и пошел по длинному светлому коридору.
Но долго сидеть в одиночестве Люси не пришлось. Вновь скрипнула входная дверь полицейского участка и бодро, размашистым шагом, в приемную вошел агент Купер.
Полы его длинного светлого плаща развевались. Он был гладко выбрит, аккуратно причесан и весел. В правой руке он держал небольшую губную гармошку, в которую пытался насвистеть незамысловатую народную мелодию.
Дэйл подмигнул Люси:
– Говорят, ты вчера болела?
– Нет, это было вчера, а сегодня со мной все в порядке.
– Это правда?
– Я чувствую себя намного лучше. Так что доброе утро, агент Купер.
– Доброе утро, Люси.
И Дэйл, все так же размашисто шагая, вошел в кабинет шерифа.
Еще из коридора он услышал, что в кабинете шерифа весело щебечет птица.
И действительно, в большой клетке над столом сидел на жердочке черный дрозд. А у стола над толстой энциклопедией склонился доктор Хайвер.
Он время от времени поправлял очки на крупном лице и раздраженно перелистывал одну страницу за другой. Рядом с ним склонился над книгой шериф Гарри Трумен.
Шериф почесывал затылок, и время от времени бросал пытливые взгляды на доктора. Тот, наконец, нашел нужную страницу, прочитал латинское название, взглянул на птицу в клетке, сравнил ее с небольшой черно белой фотографией.
– Да, да, – сказал он шерифу, как бы отвечая на его вопрос. – Это и есть дрозд пересмешник. Живет он в тропиках, питается фруктами. Его любимое занятие – это передразнивать всевозможные голоса и звуки.
– Доктор, а вот здесь еще написано, что у этой пичуги потрясающее умение подражать человеческому голосу, – ткнул пальцем в страницу шериф Трумен.
– Да, он может подражать голосу человека. Только интересно, чем же мы будем его кормить?
– Да, сейчас что нибудь найдем, – сказал шериф.
Дэйл Купер в это время уже сбросил свой плащ.
Он расхаживал по светлому кабинету шерифа, как бы желая обратить на себя внимание: «Смотрите, какой я молодой, умный, талантливый. Смотрите, как хорошо на мне сидит костюм и как ему в тон подобран элегантный галстук». Но в это же время он с большим интересом рассматривал крупную черную лоснящуюся птицу, которая молчаливо и насупленно сидела в клетке.
– Но пока, по моему, эта птица не то что не подражает голосам, а просто напросто молчит, – сказал специальный агент ФБР.
– Конечно, ведь он голодный и уже давно ничего не ел, – сказал доктор, – хотя только что свистел.
– На голодный желудок не очень то попоешь, – сказал шериф и улыбнулся Дэйлу Куперу. – Ты то хоть хорошо позавтракал?
– Хм, еще бы. Чтобы я и не позавтракал? Я выпил чудесный кофе и съел две порции хорошо прожаренного картофеля.
– Надеюсь, кофе сегодня был без рыбы? – засмеялся шериф.
От одного воспоминания о кофе с рыбой агента Купера передернуло.
– Ну ладно тебе, шериф, вечно ты любишь какие нибудь гадости рассказывать и всегда испортишь настроение. Прямо с утра.
– Да я не хотел, Дэйл, поверь мне.
– Вот, кстати, нашел, – оторвав свое задумчивое лицо от страницы, поднял голову доктор Хайвер. – Он питается фруктами.
– Кстати, у нас же есть виноград, – вспомнил шериф.
Купер скептично посмотрел на гнилой виноград, который пролежал на большом подносе целую неделю, а потом на шерифа Твин Пикса.
– Слушай, Гарри, мне кажется, что этот дрозд твой виноград есть не будет.
– Это почему?
– Потому что он не человек.
– А что человек?
– Человека можно заставить говорить с помощью голода. А вот птицу…
– А что птица?
– Если хочешь сохранить свидетеля и добиться от него каких то важных показаний, я рекомендую раздобыть для него что нибудь свежее и вкусное.
– Кстати, – сказал доктор, – у меня в холодильнике есть груши, может, он будет есть груши?
– Доктор, послушайте, когда же он все таки начнет говорить, – сказал шериф.
– Не знаю, в справочнике написано, что долго молчать он не может. Но прежде, его действительно, не мешало бы покормить.
– С экзотическими фруктами проблема, – рассуждал шериф.
– Агент Купер, может, вы покормите птицу? – обратился доктор к Дэйлу, протягивая ему сочную спелую грушу, которую он вытащил из холодильника.
– Да нет, я не люблю птиц, – сказал Купер, отошел к окну и прижался к стене спиной.
Доктор вновь внимательно посмотрел на нахохлившуюся недовольную птицу.
– Я думаю, что ему нужно дать возможность выбирать. Я пойду, принесу еще и яблоки. Может быть, он что нибудь выберет, съест и тогда вновь начнет подражать человеческим голосам.
– Возможно.
– Так что я пойду.
В дверях доктор столкнулся с полицейским Хоггом, который спешил в кабинет шерифа. В руках он держал небольшую папку в пластиковой обложке.
– Это для вас, специальный агент, кстати, доброе утро, всем.
Купер взял пластиковую папку из рук полицейского и развернул первую страницу.
– Это только что прислали, – уточнил полицейский.
– Френсис подтверждает, – читал Купер. – В доме Жака Рено было трое людей: Лора Палмер, Ронни Пуласки и Лео Джонсон.
Купер положил на стол папку, в которой лежала большая черно белая фотография.
– Это то, что было на пленке, – перевернув фотографию другой стороной, посмотрев на надписи сказал Купер и подал фотоснимок шерифу.
Тот взял в руки большой глянцевый лист и увидел на нем дрозда пересмешника, именно того, который в это мгновение сидел, нахохлившись в своей клетке над письменным столом.
Шериф несколько раз перевернул фотоснимок в руках, как бы пытаясь понять, что на нем изображено кроме черной птицы, где эта птица сидит.
Но помочь решить эту загадку взялся Купер. Он тихонько щелкнул пальцем по фотоснимку:
– Гарри, знаешь кто это?
– Это наш дрозд, – сказал шериф.
– Да, а у кого он сидит на плече?
Шериф снова несколько раз перевернул фотоснимок, как бы пытаясь понять, что на нем изображено кроме черной птицы.
– Это плечо Лоры. Вот видишь, волосы, видишь, кусочек шеи. Посмотри внимательно.
Шериф вновь с изумлением взглянул на Дэйла Купера. Он не переставал удивляться догадливости и наметанности глаза специального агента ФБР. Он действительно чувствовал себя рядом с Купером доктором Ватсоном, ведь специальный агент казался ему знаменитым на весь мир сыщиком Шерлоком Холмсом.
– И теперь мы знаем, кто, где и когда, только не знаем, почему.
Специальный агент ФБР натренированным движением, как выхватывают пистолет, вытащил из нагрудного кармана свой неизменный маленький диктофон.
Дэйл, как волшебник, повернул несколько раз в пальцах свой маленький черный диктофон, щелкнул клавишей.
– Он включается от звука человеческого голоса. Он включается даже просто от не очень сильного звука, – и положил свой диктофон рядом с клеткой, в которой, все так же нахохлившись, продолжал сидеть черный дрозд пересмешник, не подавая голоса.
Купер как бы давал понять шерифу, что как только птица заговорит, магнитофон включится и все сказанное, повторенное, пропетое дроздом пересмешником окажется на магнитофонной ленте. И он, агент Купер, сможет всегда это прослушать.
А сейчас, сидеть и ждать у клетки, пока дрозд заговорит – занятие совершенно бессмысленное.
И вновь полицейский Хогг и шериф Гарри Трумен с удивлением и уважением посмотрели на специального агента ФБР, и вновь их поразила его сметливость и расторопность.
– А теперь о том небольшом предмете, который мой коллега доктор Розенфельд нашел в желудке у Лоры.
Дэйл Купер вытащил из папки небольшой пластиковый пакет, в котором лежал восстановленный в лаборатории ФБР непонятный предмет.
Агент ФБР вновь с видом победителя посмотрел на присутствующих:
– Это фишка из казино, ее смогли восстановить наши специалисты.
Шериф, как бы не веря тому, что говорит Дэйл, взял бумагу из папки и принялся читать сопроводительные вещественной улике документы.
– Это фишка из казино «Одноглазый валет», – сказал шериф.
– Как ты говоришь? – поинтересовался Купер.
– Из казино «Одноглазый валет». Именно там какое то время работал Жак Рено.
– Но, послушай, Дэйл, это казино расположено не на нашей территории и как бы… – шериф замялся.
– Я понимаю, территория не наша и мы, как бы не имеем права там хозяйничать.
– Но тогда… – шериф ждал, что скажет специальный агент, и смотрел прямо в его глаза.
Тогда, шериф, мы используем твоих ребят, твоих книжных мальчиков, из твоего знаменитого склада.
Шериф довольно засмеялся:
– Конечно, шериф, ведь наши ребята еще ни разу не подводили, от них всегда только польза, – веско вставил Хогг.
Дэйл посмотрел на полицейского. Полицейский как бы в подтверждение своим словам хотел рассказать одну из историй, связанную с ребятами с книжного склада. Но шериф поднял ладонь и Хогг виновато потупил глаза.
Лео Джонсон уже долгое время сидел в своем небольшом пикапе, спрятанном на пригорке за густыми елями. В большой бинокль он наблюдал за своим домом. Пикап был спрятан очень хорошо, от дома его, практически, невозможно было заметить.
Лео уже успел замерзнуть и растирал свои немного покрасневшие руки. Покидать наблюдательный пост он не хотел, да и не мог. Ведь ему обязательно нужно было узнать, чем займется в его отсутствие жена. Наконец, ожидания Лео увенчались успехом.
Невдалеке от дома остановился большой черный пошарпанный форд.
– Кто же это приехал? Черт! – Лео начал крутить настройку резкости бинокля.
Изображение, сперва расплывчатое, постепенно стало ясным. И Лео увидел, как из машины вышел Бобби.
Парень пугливо огляделся, не следит ли за ним кто. Но, не увидев рядом с домом ни тяжелого грузовика Лео, ни его пикапа, он, немного осмелев, двинулся к дому.
Бобби постучался и еще раз обернулся. Дверь распахнулась. На пороге стояла Шейла. Лео было неудобно держать в раненой руке бинокль. Он досадливо поморщился. Шейла радостно вскрикнула:
– Бобби! – и обняла его за плечи. – Скорей, скорей, Бобби, – торопила его Шейла, – скорее в дом! Нас никто не должен видеть.
Двери за Бобби и Шейлой закрылись. Лео досадливо опустил бинокль.
– Ах так, сволочи! Ну все, теперь вам конец.
Он положил бинокль на сиденье, перегнулся через спинку и, пошарив за ней, вытащил карабин с оптическим прицелом.
Лицо Лео стало злым и суровым. Его крепкие руки слегка дрожали.
– Ну ладно, парень, – шептал Лео, – в доме то я тебя не достану, но ведь тебе то в конце концов не всю жизнь в нем сидеть.
Лео смотрел сквозь оптический прицел на окна своего дома. Но они были плотно задернуты занавесками.
– Ладно ладно, любовничек, когда нибудь ты оттуда обязательно выйдешь. Мне наплевать на то, что вы сейчас вытворяете с Шейлой, но ты же выйдешь. И тогда я тебя достану. А потом эту суку, – шептал, разглядывая в перекрестье прицела окна.
Шейла держа Бобби за руку, увлекла его в глубину дома.
– Я тебе несколько раз звонила, Бобби.
Парень виновато развел руками.
– Я тебе звонила, – повторила Шейла, – но все время трубку брал твой отец. Я даже не знала, что ему сказать.
– Но я же не мог подойти, – сказал Бобби.
Шейла, наконец то, потеряла самообладание. Она уткнулась лбом в стену, обхватила голову руками и зарыдала. Бобби, изумленный, не понимая, что он может сейчас предпринять и, не представляя, как он может утешить Шейлу, попробовал обнять ее за плечи. Женщина сбросила его руки:
– Бобби, Бобби, – шептала она.
– Что, Шейла? – еле слышно проговорил парень.
– Бобби, я подстрелила его, – вновь зашлась Шейла в плаче.
– Может, тебе показалось?
– Да нет, я попала. Понимаешь, Бобби, я попала. Я подстрелила его.
– Не может быть!
– Я сама видела кровь.
– Где
– Не знаю…
– Так куда ты попала?
– Не знаю…
– Вспомни.
– Кровь была на груди и на плече.
– Ты стреляла один раз?
– Не помню.
– Он упал?
– Нет. На полу была кровь.
Бобби молчал. Шейла, наконец, вытерла слезы, немного перевела дыхание. Но лишь только она начинала говорить, ее вновь душил плач.
– Он кричал, он кричал… – сквозь слезы повторяла Шейла. – Бобби, он кричал как зверь.
– А ты, а ты что? – наконец то понял, что случилось Бобби.
Но он все еще не мог поверить в это.
– Бобби, – прошептала Шейла.
– Расскажи, расскажи мне, милая, что случилось. Расскажи все по порядку, пожалуйста, я прошу тебя, только сосредоточься.
Бобби взял Шейлу за руки, пробуя ее успокоить. Но руки женщины продолжали дрожать, ее голос срывался.
– Это произошло, Бобби. Понимаешь? А теперь я не знаю. Он убежал, он где то прячется.
– Да ты что?
– Может, позвонить?
– Куда?
– Он где то там, – махнула рукой Шейла. – Он убьет меня, Бобби. Понимаешь, он убьет.
– Шейла! – встряхнул ее за плечи Бобби. – А теперь все по порядку, все медленно, успокойся и расскажи, все как было, чтобы я мог понять.
– Бобби, – начала Шейла. – Лео вчера вечером очень поздно пришел домой, очень поздно. Он был весь избит, весь в крови. Бобби, – она подняла свой взгляд.
Бобби испуганно смотрел на нее:
– И что ты сказала ему?
– Я сказала, что больше никогда не позволю себя бить.
– А он? – уже заранее зная ответ, спросил Бобби.
– А он… – Шейла вновь сорвалась на плач.
Бобби гладил ее по голове, и женщина понемногу вновь приходила в себя.
– Бобби, и тогда я выстрелила. Тогда я нажала на курок, – Шейла вновь не смогла сдержать рыдания.
Она прикрыла лицо руками.
– Я подстрелила его, Бобби. Что мне теперь делать? Куда мне прятаться?
Бобби взял в ладони голову женщины, приблизился к ней вплотную и пытливо глянул в глаза.
Он как бы не верил, что эта хрупкая женщина могла решиться на такое, могла решиться выстрелить в человека, хотела убить собственного мужа.
– Шейла, запомни, – сказал парень твердым голосом, растягивая слова. – Шейла, запомни, Лео Джонсон для тебя – это уже прошлое. Его не существует, ясно?
Шейла отрицательно покрутила головой, ее движения были истеричными.
– Шейла, Лео Джонсон – уже прошлое. Отныне я о тебе буду заботиться. Шейла, запомни, я разберусь с твоим Лео.
– Бобби, Бобби.
– Шейла. Я разберусь с Джозефом, я разберусь со всеми. Я защищу тебя.
Шейла улыбнулась ему сквозь слезы.
Бобби привлек ее к себе. Они поцеловались. Шейла устало опустила голову на плечо Бобби. А тот смотрел на завешенное шторами окно. Ведь где то там спрятался и выжидает Лео Джонсон.
– Но ты же выйдешь, все таки, из дома, – зло шептал Лео, не отрывая глаза от окуляра оптического прицела. В перекрестии лежало крыльцо его собственного
дома.
Лео вытер вспотевший лоб.
Но тут вновь заговорила рация, включенная в машине Лео. Она, как и раньше, была настроена на полицейскую волну. Сквозь треск помех прорвался голос Люси – секретарши шерифа Трумена:
– Хорошо, что мы снова с тобой связались. Так вот, представляешь, они притащили в полицейский участок птицу и этот агент Купер и наш шериф говорят, что она – свидетель.
Послышался треск помех.
– Ты представляешь, птица и свидетель. Как будто он может что то рассказать. Сейчас они таскают ей всякие фрукты, кормят и ждут, когда она заговорит.
Лео вздрогнул. До него наконец то дошел смысл того, что сказала Люси.
– Шериф утверждает, что эта птица видела нечто очень важное, была в том месте, где убили Лору.
– Ну ладно, парень, я с тобой еще поквитаюсь. А сейчас мне некогда.
Лео зло и испуганно выругался. Он вновь положил карабин с оптическим прицелом за спинку сиденья, сел за руль и быстро рванул машину с места.
Ведь он то, в отличие от недалекой Люси, знал, что птица и в самом деле может многое рассказать. Он знал, что этот дрозд пересмешник, в самом деле, очень важный свидетель, и большой мастер подражать человеческим голосам.

0

31

Глава 25

Заговор за ореховым столом. – И вновь звучит голос Лоры Палмер. – Доктор Джакоби не так прост, как хочет казаться. – Духи с фруктовым запахом для молодящейся дамы. – Разговор Одри Хорн с миссис. – Кое что о мулатке Дженни и мистере Беттисе. – Ронни Пуласки и три сердечка. – Визитка с номером таинственной Черной Розы. – Удивительный единорог и программа гостеприимства в казино «Одноглазый валет». – Бывший заключенный Хэнк на новой работе. – Чашечка черного кофе – лучший подарок самому себе.
В светлой гостиной дома Палмеров, по провинциальному богато обставленной, за ореховым лакированным столом сидели трое. В углу гостиной стоял старинный кабинетный рояль. На его пюпитре были раскрыты ноты с этюдами Шопена. Но к роялю уже несколько дней никто не прикасался. Не то настроение царило в доме, не тем были заняты хозяева.
Трое молодых людей сидело за большим ореховым столом. Перед ними лежал небольшой портативный магнитофон со вставленной кассетой. Они слышали голос Лоры, который звучал из динамика.
Джозеф нервно расхаживал по комнате, вздрагивая от звуков голоса Лоры.
Сестра Лоры, Мэдлин, сидела, подперев голову, и глядела на вращающуюся кассету. Пространство комнаты заполнял спокойный и уверенный голос Лоры Палмер.
– Здравструйте, доктор Джакоби. Я чувствую, мне сегодня снится сон, такой плохой плохой, из тех, которые вам нравятся.
– Знаете, доктор, очень легко говорить с магнитофоном. Я чувствую, что могу сказать все, что угодно. Рассказать про все мои секреты, голую правду. Я знаю, такая правда, вам доктор, очень нравится. Я знаю, что я вам очень нравлюсь. Это будет мой секрет. Хорошо, док? Почему так легко заставить мужчин любить меня? – Лора говорила короткими фразами с очень длинными паузами. Казалось, девушка набирает дыхание перед каждым предложением, как бы готовится сказать что то очень важное, то, что ее мучает, от чего она никак не может избавиться, освободиться.
Донна прикусила нижнюю губу и сильно сжала ладонями виски. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в голос подруги.
– Ведь для того, чтобы нравиться мужчинам, мне совершенно ничего особенного не приходится делать…
Джозеф резко подошел к столу и нервно нажал на клавишу магнитофона.
Кассета перестала двигаться, и голос Лоры исчез.
Мэдлин поправила очки. Несколько секунд все молчали. Потом Мэдлин вытащила из коричневой картонной коробки пустой прозрачный пластиковый футляр от кассеты.
– Смотрите, а ведь здесь нет кассеты, она куда то исчезла.
Джозеф взял в руки футляр, повертел его в руках и прочитал:
– 23 февраля.
– Не может быть!
– Можешь убедиться.
– Вот футляр.
– Джозеф, покажи.
– В этот день Лору убили, – сказал Джозеф.
Донна заглянула в ящик. Мэдлин перебирала кассеты.
– Кассеты нет, значит, она у него, значит она у доктора, – сунув руки в карманы, рассуждал Джозеф, глядя на двух озабоченных девушек.
– Конечно, – сказала Мэдлин, – ведь она умерла и доктор не успел вернуть кассету Лоре. Он не успел ее передать, потому что передавать уже было некому.
– Так, может, это доктор убил Лору? – предположила Донна.
– Надо найти кассету.
– Да, действительно.
– Она может помочь, – рассуждала Донна.
– Действительно, эта маленькая кассета будет ключом к разгадке таинственной смерти моей кузины.
– Мы найдем ее, мы найдем эту кассету сегодня вечером.
Джозеф вынул руки из карманов, оперся о край стола и посмотрел на девушек.
– А где мы ее найдем? Где ее искать? Ты знаешь?
Джозеф сосредоточенно думал. Девушки смотрели мл него, ожидая ответа.
– Я придумал, я знаю, как мы это сделаем.
Девушки глянули на Джозефа с недоверием. Они еще не знали, какой план придумал парень.
– Скорее всего, кассета находится в кабинете у доктора Джакоби, – сказал Джозеф.
– Послушай, а как ты попадешь в его кабинет? – поинтересовалась Мэдлин.  Ведь он все время сидит дома и почти никуда не выходит.
– Значит, его обязательно надо выманить.
– И мы его выманим, – Джозеф вновь нервно заходил по гостиной.
– И мы это сделаем сегодня же. Правда, Донна?
– Да, да Джозеф, – девушка согласно закивала головой.
– Я знаю, что может вывести его из равновесия, что может заставить его покинуть дом.
Джозеф прикоснулся пальцем к клавише магнитофона.
– Говори, не тяни.
– Ну Джозеф, скорее!
Парень как бы не решался, но сказал:
– Ему позвонит Лора.
– Как?
– Это очень просто…
Кассета завращалась, и из динамика послышался спокойный и уверенный голос Лоры:
«Какие новости, док? Просто так, несколько слов перед сном, перед тем, как я усну. Я чувствую, что мне сегодня приснится сон».
Вновь звучали короткие отрывистые фразы, и слышалось нервное глубокое придыхание.
В большом универмаге Хорна, за прилавком парфюмерного отдела стояла Одри.
Она скептично смотрела на пожилую молодящуюся даму, которая никак не могла выбрать подходящие духи. Хотя казалось, что выбрать духи не представляет никакого труда, так много здесь было прозрачных бутылочек, склянок, заполненных ароматной жидкостью. Повсюду поблескивали граненые флаконы с яркими этикетками. Длинными рядами стояли, перевязанные шелковыми лентами коробочки.
– Попробуйте вот эти, – сказала Одри, сняла колпачок с маленькой граненой бутылочки и подала ее покупательнице. – Запах ну прямо как из леса.
Женщина не обратила внимания на ехидство в голосе девушки.
– Понимаете, мне это не очень подходит, – сильно втянув в себя запах духов поморщилась дама. – Мне нужно что нибудь с фруктовым ароматом.
Одри скептично улыбнулась, хотела сказать какую нибудь свою колкость, но передумала.
– Фрукты, фрукты, ну где же у нас тут фрукты?
Одри не глядя вытащила большую бутыль с мужским одеколоном и подала даме.
– Вот эта с фруктовым запахом, – звонко ударив флаконом по прилавку, сказала Одри.
В это время в парфюмерный отдел вошел управляющий универмагом мистер Беттис. Он подмигнул напарнице Одри, Дженни и обратился к ней:
– Слушай, Дженни, через несколько минут зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет.
– Послушайте, девушка, неужели вам непонятно, что мне нужны духи, – продолжала молодящаяся дама, – мне нужны духи, которые будут читаться ну… как заявление.
От этих слов Одри поморщилась. Она вновь выбрала наугад флакон и подала его женщине.
– Если вы хотите сделать заявление, то повесьте его себе на шею, написав на большом листе картона.
– Что?
– Ничего.
– Но вы что то сказали?
– Вам почудилось, миссис.
– Я не миссис.
– Вам все равно почудилось.
– Да что за отношение к покупателю?
– Миссис, извините меня, пожалуйста, – приторным голосом произнесла Одри.
– Я вам повторяю, девушка, я мисс.
– Хорошо, мисс.
– Вот это другое дело.
– А это духи, с фруктовым запахом.
– Да что вы говорите?
– Что слышите, мисс.
– Но ведь они пахнут мылом.
– А чем, по вашему, пахнут бананы?
Женщина задумалась. А Одри продолжала говорить:
– Духи, мисс, должны источать аромат, а не выглядеть заявлением.
Женщина недоуменно покивала головой:
– Вот уж не думала, что мыло – фрукты.
Но Одри уже внимательно смотрела на управляющего мистера Беттиса, который с видом хозяина шагал по залу.
Управляющий был высокий крепкий лысеющий мужчина. Его взгляд всегда был похотлив и неприятен. Он как бы приклеивался ко всем девушкам, работающим в магазине, кроме, конечно, Одри. Ведь кто захочет связываться с дочкой хозяина магазина.
– Знаете, девушка, мне не нравится ваше отношение ко мне.
Молодящаяся дама развернулась, оставив на прилавке семь или восемь флаконов с духами, и неспешно удалилась.
Одри облокотилась на прилавок и громко, чтобы женщина услышала, сказала:
– Спасибо, что вы зашли в универмаг Хорна, спасибо, что вы не забываете нас.
Дженни, напарница Одри, была восемнадцатилетняя мулатка. Она работала в магазине уже третий месяц. Дженни никогда особенно и не нравилась Одри. По ее мнению, девушка была слишком развязной в своих отношениях с мужчинами.
Правда, и сама Одри особой щепетильностью в этом вопросе не отличалась, но все же она умела соблюдать между собой и мужчинами нужную дистанцию, никогда не позволяла им делать ничего лишнего без ее желания.
А Дженни, была как липкая лента для мух. Возле нее сразу же начинали виться мужики, хотя парфюмерный отдел – не совсем подходящее дли них место.
Одри считала, что Дженни только отпугивает женщин покупательниц своим развязным поведением, и хотела уже сказать отцу о том, чтобы он переставил Дженни в какой нибудь другой отдел, где от нее будет меньше вреда, например, торговать мужскими носками и плавками.
– Я сейчас вернусь, – сказала Одри, обращаясь к Дженни, которая стояла у кассового аппарата.
– Куда ты? – спросила мулатка.
– Да сейчас, отойду на секундочку в туалет, все равно посетителей пока нет.
Одри бросила быстрый взгляд на управляющего универмагом мистера Беттиса. Убедилась, что тот надолго задержался у соседнего прилавка, кокетничая с молоденькой пышногрудой блондинкой продавщицей.
Одри скользнула по залу в подсобное помещение. Там, у стеллажей с товарами, стоял двадцатилетний клерк в белом форменном пиджаке. Он сосредоточенно приклеивал бирки с ценой на коробки с обувью.
– Послушай, Билли, – сказала Одри. Там на улице такая авария!
– Что? – изумился парень.
– Говорю тебе, авария. Автобус перевернулся, людей кругом…
Одри даже не договорила.
Парень был через меру любопытен и сразу же побежал на улицу смотреть на происшествие.
Одри внимательно осмотрелась вокруг. Никого больше в помещении не было. Двери в кабинет мистера Беттиса были открыты. Довольная своей выдумкой, Одри смело прошла в кабинет. Остановилась у письменного стола, открыла коробку с дорогими сигаретами, закурила одну, глубоко затянулась, с удовольствием ощутив сладковатый дым египетского табака, и выдвинула шуфлядку письменного стола. Но покопаться в бумагах ей не пришлось. В коридоре послышался голос мистера Беттиса: – Сюда, Дженни, проходи, чувствуй себя свободно.
– Спасибо.
– Да проходи, не стесняйся.
– Извините.
– Да что ты…
Одри отступила назад и осмотрелась, куда бы ей спрятаться.
Прямо за ее спиной была прикрытая деревянными жалюзи дверь большого гардероба. Одри уже не один раз пользовалась этим укромным местом для того, чтобы подслушать разговоры управляющего. Она бесшумно отворила дверь и скользнула в темноту.
Сквозь деревянные планки жалюзи ей было хорошо видно, как в кабинет входят мистер Беттис и Дженни.
– Проходи, Дженни, – говорил управляющий, – присаживайся, вот сейчас мы с тобой и поговорим обо всем.
– Спасибо, мистер Беттис, – сказала Дженни, немного поддернув и без того короткую юбку вверх, и уселась в мягкое кресло.
Беттис, окинув взглядом продавщицу, обошел письменный стол и уселся напротив девушки. Мистер Беттис, приторно улыбаясь, выдвинул шуфлядку письменного стола и, не глядя внутрь, вытащил розовую картонную коробочку с дорогими духами.
– Это тебе, Дженни, за хорошую работу.
Он поставил перед девушкой коробочку, перевязанную розовой ленточкой.
– Спасибо, мистер Беттис, – деланно заулыбалась Дженни, – ожидая явно более ценного и роскошного подарка от управляющего.
– Ну что ты, Дженни, так смотришь на меня, развяжи, развяжи коробочку.
Девушка принялась распутывать сложный бант, не решаясь просто перерезать ленточку. Наконец, она извлекла из шелестящей бумаги не только небольшой флакончик духов, но и маленькую статуэтку мифического существа – единорога.
– Что это? – изумилась Дженни.
– Это? – сказал мистер Беттис, – единорог.
– Кто?
– Единорог.
– Интересно, никогда не видела.
– Не мудрено.
– Вы шутите, мистер Беттис?
– Нет, я серьезно.
– Так кто это? – вертя в пальцах стеклянную литую скульптуру спросила девушка.
– Это такой зверь. По легенде его могли поймать только чистые душой и смелые люди. Так что это тебе, Дженни.
– Я, в самом деле, заслужила это?
– Конечно, ты же хорошо поработала в клубе на прошлой неделе. Ты это заслужила.
– Благодарю вас, мистер Беттис.
– Да, мне говорили, – сказал управляющий, – в клубе твоей работой очень довольны. И они хотят, чтобы ты оставалась там работать и дальше. Ведь ты согласишься?
Одри уже надоело сидеть в темном гардеробе. Она нервно курила, немного опасливо разгоняя рукой дым.
– Неужели я хорошо работала?
– Мне так сказали.
– А кто?
– Секрет, – пошутил мужчина.
– Вы преувеличиваете…
– Поверь мне, Дженни, очень мало кто из девушек подходит для такой ответственной работы.
– Неужели? – изумилась Дженни. Я думала, что в этой работе нет ничего особенно сложного.
– Нет, ну, конечно, Дженни, делать это может почти каждая, но делать так, как это делаешь ты – немногие.
– Ну хорошо, мистер Беттис, я очень ценю вашу похвалу.
– И теперь, Дженни, только от тебя зависит, какую работу ты там выберешь.
– Я еще не решила.
– Но выбор богатый.
– Неужели я смогу выбирать?
– Ты можешь стать крупье, можешь официанткой, а может… – тут мистер Беттис понизил голос до шепота, – ты, Дженни, сможешь работать по специальной программе.
– Какой?
– Ну, знаешь, эта программа называется программа гостеприимства, ведь ты догадываешься, Дженни, о чем я говорю?
– Не совсем.
– Ну не прикидывайся маленькой.
Мистер Беттис хитро улыбнулся и подмигнул продавщице.
Одри с раздражением смотрела на крепкого лысеющего управляющего. Он ей никогда не был симпатичен, хотя отец и очень ценил его.
– Я думаю, догадываюсь, мистер Беттис, но, может быть, вы все таки уточните?
– Программа гостеприимства включает в себя… ну, как это тебе, Дженни, объяснить… короче, тебе придется заниматься сопровождением важных гостей. Очень важных гостей, – многозначительно поднял палец вверх управляющий универмага.
Одри презрительно скривилась.
Мистер Беттис достал из нагрудного кармана пиджака визитную карточку.
– И если, Дженни, решишься, то, пожалуйста, позвони по этому телефону и пригласи Черную Розу.
– Кого?
– Я же сказал.
– Черную Розу? – удивилась Дженни.
– Ну конечно, в нашем деле невозможно называть людей настоящими именами.
– Понимаю.
– Ну, вот видишь…
– Я догадливая.
– Так что позвони и спроси Черную Розу. Все будет в порядке. А теперь пойдем и подберем тебе что нибудь элегантное из одежды.
Мистер Беттис поднялся из за стола.
– Элегантное! – восторженно воскликнула Дженни.
– Конечно.
– Мне?
– Ты должна выглядеть как принцесса.
– Это здорово! Я так благодарна вам!
Управляющий подошел к продавщице и положил ей руку на бедро.
– Так ты согласна, Дженни? Ты не передумаешь?
– Да нет, что вы, мистер Беттис, я страшно благодарна вам.
Дженни признательно посмотрела в глаза управляющему и прижалась к нему своим бедром.
– Секундочку.
Мистер Беттис склонился над своим столом, развернул записную книжку и вписал туда жирным черным фломастером имя Дженни. Потом он вернулся к продавщице и слегка подтолкнул ее к выходу.
– Пойдем, пойдем, Дженни, подберем тебе элегантный наряд, чтобы ты смотрелась лучше всех.
Управляющий и продавщица вышли.
Одри еще прислушалась к их удаляющимся шагам, убедилась, что они не возвращаются, и вышла из своего убежища.
Она раскрыла забытый мистером Беттисом на столе блокнот, развернула его на той странице, где еще не успел просохнуть фломастер, которым было написано имя Дженни. Страницу заполнял длинный столбец имен.
Напротив каждого имени стояло три маленьких сердечка. Все фамилии девушек были знакомы Одри. Многие из них работали в магазине.
Среди имен Одри нашла имя Ронни Пуласки и очень обрадовалась открытию:
– Так, Ронни Пуласки, – сама себе сказала девушка и захлопнула блокнот. – Мне это не нравится и, кажется, я начинаю понимать в чем дело.
Одри, выходя из кабинета управляющего, захватила с собой статуэтку единорога, забытую Дженни на краю стола.
Из кабинета управляющего универмагом мистера Беттиса Одри вернулась на свое рабочее место. Она быстро принялась убирать расставленные прямо на прилавке флаконы, из которых молодящаяся дама так и не смогла выбрать себе духи.
Вернулась Дженни с большим пакетом в руках. Одри понимающе взглянула на девушку и подмигнула ей. Та ответила такой же лукавой улыбкой.
– Послушай, Дженни, ну что, подобрала себе что нибудь элегантное, да?
– Подобрала, вот, – и девушка приподняла пакет.
– Я тебя поздравляю.
– Спасибо, Одри, – сказала Дженни, продолжая улыбаться, явно довольная покупкой и предложением, которое поступило от мистера Беттиса.
– Послушай, Дженни, а он тебе подарил вот такую штучку?
Одри поставила на прилавок маленькую стеклянную скульптурку единорога.
Девушка, смутившись, взяла ее в руки:
– Да, это животное… как же оно называется…
– Единорог оно называется, – сказала Одри.
– Ну да, да, единорог.
– Ты знаешь, Дженни, у него, наверное, целый ящик таких животных, он их всем девушкам раздает.
Дженни в ответ только улыбнулась.
– Послушай, подруга, – немного заискивающим голосом сказала Одри, – как то глупо все это получилось.
– Что?
– Я где то потеряла телефон Черной Розы. Ты не подскажешь мне его?
Дженни слегка смутилась. Но потом, видимо, сообразив, что лучше не спорить с Одри, потому как она, все таки, дочь хозяина универмага, вытащила из кармана твердый блестящий квадратик картона и показала Одри. Та развернула блокнот и быстро переписала номер.
– Спасибо, Дженни, я не забуду твою услугу.
– Пожалуйста, Одри.
Дженни вновь лукаво подмигнула Одри и, виляя худыми бедрами, пошла к выходу из магазина. Ведь управляющий отпустил ее.
Когда Дженни покинула универмаг, Одри сняла настенный телефон и быстро набрала номер.
В придорожном кафе, владелицей которого являлась Норма, было немноголюдно.
Угловые столики занимали шумные и веселые водители большегрузых лесовозов. Они перекусывали, остановившись в кафе.
Их большие мощные машины стояли неподалеку на открытой стоянке.
За стойкой кафе суетилась Шейла. Она была одета в форменное зеленое платье. Рядом с ней, у большой кофеварки, хлопотал Хэнк, который всего несколько дней как вернулся из тюрьмы, досрочно освобожденный.
За приоткрытой дверью стояла Норма и с интересом вслушивалась, о чем говорят Хэнк и Шейла.
– Когда сидишь в тюрьме, и вдруг встречаешь кого нибудь из тех, с кем виделся раньше, еще в той жизни, не в тюремной. Сразу же кажется, что он твой настоящий друг, – рассказывал девушке о своей тюремной жизни Хэнк.
На нем был белый передник, и он наливал в чашки дымящийся густой кофе.
– Трудно там, наверное, пришлось? – чтобы поддержать разговор спросила Шейла.
– Знаешь, я оплатил свой долг перед обществом. А ты, Шейла, очень помогла Норме, пока меня не было. Она писала мне и рассказывала, как ты старательно и хорошо работала.
Норма, явно довольная тем, что услышала от Хэнка, прикрыла дверь.
– Да что ты, Хэнк, – искренне и кокетливо одновременно, сказала Шейла, – что ты, я просто работала.
– Она мне писала, как ты ей помогала, как помогал ей Пит…
– Какой Пит? – изумилась Шейла, наливая в чашку дымящийся густой кофе.
– Ну, как это… Большой. Большой Пит.
– Да нет, не Большой Пит. Это Эд, Большой Эд, – догадалась Шейла.
– Ну да, Большой Эд. У меня просто плохая память на имена и фамилии.
– Это муж Надин.
– Надин, говоришь?
– Да.
– А чем он занимается?
– Кто, Эд?
– Ну да.
– Работает.
– Где?
– На бензоколонке. Он ее владелец.
– А почему его так странно зовут?
– Как?
– Ну Большой Пит.
– Да нет, Хэнк, его зовут Большой Эд, потому что он очень большой, – смеясь объясняла Шейла.
– Неужели такой большой?
– Немного выше тебя.
– Тогда действительно, большой.
– Да ты его должен знать. Он часто сюда заходит выпить кофе.
– Я, обычно, запоминаю лица, – сказал Хэнк, протирая и без того чистую стойку.
– Шейла, Шейла, – раздался голос повара, – подойди, Пожалуйста, забери. Бутерброды уже прожарились, забери, пожалуйста.
– Сейчас иду, – крикнула Шейла, – извини меня, Хэнк, я на кухню.
И девушка заспешила к окошку, через которое повар подавал подносы с дымящимися бутербродами.
– Да, Большой Эд, Большой Эд, – повторил сам себе Хэнк и увидел, что на стойке бара кто то рядом с чашкой кофе и тарелками с недоеденными сэндвичами, оставил шикарную серебряную зажигалку.
Он внимательно огляделся по сторонам и, протирая стойку чистой салфеткой, как бы невзначай, взял зажигалку, зажал ее в руку и аккуратно опустил в свой карман. Не успел он спрятать зажигалку в карман, как распахнулась входная дверь.В кафе вошел в черной ковбойской шляпе, в клетчатом черном пиджаке, на лацкане которого поблескивал значок шерифа, Гарри Трумен и следом за ним, в светлом плаще, – специальный агент ФБР Дэйл Купер. – Привет, Хэнк! – с порога крикнул шериф.
– Привет, Гарри! – ответил Хэнк.
– Рад тебя видеть, Хэнк, – сказал шериф.
– Что, хочешь бесплатно перекусить? – скорчил недовольное лицо Хэнк, подходя к краю стойки. – Я могу порекомендовать антрекот.
– Перестань, Хэнк. Я пришел на тебя посмотреть.
Хэнк разозлился. Он взмахнул руками.
– Я невиновен, шериф.
– Хэнк, послушай. Тебя отпустили условно, а это означает, что каждую неделю, в пятницу, ты должен заходить в полицейский участок. Отмечаться. И если ты
хоть один раз пропустишь, то сядешь снова.
– Спасибо, шериф, – ехидно улыбнулся Хэнк, – спасибо за напоминание.
– И запомни, если что нибудь случится, Хэнк, я тебя найду где угодно.
Хэнк уже не слышал слов шерифа, он заспешил к окошку, которое вело в кухню, туда, где Шейла принимала подносы с горячими бутербродами.
– Послушай, Дэйл, как ты думаешь, люди меняются? – обратился шериф к специальному агенту ФБР.
Тот пожал плечами.
– Я убежден, что люди не меняются.
Шейла, увидев шерифа и агента ФБР, заспешила к стойке.
– Привет, ребята, – весело улыбаясь, проговорила она, – перекусить хотите?
– Да нет, Шейла, – ответил шериф.
– Да, – сказал Дэйл.
Шериф изумленно взглянул на специального агента ФБР. Ведь буквально пять минут тому они уже пили кофе и перекусывали.
– Послушай, Трумен. Я тебе открою один маленький секрет, – сказал Дэйл.
Он взял шерифа за лацкан пиджака, а указательным пальцем другой руки постучал по груди.
– Каждый день дари себе какой нибудь подарок. Не планируй его, не жди.
В это время Шейла уже ставила на стойку поднос с двумя большими чашками черного дымящегося кофе.
– Это может быть новая рубашка в магазине, это может быть чашечка дымящегося кофе.
– Подарок? – изумился шериф.
– Ну да, подарок, – сказал Купер, – как на Рождество.
И они, улыбаясь друг другу, посмотрели на чашки с кофе, которые уже ожидали их на стойке бара. Специальный агент и шериф, удобно устроившись, взяли в руки чашки.
– Ну надо же! Вот это кофе! – изумленно причмокнув, сказал специальный агент.
Шериф в ответ кивнул головой.
– Что может быть лучше большой чашки черного кофе? – продолжил свою философскую мысль специальный агент ФБР Дэйл Купер.

0

32

Глава 26

И только старый телевизор и нудный фильм. – Надин коротает вечер с коробкой шоколадных конфет. – Приглашение к любви остается без ответа. – Кое что о старых вещах и о незаживающих ранах. – Визит шерифа Трумена к Питу и Джози. – Замечательное чучело форели. – Тяжелые предчувствия Джози. – Фотографии из ее сумочки. – Черный смокинг очень к лицу специальному агенту. – Деньги из кассы ФБР на развлечение своего сотрудника. – Обида Гарри на Дэйла. – Одри Хорн оставляет таинственную записку специальному агенту.
Наступил вечер. Стало темно, но шоссе оставалось по прежнему оживленным. По нему проносились легковые автомобили, большегрузные трейлеры. Но в это время суток уже мало кто из шоферов останавливался около заправочной станции. Большинство из них уже давно рассчитали свой маршрут, и знали, сколько им нужно топлива.
Все спешили скорее доехать до большого города. Мало кого привлекала эта второстепенная заправка возле большого шоссе. Делать на ней уже было почти нечего, разве что только какой нибудь запоздалый шофер остановится заполнить баки своей машины.
Надин Малкастер сидела в гостиной своего большого дома и смотрела старый телевизор. На мерцающем экране одна за другой разворачивались сцены боевика. Частный детектив с огромным, как игрушка, блестящим пистолетом бегал из стороны в сторону, убивал преступников и, наконец, прижал к стенке главаря банды. Он приставил ствол пистолета ему к виску и сказал:
– А теперь приготовься к смерти.
– Так! Так ему! Убей их всех! – закричала радостно Надин и запустила руку в коробку с шоколадными конфетами.
Ее пальцы уже были измазаны шоколадом. Она, не глядя, запихивала себе конфету в рот и жадно впивалась своим единственным правым глазом в экран телевизора, где мертвый главарь шайки уже лежал у ног счастливого частного детектива.
По экрану пошли титры создателей фильма.
Хлопнула входная дверь, и в гостиную вошел одетый в новый строгий костюм муж Надин Эд, за которым в Твин Пиксе устойчиво держалась кличка «Большой Эд».
Он и в самом деле был крупный мужчина с широкими плечами, мощными руками и решительным лицом.
Надин оторвала взгляд от экрана, услышав шаги мужа, и в это же время прозвучал голос диктора:
– Следующую серию фильма «Приглашение к любви» вы увидите завтра в это же время.
Надин посмотрела на свои перепачканные шоколадом пальцы, старательно облизала каждый из них по отдельности и повернулась к мужу. Тот остановился возле дивана.
– Эд, видишь, я ем конфеты. Очень вкусные, шоколадные.
Надин взяла в руки коробку и протянула мужу. Тот немного недовольно поморщился.
– Эд, они не только очень вкусные, но и дорогие.
Эд Малкастер молча отставил коробку с конфетами на журнальный столик и опустился на диван рядом с женой.
– Ну ладно, дорогая. Ничего ведь страшного, правда? – сказал Эд, обнимая Надин за плечи.
– Нет, Эд, ты себе не представляешь. Это все таки очень страшно.
Муж и жена продолжали свой вечный разговор, который возникал каждый вечер. О том, что их жизнь не устроена, что им много чего не хватает, о том, что у них не все ладится.
– Ты не представляешь себе, Эд. Сколько всего я хотела для нас сделать? Сколько всего я не успела.
– Но это вряд ли что нибудь изменит, – говорил Эд, – конечно, ты всегда хотела сделать нашу жизнь лучше. Ты всегда хотела, чтобы я был счастлив. Но понимаешь, теперь разговором ничего не изменишь.
– Конечно, – сказала Надин, и ее единственный глаз заполнили слезы. – Эд, я всегда мечтала купить нам новый телевизор.
– Ох…
– Видишь, я сейчас сижу и смотрю этот старый аппарат.
– Да, Надин.
– Я хотела купить нам моторную лодку.
– Зачем же?
– Но как то ничего не получалось, все время уходило на другое.
– Да не укоряй себя, Надин. Ты ни в чем не виновата, – пытался утешить ее Эд.
Но Надин, казалось, не слушала возражений мужа. Казалось, что она вот вот заплачет навзрыд. Женщина устало положила себе руки на колени и, глядя в пространство, продолжала говорить:
– Эд, мне кажется, что во всем виноваты старые вещи. Дело не в том, что я хотела что то купить, а мне кажется, с новыми вещами у нас началась бы новая жизнь. Мы бы забыли все старое.
– Возможно…
– Ведь правда, Эд? Так же может случиться?
– Надин, по моему, нужно найти адвоката, который сможет все понять, который поможет нам.
Надин вздрогнула.
– Эд, отказали, отказали. И теперь уже ничего нельзя будет исправить.
Она заплакала.
– Не смей плакать! Не смей! – приговаривал Эд, поглаживая Надин по волосам.
А та устало положила голову ему на плечо и вздрагивала от прикосновения сильных рук Эда. Он сидел, беспомощно глядя на мерцающий экран старого телевизора.
– Не смей, не смей плакать! – повторял Эд.
– Я сейчас.
– Успокойся.
– Мне тяжело.
– Не надо.
– На душе как будто камень.
– Забудь.
– Не могу забыть.
– Подумай о чем нибудь хорошем.
– Подскажи.
– Помнишь, как шумел водопад на Орлином Перевале?
– Я помню только серые камни…
– А помнишь, какое там было эхо?
– Да, эхо я помню, – вздохнула Надин.
– Оно перекатывалось над нами как волна.
– Эхо… Как давно это было…
– Мне кажется, что это было вчера.
– Нет, Эд, это было очень давно. Эти воспоминания уже не вернуть.
– Да что ты, Надин, это лучшее, что у нас было.
Мужчина и женщина сидели обнявшись.
– Это нам не вернуть.
Эд молчал. Его рука поглаживала плечо Надин.
– Ты был таким красивым…
– Не плачь, успокойся.
Шериф Гарри Трумен расхаживал, сунув руки в свой черный пиджак с форменным значком, по гостиной дома Мартела. Хозяин дома, Питер, рассказывал о своих трофеях.
– Смотри, Гарри, – в голосе Питера чувствовалось явное удовлетворение, – смотри, ее мне только что принесли из мастерской. Еще не успел высохнуть лак.
На большом столе, приделанное к дубовой толстой доске, лежало чучело трехкилограммовой форели.
Хищно был открыт рот, с мелкими зубами, поблескивали глаза. Рыба была настолько искусно препарирована и обработана, что казалась живой. Казалось, она вот вот может поплыть.
– Это мастерская Тима и Тома? – поинтересовался шериф.
– Ну, конечно. Они, правда, ее немного испортили.
– Чем?
– А ты можешь, Гарри, представить, какая это была красавица, – хвалился Питер.
– Да могу. Хотя я, вообще то, не такой заядлый рыбак как ты, Пит.
– Ну, у тебя это все еще впереди. Ты еще молод. И поэтому тебе как бы не до рыбалки. А мне… Я уже человек немолодой, и все свободное время провожу на озере. Слава богу, что форель еще не перевелась.
– Да ладно, Пит. Все равно замечательный у тебя трофей.
– Ну да. Совсем неплох. Но это не главное. Ведь ты не на рыбу любоваться пришел, – сказал Пит.
– В общем то, да, – ответил шериф, передергивая плечами.
Он уже услышал стук тонких каблуков Джози Пэккард, которая входила в гостиную.
– Гарри? А я не ждала тебя здесь сегодня, – сказала она.
Джози была с маленькой сумочкой в руках, и, подойдя к Гарри, легко обняла его, привстала на цыпочки и нежно поцеловала в щеку. Она улыбалась.
– Вообще то, я собралась на лесопилку. Но я могу освободиться и сходить туда попозже. В чем дело, Гарри? Что привело тебя?
– Сейчас объясню, – ответил шериф, отстраняясь от Джози. – Послушай, дорогая, что ты делала в мотеле во вторник?
– Во вторник? – изумилась Джози, – во вторник я была на лесопилке.
– Послушай, Джози, зачем нам все это? Ведь я наверняка знаю, что ты там была.
Джози смутилась, опустила голову. Она не знала, что ответить на вопрос Гарри.
– Гарри, понимаешь…
Но по лицу Джози было видно, что она либо боится говорить, либо не хочет. Поэтому Гарри обнял Джози за плечи, прижал к себе и заглянул в глаза.
– Послушай, ведь мне ты можешь говорить все. Не бойся. Говори.
– Я была там потому… потому что в мотеле были Бен и Кэтрин.
– Бен?
– Да. Бенжамин и наша Кэтрин.
Джози не поднимала глаз.
– Бенжамин Хорн? – переспросил шериф.
– Да. Я их сфотографировала, – сказала Джози, открыла свою сумочку и вытащила тонкий конверт из плотной шелестящей бумаги.
Шериф взял конверт из рук женщины, развернул его и вытащил несколько фотографий, снятых полароидом. В дверь мотеля входили Кэтрин и Бенжамин Хорн.
– Послушай, а что все это значит? – недоуменно поинтересовался шериф.
– Ну, Гарри, ведь ты в прошлый раз говорил, что тебе нужны доказательства. Вот они у тебя в руках.
– Доказательства? – переспросил шериф.
– Я же старалась ради тебя. Поэтому я выследила их и сфотографировала. А вчера вечером я слышала, как Кэтрин говорила по телефону о каком то несчастном случае. Про пожар на лесопилке. На лесопилке Эндрю, моего бывшего мужа. На моей лесопилке, понимаешь, Гарри?
– Не совсем понимаю. Но что то в этом не так, Джози.
– Я не допущу этого, Гарри. Поверь.
На глазах Джози блеснули крупные слезы.
Гарри взял Джози за голову, прижал к себе и ладонью вытер слезы, катящиеся по щекам из ее раскосых карих глаз.
– Я тоже, Джози, не допущу этого. Не допущу.
Гарри и Джози одновременно прильнули друг к другу и крепко обнялись.
За окном лил сильный дождь. И даже тут, в гостиной, было слышно, как он стучит по крыше дома.
От поцелуя у Гарри закружилось в голове как от выпитого. Он обводил глазами комнату, все плыло перед ним. Он все крепче и крепче прижимал к себе Джози, гладил ее по коротким жестким черным волосам.
– Все будет хорошо, Джози.
– Ты думаешь?
– Ведь мы еще молоды.
– Да.
– У нас впереди целая жизнь.
– Целая жизнь, – растягивая звуки повторила молодая вдова.
– Мы будем с тобой счастливы.
– Я так этого хочу, Гарри!
– Наши желания совпадают.
– Ты защитишь меня?
– Всегда. Всегда я буду с тобой.
– Как мне хорошо и спокойно!
– Не думай ни о чем плохом.
– Я постараюсь.
– Вот и хорошо.
– И тебе хорошо?
– Безумно хорошо, дорогая.
Агент Купер долго переодевался в своем номере. Он снял свой обыкновенный серый строгий костюм, развязал галстук. Теперь он доставал из большого бумажного пакета взятый напрокат черный смокинг. Он не так то часто надевал строгую вечернюю одежду и теперь чувствовал себя в ней немного неуверенно. На Дэйла из зеркала смотрел, казалось, совсем незнакомый молодой человек, достаточно богатый и, как показалось Куперу, слишком самоуверенный.
Чтобы как то привыкнуть к новой одежде, специальный агент ФБР несколько минут расхаживал по комнате, приседал, подымал и опускал руки.
Все это время он поглядывал в большое зеркало. Там ходил совсем не похожий на прежнего Купера молодой щеголеватый человек.
Но что то не понравилось агенту в его внешнем виде. Он на несколько минут задумался, пристально рассматривая свое отражение. Наконец, сообразил.
– Да да. Именно, очки! К этому строгому черному костюму, к атласным отворотам нужны элегантные очки.
Купер открыл свой кожаный чемодан, где в отдельном кармашке лежала пара очков. Одни темные, солнцезащитные, а другие с плоскими прозрачными стеклами. Вначале он надел солнцезащитные очки и сразу же стал похож на гангстера. Вид его был претенциозен и вызывающ.
Дэйл отложил темные очки в сторону и надел другие, со светлыми стеклами. Сразу же его внешний вид изменился. Кроме лоска он приобрел и еще определенный налет интеллигентности. – Вот теперь ничего.
Куперу его внешний вид понравился. Он защелкнул замок входной двери, сунул руки в карманы и, с гордо поднятой головой, насвистывая незатейливую мелодию, двинулся по коридору отеля в холл, где его уже поджидал Гарри и Большой Эд.
Те даже не сразу узнали специального агента ФБР, настолько непривычным показался им вид человека в строгом черном смокинге в этом отеле, сделанном под охотничий домик.
В холле было немноголюдно. У огромного камина, обложенного диким камнем, за дубовым столиком сидел старик в ковбойской шляпе, надвинутой на глаза, потягивал из большого граненого стакана виски и курил трубку. Рядом с ним сидел молодой прыщавый юноша и ковырялся зубочисткой во рту.
Парень забросил ноги на стол, но, увидев элегантно одетого Купера, сплюнул в камин и убрал ноги со стола. Что то во внешнем виде молодого, довольного собой человека испугало парня.
Старик приподнял шляпу и кивнул молодому незнакомому человеку в строгом черном костюме. Он кивнул на всякий случай, потому что, бог его знает, кто это такой так уверенно расхаживает по этому отелю.
Шериф и Эд сразу же возбужденно вскочили со своих мест, увидев агента Купера.
Эд как ни старался вырядиться как можно более нарядно и шикарно, потому что, все таки, они ехали в казино, но так и не смог этого добиться. Его неплохой костюм казался в сравнении с одеждой Дэйла старым и поношенным. А дорогая рубашка и аляповатый галстук выглядели слишком цветастыми и безвкусными в сравнении с маленькой черной атласной бабочкой, красовавшейся на шее Дэйла.
– Ох ты!
– Ну и ну, – присвистнул шериф и толкнул в бок Эда.
– Да!
Но потом тут же перевел взгляд с Купера на Эда и недовольно поморщился. Шериф тоже сообразил, что внешний вид его приятелей не совсем стыкуется с видом специального агента ФБР.
Купер весело улыбнулся приятелям:
– Ну что, ребята, вы готовы? – бросил он и пожал протянутые руки.
– Ты что, вот в таком вот виде и пойдешь? – изумился Эд, разглядывая атласные отвороты смокинга.
– Да, а что?
– Да ты просто настоящий щеголь.
– Все женщины – его.
– Тяжело сказать, Гарри.
– Да это видно невооруженным глазом.
Эд не скрывал своего удивления и восхищения Купером. Он даже отставил на стойку чашку с кофе, которую все время держал в руке и еще раз осмотрел специального агента с головы до ног.
Но ни одна деталь в костюме Купера не выбивалась. Все было на месте. Казалось, что специальный агент Купер всю жизнь только и расхаживает в смокингах, при бабочке, посещая всевозможные казино и игорные дома.
– Где ты взял смокинг?
– Мне прислали его по почте.
– Откуда?
– Из ФБР.
– Там что, их шьют? – пошутил шериф.
– Нет, там все так ходят.
Купер так же внимательно осмотрел Эда. Но высказывать свои критические замечания не стал. Ему не хотелось расстраивать парня, который ему нравился.
– Слушай, Эд, ты любишь играть? – поинтересовался Купер.
– Играть?
– Ну да, играть, на деньги.
– Ну, знаешь, на деньги как то, честно говоря… – Эд замялся, не зная сказать ли правду или соврать.
– Не тяни, признавайся.
– Да Эд не игрок.
– Играть любят все.
– Да? – изумился шериф.
– Особенно на чужие деньги.
– Как то раз играл в школе на деньги, правда, у меня немного их было, и я их все просадил, – с досадой в голосе ответил Эд.
– И что, тебе влетело от родителей?
– Да, ты знаешь, потом мне всю неделю пришлось мыть машины у бензоколонки, чтобы как то заработать деньги.
– Ну, ничего, не расстраивайся. Сегодня тебе придется играть на деньги, – сказал Купер и сунул руку в задний карман брюк.
Как по мановению волшебной палочки, как будто Купер показывал фокус, в его ладони оказалась пухлая пачка стодолларовых банкнот. Дэйл хрустнул ими, и они веером раскрылись в его руке.
– Здесь десять тысяч долларов, ребята. Я их позаимствовал на время в ФБР.
– Где? – не поверил шериф.
– В ФБР?
– Конечно, отдавать придется. Но я люблю возвращать долги ФБР с процентами. На десять или пятнадцать больше, чем взял.
Купер испытующе взглянул в глаза Эду. Но на лице у парня была растерянность и непонимание. Он не верил в то, что может выиграть деньги в казино и вернуть долг.
– Да не волнуйся, не волнуйся, Эд. Все будет хорошо. Я играю как бог, – и Купер встряхнул Эда за широкие мощные плечи.
– Купер, да не пугай ты Эда. А то он в штаны наложит, – пошутил шериф, – а брюк то жалко. Костюмчик у парня, видишь, новенький.
– Да, костюм новый.
– Ты то свой напрокат, небось, взял. А у него – личный, за трудовые денежки купленный.
– Ладно, шериф. Спокойно.
Купер вновь раскрыл пачку с банкнотами.
– С какой суммы тебе бы хотелось начать игру? – поинтересовался он у Эда.
– Ну, я не знаю… – замялся Эд.
– Хорошо, не знаешь, тогда вот тебе 300 долларов.
Дэйл быстро, как будто всю жизнь держал в руках такие большие суммы денег, отсчитал три купюры и подал их Эду.
Эд, довольный тем, что держит в руках деньги, заулыбался.
– Вообще то, Дэйл, знаешь, тут Гарри хочет с тобой поговорить. Так что я подожду вас на улице.
И он аккуратно, как заработанные тяжелым трудом, спрятал триста долларов в нагрудном кармане.
– Эд, смотри, не промокни, а то испортишь костюм. И твой внешний вид не будет соответствовать ситуации, – пошутил Купер.
Когда они остались вдвоем, он спросил:
– Ну что, шериф, выкладывай, что там у тебя. Шериф несколько мгновений помедлил. Он смотрел в пол, как бы раздумывая с чего начать, как рассказать о том, что его волнует.
– Понимаешь, Дэйл, я очень беспокоюсь о Джози. Она боится…
– Чего? – Сразу же совершенно серьезным голосом переспросил Купер.
– Ее беспокоит Бенжамин Хорн и Кэтрин Мартэл. Они встречаются, как я знаю, очень давно. Но Джози об этом узнала совсем недавно.
– Ну и что с того? – поинтересовался Купер.
– Джози подозревает, что они решили поджечь лесопилку, а заодно и избавиться от нее.
Лицо специального агента стало очень серьезным. Он даже снял очки и внимательно посмотрел в глаза шерифу.
– Я знаю, что Бенжамин Хорн хочет получить эту землю под застройку. Но именно ту землю, на которой стоит лесопилка. А Джози отказывается продавать лесопилку и участок.
– Послушай, шериф. А что ты вообще знаешь о Джози?
– Немного.
– Это хуже,
– Почему?
– Ты должен бы знать о ней побольше.
– Зачем? Нам и так хорошо.
– Возможно, вам и хорошо. Охотно верю.
– Ну так что ты скажешь, Дэйл?
– Мне трудно что либо сказать.
– Ты же знаешь все.
– Откуда она? Как здесь появилась? Чем занималась раньше? – веско, глядя прямо в глаза шерифу, спросил Купер.
– А что? Ты ее в чем то подозреваешь? – спросил шериф.
– Я хочу знать правду. Ведь это моя работа. Я этим занимаюсь. И твоя, кстати, шериф, тоже.
– Я тебе могу сказать одно, – продолжил Гарри, – Джози оказалась в беде и я хочу ей помочь.
– Это веская причина, – съязвил специальный агент ФБР.
– Спасибо и на этом, – явно недовольный разговором сказал шериф, – слушай, а Хогг готов?
– Да, он в машине.
Шериф взял с дубовой стойки свою черную ковбойскую шляпу, недовольно смял ее в руках и отвернулся от Купера. Но тут же, как бы сбрасывая с себя наваждение и неудовольствие, махнул рукой. Казалось, что сейчас он ударит своей шляпой о пол. Но шериф удержался. Он улыбнулся Дэйлу:
– Я взял новенький кадиллак, как ты и просил. И тоже, как и твой смокинг, он взят напрокат. Так что будь поосторожней. Ты, Дэйл, в этом смокинге и в этой машине будешь смотреться как очень богатый завсегдатай казино.
– Нет, не богатый завсегдатай, а врач стоматолог, который решил слегка кутнуть.
Купер толкнул кулаком в плечо улыбающегося шерифа. Шериф в ответ толкнул его.
Мужчины расхохотались и дружно направились к двери. Маленькая тень отчуждения, которая было возникла между ними после разговора о Джози улетучилась, исчезла. И ничто уже не омрачало их отношений.
Дэйл Купер и Гарри Трумен долго топтались у двери, не зная кто кого пропустит вперед. Наконец, Гарри Трумен склонился в театральном поклоне, и Купер проследовал на улицу.
В машине их поджидал порядком уставший Хогг. Рядом с ним на сиденье, развалившись, уже задремал Эд в своей цветастой рубашке и аляповатом галстуке.
– Ладно, ребята. Теперь мы наверстаем время, – сказал Купер, садясь в машину.
– Ну что, в казино? – спросил Хогг.
– Да нет. Еще заедем в полицейский участок. Нам нужно вооружиться как следует. Да и, может, этот дрозд пересмешник что нибудь, наконец, сказал.
Машина плавно тронулась с места.
Через десять минут после того, как Купер и шериф покинули холл, в него вошла Одри. Она осмотрелась по сторонам, подошла к старику, сидевшему возле камина.
– Послушайте, тут не было постояльца из четырнадцатого номера? – спросила она.
Старик удивленно посмотрел на нее.
– Ну такой… Он всегда ходит в строгом сером костюме.
Старик задумался.
– Был тут шериф Гарри, Большой Эд и с ними какой то франт в черном смокинге. Явно из города, приезжий.
Одри пожала плечами. Из такого описания она не смогла узнать специального агента Купера.
Тогда она быстро подошла к стойке и набрала номер портье.
– Простите, – спросила она, – агент Купер не появлялся?
– Нет, – ответили ей из трубки, – может, что нибудь ему передать?
– Хорошо. Когда он вернется, передайте ему, что снова звонила Одри.
– Это все, что передать?
– Нет, я оставлю ему еще записку.
– Сейчас подойду.
– Это очень срочно, так что не забудьте.
Одри положила трубку и на секунду задумалась.

0

33

Глава 27

Кэтрин Мартэл узнает о своей страховке поздно вечером. – Есть о чем задуматься. – Тайник Кэтрин оказывается вскрытым. – Тайная книга исчезла. – Одри приносит записку. – Приготовление к визиту в казино. – Усы, парик и аляповатый галстук. – Выстрел в ночи, смерть свидетеля. – Надежность японского диктофона. – Последние слова Лоры Палмер. – Два стоматолога в публичном доме. – Знакомство с Черной Розой. – Сотруднику ФБР везет в азартных играх. – Жак Рено за зеленым столом. – Выбор одежды – дело очень важное. – Фальшивый послужной список Одри Хорн. – Одно неточное слово и Черная Роза уличает девушку. – Трюк Одри Хорн, который так потряс управляющую публичным домом. – Веселье Бенжамина Хорна. – Заунывные песни норвежцев. – Джерри берется устроить контракт с норвежцами. – Разговор Бенжамина и любовницы шерифа. – Скоро будет пожар на лесопилке. – Видеокамера Джозефа и послание доктору Лоуренсу Джакоби. – Кража из кокосового ореха. – Белый порошок в баке мотоцикла Джозефа. – Психиатр не верит своим глазам.
В дверь дома Мартэла постучали довольно уверенно и настойчиво. Кэтрин, которая сидела одна дома, удивленная тем, кого может принести в столь поздний час. Она поднялась с дивана и пошла открывать. В дверях под большим черным зонтом стоял высокий лысеющий мужчина с кожаной папкой под мышкой.
– Извините… Я вас не знаю, – сказала Кэтрин. Мужчина представился:
– Страховой агент, мистер Неф.
– Страховой агент? – удивилась Кэтрин.
– Ну да, – вскинул брови мужчина, – я на счет страхования вашей жизни.
Кэтрин, опешив, смотрела на мужчину. Потом сказала:
– Проходите, проходите.
– Вы ведь не страховали свою жизнь?
Кэтрин немного неуверенно ответила:
– Конечно, я знаю об этом. Проходите, поговорим в гостиной.
Она провела страхового агента мистера Нефа в уютную гостиную, где только что разожгла дрова в камине. Сама она села за столик для игры в карты и вопросительно посмотрела на него:
– Ну что, мистер Неф, приступим?
– Как вам угодно.
Агент положил перед ней на столик свою папку, расстегнул ее и достал четыре листка страхового договора.
– Извините, миссис Мартэл, что я вторгаюсь так поздно.
– Да нет, ничего. Я всегда ложусь спать не раньше полуночи. Так в чем дело, мистер Неф?
– Понимаете, миссис Мартэл. У нашей страховой компании существует незыблемое правило.
– Какое?
– На страховом договоре должно быть пять подписей, как минимум. А здесь четыре. Как видите, одной не хватает.
Миссис Мартэл с удивлением смотрела на страховой договор.
– Мистер Неф, если вам не трудно, напомните, пожалуйста, мне, что это за страховка? Я так занята последнее время делами, что могла кое о чем и забыть.
Мистер Неф вновь удивленно вскинул брови:
– Но как же, миссис Мартэл, это новые условия страхования вашей жизни. Просмотрите и вы должны вспомнить.
Он сделал ударение на слове «должны».
– Я еще раз прошу извинения, что пришел так поздно. Но видите, дата. Договор вступает в действие сегодня в полночь, а одной подписи не хватает. Я не мог это оставить без внимания. Подпись должна быть поставлена до полуночи. И именно ваша подпись.
Кэтрин смотрела на страховой договор так, как будто видела его впервые в жизни, как будто ничего не знала о нем раньше.
– Вот здесь, пожалуйста, вот тут поставьте свою подпись, – сказал ей мистер Неф и достал из папки авторучку с вечным пером.
Кэтрин неуверенно взяла ручку, поднесла ее к бумаге и остановилась.
– Все в порядке, миссис Мартэл? – озабоченно спросил страховой агент.
– Конечно, все в порядке, – немного неуверенно ответила Кэтрин.
Ее внимание остановила сумма страхового договора: один миллион долларов. Взгляд скользнул по листку немного ниже, в графу «Получатель суммы страховки, в случае смерти страхуемого». Им значилась Джози Пэккард.
Лицо Кэтрин расплылось в улыбке, которая не предвещала ничего доброго.
– Конечно, мистер Неф, я хорошо помню об этом договоре. Не волнуйтесь. Вас, наверное, озадачивает то, что я не присутствовала при его оформлении?
– Вы угадали.
Страховой агент радостно закивал головой. У него как будто с души упал камень.
– Я вам признаюсь, миссис Мартэл. Я в самом деле подумал не очень хорошо о ваших родственниках. Я сам припрятал последнюю страницу.
– Правильно сделали.
– Старался для вас.
– Приятно слышать.
– Ведь согласитесь, очень странно, когда человек не приходит сам, чтобы оформить страховку своей жизни, к тому же на такую сумму, один миллион. Такое же случается нечасто, ведь правда, миссис Мартэл? Надеюсь, вы знали об этой страховке?
– А что, здесь что то не так?
– Да как вам сказать…
Не стесняйтесь, говорите, что думаете.
– Я думаю…
– Вам мои родственники показались немного странными на вид? – спросила Кэтрин.
– О нет! Что вы, – замялся страховой агент, – Миссис Пэккард и Бенжамин Хорн такие известные в городе люди, солидные.
– Да?
– Но все таки, я должен следовать инструкциям, соблюдать правила, согласитесь, миссис Мартэл.
– Согласна.
– Именно поэтому я и пришел сегодня к вам, чтобы вы собственноручно поставили подпись, чтобы все точки над «i» были расставлены.
– Вы поступили абсолютно правильно.
– Рад оказать услугу.
– Продолжайте, мистер Неф.
– Надеюсь, Бенжамин Хорн не обидится, ведь он просил у меня, чтобы я отдал ему договор и он сам подписал его у вас. Но я все таки следовал инструкциям и пришел сюда. Вот здесь, вот здесь распишитесь, миссис Мартэл, – сказал агент и показал графу, где Кэтрин
должна была поставить подпись.
Но та отложила ручку.
– Извините, мистер Неф. Но я сейчас просмотрела договор и вижу, что в него не внесены некоторые поправки, которые я оговаривала со своим адвокатом.
– Какие?
– Я должна позвонить ему и посоветоваться. Мы решим с ним вместе. Пусть договор пока останется у меня. Утром я переговорю с адвокатом и перешлю подписанные документы вам. Такой вариант вас устроит, мистер Неф?
Лицо страхового агента стало вновь озабоченным.
– Миссис Мартэл, если я хоть чем то могу помочь вам в этом деле, то, пожалуйста, располагайте мной. Я помогу вам в чем угодно.
– Вы честолюбивый человек, мистер Неф? – спросила Кэтрин, немного улыбаясь.
– Надеюсь, что да, – ответил страховой агент.
– Тогда, может быть, нам и удастся вместе с вами расставить все точки над «i».
Кэтрин протянула страховому агенту его ручку, которой так и не воспользовалась. Она поднялась из за стола.
Страховой агент тут же остановил ее.
– Важное дело, страховка.
– Безусловно. Тем более, такая сумма.
– Да, сумма приличная.
– Я вас провожу.
– Да что вы…
– Тогда спасибо, мистер Неф.
– Всегда к вашим услугам.
– Ну что ж, пойдемте.
– Не стоит меня провожать, миссис Мартэл. Я сам прекрасно знаю дорогу.
Он простился и вышел на улицу под проливной дождь, раскрыв над своей головой большой черный зонт.
Кэтрин, оставшись одна, опустилась на диван, прикрыла глаза и обхватила голову руками.
– Думай, Кэтрин. Думай, – твердила она себе, – решайся. Ты должна, наконец, решиться. Вдруг Кэтрин быстро поднялась и заспешила в спальню. Там она подняла крышку своего тайника и ахнула. Тайник был пуст. Бухгалтерская книга из него исчезла. Кэтрин вскрикнула и выпустила из рук крышку. Та с грохотом упала на паркет.
Одри подошла к стойке портье. Тот прекратил свой разговор с горничной и тут же подбежал к Одри.
– Чем могу быть полезен?
– Это я только что звонила вам. Я хотела бы оставить записку мистеру Куперу.
– Пожалуйста, – портье подал ей лист бумаги и ручку.
Одри долго раздумывала. Наконец, написала несколько коротких фраз и оставила записку портье. Но потом спохватилась:
– Извините. Я, наверное, положу ее под дверь.
– Как угодно, мисс Хорн, – сказал портье.
Одри взяла записку и медленно пошла по коридору. Встречные постояльцы раскланивались с ней, Одри отвечала им легким кивком головы. По всему было видно, что девушка была чем то очень озабочена, и что ей нужно немедленно увидеть агента Купера и рассказать ему что то важное.
Наконец, она дошла до номера «14», того, в котором остановился специальный агент ФБР Дэйл Купер. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в коридоре никого нет, Одри присела на корточки и подсунула под дверь сложенную вчетверо записку.
Заслышав шаги в конце коридора за поворотом, Одри быстро поднялась и поспешно отошла от двери. Навстречу ей спешила горничная с подносом в руках. На подносе в серебряном ведерке, наполненном льдом, стояла бутылка шампанского и два хрустальных бокала на высоких ножках.
– Где же это может быть Дэйл? – сама у себя спрашивала Одри и не находила ответа.
А специальный агент ФБР Дэйл Купер выходил в этот момент из взятого напрокат кадиллака, припаркованного возле полицейского участка. Через минуту Купер, Трумен, Большой Эд и полицейский Хогг уже сидели в одном из свободных кабинетов.
На письменном столе, под ярко светящей настольной лампой стоял аккуратный черный кейс.
Купер решительно сбросил смокинг, стал у стола и предложил Эду открыть черный кейс. Тот немного помедлил, вопросительно посмотрел на шерифа.
– Открывай, открывай, Эд. Это для тебя приготовили, – сказал шериф.
Эд щелкнул замками и поднял крышку. Внутри кейса лежали разнообразные усы, парики, накладные брови и контактные линзы, изменяющие цвет глаз. От удивления Эд причмокнул языком.
– Ну и ну! Вот это да! И кем же я сегодня буду?
Специальный агент Купер с помощью Хогга уже прилаживал на предплечье небольшой микрофон, присоединял разноцветные проводки, проверял, работают ли батарейки.
Хогг, неаккуратно прикрепляя микрофон липкой лентой, вырвал несколько волосков. От боли Купер поморщился.
– Извини, – сказал Хогг.
– Да ладно. Ничего, давай побыстрее, это не очень приятная процедура.
– Хорошо, – ответил Хогг.
– Ну что, тебе что нибудь нравится? – поинтересовался Купер у Эда.
– Да, вот здесь ничего, только курчавый парик, я боюсь, что он будет мне маловат, ведь у меня очень большая голова. Даже в армии мне не могли подобрать на нее каску.
– Ничего, этот парик растягивается, он уже проверен, – сказал Купер, – примеряй, а усы я подберу тебе сам.
Эд принялся натягивать курчавый парик себе на голову. Моментально его лицо изменилось.
– Ну что, Эд, – спросил Дэйл, – ты себе такой нравишься?
– Черт его знает, – сказал Малкастер. – В этом полицейском участке даже зеркала нигде не найдешь.
– Ясно, когда работают одни мужчины, зеркал нигде не будет. Разве что, посмотреть в приемной шерифа. Там Люси повесила для себя большое овальное зеркало.
– Да ладно, я тебе и так могу сказать, Эд. В этом парике ты похож на гомика.
Эд немного обиделся.
– Нет, ну конечно, в настоящей жизни ты на гомика совсем не похож. Ты такой мужественный, – сказал Хогг.
– А сегодня нам предстоит развлечение, так что можно устроить и маскарад.
– Тише, тише, – оборвал всех Дэйл, – сейчас проверю, действует ли микрофон.
Он приподнял руку, приблизил губы к микрофону и принялся считать:
– Раз, два, три, проверка связи.
На столе включился миниатюрный приемник. Из за того, что микрофон слишком близко находился к его антенне, из динамика раздался пронзительный писк. Микрофон фонил. Дэйл поморщился:
– Черт, даже в ФБР невозможно найти приличную технику. Представляете, как мы будем выглядеть в казино, если эта дрянь начнет пищать там?
Эд склонился над умывальником и двумя руками принялся приглаживать, взбрызгивая водой, растрепанные волосы парика.
– Это похуже, чем химическая завивка, – сказал Дэйл. – С ним ничего не станет ни под дождем, ни даже если ты нырнешь с головой в реку. Уже проверено.
– Ну, все, теперь, кажется, вид попристойнее, – выпрямился возле умывальника Эд Малкастер.
– Так ты, Дэйл, говоришь, что не я первый надеваю этот парик?
– Конечно, – сказал Дэйл, – последним до тебя его носил один негр.
– И что, я буду ходить с негритянской прической? – отшутился Эд. – Я буду похож на негра?
– Нет, на негра ты не будешь похож.
– Я же говорил, ты в этом парике похож на гомика, – сказал Хогг.
– Кстати, – уточнил Дэйл, – последнему владельцу парика за неосторожные слова прострелили голову. Так что лучше, Хогг, попридержи язык. Эд крепкий парень,
и с тобой справится.
Мужчины за разговором, за смехом, за шумом дождя не слышали, как напротив полицейского участка, прямо на середине дороги остановился пикап Лео Джонсона.
Лео опустил боковое стекло и недовольно поморщился, потому что в окнах участка горел свет.
Он отыскал взглядом окна кабинета шерифа. За незанавешенным окном, прямо над столом покачивалась блестящая клетка с нахохлившимся дроздом пересмешником.
Птица уже не выглядела такой уставшей и измученной. Она уже достаточно подкрепилась и теперь весело пританцовывала на жердочке.
Загремел раскат грома, и в этот момент птица заговорила. Лео увидел ее раскрывающийся клюв, но не слышал ни звука. Он зло выругался:
– Черт, ты у меня договоришься, проклятая птица.
Он достал из за спинки сиденья винтовку с оптическим прицелом и принялся носовым платком протирать объектив с окуляром.
– Сволочь!
Наконец, он припал к оптическому прицелу, и перекрестье легло прямо на клетку с птицей.
– Сейчас ты заткнешься.
Лео унял дрожь в руках, глубоко вздохнул и задержал дыхание. Перекрестье прицела легло прямо на черное тельце нахохлившегося дрозда.
Лео нажал спусковой крючок. Громыхнул выстрел, заглушенный раскатом грома. Посыпалось стекло, зазвенели, прыгая по бетонному тротуару, осколки.
– Получил свое!
Лео бросил винтовку на сиденье рядом и рванул с места. Его машина с выключенными фарами и габаритными огнями тут же растворилась в темноте.
Пуля разорвала дрозда на мелкие части.
Полетели в разные стороны перья, кровь потекла на дно клетки и тонкой струйкой стекла на расставленные на столе шерифа ровными рядами пирожные, приготовленные радивой Люси.
Из рамы сорвался последний кусок разбитого стекла, и в комнате наступила тишина. Погасла красная индикаторная лампочка включенного диктофона. Пленка остановилась, зафиксировав на себе все, что успел сказать дрозд пересмешник. От звука выстрела и звона стекла мужчины вздрогнули. Хогг моментально выхватил из кобуры тяжелый револьвер.
– Что такое? – озабоченно спросил шериф.
– Черт, нужно было это предусмотреть, – сказал Дэйл, бросаясь к кабинету.
Следом за ним бросился, приглаживая на ходу приклеенные усы, Эд Малкастер.
В кабинете шерифа ярко горел свет. Сквозь разбитое стекло на пол лил дождь.
Дэйл остановился прямо перед столом и смотрел на то, как из клетки капают последние капли крови на разложенные пирожные.
– Кто то убил птицу, – тяжело вздохнул Гарри.
– И почему я не потушил в кабинете свет, – сокрушался Гарри.
– Бедная птица, – сказал Дэйл и взял в руки диктофон, лежащий на столе.
Он отмотал назад пленку, но в волнении и нетерпении слишком мало. Из включенного микрофона раздался голос шерифа, который сокрушался о смерти дрозда.
Тогда Дэйл, уже не полагаясь на интуицию, просто отмотал пленку к самому началу и включил клавишу на воспроизведение.
Хогг, Эд, Гарри и Дэйл все замерли в напряженном ожидании. Все смотрели на маленький карманный диктофон. Наконец, из динамика послышалось шипение, и зазвучал голос Люси:
– Птичка птичка, ну ка, попробуй апельсин. Эти мужчины совсем не знают, чем тебя кормить. А я вот, знаю. На, попробуй, очень вкусная вещь.
Гарри морщился, слыша голос своей секретарши. Потом послышались короткие птичьи трели. И вдруг, после щелчка, который означал то, что диктофон автоматически выключался и включался вновь, послышался немного хриплый голос дрозда пересмешника, который вторил голосу Лоры. Гарри Трумен сразу узнал этот голос.
– Олт, Олт, – называл сам себя дрозд по имени. – Птичка Олт.
Потом снова пошли трели.
И вдруг вновь зазвучал голос Лоры:
– Мне больно, больно!
Все вздрогнули.
– Это голос Лоры Палмер.
– Да.
– Внимание!
Все насторожились.
– Мне больно, не надо, прекратите, прекратите.
Потом вновь наступило молчание. Дэйл смотрел на диктофон и все приговаривал:
– Ну же, ну же. Он должен будет сказать. Он должен сказать то, что нужно.
И тут вновь из диктофона послышалось:
– Мне больно! Нет, Лео, прекрати, Лео, не надо, не надо!
– Да, теперь мы знаем точно, – сказал Гарри Трумэн, – это был Лео.
Дэйл согласно кивнул головой.
– Ты оказал нам большую услугу. Прости нас, дрозд, – произнес Гарри Трумен.
В его голосе не чувствовалось ни иронии, ни издевки. Только сожаление.
– Прости меня, Олт, что я не выключил свет в своем кабинете.
Гарри вышел в коридор. Следом за ним вышли Хогг, Эд Малкастер и Дэйл Купер.
– Ладно, ребята, – сказал Дэйл, – мы же собирались ехать в казино.
– Да.
– Нам предстоит трудная работа. Так что не стоит терять времени. Олт, в самом деле, выполнил все, что только мог сделать. Теперь мы знаем, что это был Лео.
Мужчины молча сели в машину, и кадиллак, взятый напрокат, помчался сквозь дождь на север, туда, где располагалось казино «Одноглазый валет».
В казино, несмотря на дождь, было довольно многолюдно. Дэйл и Эд вошли в здание. В машине же их остались ждать Хогг и шериф. Осмотревшись, в теплом уютном помещении Дэйл обратился к Эду:
– Послушай, само казино, наверное, располагается где нибудь на втором этаже. А здесь просто бар.
– Я тоже так думаю, – голосом знатока произнес Большой Эд.
Дэйл чуть не рассмеялся, глядя на Малкастера, настолько тот нелепо смотрелся в парике и с приклееными пышными усами.
Вокруг них сновали полуодетые официантки, мигали огни иллюминации, звучала негромкая музыка из магнитофона, стоявшего на барной стойке.
Бармен ловко разливал в большие стаканы коктейль, вставлял в них соломинки и вешал на край стакана, разрезанный вдоль ломтик лимона.
Одна из официанток с неприязнью рассматривала незнакомых ей посетителей. Дэйлу сразу стало понятно, что в этом казино довольно настороженно относятся к вновь прибывшим. Вся публика здесь была давно знакома между собой, и случайные люди попадались редко.
– Да, ничего здесь обстановочка.
– А мне нравится.
– Будь внимателен.
– Хорошо.
Но осмотреться получше Дэйлу и Эду не дала администратор этого заведения, пышногрудая, хотя и худощавая брюнетка с вьющимися длинными волосами.
Развязной походкой она подошла к двум озирающимся по сторонам мужчинам и сказала:
– Добрый вечер, ребята. Меня зовут Блэкки.
Эд немного растерялся. А Дэйл сразу же нашелся. Он поднес к губам поданную Блэкки руку, поцеловал ее и сказал:
– Рад познакомиться, Блэкки. Мне нравится твой стиль.
Женщина улыбнулась, но немного недовольно. Ей явно не понравилось упоминание о ее стиле. Ведь она сама себе прекрасно отдавала отчет, в том, что смотрится развязно.
– Вы, ребята, тут впервые? Первый раз приехали к нам? – поинтересовалась она.
Эд молчал, и тогда вновь поддерживать разговор пришлось Дэйлу.
– Да, приехали попытать счастья.
– Ну что ж, это неплохо. Тогда советую начать вам с легкой разминки. Может быть, и выиграете.
Блэкки смерила придирчивым взглядом насупленного Эда.
– Послушай, парень, ты слишком похож на полицейского, – сказала она.
Но тут нашелся Дэйл. Он сунул руки в карманы брюк и заслонил собой приятеля.
– Нет, полицейский – я. Неужели не похож?
Блэкки рассмеялась, настолько не вязался строгий смокинг и очки на холеном лице Дэйла со словом полицейский.
– Ну вот уж и нет, – Блэкки провела согнутым пальцем по атласному лацкану смокинга Дэйла, – ты, парень, больше похож на кинозвезду. Меня не обманешь. Кстати, ребята, а как вас зовут?
– Барни и Фрэд, – небрежно назвался Дэйл сам и представил своего приятеля. – Мы тут проездом, – добавил он.
– А чем ты, парень, занимаешься? – спросила Блэкки у Эда.
– У меня бензоколонка, – не задумываясь, признался Эд, но тут же вспомнил, что он никакой не Эд, а Барни, и спохватился. – Ну, короче, я стоматолог, приехал сюда
развлечься.
Блэкки сразу поняла по искреннему лицу Эда, что тот не умеет врать. Но, в конце концов, какое ей дело до того, чем в самом деле занимается этот парень. Ведь ясно, что он приехал сюда поразвлечься и совсем необязательно ему тут называться своим именем и говорить о своей настоящей профессии. Пусть, если хочет, называется врачом стоматологом, если ему нравится.
И она решила поддержать игру.
Дэйл с укором глянул на Эда. Ну, в конце концов, что можно взять с этого простецкого провинциала, хотя и очень располагающего к себе парня.
Блэкки предложила:
– Слушай, Барни, если ты уж врач стоматолог, то у меня для тебя есть работа. Возле казино припаркован мой новый шевроле. Так вот, у него в зубе есть огромное дупло. Если хочешь, можешь залечить.
Но она промахнулась, думая, что Эд – Барни сейчас смутится. Тот прекрасно поднаторел в таких развязных разговорах с клиентками на своей бензоколонке.
– Знаешь что, красотка, – ответил Эд Малкастер, – я бы не отказался почистить канальчик для начала и с удовольствием заглянул бы тебе под капот.
– А ты, Барни, парень ничего, – расплылась в довольной улыбке Блэкки. – Так с чего вы начнете, ребята?
– А что ты нам можешь предложить? – спросил Дэйл.
– О, у нас тут всего хватает, – подмигнула ему Блэкки. – У нас есть кости, карты, рулетка. А если, ребята, вы и в самом деле приехали сюда почистить канальчик, то и это найдется.
– Нам бы начать с легкой разминки, – сказал Дэйл. – Где тут у вас казино, мы столько слышали о нем.
– Казино – там, – махнула рукой в сторону Блэкки, – так что, ребята, начинайте, желаю вам удачи. Пусть вам повезет.
– Везенье тут ни при чем, мы люди серьезные, – погрозил ей пальцем Эд.
Когда Блэкки отошла от мужчин, чтобы встретить новых клиентов, Дэйл прошептал на ухо Эду:
– Ты здорово это сказал, здорово придумал «почистить канальчик».
– В самом деле? – обрадовался Эд.
– Да, – признался Дэйл, – я бы до этого никогда не додумался.
– Правда? – Эд радостно заулыбался.
– Ну конечно. Ты же хозяин бензоколонки.
Дэйл и Эд остановились на пороге казино.
Дэйл придирчиво осмотрел небольшое помещение, которое утопало в клубах табачного дыма. Между столов ходили полуобнаженные девушки, разнося на подносах прохладительные напитки и выпивку. Лица игроков были сосредоточены. Крупье коротко называли французские слова, раскладывая карты, предлагали делать ставки. Дэйл приподнял левую руку и зашептал в микрофон:
– Эй, Хогг, ты слышишь меня? Думаю, что да. Так вот, казино представляет собой небольшое помещение. Барная стойка находится слева, столы – посередине. В конце помещения есть лестница, которая ведет бог знает куда. В этом казино не только играют. Я чувствую, тут предлагают массу всяческих удовольствий. Тут можно прожить всю жизнь и ни в чем не нуждаться: ни в выпивке, ни в еде, ни в девочках. Так что, Хогг, для начала мы попробуем бросить кости. Я сыграю в блэк джек.
Дэйл опустил рукав и обратился к Эду:
– Ну что, Эд, давай сыграем. Надеюсь, сегодня тебе больше повезет, чем тогда, когда ты играл в школе, и ты сможешь вернуть мне триста долларов. А верх оставишь себе на память.
В центре казино мужчины разошлись в разные стороны. Специальный агент ФБР решил сыграть в карты, в очко, а Эда направил к столу, за которым велась игра в кости.
Дэйл удобно устроился напротив крупье, который сдавал карты.
Крупье с виду был помесью китайца с негром. Он ловко вскрывал нераспакованные колоды карт, быстро тасовал их и, не глядя, бросал играющим.
Дэйл поставил триста долларов. Крупье принялся сдавать. Когда на стол легла четвертая карта, Дэйл перевернул ее и показал рукой крупье, что, мол, у него двадцать одно. Крупье согласно кивнул головой и подвинул к Дэйлу невысокую стопку разноцветных фишек.
Когда Дэйлу уже в четвертый раз подряд выпало очко, и когда уже почти все фишки крупье перекочевали к нему, к столу подошел раздосадованный Эд, нагнулся и зашептал в ухо:
– Слушай, я проиграл, я спустил все доллары.
– Ничего, не расстраивайся. Я думаю, моего выигрыша хватит, чтобы покрыть все твои затраты. Знаешь, Эд, я один, как мне кажется, мог бы содержать весь аппарат ФБР, чтобы только они меня ссуживали деньгами для начала игры.
На лице Купера блуждала лукавая хитрющая улыбка.
Крупье вытирал вспотевшее лицо. Он никак не ожидал, что кто нибудь может четыре раза подряд обыграть его и сорвать весь банк.
– Я буду играть дальше, – обратился Купер к крупье.
Но тот развел руками и подозвал к себе толстого напарника:
– Жак, замени меня, пожалуйста, что то у меня не клеится.
Жак устроился напротив Купера и с хрустом разломил свежую колоду карт.
– Эд, а ты не хочешь сыграть в очко?
– Нет, я в очко… Я вообще, в карты… Я не люблю играть, я слишком много проигрываю, – честно признался Эд.
– Господа, делайте свои ставки, – тонким голосом сказал крупье и принялся сдавать карты.
Эд прикоснулся указательным пальцем к своей переносице, подавая условный знак Куперу, что перед ними человек, которого они ищут – Жак Рено.
Купер выждал минуту, посмотрел две карты, сданные Жаком, и обратился к крупье:
– Слушай, тебя зовут Жак? Жак Рено?
– Да, меня зовут Жак, а что, – сказал крупье, бросая Куперу третью карту.
– А дело в том, Жак Рено, что я опять выиграл. У меня, как видишь, двадцать одно.
И действительно, на зеленом сукне лежали туз, девятка и валет.
Жак Рено от неожиданности поморщился.
– Извините, господин, но у вас двадцать два, – сказал Жак Рено и сгреб карты.
Но в этот вечер не только специальный агент ФБР Дэйл Купер выбирал одежду, в которой ему появиться в казино. С таким же пристрастием думала о своем гардеробе Одри Хорн.
Она была девушкой сообразительной и вспомнила, какое платье выбрал для ее подружки управляющий магазином, мистер Беттис.
Девушка подошла к прилавку и взяла себе в универмаге своего отца черное платье с глубоким декольте и с полуоткрытой спиной. Она приложила его к своей фигуре и сразу же решила, что это именно то, в чем стоит появиться в заведении «Одноглазый валет».
Ни Эд, который проигрывал за зеленым столом, ни Купер, который опустошал кассу казино, не заметили, как туда вошла Одри Хорн.
Переговорив с девушками, которые обслуживали клиентов, она поднялась на второй этаж и вошла в шикарно обставленный кабинет управляющей казино, кучерявой брюнетке, назвавшейся Дэйлу и Эду Блэкки.
Интерьер кабинета, куда провела полуобнаженная девушка Одри, напоминал шелковую обивку очень шикарного гроба, так много в нем было всевозможных рюшек, сборок, складок, так много тканей свисало со стен.
За ореховым полированным столом сидела в своем черном платье миссис Блэкки, которую все в этом заведении называли Черной Розой. Она скептично взглянула на Одри. Та, вихляющей походкой, покачивая бедрами, мусмерть раскрашенная самой лучшей косметикой, которая только была в магазине мистера Хорна, смело направилась к столу.
Она сжимала в руках небольшой, сложенный вдвое листок бумаги.
Но ни один мускул на лице Блэкки не дрогнул. Она видела еще и не таких развязных девушек.
Одри остановилась, не дойдя до стола всего полшага, и, медленно подняв руку, подала Черной Розе сложенный листок бумаги.
– Что это?
– Мой послужной список, – сказала Одри и вскинула голову.
Пока Черная Роза разворачивала сложенную бумагу, Одри кокетливо передернула плечами, поправила челку, упавшую на глаза и стала ждать. Блэкки принялась читать бумагу.
– Надеюсь, ты не скромница, дорогая, – на мгновенье оторвалась от чтения Блэкки.
– Ну конечно, – сказала Одри и еще сильнее закрутила бедрами.
– Хэстер Прин, – прочитала Блэкки, – неплохое имя для девушки.
– Ну конечно же, – сказала Одри и улыбнулась как можно более развязно и ей это удалось.
– «Мэттл Хауз» в Ванкувере, – принялась читать список заведений Черная Роза, в которых, якобы, работала Одри. – «Роял» в Чикаго, Калгари – целых два года, – удивленно сказала Блэкки. – Послушай, дорогая, а где именно ты работала в Калгари?
– Ну, понимаете, за два года я поработала во многих местах, – задумалась Одри.
Она, чтобы как то выиграть время, принялась устраиваться поудобнее в большом мягком кресле, стоящем у письменного стола.
– Назови хотя бы одно из этих мест.
Одри тут же придумала название:
– «Ранчо затерянных душ».
– А, ну конечно же, это знаменитое место, – сказала Черная Роза, – и как там поживает Эмми?
– Эмми? Отлично! – сказала Одри.
Ей этот разговор начинал не нравиться. Она понимала, что Черная Роза сможет ее словить на неточности. Но в то же время Одри радовалась, что пока она вполне благополучно выпутывается из этого сложного разговора.
– Так вот, девочка, – Блэкки скомкала лист бумаги и бросила его на середину стола, – Эмми – это кличка моей собаки. Ясно? И никакого «Ранчо затерянных душ» в Калгари не существует. Я то эти места знаю отлично.
Одри испуганно взялась за спинку кресла. Но тут же подумала, что ничего страшного в том, что ее словили на вранье нет. В конце концов, она могла быть и начинающей проституткой, которая просто для вящей убедительности составила себе ложный послужной список. Она как смогла смело посмотрела прямо в глаза Черной Розе.
Та продолжала:
– Я как и ты, детка, когда то училась в школе. Как и ты на уроках литературы я проходила роман «Алая буква».
– Не знаю, как в ваше время, но у нас роман «Алая буква» по программе не проходят. Его мы читали тайком, под столами.
– Ну конечно, я тоже читала этот роман. И оттуда, дорогая, ты и взяла название ранчо. И что ты, красавица, умеешь делать? – спросила Черная Роза.
Одри, не спеша, встала с кресла, вынула из стоявшего на столе Блэкки стакана соломинку, засунула ее себе в рот. Затем заложила руки за спину и, глядя прямо в глаза управляющей казино, завязала пластиковую соломинку на узел лишь одним языком.
Двумя пальцами Одри взяла завязанную на узел соломинку и покрутила перед самым лицом Блэкки.
– Ну что ж, неплохо, – не скрывая своего восхищения, сказала Черная Роза, выдвинула шуфлядку стола и достала бланк анкеты.
– Такие девушки нам подойдут. Мне неважно, где ты работала до этого, но явно в хороших местах, раз тебя там научили таким штукам. Подпиши, это – контракт. С этого дня ты работаешь в заведении «Одноглазый валет». Успеха!
– Спасибо вам, – сказала Одри, поставила неразборчивую подпись внизу контракта.
А в это время в одном из каминных залов гостиницы Хорна шло веселье.
Сам Бенжамин Хорн веселил гостей. Это были не обычные посетители туристы, прибывшие полюбоваться живописными окрестностями Твин Пикса. Это была группа норвежцев, которые хотели вложить в туристический бизнес в Твин Пиксе свои капиталы.
И Бенжамин Хорн делал все от него возможное, чтобы угодить им. Сейчас норвежские бизнесмены с большими кружками пива в руках распевали одну из своих национальных песен.
Бенжамин, если бы ему не нужно было поддерживать хорошие отношения с этими людьми, давно бы состроил недовольную мину. Но сейчас он прямо таки расплывался в блаженной лучезарной улыбке и дирижировал нестройным хором подвыпивших бизнесменов. Как и водится в таких компаниях, среди мужчин крутилось уже несколько молодых девушек, которые не знали ни слова по норвежски, но старались попасть в мелодию и подхватить припев.
Брат Бена Хорна, худощавый Джерри, в спортивной кепочке с большим козырьком и в длиннополом плаще, сновал между гостями, подливая в их бокалы пиво.
– Это просто великолепно! – стонал Джерри. – Я обязательно выучу слова вашей норвежской песни. Она мне так нравится!
Довольные бизнесмены хохотали, кивали головами, поднимали вверх большие пальцы. И непонятно к чему относился этот жест: то ли к пиву, то ли к словам Бена Хорна, то ли к округлым формам девушек.
Наконец, длинная песня кончилась.
Бенжамин радостно захлопал в ладоши:
– Просто чудесно! Я в восхищении. А теперь, Джерри, не будешь ли ты так любезен, провести гостей в столовую?
Бен никогда так любезно не разговаривал с Джерри. Никогда он не говорил ему ни «спасибо» ни «пожалуйста». А теперь был сама любезность.
Джерри понимающе закивал головой, распахнул двери столовой и подтолкнул туда одну из девушек.
– Ну, пошла же, скорее! Слышала, что говорит мистер Хорн, – зло зашипел он. Давай! Проваливай отсюда! И смотри, чтобы гости были тобой довольны.
Выпроводив гостей в столовую, Джерри вернулся к мистеру Хорну с большим ананасом в руках.
– Послушай, Бен, видел бы ты их лица, когда они осматривали земельный участок.
– А что такое, Джерри?
– Да ты даже не представляешь себе, как они смотрели на деревья.
– Что такого особенного в наших деревьях?
– Да эти идиоты, норвежцы, они прямо молятся на деревья, как будто это идолы какие нибудь, – говорил Джерри, поглаживая ананас.
– А какие деревья им понравились? Ели Добсона? – спросил мистер Хорн.
– А черт их знает, елки, да и все. Я в этом ни черта не понимаю, – сказал Джерри.
– Ладно, Джерри, все это, конечно, очень хорошо, но мне нужно совсем другое, ты же знаешь.
– Ну еще мне нужно немного времени, – начал клянчить Джерри.
– Нет, Джерри, нам нельзя откладывать. Скажи мне прямо, они готовы подписать контракт?
– Да, понимаешь, Бен, они прямо таки уже застыли с ручкой возле контракта, они уже вот вот готовы поставить свою подпись.
– Так в чем же дело?
– Ну, их еще нужно, ну, совсем немножечко, подтолкнуть.
– Как это, подтолкнуть? Чего им еще не хватает? – возмущался Бен Хорн.
– Им нужно устроить шикарную вечеринку, так, чтобы они напились до беспамятства. Эти норвежцы любят напиваться как свиньи и тогда они подпишут что угодно. Я же говорю, они готовы.
– Так, – задумался Бен Хорн, прикидывая в уме, сколько будет стоить подобная вечеринка.
Бенжамин беззвучно шевелил губами и загибал пальцы.
– И где ты хочешь устроить это мероприятие? – спросил мистер Хорн.
– Да не я хочу. Мне все равно. Эти норвежцы хотят подписать контракт обязательно в «Одноглазом валете». Они уже мне все уши прожужжали про это заведение, все просят и просят, чтобы я сводил их туда. Ведь они знают, что на границе с Канадой очень лихие нравы, так что видишь, Бен, про наше заведение слава распространилась даже в Европе.
– Ну и черт с ними, – сказал Бенжамин Хорн, – делай, как они хотят.
Джерри выглянул в столовую. Норвежцы уже кончали ужин.
– Друзья, внимание! – радостно закричал Джерри и схватил большой бокал пива. – Внимание! Сейчас мы все садимся в автобус и отправляемся на экскурсию, на границу с Канадой.
Джерри так спешил, что зацепился за порог и расплескал пиво на дорогой ковер, устилавший пол. Норвежцы засмеялись, Бенжамин Хорн недовольно скривился.
– Друзья! Спешите, автобус уже ждет, сейчас отправляемся! – кричал Джерри.
Норвежцы радостно замахали руками и вновь хором затянули свою заунывную народную песню. Мистер Хорн заткнул уши руками.
Когда крики стихли, Бенжамин встал, прошелся по кабинету. Он никак не решался подойти к телефонному аппарату. Наконец, тяжело вздохнул, взял трубку и набрал номер.
– Алло, это ты, Джози? – спросил он.
– Конечно, я, Бен, – ответила Джози Пэккард.
– Она там? – спросил Хорн.
– Нет, я только что вернулась, – ответила Джози, – ее там нет.
– Обязательно нужно, чтобы она была на лесопилке, позаботься об этом.
– Да, я позабочусь, я постараюсь вытащить ее туда, – ответила Джози. – Это произойдет сегодня? – переспросила она.
– Да.
– Тебе лучше не звонить сюда какое то время.
– Хорошо, я знаю, – ответил Хорн.
– Ты одна? – спросил Бен.
– Конечно.
– Ну хорошо, мы теперь уже обо всем договорились. Я постараюсь не звонить тебе в последние дни. Надеюсь, ничего непредвиденного не произойдет.
Бен повесил трубку в полной уверенности, что Джози была одна. Джози Пеккард тоже повесила трубку. Но она соврала Бену. Рядом с ней сидел Хэнк. Он радостно улыбался. Все шло так, как он и предполагал. Джози с укором посмотрела на него.
– Ничего, не волнуйся, – сказал Хэнк, – все хорошо, все получится как надо.
Уже почти весь Твин Пике был погружен во мрак. Стояла поздняя ночь, шел дождь, и ветер шумел в кронах деревьев. Голые ветки стучали по крышам домов, улицы были пусты. Лишь изредка проносились машины по почти пустынному шоссе. Звуки моторов отдавались гулом на пустынных улицах и тонули в шуме дождя.
Лишь в редких домах горел свет. Одним из таких неспящих домов и был дом Палмера. Сам хозяин дома, Лиланд Палмер, сидел в гостиной на первом этаже и смотрел на экран телевизора. Он ничего не понимал из происходящего на экране. Там проносились машины, слышались взрывы, гремели выстрелы. Кто то кого то убивал, кто то гнался, настигая жертву.
Лиланд Палмер смотрел на это и думал о своем. Он думал о своей дочери Лоре, о том, что ее больше нет с ним, и что его жизнь прожита зря, что он, обладая большими деньгами не смог дать дочери счастья, не мог уследить за ней, не смог предотвратить несчастье. Ему было очень тяжело. Он упрекал себя в том, что слишком много времени уделял бизнесу и почти не уделял времени своей семье.
– Лора, – шептал он, – я никогда себе не прощу этого.
Мистер Палмер раскачивался из стороны в сторону. Ему было невыносимо тяжело и одиноко.
– Хоть бы Сарра была здесь рядом, – шептал Лиланд.
Но жена лежала наверху в спальне. Она спала после успокаивающего укола, который ей сделал доктор. И мистеру Палмеру некому было сказать о тяжелых мыслях, которые навестили его в этот вечер. Он услышал наверху шаги и встрепенулся. На какое то мгновение ему показалось, что он слышит шаги Лоры, ведь звук доносился из ее спальни. Но потом он встряхнул головой.
– Нет, это же Мэдлин, как же я забыл. Чудес на свете не бывает и Лора мертва.
Мистер Палмер вновь уставился в телевизор, ничего не понимая в происходящем на экране.
А его племянница Мэдлин в это время запаковывала в сумку довольно странный набор: белокурый парик, короткую шубу Лоры. На ноги она надела сапоги своей покойной двоюродной сестры.
Она выглянула за дверь и прислушалась. В доме разносились лишь звуки фильма, идущего по телевизору.
Крадучись Мэдлин спустилась по лестнице. Она увидела, как сидя па диване ее дядя раскачивается из стороны м сторону, обхватив руками голову. Стараясь ступать беззвучно, на цыпочках, Мэдлин пробралась к входной двери и отворила ее. Сразу же ей в лицо ударил холодный влажный ветер, смешанный с дождем.
Лиланд Палмер встрепенулся, прислушался.
– Да нет, вроде бы почудилось, – сказал он.
Но по ногам явственно потянуло сквозняком.
Мэдлин неслышно закрыла входную дверь и побежала к автомобилю, стоящему у самых ворот особняка. Лиланд Палмер вышел в прихожую.
– Да нет, все мне чудится, дверь закрыта, да и куда могла пойти Мэдлин в такое время. Она же сейчас наверху. Все мне чудятся шаги Лоры.
Лиланд вернулся в гостиную.
Мэдлин сняла машину с ручного тормоза, и та неслышно покатила с горы. Лишь в самой ложбине она включила зажигание, заработал мотор, и она выехала к центральной площади городка. Мэдлин припарковала машину возле старинного, литого из чугуна, пожарного гидранта. Она всматривалась в темноту сквозь мелькание дворников на лобовом стекле.
Наконец, из под навеса магазина выбежала Донна. На ней была спортивная кепка с длинным козырьком и толстая теплая куртка.
– Привет, Мэдлин, – сказала Донна впрыгивая в машину.
– Куда теперь? – спросила Мэдлин.
– Сначала тебе нужно переодеться, – сказала Донна. Надеюсь, ты прихватила все, о чем мы договаривались?
– Конечно, – Мэдлин перегнулась и взяла с заднего сиденья сумку.
Донна доставала одну за другой вещи. Она критично осмотрела белокурый парик. Примерив его себе, она посмотрела на себя в зеркальце водителя.
– Да, такой должен подойти. Ну ка, давай, переоденься тут, а то потом будет Джозеф. Он должен увидеть тебя сразу в наряде Лоры.
Мэдлин принялась переодеваться. Через полчаса она уже очень сильно напоминала свою двоюродную сестру Лору, и неудивительно, ведь они были очень похожи, да и в детстве росли вместе. Так что почти все жесты и повадки Лоры Мэдлин знала наизусть. Донна достала расческу и поправила парик на голове Мэдлин.
– Ну вот, теперь все в порядке, теперь можно приступать к осуществлению нашего плана. Давай, трогай.
Мэдлин, волнуясь, запустила двигатель машины, и они проехали еще пару кварталов.
В конце улицы стояла небольшая беседка. Под навесом ее крыши горела яркая лампочка. Прислонившись к столбу, прячась под козырек от дождя, подняв воротник черной кожаной куртки, стоял Джозеф.
Когда машина остановилась невдалеке и распахнулись дверцы он вздрогнул: у машины рядом с Донной стояла Лора.
Парень протер глаза и встряхнул головой. Холодок пробежал по его спине и сковал на какое то время его движения. Джозеф стряхнул с себя оцепенение и еще раз, но уже более придирчиво, оглядел Мэдлин, которая издалека была как две капли воды похожа на покойную Лору. Та же одежда, те же светлые прямые волосы, та же походка.
– Боже, боже, не может быть, – прошептал Джозеф.
Мэдлин медленно шла ему навстречу. И Джозеф, вновь преодолев оцепенение, сковывавшее его, двинулся к ней навстречу, все пристальнее вглядываясь в лицо девушки, как бы пытаясь найти то, чем Мэдлин отличается от Лоры. Но ни одна деталь и ни один жест не выдавали резкого отличия. Только, может, Мэдлин была чуть выше ростом. Но для операции, которую они задумали, это не имело никакого значения.
– Послушай, Джозеф, а здесь достаточно света? – скептично оглядывая беседку и лампу под козырьком, поинтересовалась Мэдлин.
– Думаю, что да. Пленка довольно чувствительная, да и камера может снимать при зажженной спичке.
– Я как то сомневаюсь, – сказала Донна.
– Не сомневайся, я уже снимал этой камерой. Так что, давайте, быстро!
Он вытащил из полиэтиленового пакета видеокамеру, сунул руку за пазуху и достал из нее сегодняшнюю газету.
– Вот, возьми эту газету, Мэдлин, стань у беседки, а я попробую снять.
Мэдлин послушно встала возле беседки.
Джозеф отошел метров на двенадцать, положил камеру на плечо, навел фокус и принялся снимать. Но первый дубль чем то ему не понравился, и пришлось переснимать заново.
Наконец, когда съемка была закончена, Джозеф вытащил из камеры видеокассету, аккуратно вложил ее в большой конверт из плотной зеленоватой бумаги и заклеил его липкой лентой.
В доме, где жил психиатр местной больницы, доктор Лоуренс Джакоби, тоже горел свет. Доктор сидел в глубоком мягком кресле. В одной руке он держал бокал с коктейлем, а другой нажимал на клавишу дистанционного управления. На экране его телевизора шла видеозапись одной из кассет Лоры. На экране было очень крупное лицо девушки. Она смеялась, глядя прямо в объектив.
– Не стоит забывать старых друзей, – раздался голос за кадром.
И прямо перед лицом Лоры появился высокий бокал с таким же коктейлем, который сейчас держал в руках доктор Лоуренс.
– Джакоби.
Но просмотр видеокассеты прервал резкий телефонный звонок.
Доктор недовольно отставил бокал с коктейлем, нажал на клавишу дистанционного управления, экран погас, и он лениво потянулся к телефону, не вставая с кресла.
Наконец, он взял трубку, приложил к уху и громко сказал:
– Алло, доктор Джакоби вас слушает.
В ответ несколько секунд было молчание. Доктор слышал только тяжелое дыхание абонента. Потом, он услышал голос:
– Как дела, док? Еще несколько слов перед сном.
Услышав этот голос, доктор вздрогнул. Его сердце учащенно забилось в груди. На какое то мгновение ему показалось, что он задыхается, и что ему вдруг стало не хватать воздуха. Доктор теснее прижал трубку к уху, прикрыв микрофон рукой, чтобы тот, кто с ним разговаривает, не слышал, как доктор тяжело вздыхает.
– Я чувствую, что сегодня ночью мне приснится странный сон, – слышался из трубки такой знакомый голос. Голос, который несколько минут тому назад раздавался из динамика его телевизора, голос, принадлежащий покойной Лоре Палмер.
– Это будет один из тех снов, док, который тебе так нравится.
– Ты не Лора, ты не Лора! – почти закричал в трубку доктор и только потом сообразил, что он зажимает микрофон рукой.
Он убрал руку и зашептал в трубку: Ты не Лора, ты не Лора, я не верю.
– Прежде всего, тебе нужно открыть дверь. Ну, иди же, иди и открой дверь – звучал голос Лоры.
Доктор дернулся к своему письменному столу и выдвинул ящик. Его рука мгновенно нащупала холодную сталь револьвера.
– Ну, иди же, иди, – вновь послышалось из трубки.
Доктор поднялся из кресла, снял предохранитель револьвера и поспешил к входной двери. Он опасливо приоткрыл ее и посмотрел. За дверью никого не было.
Тогда доктор, пряча пистолет за спиной, раскрыл дверь шире и глянул под ноги. Прямо на крыльце у самой двери лежал большой конверт из плотной зеленоватой бумаги. Доктор глянул на липкую ленту, которая заклеивала конверт, и поднял его. По всему было видно, что конверт положили только что. На нем было только несколько свежих дождевых капель. Доктор тут же на крыльце, прямо у двери, разорвал липкую ленту и запустил руку в конверт. Там лежала видеокассета без футляра.
Доктор все понял и заспешил назад в свой кабинет. Он суетливо и испуганно попытался сунуть кассету в видеомагнитофон. Но она не входила, и он несколько мгновений не мог сообразить, что делать дальше. Наконец, он догадался, резко нажал на клавишу, и магнитофон выбросил кассету, которая в нем была.
– О, черт! – прошептал доктор, – совсем испугался.
Стараясь ходить как можно тише, потому что телефонная трубка лежала рядом с аппаратом, доктор, наконец, смог заправить кассету. Он быстро подбежал к креслу, схватил пульт дистанционного управления и нажал на клавишу. Экран телевизора вспыхнул. Доктор внимательно смотрел, все больше и больше бледнея. Прямо на экране возникла Лора Палмер. Она стояла у белой беседки, прижимаясь плечом к колонне. В ее руках была свежая сегодняшняя газета.
Оператор, который снимал ее, сделал быстрый наезд на лицо, потом на заголовок газеты. Доктор схватил телефонную трубку и прижал ее к уху.
– Док, ну что? Теперь то ты поверил? Ты видел, у меня в руках сегодняшняя газета. И я хочу с тобой встретиться. Встретимся на углу шестой и двадцать первой, – сказала Лора и повесила трубку.
Доктор сжал виски ладонями рук и принялся раскачиваться в кресле. Он никак не мог поверить в то, что Лора реально существует. Но голос, голос и эта кассета. И Лора на кассете со свежей газетой в руках. Это было выше его понимания. Доктор не мог, конечно, видеть, что рядом с Мэдлин, которая играла роль покойной Лоры стоит Донна и Джозеф. Когда Мэдлин повесила трубку и довольно улыбнулась, Джозеф тронул ее за плечо, заглянул в глаза и спросил:
– Ну что, Мэдлин, как ты думаешь, Лоуренс попался?
– Да, я думаю, он проглотил нашу наживку, я думаю, он поверил.
– Молодец, Мэдлин, – сказала Донна, – ты оставайся тут, а мы поедем к его дому.
– Хорошо.
– Ну как, Мэдлин, справишься? – поинтересовался Джозеф.
– Думаю, что справлюсь. Ведь это важное дело.
– Ну, тогда успеха.
Донна и Джозеф побежали к автомобилю, а Мэдлин в одежде Лоры Палмер и в парике осталась стоять у телефонной будки.
У автомобиля Джозеф задумался.
– Слушай, Донна, мне кажется, будет лучше воспользоваться моим харлеем. Он как то менее приметен и на нем, в случае чего, будет легче удрать.
– Мне все равно. Как ты скажешь. Ведь ты все это придумал.
– Ну, тогда на мотоцикле.
Джозеф открыл машину, аккуратно положил на заднее сиденье видеокамеру, завел мотор своего мотоцикла. Девушка села сзади, крепко обхватила руками Джозефа, и они умчались в ночь. Мэдлин еще несколько секунд слышала рев мотора, потом все стихло.
Но ни Мэдлин, ни Джозеф, ни Донна не знали и не чувствовали, что за ними наблюдает, спрятавшись в кустах Боб.
Он все слышал и все понял.
Едва завелся мотоцикл, как он развернулся и коротким путем, через пустырь, побежал в сторону дома доктора Джакоби.
Доктор Джакоби вышел из оцепенения, которое охватило его. Он снял очки, протер глаза, потом вытащил носовой платок, протер стекла дымчатых очков.
– Господи, этого не может быть, это нереально. Это что то ужасное, это нереально, – повторял доктор, вытирая мгновенно вспотевшее лицо. Это нереально.
И он вновь нажал на клавишу дистанционного управления. Вновь завертелась кассета и на экране появилась Лора с сегодняшней газетой в руках. Доктор несколько раз посмотрел видеозапись. Он знал место, где стоит Лора. Он мгновенно узнал белую беседку на краю города.
– Не может быть! Нереально! – вновь и вновь повторял доктор, не в силах оторваться от экрана, не в силах оторваться от улыбающегося лица Лоры Палмер.
Наконец, он схватил револьвер, и, оставив включенным телевизор, бросился к машине. Он сбежал по черному ходу во двор дома, резко распахнул дверь автомобиля, вскочил в него, нажал до отказа педаль газа. Но при этом он забыл повернуть ключ зажигания.
– О черт! – доктор тяжело откинулся на спинку сиденья, – о черт, со мной происходит что то неладное. Неужели я так боюсь этого. Не может быть, это нереально, – сказал доктор, вставляя ключ в замок зажигания.
Мотор заработал, и это немного успокоило доктора. Машина резко дернулась и помчалась по ночному Твин Пиксу с зажженными фарами.
Джозеф и Донна удовлетворенно переглянулись. Они выскочили из за ржавых бочек, за которыми прятались, перелезли через невысокий забор, и по лестнице, по которой только что сбежал доктор Джакоби, бросились в дом. Они знали, что им нужно найти и даже примерно знали, где может находиться исчезнувшая аудиокассета.
Едва за ними закрылась дверь, как тут же из своего убежища выскочил запыхавшийся Бобби. Он подбежал к мотоциклу Джозефа, отвинтил крышку бензобака, достал из кармана пакет с белым порошком и бросил его в бензобак.
После этого удовлетворенно хмыкнул, посмотрел на дверь, за которой скрылись Дона и Джозеф, и сказал:
– Ну все, Джозеф, теперь тебе конец. Я обещал тебе, если ты помнишь, что ты будешь трупом. И свое обещание я сдержу, во что бы то ни стало.
Доктор Джакоби тоже сообразил, что подъехать на машине прямо к условленному месту слишком рискованно. Он остановился за полквартала, заглушил мотор, снял револьвер с предохранителя, сунул его в карман куртки и крадучись, прячась за деревьями, через пустырь пошел к беседке. Он спрятался в тех же кустах, где прятался Боб и внимательно принялся рассматривать девушку, которая нервно расхаживала возле беседки. Сколько доктор не напрягался, сколько не протирал стекла очков, он так и не смог понять, Лора это или кто то другой, тот, кто выдает себя за Лору. Ему хотелось рвануться, подбежать к девушке, но он все сдерживал себя и сдерживал.

0

34

ЧАСТЬ II

Глава 28

Купер продолжает чтение дневника Лоры Палмер. – Доктор Лоуренс Джакоби отправляется на встречу с Мэдлин, переодетой Лорой. – Джозеф Хэрвэй и Донна Хайвер находят в доме доктора кокосовый орех с кассетой. – Продолжение аудиодневника агента ФБР Дэйла Купера.
Купер, прекрасно понимая, какую ценность представляет для расследования дневник покойной, продолжал изучать его – впрочем, Дэйл, всегда отличавшийся превосходной памятью, и без чтения знал его содержание если и не на память, то, во всяком случае, как говорится, близко к тексту. Однако всякий раз, возвратившись в гостиничный номер, Дэйл, достав из шуфляды письменного стола дневник, аккуратно завернутый, чтобы не обтрепывались углы, в целлофан, открывал его на первой попавшейся странице для того, чтобы вновь и вновь возвращаться в дни, предшествующие загадочной смерти дочери адвоката Лиланда; хотя Купер и знал общее содержание записей покойной, он надеялся найти что нибудь достойное внимания, как говорится, между строк в подтексте.
«Мой любимый! – Читал Купер, – Мой любимый, ответь, почему люди не придумали до сих пор какого нибудь приличного названия для любовных игр и утех?.. Я не понимаю, почему, написав миллионы стихов о любви, романтике и прочих возвышенных чувствах, мечтатели и поэты постыдились дать имя блаженному слиянию, соитию, венцу и вершине взаимоотношений мужчины и женщины, и осталось оно как название какой то постыдной болезни – имуществом и достоянием врачей, именующим его каким то собачьим словом „коитус“ (у меня это слово почему то всегда ассоциировалось со словом „койот“), или же арсеналом хулиганья и дикарей, подобравших для этого многочисленные пакостные названия и матерные клички… Боже, от всего этого меня просто выворачивает наизнанку, меня тошнит. Хотя, – только что поймала себя на мысли, – не всегда: однажды, когда … (тут стояло какое то имя или инициалы, но они были тщательно замазаны фломастером) предложил мне заняться этим в самых что ни на есть грубых выражениях, свойственных разве что докерам или рабочим с лесопилки Пэккардов, я с удивлением заметила, что это меня возбуждает…»
«Не одну только тебя, – подумал Купер, – я знаю, что подобные вещи часто действуют возбуждающе на многих женщин, порой даже самых возвышенных и утонченных…»
Купер продолжил чтение:
«О, как крепки твои руки, как горячи твои бедра на моих ногах, которые я распахиваю тебе навстречу, мой любимый!.. И сколько бы раз мы ни любили друг друга до этого, сердце снова замирает в тот самый миг, когда ты со стоном входишь в мое лоно, разжигая своим яростным факелом все нарастающее пламя, такое гудящее, такое слепящее, дающее мне счастье…»
Купер, вспомнив необычайно развратную позу, в которой Лора была запечатлена в «Суперплоти», нехорошо ухмыльнулся.
Он подумал:
«Слишком красиво написано для такой… Не иначе, как откуда нибудь списала. Вообще, в таком возрасте девочки имеют страсть к украшательству…»
«Какая в тебе нежность и сила, – продолжал чтение Дэйл, – Когда ты в меня входишь, когда ты в меня вонзаешься, у тебя всегда закрыты глаза, ты весь, весь, до последней клеточки во мне…»
Дэйл перевернул страницу.
«О, дорогой, любимый, как тяжело ты лег на меня, какая сила от твоей мускулистой тяжести!..
Пожалуйста, теснее!..
Пожалуйста, крепче!..
Еще!..
Еще!..
Какая радость во мне бушует!.. Я просто перестаю чувствовать себя, отнимаются ноги… Руки, словно беспомощные плети, свисают вниз… Я уже ничего не понимаю, ничего не чувствую, кроме тебя, мой любимый… О, я не могу больше, не могу!..
О о, не могу!..
Какая боль!..
Какая радость!..
Судорога наслаждения!..
Пик восторженной муки!..
Ты – весь во мне, мой любимый… Я чувствую тебя под сердцем… Твое дыхание – точно хрип, и тело твое бьется в моих объятиях…»
Купер, откинувшись на спинку стула, подумал:
«Нет, определенно откуда то списала… Вообще, я не совсем понимаю эту Палмер. Когда писатель списывает что нибудь у другого писателя, чтобы издать чужие мысли под своей фамилией, это называется плагиат. В таком случае он обманывает других людей… Но, списывая красивости в собственный дневник, получается, что таким образом хочешь выдать чужие мысли за свои собственные, только для самого же себя. Для чего только? Чтобы казаться в собственных глазах умнее?.. Не понимаю…»
Купер, закрыв дневник Лоры Палмер, аккуратно положил его в ящик стола и, щелкнув замком, спрятал ключ в карман. Он был человеком слова – твердо помня, что обещал родителям покойной беречь последние записи Лоры от посторонних глаз. Кроме того, Купер продолжал надеяться, что в недалеком будущем дневник сможет пригодиться.
Быстро одевшись, Дэйл вставил в диктофон новую кассету и направился к дверям – он решил съездить к шерифу Трумену.
Просмотрев видеокассету, доктор Джакоби пришел в необычайное волнение – спустя десять минут он был в необходимом месте…
Спрятавшись за кустами, Лоуренс принялся наблюдать. Через несколько минут неподалеку от беседки замаячила чья то фигура, несомненно – девичья, притом очертания ее показались Лоуренсу очень знакомыми… Девушка обернулась – у Лоуренса потемнело в глазах… Льняные волосы; правильные, как у античного изваяния, черты лица, необыкновенно стройные ножки… Вне всякого сомнения, это была.  Лора Палмер. Это было так похоже на сон или видение, что доктор Лоуренс ущипнул себя за руку… Лора, медленно расхаживая по узкой, выхоженной известняковыми плитами, дорожке, медленно, словно заводная кукла, поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, будто бы демонстрируя своим видом, что это – действительно она, что никаких похорон не было и что все события в Твин Пиксе, произошедшие в последние дни – не более, чем вымысел…
– Боже… – Прошептал пораженный доктор, – Боже, это действительно она…
Лора Палмер продолжала, словно манекенщица, прохаживаться взад и вперед.
В этот самый момент сзади на Лоуренса обрушился удар страшной силы, он успел только ойкнуть, после чего медленно осел на землю… Уже будучи на земле, Джакоби обернулся вполоборота – то ли инстинктивно, то ли для того, чтобы рассмотреть нападавшего – но только успел заметить, что его лицо закрывала сделанная из лыжной шапочки маска – наподобие тех, что носят североирландские террористы. После этого Лоуренс получил еще два мощных удара – один в спину, видимо, чем то тяжелым, а другой – в солнечное сплетение. Изо рта доктора хлынула темная кровь; однако он продолжал смотреть вперед – туда, где по выложенной известняковыми плитами дорожке медленно расхаживала Лора Палмер. Последнее, что он запомнил – к Лоре откуда то сбоку подъехал огромный черный «Харлей Дэвидсон», за рулем которого сидел молодой человек, чем то напоминающий Джозефа Хэрвэя (сзади сидела черноволосая девушка латиноамериканского типа); Лора, подойдя к водителю мотоцикла, нагнулась и прошептала ему что то на ухо… Еще один удар – и Джакоби провалился в какую то черную зияющую бездну.
Джозеф, открыв двери квартиры доктора Джакоби, осторожно включил свет в прихожей и, стараясь не шуметь, прошел вперед. Половица под ногами Джозефа предательски заскрипела – он вздрогнул. Впрочем, Хэрвэй знал, что особенных причин для беспокойства у него нет – вне всякого сомнения, Джакоби отправился на встречу с Мэдлин, переодетой Лорой.
«Конечно, не самое удачное решение проблемы, – подумал Джозеф, – но что еще оставалось делать?..»
Убедившись, что в квартире действительно никого нет, Джозеф тихо свистнул – это был условный знак Донне, стоявшей за дверью. Та, несмело войдя в чужую квартиру, сразу же прикрыла двери.
– Джозеф…
Хэрвэй обернулся.
– Что, волнуешься?..
Несколько осмотревшись, Донна произнесла:
– Да…
Джозеф успокоительно улыбнулся.
– Наверное, у тебя сейчас мысли, что мы участвуем в чем то таком страшно противозаконном?.. Видимо, чувствуешь себя маленькой преступницей, не правда ли?..
Донна ответила голосом, в котором слышалась легкая сконфуженность:
– Если честно, то да… Немножко.
Джозеф вновь успокаивающе заулыбался.
– Ничего, ничего… Просто у нас с тобой нет другого выхода, Донна. Мы ведь не какие то там квартирные грабители, мы расследуем убийство Лоры, твоей лучшей подруги и моей… моей девушки. Нам бы только
найти эту кассету – может быть, она что то прояснит…
Донна несмело прошла в кабинет Лоуренса.
– А где мы будем искать?..
Джозеф, не оборачиваясь, ответил:
– Везде…
Подойдя к письменному столу, он резким движением открыл шуфляду и, вытащив оттуда небольшую картонную коробку, с затертыми от длительного, видимо, пользования, уголками, поставил ее на стол.
Подойдя к столу, Донна спросила:
– Что это?..
– Сейчас посмотрим…
В коробке, к удивлению Джозефа и его спутницы, оказались точные копии китайских зонтиков, сделанные из сосновых щепочек. К каждой копии были прикреплены небольшие картонные корочки – вроде магазинных этикеток.
– «Седьмого декабря тысяча девятьсот восемьдесят пятого года я впервые поцеловался с Джейн», – прочитал Хэрвэй на одной из корочек.
Донна посмотрела через его плечо.
– Что это?.. Джозеф с явным недоумением повертел зонтики в руках.
– Ничего не понимаю… Очень странно.
Взяв из коробки другой зонтик, Донна прочитала на картонной корочке:
«Сегодня прошло десять лет с того момента, как астронавт Армстронг вступил на лунную поверхность…»
Взяв из рук Донны зонтик, Джозеф Хэрвэй положил его и коробочку и, сунув ее на прежнее место, в шуфляду письменного стола доктора, сказал:
– Ладно, Дон… Это явно не то, что мы ищем… Насчет зонтиков – как нибудь в другой раз.
Хорошенько осмотревшись, Донна нашла глазами искусственную пальму – на пластмассовых ветвях ее висел светло коричневый кокосовый орех. Сняв орех, она протянула его Джозефу.
– Вот то, что мы ищем, – раскрыв кокос, Хэрвэй вынул из него аудиокассету, – смотри: «двадцать второе февраля», – прочитал он на конверте кассеты, – как раз за день до того, как… – не договорив, он спрятал кассету в карман куртки.
– Что это?..
– Где? – не понял Джозеф.
– Вот, – Донна, вытащив из кокоса золотое сердечко медальон, протянула его Хэрвэю, – точно такое, как то, что мы спрятали в лесу… Только там была половинка, а это почему то целое…
– Ты думаешь, оно тоже принадлежало Лоре?.. – с недоверием спросил Джозеф.
Донна, обернув цепочку вокруг сердечка, спрятала медальон.
– Не знаю…
Джозеф махнул рукой.
– Ладно, ладно, потом выясним…
В этот момент внимание девушки привлек небольшой пластмассовый блок с двумя кнопками, вделанный в стену кабинета доктора. Подойдя к нему, она нажала одну из кнопок – откуда то сверху послышалось характерное, как из низкочастотного радио динамика, шипение.
Резко обернувшись от этого звука, Джозеф воскликнул:
– Что это?..
Донна кивнула на кнопку.
– Я случайно нажала вот это…
– Выключи немедленно! – Джозеф, быстро подойдя к блоку, нажал на кнопку – только на другую: из скрытых глазу динамиков полилась очень спокойная музыка.
– Брайн Ино, – сразу же определил Джозеф, – этот альбом иногда используют врачи психиатры в своей работе, чтобы создать у пациентов чувство психологического комфорта. Она действительно успокаивает…
Донна несмело тронула Джозефа за руку.
– Надо уходить – а вдруг доктор Джакоби вернется раньше, чем мы рассчитываем?..
Джозеф кивнул в сторону скрытого динамика.
– Сейчас, сейчас… Надо это выключить, – он бросился к небольшому музыкальному центру, стоявшему на письменном столе; после того, как он быстро опустил рукоятки эквалайзера, музыка стихла…
Донна, повесив кокосовый орех на прежнее место, направилась к дверям – за ней последовал Джозеф.
Спустя несколько минут «Харлей Дэвидсон», взревев мощным мотором, растворился в ночной темноте…
Пройдя в кабинет, Дэйл кивнул Люси, как старой знакомой:
– Привет!..
Та, отвернув от агента ФБР заплаканное лицо, что то промямлила в ответ.
– Шериф у себя? – поинтересовался Дэйл. Люси принялась искать какой то предмет, якобы упавший под ее стол.
«Видимо, у нее что то произошло, – решил Купер, – скорее всего, с этим Энди Брендоном, помощником Трумена… Они ведь так подходят друг другу – неужели поссорились?..»
Купер всегда отличался необыкновенной проницательностью.
Люси шмыгнула носом.
– Не знаю…
– Тогда я обожду Гарри у него в кабинете, – произнес Дэйл. – Хорошо?..
Люси вновь шмыгнула носом.
– Хорошо… Пройдя в кабинет, Купер уселся за стол Трумена и, вытащил из внутреннего кармана пиджака свой диктофон и нажал на кнопку «запись» – в ожидании Гарри Трумена он решил, не теряя времени, надиктовать очередное послание.
– Даяна, Даяна, – начал он, – сегодня я попробую взять за жабры этого противного типа, Жака Рено… Придется отправиться в «Одноглазый Джек». Хотя, если честно, я не очень то люблю такие места. В казино всегда
полным полно различных уродов. Помню, пару лет назад попал в Лас Вегас – ну просто зоопарк какой то… Мужчины все, как один, строят из себя Джеймсов Бондов, путницы изображают из себя голливудских звезд… Ну просто плюнуть хочется, до чего это все отвратительно. К тому же, как ты знаешь, большинство казино в мире принадлежит группировкам организованной преступности; иногда крупье даже чисто внешне – ну будто сошел из «Крестного отца»…
Купер, закатав манжетку, посмотрел на часы.
– Даяна, сейчас я сижу в кабинете шерифа Гарри Трумена… Почему то он запаздывает, на Трумена не очень то похоже… Что то я беспокоюсь. Знаю, что ты обычно говоришь по этому поводу – «деловые люди, не умеющие бороться с беспокойством, чаще всего умирают молодыми». Это сказал, кажется, Алексис Каррель, знаменитый ученый, лауреат Нобелевской премии по медицине. В этой связи мне почему то вспомнилась одна история: несколько лет назад я проводил отпуск, путешествуя на автомобиле по Техасу и Нью Мексико с доктором Филом Фриппом – он преподавал у нас, в филадельфийской Академии Федерального Бюро Расследований медицинские дисциплины. Как то раз мы поспорили о воздействии беспокойства на человека, и он сказал мне: «Семьдесят процентов всех пациентов, которые обращаются к врачам, могли бы вылечиться, если бы избавились от страха и беспокойства. Не думайте только, будто бы я считаю, что их заболевания являются воображаемыми, что это – результат их мнительности или еще там чего то. Их болезни, Дэйл, такие же реальные, как зубная боль, только во много раз страшней. Я говорю о таких болезнях, как расстройство пищеварения на нервной почве, заболевания сердечно сосудистой системы, бессонница и даже некоторые виды паралича… Страх вызывает беспокойство, а беспокойство, в свою очередь, делает нас возбужденными и весьма нервными, воздействует на нервы нашего желудка и действительно изменяет химический состав желчи и желудочного сока, что ведет к язве. Фил Фрипп как то заметил – „язвы возникают не от того, что вы едите, а от того, что ест вас“. Знаешь, Даяна, мне кажется, что он прав, этот Фрипп… Помнится, он говорил еще, что в среднем у четырех из каждых пяти пациентов нет физических причин, вызывающих желудочные заболевания. Страх, беспокойство, ненависть, исключительный эгоизм и неспособность приспособиться к реальной действительности очень часто являются факторами, вызывающими язву…
Заметив, что кассета в диктофоне кончилась, Купер переставил ее на другую сторону.
Он продолжал:
– Даяна, в этой связи мне почему то вспомнился рассказ моего школьного учителя…
У Дэйла была удивительная способность – он умел очень быстро переключаться с одной темы на другую.
– Так вот, Даяна, мой школьный учитель истории как то раз рассказывал, что беспокойство может сделать больным даже самого флегматичного человека. Он говорил, что генерал Грант, всегда отличавшийся уравновешенностью характера, хорошо понял это на собственной шкуре… Войска Гранта осаждали Ричмонд целых девять месяцев. Войска генерала Ли, оборванные, грязные и голодные, были практически разбиты. Целые полки с полковниками во главе дезертировали. Солдаты неприятеля устраивали в своих палатках молитвенные собрания, кричали, плакали и бредили. Конец был неминуем и близок. Солдаты генерала Ли подожгли в Ричмонде склады с хлопком и табаком, арсенал, где хранились почти все боеприпасы, и бежали из города, объятого пламенем. Армия генерала Гранта неотступно преследовала неприятеля, атакуя южан с обеих сторон и с тыла… Даяна, этот учитель рассказывал историю Гражданской войны так образно, что эти картины и теперь стоят перед глазами… Так вот, Даяна, генерал Грант, наполовину ослепший от ужасной головной боли, отстал от армии и остановился в доме одного фермера… Боли были настолько мучительными, что доктора начали беспокоиться за его рассудок. Так вот, представляешь? – на следующее утро он моментально выздоровел. И причиной тому были не лекарства, а радостное известие, которое сообщил ему всадник, скакавший галопом по дороге через ферму. Он передал ему письмо от неприятеля, генерала Ли, в котором последний извещал о своем намерении сдаться…
Даяна, Даяна, может быть, ты и считаешь меня несколько разбросанным в мыслях, может быть, для тебя все, что я сейчас говорю, и не слишком интересно, но я очень хорошо начинаю понимать этого доктора, Фила Фриппа. Даже слишком хорошо… Ты, наверное, помнишь, какие острые приступы болей в желудке мучили меня еще четыре месяца назад, когда я приехал из Оклахомы. Я решил, что причиной тому – нервное перенапряжение. Я сделал над собой усилие, перестал волноваться по пустякам, и боли прекратились сами по себе Я умею неплохо контролировать себя – теперь ничто, ни служебные неприятности, ни тяготы, связанные с постоянными путешествиями – не способны вывести меня из себя… Даяна, я не волновался уже несколько месяцев, то есть хочу сказать – вообще не волновался. А теперь поймал себя на мысли, что переживаю из за какого то пустяка – подумаешь, шериф Трумен запаздывает… Подумаешь – дался мне этот провинциальный шериф… Даяна, когда я учился в Филадельфии…
Дэйл не успел договорить – двери раскрылись, и на пороге появился шериф.
– Привет! – Поздоровался он, проходя к столу, за которым сидел Купер, – извини, немного задержался… – Шериф с некоторым удивлением посмотрел на портативный диктофон в руках Дэйла, – а что это у тебя такое? Видимо, для записи показаний подозреваемых? – Высказал он догадку.
Купер, сделав вид, что не расслышал последний вопрос, быстро нажал на «стоп» и, поспешно спрятав диктофон в карман пиджака, обернулся к Гарри.
– Привет… Знаешь, честно говоря, я уже начал было волноваться… Даже не знаю, почему.
Гарри улыбнулся.
– Что, боишься, чтобы меня не нашли где нибудь на побережье в целлофановом мешке?
Купер ответил такой же сдержанной улыбкой.
– Нет…
Сняв форменную куртку и повесив ее на вешалку, Трумен уселся напротив.
– Да, все время хочу спросить – почему тогда, в морге, обследуя тело Палмер, ты сразу же догадался посмотреть ее ногти? И что обозначает этот странный кусочек бумаги с чьими то инициалами?..
Дэйл неопределенно пожал плечами.
– Ну, насчет твоего второго вопроса мне известно не более твоего, Гарри… А что касается кусочка бумаги – такие случаи уже бывали и в других штатах – в Монтане, например…
Гарри подался вперед.
– И что, убийцу до сих пор не нашли?..
– Ищут… Думаю, если бы его обнаружили, Лора Палмер до сих пор бы была жива… – Купер сделал небольшую паузу. – Да, а почему ты задержался?
– Пришлось смотаться к самой канадской границе, в «Одноглазый Джек», – ответил шериф. – Выяснить кое что насчет Жака Рено… Ты ведь знаешь…
Купер поднялся из за стола.
– А когда поедем туда?..
Трумен прищурился.
– Думаю, его надо было бы пощупать прямо сейчас. Ты уже придумал, что будешь ему говорить?..

0

35

Глава 29

Визит Дэйла Купера в «Одноглазый Джек». – Разговор с Жаком Рено. – Джозеф Хэрвэй, Донна Хайвер и Эд Малкастер прослушивают найденную в квартире доктора Лоуренса Джакоби кассету. – Арест и ранение Жака Рено. – Звонок Бобби Таундеша в полицию. – Беседа Нормы и Хэнка Дженнингсов. – Купер и Трумен допрашивают в больнице доктора Джакоби. – Примирение Люси Моран и Энди Брендона. – Сообщение Люси. – Визит Хэнка Дженнингса к Джози Пэккард. – Некоторые соображения Хэнка. – Продолжение аудио дневника агента Купера.
Задача была довольно сложна – прибыть в «Одноглазый Джек», сойтись с Жаком Рено и, убедив его в своих полномочиях, выведать все, что известно о наркотиках и убийстве Лоры Палмер, после чего арестовать.
Впрочем, задача эта, может быть, и сложная только на первый взгляд, была для Купера довольно примитивной; за время своей службы в Департаменте Федерального Бюро Расследований в Сиэтле ему приходилось воплощаться в кого угодно – начиная от опустившегося и безработного и оканчивая директором банка…
Так что сыграть роль «Крестного отца» региональной наркомафиине представляло для Дэйла особых затруднений.
Пройдя ярко освещенным коридором в игорный зал, он подошел к крытому зеленым сукном столу, над которым возвышался Жак Рено. Купер не подбирал для этого визита какого нибудь особого костюма – по случаю посещения «Одноглазого Джека» на нем был только шикарный клубный пиджак, да еще, по настоянию Гарри, посчитавшего, что у Купера слишком честные для крупного мафиози глаза, Дэйл надел элегантные очки в золотой оправе. – Добрый вечер, – небрежно кивнул Купер Жаку
Тот поднял голову.
– Добрый вечер, сэр…
Купер кивнул на запечатанную колоду карт.
– Я хотел бы одну партию в «Блэк Джек».
Жак Рено неспешно взял колоду и, распечатав ее, посмотрел на Купера, вспоминая, видел ли он когда нибудь в «Одноглазом Джеке» этого господина.
– Хорошо, сэр…
Правила игры в «Блэк Джек» несложны – банкомет г партнеру карты по одной, задача которого – набрать двадцать одно очко. Кстати, в некоторых странах эта популярная карточная игра так и называется – «очко» или «двадцать одно».
Жак Рено протянул Дэйлу Куперу колоду – тот, взяв карту, положил ее на стол – это был валет – и произнес, глядя банкомету прямо в лицо:
– Играю в открытую…
Тот равнодушно пожал плечами.
– Ваше дело, сэр…
Купер протянул руку за следующей картой.
– Еще…
Следующей в колоде была пятерка.
– Еще…
На этот раз рука Дэйла вытащила тройку.
– Еще попрошу…
На этот раз Куперу досталась девятка.
Рено, посмотрев на карты Купера, вежливым тоном поинтересовался:
– Еще, сэр?..
Купер улыбнулся.
– Пожалуй…
Взгляд Жака Рено выразил некоторое удивление.
– Сэр, простите за мой вопрос – вы действительно уверены, что вам нужна карта?..
Купер кивнул.
– Да…
– Пожалуйста…
Купер с равнодушным выражением лица положил на стол двойку.
– Двадцать одно, – заметил он, – потрудитесь проверить: валет пик, пятерка трефей, тройка пик, бубовая девятка и двойка червей… Итак, двадцать одно.
Жак Рено потянулся за жетоном, который его партнер, по правилам казино, должен был обменять в кассе на наличные деньги.
– Послушай, – произнес Купер, опустив жетон в карман, – послушай, у меня к тебе есть одно небольшое дельце… Если не трудно, отвлекись минут на десять – пройдем в бар, я хотел бы угостить тебя коктейлем…
Вообще то, подобная манера общения посетителей и крупье считается в любом казино фамильярной и недопустимой, и поэтому Рено несколько заколебался. Однако мягкость обращения, скрытый апломб и отличная выдержка обратившегося не ускользнули от внимания Жака Рено – люди таких профессий, как правило, умеют неплохо разбираться в людях. Несколько поколебавшись, Рено согласился.
Подведя Жака к столику бара – он находился в смежном зале (видимо, для того, чтобы проигравшиеся клиенты могли, выпив чего нибудь горячительного, успокоиться), Купер сел за столик и, небрежно закинув ногу за ногу, кивнул подбежавшему официанту:
– Что там у вас есть?.. Официант, подобострастно изогнувшись, предложил:
– Может быть, желаете карту вин?..
Купер небрежно махнул рукой.
– Пожалуй, не стоит…
Официант, глянув на Купера влажными от предчувствия хороших чаевых глазами, засуетился:
– Чего изволите?..
Купер вопросительно глянул на присевшего рядом с Жлка.
– Чего бы ты хотел? Я ведь, кажется, обещал угостить тебя коктейлем?.. – говоря эту фразу, Купер смотрел собеседнику прямо в глаза, стараясь придать взгляду жесткое выражение – он считал, что у мафиози должен быть именно такой взгляд… Жак Рено замялся.
– Вообще то, я на службе, сэр… Вы, наверное, знаете, в моей работе необходимы трезвость, холодная выдержка и расчетливость… Я бы воздержался от алкоголя.
Купер брезгливо сморщился.
– Ну, приятель, зря ты отказываешься… Да ты посмотри на себя – ты весь зажат, ты скован, тебе просто необходимо расслабиться. Я думаю, что хорошее вино не повредит…
Жак, глядя на Купера, пытался вспомнить, где же он мог встречаться с этим развязным типом.
«Явно не из нашего штата, – подумал он, – скорее всего, с Атлантического побережья… Может быть, из Филадельфии?.. С таким акцентом говорят, кажется, в Филадельфии, а это, если не ошибаюсь, в Пенсильвании… Он явно не с Тихоокеанского побережья и не из Канады…»
– Так чего же изволите?.. – повторил официант.
Купер щелкнул пальцем – так же, как делают в подобных случаях богатые нефтепромышленники откуда нибудь из Техаса или Оклахомы, делая заказ в ресторане:
– Бутылку чего нибудь необременительного… Может быть, что то сами посоветуете?..
– Могу предложить бутылочку шабли, – произнес официант. – А что желаете из закуски?..
Купер сморщился, будто бы прикидывая в уме, что еще всего заказать.
– Могу подать устриц, – предложил официант. – есть свежие, только что получены…
– Хорошо, – согласился Купер, – хорошо… Устриц и шабли…
Официант ушел за заказом, а Купер, посмотрев на Рено, медленно произнес:
– Вы всегда соглашаетесь на подобные предложения?..
Тот пожевал губами.
– Что вы имеете в виду?.. Бутылку шабли и устрицы?..
Купер покачал головой.
– Нет…
– Тогда что же?..
Купер прищурился.
– Я спрашиваю – вы всегда соглашаетесь составлять компанию в этом баре клиентам казино?..
Жак Рено неопределенно пожал плечами и поднял глаза на собеседника, в его взгляде явственно прочитывалось: «Вы ведь сами предложили мне это, для чего же теперь спрашиваете?..»
Дэйл продолжал:
– Жак…
Рено насторожился.
– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил он голосом, в котором прозвучала неясная тревога.
Купер ухмыльнулся.
– Мне рассказывал о вас Лео…
– Лео?..
– Да.
– Но я не знаю никакого Лео… – начал было Рено, однако Купер прервал его энергичным жестом:
– Лео. Лео Джонсон. Вспомните – вы ведь не первый год живете в Твин Пиксе… – при этих словах Дэйл
пристально посмотрел в заплывшие жиром глаза собеседника.
Рено поежился от этого взгляда – он понял, что неизвестный знает о нем многое…
– Лео, – принялся бормотать он, – обождите, сэр, сейчас вспомню… Как вы говорите, его фамилия?..
– Его фамилия Джонсон, – медленно произнес Купер, глядя собеседнику прямо в глаза. – Лео Джонсон, водитель большегрузного «Мака»…
Рено принялся изображать, что он вспоминает, о ком идет речь, но по каким то причинам никак не может этого сделать.
Поняв, что таким образом от Жака будет трудно чего нибудь добиться, Купер полез в карман клубного пиджака и, вытащив оттуда жетон, найденный в теле Лоры паталогоанатомами, молча положил его перед собеседником.
Тот, осторожно взяв его, вопросительно глянул на Дэйла.
– Откуда это у вас?..
Словно не расслышав вопроса, Купер медленно произнес:
– Может быть, этот предмет напомнит вам о человеке, которого вы пытаетесь вспомнить?.. – Купер откинулся на спинку стула. – Итак, напомню еще раз: речь идет о водителе грузовика Лео Джонсоне…
– Ах, о Лео!.. – Спохватился Жак. – Как же, как же!.. – он продолжал вертеть жетон в руках, лихорадочно пытаясь сообразить, как эта вещица могла попасть к неизвестному и что еще тому известно о его закулисной жизни. – Как же!.. Лео Джонсон, как это я мог забыть…
– Так вот, Жак: не может того быть, чтобы Лео тебе обо мне не рассказывал… Он только использовал тебя…
– Что вы имеете в виду?.. – произнес Жак, но Купер, словно не расслышав реплики, продолжал:
– Да да, Жак, Лео только использовал тебя. Ты рисковал больше всех, переправляя товар через границу… Но в долю он тебя так и не взял.
– О чем это вы, сэр?..
Купер тонко улыбнулся.
– А то ты не понимаешь… Неужели ты всерьез думаешь, что Лео по силам финансировать такую широкомасштабную операцию, как эта?.. Жак криво усмехнулся.
– Нет, сэр, я ничего не думаю… Просто не совсем понимаю, чего вы от меня хотите…
В этот момент к столику подошел официант, держа и руках поднос.
– Ваш заказ, сэр…
Купер, вытащив из кармана портмоне, раскрыл его и небрежным жестом бросил на стол новенькую стодолларовую бумажку; это не укрылось от взгляда Рено.
– Сдачу оставь себе…
Официант, наклонив голову, чтобы не выдавать жадный блеск глаз, ответил с поклоном:
– Спасибо…
Дождавшись, пока официант удалится, Рено повторил свой вопрос:
– Так чем же я могу быть для вас полезным, сэр?..
Спрятав бумажник, Купер посмотрел на собеседника.
– Я предлагаю тебе работать на меня напрямую… Без посредников – понимаешь?..
Рено осторожно кивнул – так, чтобы его согласие можно было понять как нибудь двояко.
– Да… – он прикусил нижнюю губу, пытаясь сообразить, куда клонит этот тип.
«Да, видимо, он и нанял этого Лео, – подумал Жак, искоса поглядывая на сидевшего напротив собеседника, – не может того быть, чтобы он работал один… Не тот человек, не тот размах, не те деньги…»
Купер нарочито небрежным жестом вытащил из бокового кармана пиджака пачку стодолларовых купюр и, помахав ею перед самым носом крупье, произнес:
– Ты спрашиваешь, что я предлагаю?..
При виде денег Жак насторожился.
– Да, сэр…
Дэйл положил деньги перед Рено.
– Тут пять штук баксов, приятель… Я предлагаю тебе работать на меня, вот что. Это – задаток. Если ты согласен, столько же получишь через два часа, если мы встретимся неподалеку от гостиницы «Флауэр», что у побережья…
Жак Рено осторожно взял деньги.
– А вы не обманете меня, сэр? – с явной опаской в голосе спросил он.
Купер сделал вид, что потянулся за деньгами обратно.
– Ну, приятель, не хочешь – как себе хочешь… Я ведь не настаиваю…
Рено, отдернув руку, поспешил заверить:
– Что вы, что вы… Просто это все настолько неожиданно… Я говорю о вашем предложении.
Дэйл, разлив принесенное официантом вино по бокалам, произнес:
– Ну что, за успех?..
Рено осторожно поднял свой бокал, словно пробуя его на вес.
– За успех…
Выпив, Купер вытащил из нагрудного кармана платок и, аккуратно утерев губы, как бы между делом спросил:
– Да, Жак, еще один вопрос…
– Да, босс…
Куперу это обращение – «босс» – явно польстило. «Клюнул, – с удовольствием подумал он, – отлично, отлично…»
– Жак, вытащи из своего кармана предмет, который я тебе дал и внимательно посмотри на него еще разок.
Жак, вытащив из кармана жетон, положил его перед собой и вопросительно поднял глаза на Дэйла.
– Что ты на это скажешь?.. – поинтересовался тот.
– А что я должен сказать?..
– Меня интересует – как этот жетон попал в желудок Лоры Палмер?..
Рено нехорошо ухмыльнулся.
– Понимаете, сэр, – начал он, – понимаете, в ту ночь….
Неужели сейчас я узнаю имя убийцы? – Подумал Дэйл. – Неужели я сейчас сижу за одним столиком с убийцей?.. И эта загадочная буква «Р» на квадратике, извлеченном мною из под ногтя убитой… «Р»… Может быть – «Рено»? Вроде бы, внешне все сходится…»
Жак Рено, который, поняв, что неизвестному собеседнику известно о нем все или почти все, несколько мелел.
– Понимаете, сэр, – начал он, – тогда, в ту ночь, в мной хижине… В общем, Лео привел этих девочек, мы как следует выпили может быть, даже слишком много… Да, не стоило нам тогда так напиваться… Я только теперь это понимаю…
Купер подался вперед.
– И что было дальше? – Спросил он несколько поспешней, чем того требовали обстоятельства. – Что было дальше?..
Рено, вспомнив ту ночь, плотоядно ухмыльнулся.
– В общем, мы выпили, и Лео начал трахать эту Лору… Он предварительно привязал ее к кровати, она любила, когда ее трахали именно таким образом – мазохистка, наверное, или что то в этом духе… И в этот момент, как назло, привязался к ней этот дурацкий дрозд пересмешник и давай орать: «Лора! Лора!..» Черт бы побрал эту птицу – орет, как ненормальная, будто влюбилась в девчонку… А потом – до сих пор смеюсь, когда вспоминаю – уселась ей на плечо и начала долбить клювом… Девочка, естественно, в крик… Тогда Лео взял этот жетон и засунул Лоре в рот… Мне помнится, он еще сказал при этом: «Возьми в рот пулю, дорогая… Возьми в рот пулю…» Хотя, – Рено вновь гадко заулыбался, – хотя, сэр, Лора любила брать в рот не только пулю… Ха ха ха… – Рено, взяв со стола жетон, повертел его в руках и, вновь спрятав в карман, продолжил: – такие вот дела…
«Так я и предполагал, – подумал Купер, – так оно и было на самом деле…»
Жак Рено продолжал – вопреки ожиданию, он оказался более словоохотливым, чем это можно было предположить.
– Так вот, а потом – не помню уже из за чего – я поссорился с Лео… Мы действительно много выпили тогда. Ну, и получил от него бутылкой из под «Джонни Уокера» по голове… Удар был не слишком силен, но,
видимо, Лео задел мне какой то сосуд, и из меня полилось много крови… Я, конечно же, очень испугался, Лео тоже испугался, взял свою рубашку и перевязал мне рану. То ли от потери крови, то ли от количества выпитого алкоголя я потерял сознание. Ну, а когда очнулся – ни девочек, ни Лео уже не было…
Во время этого монолога, Купер как бы растерянно смотрел по сторонам, всем своим видом желая показать крупье, что его болтовня не представляет особого интереса, и если он, такой крутой перец в мире организованной преступности, и вынужден выслушивать этот бред, о каком то мелком хулиганстве в провинциальном городишке, то разве что из вежливости, и не более того.
– Так вот, сэр, когда я отправился на поиски…
Купер небрежным жестом прервал рассказ Рено.
– Хватит, хватит… Ну, так как – согласен ли ты немного поработать на меня?..
Крупье с готовностью согласился:
– Да, сэр, конечно же… Значит, через два часа встретимся у гостиницы?..
Дэйл кивнул.
– Да… – встав из за стола, он направился к выходу, но, неожиданно задержавшись, обернулся: – Послушай, и еще один небольшой вопрос…
– Слушаю, сэр…
– Послушай, а кто распространяет коку в этом паршивом городке?.. – заметив, что Рено несколько удивил этот вопрос, Дэйл добавил: – в отличие от предыдущего, меня это интересует не по причине любопытства, а исключительно из коммерческих соображений – надежный ли это человек и можно ли на него положиться?..
Жака это объяснение вполне удовлетворило.
– Кажется, какой то школьник, – ответил он, – кажется, человек надежный…
«Это, скорее всего, Бобби Таундеш, – решил Купер, – наверное, вместе со своим приятелем Майклом Чарлтоном…Видимо, их взаимоотношения с Лорой Палмер строились не только на дружеских чувствах…»
– Ну, Жак, всего хорошего, – холодно попрощался Дэйл, – до встречи…
Черный «Харлей Дэвидсон» затормозил перед домом дяди Джозефа Хэрвэя, Эда Малкастера. Выключив двигатель и поставив мотоцикл на стойку, Джозеф снял шлем и, обернувшись к Донне, тихо произнес:
– Пошли…
Зайдя в комнату, Джозеф поздоровался с Эдом и, не раздеваясь, взял магнитофон и вставил в него кассету, найденную в доме доктора Джакоби.
Из динамика послышался голос Лоры Палмер – он звучал настолько явственно, что Джозеф невольно вздрогнул:
– Доктор Джакоби? Привет… Это Лора Палмер… Все же, какая отвратительная жизнь в нашем паскудном Твин Пиксе… Как тут тоскливо, как скучно… Просто умереть можно от скуки. Вы, док, так, конечно же, не считаете… Вы ведь у нас просто как исповедник, вам нее говорят о своих проблемах, своих несчастьях, вы, ниш местный Зигмунд Фрейд, всем пытаетесь помочь… Представляю только, какие любопытные вещи сообщают вам ваши пациенты. Док, моя мама подсунула мне книжку, знаешь как называется? «Энциклопедия девушки»… Просто умора – она, видимо, решила просветить меня в вопросах, как говорят у нас в школе, «сексуального воспитания»… Хочешь, кое что прочитаю? – из магнитофонного динамика послышался шелест переворачиваемых страниц. – Вот: Глава называется – хи хи хи… «Девственная плева». – Лора начала читать монотонным голосом, видимо, подражая какому то лектору: – «вход во влагалище закрыт девственной плевой, имеющей чаще всего форму полумесяца с отверстием впереди перед лобковой костью, но может иметь и иную форму, и не одно, а несколько отверстий… При первом половом сношении, а также при неосторожном касании пальцем при подмывании девственная плева разрывается, причиняя некоторым девушкам незначительную боль и выделение небольшого количества крови…» Знаешь, док, когда мне ломали эту штуку, я не чувствовала никакой боли… Может быть, это потому, что Бобби предварительно хорошенько меня напоил?.. «Современные молодые люди в подавляющем большинстве не придают наличию или отсутствию девственной плевы того решающего подтверждения целомудрия и непорочности девушки, какое придавалось девственной плеве в былые времена, хотя в некоторых странах, например – в Италии – наличие или отсутствие девственной плевы приобретает иногда роковой смысл. Пластические операции, позволяющие восстановить девственную плеву, превратились в этой стране в весьма доходный бизнес. Любопытно заметить при этом, что неповрежденную девственную плеву хотят видеть при этом, как правило, те мужчины, которые до брака вели беспорядочную половую жизнь…» Правда, смешно, док?.. Никак не могу понять – и что находят в ней мужчины?.. По моему, наоборот: чем женщина опытнее, тем она привлекательней… Не понимаю тех мужчин, которые находят забавным совращение несовершеннолетних… Помнишь, док, ты как то рассказывал мне о таких – ты ведь, кажется, занимался несовершеннолетними, страдающими от сексуальных агрессий взрослых… Ладно, док, если тебе интересно, продолжу: «Случается, что некоторые мужчины, не обнаружив после первой брачной ночи следов крови на простыни, спешат обвинять молодую жену в распущенности. Такие обвинения могут быть следствием обыкновенного недоразумения. Дело в том, что разрыв девственной плевы не всегда сопровождается острой болью и выделением крови; кроме того, девственные плевы иногда бывают настолько эластичными, что не разрываются при первом половом сношении… Немаловажное значение, – продолжала читать Лора Палмер голосом ученого скворца, – немаловажное значение имеет и психологическая обстановка, в которой протекает первый половой акт…» Ха ха ха, док, «психологическая обстановка…», – издевательски произнесла Лора Палмер, – помню, как это у нас произошло с Бобом… Я где то вычитала, что существует одна поза, в которой первый раз не очень больно трахаться… Я предложила Бобу – давай так… Но так, как хотела я, не получилось, потому что я лишилась, как говорит моя матушка, «невинности» – терпеть не могу этого идиотского слова – мне поломали целку в машине… Бобби таранил меня своим ломом изо всех сил. Нет, скажу честно – мне это дело даже понравилось… – Видимо, Лора принялась вспоминать подробности; в это время из динамика магнитофона слышалось какое то шипение. – Ладно, док, если ты еще не утомился, продолжу знакомить тебя с этой книжкой… – «Случается, что некоторые женщины, наслушавшись от подруг страшных историй о невероятной боли при первой половой близости, начинают паниковать; они испытывают дикий страх перед первым соитием, мышцы их влагалища настолько напряжены, что не впускают туда член… – Лора перевернула страницу, – страх женщин и неуверенность мужчин могут оказаться настолько велики, что в будущем могут стать серьезным препятствием для дальнейшей жизни. – Хи хи хи, – послышался смех Лоры, – бедные, как мне их жалко… – „Клинические исследования показывают, что явление илгинизма может быть вызвано серьезными психологическими причинами, обусловленными недостаточным знанием партнерами друг друга. Так, некоторые женщины приписывают неуверенность мужчины отсутствию решительности, а некоторые мужчины усматривают в скованности женщин их неприязнь к нему или даже колебания в правильном выборе партнера…“ Нет, док, какую чушь пишут в этих идиотских энциклопедиях… Мне кажется, что моя матушка никогда в своей жизни не кончала, а если в свое время и трахнулась с папочкой до свадьбы – ты, наверное, хорошо знаешь ту историю, когда папочка приехал в наш сраный Твин Пике получать какое то пустяковое наследство и скуки ради трахнул мамочку – так вот, если она с ним тогда и трахнулась, то только потому, что так делали все ее подруги, а не потому, что ей действительно этого хотелось… Бедная, бедная моя мамочка, мне ее искренне жаль… Нет, подумать только – я именно сейчас это поняла – сколько существует в мире женщин, которые в своей жизни ни единого раза не кончали… И если мне кого нибудь и жалко, то только этих несчастных. Да, док, мне действительно жалко их…
Протянув руку к магнитофону, Джозеф резким движением нажал на «стоп».
– Извини, – произнес он, обращаясь то ли к Донне, то ли к дяде Эду, то ли к самому себе, – я не могу больше итого слушать…
– Почему? – не поняла Донна.
Джозеф замялся.
Эд, поднявшись со стула, подошел к племяннику и, положив тому руку на плечо, медленно, точно взвешивая каждое слово, произнес:
– Ты, наверное, не хочешь слушать дальше потому, что тебе неудобно?..
Тот кивнул.
– Да…
– Понимаю. Знаешь, у меня тоже такое ощущение, будто бы я подсматриваю за кем то в замочную скважину… – Эд немного помолчал. – Ничего не поделаешь, приятель. Если мы уже и взялись за это дело, придется немного замарать руки. Ничего другого не остается…
Донна неожиданно для Джозефа поддержала владельца бензоколонки:
– Да, Джо, я очень хорошо понимаю тебя… – Она сделала небольшую паузу, видимо, обдумывая каждое
слово. – Может быть, даже слишком хорошо. Ты ведь, – она понизила голос, – ты ведь любил ее… И она любила тебя. А может быть – ей просто казалось, что любила. Может быть, она делала вид. Как бы то ни было, мы
должны дослушать кассету до конца, Джозеф, мы должны это сделать…
Джозеф, поразмыслив, нехотя согласился:
– Хорошо, – произнес он и нажал на кнопку магнитофона. – Хорошо…
Из динамика вновь послышался голос Лоры:
– Док, если у меня и есть в жизни радость – то только одна. Секс. Да, док, только это приносит мне радость, только от секса я получаю огромное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Тебе странно это слышать? Ты, наверное, считаешь, что я сумасшедшая, что у меня, как однажды сказала Донна – «бешенство матки»?.. Не знаю…
В этот момент Джозеф незаметно скосил глаза на сидевшую рядом девушку и заметил, что та слегка побледнела. Действительно, неизвестно было, о чем Лора еще надумает сообщить доктору Джакоби.
Лора продолжала свой монолог:
– Может быть, Донна и права. Пусть называет это как угодно, меня это абсолютно не касается. От определений суть вещей не меняется – не так ли?.. А свою суть я понимаю прекрасно – я просто создана для того, чтобы трахаться, я хочу, хочу, хочу!.. Раньше – кажется, еще несколько месяцев назад – я писала в своем дневнике какую то романтически возвышенную чушь… Что то насчет счастья любви… Кажется, так: «Какая нежность в тебе и сила!.. Когда ты в меня входишь, когда ты в меня вонзаешься, у тебя всегда закрыты глаза, ты весь, до последней клеточки во мне…» Боже, какой наивной дурочкой я была!.. Впрочем, – Лора доверительно понизила голос, – впрочем, Док, тебе я признаюсь честно: я все это списала. Да да, не удивляйся, я списала это из одного классного порнографического журнала – того самого, который… – Лора запнулась, – в общем, он называется «Суперплоть». Название тебе ни о чем не говорит?.. А знаешь, почему я это списала?.. Нет, доктор Лоуренс Джакоби, ни за что не догадаешься… Короче, где то год назад этот журнал объявил национальный конкурс среди девочек пятнадцати семнадцати лет на лучшее сочинение о трахалках, так вот, первое место заняла одна девушка из Миссури, кажется, а может быть, и нет… Впрочем, это к делу не относится. Так вот, она прислала в «Суперплоть» этот текстик, приписав, что всегда пишет такие слова в письмах своим парням… Они просто на месте кончают, когда читают: «Когда ты входишь в меня, твои глаза всегда закрыты… Я распахиваю навстречу тебе свои бедра… Какая боль, какая нестерпимо сладостная мука… Как я хочу, чтобы ты, мой милый…» Короче, она этим их возбуждает… Хитрая какая, а? В общем, я выписала эти слова в свой дневник – так мне они понравились. Художественно написано, не правда ли?.. Хотя, если честно, у меня есть серьезные подозрения, что этот текстик та девочка – тоже мне девочка – ха ха ха!… – засмеялась Лора, – мне кажется, док, что она его тоже откуда то списала, но иначе… Так может чувствовать только очень опытная женщина… Да, док, секс – это удивительная штука. Удивительная и приятная. Нет, я не то хотела сказать – и хотела сказать, что секс удивительно приятен. Удивительно приятен, приятно удивителен… Тьфу, совсем запуталась… Ну ладно, ты, конечно же, понимаешь, что я имею в виду… Послушай, если я еще не надоела тебе со своей болтовней, еще несколько цитаток из этой идиотской книжки, что подсунула мне мамочка – Джозеф, выразительно посмотрев на Донну, удивленно пожал плечами.
– Никак не могу понять, что заставляло доктора Джакоби хранить именно эту кассету, а не какую то другую?.. Ничего не понимаю… Бред какой то… Донна ласково посмотрела на юношу. – Мне кажется, она обязательно что то скажет… Не думаю, что доктор Джакоби хранил эту запись только по соображениям сентиментальности.
Из динамика продолжал звучать голос Лоры:
– Вот сейчас закрою глаза и загадаю какую нибудь страницу… Ну, пусть это будет… допустим, сто восемьдесят пятая. Так, ну ка, ну ка, что там?.. О, док, очень даже интересно… Глава называется «Рефлекс эякуляции». Насколько я понимаю, эякуляция, это когда мужчина кончает – не так ли, Лоуренс, ты ведь доктор, стало быть, должен подтвердить правильность моих слов. Надеюсь, что у тебя с этим все в полном порядке… «Бытует мнение, что задержка спермы полезна для здоровья мужчины, – начала читать Лора, – при этом рассуждения обычно сводятся к тому, что мужчина, не доводящий половую близость до оргазма, не теряет ценные вещества, а, стало быть, не слабеет. Действительно, существует определенная, хотя и немногочисленная категория мужчин, которые всеми правдами и неправдами избегают семяизвержения, почему то опасаясь, что это может повредить их здоровью…» Какая глупость, – прокомментировала Лора. – Дураки эти мужчины… Лишают удовольствия и себя, и женщину… Ладно, читаем дальше: «Но нет, они не только пекутся о своем здоровье, они при этом еще и хвастаются собственной силой, ссылаясь на специализированную литературу Древнего Востока…» Док, если честно, я не представляю, как это в былые времена на том же Востоке обладатели гаремов выполняли свои супружеские обязанности… Это же надо было стольких удовлетворить, надо было каждый день доказывать свою любовь сразу же к нескольким десяткам женщин… Да, док, нелегка была участь всех этих Аль Рашидов… Ну ка, а что там дальше? «В гаремах восточных властителей далеко не все жены имели право на семя своего господина, это было привилегией избранных. За порядком следил особый церемониймейстер, который аккуратно подсчитывал количество половых актов хозяина гарема…» Он что, со свечкой стоял, что ли?.. Ха ха ха… – Эти строки очень развеселили Лору Палмер. – «Интересно, что общественный престиж зависел не только от богатства господина и количества его жен, но и от того, как он исполнял свои супружеские обязанности с учетом полного удовлетворения всех обитательниц гарема. Так вот, с точки зрения современной медицины, такая адова работа не под силу ни одному мужчине, если при каждом половом акте происходит семяизвержение…» Еще бы, – вновь прокомментировали Лора, – очень даже понимаю. Мне старик Хилтон – тот самый, о котором все думают, что он уже на том свете – как то рассказывал, что во времена его молодости ему приходилось трахать одну мулатку из Нью Гемпшера, которая получала удовлетворение только тогда, когда в нее кончали, а мулатка была просто ненасытна. Так вот, старик Хилтон за несколько суток похудел на двадцать фунтов, он утверждал, что был зеленый, как доллар, может быть, даже, еще зеленей… Впрочем, старику Хилтону я не очень то верю – он патологически лжив. К тому же, у него есть один маленький комплекс – при случае любит невыносимо трепаться о своих достоинствах… Вообще то, интересный этот старик Хилтон, хотя периодически и достает своей старческой болтовней… Ладно, в его возрасте это обычное явление… Все такими будем. Ладно, док, продолжаю: «Женщине, как правило, требуется большее время для достижения оргазма, чем мужчинам, и поэтому любой мужчина должен стремиться к тому, чтобы его партнерша достигала высшей степени сладострастного ощущения одновременно с ним или даже раньше его. Готовых рецептов тут нет и быть не может, разве что совета женщинам – научиться содействовать наступлению оргазма сокращением мышц влагалища. Кроме того, следует заметить, чувство удовлетворенности партнеров зависит не только от половой близости, но и от духовного контакта…» Ха ха ха, – зло рассмеялась Лора, – представляешь, док, так и написано – «духовного контакта»… Ну ка, а что там дальше? «Некоторые женщины способны кончить до десятка и более раз за один акт…» Да, док, я знаю одного такого человека… Нет, это не Джо – он, конечно, очаровательный и очень милый юноша, но настолько глуп… Нет, Джозеф в последнее время становится для меня все менее и менее интересным…
Донна посмотрела на Джозефа – тот, слушая запись, едва не заплакал. Нажав на «стоп», Донна подошла к нему и, посмотрев в глаза юноше, произнесла:
– Джозеф, я понимаю, как тебе сейчас тяжело… Но все равно, ты должен был…
– Да, – прервал ее Джозеф, – да, я должен был услышать это… Я должен был узнать все… Я думаю, у
меня хватит мужества выслушать это до конца…
Донна включила магнитофон.
– Так вот, док, я знаю одного человека, под которым я кончаю не десятки а, наверное, сотни раз… Этот человек… Этот че ло век… – Лора умышленно растягивала слова, – нет, док, я не скажу вам, кто это такой, хотя
вы его, может быть, и знаете. Не обижайся, док, для твоей же пользы. Если он узнает, что ты знаешь его имя, у тебя могут быть серьезные неприятности… Да, доктор, очень даже серьезные неприятности. Поэтому я лучше помолчу… Может быть, как нибудь попозже, в другой раз…
На этом запись на кассете обрывалась – спустя несколько секунд сработал «автостоп», и магнитофон отключился.
Эд обернулся к Джозефу.
– Ну, насколько я понял, единственное, что из всего этого можно почерпнуть – это то, что есть какой то мужчина, который для доктора Джакоби небезопасен, – медленно произнес он, – только никак не могу понять – чем именно…
В комнате зависла долгая пауза – все размышляли над словами Лоры.
– Да, – ответил Джозеф через довольно продолжительное время, – пока что вопросов больше, чем ответов. Во всяком случае, для меня…
– Джо, а что в этой связи ты думаешь о самом докторе Джакоби?..
Хэйвэр покачал головой.
– Мне кажется, он просто хотел ей помочь…
Полицейская машина с выключенными фарами стояла неподалеку от гостиницы «Флауэр» вот уже час – шериф Трумен справедливо посчитал, что лучше прибыть раньше, чем опоздать. Держа в руке радиотелефон, Гарри переговаривался с Люси.
– Послушай, Купер еще не появлялся?..
С того конца послышалось.
– Нет. Он, правда, недавно позвонил мне – сейчас, по всей видимости, Дэйл находится по дороге в Твин Пикс. Едет из этого «Одноглазого Джека»…
– Думаю, к появлению большой рыбы он не успеет, – ответил Трумен, – но, во всяком случае, ему удастся потрогать ее за жабры…
Говоря о «большой рыбе», шериф имел в виду Жака Рено. В последнее время у шерифа Твин Пикса появилась склонность к подобным определениям – он, вспомнив школьный возраст, начал запоем читать Фенимора Купера.
– Значит, так, Люси, – добавил он, – если Дэйл еще раз позвонит, скажи, чтобы к гостинице не ехал, а дожидался меня в кабинете… И не забудь приготовить ему кофе – такой, как он любит, без сливок и всего прочего. Купер любит употреблять продукты в чистом виде…
В трубке послышался сдержанный смешок.
– Чего ты так развеселилась?..
Люси, окончив веселиться, ответила:
– Вспомнила, что Дэйл перед каждым кофепитием тщательно, минут пятнадцать моет руки – ему все время чудится запах рыбы. Это с тех пор, как однажды в гостях у Питера Мартелла, который…
– Знаю, знаю, – оборвал ее шериф, – это самый свежий анекдот в Твин Пиксе. Можешь не пересказывать… Ну, все, значит, договорились…
Положив трубку радиотелефона, Гарри обернулся к Энди Брендону – тот, сидя рядом, внимательно слушал диалог своего шефа с мисс Моран.
– Ну, Энди, как твои дела?
Энди изобразил на лице полнейшую безнадежность.
– Как говорят у нас в полиции, – скорбно произнес он, – совершенно гиблое дело…
Шериф успокоительно улыбнулся.
– О, эти женщины, – произнес он с некоторой патетикой, – о, эти тва… извини, женщины… Сколько мучений от них приходится терпеть… Ничего, Энди, верь мне – у тебя все будет хорошо. Главное – веди себя, как настоящий мужчина… Верь мне – она любит тебя, у вас все образуется…
На глаза Брендона навернулись слезы.
– Люси, – тяжело, едва не всхлипывая, произнес он. – Люси… Она не любит меня… Я никак не могу понять, почему, почему она отвергает мои чувства…
Трумен машинальным движением нащупал в кармане флакончик с валерьянкой.
– Не переживай, Энди, со всеми не переживешь, – попытался пошутить он, – мне кажется, у вас произошло просто какое то досадное недоразумение… Все образуется, Энди, верь моему слову…
Брендон всхлипнул.
– Люси… Люси…
«Да, видимо, и на этот раз без валерьянки не обойдется, – подумал Гарри Трумен, – очень не вовремя. Сейчас придется брать этого жирного ублюдка, Жака Рено, а Энди так некстати расстроился… Он, конечно же, очень хороший парень, только очень уж чувствительный… С такой нервной системой хорошо быть постановщиком каких нибудь слезливых телесериалов или работать режиссером постановщиком мелодрам в бродвейских театрах, но в полиции…»
Брендон продолжал всхлипывать.
– Люси…
В этот момент к зданию гостиницы подъехал автомобиль Жака Рено – шериф, подтолкнув своего заместителя, произнес:
– Энди, все, хватит сантиментов… Забудь о Люси хоть на какое то время. Ты сейчас на работе…
Энди утер слезу и вопросительно посмотрел на своего начальника.
– Что я должен делать?..
– Сейчас я пойду его брать, – ответил Гарри, – а ты, в случае чего, должен меня прикрыть…
Тот согласно кивнул.
– Хорошо…
Взяв с приборной доски радиотелефон, шериф произнес, обращаясь к другим полицейским, находящимся в своих автомобилях где то поблизости:
– Всем приготовиться… На счет «три» начинаем…
Рено, заглушив двигатель, вышел из машины и осмотрелся – никого не было видно. Прикрыв дверцу, он вытащил из кармана сигареты и закурил.
Лицо Трумена стало необыкновенно серьезным. Держа перед собой радиотелефон, он начал отсчет:
– Раз… Два…
На счет «три» Энди включил полицейскую сирену – в какие то считанные секунды автомобиль Жака Рено был окружен полицией. Выскочив из «ниссана», Трумен с пистолетом наперевес направился в сторону ничего не понявшего крупье и, прищурившись, точно герой вестернов Серджо Леоне, произнес:
– Жак Рено, ты арестован за убийство Лоры Палмер и попытку убийства Роннеты Пуласки… Руки вверх!.. И смотри, без глупостей…
Рено стал медленно поднимать руки. К нему, расстегивая на ходу наручники, спешил Томми Хогг.
– Руки!.. – крикнул он.
В этот момент Жак с отчаяньем обреченного человека выхватил из расстегнутой кобуры полицейского револьвер – все произошло так быстро и неожиданно, что никто, даже шериф, не успели среагировать. Казалось, еще мгновение – и произойдет непоправимое. Однако спустя какую то долю секунды раздался выстрел – Гарри обернулся назад: позади него, судорожно сжимая пистолет, стоял Энди. Жак, схватившись за грудь, упал на землю…
Трумен, отлично знавший своего заместителя, ожидал от него чего угодно, но только не этого. Гарри только и смог, что пораженно прошептать:
– Ну, Энди…
Видимо, Энди сам был ошеломлен собственным геройством; по тому, какой крупной дрожью затряслись его руки, шериф догадался через несколько секунд, что это геройство было для Брендона едва ли не большей неожиданностью, чем для всех остальных.
Подойдя к своему заместителю, шериф по дружески положил ему руку на плечо и произнес:
– Спасибо, приятель… Энди опустил пистолет.
– Это был мой долг… – выдавил он из себя классическую фразу голливудского положительного героя полицейского, – это был мой долг…
В то самое время, когда полиция занималась задержанием Жака Рено, в полицейском отделении раздался телефонный звонок. Трубку подняла Люси.
– Алло…
– Это от Лео, – говоривший произнес эту фразу столь зловеще, что девушка невольно вздрогнула.
– А кто говорит?..
В трубке послышался какой то звук, напомнивший Моран бой курантов.
– Неважно…
Люси спросила голосом, в котором прозвучало нескрываемое беспокойство:
– Кто это? Я не могу разговаривать с человеком, не зная, кто он… – добавила она.
С той стороны послышалось:
– Это неважно…
– Чего же вы хотите?..
– Лео просил меня передать кое что для шерифа Гарри Трумена…
Люси, наконец, взяла себя в руки.
– Слушаю…
– Шериф наверняка знает некоего Джозефа Хэрвэя, большого любителя мотоциклов марки «Харлей Дэвидсон»? – с какой то издевкой, как, во всяком случае, показалось Люси Моран, спросил неизвестный абонент.
– Да…
– Так вот: пусть он на всякий случай проверит, что хранит этот мотоциклист в бензобаке… Там можно найти очень любопытные вещи…
– Что вы имеете в виду?..
– Еще раз повторяю – пусть шериф поинтересуется бензобаком мотоцикла этого Хэрвэя…
– Кто это гово…
Короткие гудки в трубке дали понять, что разговор закончен.
Люси в тот вечер была слишком занята своими переживаниями, чтобы придать значение какому то звонку; ей почему то показалось, что это – не более, чем глупый розыгрыш.
«Тоже мне, – подумала она, – тоже мне, идиоты, нашли время для шуток… У меня такие серьезные проблемы, а они там развлекаются…»
На всякий случай Люси записала на отрывном календаре: «Звонили от Лео. Насчет бензобака „Харлей Дэвидсона“ Джозефа Хэйвэра».
«Нет, вы только подумайте, – от мысли, что ее осмеливаются беспокоить в критические моменты жизни, Люси едва не зарыдала, – они нашли время для розыгрышей…»
Хэнк вот уже несколько дней работал в закусочной своей жены Нормы Дженнингс – в фартуке из искусственной кожи, в брезентовых рукавицах он ничем не отличался от остальных подсобных рабочих, вечно суетившихся на хозяйственном дворе – катал бочки с пивом, носил из фургона ящики, мыл посуду… Норма старалась не замечать его – во всяком случае, она не делала для Хэнка никаких скидок: к немалому удивлению Нормы, Хэнк воспринял подобное отношение к себе достаточно спокойно и без лишних эмоций.
Однажды, когда закусочная уже закрывалась, Хэнк, подтащив ящики с консервированной ветчиной к стойке бара,  несколько замешкался – Норма, достаточно неплохо знавшая его, поняла, что тот желает с ней о чем то поговорить.
– Хэнк?..
Тот обернул голову.
– Слушаю…
Норма улыбнулась, давая тем самым понять ему, что беседа будет носить не служебный, а, скорее, семейный характер.
– Ты хочешь что то сообщить мне?..
Хэнк, аккуратно поставив ящики, подошел к Норме.
– Да нет… Ничего особенного.
– Так да или нет?..
– Да так, мелочь…
Норма вновь улыбнулась – в ее улыбке угадывалось: «Говори, Хэнк, не бойся… Мы же свои».
– И какая же мелочь?..
– Понимаешь – мне кажется, в подвале завелись какие то грызуны…
Норма нетерпеливо махнула рукой.
– Послушай, ты мне все таки муж… Не городи тут всякой ерунды. При чем тут какие то грызуны?..
– Совершенно ни при чем, – согласно кивнул Хэнк.
– Так для чего же ты говоришь о них?..
Хэнк ухмыльнулся.
– Просто так… Я ведь прекрасно знал, что ты сейчас произнесешь именно эту фразу – «не городи всякой ерунды…»
Норма вновь улыбнулась.
– Так для чего же…
Хэнк тут же перебил ее:
– Для того, чтобы еще раз проверить, насколько хорошо я тебя знаю…
– Ну, и что же?..
– Ну, в общем, достаточно неплохо.
– Короче…
И тут Хэнк, совершенно неожиданно для Нормы спросил:
– Послушай, как ты думаешь, чего мне хотелось в тюрьме больше всего?..
Норма от удивления подняла брови.
– Ну, и чего же?..
Хэнк ухмыльнулся.
– Никогда не догадаешься… Больше всего в тюрьме хочется кого нибудь трахнуть…
Норма от удивления едва не потеряла дар речи.
– Чего, чего?..
– Да, кого нибудь трахнуть… Так вот, все это время я хотел только одного – дорваться до женщины, все
равно, до какой – грязной, потной, уродливой… И трахнуть ее.
– И ты…
Хэнк резко прервал ее:
– Не перебивай… Так вот, когда ты лежишь на тощем матраце в своей камере и рассматриваешь разные порно журналы… Нет, ты даже не понимаешь…
– Порно журналы?..
Хэнк коротко кивнул.
– Да.
– Не понимаю, для чего их рассматривать, если они так возбуждают, а выхода энергии все равно нету…
Хэнк, подойдя к Норме, неожиданно приобнял ее за талию.
– Я берег ее на будущее…
Та попыталась высвободиться, но железные руки Хэнка крепко держали ее.
– Хэнк…
– Послушай, ты…
– Хэнк, ты собираешься меня насиловать?..
– Нет.
– Но ты…
– Норма, я люблю тебя…
– Но почему…
– Я тебе все потом расскажу… Еще не время, – Хэнк сделал небольшую паузу. – Норма, я люблю тебя. И я тебя хочу. Прямо здесь и прямо сейчас.
«Неужели он меня действительно любит, – подумала Норма, – как то странно слышать от Хэнка признания подобного рода…»
Хэнк, глядя Норме прямо в глаза, еще раз повторил:
– Да, Норма, я люблю тебя…
Норма вновь попыталась высвободиться, но, поняв, что это ей не удастся, решила: «Будь что будет».
– Норма, ты можешь мне не верить, но все это время, проведенное в тюрьме, я думал только о тебе… – говоря это, Хэнк принялся осторожно увлекать ее в сторону подсобки, – Норма, ты даже не представляешь…
– Но и я…
– Норма, – продолжал Хэнк, горячо дыша ей в ухо, – Норма…
Спустя несколько минут двери подсобки закрылись…
Сидя в кабинете, Купер в очередной раз выслушивал рассказ шерифа о событиях последних часов.
– Этот Жак Рено ранен не очень опасно? – поинтересовался он, когда шериф наконец то закончил.
Тот махнул рукой.
– Что ты… Я говорил с доктором Уильямом Хайвером – тот утверждает, что этот крупье здоров, как боров. Никуда он не денется, выживет.
Купер откинулся на спинку стула.
– Так, этот Рено, думаю, никуда от нас не уйдет…
Трумен удивленно посмотрел на Дэйла.
– Ты что, не хочешь его сейчас допросить?..
– Нет.
Трумен удивился еще больше.
– Но почему?..
– Он никуда не уйдет от нас… Мне кажется, что теперь гораздо важнее побеседовать с доктором Лоуренсом
Джакоби. Ведь его едва не отправил на тот свет, во всяком случае, не Жак Рено…
Трумен высказал предположение:
– Может быть, Лео?.. Он ведь до сих пор где то скрывается…
Купер прищурился.
– Вполне может быть… А может быть – и не Лео, а кто нибудь совсем другой… Во всяком случае, у меня нет стопроцентной уверенности…
Спустя полчаса шериф и специальный агент ФБР стояли перед койкой Джакоби в местной клинике.
– Ему было нанесено восемь проникающих ударов, – пояснил стоявший у кровати доктор Уильям Хайвер, – даже удивляюсь, как Лоуренс умудрился выжить… Другой бы на его месте…
Обернувшись к Уильяму, Купер спросил:
– Как вы думаете, доктор, на Лоуренса было совершено нападение с целью убить его? Или же, просто так, слегка испугать?..
Думаю, что его хотели убить… Однако то ли у нападавшего было слишком мало времени, то ли его что то испугало, но – на наше счастье – доктор Джакоби несомненно выживет.
Купер покачал головой.
– Хорошо. Доктор, можно я побеседую с ним?
Уильям покачал головой с некоторым сомнением.
– Честно говоря, я бы не рекомендовал… Да, Лоуренс, как мне кажется, пришел в себя, состояние его более менее стабилизировалось… Однако его нельзя волновать.
Купер, наклонившись к самому уху лежавшего перед ним доктора, произнес:
– Доктор Лоуренс Джакоби…
Тот тихо простонал в ответ.
– Доктор, я очень извиняюсь, но мне необходимо задать вам несколько вопросов… Скажите, для чего вы отправились из дому в столь поздний час?..
Джакоби тихо застонал:
– Лора… Там была Лора Палмер…
Купер вопросительно перевел глаза на доктора Уильяма Хайвера.
– Он бредит?..
Уильям покачал головой.
– Думаю, что нет…
– Она… прислала мне… – продолжал Джакоби, запинаясь почти после каждого слова, – прислала… мне прислала видеокассету… Это была Лора Палмер… Это точно… точно была она…
– Видеокассету? – Не понял Дэйл. – Какую еще видеокассету?..
Джакоби продолжал – каждое произнесенное слово давалось ему с неимоверными усилиями:
– Там… У меня дома есть одна кассета… Там… Лора, она говорит… – произнес Джакоби и тут же потерял сознание.
Купер, наклонившись к его уху, настойчивым голосом произнес:
– Видеокассета?.. Лора Палмер?.. Что она говорила, Лоуренс, умоляю, скажите мне, что она говорила?.. Где лежит эта кассета, и как она к вам попала?..
Уильям Хайвер, тронув Дэйла за плечо, тихо произнес:
– Очень прошу вас – не беспокойте его больше… Во всяком случае, сегодня.
Купер, отойдя от кровати, коротко кивнул.
– Хорошо, док… Я побеседую с ним более подробно, как только он придет в себя…
Когда Трумен и Купер вышли из палаты на коридор, шериф, вопросительно посмотрев на Дэйла, с нескрываемым сомнением в голосе произнес:
– Кассета?.. Лора Палмер?.. Это, конечно же, бред… Не может того быть, чтобы… – но Купер прервал его:
– Не думаю, – сказал он, – ни в чем нельзя быть уверенным до конца…
– Вы хотите сказать, что Лора Палмер…
– Нет, Гарри… Я ничего не хочу сказать. Видимо, Лоуренса кто то сознательно мистифицировал. Хотел бы я только знать, кто именно и с какой целью…
Для Энди Брендона настал звездный час – первый за всю его службу в полиции. Он чувствовал себя настоящим героем – еще бы, один меткий выстрел, и опасный преступник, обвиняемый в тягчайших преступлениях, обезврежен. Кроме того, спасена жизнь самого шерифа…
И только одно обстоятельство мешало полному счастью Энди – он никак не мог понять, что случилось с его возлюбленной Люси и почему она так резко изменила к нему отношение… И Томми Хогг, и сам шериф сочувствовали своему сослуживцу искренне и бескорыстно; они готовы были сделать все, что в их силах, лишь бы Энди вновь сошелся с Люси.
Стоя в нескольких шагах от письменного стола мисс Моран полицейские нарочито громкими голосами пересказывали друг другу сюжет тех событий, что совсем недавно разворачивались неподалеку от гостиницы, при этом исподтишка поглядывая в сторону, как воспринимает этот рассказ Люси, ради которой, собственно, и был затеян весь этот спектакль.
Томм с необыкновенным воодушевлением говорил, обращаясь то ли к шерифу, то ли к Энди Брендону, то ли к самому себе:
– И когда этот тип выхватил у меня пистолет, я сразу же подумал – все, Гарри каюк… Черный бобер, выйдя из озера, заберет его душу и…
Гарри тут же громко перебил его:
– Да, в этот самый момент я уже было в мыслях распрощался с белым светом… Передо мной прошла вся минувшая жизнь… Я только успел…
Томми замахал на шерифа руками, словно пытаясь дать понять, что пересказ всей его прошлой жизни в настоящий момент вряд ли уместен.
– Гарри, я уже подумал, что…
– …что этот Жак Рено пустит мне пулю в живот, – подхватил Трумен, – что…
Хогг вновь замахал руками.
– …что он сейчас перестреляет всех нас и смоется на своей машине на ту сторону. Но тут я слышу выстрел. Я поднимаю глаза и только успеваю заметить, как наш Энди Брендон, который…
Энди скосил глаза в сторону Люси, чтобы определить, как она реагирует на эту инсценировку, и с удовольствием отметил про себя, что та – вся во внимании. На глазах мисс Моран блестели слезы сочувствия. Это обстоятельство необычайно воодушевило Брендона.
– Я и не думал, – начал он очень громко, стараясь перекричать и Томми Хогга, и шерифа, – я и не думал, что у меня получится такой выстрел… Я каким то автоматическим движением выхватил из кобуры мой пистолет и, вскинув его в сторону преступника, нажал на курок.
Гарри перебил его восклицанием:
– Это был отличный выстрел, дружище!.. Это был самый лучший выстрел, который мне приходилось видеть в своей жизни, честное слово…
Томм, обернувшись к Гарри, сказал: – Видеть тебе его не пришлось… Ты его только слышал, а видел все это я. Значит, дело было так: этот Жак Рено выхватывает у меня из раскрытой кобуры пистолет и направляет его в сторону…
В этот момент Люси, неожиданно поднявшись со своего места, направилась в сторону небольшой импровизированной кухни за перегородкой, где она обычно стряпала и варила кофе для посетителей Гарри. Шериф, подтолкнув Энди в бок, заговорщицки прошептал ему:
– Энди… Она ушла. Иди к ней и выясни, чего же она хочет… Иди смелей… Не бойся, Энди. Во всяком случае, это гораздо безопасней, чем арест крупье из «Одноглазого Джека». Иди, Энди, и помни, что ты – настоящий мужчина.
Энди направился в сторону кухоньки, по дороге закрыв за собой двери. Подойдя к Люси, он неожиданно для девушки обнял ее и, нежно поцеловав, произнес:
– Люси…
Та всхлипнула.
– Энди…
– Люси… Почему ты…
Моран зашептала:
– Энди, Энди… Ни слова больше, не надо больше слов, Энди, прошу тебя…
Брендон вновь поцеловал ее.
– Люси…
Та всхлипнула.
– Энди…
– Люси, ответь мне, почему ты…
Та, уткнувшись мокрым от слез лицом в небритую щеку Брендона, произнесла:
– Энди… Я ведь тоже люблю тебя…
Брендон, с необычайной нежностью поцеловав ее в мокрый нос, произнес:
– Но и я тоже… Люси, ответь мне, что случилось, почему ты так внезапно…
Мисс Моран не дала ему договорить:
– Энди… Я… я беременна.
Ни слова не сказав, Энди отпустил девушку и, резко открыв двери, деревянной походкой вышел из кухоньки под недоумевающие взгляды коллег…
Внимательно пересчитав деньги, Хэнк аккуратно сложил их в атташе кейс и, обернувшись к Джози, произнес:
– Это все?..
Та равнодушно кивнула.
– Да.
Это был первый визит Хэнка в «Дом на холме» после его возвращения из тюрьмы. Гибель Эндрю Пэккарда, мужа Джози, была трагической случайностью разве что для суда присяжных, усмотревших в ней все приметы непредумышленного убийства; на самом деле Эндрю Пэккард, сын Пита и Кэтрин, был ликвидирован Хэнком по заказу китаянки. А деньги, полученные Хэнком, были ничем иным, как платой за это убийство…
– Значит, девяносто тысяч? – Хэнк пристально посмотрел на Джози; та выдержала взгляд.
Китаянка кивнула.
– Да.
Хэнк с сомнением покачал головой.
– Маловато будет…
Китаянка принялась грызть ноготь большого пальца правой руки – это был верный признак того, что она сильно волнуется.
– Маловато… – повторил Хэнк.
Китаянка, никак не отреагировав на реплику Хэнка, вытащила пачку сигарет и, взяв одну, размяла ее пальцами и, закурив, отошла к окну, чтобы не выдавать своего волнения Хэнку.
– Это раньше, сидя в этом бетонном мешке, я думал, что девяносто штук баксов – огромные деньги… – Хэнк, вытащив из атташе кейса одну пачку купюр, подержал в руке, словно пробуя на вес, достаточное ли в этой пачке
количество купюр, – да, это казалось мне сокровищами Шехерезады… А теперь я начинаю понимать, что это – не деньги… Это дерьмовая сумма.
Джози, глубоко затянувшись, выпустила из легких сизую струйку табачного дыма и, резко обернувшись в сторону Хэнка, произнесла:
– У нас был уговор.
Хэнк мрачно ухмыльнулся.
– Это было тогда, Джози… А это – теперь… Тогда, полтора года назад, эта сумма действительно казалась мне значительной, а теперь я понимаю, что этого – явно недостаточно за такую работу.
Джози вновь глубоко затянулась.
– У нас был уговор, – вновь напомнила она Дженнингсу, – уговор…
Положив пачку банкнот в атташе кейс, Хэнк закрыл его и, щелкнув никелированными замочками, произнес:
– Понимаешь, Джози… Многое переменилось с тех пор… Да. Я многое понял с тех пор.
Джози медленно, глядя в глаза Хэнку, произнесла:
– У нас был уговор…
Хэнк махнул рукой.
– Джози, я не учел главного… Это ведь элементарная арифметика…
Джози затушила сигарету.
– Ну, и чего же ты не учел?..
– Элементарная арифметика… Значит, так. В этой паскудной федеральной тюрьме я провел ровно полтора года, не так ли?..
Китаянка коротко кивнула.
– Да.
Хэнк продолжал:
– Полтора года – это восемнадцать месяцев… Правильно или нет?..
Джози нехотя ответила:
– Ну, правильно…
– Значит, за восемнадцать месяцев я получаю девяносто штук баксов… Это… – Хэнк принялся шевелить губами, производя в уме арифметические подсчеты, – это… это получается ровным счетом пять штук баксов в месяц…
Джози впервые на протяжении всего этого разговора улыбнулась.
– А ведь неплохие деньги…
Хэнк охотно согласился с китаянкой:
– Да… Если твердо знать, что у тебя в запасе есть еще сорок пятьдесят лет жизни как минимум…
Джози при этих словах невольно вздрогнула. Хэнк продолжал:
– А если жить осталось лет десять? А то и меньше – кто может знать?..
Китаянка молчала, прикидывая в уме, какую приблизительно сумму потребует с нее этот тип.
– Да, Джози… Сейчас такая жизнь, что ни в чем нельзя быть окончательно уверенным… Я хочу сказать, что этих денег мне недостаточно…
– Но у нас был уговор… – твердо произнесла Джози свой аргумент. – Да, Хэнк, ты сам назвал мне эту цифру – девяносто тысяч… И, как видишь, ты все честно получил – не правда ли, Хэнк?..
Дженнингс поспешил успокоить китаянку:
– Правда, правда… Однако, Джози, сидя в этой проклятой тюрьме, я немного изменился. Я как то читал в одной книжке по философии – да да, только не смейся, – поспешил произнести Хэнк, заметив на лице китаянки ироническую усмешку, – да, Джози, сидя в тюрьме, я стал увлекаться философией… Так вот, в той книжке я прочел, что каждому человеку в жизни отпущены определенные блага… Помнишь, может быть, как в «Колыбели для кошки» Курта Воннегута – «это было столько то галлонов виски тому назад… столько то тысяч сигарет тому назад… столько то половых актов тому назад…» – принялся цитировать Хэнк, – он, кстати, очень верно подметил, этот Воннегут. Классный писатель, между прочим, я это понял только тогда, когда в тюрьме мне попался его томик… Так вот, Джози, каждому человеку в жизни отпущены определенные блага… И, к сожалению, человеческая жизнь так мимолетна, так скоротечна… – Хэнк сделал небольшую паузу, – я бы сказал – слишком мимолетна и слишком скоротечна…
Китаянка вновь принялась грызть ноготь на большом пальце.
Хэнк продолжал:
– Так вот, Джози… Зная это, я настаиваю, чтобы ты добавила мне еще…
Китаянка, твердо глянув на вымогателя, произнесла резко и решительно:
– Хэнк. Я тебе в который раз уже повторяю – у нас был уговор…
Дженнингс, медленно взяв со стола небольшой складной нож, раскрыл его и, подойдя к Джози, взял ее за руку – та слегка побледнела…
– Не бойся, – прошептал ей на ухо Хэнк. – Не бойся, Джози, я не собираюсь тебя убивать, как твоего Эндрю… Не бойся, все будет хорошо… – с этими словами он сделал на большом пальце правой руки Джози неглубокий надрез и, надрезав таким же образом большой палец своей руки, приложил ранки друг к другу. – Джози, ты еще очень многого не понимаешь в американской жизни… Это тебе не Гонконг, не Сингапур…
Китаянка медленно подняла голову.
– Чего я не понимаю?..
Хэнк ухмыльнулся.
– Когда один человек ради другого человека идет на умышленное убийство, которое, хотя и было признано судом присяжных неумышленным…
Джози резко перебила Дженнингса:
– Чего же ты хочешь?..
– Сперва – чтобы ты поняла, в каком положении находишься… Чтобы ты как следует осознала, что… – не договорив, Хэнк сложил складной ножик и спрятал его в карман, – чтобы ты поняла наконец, что теперь 
ты зависишь от меня так же, как и я от тебя… А может быть – и еще больше…
Джози быстро произнесла:
– Но я…
Хэнк оборвал ее:
– Но ты, Джози, заказала мне убить человека, твоего мужа Эндрю… Да, я отсидел в этой поганой тюрьме полтора года и вернулся… Но если что нибудь выплывет, представь только, какие серьезные неприятности у тебя начнутся… – Хэнк сокрушенно покачал головой, – такие серьезные неприятности, что тебе и не снились…
– Хорошо. Как я понимаю, – произнесла китаянка после некоторого раздумья, – как я понимаю, ты хочешь поставить мне какие то условия?..
Хэнк прищурился.
–Да.
Джози, приложив к кровоточащему пальцу носовой платок, отошла к окну и, вытащив из пачки сигарету, щелкнула зажигалкой.
– Я готова тебя выслушать, – произнесла она. – Говори, Хэнк…
– Пока – ничего конкретного… – Хэнк на какое то мгновение задумался, – пока что ничего конкретного сказать не могу, Джози… Единственное условие, которое я ставлю – чтобы ты, наконец, поняла, что мы сейчас с тобой находимся на одной волне, Джози…
Понимая, в сколь цепкие лапы она попала, китаянка попыталась откупиться.
– Послушай, – начала она. – Хэнк, ты, кажется, говорил только что о каких то деньгах?..
Хэнк, поняв, что после его доводов Джози стала более податливой, улыбнулся.
– Да.
Джози подалась вперед.
– Ты, кажется, сказал мне, что девяносто тысяч долларов по твоим теперешним пониманиям – не очень большая сумма за такую работу… – Джози сделала выжидательную паузу; Хэнк кивнул:
– Продолжай…
– Я могу предложить тебе вот что…
Хэнк наклонил голову вперед в знак того, что он готов выслушать.
– Говори, Джози…
– Я дам тебе в два раза больше, а ты уберешься из Твин Пикса куда нибудь подальше…
Хэнк ухмыльнулся.
– Что, откупиться хочешь?..
Джози согласно кивнула.
– Да, Хэнк. Хочу.
– Ты знаешь, я передумал, – ответил Дженнингс, – я передумал, Джози… Я сейчас решил, что эти деньги я получу у тебя в любом случае, даже если… – не договорив, он многозначительно посмотрел на китаянку – та отвела глаза. – В общем, ты меня понимаешь…
Сидя в гостиничном номере, Купер, сосредоточенно глядя на стоявший перед ним портативный диктофон, говорил:
– Даяна, Даяна… Сегодня у меня был очень напряженный день… Впрочем, о своем визите в «Одноглазый Джек» я уже успел наговорить тебе целую сторону кассеты по дороге в Твин Пике… Если тебе надоели мои служебные дела, могу рассказать о недавней беседе с шерифом Труменом. Кстати, он был удивлен, как это мне удается так быстро входить в доверие к людям? Я рассказал ему несколько неплохих рецептов… Знаешь, Даяна, никогда нельзя начинать с заявления вроде такого: «Я сейчас докажу вам то то и то то», потому что это равносильно заявлению: «Я умнее всех вас, вместе взятых, и поэтому отправляйтесь в задницу…» Это вызов, который порождает у собеседника подсознательное внутреннее сопротивление, негативные реакции и желание сразиться прежде, чем мы начали спор. Даяна, ты ведь прекрасно понимаешь, что переубеждать самых неглупых людей тяжело порой и при благоприятных условиях… Поэтому никогда не стоит создавать самому себе дополнительных сложностей. Никогда не стоит ставить самого себя в заведомо невыгодное положение. Понимаешь, Даяна, в настоящее время я уже не верю ничему, что знал когда то в школе, если не считать таблицы умножения, да и в ней порой начинаю сомневаться после чтения трудов Эйнштейна… Лет через десять, прослушивая десятки миль магнитофонной ленты, которую я наговорил за все это время, я вряд ли буду верить этому всему. А если я подвергаю сомнению даже собственное прошлое, неужели я могу заявлять людям, что я умнее их всех?
Купер, открыв термос, налил в чашку кофе и, отхлебнув, принюхался – он до сих пор никак не мог избавиться от ощущения, что этот напиток воняет рыбой… Отодвинув недопитый кофе, Дэйл продолжал свой монолог:
– В этой связи я вспоминаю один случай, произошедший с моим филадельфийским приятелем, Тэдом Киркпатриком, известным теперь адвокатом в Вашингтоне… Однажды он выступал в довольно серьезном деле на заседании Верховного суда (ты наверняка помнишь тот процесс, «Юнайтед Био» против «Леви и Синклер»?). Речь шла о большой денежной сумме и очень важном юридическом вопросе. В ходе выступления Тэда один из членов Верховного суда поинтересовался: «Закон об исковой давности в Адмиралтействе предусматривает срок в шесть лет, не так ли, мистер Кирпатрик?», на что тот, остановившись и, недоуменно посмотрев на члена суда, довольно резко произнес: «Ваша честь, в Адмиралтействе нет закона об исковой давности». Как рассказывал мне сам Тэд, после этой фразы в помещении суда воцарилась мертвая тишина… Температура в зале упала, как ему тогда показалось, до абсолютного нуля. Да, Тэд действительно был прав, а член суда ошибался. Тэд прекрасно знал, что закон был целиком и полностью на его стороне… Но Тэду до сих пор очень стыдно за то, что он совершил ужасную, непростительную ошибку, сказав человеку, пользующемуся широкой известностью и непререкаемым авторитетом, что тот неправ… Так вот, Даяна, тоже самое я сказал шерифу Трумену – никогда нельзя говорить напрямую, кому бы то ни было, что он неправ… И знаешь, Даяна? Гарри согласился со мной… Он даже попросил, чтобы именно я провел допрос Жака Рено – Энди Брендон ранил его выстрелом из пистолета при попытке сопротивления… Надо идти в больницу… Ну, Даяна, на этом прощаюсь до следующего сеанса… Пока. – Купер, нажав на кнопку «стоп», спрятал диктофон в карман.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс - 3: Джон Томпсон, Расследование убийства. Книга 1.