www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Дикая Роза

Сообщений 21 страница 22 из 22

21

ДВЕ ВДОВЫ ОДНОГО ЛИЦЕНЦИАТА
   В следующую свою встречу с Розой Херман Лаприда вдруг спросил:
   – Скажи, Роза, ты знакома с журналистом Эрнесто Рохасом и хозяином магазина Анхелем де ла Уэрта?
   – А откуда ты знаешь о них?
   Он промолчал, и она поняла, что он специально интересовался ее прошлым. Это задело ее.
   – Разве я спрашиваю тебя о твоем прошлом?
   – Но я мужчина, – живо отозвался он.
   – Ну и что? Разве у мужчин нет прошлого? Или им все списывается? А вот женщина должна ходить опозоренной до самой смерти, если совершила хоть одну ошибку.
   Он не возражал. Сказал только, что существуют неписаные законы, по которым одним позволительно совершать то, что непозволительно другим.
   – А эти неписаные законы распространяются на ту, которая подходила к тебе в ресторане? Она небось и разносит слухи, которые тебя заинтересовали.
   Роза спросила, был ли у них роман.
   – Если и был, что тут такого? – ответил Херман.
   – Браво! – отреагировала Роза. – А я, по-твоему, должна выслушивать попреки за то, что жила по каким-то неписаным законам? Почему ты пристаешь ко мне с мерзкими вопросами?
   Он ответил просто:
   – Потому что я люблю тебя.
   – Странная любовь, – отозвалась она сердито.
   Действовать без плана было опасно. Агустин считал, что Роза должна попасть в руки Дульсины без применения какого бы то ни было насилия.
   Где грубое насилие, там, как правило, появляются сви детели. А свидетели им были не нужны. Дульсина так торопилась, что готова была платить за любой риск.
   Ему пришлось объяснить ей, что если он окажется за решеткой, то ему будет мало проку от денег, которые она согласна ему заплатить за риск. Он попросил ее несколько минут помолчать и послушать, что он ей предложит…
   В это же время в противоположном конце дома, в гостиной, Леопольдина рассказывала Леонеле о звонке сеньориты Фернанды Араухо.
   Леонела помнила эту сеньориту. Она была на свадьбе Рикардо и Розы.
   – А что ей надо? – спросила она Леопольдину.
   – Навести справки о дикарке. Дикарка у нее жениха решила отбить! – с наслаждением выпалила Леопольдина.
   Леонела вслух удивилась власти, которую имеет над мужчинами эта оборванка.
   – Она их, наверно, опаивает, – предположила Леопольдина, давно подозревавшая Розу в знакомстве с нечистой силой.
   Старшая служанка огляделась, будто боялась случайного подслушивания, которым постоянно грешила сама, и добавила:
   – Но я рассказала сеньорите Фернанде такие подробности о Розе Гарсиа, что, думаю, дикарке не поздоровится!
   Когда Рикардо был приглашен в неизвестную ему юридическую контору для конфиденциального разговора, он сразу понял, о чем пойдет речь.
   И в самом деле, первые же слова незнакомого адвоката были о том, что дом Линаресов больше им не принадлежит.
   Рикардо как юрист сам понимал, что все рассуждения о том, что этот дом – родовое гнездо Линаресов, ставших жертвой афер покойного лиценциата Роблеса, что сестра подписала роковой документ не глядя, попросту неуместны в разговоре между деловыми людьми.
   Но он все-таки изложил все это адвокату. И, конечно, тот ответил, что сестра сеньора Линареса совершила непростительную ошибку. Но, так или иначе, дом перешел во владение к Роблесу. А после его смерти стал собственностью его законной жены Марии Елены Торрес, которую он имеет честь, представлять. В настоящее время законная вдова лиценциата Роблеса заявила о немедленном востребовании своего наследства.
   Видя, как сокрушен представитель одного из самых знатных семейств города, адвокат посоветовал ему поговорить с сеньорой Марией Еленой, которая сейчас в Мехико и живет в отеле неподалеку от его конторы.
   Адвокат рассказал Рикардо, что она всю жизнь еле сводила концы с концами и, наверное, поэтому так торопится сейчас получить неожиданное богатство. Если сеньор Рикардо пожелает, можно устроить его встречу с сеньорой.
   Леопольдина раздувалась от гордости и одновременно тряслась от страха. Много важных поручений выпадало на ее долю. Но таким опасным делом она еще никогда не занималась. Именно ей поручено было подыскать дом, в который предстояло заманить Розу Гарсиа.
   И Леопольдина нашла такой дом. Рассказывая о выполненном поручении Дульсине, старшая служанка особенно гордилась тем, что стоить он будет недорого. Потому что находится в трущобах. Сейчас ведь им, Линаресам, не до роскоши!
   Она уже не замечала, что давным-давно причислила себя к этому семейству, где ее кто ненавидел, кто презирал, но все же нуждались в ней. Дом сдавался в аренду и находился в квартале Сан-Карло, мало чем отличавшемся от приказавшего долго жить Вилья-Руин.
   Эту новость Дульсина приняла с удовлетворением. Другая была значительно хуже.
   Первая же фраза Рикардо так и звучала:
   – У меня плохие новости. Дульсина отреагировала злобно:
   – Ну, конечно.. Умер Себастьян, и ты должен бежать туда, потому что там твоя дикарка.
   – Оставь свои идиотские насмешки, Дульсина. Дело серьезное. И особенно для тебя, любящей этот дом.
   Дульсина насторожилась.
   – Нас выбрасывают из него на улицу, – продолжал Рикардо. – Приехала законная жена Федерико Роблеса.
   Дульсина на какое-то мгновение словно окаменела, потом у нее началась истерика:
   – Меня никто не может выбросить отсюда! Это самозванка!
   Рикардо сказал, что попробует поговорить с нынешней хозяйкой этого дома, но очень сомневается в успехе.
   – Господи! Какие еще унижения ты собираешься послать на голову Линаресов?! – продолжала кричать Дульсина.
   Отель в котором остановилась Мария Елена Торрес, был не из тех, в которых обычно останавливаются миллионеры.
   Видимо, вдова Федерико Роблеса еще не привыкла к своему новому положению.
   Это была дама с довольно явными следами былой привлекательности, но уже сильно расплывшаяся и не очень следившая за собой. Она сразу дала понять Рикардо, что он нуждается в этом разговоре больше, чем она.
   Выслушав его, она спросила:
   – Если я правильно вас поняла, вы хотите сохранить дом, где родились Линаресы.
   – Да, сеньора.
   Она сказала, что такая возможность существует. Их дом ей, в сущности, не нужен. Она предлагает выкупить его у нее.
   – Выкупить у вас свой собственный дом?.. – переспросил Рикардо в задумчивости.
   – Простите, но он теперь не ваш, а мой, – улыбнулась Мария.
   – Он отнят у нас в результате аферы вашего… покойного мужа, – сказал Рикардо, в душе проклиная себя за эти беспомощные и жалкие упреки.
   Мария чувствовала себя очень уверенно. Как будто бы она, а не Рикардо была юристом, она объяснила ему, что в таких делах существует только закон. А он на ее стороне.
   У дома, утверждала она, есть своя цена. Вот она и просит за него эту цену: миллиард песо.
   Рикардо даже рассмеялся.
   – Это невозможно! Цена просто невероятная.
   – Разве дом Линаресов не стоит того? – спокойно спросила она.
   Он ответил, что стоит. Просто у них нет таких денег. Больше она ничего не говорила. Учитывая, что они прожили в этом доме всю жизнь, она дает Линаресам месяц на сбор денег для того, чтобы выкупить дом. Только один месяц.
   Итак место, куда следовало заманить Розу, было найдено. Но нужен был повод, который бы заставил ее пойти туда. На совещании, которое состоялось между Дульсиной, Лео-нелой и Леопольдиной, все трое согласились, что повод этот должен быть связан с кем-то, кто очень дорог Розе Гарсиа.
   Им было ясно, что сейчас такой человек – Паулетта Мендисанбаль.
   Дульсина тотчас позвонила Агустину. И через час в доме Мендисанбалей раздался звонок и незнакомый мужской голос попросил к телефону Розу.
   Роза, которая ждала звонка Хермана, ответила, что она у телефона.
   Голос уточнил:
   – Вы Роза Гарсиа, предполагаемая дочь сеньоры Паул етты?
   – Не предполагаемая, а настоящая, – поправила его Роза.
   – Вот об этом мне и хотелось бы с вами поговорить. Мужчина сообщил, что он считает необходимым рассказать Розе историю, связанную с ней и сеньорой Паулеттой.
   – Это о том, что она долго не могла найти меня?
   – Нет, нет, это совсем другая история. И она будет очень интересна для вас.
   – А кто вы такой? – спросила Роза.
   – Ну, скажем так: ваш друг. Но я прошу вас не говорить о нашем разговоре никому. Иначе с сеньорой Паулеттой может случиться непредвиденное.
   И он повесил,трубку.
   Рикардо никак не удавалось выбраться в лечебницу для душевнобольных. Он давно не видел Кандиду.
   Когда он вошел к ней в палату, матушка Мерседес пыталась напоить ее молоком. На приход Рикардо Кандида отреагировала вяло. Она выглядела сонной и безжизненной. Лишь один раз она попросила его, чтобы он забрал ее отсюда.
   Матушка Мерседес посоветовала ему уладить ее выписку из лечебницы юридически. Она напомнила Рикардо, что его сестра здесь как бы под арестом до выяснения обстоятельств убийства лиценциата Роблеса.
   «Может так случиться, что и забирать-то тебя будет некуда», – грустно подумал Рикардо.
   Очередное посещение консультации доктора Лаприды Фернандой привело к откровенной стычке между ними.
   Не успела Фернанда спросить Хермана, убедился ли он в том, что рассказанное ему о Розе – чистая правда, как он прервал ее:
   – Я убедился только в том, что ты самая настоящая ядовитая змея. А Роза честнейшая женщина на свете.
   – Но то, о чем я говорила тебе, мне сказали в доме Линаресов!
   – Нашла у кого спрашивать! Из-за твоего навета я ее обидел.
   – Ну что ж, – фыркнула она, – пойди и попроси у нее прощения!
   Доктор согласно кивнул.
   – И пойду. Знаешь почему? Потому что я люблю ее! Больше Фернанде нечего было делать в этом кабинете.
   …Херман купил букет роскошных роз редкого розовато-желтого оттенка и отправился в дом Мендисанбалей. Роза очень обрадовалась и розам, и Херману. Однако, когда он заговорил с ней о любви, она решительно замотала головой:
   – Я не хочу, чтобы мы говорили об этом. Он мгновенно помрачнел:
   – Ты хочешь сказать, что мы не должны больше видеться? Она положила руку ему на плечо.
   – Ну что ты! Ты друг мамы. И мой друг, – Потом помолчала. И добавила: – Но только друг.
   Недовольная результатом визита Рикардо к Марии Торрес, Дульсина потребовала у него ее адрес: она сама желала поговорить с вдовой того человека, на имя которого так опрометчиво перевела в свое время их родовой дом.
   Леонеле почему-то казалось, что у Дульсины могут найтись серьезные способы убеждения, которыми Рикардо не владеет.
   В их присутствии Дульсина позвонила в отель, где остановилась вдова Роблеса, которую она считала самозванкой, и попросила соединить ее с сеньорой Марией Еленой Торрес. Ее соединили.
   – Говорит Дульсина Линарес, вдова Роблеса, – важно произнесла она.
   И услышала в ответ:
   – Тут маленькая ошибка. Дело в том, что вдова лиценциата Роблеса – это я.
   Дульсина сказала, что хотела бы увидеться. Мария ответила, что, если это по тому же поводу, по которому с ней беседовал сеньор Линарес, то она уже изложила все, что могла сказать по этому поводу.
   – Брат это брат. А я это я, – надменно сказала Дульсина. Мария равнодушно предложила ей прийти завтра в это же время. Дульсина повесила трубку и зловеще пообещала присутствующим, что эта самозванка вернет ей ее дом.
   Роза не могла не думать о таинственном звонке. И когда, ранним утром сняв трубку, она узнала мужской голос, то почувствовала неприятное волнение.
   – Вы действительно считаете себя дочерью сеньоры Паулетты?
   – Я и являюсь ею. Голос в трубке усмехнулся.
   – Если желаете, я в любую минуту могу доказать вам, что это сущая ерунда. Вы Паулетте никакая не дочь.
   – Вы сумасшедший! – сказала Роза. Но трубку не повесила.
   Голос стал наглым.
   – Я знаю, о чем говорю. У меня на руках факты.
   – Я вам не верю. Он опять усмехнулся.
   – Поверите, когда увидите.
   – Приезжайте и покажите!
   – Имейте терпение. Все в свое время.
   – Когда?
   Голос сказал, что известит. И повторил, что Роза не должна сообщать об этом ни одной живой душе. Чтобы не подвести ту, которую Роза считает своей матерью!
   Розе удалось опять заснуть. Но спала она очень тревожно, металась во сне, ей слышался гнусавый голос Агустина. И Паулетта, с трудом добудившаяся ее, все никак не могла от нее добиться, что Роза видела во сне и почему так горячо и отчаянно кричала, что Паулетта – ее мать.

ТЕЛЕФОННЫЕ ЗВОНКИ
   Портьеры были задернуты так плотно, что не позволяли солнечному свету, который был сегодня очень ярким, проникать в номер.
   Тем пристальнее вглядывались друг в друга две женщины, каждая из которых считала себя законной вдовой покойного лиценциата Федерико Роблеса.
   Мария сразу же предупредила, что не намерена уступать ни одного сентаво. Но Дульсина столь же решительно заявила, что не намерена ни одного сентаво платить.
   За что? За собственный дом, в котором она родилась и выросла! Нет, Мария по-хорошему вернет дом, украденный у Линаресов!
   Но Мария вовсе не собиралась сдаваться. Она с наглой улыбкой заявила, что если Дульсина и ограблена, то вовсе не Марией, а ее покойным мужем.
   Но Дульсина считала, что, признавая его наследие своим, Мария сама становится грабительницей.
   – Давайте выложим карты на стол! – потребовала она. Мария продолжала улыбаться:
   – Ваши карты – крапленые, а я веду чистую игру.
   – Вы хотите завладеть тем, чем по праву владела я.
   – Например, чужим мужем? – съязвила Мария. Дульсина напомнила ей, что Федерико бросил Марию и женился на ней, на Дульсине. Мария рассмеялась: ведь они расстались много лет назад, и совсем не потому, что Роблес влюбился в Дульсину.
   – Он любил меня, как, возможно, раньше любил вас, – обиженно и одновременно примирительно сказала Дульсина.
   Но ее соперница вновь откровенно расхохоталась:
   – Хороша любовь: оставить состояние любимой той, с которой жил давным-давно!
   – Отдайте мне эти документы! – Дульсина теряла самообладание.
   Она сделала шаг к Марии, Та отступила.
   – За миллиард песо… Да и потом, эти бумаги не у меня.
   – Врете! – крикнула Дульсина, кинулась к столу и стала лихорадочно рыться в ящиках.
   В ту же минуту дверь в номер открылась и вошел худощавый человек с пышными бакенбардами. Неторопливой развинченной походкой, какой ходят киногангстеры и киноковбои, он подошел к Марии и встал рядом с ней, насмешливо глядя на Дульсину.
   Мария демонстративно обняла вошедшего.
   – А что делает здесь эта женщина, моя дорогая? – спросил он глумливо.
   – Это Дульсина Линарес, милый! – ответила в том же тоне Мария. – Она ищет бумаги на владение домом, когда-то принадлежавшим ей.
   – Так ведь он теперь наш. Постереги-ка ее, дорогая, а я кликну полицию.
   – Вот для этого типа вы украли мой дом? – теряя от злости рассудок, выдавила из себя Дульсина.
   – У каждого свой тип, – рассмеялась Мария. – У вас Федерико, у меня – Браулио.
   Совсем уж ничего не соображая, Дульсина кинулась к ней и, не успел Браулио что-либо предпринять, опрокинула Марию на пол.
   Он с трудом оторвал Дульсину от поверженной противницы и, вынув из кармана крошечный, похоже дамский, пистолет, скомандовал:
   – А ну, кыш отсюда!
   – Гангстер! Ворюга! – кричала Дульсина, покидая номер. – Это ты ее толкнул на грабеж! Не видать вам моего дома как своих ушей!..
   – Ну вот, – сказал Браулио Марии, пряча пистолет, – Хватит жалеть этих Линаресов. Чтобы через месяц их не было в нашем доме!
   Паулетту очень взволновал неспокойный сон Розы, она подозревала, что ему должно было что-то предшествовать.
   И эти слова, сказанные Розой во сне: «Не отнимайте у меня мать!» Странные слова… Но единственное, чего удалось добиться Паулетте от дочери, это упоминание о каких-то непонятных телефонных звонках.
   Паулетта умоляла Розу ничего от нее не скрывать, говорила, что у дочери не должно быть от матери никаких секретов. Роза ответила, что звонивший ей мужчина говорил с ней… про Рикардо и про жабу.
   – Если он еще раз позвонит – не разговаривай с ним и не реагируй на звонок. Телефонные анонимщики обычно тем быстрее отвязываются от тебя, чем меньше ты реагируешь на их звонки.
   Роза обещала так и поступить. Паулетта ушла к себе, а Роза стала собираться к Рохелио. Его только что выписали из больницы, и он перед отъездом на ранчо находился в своей городской квартире, точно такой же, как у Рикардо.
   Врачи находили, что Кандиде несколько лучше. Они не препятствовали новой встрече агента Рочи с их пациенткой.
   Кандида встретила агента полиции спокойно. Она полулежала в глубоком кресле, была аккуратно причесана и выглядела нормальной, только немного утомленной.
   Роча стал объяснять ей, что от нее самой во многом зависит, снимет ли с нее полиция подозрение в убийстве лиценциата Роблеса, или она останется подозреваемой, потому что улик против нее достаточно.
   – Можете спрашивать меня о чем угодно, – тихо сказала Кандида.
   – Пожалуйста, ответьте мне откровенно: если бы вы могли, вы бы убили Федерико Роблеса?
   Она не стала отказываться.
   – Федерико Роблес заслужил смерть. Тот, кто его убил, расквитался и за меня. – Она помолчала и добавила: – Но сама я не совершала того, в чем вы меня подозреваете.
   Агент Роча встал и прошелся по комнате. Он доверял своей интуиции, а она подсказывала ему, что эта душевнобольная в нормальном состоянии, в своей истинной ипостаси не способна на вранье. Он подошел к стулу, на котором минуту назад сидел, и снова опустился на него.
   – Что бы вы сказали, сеньора, если бы мы высказали предположение, что Федерико Роблеса убила ваша сестра?
   Он быстро взглянул на Кандиду. Лицо ее не выражало никакого удивления.
   – Ведь у Дульсины Линарес было немало поводов для сведения счетов с Федерико Роблесом, не так ли? – продолжал он, не сводя с нее глаз.
   – Еще бы! – ответила Кандида. – Если уж я рада его смерти, то Дульсина тем более.
   Привезя Рохелио в его квартиру и помогая ему подняться по лестнице, Рикардо, как мог, успокаивал его.
   – Конечно, потери нашего дома мы можем избежать только с помощью миллиарда песо, которого у нас нет… Но ты не огорчайся: мы обязательно что-нибудь придумаем. Главное для тебя – быстрее выздороветь. На ранчо, под присмотром Линды, ты быстро придешь в себя.
   – Кто знает, может быть, нам всем придется жить на этом ранчо, – грустно ответил Рохелио.
   – Нет уж. Живи один, иначе твоя семья разрушится, как наша с Розой.
   Рикардо уехал. Рохелио, утомленный переездом, ходьбой по лестничному маршу, да просто движением, от которого отвык лежа в больнице, уснул.
   Разбудил его приход Розы.
   – Рикардо, надеюсь, здесь нет? – спросила она, осторожно заглядывая в комнату.
   – Нет, входи спокойно, Роза. Рикардо в доме Линаресов. Недолго ему осталось там жить.
   – Почему? – удивилась Роза.
   Рохелио рассказал, что через месяц все Линаресы должны будут покинуть свой дом.
   – Дезинфицировать будете? – беспечно предположила Роза.
   Он объяснил ей ситуацию, в какую попала их семья в результате махинаций покойного лиценциата Роблеса. Рассказал и о том, что для спасения дома нужен миллиард, тогда как у них нет и четверти этой суммы.
   – Да-а, – задумалась Роза. – Вот уж Дульсина попалась так попалась!..
   Этот трактир на окраине посещали люди, у которых были сложные отношения с законом. Полиция сюда заглядывать не любила, храня память о некоторых своих служащих, для которых посещение этой забегаловки стало последним делом в их жизни.
   Агустин был человеком пунктуальным и не любил, когда это качество отсутствовало у других. Поэтому он встретил подошедшую через некоторое время к его столику женщину с изможденным лицом так неприветливо.
   – Опаздываешь…
   Она виновато объяснила, что – прямо из больницы: с дочерью плохо, скорее всего, она потеряет ребенка.
   – Значит, деньги тем более понадобятся, – сказал он. Она села. Он стал негромко объяснять ей, в чем должна состоять ее работа.
   Она должна будет находиться при одной женщине. Потом приедет сеньора. Их надо будет оставить наедине. Вот, собственно, и все. Он вынул несколько купюр и положил на стол.
   – Это задаток.
   Она взяла деньги, скомкав их в кулаке, и поднялась.
   – И без фокусов, понятно? – сказал он ей вслед.
   Возвратившись домой от Рохелио, Роза зашла в комнату матери.
   – Где задержалась? – спросила Паулетта, поцеловав ее.
   – Была у Рохелио.
   – В доме Линаресов?
   Роза ответила, что Рохелио живет сейчас в своей квартире. А с домом Линаресов плохи дела.
   И она рассказала матери все, что знала о печальном итоге роблесовских авантюр.
   При этом вид у Розы был странно задумчивым. Паулетта понимала, что ее дочь занимает какая-то, видимо, неотвязная мысль. Когда она осторожно спросила Розу, о чем та все время думает, Роза посмотрела на Паулетту виноватым и одновременно умоляющим взглядом.
   – Мамочка, я понимаю, что это, наверно, невозможно, что это очень большие деньги, но… но не могла бы ты купить этот дом для меня?
   Роза, похоже, сама испугалась того, что сказала.
   – Купить для тебя дом Линаресов? – задумчиво повторила Паулетта. – Дело не в том, что это очень большие деньги. Дело в том, что ты была несчастлива в этом доме. Зачем он тебе? Чтобы мстить?
   Роза удивленно посмотрела на мать. Видно, что эта мысль даже и не приходила ей в голову.
   – Зачем? – спросила она. – Дульсина стояла передо мной на коленях. Чего уж там… А жаба и так скоро оттуда съедет… Просто хочется, чтобы у нас был этот дом: для тебя, для Томасы, для моего ребеночка…
   Паулетта внимательно смотрела на нее:
   – И еще для кого? Роза замялась.
   – И для Рохелио. Он жениться надумал, а на ранчо они жить не смогут.
   – Понятно, значит, для Рохелио, – усмехнулась Паулетта.
   Пошарив в кармане, рука его нашла несколько автоматных жетонов. Он вытащил их и пересчитал на ладони.
   Телефоны-автоматы в этом трущобном районе работали плохо, глотая никелевые кругляшки без счета. Но этих жетонов ему должно был хватить. Ему и нужно-то было сделать всего два звонка, но таких, для которых лучше всего пользоваться телефоном-автоматом.
   Агустин посмотрел направо, налево. Наискосок от него находилась телефонная будка, откуда удобно было разговаривать, потому что никто не мог подойти к нему незамеченным.
   Сначала он позвонил сеньоре Дульсине. Он сообщил ей, что интересующую ее особу он достаточно заинтриговал и осталось только пригласить ее на свидание. Договорились на завтра, на пять часов вечера. Агустин напомнил о деньгах. Деньги завтра же, успокоила его сеньора. Предупредив, что, окончательно договорившись с Розой, он еще раз перезвонит, Агустин повесил трубку.
   Со вторым звонком он решил пока подождать. Ему нужно было прежде удостовериться, что женщина, с которой он накануне договорился, готова работать завтра в пять.
   В назначенный срок она пришла. Но смотреть на нее было страшно. Оказалось, что она только что потеряла дочь, скончавшуюся во время родов. Это было плохо. Агустин предпочитал работать с людьми, у которых душа на месте. А то хлопот не оберешься…
   Обливающаяся слезами помощница в таком деле, какое у них задумано, – это, конечно, не лучший вариант.
   Но менять что-либо было поздно. Да и деньги ей нужны сейчас больше, чем когда-либо. Авось сработает как надо… Теперь следовало сделать второй звонок. Роза была дома.
   – Ну как, хочешь поглядеть на факты, удостовериться, что Паулетта Мендисанбаль не твоя мать? – спросил он, на всякий случай зажав нос, как делал всегда, когда звонил ей.
   – Отчего ж не поглядеть? – сказала она.
   По ее голосу он понял, что она у него на крючке и не сорвется. Он чуть помолчал.
   – А где? – снова спросила она.
   Он напомнил ей, чтобы она – никому ни слова. Потом назвал время: завтра в половине четвертого. Потом строго-настрого предупредил, чтобы она была без провожатых, и только потом велел записать адрес.
   Утром у Дульсины произошел неприятный разговор со старшей служанкой. Леопольдина вбила себе в голову, что должна обязательно присутствовать при расправе над дикаркой. Дульсина была категорически против и даже рассердилась на свою сообщницу: тоже нашла себе развлечение! Леопольдина обиженно сказала, что за долгие годы своей службы она стала все равно что еще одна из Линаресов…
   – Это украшает тебя, – ответила Дульсина с едва заметной усмешкой. – Но я хочу побыть с дикаркой с глазу на глаз.
   Леопольдина ушла, оскорбленно поджав губы, а Дульсина стала дожидаться Агустина.
   …Кампос уже успел отвести свою помощницу на место, где должно было разыграться преступление. Она со страхом и неприязнью осмотрела трущобу. Он усмехнулся.
   – Конечно, это не отель пять звездочек, но квартиросъемщице жить здесь от силы несколько часов.
   – Не люблю я крови, Агустин, – сказала, сморщившись, словно от кислого, женщина.
   Из глаз ее почти не переставая текли слезы. «Может, это еще и лучше, – подумал он. – Страдание вызывает доверие».
   – Тут тюрьмой пахнет! – пожаловалась Агустину спутница.
   – Тут большими деньгами пахнет! – рассердился он. – И не трясись. Мы с тобой сами никого мочить не будем. Этим займется другая особа. Он помолчал. – А через пару деньков я заказчицу так прижму! Денежки из нее так и потекут!..
   Дверь Агустину открыл тот самый спортивный молодой человек, который с такой неприязнью смотрел на него в прошлое посещении им особняка Линаресов. Он и сейчас был ничуть не более дружелюбен.
   – Мне сеньору Дульсину, – сказал Агустин.
   – А что вам от нее надо?
   – Тут дело частное.
   – Этой мой дом. И если вы не скажете, зачем понадобилась вам моя сестра, я вас не впущу.
   Хорошо, что в это самое время сама Дульсина вышла в прихожую.
– Это и мой дом, Рикардо. Сеньор помогает мне уладить кое-какие дела, – сказала она.
   Рикардо сурово посмотрел на нее.
   – Ты хорошо продумала свои действия?
   – Я всегда знаю, что делаю, – надменно произнесла Дульсина, будто это не из-за нее дом Линаресов вот-вот должен был перейти в чужие руки.
   Вместе с Агустином Дульсина отправилась по лестнице в кабинет.
   Рикардо схватил Леопольдину, наблюдавшую со ступенек эту сцену за руку:
   – Что вы знаете об этом человеке?
   – Чужая жизнь меня не интересует! – гордо ответила старшая служанка…
   Войдя в кабинет, Дульсина открыла ящик стола и, вынув оттуда пакет с деньгами, вручила Кампосу.
   – Не люблю платить вперед, да уж ладно.
   – А я только вперед и беру. Все будет тип-топ, хозяйка. Я пошел в хоромы. Как птичка залетит – сообщу.
   Узнав, что во второй половине дня Роза собирается уйти из дома, Паулетта встревожилась: ей не давали покоя странные телефонные звонки.
   – Я только навещу Линду, – успокаивала ее Роза.
   Но Паулетта хотела пойти вместе с ней. Или, в крайнем случае, послать с ней Себастьяна, который уже выздоровел, напугав своей болезнью весь дом, и спокойно работал в саду.
   Роза согласилась взять с собой Себастьяна. По дороге они, по ее просьбе, зашли в лавку, где продавались семена для садоводов.
   Роза дала Себастьяну деньги, чтобы он купил все, что ему приглянется. Глаза у садовника разбежались. Пока он выбирал семена, Роза незаметно выскользнула из лавки. Когда Себастьян, сделав все покупки, обнаружил, что Розы нет, он сразу понял, что дело неладно и бросился назад.
   Узнав, что произошло, Паулетта в панике кинулась к Роке.
   – Роза, Роза пропала! – кричала она. – Надо звонить в полицию!..
   Он стал успокаивать ее, говоря, что не стоит преувеличивать опасность. Они ведь знают, что Роза собирается навестить друзей. Но Паулетта предполагала похищение. Она сразу вспомнила обо всех этих странных звонках.
   Леонела не находила себе места. Одно дело планировать преступление на бумаге или в уме – это все равно что сочинять детектив. Другое дело – знать, что именно в эту минуту или через пару часов твоя жертва будет лежать в крови, лишенная тобой жизни, отнимать которую вправе лишь тот, кто дал ее, – Бог.
   – Дульсина, я боюсь, – прошептала Леонела, входя в комнату к соучастнице.
   – Я тоже, – ответила та. Но таким тоном, что Леонела спросила:
   – Чего?
   – Промахнуться, – холбдно уточнила Дульсина.
   Леонеле стало так страшно, что она под предлогом головной боли тотчас вышла и чуть не бегом поспешила в комнату Рохелио, где теперь обитал Рикардо.
   Рикардо отозвался на ее торопливый стук.
   – Я должна срочно поговорить с тобой, – сказала Леонела входя.

НАПАДЕНИЕ
   Ну и дыра! Роза, спотыкаясь о кривые ступени, вошла в комнату.
   – Есть тут кто? – спросила она, оглядываясь.
   – А как же? – ответили ей.
   Она обернулась. Человек с чулком с прорезями для глаз и рта на голове бросился к ней. Из другого угла на нее кинулась женщина.
   – На помощь! – успела крикнуть Роза, прежде чем ей зажали рот…
   Рикардо не понимал, зачем Леонела пришла к нему и почему она так взволнована.
   Леонела вдруг объявила ему, что он может тратить по своему усмотрению все имеющиеся у нее деньги. Он сдержанно поблагодарил, понимая, что вряд ли именно эта проблема привела ее к нему.
   Потом она завела разговор о разводе. Леонела якобы не понимала, почему Рикардо молчит о нем. Может быть, он раздумал?
   Нет, он не раздумал. Более того, ему трудно, просто невыносимо жить с ней под одной крышей, зная, что их узы фактически порваны.
   – Хочешь вернуться к своей дикарке? Пожалуйста. Но не думай, что я стану облегчать тебе возникающие в связи с этим проблемы. Официально я остаюсь твоей женой. А она пусть существует на вторых ролях.
   Он сердито посмотрел на нее:
   – Роза для меня больше не существует. Оставь ее в покое. И меня тоже.
   Она пошла к дверям.
   – Никогда я не оставлю тебя в покое, чтобы ты мог жениться на дикарке, – сказала она, обернувшись.
   Не успела она выйти, как Леопольдина позвала его к телефону в гостиную. Звонил Рохелио. Он сообщил Рикардо, что случилось нечто ужасное – исчезла Роза Гарсиа.
   – Кто вы такие и что вам от меня надо?
   – Потерпи, скоро узнаешь, – ответил Агустин.
   Хотя он и говорил по телефону, стараясь изменить голос, но манера говорить, выдававшая в нем южанина, позволяла Розе узнать в нем обладателя гнусавого голоса, звонившего ей по телефону.
   – Я вас узнала, – сказала она. – Где же обещанные бумаги?
   – Бумаги, детка, – это наживка.
   – Стало быть, вы меня обманули. Он пожал плечами.
   – Половина человечества обманывает другую половину. Дураков всегда хватает.
   Разговаривая с ней, они продолжали держать ее за руки.
   – Отпустите меня, – крикнула она.
   – Заткнись! – скомандовал он.
   Она внезапно рванулась, и ей удалось освободиться из их рук. Женщина, отпрянув, испуганно вскрикнула. Агустин резко выкинул руку, и Роза без звука повалилась на пол.
   Если бы кто-нибудь сказал, что две молодые дамы, сидящие в уютно освещенной комнате за кофе, – участницы и организаторы преступления, которому предстоит быть кровавым, – вряд ли ему поверили бы. Тем не менее это было так.
   – Ничего я не желаю больше, чем ее смерти! – нервно произнесла Леонела.
   Дульсина была спокойна.
   – Придумано как нельзя лучше. Мертвую дикарку найдут в квартире старого дома, снятой человеком с вымышленной фамилией.
   Она рассмеялась. Прибежала Леопольдина. Она тоже была очень оживленна и весела. Она рассказала, что только что Рохелио сообщил брату, что Роза Гарсиа пропала! Никто о ней ничего не знает. Рикардо тут же умчался из дома.
   – Дикарку побежал искать, – зло откомментировала это известие Леонела.
   – Живой он ее уже не увидит, – меланхолично заметила Дульсина.
   Сообщница Агустина смотрела на лежащую перед ними девушку странным взглядом.
   – Ты уж слишком сильно ее ударил, – сказала она.
   – Сама вынудила, – буркнул Агустин. – А что это ты на нее так смотришь?
   Женщина всхлипнула.
   – На дочь мою покойную чем-то похожа… Видно, ты ее убил.
   Агустин наклонился к Розе, взял безжизненную руку и пощупал пульс.
   – Какое там! Жива-живехонька!
   Он поднял Розу и отнес в соседнюю комнату, где положил ее на топчан. Вернувшись, он сказал:
   – Что ж ей валяться-то, молодой да красивой… Жалко ее… Жить-то ей осталось час-другой…
   Когда Рикардо вошел в гостиную дома Мендисанбалей, там в тревожном молчании неподвижно сидели Паулетта, Роке, Томаса и Эдувигес.
   Роке и Рикардо отошли к окну.
   – Брат рассказал мне о случившемся. Есть какие-нибудь новости? – спросил Рикардо.
   – Пока никаких. Рикардо помялся.
   – Если мое присутствие здесь неуместно, скажите мне прямо, и я уйду.
   Но Роке успокоил его на этот счет, сказав, что сейчас не имеет никакого значения, что произошло между Рикардо и Розой.
   Паулетта, видимо, поняв, что беспокоит Рикардо, встала и подошла к ним.
   – Этот дом всегда ваш дом, – сказала она ему.
   Он благодарно поцеловал ей руку. Некоторое время все в гостиной молчали. Потом как-то все сразу решили, что пора обращаться в полицию.
   Гробовая тишина длилась уже довольно долго. Агустин сказал:
   – Пойди взгляни, не пришла она в себя? Женщина пошла и, вернувшись, отрицательно покачала головой.
   – Ты ее слишком сильно ударил… Что теперь будем делать?
   Он встал.
   – Пойду позвоню сеньоре. Ты за нее отвечаешь, – он кивнул в сторону комнаты, где лежала Роза.
   – Мне очень деньги нужны были! – вдруг быстро заговорила женщина. – А так бы я ни за что не согласилась! Сохрани меня Бог, когда-нибудь еще иметь с тобой дело. Он пожал плечами.
   – Вот работу закончим – и разбежимся…
   Он порылся в кармане, вытащил пару жетонов для телефона-автомата и ушел звонить.
   В комнате Дульсины теперь тоже царило молчание. Дульсина и Леонела напряженно ждали сообщений от Агустина. Наконец телефон зазвонил. Выслушав краткий отчет Кампоса, Дульсина спросила:
   – А она не сбежит, пока мы с вами разговариваем?
   – При ней женщина, – ответил он. – Она достаточно крепкая, чтобы удержать девчонку.
   – В пять я буду на месте, – сказала Дульсина. – До встречи…
   Леонела смотрела на подругу с завистью и уважением.
   – Тебе не страшно идти в такое место?
   – Что-нибудь одно: или мстить, или бояться… Я помню ее глаза, когда она предложила мне встать перед ней на, колени. Она смотрела тогда с вызовом и насмешкой. Интересно, как она будет смотреть на меня теперь…
   Леонела нервно хихикнула. Дульсина задумчиво посмотрела на нее.
   – Ты знаешь, я еще никогда не видела страха в глазах дикарки. Я надеюсь увидеть его перед тем, как ее глаза закроются навсегда.
   Роза еле заметно пошевелилась. Женщина, сидящая около нее, чуть покачав головой, пробормотала про себя:
   – И за что ее?..
   Эта девушка и впрямь напоминала ей ее дочь. У нее перед глазами стояло лицо умирающей и думающей только о спасении своего младенца дочери. «Мама, – кричала та перед смертью, – мой ребенок, мама!..»
   Роза открыла глаза и застонала.
   – Пожалуйста, помогите мне!..
   – Перебьешься, – грубо сказала женщина. – Отсюда не выберешься. Дверь заперта.
   – Дай попить…
   Эту фразу умершая дочь тоже произнесла несколько раз перед смертью.
   – Как ты себя чувствуешь? – спросила женщина. Роза показала на подвздошье:
   – Вот здесь болит… Почему вы меня здесь держите?
   – Не задавай вопросов – все равно ответов не будет. Роза заплакала.
   – Что, больно? – спросила женщина, глядя, как Роза осторожно положила руки на живот.
   – Я боюсь за моего ребеночка… Женщина поднялась с места.
   – Ты что, беременна? Роза кивнула.
   – На каком месяце?
   – На третьем.
   Женщина пересела к ней на топчан.
   – А муж у тебя есть?
   – Был, – ответила Роза. Женщина покачала головой.
   – Бросил, значит… Как мою дочь… Она тоже беременная была. Молодая, красивая, как ты… Из-за него и умерла…
   Она вдруг протянула руку и, прежде чем Роза успела отшатнуться, погладила ее по волосам.
   Никогда в жизни Дульсина еще не испытывала такого чувства.
   Не когда-нибудь, а сейчас, через несколько минут, не в мечтах, а наяву она встретится со своим самым заклятым врагом, посмевшим унизить ее! Встретится, и этот враг окажется в полной ее власти! И будет повержен…
   Чуть не сломав ногу на темной лестнице (этого только ей сейчас и не хватало!), она поднялась к наружной двери и постучала условным стуком: дважды и еще один раз.
   Ей открыла незнакомая женщина.
   – Она в той комнате. Я оставлю вас с ней. Агустин сказал, что вы хотите, чтобы никого при этом не было.
   Дульсина кивнула:
   – Он не ошибся.
   Женщина быстро ушла. Дульсина достала из сумочки пистолет и осторожно направилась в другую комнату.
   Роза лежала на топчане, в углу комнаты, накрывшись с головой грязным одеялом. Слабый вечерний свет, проникавший сквозь узкое, годами не мытое да еще и полузакрытое какой-то тряпкой окно, не достигал топчана, и Дульсина подумала, что она, пожалуй, не разглядит лицо дикарки и не сможет в полной мере насладиться ужасом, который надеется увидеть в ее глазах.
   Это не устраивало ее. Надо было отвести Розу в ту комнату: там горела лампочка и было намного светлее.
   – Эй ты, голодранка паршивая, ну-ка вставай! – громко сказала Дульсина.
   Роза не шевельнулась. Дульсина повторила приказание с прежним результатом. На всякий случай держа пистолет наготове, Дульсина приблизилась к топчану и резким движением сорвала с Розы одеяло.
   Перед ней лежало несколько небольших подушек, имитировавших человеческое тело…
   – Будь ты проклята! – испуганно закричала Дульсина, вертя головой во все стороны и пытаясь определить, где же дикарка.
   Но уже через несколько мгновений ей стало ясно, что ее надули.

ВОЗВРАЩЕНИЕ РОЗЫ
   Не было никакой охоты работать. Эту девчонку ему и впрямь было жалко. Почему – Агустин сам не мог понять.
   Хорошо еще, что не самому пришлось ее «мочить». Он вообще не представлял себе, зачем этой злобной дамочке понадобился человек его «профессии». Дешевле было нанять какую-нибудь шпану, которая за гроши притащила бы девчонку куда надо, раз дамочка сама склонна «мочить» своих врагов.
   Похлебка в этой харчевне на вкус южанина была недостаточно острой, и Агустин обернулся, чтобы попросить у хозяина перец.
   Он увидал, что от дверей трактира к нему идет его сообщница.
   – Я знала, что ты здесь, – сказала она, садясь рядом с ним на деревянный табурет.
   – А я всегда здесь. Надеюсь, ты не за деньгами пришла? Мы в расчете.
   – Не нужны мне твои грязные деньги.
   – Грязные, не грязные, а на что бы ты без них дочь хоронила?.. Зачем пришла?
   Она сказала, что хочет рассказать ему, как все произошло.
   – Ну, валяй, – согласился он.
   И она сообщила ему, что, когда сеньора пришла, они перекинулись двумя словами.
   – И я тут же смылась…
   – Так и договаривались, – кивнул он.
   – Но до этого смылась девчонка… Он бросил ложку на стол.
   – Как это «смылась девчонка»?
   Она вызывающе посмотрела на него:
   – А так!.. Я ее отпустила.
   Он уставился ей в глаза тяжелым взглядом:
   – Тебе за что было заплачено? Она не испугалась.
   – Не ори. Тебе это не на пользу.
   Он растерянно оглянулся. «Ну и сука! – подумал он. – Сердце как чуяло…»
   – Я бы объяснила, да тебе не понять, – продолжала она. – Я в ней дочь свою увидела. Лупиту тоже муж бросил. И она тоже беременная была… Потому я девчонку и отпустила.
   Он сидел с отвалившейся челюстью, будто его хватил удар.
   – Я, может, этим отмылась от всей дряни, которую в жизни сделала, – сказала женщина.
   Он наконец обрел способность говорить.
   – Да ты понимаешь, что я собирался из этой дамочки сок выжимать? А ты мне – поперек дороги, со своим романом про бедную дочь! Ты мне дикобраза под ноги кинула! Подножку мне сделала!
   – Меня твои делишки не интересуют, – сказала она. – Меня моя душа интересует.
   В ней в самом деле появилось что-то такое, что мешало ему властвовать над ней как прежде.
   – Ну да!.. – беспомощно кивнул он. – Дочь твоя теперь с ангелами в одной хевре и оттуда маманей гордится…
   – Надеюсь, что так, – серьезно ответила она.
   Он не знал, как отомстить ей: не «мочить» же эту жалкую чадолюбивую суку – и сказал только:
   – Ага! Сейчас! Пустили ее, твою дочь шалавую, к ангелам! – Он не успел перехватить ее руку и получил крепкую пощечину.
   Это становилось смешным.
   – Пошла вон отсюда, дура безмозглая!.. Чтоб я тебя больше не видел!..
   – Нужен ты мне! – огрызнулась она и ушла.
   Как все быстро меняется… Какой сильной, уверенной в себе уходила из своего бывшего дома Дульсина! И какой слабой, разбитой, растерянной возвращается в него.
   – Неудача, – коротко ответила она на горящий любопытством взгляд Леопольдины.
   – Как – неудача?! – ахнула та. – Дикарка не явилась? Дульсина прошла в свою комнату, сопровождаемая ничего не понимающей старшей служанкой. И только здесь стала рассказывать, что произошло.
   – Этот аферист остался с моими деньгами, – заключила она свой рассказа, имея в виду Агустина Кампоса, – а проклятая дикарка избежала смерти!..
   Не выдержав напряжения дня, она расплакалась.
   – У этой дикарки, как у кошки, семь жизней, – удрученно решила Леопольдина.
   Первым человеком, встретившим Розу на подходе к дому Мендисанбалей, был Рикардо Линарес.
   Она еле шла. В двух шагах от него она покачнулась и упала бы, если бы он не подхватил ее на руки. Он вошел в дом, неся ее на руках. В гостиной было множество народа. Паулетта, которую била нервная дрожь, сидела на диване, а Роке пытался согреть ее ладони в своих.
   Херман Лаприда, склонив ухо к Себастьяну, в который раз слушал его рассказ о странном исчезновении Розы из лавки, где продают цветочные семена.
   Два полицейских агента с непроницаемым видом безо всякого дела, но в полной готовности кинуться выполнять задание, ожидали распоряжений неизвестно от кого.
   Первой о появлении Розы сообщила Эдувигес. И тут же вошел Рикардо с Розой на руках. Все кинулись к ним. Паулетта молча судорожно обнимала дочь, которую чуть было не потеряла. Лаприда пытался добиться от Розы, что с ней приключилось. Рикардо твердил, что, главное, Роза жива и невредима, а расскажет все потом.
   Но Роза нашла в себе силы не откладывать своего рассказа. Сбивчиво изложив все, что с ней произошло, она упала в объятия Паулетты.
   – Они врали мне, что ты не моя мама! Но это была просто ловушка… Потому что ты – моя мама! Мама!
   Ее с трудом успокоили. Женщины ушли, сопровождая Розу в ее комнату. А мужчины занялись анализом сведений, которые успела сообщить Роза.
   Кое-какие из этих сведений были очень полезны. Один из полицейских агентов удовлетворенно заметил, что потерпевшая запомнила адрес квартиры, куда ее заманили.
   – Надо как можно скорее выяснить, кто ее владелец, – сказал Рикардо.
   С ним согласились. Роке обратил внимание на тот странный факт, что женщина, сторожившая Розу, позволила ей уйти.
   А Херман советовал не упускать из виду одну деталь: рассказывая, Роза упомянула фразу, которую человек в маске сказал той женщине. Вот эта фраза: «Пойду сообщу сеньоре». Кто эта сеньора?
   Это соображение Хермана Лаприды вызвало внезапную задумчивость Рикардо. Становилось ясно, что мужчина в маске и женщина, отпустившая Розу, – лишь соучастники главной преступницы, этой самой таинственной сеньоры.
   На ее розыске и следовало сосредоточить внимание. Полицейские агенты что-то записали, обменялись многозначительными взглядами и откланялись, заверив, что будут держать присутствующих в курсе своих розысков.
   В комнате Розы к этому времени остались только мать и дочь.
   Роза рассказала Паулетте, что у отпустившей ее женщины недавно умерла дочь с нерожденным младенцем. Она потому и Розу отпустила, когда узнала, что та беременна.
   – Почему же ты не сказала об этом факте полицейским? – спросила Паулетта.
   Роза укоризненно посмотрела на нее.
   – Мамочка, ведь там Рикардо. Он ни о чем не должен знать. Паулетта призналась, что забыла об этом. Она помолчала.
   Потом снова заговорила, предположив, что Рикардо здесь потому, что Роза все еще интересует его.
   – Тем хуже для него, – отозвалась Роза. И добавила – Я не полюблю больше ни одного мужчину. Я всю душу отдам тебе и моему крошке.
   Паулетта поцеловала ее попросила впредь больше ничего от матери не скрывать.
   Из шезлонгов, поставленных у края бассейна, все вокруг так хорошо просматривалось, что даже Леопольдина с ее тренированным слухом не смогла бы подслушать братьев. Грустно конечно, что в доме Линаресов дело дошло до таких предосторожностей.
   То, что Розу заманила в трущобу какая-то сеньора, очень занимало братьев. Рохелио предположил, что, поскольку. Роза теперь очень богата, то могло иметь место похищение с целью выкупа.
   Рикардо, признавая логичность этой версии, выдвигал и другую.
   У Розы вполне может быть враг или врагиня, которая покушается не на ее деньги, а на ее жизнь.
   Рохелио испуганно посмотрел на брата.
   – Неужели?.. Неужели ты подумал о Дульсине? И ты считаешь ее способной на такое?
   И Рикардо ответил жестко, однозначно, ни на минуту не сомневаясь в своем выводе:
   – Наша сестра Дульсина способна на все.
   Меньше всего Дульсине хотелось сейчас беседовать с Рикардо. Он вошел к ней с сообщением:
   – Я недавно из дома Мендисанбалей, то бишь дома Розы Гарсиа.
   – Тебе хочется подразнить меня? – осведомилась Дуль-сина.
   – Отнюдь. Я хочу известить тебя о том, что ее похитили, избили, заперли, и ушла она необъяснимым образом.
   Дульсина всем своим видом показывала, что ее совсем не интересует это известие.
   – Какое мне дело до приключений дикарки?
   Однако ее напугало выражение лица брата, когда он спросил:
   – А тебе эта ситуация ни о чем не говорит? Она постаралась изобразить возмущение.
   – Да ты уж не меня ли подозреваешь?! Ты полагаешь, что я могу быть замешана в таких делах?
   – Я ничего не полагаю, я просто спрашиваю. Твоя гордыня способна толкнуть тебя на что угодно. Ты можешь обезуметь от того, что тебе пришлось встать на колени.
   Дульсина собрала все силы, чтобы не выдать своего испуга.
   – Я откровенна с тобой: я и впрямь желаю смерти дикарке, которая разрушила нашу жизнь. Но пусть она погибнет от чьих-нибудь чужих рук… К этому делу я не причастна. А если ты думаешь иначе – это твоя проблема.
   Он долго молча смотрел на нее, прежде чем уйти. Потом сказал:
   – Если с головы Розы упадет хоть один волос – виноватой я буду считать тебя.

ССОРА
   Взгляд, которым встретила старшая служанка Кампоса, говорил: обманщик, мерзавец, ничтожество, ты еще смеешь являться нам на глаза после того, как не сумел справится с дикаркой!
   Однако он выдержал ее взгляд и сказал, что ему нужно сообщить сеньоре нечто крайне важное, и Леопольдина провела его в кабинет.
   С виноватым видом Агустин сообщил Дульсине, что сделал все, как они договаривались, и не предполагал, что его помощница растрогается, узнав, что девушка эта, Роза Гарсиа, ждет младенца.
   – Младенца?! – воскликнула Дульсина, забыв даже о своем гневе, который собиралась выплеснуть на голову негодяя. – Вы в этом уверены?
   – Мне напарница так сказала…
   Дульсина глубоко задумалась, соображая, какие выгоды она может извлечь из этой новости.
   – Подумать только: Роза беременна!..
   – По лицу вашему видать, что весть я вам принес важнецкую, – сказал Агустин, думая при этом о своей выгоде.
   – Разумеется, – не скрыла Дульсина.
   – А за важнецкую-то весть и кошельком тряхнуть не грех!
   Дульсина тут же вышла из задумчивости:
   – Ну, это вы бросьте. Я и так щедро заплатила вам за то, что вы не исполнили!
   Агустин подумал.
   – Можно снова этим заняться, – сказал он.
   – Не требуется, – жестко осадила его Дульсина. – Если уж я этим и занялась бы снова, то не с вами. Приятной прогулки!
   Он ушел. А Дульсина тут же попросила Селию позвать к ней Леонелу.
   За завтраком Розы не было. На недоуменный вопрос Роке Паулетта ответила, что Роза решила позавтракать с доном Себастьяном, чтобы загладить перед ним свою вину.
   – Как она отреагировала на появление в доме Рикардо Линареса?
   – К сожалению, она обрадовалась. Она все еще любит его. И это меня сильно огорчает.
   Он удивился:
   – Почему?
   – Потому что эта любовь может снова разлучить нас с ней.
   Он стал говорить, что все дети рано или поздно покидают родительское гнездо, чтобы свить свое собственное. Но Паулетта грустно сказала, что в отличие от других матерей не видела, как растет дочь. Она появилась у Паулетты уже взрослой, а ей хочется видеть в ней все еще маленькую девочку.
   Роке понимал жену. И в душе соглашался, что опасения не безосновательны.
   Служащий в конторе по найму недвижимости скучал: никто сегодня не собирался нанимать недвижимость. Поэтому он даже обрадовался посещению двух полицейских агентов. Все-таки развлечение…
   Однако он спросил:
   – Полицейские?! Почему?..
   – Потому что нам нравится работать в полиции, – ответил один, веселый.
   А второй, мрачный, спросил:
   – Как фамилия женщины, которой вы сдали квартиру по адресу…
   Он назвал адрес откровенной трущобы. Служащий сказал, что не помнит.
   – Загляните в контракт, – посоветовал мрачный.
   – А не было никакого контракта.
   Служащий чувствовал себя в безопасности и разговаривал довольно нагло, понимая, что не он здесь хозяин и ему-то во всяком случае ничего не грозит.
   Он все-таки объяснил, что квартиросъемщица обещала прийти подписать контракт позже, потому что очень торопилась, и он отдал ей ключи.
   – Что-нибудь произошло? – спросил он. Агенты не ответили.
   – Как выглядела? – спросил веселый, имея в виду квартиросъемщицу.
   Служащий ухмыльнулся:
   – Ничего себе, высокая, худая, смуглая.
   – Возраст?
   – В зрелом возрасте, в темных очках. А вот фамилию не помню.
   Не похоже было, чтобы эти сведения их устроили.
   Они с Себастьяном скоро поладили. Он был отходчив и недолго журил Розу за ее обман. Когда вошла Томаса, они мирно пили кофе, разговаривая о новых тюльпанах.
   Томаса сказала Розе, что звонил Рикардо и справлялся у Паулетты о Розином здоровье.
   Паулетта и Роке были в гостиной.
   – Мне никто не звонил, мама? – спросила Роза.
   – Почти, – улыбнулась Паулетта. Роза засмеялась.
   – Ты не хочешь сказать мне, что звонил Рикардо Линарес. Зачем меня охранять от Линаресов? Они мне безразличны.
   Тон, которым Паулетта произнесла следующую фразу, ошеломил Розу:
   – А мне нет! – Она подошла к Розе и обняла ее. – Любовь моя, мы уже знаем, как будем жить: ты, я, твоя крошка. И не в добрый час звонит сюда Рикардо Линарес.
   Роза грустно опустила голову.
   – Ну вот видишь, из-за него у нас первая размолвка. Видимо, страх потерять Розу был так велик, что Паулетта взяла, к ужасу Роке, совершенно неверный тон.
   – Роза, в этом доме порядки устанавливаю я. И те, кто живут здесь, подчиняются им.
   Роза смотрела на мать широко открытыми глазами, в которых было изумление. Так Паулетта с ней еще не разговаривала. И, уж совсем потеряв способность владеть собой, Паулетта закончила:
   – Я никому не позволю вторгаться в твою жизнь. Иначе – можешь уходить.
   На глаза у Розы навернулись слезы. Она выбежала из комнаты. Паулетта в отчаянии опустилась в кресло. Роке подошел к ней и, сочувственно взяв за руку, сказал:
   – Так нельзя. Ты искала ее больше двадцати лет, а потерять хочешь в одну минуту?
   Паулетта молчала. Потом подняла на него глаза.
   – Если я ее снова потеряю, я умру.
   Новость была признана всеми тремя очень обнадеживающей и многообещающей.
   Леопольдина бегала по кабинету, повторяя:
   – Меня это нисколько не удивляет! Когда прыгаешь из постели в постель, можно и забеременеть!
   – Да, это замечательно! Это дает нам в руки новое оружие против дикарки, – говорила Леонела.
   Дульсина выразила общее мнение, заявив, что уж теперь-то, когда Рикардо узнает, что Роза ждет от кого-то ребенка, он быстро излечится от любви к ней.
   Леонела начала рассуждать о том, что маска строптивого ангела, которую так успешно носит Роза и которая, видимо, так нравится Рикардо, теперь-то уж наверняка слетит с нее.
   Дульсина поддакивала. Но вдруг старшая служанка прекратила свою беготню по кабинету и испуганно предположила:
   – А вдруг ребенок от сеньора Рикардо? Не хочу расстраивать вас, сеньоры, но…
   Дульсина вскочила со своего места.
   – Ты сошла с ума, Леопольдина. Она несомненно беременна от того журналиста… Или от хозяина магазина игрушек… А может, от этого длинного доктора, которого она отбила у Фернанды… Но только не от Рикардо!
   И они все трое решили, что Рикардо как можно скорее должен узнать о беременности Розы.
   Томаса с удивлением наблюдала, как Роза Запихивает в чемодан свои вещи.
   – Что ты делаешь?!
   – Барахло свое собираю. Из того, что нам подарили, ничего не возьму.
   Томаса не понимала, что происходит. Роза попыталась объяснить:
   – Манина, нам пора отсюда уходить. Хочешь уйти со мной – ноги в руки – и вперед!
   Она неожиданно для Томасы заплакала. Томаса побежала к Паулетте. Та уж и сама собиралась идти к Розе и просить у нее прощения.
   Известие о том, что Роза собирает вещи, так подействовало на нее, что у нее закружилась голова и она упала в обморок. Ее довольно долго не могли привести в сознание. Когда же она пришла в себя, Эдувигес прочла ей оставленную Розой записку.
   «Сеньора Паулетта, я мешаю вашей жизни. Спасибо за всю вашу доброту. Прощайте. Роза Гарсиа».
   Обливаясь слезами, Паулетта винила себя во всем и твердила, что не станет жить, если Роза покинет ее.
   С ужасом услышала матушка Мерседес слова агента Рочи, что полиция наконец-то узнала, кто убил Федерико Роблеса. Она даже побледнела от волнения.
   – Вы хотите сказать… Неужели это наша Кандида Лина-рес?
   Матушка стала горячо заступаться за свою подопечную, говорить, что она не верит в вину Кандиды. Иногда правосудие идет неверными путями, и от этого страдают безвинные.
   Агент Роча ответил, что это не тот случай. Убийца Федерико Роблеса полицией установлен. Необходимо уточнить лишь некоторые детали для того, чтобы задержать его. Он сказал матушке, что она оказала полиции неоценимую помощь, и удалился, оставив ее гадать, что же это за помощь.
   Попугай Креспин и щенок Рохелио, находившиеся на попечении Каридад, – вот кто чуть с ума не сошел от радости при виде возвратившейся Розы.
   Каридад, в это время кормившая их, этой радости не разделяла.
   – Что ты городишь! – сказала она Розе, заявившей, что сеньора Паулетта разлюбила ее.
   Но Роза, обливаясь слезами и обнимая щенка, пытавшегося лизнуть ее в губы, твердила, что она во второй раз потеряла родную мать.
   Каридад стала упрекать Розу в том, что она вечно сгущает краски и впадает в панику раньше времени. Матерям свойственно откровенно говорить с детьми, но это не значит, что они их не любят.
   Вот она, например, попросту выдрала на днях Палильо – что же, значит, она его не любит? В самый бы раз Розе вернуться к сеньоре Паулетте.
   Неизвестно, сколько времени продолжался бы их спор, если бы чета Мендисанбалей сама не пожаловала к Розе. Роза и Каридад вскочили.
   – Сеньора Паулетта, – начала было Роза, но Паулетта крикнула ей:
   – Я не сеньора, я твоя мать!
   Роке тут же попросил Каридад оставить их одних. Они оба вышли. А Роза и Паулетта не могли удержаться от слез. Роза утверждала, что ей показалось – ее перестали любить. Паулетта в ответ приводила аргументы Каридад.
   – Просто мне стало очень больно, когда вы со мной стали так разговаривать.
   – Опять «вы»? – возмутилась мать, – Я запрещаю тебе так ко мне обращаться!
   Роза тут же снова обиделась:
   – Запрещаешь, да? Потому что ты хозяйка в доме? Да?
   – Если тебя у меня не будет, мне не нужен будет ни дом, ни что-либо другое, – рыдая, говорила Паулетта.
   Она стала просить у Розы прощения за то, что скрыла от нее звонок Рикардо, объясняя это тем, что каждый мужчина, который приближается к Розе, кажется ей врагом, желающим отнять дочь.
   – А я когда кого полюблю, я далеко от него жить готова, лишь бы он был счастлив, – грустно сказала Роза.
   – Вот подожди, станешь матерью – заговоришь по-друт гому, – вздохнула Паулетта.
   Она во что бы то ни стало хотела увезти Розу с собой, даже пыталась встать перед ней на колени. Но Роза, испуганно подняв ее, обещала вернуться сама.
   Мать твердила ей, что ребенок должен расти в обстановке достатка и комфорта. Но Роза впервые за все время улыбнулась и сказала:
   – Да не волнуйся, мамочка. Ему будет хорошо со мной даже на пустыре! Я ведь дикая Роза – меня все здесь так зовут…
   Вернулся Роке, слышавший последнюю фразу.
   – Ну, до чего вы договорились? – спросил он.
   – Когда ты вернешься к нам, доченька? – вопросительно посмотрела на Розу Паулетта.
   – Еще не знаю, мама, – ответила Роза.
   – Знаешь, как надо расценить твое упрямство? Как большой грех! – обиженно сказала Паулетта и вышла.
   Роза снова заплакала. Роке потрепал ее по плечу:
   – Мы ждем тебя с открытой душой, дикая Роза.
   О том, что Роза ушла из дома, Рохелио узнал от Томасы. Со слезами в голосе рассказала она Рохелио по телефону, что у Розы с матерью вышла размолвка.
   – И знаешь, кто виновник? – спросил Рохелио брата, которому он рассказывал о звонке Томасы.
   Рикардо вопросительно посмотрел на него.
   – Ты! – сказал Рохелио.
   – Разъясни, не понимаю…
   Рохелио напомнил, как Рикардо позвонил Мендисанбалям, и Паулетта очень сухо говорила с ним по телефону.
   – Куда уж суше, – вспомнил Рикардо.
   Тогда Рохелио рассказал ему, что Паулетта скрыла от Розы этот звонок. А Роза узнала о нем и укорила мать. Кончилось тем, что Роза собрала вещи и ушла.
   У Рикардо был такой вид, как будто он не знает, как отнестись к этой новости.
   Ничего не поймешь у этой Розы. Линда знала от Каридад обо всем, что произошло между Розой и ее матерью, но никак не могла добиться от подруги, почему она не возвращается к Мендисанбалям.
   Роза призналась ей, что это связано с чем-то, о чем она пока не хочет никому говорить. И перевела разговор на здоровье Рохелио. Линда сказала, что ему с каждым днем все лучше.
   – Когда на свадьбе погуляем? – подмигнула ей Роза.
   – Недолго ждать, – ответила Линда, улыбаясь. Роза обняла подругу.
   – Ох, Линда, я тебе такой праздник устрою! – сказала она.
   – Значит, ты собираешься вернуться к матери? – обрадовалась Эрлинда.
   – Кто знает, кто знает, – непонятно ответила Роза, думая о чем-то своем.
   Братья теперь чаще всего беседовали около бассейна. Их успокаивало это место. Оно напоминало им дни детства, когда никто и предположить не мог, что дом Линаресов будут сотрясать такие бури.
   Информация, которой на этот раз обменивались братья, была такова. Рикардо говорил с полицейским следователем] занимающимся делом о похищении Розы. Приметы женщины] снимавшей квартиру, куда Розу удалось заманить, точь-в-точь повторяли приметы Дульсины: смуглая, высокая, худая, строго одетая, в зрелом возрасте.
   Рохелио удрученно покачал головой. Он в свою очередь сообщил брату, что опять звонила Томаса. Роза, по ее словам, живет в своем старом доме.
   – Потянуло в родные места, – улыбнулся Рикардо.

0

22

ОПАСНАЯ ПОКУПКА
   Роза гладила белье и разговаривала с попугаем, когда раздался стук в дверь. Она отворила не спрашивая и увидела Рикардо.
   – А как ты узнал, что это я? – спросил он весело.
   – Почему ты так решил?
   – А утюг в руке? – расхохотался он. Она чуть улыбнулась:
   – Ну что ты… Мы теперь никто друг другу. Так что не бойся.
Она поставила утюг на подставку и предложила ему присесть.
   Он сказал ей, что знает, почему она ушла из дома Паулетты. Но Роза объяснила, что просто не хочет, чтобы кто-то, пусть даже родная мать, лишали ее права самой решать вопросы, касающиеся только ее одной.
   – Я такая, какая я есть, – сказала она.
   – Из-за этого мы и стали чужими, – тут же вставил он. Она рассердилась:
   – Если снова я оказываюсь во всем виноватой – лучше уходи! В том, как у нас сложилось, виноват ты. Я тебе не изменяла!
   Он долго молчал. Потом осторожно взял ее за руку.
   – Я хотел бы знать, почему ты ушла от меня окончательно. Ведь не из-за случая же в ресторане?
   Она выдернула свою руку из его руки и отошла к окну. Некоторое время она молчала. Потом сказала:
   – Ты не знаешь об этом… но я видела тебя с жабой в твоей квартире.
   Теперь молчал он.
   – Понимаю тебя… Но я считал, что ты для меня потеряна. И вот в минуту слабости…
   Она тут же перебила его:
   – Эти объяснения вы, мужчины, для себя оставьте.
   Но он продолжал:
   – Мы ни разу не были с ней близки после свадьбы. Я попросил у нее развод, но она не дает его мне.
   – И не даст. Это тебе наказание, Рикардо. Будешь терпеть эту склизкую, прилипучую, – шершавую и еще не знаю какую жабищу! Будешь знать, как обижать таких, как я.
   – Со мной ты можешь обходиться, как тебе вздумается. Но Паулетта твоя мать, и с ней ты должна вести себя иначе. Мать может дать тебе все. – Он помолчал и задумчиво добавил: – Кроме мужской любви.
   – А мне она не нужна, – тотчас перебила его Роза. – Зачем она?
   Как бы не отвечая ей на этот вопрос, Рикардо подошел и внезапно обнял ее. Она вырвалась.
   – Зачем ты сделал это?!
   – Потому что я так чувствую…
   – А я нет! Оба молчали.
   – Тебе пора, Рикардо, уже поздно… Он снова обнял ее и поцеловал.
   – Я никогда не переставал тебя любить, – сказал он.
   – У тебя есть жена.
   – Все равно я разведусь с ней… Скажи, что ты любишь меня!
   Роза уже было открыла рот, но выполнила бы она его просьбу или нет, осталось неизвестным, потому что раздался стук в дверь и вошел Херман Лаприда.
   Увидев Рикардо, он смущенно извинился и предположил, что они пришли по одному и тому же делу.
   – Возможно, – улыбнулся Рикардо. Растерялась и Роза.
   – По какому делу? – спросила она.
   Херман ответил, что он просит ее вернуться домой. Рикардо присоединился к нему. Роза выслушала обоих и сказала, что, наверно, она не привыкла еще к мысли, что у нее есть свой собственный богатый дом и заботливая мать, которая должна страдать из-за нее.
   Она все должна обдумать самостоятельно. Когда вокруг люди, она ничего не может решить. Хорошо бы ее оставили одну.
   На тройственном совете было решено, что сообщит о Розиной беременности Рикардо Дульсина. А роль Леонелы заключалась в том, что она должна убеждать мужа в том, что Роза свободна, что она несчастна и нельзя порицать ее за беспутство. «Каждый может споткнуться!» – вот на чем будет стоять Леонела, демонстрируя свою широту и объективность…
   Леопольдина дождалась в коридоре Рикардо и попросила его зайти к сестре. По дороге она не удержалась и сообщила ему, что его ждет, по всей вероятности, приятная новость.
   Рикардо вошел к сестре, плотно закрыл за собой дверь, а старшая служанка, сделав вид, что уходит, тут же вернулась и приникла ухом к замочной скважине.
   Дульсина после длинного и торжественного вступления о том, как она любит, несмотря на все ссоры, Рикардо и как ей больно видеть его постоянно обманутым и попросту смешным в глазах Розы, сообщила, наконец, о Розиной беременности.
   Он не поверил. Она еще раз заявила ему, что Роза ждет ребенка от другого мужчины.
   – Да спроси, наконец, у нее самой, – сказала она. И он рванулся из комнаты.
   Браулио с интересом смотрел на телефонную трубку, которую прижала к уху Мария Елена.
   Она попросила женщину, с которой разговаривала, подождать минуточку и сообщила ему, что это звонит покупательница, которая хочет приобрести дом Линаресов.
   – Не упускай рыбку! – посоветовал он.
   – Да,но я обещала Линаресам подождать месяц.
   – Какие еще обещания?!
   Он недовольно вырвал трубку у нее из рук.
   – Мы просим миллиард песо. Вы согласны? Паулетта, счастливая тем, что Роза вернулась и находится рядом с ней, ответила, что согласна и платит наличными.
   Браулио предложил увидеться завтра в десять утра. Паулетта согласилась.
   – А звать-то вас как? – спросил он.
   – Паулетта Мендисанбаль.
   – Ну а я буду Браулио Коваррубиас, – важно сообщил он и повесил трубку.
   – Не жалко тебе Линаресов? – улыбнулась Мария.
   – Еще чего! Заживем теперь как короли! – хлопнул он себя по коленям и, изображая страсть, стал клонить ее на кровать.
   Роза и Паулетта с интересом разглядывали пару, сидевшую перед ними в номере гостиницы, где им было назначено свидание. Тут же присутствовал адвокат.
   – Вы дом для этой красотки покупаете? – спросил Браулио Паулетту, кивая на Розу.
   Паулетта подтвердила.
   – Достойный ларец для такой драгоценности, – важно изрек он, пялясь на Розу.
   – Заткните фонтан, – вдруг холодно сказала красотка, встала и вышла на балкон.
   – Записать дом следует на имя моей дочери, – сказала Паулетта адвокату.
   Он согласно кивнул.
   – Через неделю документы будут готовы, сеньора. Мария предложила им кофе и вышла, чтобы приготовить его. Браулио тотчас оказался на балконе.
   – Вот бы мне вместо моей – да тебя! Да я бы с тобой все денежки на Карибских островах промотал, – сказал он.
   И деловито справился:
   – Ты как, а?
   – Я паяцев не люблю, – ответила Роза спокойно. Он оглянулся, и шепотом добавил:
   – А моя и не узнала бы!..
   – Пошел прочь!
   Не перестававшая бояться за Розу Паулетта отпустила ее в кафе только потому, что знала: там ее ждет Рохелио.
   Он попросил об этом свидании, потому что к нему прибежал потерявший голову Рикардо. Известие о Розиной беременности сводило его с ума, хотя он и допускал, что Дульсина лжет. Сам он не решался спросить об этом у Розы. И умолял сделать это брата.
   Первым делом Роза сказала Рохелио, что дом Линаресов переходит в ее руки: мать купила его ей.
   У Рохелио вдруг появилось какое-то неприятное чувство, когда он услышал эту новость.
   Сообщение Розы показалось ему едва ли не бестактным.
   – Для чего тебе этот дом, Роза? – поморщившись, спросил он.
   – Секрет, – весело ответила она и заговорила об их с Линдой свадьбе, в которой собиралась принять самое деятельное участие.
   – Я не хочу тебя никоим образом обижать своим вопросом, – сказал Рохелио наконец, – но должен спросить у тебя: правда ли, что ты ждешь ребенка?
   Роза задумчиво посмотрела на него.
   – Ты считаешь, что у тебя есть право спрашивать меня об этом?.. Что ж… а как ты узнал об этом?
   Рохелио смутился, покраснел оттого, что приходится лгать, и наконец сказал, что не помнит, откуда у него эти сведения.
   – А Рикардо знает? – спросила она.
   – Нет.
   Она попросила, чтобы он и впредь не знал. Пока.
   – На каком ты месяце? – спросил Рохелио.
   – На третьем.
   – А кого загадала?
   – Кого Бог пошлет.
   – А имя уже придумала?
   – Херман… Как тебе?
   – Это имя твоего доктора?
   – Да. Я прошу тебя ни слова не говорить Рикардо! Рохелио обещал.
   До чего приятно сообщать людям хорошие новости! Матушка Мерседес с улыбкой смотрела, как Кандида ест. Впервые ее подопечная делала это с явным удовольствием. Увидев одобрительный смеющийся взгляд матушки, Кандида по-детски стала оправдываться:
   – Не знаю, что со мной случилось, но мне почему-то ужасно хочется есть.
   – Могу тебя обрадовать, дочь моя. Доктор Лагильо сказал мне, что на днях разрешит тебе вернуться домой.
   Кандида посмотрела на Мерседес с улыбкой, которую уже давно никто не видел на ее лице. Но тут же эта улыбка погасла. Матушка поняла, о чем задумалась Кандида.
   – У меня для тебя и еще одна хорошая новость. Здесь был полицейский агент. И он просил передать, что они сняли с тебя все подозрения: ты не имеешь никакого отношения к убийству Федерико Роблеса.
   – Так его же убила Дульсина, – уверенно сказала Кандида.
   Утром Леопольдина проснулась, как старая боевая лошадь, готовая к решительному сражению. Она не могла мириться с потерей дома Линаресами, у которых она прожила чуть не всю жизнь.
   Она пока не знала, что именно она совершит. Но одно знала твердо, что пойдет к этим людям, к этой Марии Елене, завладевшей их домом, будет валяться у нее в ногах, будет грозить ей карами небесными, но усовестит, уговорит, умолит не лишать Линаресов их родового гнезда.
   Этот день должен был стать днем ее подвига, тогда все Линаресы поймут, кто их спасительница и ангел-хранитель.
   С Марией она созвонилась еще вчера, и та, не совсем понимая, что хочет от нее незнакомая женщина, все же разрешила прийти к ней в гостиницу.
   Леопольдина заготовила фразу, с которой она начнет свою речь перед новыми владельцами особняка Линаресов. Фраза эта начиналась так: «Я прошу вас не отнимать у семьи Линаресов их дом, потому что…»
   Мария и Браулио сидели в номере, одетые по-домашнему, если не сказать хуже. Провинциалы, что с них взять… Они предложили Леопольдине сесть. Она опустилась на стул и тут же начала:
   – Я прошу вас не отнимать у Линаресов их дом, потому что…
   – А чего его отнимать? – перебил ее Браулио. – Он уже отнят, уважаемая сеньора. Мы его продали два часа назад.
   – Кому? – опешила Леопольдина.
   – Сеньоре одной. Очень, надо сказать, красивой.
   – Она купила его для дочери, – уточнила Мария.
   – Не очень, правда, воспитанной. У этой девушки глаза дикарки. Хотя и очень привлекательные…
   – Роза Гарсиа? – испуганно прошептала Леопольдина.
   – Во-во! – сказал Браулио. – Она самая, Роза Гарсиа. Леопольдина с рыданием вскочила и стала метаться по номеру.
   – Роза Гарсиа! Это невозможно! Вы должны немедленно остановить продажу!
   – Ха! Остановить! – Браулио заржал, как застоявшийся жеребец. – Да как же это возможно? Мы его за миллиард продали!
   – Гангстер! Прощелыга! Негодяй! – вопила Леопольдина, размахивая руками и наступая на Браулио.
   А тот от души веселился:
   – Вы на метле прилетели, сеньора? Или вам вызвать такси?
   Леопольдина выбежала из номера. А Мария и Браулио еще долго хохотали, передразнивая эту сумасшедшую тетку.
   Печальной была их беседа. Рохелио не сразу ответил брату, правда ли, что у Розы будет ребенок. Но молчание не могло быть бесконечным. И он наконец кивнул: да, это правда.
   Рикардо не мог поверить в услышанное. Вчера он видел Розу, целовал ее. И она ничего не сказала ему. Он слепо доверял ей. Он готов был держать руку над огнем, клянясь в ее правдивости. Он на все бы пошел, чтобы вернуть ее. И что же?
   Рохелио спросил, не собирается ли Рикардо поговорить с Розой.
   – О чем? Дульсина и Леонела, к сожалению, были правы…
   Сам не зная почему, скорее всего чтобы прекратить тягостное молчание, Рохелио сказал, что Роза собирается назвать ребенка Херманом, если, конечно, родится сын. При этом новом сообщении Рикардо вздрогнул.
   – Что ты решил делать? – спросил Рохелио.
   – Уехать и не возвращаться! – с яростью ответил Рикардо.
   Рохелио грустно посмотрел на него.
   – Выходит тебя не будет на моей свадьбе? Рикардо долго не отвечал. Потом тихо сказал:
   – Я желаю тебе счастья. А сам уезжаю из Мексики.
   Леопольдина предупредила, что новость, которую она обязана немедленно сообщить уважаемым сеньорам, подобна бомбе, упавшей на Хиросиму.
   Мало того, что дом уже продан за миллиард песо. Самое ужасное, что его купила Паулетта Мендисанбаль. А для кого? Для своей дочери! Для этой оборванки, для этой дикарки Розы Гарсиа!
   С Дульсиной случилась истерика.
   – Дом моих родителей в руках дикарки! Нет! Вот уж этому не бывать! Ничего у нее не выйдет!
   Она то хохотала, то плакала. Смотреть на нее было страшно.
   …Когда она немного успокоилась, первым ее желанием было увидеть Рикардо. Они столкнулись в коридоре.
   – Ты хочешь спросить у меня, правда ли, что Роза беременна? Да, это правда, – сказал Рикардо.
   Но Дульсину занимало сейчас совсем другое.
   – А ты знаешь ли, что эта гнусная дикарка стала хозяйкой этого дома?
   Рикардо удивленно посмотрел на сестру.
   – Молчишь? – злобно спросила она. – Паулетта выложила миллиард песо и купила наш дом для своей дочери!.. Опять молчишь?
   Он пожал плечами.
   – Мне это безразлично. Будь что будет. Дульсина стала кричать:
   – Теперь ты понял, что Роза именно та, за кого я ее всегда принимала?! Бесстыжая бродяжка, способная на все!.. И ты ничего не собираешься предпринять?!
   – Единственное, чего я хочу, это уехать из Мексики.
   Он стал спускаться по лестнице.
   – Так вот что я тебе скажу, – кричала ему вдогонку Дульсина, – не увидит твоя дикарка этого дома!

   РАЗВЯЗКА
   Узнав от Дульсины, что Рикардо собирается покинуть Мексику, Леонела решилась на последний разговор с ним. Она вошла к нему, дав себе слово быть сдержанной и убедительной. Она села в кресло и умоляюще посмотрела на мужа.
   – Рикардо, ты уезжаешь? Прошу тебя, возьми меня с собой. Мы еще можем спасти наш брак!
   Леонела ожидала от Рикардо чего угодно, только не такой решительности.
   – Я уезжаю навсегда. И я уезжаю один.
   – А я? – беспомощно спросила она.
   Он рекомендовал ей связаться с лиценциатом Валенсией и все с ним утрясти. Она вправе попросить развод в связи с тем, что муж бросил ее.
   Она взяла его за руку и как можно убедительнее произнесла:
   – Я никогда не дам тебе развода. Но меня интересует не твоя жизнь, а моя.
   – В таком случае, ничем не могу помочь, – ответил он равнодушно.
   Она поднялась.
   – Ты сам не знаешь, на что ты толкаешь меня!
   Самое важное дело, которое было сегодня у Розы, – это выбрать кольцо для Линды. Она знала, какое кольцо понравится подруге, и даже присмотрела одно подходящее. Но ей сказали, что сегодня в магазине должен появиться новый, очень интересный товар, и Она хотела взглянуть на него, прежде чем сделает окончательный выбор.
   Роза сама не замечала, как ее шаг в последнее время стал более осторожным – она невольно берегла живущего в ней ребенка. Но постоянная погруженность в мысли о будущем младенце, делая осторожными ее движения, одновременно рассеивала ее внимание. Иначе она, может быть, заметила бы роскошную машину, уже довольно долго ехавшую позади нее, в некотором отдалении, не приближаясь и не отставая.
   Такая медленная езда могла бы помешать остальному транспорту. Но автомобилей на этой улице было немного.
   Напротив магазина Роза решила перейти улицу. Но не успела она отойти от тротуара и трех-четырех шагов, как автомобиль, ехавший позади, на полной скорости рванул вперед и всей массой обрушился на нее.
   Машина, чуть вильнув, умчалась дальше и, взревев, исчезла за углом. Роза осталась неподвижно лежать посреди дороги.
   Все как будто было готово к отъезду. Дульсина, мрачно наблюдавшая за сборами брата, видела, что он медлит.
   – Ты что-нибудь забыл? – спросила она.
   – Нет. Я уезжаю. Хочу еще заехать попрощаться с Рохелио. Он в моей квартире. Я положил на столе адрес отеля в Мадриде, где я остановлюсь.
   Она посмотрела на него равнодушно.
   – Все мы, Линаресы, умираем потихоньку. Какая разница, где кто из нас находится?..
   Он молча постоял посреди гостиной.
   – Я дал указания Рохелио насчет Кандиды. Она скоро выйдет из лечебницы и будет жить на ранчо с ним и его женой.
   Не обращая внимания на то, что он сказал, Дульсина хмуро заметила:
   – Мы проиграли. Партию выиграла дикарка.
   Он подошел к сестре и поцеловал ее, прощаясь. Когда он спускался по лестнице, она крикнула ему вслед:
   – Но клянусь тебе: она не переступит порог этого дома!
   Машина, сбившая Розу, неслась, не соблюдая никаких правил, по улицам города, удаляясь от центра в сторону загородного шоссе.
   Несколько раз она сбивалась с маршрута и снова возвращалась на него: то ли водитель плохо знал город, то ли был очень рассеян и не придавал значения тому, куда едет.
   Водителем этим была красивая женщина из старинного и очень богатого рода…
   Когда Леонела Вильярреаль садилась сегодня в свой роскошный автомобиль, ей было не до того, чтобы посмотреть на датчик, показывавший уровень бензина в бензобаке.
   А бензина было мало. Его хватило на то, чтобы сбить Розу Гарсиа, голодранку, испортившую представительнице аристократического рода всю жизнь, хватило на то, чтобы вырваться за черту этого проклятого города, где богатства еще недостаточно для того, чтобы чувствовать себя и счастливой, но теперь почти не оставалось.
   И когда автомобиль подкатил к железнодорожному переезду, к которому в это время приближался скорый поезд, топлива попросту не хватило, чтобы преодолеть совсем небольшой отрезок пути, огражденного с двух сторон шлагбаумами. Машина застряла на путях, загородив дорогу мчавшемуся составу.
   Но разве может автомобиль, даже такой большой и основательный, на каком привыкли ездить представители рода Вильярреалей, задержать состав, набравший скорость и не ожидающий препятствий на своем пути?
   Поезд налетел на машину, смял ее и поволок с собой. Отчаянного крика, раздавшегося из водительской кабины, за грохотом и лязгом никто уже не услышал.
   Паулетта примчалась в больницу «Скорой помощи» через пятнадцать минут после того, как Мендисанбалям по телефону сообщили о том, что их дочь сбита машиной и находится при смерти.
   Ворвавшись в палату, куда привезли Розу, Паулетта кинулась к ней и услышала, как дочь еле слышным голосом прошептала:
   – Мама… я, наверно, умру… позови Рикардо… он должен знать… что у меня ребенок от него.
   Паулетта могла сейчас думать только об одном: будет ее Роза жить или на это не остается никакой надежды.
   Однако доктор, следящий за состоянием Розы, настойчиво рекомендовал прислушаться к ее просьбе.
   – Она умрет? – рыдала Паулетта.
   Прогнозов доктор делать не стал, но повторил, что необходимо вызвать в больницу Рикардо Линареса, и чем быстрее, тем лучше.
   Леопольдина с ужасом смотрела на свою хозяйку. Они только что узнали о смерти Леонелы, погибшей во время столкновения скорого поезда с ее автомобилем.
   – Все! – сказала Дульсина. – Леонелы нет. И Кандиды не станет. И Рикардо уехал. И Рохелио уедет…
   Она поднялась со своего места и стала бродить по дому, вырывая из гнезд телефонные шнуры.
   – Что вы такое делаете? – пыталась остановить ее Леопольдина.
   – А никто нам больше не позвонит, – отвечала ее хозяйка. – Одни мы остались. И средств у нас нет. Одно только средство у меня осталось. Секретное.
   Она вдруг подмигнула Леопольдине. Похоже было, что она не в себе. Слуги перемещались по дому, как призраки, не зная, куда себя девать.
   Руфино, спустившийся в подвал, обнаружил там какую-то канистру с бензином, которой не было здесь еще утром. Он пытался узнать, кто ее сюда поставил. Но в это время Селия крикнула сверху, что хозяйка велит всем подняться в гостиную.
   Собрав всю челядь, Дульсина объявила, чтобы через полчаса в доме не осталось ни души. Все должны были идти к лиценциату Валенсии и получить у него полный расчет. В доме остаются только сама Дульсина и старшая служанка.
   – Со мной будет только моя Леопольдина. Моя верная Леопольдина! – еще раз объявила Дульсина и велела всем торопиться.
   Рохелио только что попрощался с братом. Он извинился за то, что не провожает его в аэропорт. Но он не любил прощаний вообще, а такое было выше его сил.
   – Роза будет спрашивать о тебе у меня на свадьбе, – грустно сказал Рохелио.
   Рикардо ответил:
   – Не думаю. Если она рожает ребенка от другого, она и разговаривать с тобой будет о другом.
   Рикардо уехал. Рохелио набрал номер телефона Менди-санбалей и попросил Розу.
   Услышав ответ, он побледнел.
   – Как?!.. Где ее госпитализировали?!
   Через полчаса он был в больнице «Скорой помощи».
   – Очень плоха, – сказал Роке, увидев его.
   – Она просит сообщить Рикардо, что у нее будет ребенок, – рыдая, проговорила Паулетта.
   – Рикардо навсегда улетает из Мексики! – в отчаянье крикнул Рохелио.
   И он выбежал из больницы, надеясь на то, что, может быть, чудо поможет ему и он успеет остановить брата.
   Леопольдина послушно брела за Дульсиной, с ужасом глядя на канистру, которую та с трудом тащила по лестнице.
   – Все ушли? – спросила Дульсина.
   – Кроме нас, – еле слышно отозвалась старшая служанка, может быть впервые в жизни оплошавшая и проглядевшая притаившегося у дверей Руфино.
   – Я хочу признаться тебе! – Дульсина остановилась и поставила канистру, отдыхая. – Это я убила Федерико Роблеса.
   – Я знала это! – воскликнула Леопольдина. Руфино, который обмер от этого признания, тихой тенью скользнул к выходу.
   – Я подозревала, что ты знаешь. Ты всегда была верна мне, моя Леопольдина. Ты – собственность Линаресов. И ты должна умереть вместе с Линаресами, вместе со мной, вместе с нашим домом!
   Леопольдина попятилась:
   – Выпустите меня отсюда. Вы сошли с ума! Если вы подожжете дом, мы сгорим!
   – Ну и что? – крикнула Дульсина. – А что нас ждет? Унижения? Рано или поздно – тюрьма? Ты знаешь, что такое тюрьма, Леопольдина? Я знаю. И я выбираю смерть!
   – Но я не хочу умирать! Не хочу! – Крик ее был заглушён громовым голосом, донесшимся снаружи.
   Это агент Роча в мегафон обращался к находящимся в доме:
   – Дом окружен! Выходите с поднятыми руками! Иначе мы выломаем дверь!
   Из-за двери доносился вой пожарных сирен. Руфино успел вызвать пожарников.
   В доме между тем завязалась отчаянная драка. Леопольдина, пытаясь отнять у Дульсины ключ и прорваться к запертой двери, схватила кухонный нож. Дульсина вырвала его. Оказалось, что у нее есть при себе и пистолет, тот самый, с помощью которого она отобрала когда-то ножницы у сестры.
   Леопольдина в отчаянии схватила бутылку с кислотой и, вырвав пробку, плеснула кислоту в лицо своей хозяйки.
   В ту же секунду раздался выстрел. Леопольдина повалилась на пол. А внизу уже гремели стекла разбиваемых окон, трещала дверь, выли сирены.
   Наконец в образовавшийся дверной проем в обитель Линаресов вбежал агент Роча, сопровождаемый полицейскими.
   – Успел! Успел! – кричал Рикардо, обнимая неподвижное тело Розы и видя, что она открыла глаза.
   – Спасибо, Девонька Гвадалупе, – прошептала Роза. – Пришел… Успел…
   Он смотрел на нее глазами, полными любви и ужаса.
   – Хочу признаться тебе… у меня будет ребенок…
   – Я знаю, – прошептал он.
   Она вдруг сделала попытку улыбнуться:
   – Рохелио… предал меня… Он слушал ее трудный шепот.
   – Богу, видать угодно, чтобы ты потерял жену, которая любит тебя… и твоего ребенка.
   – Моего? – переспросил Рикардо, думая сейчас совсем не об этом, а только о том, чтобы она не оставила его…
   – Так ведь он твой… у меня никогда никого не было, кроме тебя…
   Он стал целовать ей руки, умолять, чтобы она простила его.
   – Я тебя простила… Любовь все прощает… Прежде чем меня не станет… знай: я тебя люблю, как тогда… когда я за сливами залезла… а ты меня защитил…
   – Не хочу, не хочу, чтобы ты умирала! – рыдал он. – Если ты умрешь, я уже никогда не смогу любить!
   – Спасибо тебе; Рикардо… Не теряй духа… Я не буду кричать…
   Доктор с трудом оторвал Рикардо от нее.
   – Спасите ее! Спасите моего сына! – кричал Рикардо, умоляюще глядя на бледного, взволнованного доктора…
   Кандида, посетившая сестру в тюремной больнице, не встретила с ее стороны тепла, на которое рассчитывала, зная, что Дульсина тоже много перестрадала.
   – Пошла вон, ханжа проклятая. Желаю тебе скорей умереть! – вот что услышала она в ответ на свой вопрос, чем она может быть полезна своей сестре.
   – Помогай тебе Бог! – единственное, что она могла пожелать Дульсине, уходя от нее и печально сохраняя в своей памяти обезображенное лицо сестры, с которой вместе росли, до зрелого возраста нося с ней одинаковые платья.

   Хоть Мексика – это Центральная Америка, но все-таки Америка.
   А Америка любит счастливые концы. Да и кто бы рассказал так подробно эту историю режиссерам будущего фильма, если бы ее главные герои умерли или уехали за тридевять земель.
   Поэтому ничего удивительного нет в том, что спустя какое-то время перед скульптурным алтарем Девы Гвадалупе оказались на коленях так много вынесшие, но не разлюбившие друг друга молодые люди: богатый, ставший бедным, и бедная, ставшая богатой.
   Отец Мануэль в присутствии всех друзей и знакомых совершил обряд венчания, теперь уже, к радости Томасы, настоящий, церковный.
   Потом музыканты-маръячис на лестнице дома Линаресов грянули свадебный марш.
   Кого только не было здесь!
   Счастливая Паулетта не сводила глаз с любимой дочери, а пожалуй, еще более счастливый Роке в свою очередь не сводил глаз с любимой жены и, похоже, даже не помнил о своей болезни от радости, что ничто больше не омрачает его жизнь с Паулеттой.
   Матушка Томаса про себя возносила благодарственные мольбы Деве Гвадалупе. Наконец-то можно было быть спокойной за Розиту: церковный-то брак, чай. не гражданский, потому как и Господь Бог не нотариус в отделе записей актов гражданского состояния! И теперь уже можно надеяться, что все у Розиты будет хорошо.
   И Рохелио с Эрлиндой, глядя на новобрачных и желая им счастья, то и дело поглядывали друг на друга, надеясь на то, что и у них оно тоже будет.
   Довольная за Розу, улыбалась и Сорайда, несколько озабоченная, правда, тем, что всю ближайшую неделю ей предстоят утешительные беседы с беднягой Эрнесто, никак не желавшим согласиться с тем, что есть же на свете достойные девушки и кроме Розы Гарсиа.
   И конечно, весь «затерянный город», все выходцы из
   Вилья-Руин были тут. И Каридад уже предупреждала на ухо своего толстого Палильо, что если он опять объестся праздничным тортом, как в прошлый раз, на Розином дне рождения, то пусть пеняет на себя – она с ним возиться не будет!
   С надеждой глядела на новобрачных Кандида, уповавшая на то, что все связанные ею детские вещицы пригодятся теперь ее племянникам и племянницам, с которыми она, даст Бог, теперь всласть повозится.
   И далее щенок Рохелио и попугай Креспин, теперь уже окончательно, навсегда переименованный в Рикардо, были здесь, хотя вели себя совершенно по-разному.
   Щенок носился как сумасшедший, то и дело путаясь под ногами у новобрачной.
   Попугай же сидел на плече у дона Анхеля де ла Уэрта, с которым неожиданно очень подружился и знаменитый галстук которого (не мог же дон Анхель не надеть его сегодня!) несколько приглушал своим оперением.
   Попугай смотрел на человеческое веселье, склонив голову набок, несколько насмешливо, но очень внимательно, как птица, живущая дольше человека и, в связи с этим, обязанная донести до грядущих поколений память о том, как люди пировали и веселились в его молодые годы.
   – Неплохая идея – отпраздновать нашу свадьбу в этом доме, – сказал на ухо молодой жене Рикардо. – Ну-ка поцелуй меня!
   – Не командуй, слышь! В последний раз прощаю тебя, парень! – ответила она в манере девушек доброй памяти Вилья-Руин.
   И это было последнее, что нам удалось расслышать.

FIN

0