www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



БЕЛЛИСИМА

Сообщений 41 страница 60 из 63

1

Зарубежный кинороман по мотивам одноименного сериала.

0

41

Глава 40

     Несмотря на заверения Рамиро, что после его возвращения жизнь в доме потечет как по маслу, никаких изменений в лучшую сторону не произошло.
Консуэло мало-помалу осознала, что совершила ошибку, приняв его снова в дом.
     Дети его буквально видеть не могли. Эстер пропадала целыми днями: неизвестно было, где она находится, возможно, в обществе Демокрасио, возможно, одна.
     Рубен, и без того нервный подросток, сделался совершенно невменяемым. Они с Йоли почти не выходили из своей комнаты.
     Марисоль также перестала являться домой, настолько ей был противен вид Рамиро.
     Дети оказывали ему и Консуэло посильное сопротивление.
     Рамиро по-прежнему кормил Консуэло обещаниями устроиться на работу, но дни шли за днями, а он, как всегда, пребывал в состоянии блаженного безделья.
     Консуэло чувствовала, что так продолжаться не может, понимал это и Рамиро, вот почему, желая укрепить свои позиции в доме, он в один прекрасный день заговорил с Консуэло о свадьбе.
     — Почему бы нам не пожениться, — извлекая на свет Божий из закромов старое платье Консуэло, в котором она впервые явилась к нему на свидание, однажды заговорил он. — Как следует узаконить свои отношения. Тогда твои дети станут относиться ко мне иначе.
     — Отношение детей тут ни при чем, — отрезала Консуэло. — Если бы был настоящий, заботливы работящий отец, они бы и относились к тебе соответственно... А ты болтаешься по улицам, хлещешь вино с друзьями да придираешься к детям по пустякам... Напрасно я послушалась твоих уговоров взяла тебя в дом!
     Бурной сцены было не миновать, но тут неожиданно явился Федерико Линарес. Консуэло рассчитывала, что Рамиро, увидев его, уйдет подобру-поздорову и даст им возможность поговорить о наболевшем, о Габи, но не тут-то было.
     — А, вот ты как запела, — ехидно сказал Рамиро, — и все из-за этого господина... Почему я должен терпеть его в своем доме? Зачем он является сюда?..
     — Это не твой дом, — попыталась остановить Консуэло.
     — Я пришел сюда не к вам, а к Консуэло, — вмешался Федерико. — С вами у меня нет и не может быть никаких дел.
     — Зато у меня есть до тебя дело, господин! Это моя женщина, ясно тебе? И нечего увиваться вокруг нее! Она — моя! — возмущенно заявил Рамиро.
     — Хватит! Я не вещь на аукционе, чтобы вокруг меня шла торговля! — проговорила Консуэло. — Вам обоим здесь нечего делать. Твое место, Федерико, в твоем доме, а твое место, Рамиро, в кабаке, а не в приличной семье. Убирайся отсюда прочь! Уходите оба!
     Федерико и Рамиро отступили под ее яростным натиском и, пятясь, вышли вон.
     — Мы с тобой еще встретимся, — пригрозил Рамиро.
     — Это излишне, — пробормотал Федерико. — Прощайте.


     Рауль поджидал Марисоль неподалеку от ее дома. Увидев ее, он перешел с другой стороны улицы, поравнялся с ней и взял ее под руку.
     Марисоль выдернула руку. Как же ей все это надоело! Его приходы и уходы, объяснения то с Патрисией, то с Илианой. В какую нелепую авантюру она позволила завлечь себя!
     — Нам надо поговорить, — прервал тягостное молчание Рауль.
     — О чем? — сурово осведомилась Марисоль.
     — О нас. О нас с тобой.
     — О нас с тобой да еще о твоей невесте, — насмешливо протянула Марисоль. — Мне осточертела вся эта болтовня. Все ясно. Твоя невеста ни за что на свете не отпустит тебя.
     — Она меня отпустила, — подавленно возразил Рауль.
     — Вот как? — удивилась Марисоль. — Ты это серьезно?
     — Да, она меня отпустила на все четыре стороны!
     — Но это же замечательно! — просияла Марисоль.
     — Право, не знаю, — устало произнес Рауль.
     — Что тут знать! Пойдем, пойдем! — затормошила ого Марисоль. — Пойдем к нам домой.
     — Зачем? Зачем мне идти к вам?
     —Как зачем? Я хочу обо всем рассказать свое матери.
     На лице Рауля выразилось отчаяние. Он покачал головой.
     — Нет, Марисоль, не надо ей ни о чем говорить
     — Но как же! — воскликнула Марисоль. — Твоя невеста тебя отпустила, значит, мы с тобой наконец- то сможем быть вместе!
     —Нет, — проронил Рауль.
     Марисоль недоуменно посмотрела на него.
     — Я не могу оставить ее, — объяснил Рауль. Пока не могу. Дело в том, что она в положении.
     — Та-ак, — тоном, не предвещавшим ничего доброго, сказала Марисоль. — Понятно. Сначала она сто лет помирала, теперь сто лет будет беременна.. А я все чего-то должна ждать.
     Рауль потянулся к ней, но она отбросила его руку.
     — Уходи! Мне противен твой вид. Ты вечно будешь под каблуком этой шантажистки! Она тебя ни за что не отпустит, будет изобретать предлог за предлогом, чтобы только удержать тебя возле своей юбки. Убирайся!
     — Марисоль, — попробовал остановить ее Рауль.
     — И слышать ничего не хочу! — гневно произнесла Марисоль. — Прочь!
     Она хлопнула дверью перед самым его носом и скрылась в доме.


      Предчувствие, как всегда, не обмануло Аурелио: Саре и впрямь приглянулся Артуро. Недаром во время его короткого визита она не сводила глаз с полицейского.
      Теперь она тщательно обдумывала, каким образом привлечь Гонсалеса на свою сторону.
     Обладая проницательным умом, Сара сразу поняла, что Артуро не относится к тому типу мужчин, которых только стоит поманить пальцем, и они уже готовы прилепиться к женской юбке.
     Она угадала, что он человек серьезный и глубокий. К такому не подкатишься с простым женским кокетством и хорошо замаскированными комплиментами.
     Она многое унаследовала от своего наставника Аурелио. Чем сложнее была стоящая перед ней задача, тем она интереснее. Эта мысль Аурелио сделалась и ее мыслью. Чем труднее покорить и обаять человека, тем большую ценность он в себе заключает. И эта идея Аурелио была ей близка.
     Поэтому Сара, наметив общий план по завоеванию Артуро, ринулась в бой.
     Для начала она явилась к нему в полицейский участок.
     Артуро был изумлен, увидев ее. Сперва он даже решил, что Сара явилась кое-что порассказать ему про загадочного Аурелио Линареса. Но Сара недолго держала его в заблуждении.
     Я пришла сделать вам одно предложение, которое, мне думается, должно вас заинтересовать, — Небрежно развалившись в кресле, заявила она.
     — Не представляю, о чем идет речь, — Артуро не умел быть любезным.
     — Мне хочется организовать в «Тропибелле» службу безопасности, — не замечая его тона, продолжала Сара.
     — Разве в этом есть необходимость?
     — А разве нет? Достаточно вспомнить недавнее покушение на моего мужа... Всего этого могло бы не произойти, если б имелась такая служба. Вы не согласны?
     — В любом случае не понимаю, что привело вас ко мне, — Артуро упорно не поддавался ее обаянию, и это не нравилось Саре.
     — Самое прямое. Я хочу предложить вам возглавить эту службу, — раскрыла карты Сара.
     Артуро усмехнулся и покачал головой.
     — Не отказывайтесь сразу, — вкрадчиво сказала Сара, — я готова немного субсидировать эту авантюру. У вас есть богатый опыт, вы — профессионал.
     — Все это так, сеньора, — прервал ее Артуро, есть только одно «но». Видите ли, мне не хотелось б иметь дел с Линаресами. Я не желаю с ними сотрудничать.
     — Позвольте! — Сара слегка усмехнулась. — Вы ни в чем не будете зависеть от Линаресов. У вас будет совершенно самостоятельная партия в игре. Еще раз прошу вас хорошо обдумать мое предложение. Полицейский участок — разве это достойная арена деятельности?.. Здесь вы зависите от начальства... В «Тропибелле» же вы ни от кого не будете зависеть. И оклад у вас будет приличный.
     Артуро боялся сам себе сознаться в том, насколько кстати было это предложение. Ведь он давно собирался уйти из участка, а между тем работа была необходима — хотя бы для того, чтобы достойно содержать Габи, когда она выйдет за него замуж, и того, чтобы можно было наконец усыновить Диего.
     — Хорошо, — вымолвил он. — Я подумаю и вашим предложением.
     — Благодарю, — Сара выпорхнула из комнаты, совершенно уверенная в победе.


     Бето, приятель Левши, по настоянию последнего в течение нескольких дней выслеживал Бейби.
     Он узнал, что Бейби переменил место жительства и теперь снимает небольшую комнату в центре их буйного квартала. Он «залег на дно» и почти никуда не выходит.
     Левша решил, что настал подходящий момент для осуществления его планов.
     В один прекрасный день они выскользнули из дома, вооружившись бейсбольной битой. Им и в голову не приходило, что Марисоль, в которой заговорщический вид обоих парней возбудил подозрения, пошла следом за ними.
     ...Марисоль вовремя ворвалась в комнату Бейби: он уже лежал на полу, оглушенный ударами, а рассвирепевший Левша продолжал бить бесчувственное тело ногами.
     С криками и проклятиями Марисоль оттеснила Левшу от Бейби и набросилась на брата, как рассвирепевшая кошка.
     — Мало ты нам всем горя принес! — вопила она. — Тебе не терпится, видно, сесть в тюрьму?!
     — Откуда ты здесь взялась? — только и смог выговорить Левша.
     — Ни на минуту нельзя оставить одного! — надрывалась Марисоль. — Тут же начинаешь затевать пакости. А ну вон отсюда!
     Левша и Бето, ошеломленные ее напором, скрылись.
     Марисоль обернулась к лежащему без сознания Бейби.
    Она перевернула его, намочила под краном носовой платок и стерла с лица кровь. Бейби пришел в себя и простонал:
     — Миранда...
     — Я не Миранда, — отозвалась Марисоль и полошила руку ему на лоб. — Ты бредишь, малый...
     — Мне больно, Миранда. — Бейби попытался приподняться. — Помоги мне... Обними меня...
    «Этого мне только не хватало», — подумала Марисоль...


     По подавленному состоянию Рикардо легко было догадаться, что ему не удается наладить отношения с Габриелой.
     Сара злорадно наблюдала за ним. Вот тебе и бессмертная любовь, на которую он так надеялся и которой так гордился. Девчонка не выдержала ерундового испытания и слиняла.
    Зато Сара не была обременена ложной гордостью.
    Она хорошо знала Рикардо и умело манипулировала им.
     Прежде она всегда добивалась своего с помощью всяких неожиданных поступков.
    Рикардо иногда казалось, что он наконец-то понял и вычислил свою жену. Но она всякий раз повергала его в изумление. Сара никогда не повторялась. Он ждал от нее слез, но она хохотала. Предполагал холодность и недоступный вид, а она встречала его ласково и покладисто. Надеялся, что Сара не станет ссориться, но напарывался на бешеную сцену. Это она провоцировала его на самые неожиданные посступки и чувства. Следствием одной из таких провокаций и явилась его любовь к Габриеле.
     Сара просто не рассчитала силы. Она думала, что уедет, а Рикардо станет мучиться, помчится за ней,
     Но Рикардо, оставшись один, неожиданно для самого себя почувствовал вкус к одиночеству. Он был свободен для бесчисленных любовных приключений, Мог вести себя, как вздумается, без оглядки на кого-либо. Сегодня наслаждаться с одной, завтра — с другой... И хоть подобное существование казалось ему пустым, он все же находил в нем и некоторую прелесть.
     Сейчас Сара поняла, что настало самое время, чтобы исчезнуть с его глаз. Пусть снова ощутит прелесть одиночества. Пусть ринется в водоворот наслаждений. Это еще дальше разведет их с Габриелой. А когда он всем этим пресытится — вернется она, Сара, и примет его в свои объятия.
     Рикардо не мог скрыть своего изумления, застав ее пакующей свои вещи.
     — В чем дело? — не веря своим глазам, спросил он.
     — Я решила переселиться в отель, — объяснила Сара.
     — Но почему?.. Вот именно сейчас в этом нет необходимости. — Рикардо пнул ногой раскрытый чемодан. — Не совершай опрометчивого поступка. Останься.
     — Нет, Рики, — мягко сказала Сара. — Я тебе нужна сейчас как лекарство от несчастной любви, не так ли?
     Рикардо промолчал.
     Сара продолжала укладывать в чемодан свои вещи.
     — Тебе здесь плохо? — выдавил из себя Рикардо.
     — А ты как думаешь? — Сара выпрямилась. — Здесь очень тяжелая атмосфера. Все постоянно ссорятся, раздражены. Я не в силах делать вид, что у нас с тобой все в порядке. Одним словом, мне хочется побыть одной и все спокойно обдумать.
     — А других причин у тебя нет? — присматриваясь к ней, спросил Рикардо.
     Сара подумала, что ему стало уже известно о том, что она приходила к Артуро, и лицо ее приняло самое простодушное выражение.
     — Нет, конечно. Какие еще могут быть причины?.. Ну вот и все... Помоги мне закрыть... Прощай, милый.
     И, чмокнув Рикардо в щеку, она подхватила с пола чемодан и вышла за дверь.


     Федерико Линарес рассеянно повертел в руках в визитную карточку, на которой значилось: «Адвокат Плинио».
     Внизу была приписка: «Не могу ли я поговорить с вами по весьма важному делу?»
     Это имя ничего не говорило Федерико, тем не менее он сказал Трине:
     — Я приму этого сеньора.
     Адвокат Плинио излучал радушие. Он был с любезность, и именно это заставило Федерико насторожиться.
     — Весьма рад нашему знакомству, сеньор Линаpec, много наслышан о вас... — адвокат приблизил к Федерико, сияя, с протянутой рукой.
     — Прошу вас, садитесь, — пожав его руку, Федерико жестом указал на кресло. — Слушаю вас.
     — Дело весьма деликатного свойства, — непринужденно развалившись в кресле, заговорил адвокат. — Сеньора Эльвира, ваша супруга, доверила мне ведение некоторых своих дел.
     — Вот как? — сухо осведомился Федерико.
     — Извините, но я вынужден задать вам один вопрос, — с лица адвоката слетела улыбка, и оно приняло удрученный вид.
     — Я весь внимание, — заверил его Федерико. О начал догадываться о причине этого визита.
     — Видите ли, вашей жене стало известно, что вы не намерены упоминать ее имени в своем завещании... Это так?
     — Эльвира на редкость проницательная женщина, — проговорил Федерико.
     Адвокат наклонил голову.
     — Можно ли понимать вас так, сеньор, что это утверждение — ответ на мой вопрос?
     — Вне всякого сомнения, — кивнул Федерико. — Но если моя жена желает, чтобы я непременно упомянул ее имя... — Федерико немного помедлил, — я готов пойти ей навстречу...
     Плинио изобразил на лице усиленное внимание.
     — Но, — продолжал Федерико, — у меня есть одно условие...
     — Вы можете сообщить его мне, сеньор, а уж я берусь довести его до сведения сеньоры Линарес, — с готовностью произнес адвокат.
     — Сделайте одолжение. Условие состоит в следующем: Эльвира должна дать мне развод!..

0

42

Глава 41

     Аурелио заранее предвкушал удовольствие, которое доставит ему игра с Габриелой. Мутить воду в этом чистом источнике — это для него наслаждение.
     Пожалуй, он отведет Габриеле специальную партию в своей игре; он уверен, она блестяще справится с ней, не подозревая о том, что всего-навсего играет роль в написанной им пьесе.
     Он верно почувствовал слабые струны в душе Габриелы. Все Линаресы были честолюбивы, а эта могла заткнуть за пояс кого угодно своими честолюбивыми устремлениями.
     Под видом участия Аурелио уже удалось посеять кое-какие сомнения в этой незамутненной душе.
     — Полицейский тебе — не пара, — уговаривал он Габриелу. — Ну посуди сама, что он может тебе дать? Разве ты создана для того, чтобы только угождать мужу и детям?
     — Он даст мне главное, — возражала Габриела, — заботу, тепло, внимание.
     Аурелио возвел очи горе.
     — Боже мой! Неужели ты думаешь, этого тебе достаточно! Ты, которая заслуживает того, чтобы весь мир положить к твоим ногам!
     — Это всего лишь красивая фраза, — Габриела оказывала сопротивление, и это еще больше разжигало Аурелио.
     — Ничего подобного. Все зависит от самого человека. Если он заранее соглашается на то, что ему всю жизнь суждено довольствоваться крохами, — бросился объяснять Аурелио, — но если у него большой аппетит к жизни, большие претензии, окружающие поддаются его воле, или гипнозу, и начинают видеть в нем высшего человека. Ты высший человек, ты — Линарес! А твой Артуро — мелкая букашка.
     — Вы ни во что не ставите душу человека, — говорила Габриела, — да, Артуро не честолюбив, но у него высокая душа...
     — Высокая душа — это еще не профессия, — немедленно отзывался Аурелио. — У этого парня пара извилин в голове да добрые намерения, вот все, чем он богат.
     — Что вы хотите от меня? — вырвалось у Габриелы. — Зачем вы мне все это говорите?
     — Только одного: я хочу, чтобы ты приняла мою помощь.
     Габриела с сомнением покачала головой.
     — С какой стати? Вам-то это зачем?
     Аурелио сделал плавный жест рукой.
     — Не стану распространяться относительно зова крови, хотя я его ощущаю в себе, ведь ты — истинная Линарес. Скажу проще: мне это выгодно.
     Габриела с интересом посмотрела на него.
     — То есть?
     Она ждала объяснений и незамедлительно их получила.
     — Видишь ли, Рикардо выдохся. Он уже не хочет работать в полную силу. Он запутался в своих жизненных ситуациях. А такой человек не способен творить. А ты — ты открыта для творчества. Я хочу, чтобы ты возглавила новый Дом моделей. Я предоставлю тебе средства, помещение. У тебя будет свой офис. Уверен, что надежно вложу свои капиталы, если ты поведешь дело. Ты талантливый человек, у тебя оригинальное виденье, не замутненный стереотипом глаз. Вместе с тобой мы добьемся многого.
     ...Таким образом Аурелио в течение нескольких дней обрабатывал Габи.
     — В общем, он прав, — делилась она с Евой, он не скрывает, что цель у него не совсем бескорыстная. Я чувствую, что могла бы хорошо работать, это пошло бы нам обоим на пользу.
     — А нет ли у него какой-то еще цели? — сомневалась Ева. — Конечно, ты в силах возглавить Дом моделей, и он не прогорит, я уверена... Но мне что-то не очень нравится этот сеньор...
     — Не знаю, — раздумчиво отвечала Габриела. Сказать по совести, и мне все это кажется подозрительным. Когда я говорю с ним, сомнения рассеиваются, а когда остаюсь одна...
     — Мне кажется, он делает это в пику Рикардо, — предположила Ева.
     — Тогда зачем отговаривать меня выходить за Артуро? — размышляла Габи. — Да, странно. Во всем этом есть какая-то загадка...

     Рикардо был поражен, когда увидел в «Тропибелле» Артуро. Он наткнулся на него в тот момент, когда полицейский в сопровождении Сары внимательно осматривал помещение.
     — Ты что здесь делаешь? — воскликнул Рикардо.
     Сара, усмехаясь, встала между ними, заслонив собой Артуро.
     — Дорогой, после того как на тебя было совершено покушение, я не могу быть спокойна, — запела она. — Я уговариваю Артуро возглавить службу безопасности в «Тропибелле».
     — На черта она нужна!
     — Не говори так. Она просто необходима, — ласково, но твердо сказала Сара.
     — Но какого черта ты пригласила этого человека! — злобно глядя на Артуро, продолжал Рикардо.
     Артуро, стараясь не слушать перепалки между мужем и женой, внимательно осматривал стены.
     — Он человек опытный и добросовестный, — ворковала Сара. — И еще неподкупный... — Сара погладила Артуро по плечу. Тот дернулся. — Совершенно неподкупный. Не спорь со мной, Рикардо. Твоя безопасность мне дороже всего... Прошу вас, подайте друг другу руки. Магали, принеси нам всем по бокалу вина...
     Вино было принесено. Мужчины смущенно топтались на месте, не зная, что сказать. Зато Сара чувствовала себя как рыба в воде. Она ощущала прилив вдохновения. Этот неотесанный мужлан, Артуро, нравился ей! Ей хотелось приручить его. Пленить. Получить. Заставить влюбиться в себя, а уж потом бросить, как надоевшую игрушку.
     — Итак, — прервала она молчание, — выпьем за твою новую должность, Артуро...
     — Я еще не дал согласия, — пробормотал Артуро.
     — Я тоже, — буркнул Рикардо.
     — Подумав, вы оба согласитесь, что мое нововведение — необходимость, — тоном, которым говорят с детьми, сказала им Сара. — Надеюсь, вскоре ты приступишь к исполнению своих обязанностей, Артуро...
     Взгляд ее светился лаской и дружелюбием...


     В глупую ситуацию попал Демокрасио.
     Обычно мужчины прибегают к различным уловкам, чтобы соблазнить девушек.
     Но тут инициатива принадлежала Эстер.
     Девчонка казалась одержимой идеей «все испито», «пройти всю любовь от А до Я», как она выражалась.
     Это путало его. Он чувствовал, что ее интересует не столько он, Демо, сколько Артуро. Она надеется вызвать ревность Артуро. А этот слепец, одержимый своей Габриелей, ничего не замечает.
     Роль, которую навязала Демо Эстер, не могла его устроить. Однако, боясь оказаться уличенным в трусости, он, по ее настоянию, однажды повел ее в гостиницу, для того чтобы они там провели ночь
     К счастью, на полпути к «разврату» их перехватила Консуэло.
     Выходя из магазина напротив гостиницы, она заметила свою дочь с Демокрасио.
     Консуэло перебежала через дорогу и влетела в вестибюль.
     Молодая парочка уже пыталась зарегистрироваться в гостинице.
     Консуэло за волосы оттащила дочь от стойки.
     — Это что еще такое! — накинулась она на Демокрасно. — Да как ты смеешь! Как осмелился заманить мою дочь в гостиницу!
     В более глупом положении Демо еще не случало оказываться.
     В самом деле, не валить же ему все на Эстер, не говорить же Консуэло, что ее дочь сама упорно тащит его в постель, потому что желает забыть с ним о другом мужчине, о том, кого действительно любит!
     — Да мы... мы только хотели поговорить! — защищался Демокрасио.
     — Я сейчас так с тобой поговорю, что все твой курчавые волосы вылезут, — пригрозила ему Консуэло. — Пошел прочь! А ты, — обернулась она к дочери, — ты ведешь себя, как дешевая потаскушка. Ну, я с тобой еще дома побеседую.
     Это обещание не слишком обрадовало Эстер, но она покорно поплелась за матерью, осыпавшей ее по дороге градом упреков.


     ...Прямо от Федерико Линареса адвокат Плинио направился в комнату его жены.
     Он знал, что условие, которое поставил своей супруге Линарес, окажется неприемлемым для нее. Тем лучше, думал Плинио. Если повести дело с умом, на склоках супругов можно сколотить целое состояние.
     — Ну что, — нетерпеливо произнесла Эльвира, едва Плинио переступил через порог комнаты.
     Лицо Плинио приняло самое удрученное выражение.
     — Очень тяжелый вышел разговор, сеньора, —пожаловался он, — право, никогда не имел дело с таким несговорчивым человеком, как ваш муж...
     — Он не согласен внести мое имя в завещание? — перебила его Эльвира.
     Адвокат развел руками, изображая полную покорность судьбе.
     В том-то и дело, что согласен. Эльвира с изумлением переспросила:
     — Согласен?!
     Плинио все с тем же сокрушенным видом наклонил голову.
     — Согласен. Но у него есть условие. Эльвира вопросительно посмотрела на него.
     — Условие такое, — мямлил адвокат. — Он требует, чтобы вы дали ему развод.
     Прежде чем он до конца договорил эту фразу, Эльвира, обо всем догадавшись, энергично воскликнула:
     — Никогда!
     — В таком случае, сеньора… — адвокат развел руками.
     Воцарилось молчание.
     Плинио наклонил голову в знак согласия.
     — Да не молчите же вы! Надо что-то делать! — вскричала Эльвира.
     — Деньги отберет наверняка, — подлил масла огонь адвокат. — Но вы можете кое-что предпринять...
     — Что?..
     — Контрмеру. Вы можете снять все деньги со своего счета и положить на имя того лица, которому доверяете, — предложил Плинио.
     Эльвира воздела руки.
     — Кому можно доверять в этом мире? Все против меня!
     — Я сам готов оказать вам эту услугу, — скромно заявил адвокат. — Вы давно знаете меня, сеньора. Я вас никогда не подводил.
     Эльвира несколько минут молчала.
     — Хорошо, я подумаю над вашим предложением, — наконец сказала она.


      «Однако этот Бейби шутить не любит!» — такой была первая мысль Бето, когда на его глазах двое неизвестных втолкнули его друга Левшу в машину и стремительно умчались.
     Что делать, что предпринять!
     Бето считал, что он дешево отделался. Слава Богу, Бейби не стал сводить счеты с ним, с Бето! Первой его мыслью было заявить в полицию.
     Но тогда пришлось бы поведать полицейским о его собственном подвиге, о том, что он помогал Левше, выслеживая Бейби.
     Подобный расклад не устраивал Бето.
     В конце концов. Левша сам виноват. Это его дела, пусть сам из них и выкручивается, как знает. Да и что ему может грозить? Ну, надают тумаков — так ведь это справедливо, он сам в ярости мог забить Бейби до смерти, если б в это время не вошла Марисоль.
     Можно было бы обо всем рассказать Марисоль.
     Но опять же Груберы тут же укажут на него, потащат его в полицию, а Бето меньше всего на свете хотелось оказаться в полицейском участке.
     И он решил затаиться и ничего не предпринимать.
     Возвратясь от Бейби, Марисоль решила произвести в комнате брата обыск.
     Она посвятила в свои намерения только Эстер.
     Вдвоем они принялись обшаривать в комнате брата каждый угол.
     Эстер очень волновалась. Ей не хотелось перетряхивать пожитки брата в поисках доказательств того, что он занимается грязными делами. Но они должны узнать о нем всю правду. Сколько может продолжаться эта игра в молчанку! И если Левша не хочет поделиться своими секретами, значит, необходимо действовать самим.
     Марисоль тоже буквально тошнило от этого предприятия. Но она знала, что нельзя и дальше делать вид, будто ничего не происходит. В конце концов, Бог весть до чего еще может докатиться Левша. Он не считается ни с кем: ни с матерью, ни с сестрами. Что хочет, то и творит.
     Марисоль в самом воинственном расположении духа принялась обыскивать комнату.
     Через десять минут она вытащила с антресолей старую сумку и, открыв ее, вскрикнула.
     В сумке оказались пакетики, набитые белым порошком...


     Когда Артуро открыл дверь и увидел перед собой Рикардо, он подумал, что это посещение очень не кстати. С минуты на минуту к нему должна был прийти Габриела.
     —Я пришел, чтобы обсудить с тобой это странно назначение тебя начальником охраны, — объясни ему Рикардо. — Как ты на это смотришь?
     Он говорил весьма миролюбивым тоном, и Артуро решил отвечать тем же. Тем более что ему очень хотелось спровадить Рикардо побыстрее.
     — Я и сам удивлен, — не предлагая ему сесть, отозвался Артуро.
     Диего был удивлен, что Артуро повел себя так не гостеприимно, и поэтому сказал:
     — Садитесь вот сюда, сеньор.
     Рикардо ласково улыбнулся ему.
     — Спасибо, мальчуган... А что скажет хозяин?
     Артуро сделал приглашающий жест рукой.
     — Но ты хочешь принять это предложение? — поинтересовался Рикардо.
     — Возможно, — ответил Артуро. — Габи не слишком нравилось мое прежнее место работы.
     Все сошло бы как нельзя лучше, если бы Артуро не произнес вслух имени Габриелы.
     —Так ты все же хочешь жениться на ней?
     Артуро весь подобрался. Он почувствовал, что разговор не только затянется, но пойдет вовсе не в мирном русле.
     —Конечно. Я усыновлю ее ребенка и воспитаю его.
     Вот уж этого Рикардо никак не мог стерпеть. Кровь ударила ему в голову.
     — Этого я не допущу! Это мой ребенок, и я никому не отдам его!
     — Нет, это не твой ребенок... Он не будет иметь никакого к тебе отношения! — в запальчивости возразил Артуро. — Когда он появится на свет, у нас с Габи будет двое детей: вот этот мальчуган, — он указал на Диего, — и младенец... Ступай отсюда!
     Рикардо бросился на него, но получил отпор. Он снова сделал попытку достать Артуро кулаком, но тот, не владея собой от ярости, поднял револьвер.
     В эту минуту в комнату влетела Габи.
     — Прекрати! Немедленно прекрати, Артуро!
     — Хороший же отец будет у твоего малыша, Габи, — обратился к ней Рикардо, — Он без пяти минут убийца... Если бы не ты, он бы выстрелил в меня.
     — Я не хочу, чтобы мой папа был преступником, — вдруг крикнул Диего и, сорвавшись со своего места, исчез за дверью.
     — И я не хочу, чтобы моего ребенка воспитывал убийца! — жестко заявила Габи.
     — Вот видишь! Вот видишь, какой он! — торжествовал Рикардо.
     Габи разгневанно обернулась к нему.
     — А ты ступай прочь! Я и тебя не хочу видеть. О Боже! — она заломила руки. — Как мне все это надоело! Когда же это все кончится! Вы оба мне противны, — она топнула ногой и выскочила следом за Диего.
     — Ну, ты доволен? — мрачно спросил Артуро у Рикардо.
     — Не очень, — угрюмо отозвался тот.

0

43

Глава 42

     У Федерико и Эльвиры были все основания тревожиться за здоровье их дочери Ванессы.
     Она как будто впала в тихое умопомешательство. Ванессу по-прежнему держали в доме затворнице. То мать, то отец приходили к ней и пытались выяснить, каковы ее планы на будущее, и вообще, что она думает. Но Ванесса, как могла, уклонялась от этих расспросов.
     Она часами лежала на кровати, глядя в потолок, что-то про себя обдумывая, и это ее состояние не на шутку пугало родителей.
     Ванесса едва прикасалась к пище. Она очень побледнела и ослабла.
     Федерико и Эльвира между собой бесконечно совещались, что им следует предпринять для спасения дочери, но не могли остановиться ни на каком решении.
     Отправить ее за границу? Но она может просто зачахнуть с тоски. Оставить все как есть? Но сколько можно держать молодую девушку под замком? Перестать следить за ней? Но она способна натворить Бог знает что, это Ванесса уже доказала своим домашним.
     Надо было во что бы то ни стало попытаться вступить с ней в переговоры.
     Приняв это решение, Федерико и Эльвира поднялись в комнату дочери.
     Первым заговорил Федерико.
     — Девочка моя, так дальше не может продолжаться, — сказал он. — Ты должна нам сказать, как думаешь жить дальше.
     — А я дальше и не думаю жить, — еле слышно отозвалась Ванесса.
Федерико предпринял еще одну попытку.
     — Она хочет свести нас с ума! — не выдержала Эльвира.
     — Прекрати, — прикрикнул на жену Федерико, — дай нам поговорить спокойно, как взрослым людям. Ответь, Ванесса, чего ты хочешь?
     — К чему мне это говорить, — возразила Ванесса. — Вы все равно не поймете меня...
     — Мы постараемся...
     — Если я вам скажу, чего я хочу, мама тут же устроит истерику. Ей, собственно, только дай повод, — бесцветным голосом продолжала Ванесса.
     Федерико сделал глазами Эльвире знак, чтобы она оставила их с дочерью одних. Эльвира, чувствуя, как трудно ей сдерживаться, вышла за дверь.
     Ванесса, услышав, что мать ушла, приподнялась на кровати.
     — Папа, с тобой можно быть откровенной? — спросила она.
     — Я только этого и хочу, — немедленно отозвался Федерико.
     — Ты спрашиваешь меня, чего я хочу... У меня одно желание: не стойте на нашем с Левшой пути. Я люблю его. Я хочу выйти за него замуж.
     Реакция Федерико на ее слова была мгновенной.
     — Никогда! Только не это.
     — Это твой окончательный ответ?
     Проси о чем угодно, но только не об этом. Левша способен утянуть тебя за собой на дно, а я не могу этого допустить. Повторяю, проси чего хочешь, я выполню любое твое желание...
     Ванесса снова вытянулась на постели.
     — Больше у меня нет просьб.
     Федерико развел руками и повернулся, чтоб выйти.
     — Вы еще пожалеете об этом, — вслед ему бросила Ванесса.
     Когда отец вышел, она стремительно вскочила с кровати и подошла к письменному столу.
     Набросав несколько слов на бумаге, отыскала ножик, которым точила карандаши, попробовал пальцем его лезвие.
     Ножик был острым.
     Ванесса вытянула перед собой руку, разглядывая на сгибе локтя голубоватые вены.
     — Боль ничего не значит, — пробормотала она.
     Отвернувшись, Ванесса полоснула по руке ножом...


     Когда стало ясно, что Левша не придет домой и ночью, в доме Груберов забили тревогу.
     В этом не было бы ничего неожиданного: Левша частенько исчезал из дома надолго, ссылаясь на свои таинственные дела, но после приключившегося с ним все были начеку.
     Марисоль и Эстер не стали рассказывать матери о своей находке: Консуэло и без того с ума сходили от беспокойства.
     Но Марисоль полагала, что она знает, у кого узнать о местонахождении брата.
     Она пришла к Бейби.
     — Моя спасительница! — такими словами встретил ее тот.
     Марисоль видела, что он рад ей, и это вселило в нее надежду.
     — Тебе известно, где мой брат? — спросила она его.
     Лицо Бейби приняло разочарованный вид.
     — А я-то решил, что ты явилась навестить меня, — сказал он.
     — Нет, мне нужен Левша. И ты скажешь мне, где он находится, — потребовала Марисоль.
     Бейби с самым чистосердечным видом развел руками.
     — Рад бы помочь... Но откуда мне знать, где он? Ты свидетельница тому, что у нас с ним не слишком дружественные отношения. Про друзей я обычно знаю все. А враги меня не интересуют.
     — Послушай! — Марисоль пристально посмотрела на него. — Не смей водить меня за нос. Ведь ты хотел бы свести счеты с Левшой... Я знаю это.
     — Ну да, хотел бы, — как будто с досадой признался Бейби. — Но он спрятался от меня. Понимаешь? Я и сам хочу знать, где этот мерзавец. Но мне это неизвестно... Будь добра, присядь. Давай с тобой выпьем.
     — Мне не до того, — отрезала Марисоль.
     ...Потом она отыскала Бето. Тот сидел в крохотной забегаловке и потягивал пиво. Увидев Марисоль, он немного смутился.
     — Привет!
     — Привет, — отозвалась Марисоль. — Я ищу брата.
     — А... — по физиономии Бето скользнула тень. — Я его сегодня не видел.
     — Это правда? — допытывалась Марисоль. — Ты меня не обманываешь?
     — К чему?— пожал плечами Бето. — Понятия не имею, где Левша. Наверное, побежал к своей невесте.
     — Вряд ли, — усомнилась Марисоль. — Ее держат под семью замками.
     — Левшу это не остановит, — ответил Бето. — Даже если б и его самого держали под семью замками.

     Бето даже не подозревал, насколько он был близ к истине.
     Левшу держали в тесном подвальчике на окраине гетто.
     Манрике вколол ему приличную дозу наркотиков и поэтому не стал связывать. Запер за ним дверь и ушел.
     Придя в себя. Левша огляделся. Он вспомнил все. Голова раскалывалась от боли, его лихорадило.
     Он понял, что, пока не поздно, надо выбираться отсюда. Прислушался: никакой охраны, судя по всему, не было. Собравшись с силами, он разбежался и пнул дверь ногой.
     Он брел по улочкам гетто, шатаясь, как пьяный. В кармане Левша нашарил немного мелочи. Пересчитал при свете фонаря: на такси хватит.
     Через несколько минут он уже стоял под окном Ванессы.
     Левша присвистнул. Окно распахнулось, и Мария Фернанда сделала ему знак, что сейчас спустится. И в самом деле, не успел он выкурить сигарету, как увидел ее, выскользнувшую из дома.
     — Ванесса в больнице, — приблизившись Левше, сказала Мария-Фернанда и всхлипнула. Она пыталась покончить с собой...



     — Я пришел, чтобы поговорить с тобой об этом парне, Бейби, — сказал Артуро Линде Миранде.
     Линда ни с кем не делилась своими подозрениями относительно сына, и уж конечно Артуро был бы последним, с кем бы она об этом заговорила. Неприятное предчувствие беды охватило ее с новой силой, но тем не менее она сказала:
     — Заходи.
     Артуро вошел, озираясь. Приоткрыл дверь в комнату Бейби.
     — Его нет?
     — Нет, — односложно ответила Линда.
     — А где он? Уж не поссорились ли вы? — прозорливость Артуро в иные моменты казалась Линде сверхъестественной.
     — Тебя не касается, — отозвалась она. — Кофе сварить?
     Пока Линда варила кофе, в голове ее вертелась мысль: зачем он явился? Уж нет ли у него каких-то улик против ее сына? Иначе к чему этот торжественный тон... Что еще натворил Бейби?
     — Тебе известно, что Левша исчез из дома? — спросил ее Артуро, прихлебывая кофе.
     — Нет, это мне неизвестно. Что значит — исчез?.. Левша не младенец, чтобы давать отчет о каждом своем шаге... Наверное, он сбежал к этой своей подружке, — предположила она.
     Артуро отрицательно покачал головой.
     — У меня есть все основания считать, что его похитили, — пояснил он. — И мне кажется, в этом замешан Бейби.
     — При чем тут Бейби? — возмущение Линды было не слишком искренним, и Артуро сейчас же почувствовал это.
     — Их связывают какие-то общие дела. Скорее всего, грязные делишки. Думаю, наркотики, — уточнил Артуро.
     — С чего ты это взял?
     — Сестры Левши нашли в его комнате сумку с героином, — пояснил Артуро.
     — В комнате Бейби ты ничего подобного не обнаружил бы. — На этот раз в голосе Линды прозвучала уверенность.
     — Да, он более осторожен.
     — Вот что, — Линда приподнялась. — Ты допил свой кофе? Если у тебя больше нет ко мне вопросов, уходи. У меня много дел.
     — Линда, я отыщу и арестую Бейби, — пообещал Артуро.
     — Ты не посмеешь!
     — Это почему же? — осведомился Артуро.
     Линда нетерпеливо мотнула головой в сторону двери.
     — Уходи, Артуро. Я не желаю ничего тебе объяснять. Но ты не посмеешь арестовать Бейби. Нет, посмеешь! — в запальчивости повторила она.



     После неудачного разговора с Ванессой Федерико отправился к Консуэло.
     Он понимал, что она ничем не может помочь ему. Она не в силах повлиять ни на его дочь, ни на собственного сына. Они оба, он и Консуэло, — жертвы страшных обстоятельств. Но к кому еще он мог обратиться за советом в этой ситуации?
     Консуэло сразу увидела по лицу Федерико, что у него что-то произошло.
     — Я бессилен помочь моей дочери, — объяснил он ей. — Мы с Эльвирой пытались поговорить с ней…
     — Но разговор ни к чему не привел... — догадалась Консуэло.
     Федерико сжал руки, так что костяшки его пальцев побелели.
     — Ни к чему... Она лежит на кровати, измученная, обессиленная... Скажи, Консуэло, что мне делать?
     — А спросили у нее, что она сама хочет? — участливо спросила Консуэло.
     — Она хочет выйти замуж за твоего сына, — подавив горестный вздох, объявил Федерико. — Но пойми меня, это невозможно! Невозможно, чтобы я благословил свое дитя на брак с таким человеком! Это выше моих сил!
     — Понимаю, — проронила Консуэло.
     — Дело вовсе не в том, какое положение он занимает в обществе, — продолжал Федерико, — я бы закрыл глаза на бедность ее избранника... Но Левша — опасный человек.
     — Опасный, — как эхо отозвалась Консуэло.
     — Такой человек не должен иметь семью, — заключил Федерико.
     — Не должен, — снова согласилась Консуэло.
     — Что же мне делать?
     — Что же нам делать? — поправила его Консуэло и развела руками. — Ума не приложу, Федерико. Левша любит Ванессу. Это искреннее чувство. И она любит его, моего сына. Но я тебя понимаю. Он — безответственный человек.
     — Это еще мягко сказано, — сказал Федерико.
     — Не знаю, — Консуэло беспомощно улыбнулась. — Я тебя понимаю и просто не вижу выхода из этой ситуации.
     В эту минуту дверь распахнулась и в комнату влетела перепуганная Мария-Фернанда.
     — Папочка, скорее поедем в больницу! — закричала она. — Ванесса пыталась наложить на себя руки!

0

44

Глава 43

     Тема больницы в последнее время стала чуть ли не навязчиво звучать в жизни обоих семейств — Линаресов и Груберов, и это обстоятельство не могло не настораживать наиболее здравомыслящих их членов.
     Врачам удалось поднять на ноги Рикардо Линареса. Они помогли Консуэло Грубер. Буквально вытащили с того света Федерико Линареса. Воскресил раненого Левшу.
     И тут — пожалуйста — в больницу попала Ванесса. Физическое ее состояние не было столь тяжелым, как моральное, а уж с этим ничего не могли поделать специалисты. Помочь ей мог только лишь один человек на свете — Левша; вот почему он так рвался в больницу.
     В вестибюле Левша сразу заприметил свою сестру Габриелу и Рикардо, которые о чем-то горячо разговаривали друг с другом. Пройти мимо них незамеченным было невозможно, но Левша знал, что эти молодые люди, пострадавшие не меньше, чем они с Ванессой, не станут чинить ему препятствий.
     Заметив Левшу, они сделали движение ему на встречу, но он умоляюще приложил палец к губам и вопросительным жестом указал на дверь одной из палат.
     — Да, она там, — вздохнув, подтвердила Габриела.
     Левша проскользнул в палату.
     Его как будто подбросило к кровати, на которой была распростерта Ванесса. Еще секунда — и их слезы смешались.
     ...И в отчаянии можно обрести сладость, если разделить его с любимым существом.
      — Как ты? — пролепетал Левша.
     Ванесса подняла перебинтованную руку.
     — Сам видишь. Но дело не в этом. Кровь льется отсюда... — она указала на сердце.
     — Что же нам делать? — воскликнул Левша. — Все против нас. Совсем недавно я чувствовал в себе такие силы... Я был уверен, что смогу защитить нас обоих. Но теперь эта уверенность тает, как дым... Как будто весь мир объединился против нас с тобой!
     — Да, любимый мой, — зарывшись лицом в его волосы, проронила Ванесса.
     — Скажи, что я могу сделать для тебя! Ванесса еще сильнее сжимала его голову руками.
     — Не исчезай. Ради всего святого, не исчезай. Я все могу вынести, но не разлуку Я должна знать, что ты здесь, где-то поблизости... Но что с тобой?..
     Левша скрежетал зубами. Он чувствовал, что все его тело ломает, что его сотрясает какая-то дрожь.
     — Пустяки, мне необходимо сделать себе один укол... но это позже... Прости меня. Сейчас я должен покинуть тебя. Мне необходимо побыть одному...
     Ванесса рывком приподнялась на кровати.
     — Нет, я с тобой. Я не могу больше находиться в этом гробу.
     — Поверь, я еще вернусь... Прогуляюсь немного здесь, поблизости, по университетскому саду, может, мне станет легче...
     — Но что с тобой?
     — Сам не знаю... Кажется, мне вкололи большую дозу наркотиков. Не беспокойся. Это окно выходит в больничный сад, а вон решетка, которая отделяет его от университетского... Пойду пройдусь... Прости.
     С этими словами он с усилием разнял руки Ванессы и выпрыгнул в окно. Ванесса, уткнувши лицом в подушку, разрыдалась.
     В это время в вестибюле происходил такой разговор.
     — Честное слово, Габи, мы напрасно пустили его к моей сестре, — выговаривал девушке Рикардо, она еще так слаба...
     — Ты забываешь о том, что Ванесса и мне сестра, — возразила Габриела, — и ее судьба беспокоит меня не меньше, чем судьба моего брата Левши.
     Рикардо как завороженный смотрел на Габриелу. Каждый раз он видел ее какой-то обновленной. Такое чувство бывает у художника, который после долгого лицезрения копии любимейшего мастера наконец любуется оригиналом. Оригинал был гораздо прекрасней. Его всякий раз покоряло выражение глаз Габриелы — честное, неподкупное... Вот и сейчас как только она произнесла слово «сестра», он тут же ей и поверил, поверил в то, что Ванесса дорога ей точно так же, как и ему самому.
     Он обнял Габриелу, и она потянулась ему навстречу. В этом объятии не было страсти, а одно лишь дружеское участие и ласковое понимание друг друга.
     Но тут на них налетела Эльвира. Узнав о попытке самоубийства дочери, она была потрясена и, прихватив с собой Патрисию, немедленно поехала в больницу. Но жалость, сострадание к младшей дочери в одно мгновение разбились об эту ненавистную для ее глаз благостную картину: эти двое, Грубер, дочь потаскухи Консуэло, и ее сын, стоят и как ни в чем не бывало обнимаются, точно нет на свете никакой Ванессы, ее бедной девочки...
     — Что она тут делает? — тыча пальцем в Габриелу, громко вопросила Эльвира Патрисию.
     Патрисия робко вступилась за Габриелу.
    — Но ведь Габриела сестра нашей Ванессы...
     Эльвира всплеснула руками.
     Эти родственные чувства спровоцированы нашими деньгами, вот отчего глаза у этой девицы на мокром месте... Она надеется оторвать добрый кусок наследства при помощи этой соленой водицы. Она вырвет его ногтями у моей бедной девочки, у Ванессы!
     — Мама, — вступился Рикардо, — убавь, пожалуйста, свой пыл. Габриела имеет полное право находиться здесь. Она тоже переживает.
     — Нет, ты слышишь, Патрисия! — снова воззвала к племяннице Эльвира. — Она переживает! Все они, доведшие мою крошку до самоубийства, переживают, а я одна холодна как лед... Мне одной отказано в праве переживать... Мне отказано в праве отомстить этой семейке за мою девочку!..
     Габриела осторожно отстранилась от Рикардо.
     — Прости. Я, наверное, пойду. Не хочу раздражать эту сеньору.
     — Сделайте милость, — пробормотала ей вслед Эльвира, открывая дверь в палату, и тут же ее вопль заставил Габриелу застыть на месте: — Где она? Где Ванесса? Отвечайте мне, куда вы ее дели?!


     Телефонный звонок вывел Бейби из состояния сладкой полудремы.
     — Мечтаешь? — услышал он в трубке ленивый голос Аурелио.
     — О чем же, шеф? Я не мечтатель, как вам известно, а человек действия...
     — Тебе осталось только доказать это, — немедленно отозвался Аурелио.
     — Каким образом?
     — Проезжая мимо университетского сада по направлению к больнице, где теперь лежит моя бедная племянница, я увидел твоего друга Левшу, беседующего со статуей под липой, точь-в-точь как... Пигмалион со своей Галатеей. Подобно Пигмалиону, он, видно, пытается оживить этот камень... Уж не ты ли заразил его любовью к искусству... правда, к весьма вторичному сорту произведения... Уж я бы перед ним не застыл в таком экстазе...
     Бейби расхохотался.
     —Этот экстаз легко объяснить. Он до сих пор находится под действием кошмарной дозы наркотиков.
     Голос Аурелио посуровел.
     — Ладно, об искусстве побеседуем позже, тем более что это не лучший его образец. Оружие у тебя в порядке? Сад пуст, вокруг много лип и зарослей сирени. Я хочу сказать, место подходящее. Получить пулю в таком чудесном месте — я считаю, завидный удел. Так что пусть статуя своей холодной тенью осенит труп Левши. Ты все понял? Можешь даже положить веточку сирени на остывшее тело своего дружка. Желаю удачи!



     Словно повинуясь какому-то наитию свыше, Габриела и Рикардо проскочили через больничный сад, открыли крохотную калитку и оказались в университетском вертограде.
     Вдоль липовых аллей стояли статуи, изображающие богов, богинь и героев Древней Греции. Воздух был чист и прозрачен, аллея просматривалась далеко вперед — за одним деревом Габи сразу разглядела фигурку Ванессы в больничном халате.
     — Т-с! — Девушка приложила палец к губам и другой рукой указала на белеющую впереди статую Ниобеи, возле которой стоял Левша.
     Втроем они подкрались поближе. Левша беседовал со статуей.
     — Господи, да что он, утратил рассудок, что ли! — не утерпела Габриела.
     — Подожди! — Рикардо сжал ее руку. — Послушаем.
     — Ты — мать, Ниобея, — обращаясь к статуе, говорил тем временем Левша, — ты мать, которая потеряла всех своих детей... У меня тоже есть мать, и она несчастна, так же как и ты... Наверное, злые боги позавидовали ее материнскому счастью и хотят так или иначе лишить ее всех ее детей. Ты видела своих детей мертвыми, а моя бедная мама, которая не покладая рук всю жизнь трудилась для нас, видит своих детей несчастными. Все мы несчастны, как будто кто-то проклял ее чрево в ранней юности. У нас едва хватает сил переносить наши страданья...
     — Левша, послушай меня, — подала голос Ванесса, но он испуганно отмахнулся.
     — Нет-нет, лучше бы и тебе стать статуей, Ванесса. Они не страдают. Они только радуют глаз прохожих. Посмотри на эту мраморную женщину... ее страдание пережило века... Все пройдет, Ванесса, и мы не будем больше страдать...
     В это время в дальнем углу сада происходила такая сцена.
     — Почему ты, черт возьми, не стреляешь? — перед Бейби, застывшим в кустах сирени, бесшумно возник Аурелио. — Рикардо все время закрывает этого тип собой, — не отрывая глаз от мушки, объяснил Бейби.
     — Вот и чудесно! Уложи их на месте! Уложи их обоих!
     — Но вы говорили — одного Левшу... — попытался оказать сопротивление Бейби.
     — Какая разница, сколько будет брызг крови... ты принесешь славную жертву Ниобее. Ну, целься!
     В это мгновение они увидели бегущего по алле Артуро.
     — Стреляй! Стреляй! — яростно зашипел Аурелио.
     Бейби опустил пистолет.
     — Не могу, — простонал он.




     После того как Левша был доставлен домой и водворен в своей комнате, Рикардо решил поговорить с Консуэло.
     — Послушайте, — начал он, — мне бы хотелось помочь вам...
     — Я уже не раз получала от Линаресов такую помощь, которая едва не свела меня в могилу, — угрюмо усмехнулась Консуэло.
     — Нет, мама, ты выслушай его, — заступилась за Рикардо Габриела.
     — Эта помощь мне ничего не будет стоить... — подняв руки, точно демонстрируя наглядно бескорыстность своих намерений, заявил Рикардо.
     — Зато нам она потом обойдется Бог знает во что, — пробормотала Консуэло.
     — Мама! — вновь подала голос Габи.
     — Хорошо, я вся внимание. — Консуэло сняла фартук и уселась в кресле с видом человека, которым должен сейчас перенести нечто мучительное.
     — Левшу надо лечить, — продолжал Рикардо. — Боюсь, он привык к наркотикам...
     — Мой сын? — привстала Консуэло. — Ты хочешь казать, что Левша...
     — Не знаю, добровольно ли это было или по принуждению, но все указывает на то, что Левша знаком с наркотиками не понаслышке... Его необходимо лечить, уверяю вас, необходимо.
     — И конечно, ты хочешь предложить деньги на лечение, — скривившись от отвращения, произнесла Консуэло.
Рикардо замахал руками.
     — Нет-нет! Я знаю, вы не возьмете денег! Но при «Тропибелле» есть хорошая клиника. Габи, как сотрудница нашего Дома моделей, имеет право положить туда одного родственника, с тем, чтобы его бесплатно лечили. Вы поняли, речь идет не о деньгах. И даже не о помощи с моей стороны. Примите мои слова за дружеский совет и не отмахивайтесь от него.
     Консуэло обратила взор на Артуро, застывшего в дверях кухни, как статуя.
     —Что скажешь? — спросила она его.
     Артуро немного помолчал.
     — Не хотелось бы принимать помощи даже в виде совета от Линаресов, но, похоже, выхода нет. Парня надо лечить. Я его еле уложил в постель. Он весь в холодном поту, его трясет. Похоже, он не станет отказываться от лечения.




     Вернувшись домой, Аурелио вызвал к себе Игора. Игор вошел, застыл в почтительной позе.
     — Даже среди учеников Христа оказался предатель, — произнес Аурелио. Игор невольно вздрогнул: уж не его ли имеет в виду шеф. — А я не Иисус, — тем же ровным, невозмутимым тоном продолжал Аурелио, — я оделяю своих учеников не столько духовными хлебами, сколько звонкой монетой… А она располагает к предательству, как ни странно, в обоих случаях — и в случае щедрости, и в случае скаредности. Я щедр, — при этих словах Аурелио метнул взгляд в сторону Игора, и тот поспешил согласно наклонить голову, — и это не гарантирует меня от Иуды.
     — Уж не в меня ли вы метите, шеф? — наконец подал голос Игор.
     Аурелио слегка нахмурился.
     — Иуда был молод. Кажется, ему не было и тридцати...
     — Бейби?..
     Аурелио забарабанил пальцами по столу.
     Последнее время мне он не нравится... Слишком много ошибок, срывов, каких-то странных совпадений. На его счету уже должно было быть три трупа, но... сегодня он уже чуть было не спустил курок. Одной пулей он мог избавить меня от моего племянника Рикардо, другая предназначала Левше. И тут появился Артуро, этот мерзавец, этот полицейский. Казалось бы, какая удача, три выпущенные из пистолета пули — и трое моих врагов отправляются на небеса. Но как только он увидел этого паршивого полицейского, у него точно руки отнялись. Не понимаю, что все это значит...
     — Что прикажете мне сделать с этим сопляком? — полюбопытствовал Игор.
     Аурелио изобразил на лице благодушие.
     — Что? Да ничего... Пусть еще порадуется жизни посорит моими деньжатами, потанцует с прекрасными девицами. Но вот что, — он весь подобрался, и в глазах его появился металлический блеск. — Я хочу все знать о его личной жизни. О маленькой личной жизни нашего маленького Бейби. Все-все. Слишком мало мне известно о нем. А хотелось бы найти разгадку его странного отношения к Артуро Гонсалесу. Полицейский был обязан уже месяца три лежать в могиле и беседовать с червями. Но вот он дышит, ходит, вмешивается в мои дела, как будто его охранят незримый ангел. И я желаю, Игор, знать имя этого ангела. Ты все понял?
     — Мне ничего не надо повторять, — подтвердил Игор.

0

45

Глава 44

     Роса не могла понять, что происходит между ее дочерями и Раулем. Слишком поздно она осознала, что ей не следовало отпускать своих девочек в чужой город к родственникам, в доме которых царит такая неразбериха, что ее не под силу расхлебать и самому изощренному уму.
     Рауль вел себя самым непонятным образом, но его трудно было уличить в неблагородстве. Он уверял Росу, что встречается с Патрисией для того, чтобы успокоить девушку и заставить ее поверить в то, что между ними ничего быть не должно и не может. Неизвестно, как воспринимала его отповеди Патрисия, но Илиана, подозревавшая, что вместо одной соперницы у нее появилось целых две, была вне себя от бешенства.
     — Но что же мне делать, сеньора, — беспомощно разводил руками Рауль, — я оказался между двух огней. И самое главное, как ни горько в этом признаться, я ни в чем не уверен...
     — Дорогой мой, от тебя тут не требуется никакой уверенности в собственных чувствах. Илиана беременна, таким образом, твой долг — жениться на ней.
     — Возможно, вы правы, сеньора, и я бы с легкостью пожертвовал своими чувствами ради Илианы, если бы был уверен в том, что беременность — не очередная ее выдумка.
     — Как?! Ты подозреваешь мою дочь в такой низости? — возмутилась Роса.
     Рауль удрученно покачал головой.
     — Милая сеньора, когда девушка любит, речь не может идти о низости. Просто она желает любой ценой стать женой человека, в котором видит цель своей жизни. Но беда в том, что, может, она заблуждается. Между нами накопилось столько непонимания... нам не удастся начать жизнь с чистой страницы...
     На мгновение Росу кольнула жалость к этому растерявшемуся человеку. Господи, что за люди эти мужчины! Как они могут взять на себя ответственность за женщину, если сами не в силах разобраться в собственной душе?..
     — Не поговорить ли мне с Илианой? — предложила она.
Рауль снова покачал головой.
     — Нет, сеньора, эту проблему мы должны решить сами. Я понимаю ваши чувства и глубоко скорблю о том, что оказался недостойным Илианы. Но мы должны все выяснить сами.


     После того как Рикардо удалось добиться согласия от Левши лечь в клинику при «Тропибелле», он завел разговор с Габриелой о том, что его волновало больше, чем здоровье ее брата.
     — Отец хочет оставить тебе причитающуюся по нраву долю наследства, — начал он. — Я знаю, ты горда. Но твоя гордость идет вразрез со здравым смыслом. Подумай сама: своим согласием ты утешишь старика, который виновен лишь в том, что ничего не знал о твоем рождении, а главное — сумеешь помочь твоим родным.
     — Ради Бога, Рикардо! — Габриела умоляюще сложила руки. — Не надо сейчас об этом! Я не в силах в эти минуты слышать слово «деньги»!
     — И, тем не менее они многое решают, — продолжал Рикардо, взволнованно прохаживаясь по комнате. Сеньора, поддержите хоть вы меня! — обратился он к молчавшей в углу Консуэло. — У вас дети, который необходимо достойно обеспечить, чтобы они не искали, как  Левша, заработка неизвестно где. Подумайте о Сеcape, он и так настрадался. О Рубене, ему необходимо учиться. О маленькой Йоли. И простите наконец моему отцу его давнюю вину перед вами.
     — Я давно его простила, — возразила Консуэло,
     — Так подтвердите же ваши слова поступком. Уговорите вашу дочь принять наследство. Вы разом осчастливите отца, меня, ваших детей...
     — И вашу мать... — отвернувшись, заметила Консуэло, — ее особенно.
     — Моя мать не в счет. И она не пострадает. Она ни в чем не будет нуждаться. А что до той злобы, которую она питает к вашей семье, тут ничего и поделаешь. Это низменное чувство, к сожалению, составляет ее внутреннюю жизнь и дополняет пустоту ее существования.
     — Но Артуро ей не позволит принять наследство, — кивнув на дочь, раздумчиво сказала Консуэло. — Он будет чувствовать себя униженным.
     — Не думаю, чтобы амбиции были Артуро дороже счастья и благополучия всего вашего семейства, — с уверенностью сказал Рикардо. — Я не люблю его, но знаю, он человек благородный.
     Габриела наконец решилась прервать молчание.
     — Я подумаю над твоими доводами, Рикардо, — произнесла она. — И позволь тебя поблагодарить. Твои слова тронули меня. Между нами все кончено, но ты продолжаешь вести себя со мною как настоящий друг.
     — Я всегда буду вам всем другом, — проговорил Рикардо, прощаясь.


     Марисоль редко обременяла себя обдумыванием тех поступков, которые намеревалась совершить. Вот и сейчас она видела, что ее брату Левше плохо, что он мечется по комнате в поисках наркотиков, поэтому она, быстро переодевшись, как стрела понеслась к Бейби, собираясь выплеснуть на него накопившуюся у нее ярость и ненависть.
     — Это ты во всем виноват! — Марисоль без стука ворвалась к Бейби и чуть не бросилась на него с кулаками. Бейби удержал ее, перехватив за кисти рук. Чуть отстранив разгневанную девушку от себя, он с удивленной улыбкой рассматривал ее. Волосы Марисоль растрепались, глаза пылали двумя зелеными угольками.
     — В чем же я виноват, дорогая? — тихо осведомился он.
     Марисоль почувствовала, что бешенство, пылающее у нее в груди, растаяло и вместо него появилась слабость.
     — Ты приучил моего брата к наркотикам, — бросила она ему упрек.
     — Твой брат, милая, взрослый человек. Он не должен поддаваться чужой воле, особенно воле такого конченого человека, как я...
     — Ты конченый человек?.. — отчего-то переспросила Марисоль.
     — Разве не видно? Загляни в мои глаза. — Он рывком развернул ее спиной к окну, подставив свое лицо свету, г— Что ты видишь там, в глубине зрачков... кроме нежности, конечно?..
     — Нежности? — Марисоль хотела, чтобы в ее голосе прозвучал сарказм, но тон ее был жалобным.
     — Нежности, — подтвердил Бейби. — К тебе, слушай, откуда ты такая взялась? Ну, знаю я всю вашу семейку... Ты на них не похожа.
     — Уж не думаешь ли ты, что меня можно купи дешевыми комплиментами? — презрительно возразила Марисоль.
     — Нет, не думаю. У тебя барабанная перепонка заросла мозолями от слов льстецов. Но я говорю искренне.
     — И я говорю искренне, — с угрозой произнесла Марисоль. — Оставь в покое моего брата, моего Левшу.  Иначе я вот этими самыми руками вырву твое сердце...
     Бейби взял ее руки и поднес их к губам.
     — Зачем вырвать то, что и без того бьется у тебя на ладони? — проникновенно сказал он.
     — Замолчи! — прошипела Марисоль.
     — А ты заставь меня это сделать, — лицо его приблизилось вплотную к лицу Марисоль. — Застав меня замолчать, хорошая моя.
     У Марисоль закружилась голова. Она почувствовала, что их губы слились.



     Разговор о наследстве не остался тайной для Рамиро Апонте. Он всегда умело вытягивал из простодушной Консуэло новости. Выслушав ее, он позволил себе взять такси и отправился в офис Федерико.
     Федерико Линареса буквально передернуло от вида его «родственничка», отчима его дочери Габриелы. К сожалению, он не владел навыками разговора с такими нечистоплотными типами и поэтому растерялся.
     Развалившись в кресле в самой непринужденной позе, Рамиро объявил:
     — Коли ты предлагаешь наследство моей падчерице Габриеле, так будет справедливым, если из этих денег ты назначишь мне небольшой пансион.
     — С какой это стати? — не удержался Федерико.
     — Я поднял ее на ноги, пока ты блаженствовал в кругу своей семьи и богател. Я же ночей недосыпал, ухаживая за малюткой, — Рамиро всхлипнул. — А лекарства! — воздел он руки. — Бог весть сколько денег ушло на одни лекарства! Малышка росла болезненной! А мое расстроенное здоровье! Ведь я сил не жалел на нее. Одним словом, раскошеливайтесь, сеньор.
     — Пусть Габи, дочь моя, примет от меня деньги и распоряжается ими по своему усмотрению, — отрезал Федерико. — Лично от меня вы гроша не получитe. Вы — трутень, присосавшийся к порядочной женщине, к Консуэло.
     — Да-а? — округлил глаза Рамиро. — Я трутень? А ты кто такой? Как назвать тебя, который соблазнил девушку и бросил ее с дитем на руках? А я ее подобрал. Помог создать семью. Какой же я после этого трутень?
     Федерико нажал кнопку селектора.
     — Сеньорита, — сказал он секретарше, — пригласите в мой кабинет охрану. Тут кое-кого надо выпроводить из «Тропибеллы».



     Рауль застал Илиану в постели. Она лежала, отвернувшись к стене. Прежде эта поза пугала его, внушала ему чувство безысходной вины, но в последнее время стала раздражать.
     — Вот что, Илиана, — проговорил он, — ты вправе рассчитывать на мою заботу. — Девушка не повернула головы. — Если ты и правда беременна, я тебя с ребенком не оставлю. Но у меня нет уверенности в этом. Прости меня, я не сужу тебя, если ты прибегла к шантажу, но, согласись, я должен узнать, на самом деле ты в положении или это только игра твоей фантазии.
     — Что ты хочешь? — глухо отозвалась Илиана.
     — Внизу моя машина. Спускайся. Мы поедем доктору. Я хочу, чтобы врач подтвердил твою беременность.
     И поскольку Илиана не ответила, он добавил:
     — Согласись, в моей просьбе нет ничего предосудительного. И она не должна смущать тебя. Я жду ответа, Илиана. Вставай.
     Илиана съежилась под одеялом.
     — Так ты поедешь со мной к доктору? — терпеливо произнес Рауль.
Илиана долго не отвечала. Наконец она откинула одеяло и села на постели, свесив ноги. Жалобная гримаса исказила ее лицо.
     — Нам нет нужды обращаться к доктору. Я обманула тебя. Я не беременна. Прости. Просто мне хотелось хотя бы таким образом если и не удержать тебя, то посеять в тебе чувство вины.
     Рауль сел перед ней на корточки и поцеловал ее руки.
     — Да, чувство вины не оставляет меня, Илиана. Но, не правда ли, на нем одном не построишь совместную жизнь.
     — Не построишь, — как эхо отозвалась Илиана.


     Демокрасио и Эстер встречались теперь каждый вечер, и ему казалось, с каждой встречей их отношения укрепляются. Конечно, Эстер еще слишком молода для замужества, но с другой стороны — чего им ждать? Ее чувство к Артуро, которое, собственно, и толкнуло ее к Демо с целью вызвать ревность у жениха Габриелы, — это детское чувство, первая любовь, которая тает, как утренний туман. Эстер — здравомыслящая особа, отличная хозяйка. Да и для всего семейства Груберов было бы неплохо, если б у него появился еще один защитник на правах ближайшего родственника. Обо всем об этом Демокрасио решил переговорить с Консуэло.
     Консуэло выслушала его с видимым удовольствием. Ей всегда нравился этот парень — надежный, целеустремленный, уверенный в себе. Чем не пара для сумасбродки Эстер? Глядишь, она и остепенится, станет хорошей женой и доброй матерью своим малюткам.
     Отослав Демокрасио, она направилась в комнату дочери.
     — У меня есть шанс стать неплохой тещей, — с порога заявила она Эстер.
     — Что? Габи и Артуро наконец женятся? — не поняла Эстер.
     — Да нет. Речь идет о тебе и Демокрасио.
     Эстер собрала волосы в пучок и в зеркало посмотрела на мать внимательным взглядом.
     — Ты можешь ответить мне, каковы твои чувства к Демо? — спросила Консуэло.
     — Он мне нравится, — последовал ответ.
     — И только?
     — Он — хороший парень, — объяснила Эстер.
     — Это очевидно, — согласилась Консуэло. — Но я гляжу дальше тебя и вижу, что этот хороший парень мог бы стать для тебя отличным мужем.
     Эстер насмешливо хмыкнула.
     — Демо приходил к тебе просить моей руки?
     — А что же в этом плохого? Как порядочный человек, он счел необходимым сперва обратиться к матери и заручиться ее благословением.
     — Да, но мое согласие... Оно, как я понимаю, тоже необходимо?
     —В высшей степени, — серьезно подтвердила Консуэло. — Что тебе еще искать, доченька! Пора тебе осознать себя женщиной, а не девчонкой, сорвиголовой... Уж как бы мне хотелось быть спокойной хотя бы за тебя...
     Эстер разглядывала в зеркале свое отражение.
     — Неужели она — невеста? — ткнув в него пальцем, спросила Эстер и рассмеялась.
     — Что мне передать Демо? — спросила мать. — Каким будет твой ответ?
     Эстер обернулась и уперлась подбородком в спинку стула.
     — Я все скажу ему сама, мама, — серьезно пообещала она.
     — Но ты любишь Демокрасио?
     Эстер энергично кивнула, и челка упала на глаз, горевшие лукавым огоньком.



     За всеми этими хлопотами с Левшой и Ванессой Рикардо совершенно забыл о Саре. Сара это почувствовала и сама решилась напомнить о себе. Она явилась к Рикардо в офис, когда он как раз вел переговоры с поставщиками из Майами, и, взяв у него из рук трубку, бесцеремонно положила ее на рычаг.
     — У меня к тебе важное сообщение, — заявила она, проигнорировав его возмущенный жест.
     — Послушай, у меня много дел... Я готов отобедать с тобой в ресторане через пару часов, — нетерпеливо сказал Рикардо.
     — Через пару часов моя талия поправится еще больше, и тебе будет неловко в моем обществе, — проворковала Сара.
     Рикардо подался вперед.
     — Что ты хочешь этим сказать?
     — Да-а, — протянула Сара, — такое сообщение надо было бы обставить более торжественно... Но в последнее время меня покинуло вдохновение и я совершаю исключительно прямые поступки. Это не очень-то по-женски.
     — Сара, я занят, — угрюмо повторил Рикардо.
     — Скоро, дорогой, ты будешь занят еще больше... месяцев через семь твоя занятость примет гипертрофированный характер. — И Сара плавным жестом скрестила руки над животом. — Я беременна, мой бесценный. Я жду от тебя ребенка, дорогой.
     Рикардо испуганно перевел взгляд на ее живот.
     — Что ты несешь? Я не верю тебе! — Сара, довольная произведенным эффектом, расхохоталась.
     — Ты не веришь своему счастью? Однако по всем признакам, — она стала загибать пальцы, — тошноте, головокружению, жажде солененького, — оно близко, наше счастье. Оно внутри меня. И очень скоро мне здесь, в «Тропибелле», нужно будет заказывать себе платье для беременной. Не согласится ли модельер Грубер придумать для меня парочку фасонов?



     Каждый вечер Артуро прогуливал Габриелу по улицам неподалеку от их дома. У нее немного отекали ноги, и прогулки эти шли ей на пользу. В последнее время она сделалась как-то спокойнее, веселее, не смотря на все те неприятности, которые происходили в их семье, и это радовало Артуро.
     Когда она поделилась с ним предложением Федерико о наследстве и о том, что она все же решилась принять это предложение, Артуро опечалился.
     — Дорогая, неужели ты думаешь, я не смогу содержать тебя с ребенком? — заметил он.
     — Тебе для этого пришлось бы много работать, ведь нас будет четыре человека: ты, я, ребенок, Диего, — и вот все мы на тебя одного навалимся. А мне бы хотелось, чтобы ты имел время воспитывать нашего ребенка...
     Артуро схватил ее за руку.
     — Повтори, что ты сказала!
     — Нашего ребенка, — повторила Габриела.
     — Спасибо. — Он раскрыл ее ладонь и поцеловал ее. — Но все же... мне бы не хотелось брать от Линаресов подаяние. Поверь, не хотелось бы.
     Габриела серьезно посмотрела на него.
     — Я учту это, Артуро. Ведь я еще не дала окончательного согласия. Спасибо, ты всегда со мной откровенен...
     — Иначе и быть не может, — пожал плечами Артуро.

0

46

Глава 45

     На другой день Левша, сопровождаемый почти всеми своими домочадцами, отбыл в клинику при Тропибелле» для прохождения курса лечения.
     Всю дорогу он что-то порывался сообщить Ванессе, но между ними на заднем сиденье уместилась Консуэло, и поэтому попытки его не увенчались успехом.
     Однако девушка догадалась, что есть нечто, что он хочет сообщить лишь ей одной, и парочка задержалась в прекрасно обставленной, чистенькой палате, сказав Груберам, что им хочется немного побыть друг с другом.
     Как только семья Груберов, распрощавшись с Левшой и пожелав ему скорейшего выздоровления, скрылась за дверью, Левша схватил Ванессу за руку.
     — Милая, сделай мне одно одолжение, — горячо прошептал он, — разыщи Бейби и передай ему, что мне необходимо встретиться с ним.
     От Марисоль Ванесса знала о местонахождении Бейби, но на всякий случай промямлила:
     — Но это займет много времени!
     Левша умоляюще заглянул ей в глаза.
     — Постарайся, девочка моя, найти Бейби побыстрее
     — Зачем он тебе? — не утерпела Ванесса.
     — Просто... я хочу покончить с прежними делами и должен прямо сказать ему об этом... Поможешь?
     — Если так, то пожалуй, — отозвалась Ванесса
     Она знала, что Эльвира уже десяток раз звонила Груберам, требуя скорейшего ее возвращения, но воззвания матери, как всегда, оставили ее равнодушной.
     Ванесса села в такси и помчалась к Бейби.
     ...Бейби внимательно выслушал ее, а затем спросил:
     — Скажи, а в каком он состоянии... я хочу сказать, ты заметила в его поведении что-либо необычное?
     Вопрос несколько удивил Ванессу, но она решила ответить честно:
     — Да, заметила... Левша чрезмерно возбужден! Кажется, он большим усилием воли подавляет какую-то дрожь. У меня сложилось впечатление, что он даже испытывает боль, но молчит об этом. Глаза у него блестят, на щеках лихорадочный румянец.
     — Да, так и есть, — пробормотал Бейби.
     — Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Ванесса.
     — Ничего, детка. Сесар много пережил за последнее время. Он, вероятно, хочет, чтобы его все оставили в покое, кроме тебя, конечно. Что ж, я сделаю все, чтобы успокоить его.
Ванесса пристально посмотрела на него.
     — А ты меня не обманываешь? — нерешительно, спросила она. — Если так, грех тебе, Бейби. Мы с Левшой любим друг друга. Я хочу, чтобы нас с ним все оставили в покое. Имей в виду, — в голосе ее прозвенели слезы, — те, кто идет против настоящей любви, они совершают тем самым большое преступление, хуже убийства. Не бери греха на душу, Бейби.
     На мгновение ей показалось, что Бейби несколько смутился. Во всяком случае, речь Ванессы, без сомнения, тронула его. Он мягко коснулся ее плеча и произнес:
     — Не тревожься, дитя. Все будет хорошо. Обещаю, я помогу ему.
     После ухода Ванессы Бейби выдвинул ящики стола, что-то бросил из них в свою сумку и, крутанувшись на пятках, воскликнул:
     —Да, я помогу ему! Именно в этой помощи нуждается мой друг Левша!



     Рикардо тоже был в числе провожающих Левшу в клинику.
     Консуэло с Рубеном и Марисоль решили переговорить с врачами, а Габриелу, которая себя чувствовала не слишком хорошо, Рикардо предложил отвезти домой.
     — Тебе и правда неможется, — заботливо сказал он, — я поведу машину осторожно. Ведь подходит срок появления на свет малыша, не так ли?
     — Да, мы с Артуро ждем этого дня, как праздника, — чуть покосившись в его сторону, произнесла Габи.
     Рикардо немного переменился в лице.
     —Да...  Похоже, не одна ты находишься в таком положении, — пробормотал он. Габриела обернулась к нему.
     — Вот как? Кто же еще?
     — Сара уверяет меня, что она беременна!
     Какой угодно реакции ожидал Рикардо на свое признание, но уж никак не той, которая последовала.
     Габриела вдруг расхохоталась. Она смеялась так, будто ее разрывала внутренняя щекотка, и никак не могла остановиться. Слезы выступили у нее на глазах, а она все еще хохотала, отмахиваясь руками, точно хотела рассеять перед собой какую-то нестерпимо смешную картину. Наконец она произнесла приглушенным голосом:
     — Ох! Не обращай внимания. У беременных такие странные реакции!
     — Ты как будто рада? — недоверчиво спросил Рикардо.
     — Конечно, рада. У меня будет ребенок и у тебя будет ребенок. Ведь ты так любишь детей, не правда ли? Уверена, рождение ребенка пойдет твоей жене на пользу.
     — Да, надеюсь, — мрачно отозвался Рикардо.
     — А ты что, не рад, что ли? — отсмеявшись, поинтересовалась Габриела.
Рикардо промолчал.



     Ближе к полудню, покончив со своими утренними делами в офисе, Федерико сел в машину и поехал к Консуэло.
     Он знал, что она уже вернулась из больницы. Он рассчитывал застать ее одну. Так и получилось. Эстер упорхнула куда-то с Демо. Марисоль отправилась к подруге: ей хотелось рассказать той о Бейби. Рубен и Йоли пошли погостить к Диего, у которого теперь с Артуро установились самые теплые и дружеские отношения. Они знали, что после того, как Артуро женится на Габи, они смогут усыновить Диего, и заранее радовались доброй перемене в судьбе их друга.
     Консуэло не успела погрузить руки в мыльную воду, где были замочены со вчерашнего дня оконные занавески, как прозвенел звонок.
     — Кого еще черти несут? — не слишком любезно пробормотала она себе под нос, стряхивая пену с пальцев и направляясь к двери. — Да-а. — протянула она, увидев Федерико, — я отнюдь не при параде. Тебе никак не удается увидеть меня в туфлях на высоком каблуке и без фартука.
     — Твоя простая одежда мне милее нарядов Эльвиры, — отпарировал Федерико.
     — Ну что ты! Разве мне угнаться за такой важной сеньорой! — насмешливо ответила Консуэло. — Ты пришел узнать о Левше? Он в клинике, твой сын доставил его туда.
     — Очень хорошо... Но цель моего прихода другая, — в голосе Федерико прозвучали торжественные нотки. — У тебя есть возможность выслушать меня сейчас или мне явиться позже?
     — Если мой вид не шокирует тебя, проходи, — пожала плечами Консуэло.  — Итак?..
     — Мы с Эльвирой разводимся, — сообщил Федерико.
     Ни один мускул не дрогнул на лице Консуэло.
     — Я развожусь со своей женой, — был вынужден повторить Федерико.
     — Это ваше дело, — отозвалась Консуэло, — если вы оба считаете, что ваш брак исчерпал себя, значит, быть посему. Однако я не понимаю, зачем ты посвящаешь меня во внутренние дела вашего семейства...
     Федерико немного помолчал.
     — Видишь ли, дела наших семей, Груберов и Линаресов, так тесно переплелись... Все, что касается моей семьи, в какой-то мере затрагивает и интересы твоего семейства, ты не находишь?
     — Не нахожу, — немедленно отреагировала Консуэло. — Вы — сами по себе, мы — сами по себе... Что нас связывает? Твой сын не может жениться на моей дочери. Мой сын не может взять в жены твою дочь.
     — Речь идет не о наших детях, — прокашлявшись, объявил Федерико.
     — А о ком же еще? — удивилась Консуэло. —
     — О нас с тобой. У нас с тобой есть будущее. Консуэло спокойно покачала головой.
     — У нас с тобой было прошлое, с этим я согласна. Но будущее... мы, видишь ли, не дети, чтобы говорить о нем.
     — Но и не глубокие старики, — возразил Федерико.
     — Что ты хочешь этим сказать? — напрямую спросила Консуэло.
     Федерико придвинул свое кресло поближе к стулу, на котором сидела Консуэло, и взял ее за руки.
     — После того как я оформлю развод с Эльвирой, я хочу сделать тебе предложение... Выходи за меня замуж, Консуэло.
     Консуэло слегка отстранилась.
     — Это еще зачем?
     — Я не смею говорить о твоих чувствах после того, горя, которое причинил тебе, — продолжал Федерико, — но мои чувства к тебе не изменились. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя.
     — Да, и так сильно, что бросил меня тогда, усмехнулась Консуэло.
     — Да, я не соображал, что делал. Прости меня, выслушай. Даже если ты не находишь в своей душе прежних чувств ко мне, подумай о детях. Я заменю им отца. У меня есть средства, чтобы дать им образование... Я обеспечу свою дочь Габриелу так, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. Наконец, я уверен, мы с тобой много сможем дать друг другу. Что касается моих детей, ты знаешь, они уважают и ценят тебя больше, чем собственную мать. Эльвира тоже не будет ущемлена в материальном отношении, а оно ее интересует прежде всего. Ну вот, я и выговорился. Умоляю тебя, — он остановил жестом Консуэло, которая хотела что-то сказать, — сразу не давай ответа. Подумай. Посоветуйся с детьми. Я буду ждать твоего ответа сколько угодно времени. Уверен, мы с тобой еще можем быть счастливы — и тем самым дадим хороший урок нашим детям. Разреши поцеловать твои руки.
     — Они в мыльной пене, — слабо усмехнулась Консуэло.
     — Это самые прекрасные женские руки, которые я когда-либо видел, — произнес Федерико.



     Бейби, представившись родственником Левши, получил разрешение посетить больного. Предварительно Бейби справился, нет ли кого-то из родных в палате у Сесара. Медсестра отвечала, что нет, только что была старшая сестра со своим женихом, но она, кажется, почувствовала приближение схваток, и жених, полицейский Артуро, отвез ее в больницу.
     Бейби поблагодарил медсестру за информацию и проскользнул в палату.
     Несколько минут он созерцал изможденное лицо спящего Левши, что-то соображая в уме. Наконец, убедившись, что догадки его верны, тронул больного за руку. Левша раскрыл глаза.
     Увидев перед собой Бейби, Левша чуть было не выскочил из постели.
     — Ты принес? — нетерпеливо спросил он.
     — Да вот, пара апельсинов и папайя... ты, кажется, любишь папайю... — наслаждаясь состоянием Левши, ответил Бейби.
     У Левши застучали зубы.
     — Не мучь меня, — простонал он, — ты знаешь, что мне нужно от тебя...
     — А тебе известно, что мне потребуется от тебя, если я дам тебе то, что ты хочешь? — медленно спросил Бейби.
     — Все, что захочешь! Все сделаю для тебя! Только не мучь! — проскрежетал сквозь зубы Левша.
     — Ладно. Будем считать, что договор между Фаустом и Мефистофелем подписан. — Он медленно полез в сумку.
     Левша жадно следил за каждым его движением.
     Бейби извлек шприц и несколько ампул.
     Левша издал радостный вопль.
     — Но имей в виду, я тебе ничего не приносил... Если предашь меня... — в голосе Бейби прозвучала угроза.
     — Никогда! Никогда! Ты теперь мне как брат! О, дай скорее!
     — Погоди, я постою на стреме, подержу дверь, чтоб никто не вошел.
     Бейби отвернулся. Через минуту он услышал блаженный вздох.
     — Ну все? — спросил Бейби.
     — Все, — простонал Левша. — Теперь иди, дай мне опуститься в это облако... Дай мне рассмотреть мои чудные сны.
     — Помни, — предостерег его Бейби, — ты сам меня об этом попросил. Сам. Понял?
     — Никогда не выдам тебя, — уплывая в цветущую, обволакивающую все его тело бесконечность, прошептал Левша.
     Бейби вежливо распрощался с медсестрой.
     — Не пожелал съесть папайю, — посетовал он, — угощайтесь, сеньорита. В другой раз я принесу ему манго, говорят, полезная вещь...


     Странные совпадения не оставляли семейства Линаресов и Груберов.
     В тот самый час, когда Габриела поступила в больницу со схватками, Саре пришлось обратиться к врачу этой же клиники по поводу внезапно начавшегося кровотечения.
     Ее немедленно осмотрели. Сомнений быть не могло: произошел выкидыш.
     — Вероятно, вы подняли что-то тяжелое, сеньора, — предположил врач.
Сара, закусив зубами простыню, отчаянно замотала головой.
     — Значит, на нервной почве... Возможно, организм ослаблен какими-то переживаниями, — продолжал врач. — Не беспокойтесь, сеньора. Это бывает. Вы еще молоды. В случае следующей беременности советую вам сразу лечь к нам в клинику под наблюдение... Тогда все будет хорошо.
     — Благодарю вас, — с полными слез глазами произнесла Сара.


     Артуро, которого Габи представила врачу как отца ребенка, позволили находиться в предродовой палате.
     Габриела чуть постанывала. Она изо всех сил сдерживала себя, не желая напугать Артуро, который сжимал ее запястья одной рукой, а костяшки другой грыз зубами, пытаясь болью погасить свою тревогу.
     Промежутки между схватками делались все короче и короче. Габриелу перевели на специальное кресло. Артуро сидел у изголовья и вытирал платком пот с ее лба.
     Наконец акушерка провозгласила, что показалась головка ребенка.
     — Это мальчик, сеньор! — сказала она Артуро.
     — Откуда вы знаете?
     — Опыт... По темечку младенца с одного взгляда могу определить, девица или парень... — похвалилась акушерка. — Ну, милая, дышите как следует...
     Артуро, стиснув зубы, отвернулся и тут же услышал крик младенца.
      — Габи, — прошептал он, — Габи! Он родился.
     Лицо Габриели было мокрым от слез. Акушерка ловко пеленала младенца.
     — Ну вот, полюбуйтесь на сына, сеньор! — проговорила она, высоко поднимая ребенка. — А теперь оставьте сеньору одну, ей надо отдохнуть; там за дверью ее родственники, мать... еще какой-то сеньор сообщите им радостную новость!
     — Да, — прошептала Габриела, — только мама моя пусть войдет... Позови мою маму...


     Все расплывалось перед глазами Артуро, когда он на негнущихся ногах выбрался из палаты. Он видел, как в тумане, окружившие его со всех сторон лица, но никак не мог понять, кто это...
     Рикардо подскочил к нему и потряс его за плечи.
     — Ну что? — выдохнул он.
     — Сын, — прошептал Артуро и засмеялся.
     Слезы хлынули из глаз Рикардо. Прислонившись к двери палаты, где лежала Габриела, он не мог прийти в себя от перенесенного им потрясения.
     — Консуэло, — подал голос Артуро, — она просит тебя... иди к ней...
     Консуэло вошла в палату.
     Дверь оставалась неплотно прикрытой, и Рикардо слышал, как тоненький голосок Габи называет имена:
     — Мануэль... Педрито... Алонсо... Алонсо — красивое имя, мама... Или нет, Рикардо... Ах, нет, — перепуганно перебила она себя. — Рикардо нельзя. Луис... Альфонсо... Как ты считаешь, мама?
     Рикардо, еле сдерживая рыдания, выскочил из больницы.

0

47

Глава 46

     Семейства Линаресов и Груберов, несмотря на разделяющую их пропасть, были во многом похожи. Недаром их объединяла не только ненависть, но и любовь. Уже несколько месяцев члены этих семейных кланов переживали такие страсти, бури и недоразумения, что трудно было поверить в скорое возвращение мирной, безмятежной жизни...
     После рождения сына Габриелу в клинике ни на минуту не оставляли одну Рикардо, мать с сестрами, Федерико, подруги. Но порой в ее палате и на подступах к ней снова разыгрывались драмы, были столкновения и плелись интриги.
     Так, неожиданно у постели Габриелы появилась Сара. Острая на язык Консуэло давно уже отметила явное сходство этой светской красавицы с обыкновенной совой. В огромных выпуклых глазах Сары и вправду было что-то совиное. Еще на пороге Сара придала своему лицу самое трогательное и умиленное выражение.
     — Дорогая, мне так хотелось навестить и поздравить тебя! Ты покажешь мне маленького? Какое чудо, замечательный малыш! Теперь ты стала матерью, Габи, и понимаешь мои страдания и муки.
     В совиных глазах Сары блеснули слезы. Она всегда гордилась своими актерскими способностями, и если бы не родилась в обеспеченной семье, то, несомненно, попала бы на сцену. Но Габриелу, которую еще год назад так ловко удалось провести, совсем не тронули слезы Сары. Сердцем она чувствовала, что законная супруга Рикардо лжива и опасна. Габриела смотрела на нежданно появившуюся Сару как на дьявольское наваждение. «Она пришла с единственной целью — навредить мне и ребенку, — думала Габриела. — Боже мой, что же делать, и как назло никого рядом, я боюсь ее». Она так и не раскрыла рта, не находя для гостьи приветливых слов.
     Но Сару это нисколько не смутило. Ей даже льстило, что соперница явно боится ее. И конечно же не ради того, чтобы пожелать здоровья роженице и младенцу, она пришла сюда. Цель ее визита еще не достигнута. Вытерев слезы, грустно вздохнув и помолчав недолго, чтобы усилить эффект от своего признания, она продолжала:
     — Да, я многое пережила, потеряв ребенка, и рана эта не изгладится до конца жизни. Но, похоже, судьба благосклонно улыбнулась мне. Габи, у меня будет ребенок! Мы с Рикардо так счастливы!
     Никогда еще Сара не была так непоколебимо уверена в том, что нанесла решительный удар. Теперь Габриела ни за что не простит Рикардо и прогонит его навсегда. Но часто в ее блестяще продуманные планы вторгались досадные случайности. В дверях она вдруг столкнулась с мужем.
     — Что ты здесь делаешь? — вскричал с досадой Рикардо. — Как ты посмела прийти сюда!
    — Я всего лишь навестила Габи и младенца, — лепетала Сара, испуганная его грозным видом. — Ты же знаешь, дорогой, я желаю ей только добра и счастья.
     Сара мгновенно исчезла.
     — Уходи и ты, — взмолилась Габриела. — Сначала твоя супруга, потом ты. Это слишком, я не в силах вынести такое нашествие Линаресов. Пожалуйста, немедленно уходи!
     На помощь ей вовремя появилась Консуэло и выдворила посетителя из палаты. Она не могла дождаться дня, когда Габи, наконец, выйдет за Артуро, а Рикардо исчезнет из их жизни. Просто никакого покоя от него нет, целыми днями маячит где-то поблизости. О покое Консуэло только и мечтала последнее время.
     Рикардо и на этот раз не ушел из клиники. Он вышагивал по длинным коридорам, терпеливо выжидая, когда удалится Консуэло, и он сможет снова прорваться к Габи. Тут на него и наткнулся Артуро, который всегда первым начинал все ссоры и перепалки. Перебранки между соперниками кому угодно могли показаться забавными, но только не Консуэло, давно потерявшей чувство юмора, когда дело касалось близких ей людей. Она выглянула в коридор на шум ссоры и поняла, что скоро ей придется вмешаться и растащить двух мужчин. Они могли побеспокоить Габриелу.
     Началось с того, что Артуро громко возмутился ежедневными появлениями ненавистного Линареса у постели невесты. Сколько раз он решительно требовал, чтобы этот самозванец оставил ее в покое. Рикардо тут же пожелал выяснить окончательно, кто есть кто и свои законные права на ребенка и Габриелу:
     —Давай разберемся, Гонсалес, у кого из нас больше прав. Меня Габриела любит, ты это прекрасно знаешь, я отец ее ребенка. А кто ты? Вечный жених, мальчик на побегушках, мелкий воришка чужого счастья!
     Артуро тут же набросился на ненавистного Линареса, и они сцепились. Но разъяренная Консуэло во время появилась на поле боя и растащила драчливых петухов. Соперники разошлись в разные стороны. Артуро направился сначала навестить Левшу и немного прийти в себя. Но все же он успел крикнуть в спину Линаресу несколько обидных слов, уязвивших того в самое сердце:
     — И ты еще смеешь говорить о любви, ничтожный донжуанишко! Мечешься от одной  юбки к другой, по дороге теряя не только любящих тебя женщин, но и детей. Кто будет растить твоего сына, Линарес? И захочет ли он тебя знать лет через десять?
      Как ни призывал себя Рикардо не обращать внимания на сумасшедшего жандарма, эти жестокие выкрики чуть не сбили его с ног. Он закрыл глаза прислонился и к стене, чтобы переждать нахлынувшую боль. Нет, он никому не позволит отнять сына. Он пойдет на все, даже на оскорбительный для Габриелы судебный процесс, чтобы официально установить свое отцовство.


     Левшу каждый день навещали и Рикардо и Артуро, стараясь хотя бы здесь не сталкиваться и не обмениваться «любезностями». Рикардо не только лелеял мечту вернуть расположение Габриелы добрым отношением к ее брату. Он делал это и ради сестры, тронутый ее искренней преданностью Левше.
     Артуро заходил к Сесару Груберу не только на правах доброго друга семьи и соседа. За его палатой велось пристальное наблюдение. Артуро не терял надежды, что именно отсюда тянется ниточка, которая; выведет его на исполнителей среднего звена, а потом на воротил наркобизнеса. Он уже подозревал нескольких людей, нужны были только конкретные доказательства.
     Ни от кого не укрылось странное, взбудораженное поведение Левши. Он не мог спокойно лежать и сидеть на одном месте, метался по палате. В глазах его застыли тоска и отчаяние. Явно что-то мучило Левшу. Артуро подумал, что это страх перед бывшими хозяевами.
     — Послушай, парень, если тебя запугивают Бейби и его дружки, ты должен рассказать мне все. Я не дам тебя в обиду, обещаю, — повторял Артуро.
     Но Левша все отрицал. Каждый раз он умолял Артуро и Рикардо об одном — забрать его из клиники. Если близкие не могли понять причину страданий Левши, то для доктора его беспокойство было всего лишь симптомом знакомой болезни. Как-то, покидая палату, он тихо приказал медсестре завтра же отправить кровь Грубера на анализ. Но чуткое ухо Левши расслышало приказ.
Всю ночь он лихорадочно соображал, что делать, как избежать анализа? Известие, что он наркоман и не может обходиться без зелья, убьет мать, родных. Но прежде всего, он думал о матери. Сесар был нежным и преданным сыном. Он быстро принял решение. Идти на риск — другого выхода у него не было.
     Утром он безропотно позволил взять у себя кровь на анализ. Привычным движением медсестра написала на его пробирке цифру «семь» и поставила отдельно от доброй дюжины таких же пронумерованных пробирок. «Мелок! — лихорадочно мелькнуло в голове у Левши. — Она пишет синим мелком». Но прежде чем медсестра покатила свою передвижную лабораторию в соседнюю палату, он заметил в коробочке, рядом с ватой, бинтами, пузырьками с йодом, несколько запасных мелков.
     Левша, вооружившись терпением, дождался, когда медсестра закончила свой обход и оставила тележку с пробирками у дверей ординаторской. Каждый день он равнодушно проходил мимо. Тележка дожидалась, пока санитары увезут ее вниз, в лабораторию. Там делали простейшие анализы, а его пробирка поедет еще дальше, в институт наркологии.
     Он несколько раз прошелся мимо дверей ординаторской, пока не убедился, что медсестры болтают и пьют чай, а в коридоре совершенно пусто. Вся операция заняла полминуты. Он стер мокрым носовы платком цифру «семь», заменил ее на тройку, а пробирка с таким номером заняла пустую ячейку. Скорее всего, это кровь старичка из третьей палаты. Ну что ж, гемоглобин у старикана будет отличный, врач не поверит своим глазам.
     Азартное напряжение ненадолго отвлекло его от неотвязных мыслей. Но как только он растянулся на кровати, они нахлынули, чтобы терзать его еще больше. Он страдал, как страдает в пустыне путник, уже несколько дней мечтающий о глотке воды. Ванесса должна была явиться с минуты на минуту. Она принесет что-нибудь, она обещала. Он чуть ли не на коленях вчера умолял ее, грозился, что выпрыгнет из окна, выпьет целый пузырек снотворного. Ванесса наотрез отказывалась, и Левша был в отчаянии.
     —Тогда я сегодня же убегу отсюда и сам достану! — пригрозил он. — И ты меня долго не увидишь, а может быть, никогда.
     Ванесса ушла в слезах. Он был почти уверен, что она сдалась и не посмеет прийти с пустыми руками. Едва она появилась на пороге, он бросился к ней. Глаза его молили: принесла, принесла, принесла?
     — Принесла! — покорно выдохнула бедная Ванесса.


     Бурный роман между Марисоль и Бейби продолжался и грозил перерасти в прочную привязанность.
     Вначале Марисоль думала, что только от отчаяния она кинулась в его объятия, как в омут. Бейби помог ей забыться. Воспоминания о Рауле уже не причиняли боли. Каждый день отправляясь на свидание с Бейби, Марисоль чувствовала радость от предстоящей встречи. Вскоре она почти переселилась к нему, проводя с ним большую часть ночей и изредка появляясь дома, чтобы не тревожить мать.
     — Ну вот, мне осталось перевезти к тебе свой гардероб, косметику, и ты меня уже не выставишь вон, — шутила она. — Тебе ничего другого не останется, как вести меня к алтарю.
     — Ну какой из меня супруг и глава семейства. Я еще больше нуждаюсь в материнской заботе, чем в ласках возлюбленной, — притворно пугался Бейби.
     Ничего, и материнской заботой я наделю тебя с избытком, украдкой думала Марисоль. Ее шутки насчет супружества были только первыми пробными камешками, за которыми должна последовать тяжелая артиллерия. Потому что Мари всерьез решила выйти замуж, стать настоящей дамой. К тому же Рауль сойдет с ума от ревности, узнав про ее замужество. Эта мысль доставляла ей огромное наслаждение.
     И вот, казалось бы, когда она совсем успокоилась, стала забывать Рауля и строить планы на будущее с другим, они случайно встретились в ресторане. Они с Бейби весело болтали за ужином, когда Марисоль почувствовала на себе чей-то тяжелый, настойчивый взгляд. Рауль с Илианой заняли столик неподалеку от них.
     Марисоль тут же заметила, что Рауль сам не свой — побледнел, смешался и не мог оторвать от нее глаз. Да, но что же случилось с ней самой? Куда подевались ее хладнокровие и душевное спокойствие, приобретенные с таким трудом. Она так разволновалась, что не смогла этого скрыть, и Бейби изумленно уставился на нее. Когда же Рауль вскочил решительно направился к ним, она потеряла последние остатки самообладания.
     — Добрый вечер, Марисоль, как поживаешь? — приветствовал он ее и вежливо поклонился Бейби. — Может быть, представишь меня своему спутнику?
     И не подумаю, чуть было не отрезала Мари, но так как она собиралась в ближайшее время стать настоящей дамой и приучала себя к хорошим манерам, то ограничилась легкой гримасой. Бейби не проявил ни малейшей готовности знакомиться. Но тут им на выручку поспешила Илиана.  Несколько ничего не значащих любезностей, очаровательная улыбка — и Илиана увела Рауля к своему столику.
     Земля снова заколебалась под ногами у Марисоль. Она поняла, что совсем не знает себя, не может рассчитывать на свою хваленую выдержку. Стоит появиться Раулю — и она теряет голову. И Бейби заметил ее растерянность и был очень недоволен. Впервые он ревновал женщину, он, всегда презиравший это Евино отродье. Всех, кроме матери.
     Вскоре она поняла, что ее возлюбленный не так предан ей, как казалось еще вчера. Бейби был темной лошадкой, которую она не могла разгадать. Однажды она тихо открыла дверь его квартиры и уже на пороге услышала громкие голоса. Другая, простодушная женщина деликатно предупредила бы о своем появлении, громко хлопнув дверью. Но только не любопытная Мари.
     — Это ты приносил ему наркотики, негодяй, рыдала Ванесса. — Ты погубил его. Я сегодня же заявлю в полицию.
     — Это не более чем плоды твоего больного воображения, — неуверенно отпирался Бейби. — Он давно кололся, ты просто не замечала. И всегда может достать травку.
     Врешь, возмущенно подумала Марисоль, Левша не был наркоманом. Ей стало ясно, что Бейби вредил и продолжает вредить ее брату. А семья для Мари была по-прежнему дороже всего на свете, даже претендента в мужья. Она осторожно прикрыла дверь и вышла на улицу, решив вернуться через полчаса. Между ней и Бейби пролегла первая серьезная трещинка. С этого дня она украдкой следила за ним.
     Через неделю она подслушала еще один разговор, озадачивший ее. Бейби разговаривал со своей матерью, на этот раз не оправдывался, а упрекал:
     — У тебя нет никакого права врываться в мой дом, рыться в моих вещах. Что ты ищешь, наконец?
     — Если подтвердится, что ты переправлял наркотики по барам и мелким торговцам, я тебя арестую, несмотря на то что ты мой сын.
      — И все это ради того, чтобы угодить своему любовнику, этому сумасшедшему полицейскому! — ревниво вскричал Бейби. — Но ему недолго осталось жить!
     Марисоль ждала, что Линда Миранда возмутится на такое нелепое обвинение: она — любовница Артypo! Но Линда молчала, и молчание показалось Мари смущенным. Неужели Артуро обманывает ее сестру? Нет, этому она не могла поверить. Артуро был единственным мужчиной, которому она полностью доверяла. Но, выходит, этот единственный заслуживающий доверия мужчина так долго водил их всех за нос.
     Даже далеко не чувствительная Марисоль была поражена. А что случится с Габриелой, когда она узнает? Но прежде чем сказать сестре, Мари решила сначала поговорить с самим Артуро.

0

48

Глава 47

     — У меня замечательная новость, — говорил Аурелио Саре. — Габриела предложила мне быть крестным отцом ее сына. У меня будет внучатый племянник и крестный сын в одном лице и, может быть, мой наследник
     У Сары окаменело и вытянулось лицо. Аурелио получал большое удовольствие, дразня Сару. Похоже, их коварный союз сыграл свою роль и на глазах разрушался. Что поделаешь, интересы бывших союзников столкнулись.
     Сара с досадой вспомнила: когда-то Аурелио обещал ей сделать так, что ребенок Габриелы не роди на свет. Этим обещанием он оберегал племянницу от их с Эльвирой посягательств на нее. Как могла она довериться ему? Для Аурелио родная кровь — эта святое. У него грандиозные планы: убрать Федерико, завладеть фирмой. Ему нужен наследник. На эту роль он давно уже назначил сына Габриелы.
     — А как твое здоровье, дорогая? — с преувеличенным участием спросил Аурелио. — Что-то ты совсем не поправилась. Похоже, твоя беременность затягивается и мы получим нового младенца не через девять месяцев, а, например, через двенадцать...
     Негодяй, он еще издевается над ней! Сара была вне себя от гнева. После того как у нее случился выкидыш, она места себе не находила. А он, вместо того чтобы утешить и ободрить, только посмеивается. Она не может вечно скрывать от Рикардо, что больше не ждет ребенка. Когда-нибудь он узнает. Тревожило Сару и то, что ее женское недомогание продолжалось. Она чувствовала себя так плохо, что собиралась в ближайшие дни снова обратиться к врачу.
     — Не забывай, Аурелио, что без моей помощи тебе никогда не заполучить «Тропибеллу», — напомнила она ему. — Мы все еще компаньоны, я нужна тебе, а ты — мне. Не думаю, что ты сделаешь такую глупость и раньше времени выбросишь меня, как отслужившую свой срок вещь.
     — Я и не думал изменять своим союзникам! — горячо заверил ее Аурелио. — Рикардо может еще долгие месяцы ничего не узнать. Ведь ты же прекрасная актриса, Сара. Я не узнаю мою искусную обольстительницу и лицедейку.
     Сара сама себя не узнавала. Болезнь лишила ее былой уверенности в себе. Она предчувствовала какую-то большую беду. Аурелио насторожился, узнав о ее серьезном недомогании. Это не входило пока в его планы и требовало дополнительного обдумывания, а возможно, изменений в будущей стратегии. Он пообещал Саре, что завтра же отвезет ее к самому лучшему специалисту-гинекологу.
     Но развязка наступила гораздо быстрее. К вечеру Сара уже не смогла встать с постели, у нее началось сильное кровотечение. Семейный врач распорядился немедленно отвезти ее в больницу. Она поняла, что худшие ее опасения сбываются. У врачей не было времени подготовить больную к известиям.
     — Операцию нужно делать немедленно, через час, — сообщил доктор. — Чтобы остановить кровотечение, придется удалить матку...
     Вначале эти слова не дошли до сознания Сары, как будто все происходило не с ней. Эта операция означала крушение всех ее планов и надежд. Она лелеяла мечту, скрыв до времени известие о выкидыше, снова забеременеть. Только беременность и ребенок помогли бы ей сохранить Рикардо, статус замужней дамы, положение в обществе.
     —Я запрещаю вам! Не хочу, не хочу! Мясники, вам бы только резать! Я уверена, есть другой выход! — кричала Сара. — Аурелио, сделай что-нибудь!
     Доктор, привыкший к дамским истерикам, объяснил ей, что это очень распространенная операция. Тысячам женщин удаляют матку, и после это они продолжают вести нормальную жизнь, оставаться женщинами. Правда, детей у нее больше не будет. Многих его пациенток это обстоятельство даже радует.
     — Доктор, я согласен с вами, что подобная операция дает массу всяческих удобств и преимуществ женщинам, — ядовито прервал его Аурелио. — Но нельзя ли пока отложить ее, хотя бы на некоторое время? Это очень важно, поймите.
     Аурелио незаметно сунул в карман халата доктора пачку крупных купюр. Доктор даже побагровел от гнева: никогда еще ему так нагло и открыто не давали взятку.
     — Это не моя прихоть и не самое простое решение, это — единственный выход, — теряя терпение сурово заговорил он с этой странной парой. — Если отложить операцию хотя бы на сутки, я снимаю себя всякую ответственность за жизнь сеньоры.
     На этот раз Сара поняла и притихла. Проклятия замерли на ее губах. Она уже представила свою жизнь — покинутой, никому не нужной калеки. Но все-таки жизнь, с которой она боялась расстаться, а не смерть. Она безропотно позволила увезти себя в операционную. На прощание Аурелио утешал ее:
     — Доктор прав, дорогая, ты по-прежнему будешь привлекательной, полной энергии молодой женщиной. А с Рикардо я что-нибудь придумаю, обещаю тебе.
     Но Сара больше не доверяла ему. Она перестала быть ферзем в его играх и перешла на мелкие роли пешки. Он прежде всего заботится о своих кровных родственниках. Наследственность, чистота крови — Аурелио просто помешан на всем этом. Дети Сары для него не представляют никакого интереса, как беспородные щенки.


     День начался для Рамиро неудачно. Впрочем, в последнее время у него все дни были никудышными. С утра он попытался украсть деньги, заработанные Йоли и Диего чисткой обуви. Он давно примечал места, куда Йоли прятала и перепрятывала свои сокровища. Но только Рамиро прокрался на цыпочках и стал рыться в ее тайничках, как появилась Йоли и подняла такой крик, что папаша вынужден был ретироваться. В бессильной злобе бродил он вокруг дома: уже второй день без выпивки и без гроша в кармане.
Эстер возвращалась домой из лавки, нагруженная пакетами с едой. В последнее время Рамиро снова взялся за свое и приставал к ней всякий раз, когда поблизости не было свидетелей. Йоли и Диего только что отправились на работу, прикинул он, значит, дома никого. И он бросился вслед за Эстер.
     — Постой, малышка, все равно ты от меня никуда не уйдешь! — рычал он, настигая ее.
     — Проклятый пьянчужка, сегодня же расскажу все матери,— отбивалась Эстер.
     Тяжелым пакетом она ухитрилась заехать Рамиро по уху. Тот крякнул и покачнулся. В эту минуту и прибежал на шум Рубен. Он не пошел в школу тихонько отсиживался в своей комнате. Сначала Рубен подумал, что отец просто избивает Эстер, и собирался прийти к ней на помощь. Но тут он понял, почему Эстер была так несчастна и старательно избегала Рамиро. Для бедного мальчика это было настоящим потрясением. От стыда и возмущения он не мог вымолвить ни слова, только с ненавистью, в упор смотрел на отца. Но эта немая сцена продолжалась недолго. Рубен схватил нож на кухонном столе и бросился на Рамиро.
     Эстер испугалась за него больше, чем за себя. Ей уже представился ненавистный Рамиро на полу, в луже крови, а Рубен в тюрьме. Она, как тигрица, бросилась на брата и сжала его запястья, вырывая нож.
     — Рубен, я сама в силах постоять за себя. Не делай глупостей, прошу тебя.
     — Почему ты до сих пор не сказала маме, что эта обезьяна пристает к тебе? — с упреком взглянул нее Рубен.
     Получив неожиданную передышку, Рамиро набросился с кулаками на сына. Теперь Эстер пришлось сражаться на два фронта. Получив от нее несколько увесистых тумаков, Рамиро отступил и с проклятиями вылетел за дверь. Эстер и Рубен, отдышавшись молча смотрели друг на друга.
     Нервное напряжение и пережитый испуг вызвали у Эстер бурную истерику и слезы. Почему она не сказала матери? Да потому, что ей было мучительно стыдно. Мать обожает этого бездельника и не поверила бы ей. Но после сегодняшнего происшествия Эстер решила твердо — уйти из этого дома. Демо давно сделал ей предложение. Она сейчас пойдет к нему и попросит забрать ее отсюда как можно скорее.
     Когда вернулась из больницы Консуэло, поле битвы уже опустело. Рубен пошел проводить Эстер, а Рамиро предпочитал слоняться вокруг дома, выслеживая и наблюдая приходящих и уходящих. Консуэло бессильно опустилась на диван: она безмерно устала, проблемы и недоразумения не убывали, а все прибывали.
     Но Рамиро не дал ей провести в задумчивости и покое и десяти минут. Консуэло была его последней надеждой. Ему сейчас нужно выпить, иначе он спятит. Но как выклянчить у нее деньги? Нет, только не клянчить, а требовать и даже припугнуть. И заявить о своих правах. Наверняка она сейчас в больнице виделась с Федерико. Рамиро давно заметил, какими глазами смотрит на его супругу этот мешок с деньгами. Он, Рамиро, заявит о своих правах, устроит им небольшой скандальчик и заставит Линареса заплатить ему за моральный ущерб.
     — Ну что, ты снова виделась в больнице со своим любовником? — заорал он с порога. — Ты такая же шлюха, как твоя дочурка, ни стыда, ни совести. Она, видите ли, навещает Габи, а сама бегает к своему бывшему хахалю...
     Но Рамиро не успел намекнуть на материальную компенсацию. Консуэло ненадолго растерялась. Она медленно встала и направилась к Рамиро. Ее грозный вид не предвещал ничего хорошего.
     Иногда Консуэло была опасна. Рамиро это прекрасно знал и попятился. Звонкая оплеуха заставила его покачнуться. Тяжелая рука у женушки.
     Рамиро, как в прежние времена, собирался дать сдачи. Он не позволит женщине бить себя. Но тут ворвались Йоли с Рубеном и с криками набросились на отца.
     — Мамочка, прошу тебя, выгони его насовсем и больше никогда не пускай обратно! — плакала Йоли.
     — Я все расскажу матери о твоих проделках, свинья! — с угрозой обещал Рубен.
     Рамиро опешил: даже Йоли, единственная его защитница, требовала его прогнать. Он понуро покину дом, понимая, что дела никогда не были так плохи, Скорее всего, Рубен расскажет о том, что видел сегодня утром, и о потасовке с ножом. Но на всякий случай он бросил на Консуэло укоряющий взгляд, взгляд невинной жертвы.
     — Я еще разберусь с этим Федерико Линаресом! — пообещал он. — Рога еще никогда меня не украшали, дорогая женушка, не позволю!


     — Просто ума не приложу, что мне делать, мама, — говорила Габи матери. — Я так надеялась, что мы с Артуро поженимся, он даст имя моему ребенку и поможет мне вырастить его. Но Артуро еще до появления моего малыша на свет ненавидел его только за то, что он сын Рикардо Линареса. Он отказался наотрез дать ему свое имя.
     Рикардо каждый день не уставал повторять им, что наймет хорошего адвоката и будет отчаянно бороться за свои права на ребенка. Он отец, и это бесчеловечно — давать его сыну имя Гонсалеса.
     — Наверное, придется уступить и признать Рикардо законным отцом малыша, — размышляла Габриела. — Не судиться же нам с ним. К тому же ребенка должен быть отец и помощник в жизни.
     Консуэло не хотела расстраивать дочь и не высказала свои мысли вслух. Если Рикардо будет признан отцом ребенка, а Габи выйдет замуж за Артуро, это будет не семейная жизнь, а сумасшедший дом. Им придется терпеть постоянное присутствие Рикардо или отдать ему сына, на что Габи никогда не согласится. Консуэло тяжело вздохнула.
     Как всегда, в это время Федерико заехал навестить Габи и не мог скрыть своей радости при виде Консуэло. Он единственный не терзался больше сомнениями, он все решил для себя. Заявил недавно Эльвире, что разводится с ней и покидает этот дом, где был так несчастлив всю жизнь. Габриела его простила и согласилась принять его имя. Со временем, Федерико надеялся, у дочери все уладится с Рикардо. Теперь он желал только одного — вернуть Консуэло и провести с ней остаток жизни в любви и согласии. С ней и со своими детьми и внуками.
     Габриела тоже втайне лелеяла эту мечту. Они живут в большом красивом доме, все вместе. Федерико, то есть папа, мать, она с малышом, сестры и братья. Рамиро навсегда исчезнет с глаз и из их жизни. Когда-нибудь к ним присоединится Рикардо. Но об этом она думала только украдкой. Без большой семьи Габриела уже не представляла своего существования. Да, она собиралась замуж за Артуро, а любила Рикардо. Мечты — это одно, а реальная жизнь — совсем другое. Габриела не могла жить без мечтаний и всегда надеялась на чудо.
     В этом она походила на отца: Федерико тоже был неисправимым романтиком и мечтателем. Зато Консуэло жизнь сделала реалисткой. Сегодня она не замечала влюбленных взглядов Федерико, не слышала, как Габи рассказывала отцу, что приняла решение признать Рикардо отцом ребенка. Федерико горячо поддержал ее.
     — Не нужно повторять старые ошибки, — сказал он, покосившись на Консуэло. — Твой ребенок должен иметь настоящего отца. А Рикардо будет замечательным отцом, я уверен.
     Габриела недоумевала, что случилось с матерью: она словно отсутствовала, сидя с ними рядом. Консуэло была сражена очередными дурными известиями. Хороших она уже перестала ждать. Только что доктор сообщил ей, что Левша принимает наркотики. Кто приносит ему зелье — вот загадка? Пробовали расспросить Ванессу, но девушка плакала, нервничала и не сказала ничего вразумительного.
     Консуэло сидела как на иголках, дожидаясь, когда можно будет проститься. Ее сын — наркоман. Как это произошло? Он всегда был таким милым, заботливым мальчиком. Доктор велел ей зайти позже, после утренних процедур. Консуэло боялась встретиться с Левшой. Что она скажет ему? Она умела только любить своих детей и всегда была никудышным воспитателем. Федерико прав — у детей должен быть отец.
     Наконец Консуэло встала, обещая на ходу, что непременно зайдет вечером. Габи она не собиралась говорить о несчастье с Левшой. Нужно поберечь ее от неприятностей. Похоже, жизнь ее не будет безоблачной, Габи впору разобраться со своими проблемами.
     Она покорно следовала по коридору за врачом. Как в тумане, вошла в палату сына. Они удивленно застыли на пороге — палата была пуста. Левша сбежал.

0

49

Глава 48

     Демокрасио привык делиться с Линдой Мирандой новостями своей небогатой личной жизни. Она была для него больше чем сослуживицей и другом. Он доверял ее уму и женскому чутью, ждал от нее дельного совета, потому что сам был крайне нерешительным человеком. И с людьми ему тяжело. Особенно непросто приходилось Демо с Эстер.
     Она долгое время не давала ему никакой твердой надежды, не скрывая, что относится к нему как к другу, а любила и продолжает любить Артуро. И вдруг вчера она прибежала к нему в слезах, умоляла как можно скорее забрать ее из дома. Это означало, что Эстер наконец ответила «да» на его предложение о женитьбе. Вечером они уже сообщили об этом Консуэло, усталой, задерганной дурными новостями. Она только удивилась, чем вызвана такая спешка, но не выразила ни радости, ни неудовольствия. Во всяком случае, эта новость не относилась к разряду неприятных. Консуэло всегда нравился Демо.
     Счастливым Демо себя не чувствовал, хотя мечта его, похоже, сбывалась. Сомнения тоже его не терзали, но все равно хотелось посоветоваться с Линдой, правильно ли он поступает, женившись на девушке, влюбленной в другого. Линда подтвердила его собственные мысли.
     — Это обыкновенная девичья влюбленность, не более, — размышляла она задумчиво. — Рана довольно болезненная, но быстро зарубцуется. Артуро ей не пара, он никогда не обратит на нее серьезного внимания, даже если свадьба с Габриелой не состоится. Она, может быть, сама еще не сознает этого, но любит тебя, с каждым днем все больше к тебе привязывается.
     Демо с благодарностью взглянул на Линду: вот что значит мудрая женщина, как тонко и проницательно она угадала характер Эстер, предсказала их будущее. Демо и сам так думал. Но он никогда не был эгоистом и, сосредоточившись на своих собственных делах, не терял способности замечать неприятности ближних.
     — Меня очень волнует Артуро, — вспомнил он, когда речь зашла о его напарнике. — Ненависть к этому наркодельцу превратилась для него в настоящее наваждение. Ты же знаешь, если Артуро что-нибудь вобьет себе в голову... Он уверен, что именно Бейби снабжает Левшу наркотиками.
     От Демо не укрылось, как побледнела Линда. Демо догадывался, что между ней и Артуро в прошлом что-то было и неистовый полицейский ей вовсе не чужой человек. Он объяснил ее волнение беспокойством за Артуро. Но ему предстояло услышать поразившую его новость.
     — Об этом никто не знает, Демо, тебе единственному я решила открыться и надеюсь на твое молчание, — начала Линда. — Бейби мой сын.
     Демо не верил своим ушам. Так вот за кого так беспокоилась Линда. У офицера полиции сын — один из воротил наркобизнеса. Если это станет известно, ей придется оставить службу. Когда-нибудь все тайное становится явным. Но Демокрасио никогда не выдаст свою сослуживицу. Она прекрасный человек, которому можно полностью доверять. И никогда Линда не поставит личные интересы выше служебных.
     —Но это еще не все, Демокрасио. Приготовься слушать дальше мою исповедь, — полушутя - полусерьезно предупредила Линда и пристально посмотрела на Демо. — Знаешь, кто его отец? Твой любимый напарник, Артуро Гонсалес!
     У Демокрасио невольно вырвался возглас удивления. Он был выдержанным и уравновешенным парнем, давно признавшим, что в мире происходят самые невероятные вещи. Но эта новость потрясла даже его. Как это жестоко со стороны Линды — так и не сообщить Артуро, что у него есть сын. И вот теперь двое взрослых мужчин ненавидят друг друга, не подозревая, что они самые близкие люди на свете — отец и сын.
     — Линда! — твердо заявил Демо, немного придя и себя от неожиданности. — Ты должна как можно скорее сообщить им об этом. Может произойти большое несчастье по твоей вине. Артуро уже два раза арестовывал и избивал Бейби. Он поклялся в скором времени вывести эту шайку на чистую воду. А те устраивают на него покушение за покушением...
     — Демо! Ты обещал мне молчать, — отрезала Линда. — У меня есть на то причины. В свое время оба узнают правду, обещаю тебе.
     Демо только возвел руки над головой в знак отчаяния и бессилия что-либо изменить. Он действительно дал слово и не мог его нарушить. Даже если нависнет угроза жизни Артуро или этого парня, спросил он себя? Но ответа пока не нашел. Это была головоломка почище той, что была у них с Эстер.


     — Объясни мне, мама, за что ты так ненавидишь Консуэло Грубер и даже ее дочерей и сыновей в придачу? — недоумевал Рикардо.
     — Ты еще спрашиваешь! — бушевала Эльвира, — Сегодня твой отец объявил мне, что наш брак был не более чем фарсом, он завтра же покидает наш дом и со мной разводится.
      Рикардо был неприятно поражен этим известием, но при чем здесь Консуэло? Едва ли она окончательно помирится с Федерико. К тому же недавно она разрешила вернуться Рамиро. Он скорее недоразумение, чем муж, но Консуэло прожила с ним долгие годы и он отец ее двоих детей. Но мать не желала слушать эти разумные доводы. Она была уверена, что предполагаемый развод — происки соперницы, намеревающейся увести Федерико.
     Рикардо, как мог, успокаивал Эльвиру, ему и в самом деле не верилось, что родители разведутся. Они всю жизнь собирались осуществить это намерение, каждый день бранились и выясняли отношения. Это стало их образом жизни. Сам Рикардо был настроен оптимистически. Неожиданно ему улыбнулась удача, и не терпелось поделиться с кем-нибудь.
     Сегодня в больнице Габриела объявила ему, что согласна признать его отцом ребенка. Держалась она по-прежнему холодно и не скрывала, что вынуждена сделать это по некоторым причинам.
     — Я бы хотела видеть Артуро отцом ребенка, но он сам отказался: не желает усыновлять мальчика при живом отце, — сухо говорила ему Габриела, как будто делая официальное заявление. — К тому же не хочу судов, которыми ты нас в последние дни настойчиво пугаешь. В общем, мы решили, ты нужен своему сыну, я не имею права лишать его твоей за боты. Хотя лично я предпочла бы никогда больше не видеть тебя.
     Бедный Рикардо все равно был счастлив. Он продолжал надеяться, что в глубине души Габриела любит его и только поэтому решила дать сыну его имя. Со временем все уладится, думал он, окрыленным возвращаясь домой. Как уладится, он пока не представлял, но по опыту знал, что время все залечивает и ставит на свои места.
     Эльвиру совсем не обрадовали его новости.
     — Ну конечно, наивный простачок, эта интриганка накидывает тебе на шею аркан, а ты еще и благодарен за такую милость. Завтра же она тебе велит развестись с женой и обвенчаться с ней.
     — Ты же знаешь, мама, что это, к несчастью, не так, — мягко убеждал разъяренную Эльвиру Рикардо. — И сегодня я снова умолял ее расторгнуть помолвку с Артуро и вернуться ко мне. Но она прогнала меня прочь.
     — Это все игры, лицедейство. Ее мать тоже разыгрывала из себя благородную невинность и незаметно увела у меня мужа. А ты двоеженец! — вдруг набросилась Эльвира на сына. — В то время как твоя жена тяжело больна, у нее выкидыш и по твоей вине тоже, ты продолжаешь каждый день бегать к этой девке и уговаривать ее вернуться к тебе.
     Рикардо схватился за голову и поспешно удалился прочь. Сколько раз он говорил себе не делиться ничем с матерью. Никогда не пройдет, как заразная болезнь, ее ненависть к Груберам. В этом доме его могли выслушать и понять только сестры и Федерико. Да, он чувствовал себя виноватым в болезни Сары, но она его в прошлом предавала с Аурелио и принесла ему столько горя, что ему следовало еще пять лет назад развестись с ней. Тогда сегодня у них с Габи не было бы никаких проблем.
     А Эльвира, тут же позабыв о размолвке с сыном, принялась лихорадочно размышлять, как помешать разводу, сохранить Федерико или хотя бы, на худой конец, отомстить ему. Ее адвокат Плинио очень опытный в каверзных делах, он предложил ей очень запутанную и сложную интригу. Он попытается перевести все доходы от фирмы на чей-нибудь счет, например ее племянницы Патрисии. Если эта операция увенчается успехом, Плинио попробует оформить документы, по которым номинальным владельцем фирмы станет Патрисия. И тогда Федерико лишится всего, злорадно подумала Эльвира. И будет прекрасная парочка — нищенка и голодранец.
     Жаль, что она не может перевести все состояние на свое имя. Это сразу же вызовет подозрение. Но в будущем, после того как расследование закончится и деньги не найдут, их можно будет спокойно перечислить на ее счет.
     Эльвира еще не знала, что фирму хочет прибрать к рукам и Аурелио, только другим путем. В лице деверя они с Плинио приобрели соперника, с которым им не по силам тягаться.



     Аурелио сумел за короткий срок просто очаровать всех Груберов. Он почти ежедневно появлялся у них в доме и в больнице у Габи, был прост и любезен со всеми. Даже Консуэло, в первое время относившаяся к нему настороженно, смягчилась.
     — Подумать только, и среди Линаресов бывают нормальные мужчины! — удивлялась она.
     Для Габриелы и малыша Аурелио сразу же стал добрым и заботливым дядюшкой. Он забросал их дорогими подарками, трогательно заботился о племяннице. Поэтому, когда дядя предложил стать крестным отцом ребенка, Габи не смогла отказать ему. Она знала, что Рикардо будет против, но тот как раз уехал в деловую поездку. Воспользовавшись его отлучкой, Аурелио посоветовал поторопиться с крестинами.
      И вот этот день настал. Утром все Груберы, кроме Левши, и часть Линаресов — Федерико, Аурелио и Мария-Фернанда собрались на ступенях храма. Эти первые минуты были так торжественны и волнительны, что Консуэло почувствовала себя почти счастливой. Все улыбались, были ласковы, спокойны и дружелюбны. Неужели это возможно, мечтала Консуэло, хотя бы несколько дней прожить без проблем.
     Как всегда, Консуэло горячо молилась и просила Пресвятую Деву не за себя, а за детей. Чтобы Габи поскорее вышла за Артуро, Левша выздоровел и вернулся домой, Марисоль образумилась, Эстер нашла себе дело в жизни. После мессы она заметила, что Габриела чем-то обеспокоена. И Артуро как будто взвинчен. Нет, даже в такой день не наступит у них полного мира и согласия.
     Хотя Артуро решительно отказался дать свое имя ребенку, он вышел из берегов, узнав, что Габи решила все-таки признать Рикардо законным отцом. Ревность истерзала его. Даже на крестинах он продолжал мучить Габи разговорами о предстоящей свадьбе.
     — Мы можем пожениться на следующей неделе, зачем откладывать, — говорил он по дороге в церковь. — У меня к тебе только одна просьба — роди мне как можно скорее ребенка...
     Габриела тяжело вздохнула в ответ. Артуро становился все невыносимей, но и оставаться совсем одной ей не хотелось. Наши близкие — наш крест. Вот и утром Габи с удивлением обнаружила, что Марисоль и Артуро, такие давние друзья, дуются друг на друга. Что могло произойти между ними? Она не умела, как Мари, подслушивать и уловила только последнюю фразу из их перебранки.
     Марисоль давно копила раздражение и ждала удобной минуты, чтобы высказать Артуро все. Она остались одни только утром перед крестинами. Ничего не подозревающий Артуро спросил, за что это Мари сердится на него.
     —Я вовсе не сержусь, сердятся за какие-нибудь пустяки. Я просто вне себя от бешенства, Артуро. Ты обманываешь мою сестру с другой женщиной и преспокойно готовишься к свадьбе. Ведь Линда — твоя давняя приятельница, признайся?
     Артуро был плохим актером, он не смог бы изобразить оскорбленную невинность. Он в самом деле считал себя чистым, как невинная девушка перед первым причастием. После того как они с Габи обручились, он и не взглянул ни на одну женщину. Да, он встречался с Линдой, и встречи эти не были дружескими, когда Габриела укатила в свою романтическую поездку с Рикардо и, казалось, была потеряна малейшая надежда.
     — Это все вранье, я ни в чем не виноват, а вот ты, Мари, предаешь собственного брата! — нанес ответный удар Артуро. — Ты затеяла бурный роман с человеком, который приучил к наркотикам Левшу и продолжает травить его до сих пор, даже в больнице…
     — Это неправда! — вскричала Марисоль.


     Но тут в комнату вошла Габи, и они замолчали. Пора было отправляться в церковь. Теперь сомнения не оставляли Марисоль. Вспомнился подслушанный разговор Бейби с Ванессой. Неужели Артуро прав?
     Обряд крестин подходил к концу. Габриела грустно смотрела на своего сына, которого держал на руках Аурелио. Какая судьба ждет его? Хорошо бы, более счастливая, чем ее собственная. Толпа родственников уже направлялась к выходу, когда в собор не вошел, а ворвался Рикардо. Груберы встретили его сдержанным молчанием. Но он уже смирился с тем, что семья Габриелы его не любит.
     Рикардо бросился к Аурелио и попытался отнять у него ребенка. Крестный отец воспротивился.
     — Я только что вернулся и узнал, что ты выбрала этого негодяя в крестные отцы! — с волнением выговаривал он Габриеле. — Как ты могла сделать это, не посоветовавшись со мной?
     — Даже в храме Божьем мой дорогой племянник не может вести себя достойно! — сокрушался Аурелио.
     Присутствующие смотрели на него сочувственно, а на невоспитанного грубияна, устроившего дебош на крестинах, — с осуждением.
     — Уже поздно, Рикардо, малыша крестили, — поторопилась Габи вывести его из собора. — Ты уехал, и я не могла с тобой посоветоваться. Ты забыл, что я мать и имею право выбирать крестных по своему вкусу.
     Аурелио с ребенком поспешно сел в машину. Габриела с матерью присоединились к нему. Остальные Груберы и Линаресы укатили следом, оставив Рикардо одного. Его не пригласили на крестины в дом Консуэло, дав понять, что он гость нежелательный, конфликтный. Никогда еще Рикардо не чувствовал себя таким одиноким и потерянным.

0

50

Глава 49

     После скандала, учиненного Рикардо во время крестин, Габриела опять испытывала почти враждебные чувства к своему возлюбленному. Нет, с этим человеком никогда не будет покоя! Рикардо непредсказуем, некоторые его поступки просто чудовищны. Откуда в нем столько агрессии, ненависти? Так наброситься на милого, приятного дона Аурелио, который ничего, кроме добра, не желал Габриеле и новорожденному! Кто мешал Рикардо самому заняться подготовкой крестин, если ему так уж дорог сынишка? Ведь можно было все устроить спокойно, по-людски. Нет, он где-то пропадал целую неделю, а потом явился, чтобы лишь испортить праздник...
     Сама того не сознавая, Габриела специально взвинчивала себя, стараясь думать о Рикардо как можно хуже — день свадьбы с Артуро надвигался неумолимо, и надо было хоть как-то унять душевную сумятицу и найти оправдание этому отчаянному шагу, который способен кардинально изменить всю дальнейшую жизнь и Габи, и ее младенца. Да, Габи хотела покоя и счастья не только для себя, но прежде всего — для сына. И поэтому считала, что должна пойти под венец с Артуро.
     Острая боль, пронзившая сердце при этой мысли, поставила Габриелу усомниться в правильности такого решения. Кого она пытается обмануть? Рикардо, Артуро, себя? Нет, перед собой-то не стоит темнить. Ведь если быть до конца честной, то ей нужен только Рикардо! Скажи он хоть сейчас: «Габи, я свободен, Сара мне больше не жена», и ни Артуро, ни данное ему обещание не помешали бы Габи навсегда соединить свою жизнь с любимым, дорогим и бесконечно желанным Рикардо.
     В дверь позвонили, и Габи, наскоро вытерев слезы, пошла встречать неожиданного гостя. Им оказался... Рикардо.
     — Прости меня за все, — сказал он с порога. — За испорченные крестины, за то, что до сих пор приносил тебе только горе. Ты плакала?
     — Нет! С чего ты взял?
     — У тебя глаза красные.
     — Это от недосыпания. Малыш требует постоянного внимания.
     — Где он? Я хочу его повидать.
     — Ты за этим пришел? Мальчик спит, не надо его беспокоить.
     — Я только посмотрю на него, — шепотом произнес Рикардо и, не дожидаясь приглашения, сделал шаг по направлению к спальне. У Габриелы не хватило духу остановить его.
     Рикардо на цыпочках вошел в спальню и склонился над кроваткой сына. Стоя в проеме двери, Габриела видела, какой нежностью озарилось лицо Рикардо. Он прислушивался к мирному дыханию малыша, и губы его невольно обрели совсем детскую, даже младенческую, пухловатость. Казалось, еще мгновение — и он станет причмокивать ими так же, как это делает малыш, когда, проголодавшись, ищет мамину грудь. «Боже мой, как же они похожи — отец и сын!» — со смешанным чувством радости и боли подумала Габриела.
     Малыш, издав слабый, едва слышимый звук, пошевелился в кроватке, и Рикардо отпрянул, замер, боясь разбудить его своим присутствием. Затем, успокоившись, что этого не произошло, так же на почках вышел в гостиную.
     — Он прелесть, — сказал Габриеле шепотом. — Пойдем подальше от двери, не будем ему мешать.
     Она молча повиновалась.
     — Я прошу тебя, — продолжал Рикардо, когда они расположились в креслах в соседней комнате, — не разлучай нас.
     — Я и не собиралась этого делать. Ты сможешь видеться с ним, когда захочешь.
     — Нет! — воскликнул Рикардо, и лицо его перекосилось от боли. — Ты, наверно, не представляешь, как все может сложиться. Мальчик будет знать, что его отец — я, но в то же время рядом с ним будет Артуро, которого он, возможно, полюбит. Подумай, на какие терзания ты обрекаешь нашего малютку? Да и всех нас... Артуро наверняка начнут злить мои частые визиты. О себе я уже не говорю... Но ты! Как сможешь ты переносить все это? Ведь ты любишь меня, Габи! И я люблю тебя. Подожди еще немного, пока я освобожусь окончательно от своего злополучного брака. Не делай ошибку, которую еще не поздно предотвратить, — откажи Артуро!
     Габриела молчала, не зная, что ответить. Сейчас, как никогда прежде, она понимала, насколько Рикардо прав. Но как же быть с Артуро? Он-то ни в чем не виноват перед Габриелой, а она и так уже не однажды его приближала к себе и затем отталкивала. Стоит только Рикардо в очередной раз поманить ее — и Артуро получает удар за свою неизменную преданность и надежность.
     — Я не требую от тебя немедленного ответа, — понимая состояние Габриелы, сказал Рикардо. — Но прощу все хорошенько взвесить, прежде чем отправиться под венец. Надеюсь на твое благоразумие.
     Он на одно мгновение коснулся губами ее щеки и быстро вышел.


     Наблюдая за приготовлениями к свадьбе Артуро, Линда Миранда тоже не выдержала и предприняла последнюю попытку поговорить с ним откровенно. Она не хотела признаться даже себе, что по-прежнему любит Артуро и мучается ревностью. «Я делаю это исключительно из-за Бейби, — убеждала себя Миранда. — Мальчик так ожесточен, что и в самом деле способен осуществить свою угрозу и убить собственного отца».
     — Ты совершаешь ошибку, — сказала она Артуро, когда в конце рабочего дня они остались в кабинете одни. — Габриела не любит тебя, и ваша совместная жизнь не принесет вам ничего, кроме горя.
     — Прошу тебя, не вмешивайся в мои дела, — недовольно бросил в ответ Артуро.
     — Это не только твои дела, — закусив губу, произнесла Миранда.
     — Не понимаю. О чем ты? — взглянул на нее с некоторым интересом Артуро. — Не хочешь ли ты сказать, что тебе надоело тешиться с сосунками и ты решила обратить свой взор на зрелого мужчину, То есть на меня?
     — Перестань паясничать! — рассердилась не столько на него, сколько на себя Миранда. — Если бы ты знал, что связывает меня с Бейби, то у тебя сразу пропала бы охота до таких грязных шуток.
     — Сделай милость, расскажи, — ухватился за ее слова Артуро. — Я давно этого от тебя добиваюсь.
     — Он добивается! — в гневе произнесла Миранда. — Да чего ты вообще способен добиться? Все, что ты делаешь, — либо глупость, как в случае с Габриелой, либо подлость, как в случае со мной.
     — Это что, обвинение в прошлых грехах? Учитывая мою тогдашнюю молодость, а также за давностью преступления...
     Миранда не дала ему договорить: не в силах вынести его издевательского тона и насмешливой ухмылки, запустила в него подвернувшимся под руку дыроколом.
     — Да ты, похоже, совсем свихнулась, — с трудом уклонившись от удара, сердито произнес Артуро. — Все. Мне надоело. Я пошел домой.
     — Подожди, — остановила его Миранда. — Прости меня. Я хотела поговорить спокойно, по-хорошему... Откровенно поговорить...
     — Ну так говори, я готов тебя выслушать.
     — Ах, если б это было так просто!
     — Тебя что-то мучает? Что? Это связано с Бейби? Ты знаешь о его преступных делишках и хочешь об этом рассказать, но не решаешься?
     — Артуро, этот мальчик нуждается в нашей; помощи!.. У него была тяжелая жизнь. Ему не повезло с родителями...
     — Та-а-ак, — многозначительно произнес Артуро. — Прежде чем сказать полиции, он нанял тебя? Я слышу речь адвоката.
     — Да ничего ты не слышишь, ...! — бросила в сердцах Миранда. — Ты глух и слеп. И всю жизнь был таким!
     — Откровенный разговор опять не получился. Но из здания полиции они вышли вместе, и постороннему глазу могло показаться, что эти двое вполне мирно, по-дружески беседуют между собой.
     — Садись, подвезу тебя до дома, — открывая дверцу машины, сказал Артуро.
     Миранда молча устроилась рядом с ним на сиденье.

     «Нет, я больше этого не вытерплю!» — скрипнул зубами Бейби и, резко нажав на газ, погнал машину подальше от полицейского участка и от дома Миранды.

     Все дни после разговора с Рикардо Габриела пребывала словно в прострации. Безучастно наблюдала, как мать и сестры готовятся к ее свадьбе, примеряла — по их настоянию — свадебный наряд, равнодушно соглашаясь со всеми замечаниями: здесь укоротить, там выпустить... Так же общалась и с Артуро, когда он приходил, — слушала и не слышала его, смотрела, но не видела.
     И лишь когда уже надо было выходить из дома на свадебную церемонию — взглянула в зеркало и увидела там себя в наряде невесты. «Боже мой, неужели это я! — вскинула удивленно брови, словно прозрев ото сна. — Невеста... А где же мой жених? Зеркало услужливо дорисовало рядом с ней Артуро — улыбающегося и во фраке.
     — Нет! Нет! — закричала что есть мочи Габриела и рухнула на пол.
     «Однако она задерживается», — отметил, взглянув на часы, Рикардо. Никакие силы не могли удержать его в этот решающий час дома, и он чуть ли не с утра приехал сюда и припарковал машину так, чтобы можно было хорошо рассмотреть отправляющуюся на бракосочетание Габриелу. Сам же он при этом надеялся остаться незамеченным. Никто не должен видеть, как страдает он, Рикардо Линарес!
     Выдержки его тем не менее хватило ненадолго. Уже через пять минут своего наблюдения Рикардо готов был сорваться с места и мчаться отсюда куда глаза глядят. Несколько раз включал мотор, но пальцы дрожали и нога отказывалась нажимать на газ. С горем пополам он все же дождался означенного часа. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди, однако теперь он уже не порывался с места, а приготовился снести жестокий удар судьбы, чего бы это ни стоило.
     Напряжение Рикардо все росло, а Габриела из дома не выходила.
     «Может, она уехала отсюда еще вчера?» — мелькнула догадка.
     Тотчас же он вышел из машины и, добежав до ближайшего телефонного автомата, набрал номер Габриелы.
     — Йоли, это ты? — спросил Рикардо, услышав голос девочки. — Габриела дома?
     — А кто ее спрашивает? — не зная, что ответить, решила потянуть время Йоли. — Габи, это Рикардо, — сказала она, прикрыв микрофон рукой.
     — Этого еще не хватало! — вскипела Консуэло и, оставив на мгновение Габриелу, подбежала к телефону. — Бесстыдник! Что тебе еще надо от моей дочери? — закричала она в трубку. — Как ты смеешь звонить ей в такой день! Забудь навсегда этот номер! Габи через несколько минут станет женой Артуро!
     В трубке уже давно звучали короткие гудки, а Рикардо продолжал прижимать ее к уху, не соображая, что делает. Гневные слова Консуэло словно ошпарили его кипятком и навсегда пригвоздили к этому месту в телефонной будке. Прошло еще некоторое время, прежде чем Рикардо очнулся. «Больше мне здесь делать нечего», — резюмировал он, садясь за руль. Дрожащими пальцами он повернул ключ зажигания и в тот же самый момент увидел выходящую из подъезда Габриелу — в свадебном облачении. Резкий укол в сердце заставил Рикардо зажмуриться. Тяжелый стон вырвался у него из груди.
     «Нет, видеть это — выше моих сил!» — мысленно сказал он себе и нажал на газ.
     А и это время Артуро метался в стенах мэрии, где должна была проходить свадебная церемония. Невеста опаздывала. Судья, видя, как нервничает жених, ни о чем его не спрашивал, а своей властью оттягивал, насколько мог, начало регистрации.
     — Я позвоню ей, — шепнул жениху Демокрасио, который был шафером.
     — Да, пожалуйста, будь добр, — запинаясь от волнения, сказал Артуро.
     — Занято, — сообщил через минуту Демокрасио.
     — Значит, она еще дома? — пришел в ужас Артуро. — Надо просить отсрочки у судьи.
     — Я сам с ним поговорю, — вызвался Демо. — А ты иди к телефону. Узнай, что там случилось.
     Когда Артуро набрал номер Габриелы, ему никто не ответил. Не умея справиться с тревогой, он стал буквально терзать аппарат, набирая тот же номер вновь и вновь. Ответа не было.
     — Я больше не имею возможности откладывать церемонию, — сказал судья, когда Артуро вернулся в зал регистрации. — Уже наступило время очередной пары. Вам придется ее пропустить.
     — Да-да, — рассеянно ответил Артуро. — Извините меня. Я не знаю, что там случилось... Телефон не отвечает.
     — Вы только не волнуйтесь, — попытался успокоить его судья. — Такие сбои случаются в нашей практике довольно часто.
     Но Артуро уже не слушал его. «Они попали в аварию!» — стучала в мозгу неотвязная мысль.
     — Демо, я еду к Габриеле, а ты оставайся здесь на тот случай, если мы разминемся.
     Он выбежал из здания мэрии, но не успел даже открыть дверцу машины: первый же выстрел сбил его с ног, а затем прозвучали еще два. Стоявшая неподалеку машина резко рванула с места и молниеносно скрылась из виду. Никто из случайных свидетелей не мог сказать, кто и откуда стрелял.
     Габриела с матерью и сестрами подъехали к зданию мэрии, когда санитары уже вносили в свою машину скорбные носилки: тело Артуро было покрыто белой простыней, и сквозь нее прямо на глазах проступали пятна крови...


     Сара тоже знала, на какой день и час назначено бракосочетание Габриелы, а потому испугалась, не обнаружив дома Рикардо. Никто из домашних не знал, куда он исчез. Сара лихорадочно набирала номера телефонов, по которым надеялась разыскать мужа. Но его нигде не было. Неужели он потерял всякий стыд и помчался на свадьбу, чтобы расстроить ее в последний момент?! Эта мысль совсем подкосила Сару, и она в полной истерике стала звонить в мэрию. Там ответили, что регистрация брака между Габриелой и Артуро должна начаться с минуты ни минуту.
     — Значит, там все в порядке? — собрав последние силы, уточнила Сара.
     — Да, — ответили ей хладнокровно.
     Напряжение, в котором Сара пребывала несколько часов, прорвалось наконец бурными рыданиями.
     — Рикардо!.. Рикардо!.. — бормотала она сквозь всхлипывания, но постепенно речь ее становилась все более неразборчивой и бессвязной. Склонившаяся над ней Эльвира с трудом смогла понять лишь два слова: «сыночек» и «Рикардито».
     Когда Рикардо вернулся домой, Сара уже окончательно впала в транс и даже не узнала мужа.
     — Надо вызвать врача, — суетилась испуганная Эльвира.
     — Не надо, — устало ответил Рикардо. — С ней это бывает часто. Неужели ты еще не привыкла?
     Он осторожно взял Сару на руки и перенес ее в спальню. Через некоторое время она очнулась. Увидев перед собой Рикардо, судорожно, болезненно улыбнулась.
     — Я с тобой, — отвечая на ее немой вопрос, сказал Рикардо. — Теперь я всегда буду с тобой. Злой рок связал нас накрепко... Ты немного поправишься, и мы уедем отсюда подальше — в Соединенные Штаты или в Европу. И забудем все, что с нами было здесь...
     — Да-да, — кивала головой Сара. — Уедем...
     В это время раздался телефонный звонок, и возбужденный Федерико сообщил сыну о трагедии, случившейся в мэрии. Он был там в числе гостей и, когда Габи задерживалась, волновался не менее Артуро, только желания их были прямо противоположными: Федерико надеялся, что Габи все-таки передумала выходить замуж за нелюбимого человека.
     Затем произошла та кровавая драма, и Федерико поспешил увезти дочь обратно домой. Габи, сраженная увиденным, тотчас же лишилась чувств, и вдвоем с Консуэло Федерико отнес ее в машину. Придя в сознание, она стала рыдать, и унять эти горькие слезы было невозможно — они лились сплошным потоком, словно Габи вознамерилась разом выплакать все свое горе — и то, которое довелось пережить прежде, и то, которое ожидало ее в будущем.
     — Сынок, приезжай, — сказал Федерико. — Ты ей нужен сейчас.
     Он мог и не говорить этого Рикардо — тот уже сам не мог дождаться, когда отец закончит свою взволнованную речь. Забыв обо всем, что только что обещал Саре, и даже не взглянув на нее, Рикардо помчался к Габриеле.

0

51

Глава 50

     — Зачем вы привезли меня домой? — справившись наконец с рыданиями, словно бы очнулась Габриела. — Я должна быть там, в клинике, рядом с Артуро!
     — Демокрасио только что звонил, — сказала ей Консуэло. — Артуро делают операцию и никого к нему не пускают.
     — Я сейчас же поеду туда.
     На ногах она, однако, держалась нетвердо, и домашние, а также Федерико, решили ехать вместе с ней. В этот момент как раз появился встревоженный Рикардо и сразу же бросился к Габи.
     — Я с тобой, моя девочка, — сказал он, обняв ее за плечи.
     — Случилось такое несчастье! — вскинула она заплаканные глаза на Рикардо. — Мы едем в клинику.
     — Я не оставлю тебя, я буду все время рядом, — успокаивал он Габриелу, провожая ее к машине.
     — Врачи пытаются сделать все возможное, — сказал им шеф полиции Лопес, который вместе с Демокрасио находился у двери операционной палаты.
     Борьба за жизнь Артуро продолжалась несколько часов. Нервы у тех, кто ожидал ее окончания за дверью, были напряжены до предела. Лопес несколько раз не выдерживал и отправлялся в кабинет заведующего клиникой, который по компьютерной связи следил за ходом операции. Наконец он сам позвал к себе Лопеса, и они довольно долго о чем-то совещались. Затем оба вышли в коридор, и по скорбному выражению их лиц все поняли, что спасти Артуро не удалось.
     — Увы, — развел руками доктор, — ранение оказалось смертельным.
     Миранда, не проронившая до той поры и слезинки, зарыдала в голос.
     Габриела обессиленно уронила голову на грудь, все слезы она уже выплакала. Рикардо находился рядом, молча поддерживая Габриелу за локоть. Она же словно и не замечала его присутствия — все мысли ее были только об Артуро.
    — Это я виновата, — внезапно прозвучали ее слова, обращенные тоже к Артуро. — Я не любила тебя. И замуж за тебя не хотела выходить. Если бы я приехала в мэрию вовремя...
    — Не надо себя казнить, ты ни в чем не виновата, — попытался утешить ее Рикардо. Невольное, при знание Габриелы вселило в него надежду на то, что теперь ничто не помешает им быть вместе.
     Хоронили Артуро в закрытом гробу, поскольку лицо покойного было обезображено ранами и кровоподтеками.
     Габи, державшаяся все эти дни только на успокоительных лекарствах, не выражала никаких эмоции и со стороны могла показаться даже безучастной и отрешенной от всего происходящего.
     — Ты холодная, бесчувственная тварь! — набросилась на нее с кулаками Миранда. — У тебя нет сердца! Погубила Артуро и радуешься втихомолку: не дождешься, когда можно будет припасть к груди Линареса.
     Габриела даже не попыталась защититься от нападок Миранды. Рикардо молча встал между женщинами, заслонив собой Габриелу, и теперь на него посыпались тяжелые удары кулаков Миранды. Демокрасио силой оторвал коллегу от Рикардо, понимая, что несчастная впала в обыкновенную бабью истерику.
     Миранде тоже дали успокоительных капель, и постепенно она угомонилась, лишь при всхлипываниях и плечи ее подергивало судорогой.
     Похоронный ритуал продолжался. Рикардо все так же стоял рядом с Габриелой, опиравшейся на его руку. Но тут перед ними явилась невесть откуда взявшаяся Сара.
     — Габриела, прими мои соболезнования, — сказала она, скривив губы в насмешливой ухмылке. — Это такое горе — потерять любимого человека!..
     — Что ты здесь делаешь? — вскипел Рикардо. — Уходи отсюда немедленно!
     — Не смей оскорблять свою жену! — закричала Эльвира, продираясь сквозь толпу.
     Взоры присутствующих опять оказались обращенными не к усопшему, а к Габриеле и к скандалящим вокруг нее женщинам. Консуэло бросилась защищать дочь, и Эльвира тотчас же переключилась на свою ненавистную соперницу, осыпая ее самыми грязными ругательствами. Федерико не мог этого стерпеть и тоже вынужден был вмешаться в неожиданно вспыхнувший скандал.
      — Отец, увези их обеих домой, прошу тебя, — взмолился Рикардо.
     — Нет, без тебя мы отсюда не уедем! — завопила что есть мочи Эльвира. — Я увезу тебя от этих шлюх!
     — Позаботьтесь о Габи, — сказал Рикардо Консуэло. — Я сейчас вернусь.
     Он силой затолкал обеих женщин в стоявшую неподалеку машину и, придерживая дверцу снаружи, скомандовал отцу:
     — Трогай! Быстро!
     Федерико включил скорость, и машина рванула с места, увозя скандалисток.
     — Прости, — вернувшись, шепнул Рикардо Габриеле. — Их никто сюда не звал.
     Он снова подставил ей свой локоть, чтобы они могла опереться, но Габриела вдруг с силой оттолкнула его:
     — Уходи. Оставь меня, наконец, в покое! Ты рад смерти Артуро!..


     Аурелио щедро угощал Бейби, всячески нахваливая его за смелость и ловкость. Подняв бокал с шампанским, он, широко улыбаясь, предложил выпить за упокой души «лопуха Гонсалеса». Бейби осушил бокал без видимого энтузиазма.
     — Ты что? — заметив его мрачное состояние, спросил босс. — Может быть, жалеешь, что расправился с этой вонючей ищейкой?
     — Нет, — глухо ответил Бейби.— Я могу жалеть лишь о том, что не сделал этого раньше.
     — А отчего ж тогда хандришь?
     — Да это и не хандра вовсе. Просто я сегодня не выспался.
     — Понятно, — заговорщически подмигнул Аурелио. — Как ее зовут?
     — Кого?
     — Ту, которая лишила тебя сна.
     — Пока это секрет, — улыбнулся наконец Бейби.
     — Ну ладно, не буду больше расспрашивав, Ты сделал огромное дело — расчистил мне путь к Габриеле. И за это я буду тебе благодарен всю жизнь.
     Увлеченный радужными планами в отношении Габриелы, Аурелио поверил отговорке Бейби, а между тем хандра его подчиненного объяснялась совсем другой причиной. Бейби видел, как убивалась мать, узнав о смерти Артуро, и понимал, что этот человек был ей дорог не меньше, чем он сам — ее сын. Лишь теперь до Бейби дошло, что мать любила Гонсалеса всю жизнь, только скрывала это. Смешанное чувство ревности к покойному и жалости к матери завладело Бейби. Да, он ненавидел Артуро, но и не хотел причинять горя матери. Если бы она была с ним откровенной, то Бейби, возможно, и переступил бы через свою ненависть. Черт с ним, с Гонсалесом, пусть бы оставался живым, он так дорог Миранде! И уж тем более Бейби не стал бы брать такой грех на себя — стрелять в ее возлюбленного. Наоборот, он должен был прижать «того негодяя к стенке и... И что же тут можно было сделать? Заставить Артуро жениться на матери? Бейби даже рассмеялся при этой мысли: «Неплохим папашей я бы обзавелся!» К тому же Гонсалес мог попросту принять его за сумасшедшего. Да, скорее всего, так оно и случилось бы... А что, если Гонсалес тоже тайно любил мать и счастлив был бы узнать о ее истинном чувстве к нему?!
     Эта версия, выглядевшая совсем бредовой, почему-то не давала Бейби покоя. Он стал в деталях вспоминать те немногие эпизоды, когда видел мать вдвоем с Гонсалесом, и теперь был почти уверен, что эти двое любили друг друга, только по глупости своей враждовали. Во всяком случае, Бейби стало совершенно понятно, почему Артуро преследовал его: это была элементарная ревность! Гонсалес ревновал Миранду к Бейби, полагая, что тот — ее любовник. «Мы ненавидели друг друга только потому, что оба любили Миранду», — печально заключил Бейби.
     В таком растерянном состоянии его и застал Левша.
     — Ну что? Празднуешь победу? — обратился он к Бейби с порога. — Подонок! Вы все — подонки! Вас всех надо было давно уничтожить. Стереть с лица земли! Жаль, до меня это поздно дошло.
     — Ты пьян? — заметив лихорадочный блеск в глазах Левши, спросил Бейби. — Или, наоборот, нуждаешься в новой дозе того зелья, к которому пристрастился? Тоже мне, борец за справедливость выискался!
     — Это вы меня пристрастили, негодяи! Вы! — парировал Левша. — Из-за вас я теперь конченый человек и терять мне нечего. Я сам отволоку тебя в полицию!
     — Неужели? — усмехнулся Бейби. — А если я предложу тебе немного порошочка? Ну как?
     — Мразь! — закричал в бессильном гневе Левша, почувствовав, что уже готов согласиться на предложение Бейби. — Ты хорошо знаешь, в чем моя слабость, но на сей раз я сумею устоять. Лучше убей меня! Второй раз осечки не будет. Ну, давай, сделай то, что тебе не удалось в тот раз,— выстрели в меня! Ты из этой пушки уложил Артуро?
     — Послушай, ничтожество, — тоже пришел в ярость Бейби. — Не твое свинячье дело рассуждать обо мне и даже об Артуро! И стрелять в тебя я не собираюсь— слишком много чести! А вот таблеточку ты у меня сейчас проглотишь. Да, радуйся: в кои веки выпала возможность покайфовать на дармовщину.
     Он поднес наркотик к самому носу Левши, и тот как зачарованный потянулся к таблетке...


      По возвращении с кладбища у Сары опять случился припадок, и взбешенная Эльвира клятвенно заявила, что собственными руками убьет Габриелу, если не найдет иного способа отвадить ее от Рикардо. Говорила она это, не смущаясь присутствия Федерико и даже наоборот — угрожая ему.
     В ответ Федерико сказал, что будет защищать дочь всеми силами, а также всячески поспособствует ее браку с Рикардо. Затем он стал беспорядочно бросать в чемодан свои рубашки и галстуки, не обращая внимания на оскорбления и угрозы Эльвиры.
     — Больше я не могу оставаться под одной крышей с тобой, — сказал Федерико, защелкнув замок на чемодане. — Сегодня же съезжаю в гостиницу и подаю на развод.
     — Ты горько об этом пожалеешь! — крикнула ему вдогонку Эльвира. — Я оставлю тебя нищим, Федерико Линарес!
     Дверь за Федерико захлопнулась, и Эльвира в бессильной злобе упала на диван, закрыв лицо руками. Плечи ее содрогались от рыданий, но не слишком долго — всего минут пять. А затем она как ни в чем не бывало поднялась, вытерла слезы и набрала номер Плинио.
     — Вы должны немедленно уговорить Патрисию на сделку.
     — Но, сеньора, это дело требует деликатного подхода, — ответил ей слащавый голос адвоката. — Вы же знаете свою племянницу. На ее обольщение требуется время.
     — В вашем распоряжении три дня, — заявила Эльвира. — Оплату увеличу вдвое. Но если не уложитесь в этот срок, то не получите ни шиша, так и знайте! — она в сердцах бросила трубку.
     Пока Эльвира выясняла отношения с Федерико. Саре удалось благополучно выйти из прострации. Голова, правда, еще болела, и слабость во всем теле была такая, что трудно было даже пошевелиться. Однако мысли уже лихорадочно теснились в мозгу, и превалировала среди них одна: Аурелио! Да, именно он, и никто другой, расправился с женихом Габриелы! Саре припомнилось, как Аурелио в ее присутствии говорил со своим прихвостнем Бейби, упоминая имя Гонсалеса. Вспомнила и выражение лица, с которым он произносил это имя. «Точно! Это он приказал убить Гонсалеса!» — заключила Сара и вдруг почувствовала мощный прилив сил. Наскоро припудрившись и причесавшись, она помчалась к Аурелио.
     — Ты негодяй! — ворвавшись к нему, закричала Сара. — Я знала, что тебе нельзя доверяться. Ты вел двойную игру. Обманул меня, как последнюю дурочку.
     — С чего такие страсти? — расплылся в улыбке Аурелио, широким жестом приглашая Сару занять место за столом. — Прошу разделить со мной скромную трапезу. — Он налил в бокал шампанского и преподнес его Саре. Та автоматически отхлебнула из бокала и продолжила свое наступление на предавшего ее компаньона.
     — Ведь это твои люди убрали Гонсалеса!
     — Боже мой, какие страшные вещи приходят иногда в голову женщине! — изобразил изумление Аурелио.
     — Перестань паясничать! Я слышала, как ты отдавал приказание своему Бейби! — реальные воспоминания и догадки смешались в воспаленном мозгу Сары, но Аурелио не знал об этом и вынужден был переменить тон.
     — Ты подслушивала, стерва? — сказал он угрожающе.
     — Вовсе нет. Я находилась в двух шагах от вас, когда вы об этом говорили. Ты просто зарвался и не счел нужным таиться от меня. Наверно, решил, что Сара — пустое место и нечего с ней церемониться.
     «Черт подери! — выругался про себя Аурелио. Как я мог допустить такую оплошность!»
     —Вот что, детка, — сказал он вслух, — если ты проболтаешься об этом еще кому-нибудь, то отправиться на кладбище вслед за Гонсалесом! Ты поняла меня?
     Сара поняла лишь то, что с Аурелио шутки плохи.
     — Но скажи, зачем тебе понадобилось делать мне такую гадость? — спросила она устало. — Теперь Рикардо не отстанет от Габриелы.
     — Твой Рикардо никуда от тебя не денется, — примирительным тоном произнес Аурелио. — Да, можешь не сомневаться. А путь к Габриеле, если хочешь знать, я расчистил для себя.
     — Что? — изумилась Сара.— Ты же приходишься ей родным дядей.
     — А вот это пусть тебя не волнует. Я присмотрел для Габриелы Дом моделей, и скоро она станет королевой моды. Вдвоем с моей племянницей мы за пояс заткнем «Тропибеллу».
     — Ты все-таки чудовище, Аурелио, — не смогла больше сдерживаться Сара.
     — Но-но! Опять забываешься? — он так посмотрел на Сару, что у нее мурашки побежали по коже. — Имей в виду, красотка: ты в моих руках. Может, тебе напомнить, отчего умер Рикардито? Или не стоит?
     — Н-не стоит, — выдавила из себя Сара.
     После визита к Аурелио ей стало совершенно очевидно, что этот тип вовсе не союзник, а заклятый враг. Да, он не желает брака Рикардо с Габриелой, но собирается разорить ее мужа! Допустить этого Сара, конечно, не должна. Но как поступить в такой запутанной ситуации? С одной стороны, Габриела — талантливый модельер и ее уход из «Тропибеллы» нежелателен: фирма сразу же потеряет свое лицо и станет нести убытки, на что и рассчитывает Аурелио. Но с другой стороны, нельзя позволить Габриеле быть все время рядом с Рикардо. Получается замкнутый круг.
     Сара еще долго ломала голову, но так и не нашла выхода их этого тупика. «Пусть пока все идет своим чередом, — решила она, — надо только следить за тем, чтоб эти двое опять не спелись». И не откладывая в долгий ящик поспешила к Габриеле.
     — Что, мой муженек все еще тебя навещает? — спросила она, едва Габриела успела открыть дверь.
     — Ты за этим пришла? Уходи! — Габи попыталась захлопнуть дверь, но Сара уже успела войти в прихожую.
     — Нет, не за этим. Я пришла попросить у тебя прощения за ту скандальную сцену на кладбище. Если помнишь, то инициатором скандала была не я, а Эльвира. Я же искренне тебе соболезную. Мы с Рикардо уже собирались уезжать в путешествие, когда пришло это печальное известие. Конечно, он не мог уехать, не поддержав тебя. И мне это понятно, за это я и люблю Рикардо. Но теперь, когда ты немного оправилась от горя, мы сможем спокойно уехать. Я только хотела, чтоб ты простила и меня. Пусть между нами не будет никаких недомолвок.
     — Я не держу на тебя зла, — холодно ответила Габи. — Так что можешь с чистой совестью отправляться в путешествие.
     Домой Сара вернулась почти счастливой. Но, столкнувшись в гостиной с Аурелио, тотчас же пришла в бешенство. Не владея собой, стала кричать на него, угрожая разоблачением.
     — Да ты становишься просто опасной, — сказал Аурелио. — Предупреждаю последний раз: если вздумаешь встать у меня поперек дороги, то не ты, а я разоблачу тебя перед Рикардо.
     — Что тут происходит? Что за шум? — в дверях стоял... Рикардо. — О каком разоблачении вы говорите? Ну, выкладывайте.
     — Пусть тебе об этом расскажет твоя ненаглядная женушка, — язвительно произнес Аурелио. — А я, с нашего позволения, откланяюсь.
     — Сара, что он имел в виду? — потребовал ответа Рикардо, когда Аурелио скрылся за дверью.
     — Не слушай его. Ты же знаешь этого грязного сплетника!
     — И все-таки, о чем шла речь? — не унимался Рикардо.
     — Потом как-нибудь расскажу. Сейчас у меня раскалывается голова.

0

52

Глава 51

     Рауль и Илиана, праздновавшие свое примирение в ресторане, были увлечены разговором и не сразу заметили другую пару — Патрисию и Плинио.
     — Посмотри, здесь твоя сестра, — сказал Рауль, случайно бросивший взгляд в дальний угол зала. — С кем это она?
     — Не знаю, — Илиана не без удивления стала рассматривать спутника сестры. — Какой-то незнакомец.
     — Но, по-моему, они воркуют? — заметил Рауль.
     — Да, похоже на то. Не будем им мешать. Взгляды сестер, однако, встретились, и Илиана решила подойти к столику Патрисии.
     — Добрый вечер. Не ожидала тебя здесь увидеть. Мы вот с Раулем помирились...
     — Да, я поняла, — преодолевая возникшую неловкость, сказала Патрисия. — А это... Это мой жених, она жестом указала на Плинио. — Познакомьтесь.
     — Ты отчего погрустнела? — спросил Рауль, когда Илиана вернулась за их столик. — Что-нибудь случилось?
     — Этот незнакомец — жених Патрисии. Конечно я рада за нее, но почему она скрывала его от меня? Патрисия не доверяет мне, Рауль. Чем я так ее обидела?
     Илиана не могла знать, что невестой Патрисия стала буквально только что, вот за этим столиком. Плинио не сумел иначе уговорить ее на сделку и вынужден был прибегнуть к последнему, сильнодействующему средству. Вместе с согласием Патрисии на брак он получил и еще одно, столь важное для него «да» — Патрисия наконец согласилась, чтоб деньги Федерико Линареса перешли на ее банковский счет

     Рикардо терялся в догадках, отчего это Габриела опять не желает его видеть. Несколько раз он пытался поговорить с ней откровенно, однако Габриела всячески избегала встреч с ним. Когда же Рикардо удалось все-таки подкараулить ее прямо на улице, то Габриела спросила, почему он до сих пор не уехал в путешествие с Сарой?
     — Ах, вот в чем дело! Это Сара тебя так настроила?
     — Не имеет значения, кто. Важно, что ты собираешься с ней в длительное путешествие.
     — Да не собираюсь я никуда!
     — Что же изменилось? Или ты решил таким образом использовать смерть Артуро и еще поморочить мне голову?
     — Я хотел уехать только потому, что не мог иначе пережить твою свадьбу!
     — Но свадьбы не было, так что можешь теперь жить спокойно и здесь, никуда не уезжая.
     — Габи, милая, мы не должны ссориться. У нас нет на это права. Мы любим друг друга, и оба нужны нашему сыну.
     — Забудь о сыне! Забудь обо мне!
     — Что все это значит? Ты говоришь так, будто не я, а ты намерена куда-то уехать надолго. Почему ты не появляешься в «Тропибелле»?
     — Потому что я из нее ушла. Да, я больше там не работаю.
     — И ты не сказала этого мне?!
     — Вот говорю сейчас...
     — Габи, остановись! Ты несешься в какую-то пропасть!
     — А уж это не твоя забота. Позволь мне пройти. Оставь меня! — Резким движением она оттолкнули Рикардо и быстро пошла прочь. А он — растерянный, оскорбленный — еще долго стоял на месте и не мог сделать ни шагу.
     Такое поведение Габриелы объяснялось тем, что она решила больше никогда не связывать свою судьбу с Рикардо и не возлагать на него никаких надежд. Как раз в такую, горькую для Габи минуту и появился у них в доме Аурелио Линарес. Мягкий, улыбчивый, он весь прямо-таки светился добротой и щедростью. Принес подарки для малыша, для Габи, для всех членов немалого семейства Грубер. «Не забывай, чти ты — моя племянница, и я сделаю все, чтоб ты была счастлива», — повторил он несколько раз. Затем как бы между прочим сказал, что на Рикардо нельзя ни в чем положиться, поэтому Габи следовало бы поду мать о собственном Доме моделей.
     — Откуда у меня такие деньги? — махнула рукой Габи.
     — Девочка, ты не знаешь себе цену! — возразим Аурелио. — Одна твоя коллекция может принести огромный капитал, если ее подать как следует. Для начала я могу предложить тебе контракт на равных паях: я покупаю помещение и оборудование, забочусь о рекламе, а ты вносишь в наше общее дело свою коллекцию одежды. Я слышал, что за время беременности ты подготовила какую-то сногсшибательную коллекцию.
     — Ну, я не знаю, насколько она удачна...
     — Ты собиралась ее представить в «Тропибелле»?
     — А где ж еще?
     — Не делай этого! Признаюсь, я уже приобрел для нашего Дома моделей прекрасный особняк в самом центре города. Поедем сейчас туда, и ты сама увидишь, как смогут заиграть твои модели в том интерьере...
     Аурелио вел этот разговор с таким напором, что у Габриелы ни секунды не оставалось на раздумья и сомнения. Она была словно под гипнозом и на все предложения Аурелио ответила согласием.
     Рикардо был в отчаянии, лишившись разом и Габриелы, и ее новой коллекции, на которую делал большую ставку. Всю неустойку при расторжении контракта Габриела выплатила, и это означало, что у нее появился очень богатый покровитель.
     — Кто бы это мог быть? — рассуждал Рикардо. — Я знаю всех, кто занимается большой, модой. Они уверяют, что не способны на такую подлость. Да и финансы у них не те, чтоб подвести к банкротству «Тропибеллу».
     Саре очень хотелось сказать, кто пытается разорить Рикардо, но она помалкивала, боясь возможных расспросов мужа. В самом деле, откуда ей может быть известен тайный замысел Аурелио? О таких вещах ведь не сообщают первому встречному, а тем более жене своего конкурента. Значит, у Рикардо будут все основания обвинить ее в сговоре с Аурелио. А дальше пойдут те самые вопросы о разоблачении Сары, которые Рикардо конечно же лишь отложил до более удобного случая.
     — Заявленный показ ни в коем случае нельзя отменить, — сказала она Рикардо. — Пусть он не будет иметь успеха, но мы должны убедить всех в том, что «Тропибелла» жива и продолжает функционировать, только у нее временные трудности в связи со сменой основного модельера. Мы выставим коллекцию Евы, а главной моделью буду я. Это внесет в показ неожиданную краску, и все поймут, что мы решили сменить направление и поэтому сами отказались от Габриелы.
     — Ты? В качестве модели?..
     — А что? Считаешь меня уже старой для этого дела?
     — Сара, как бы тебе сказать это помягче... — Рикардо старался подбирать слова, которые бы прозвучали не обидно для жены. — Я знаю твое желание стать моделью и даже обсуждал это с Евой. Но она считает, что сейчас в моде другой тип манекенщиц...
     — Тип Габриелы? — язвительно усмехнулась Сара.
     — Ну, в общем, да, — вынужден был признать Рикардо.
     — Ты не знаешь моих возможностей! — с обидой произнесла Сара. — Красивая женщина всегда в моде! И я сумею подать любую, даже самую поганую одежду так, будто это платье предназначалось для королевы.
     Опечаленная Ева пришла к Габриеле, чтобы поделиться с ней своими неприятностями и попросить доброго совета.
     — Сара будет там ведущей моделью?! — пришла в ужас Габриела, когда Ева рассказала ей о переменах, происходящих в «Тропибелле». — Нет, я была права, когда уговаривала тебя уйти от Рикардо вместе со мной. Да Сара своим вульгарным видом загубит все твои разработки! И Рикардо совсем с ума спятил. Я давно подозревала, что он перестал чувствовать веяния моды. Он банкрот, Ева!
     — Ты говоришь о нем так жестоко, — недовольно заметила Ева. — Ведь ты любила этого человека, а может, и до сих пор любишь...
     — Нет, Ева, все уже в прошлом. А моя любовь не имеет никакого отношения к профессиональной деятельности Рикардо. Ты же сама говоришь, что он сделал ставку на Сару. Скажи, мог ли так поступить профессионал?
     — Не знаю, что с ним творится. Он ходит словно в воду опущенный. И я не могу уйти от него в такой ситуации. Второго удара он не переживет.
     — Ну, жалей его, жалей. А он никого не жалеет, кроме своей драгоценной Сары. Неужели ты этого еще не поняла?
     — Да, в общем, поняла. Но уйти все равно не могу.
     Она переменила свое решение на противоположное уже следующим утром, когда увидела модели, изготовленные по эскизам Сары.
     — Но это же разработки Габриелы! — воскликнула возмущенная Ева. — Как ты можешь выдавать их за свои?
     Между женщинами возникла бурная ссора, и взявшийся их помирить Рикардо вынужден был признать, что эскизы действительно принадлежат Габриеле.
     — Ну и что? — невозмутимо отрезала Сара. — Она о них все равно уже забыла.
     Тогда-то Ева и сказала, что увольняется из «Тропибеллы» немедленно.
     Работа в новом Доме моделей так увлекала Габриелу, что сестры смотрели на нее даже с некоторым осуждением: слишком быстро она забыла об Артуро.
     Для самих же Эстер и Марисоль смерть Артуро имела неожиданные и не очень приятные последствия.
     Демо однажды увидел Эстер, выходившую из церкви, и спросил, зачем она туда ходила — ведь службы в этот час не было. Эстер честно ответила, что зажгла свечу в память об Артуро. Реакция Демо оказалась такой яростной, что Эстер в слезах убежала домой, не в состоянии вынести упреков, которые на нее обрушились.
     — Ты была его любовницей! Ты и до сих пор любишь его! — кричал в гневе Демокрасио.
     — Но Артуро мертв! — пыталась пробиться к его благоразумию Эстер.
     — А если бы он был жив, то тебя ничто бы не останавливало? Ты бы спала с ним, а не со мной?
     Эстер горько переживала обиду и не подпускала к себе Демокрасио, который, опомнившись, надеялся вымолить у нее прощение.
     У Марисоль тоже возникла размолвка с Бейби — из-за Артуро.
     — Ты-то что убиваешься по нему? — рассердился Бейби, когда Марисоль после похорон стала рассказывать, каким замечательным человеком был Артуро. Кем он тебе доводился? Может, у вас была любовь?
     Марисоль, в свою очередь, спросила, почему Бейби так враждебно настроен против Артуро и что их связывало с покойным. Сама о том не догадываясь, она попала в болевую точку Бейби, и в ответ он разразился бурной тирадой, из которой Марисоль поняла только то, что Бейби испытывает угрызения совести после смерти Артуро. На все дальнейшие расспросы Бейби не отвечал, чем лишь усилил подозрения Марисоль.
     — Скажи мне, наконец, прямо: чем ты занимаешься и откуда у тебя такие большие деньги, — потребовала она.
     Бейби не могла понравиться ее настойчивость, и в итоге они с Марисоль поссорились.


     После увольнения Евы Рикардо ничего не оставалось, как положиться во всем на Сару. На успех он, разумеется, не рассчитывал — в его задачу входило держать хорошую мину при плохой игре. Конкуренты Рикардо поглядывали на него с сочувствием, ничем не выдавая своей радости по поводу его неудачи. От них Рикардо и узнал о некоем новом Доме моделей — «Афродите», — который, едва появившись на горизонте большой моды, рекламировал себя с большим размахом.
     Рикардо взял в руки один из красочных проспектов, выпущенных «Афродитой», и увидел на обложке... улыбающуюся Габриелу.
     — Кто же владелец этой «Афродиты»? — воскликнул он и, не успев получить ответа, услышал:
     — Вы сеньор Рикардо Линарес? — спросил подошедший к нему незнакомец. — Получите приглашение на показ новой коллекции Дома моделей «Афродита».
     — Кто вас послал? — не слишком любезно отреагировал Рикардо.
     — Сеньор Аурелио Линарес. Он будет рад видеть вас на торжественном открытии «Афродиты».
     Поблагодарив посыльного за приглашение, Рикардо тотчас же отправился к Габриеле, но дома ее не застал. Консуэло пояснила, что дочь до поздней ночи бывает у себя на работе.
     — Она совсем забыла о сыне! — гневно бросил Рикардо.
     — Наоборот, — возразила Консуэло. — Габи не жалеет сил, чтоб обеспечить мальчику достойное будущее.
     — Но она же связалась с этим подонком — моим дядюшкой! О каком достойном будущем тут может идти речь?!
     — Рикардо, я не хочу знать о ваших семейных распрях, — мягко урезонила его Консуэло. — Сеньор Аурелио сделал для Габи столько добра, поэтому я попрошу тебя не говорить о нем гадости в моем доме.
     — Он всех вас очаровал, — с горечью произнес Рикардо. — Как мне убедить Габи, что она доверилась негодяю? Этот человек ничего не делает просто так, без выгоды для себя.
     — Его выгода понятна, — сказала Консуэло. — Он хочет заработать на таланте Габи, что ж в этом плохого? Ведь твой дядя дает возможность и Габи развернуться в полную силу. Она тоже внакладе не останется.
     — Да Аурелио наверняка замыслил что-то очень подлое и коварное! Финансовая выгода — только на поверхности. Я хорошо знаю своего дядю. Поверьте, он просто опасен.
     — Рикардо, прости, но я больше не хочу выслушивать твои нападки на сеньора Аурелио.
     — Да, я ухожу.

     Демокрасио тяжело переживал разрыв с Эстер, усугубляемый и еще одним обстоятельством, известным только Демо и комиссару Лопесу, который, собственно, и был инициатором этой почти фантастической затеи. А состояла она в том, что Лопес решил разыграть довольно жестокую мистификацию со смертью Артуро.
     Да, хирурги все-таки сумели вырвать его из лап смерти.
     Когда заведующий клиникой сообщил Лопесу, что врачам удалось вывести Артуро из комы, комиссар просто ошалел от радости, и мощная фантазия сыщика тотчас же заработала с невероятной силой. Он сказал доктору, что для следствия по делу о наркобизнесе было бы неплохо, если б Гонсалес до поры до времени числился умершим. Это развяжет руки тем, кто на него покушался, они станут действовать менее осмотрительно, и поймать их будет гораздо легче.
     — Но это станет большим ударом для близких Гонсалеса, — заметил доктор, не слишком вдохновленный идеей Лопеса.
     — Ничего, — возразил тот, — зато радости будет больше, когда они узнают о воскрешении Артуро из мертвых.
     — Ладно, — согласился доктор. — Только вся ответственность за эту мистификацию будет лежать на вас.
     — Разумеется, — не стал возражать Лопес.
     Так появился запаянный гроб, который и был похоронен и оплакан на кладбище.
      А сам Артуро еще несколько дней находился в реанимационной палате, где его регулярно навещали Демокрасио и Лопес. Когда же раненый немного окреп, его поместили в загородный санаторий, обеспечив сменяющими друг друга медсестрами.
     Демокрасио бывал у приятеля каждый день, сообщая всякие житейские и криминальные новости. Артуро конечно же прежде всего интересовала Габриела — о ней он хотел знать все до мельчайших подробностей. Порадовался тому, что и после его мнимой смерти она не приблизила к себе Рикардо. Но очень огорчился ее альянсу с Аурелио Линаресом.
      — Этот тип опасен, — горячился Артуро. — Ты должен предупредить Габриелу.
      — Не волнуйся, она под надежным наблюдением, — успокаивал его Демокрасио. — Лопес полагает, что именно Аурелио Линарес является боссом наркобизнеса. Подожди немного, отдохни здесь, и мы свое дело сделаем.
     Очень удивила Артуро и бесконечная скорбь Миранды по поводу его гибели. «Она любила меня всю жизнь! — дошло наконец до Артуро. — Но почему же надо было это скрывать?» Он вспомнил, как добивался ее, когда они вновь встретились после нескольких лет разлуки, как хотел даже на ней жениться. «Видимо, не проявил должной настойчивости, — заключил он. — Нанесенная ранее обида оказалась сильнее любви».
     Демокрасио в последние дни был мрачен, и Артуро спросил, не случилось ли еще каких неприятностей. Вместо ответа Демокрасио задал встречный вопрос:
     — Скажи прямо: у тебя было что-нибудь с Эстер?
     — С Эстер? Да ты с ума сошел? — искренне возмутился Артуро.
     — Но ведь она тебя любит!
     — Приятель, ты, я вижу, совсем спятил от своих чувств к Эстер. Эта девочка всегда смотрела на меня скорее как на отца, которого ей недоставало, чем на мужчину. Подонок Рамиро избивал ее, приставал к Эстер со скабрезностями, а ей хотелось надежной защиты...
     — Я ... Артуро. Прости меня, — с облегчением выдохнул Демо.

0

53

Глава 52

     Сара лезла из кожи вон, чтоб предстоящий показ моделей прошел в «Тропибелле» хотя бы более или менее прилично. Рикардо же понимал, что их ждет провал. В то же время он не сомневался в триумфе «Афродиты». Но как ни тяжело было стать свидетелем этого триумфа, Рикардо все же принял приглашение Аурелио и отправился на открытие его Дома моделей вместе с Сарой.
     Увидев их в числе гостей, Аурелио просиял довольной ухмылкой, от которой у Рикардо невольно сжались кулаки. Ему очень хотелось прямо сейчас, среди этого пышного торжества, расквасить подлую физиономию дядюшки. Но Рикардо смирил свой гнев и приготовился выдержать до конца всю церемонию.
     Когда же на подиуме появилась невероятно красивая, обворожительная Габриела, — нервы Рикардо сдали.
     — Она сама выступает в роли манекенщицы! Пойдем отсюда! — он потянул Сару за рукав, и та, упираясь, покинула вместе с ним демонстрационный зал.
     Аурелио проводил их взглядом победителя.
     — Зря ты меня оттуда вытащил, — сердилась Сара. — Чтобы самой демонстрировать модели, нужен опыт, сноровка. Уж поверь мне, выскочка будет выглядеть на подиуме неуклюжей.
     — Ты что, не слышала, какими аплодисментами ее встретили? — разозлился Рикардо.
     Они стояли в холле, и сквозь неплотно прикрытую дверь им хорошо были слышны все новые и новые аплодисменты — так публика встречала каждую модель Габриелы.
     — Ну, что будем делать? Пойдем домой? — спросила поскучневшая Сара.
     — Нет, я подожду окончания только затем, чтоб во время коктейля сказать Аурелио все, что я о нем думаю!
     — Не надо, Рикардо, — испугалась Сара. — Он подумает, что это я тебя против него настроила.
     — А я сам, по-твоему, не мог сообразить, что мой дядя меня разорил?
     — И все равно, не надо скандала, — умоляла Сара.
     — Послушай, ты ведешь себя так, будто вы с Аурелио в сговоре. Почему я не могу сказать подонку, что он — подонок? Ты беспокоишься не обо мне, а о нем.
     —Глупости!
     Сара, давай, наконец, поговорим откровенно. Чем тебя держит Аурелио? О каком разоблачении вы тогда вели речь?
     — Опять ты за свое? — притворилась обиженной Сара. — Измучил меня своими подозрениями.
     — Но, если ты не заодно с Аурелио, тогда, значит, ты его просто боишься. Почему?
     — Это не я его боюсь, а он меня должен бояться! — вырвалось у Сары, о чем она тотчас же горько пожалела.
     — Так, уже теплее, — тоном сурового следователя произнес Рикардо. — Ну-ка, выкладывай все, что тебе известно.
     — Я не знала ничего в точности, — вынуждена была оправдываться Сара. — Только предполагала, что он собирается переманить Габриелу.
     — Но он ведь не занимался прежде высокой модой! Как ты могла это предположить, не будучи в курсе его подлых планов?
     — Ну... услышала кое-что случайно...
     — И вместо того чтоб предупредить собственного мужа, помчалась к Габриеле и настроила ее против меня, толкнув тем самым незаменимого модельера «Тропибеллы» в лапы Аурелио!
     — Я только хотела отвадить ее от тебя... — лепетала Сара. — Я вовсе не гнала ее из «Тропибеллы»...
     — Ладно, пойдем в зал для коктейля. Демонстрация моделей закончилась.
     Все время, пока шел показ моделей, Габриела пребывала словно во сне. Отдаленным краешком сознания она понимала, что собравшиеся принимают коллекцию на ура. Что все эти восторженные аплодисменты, цветы и улыбки адресованы непосредственно ей, Габриеле Грубер. Но радости от такого бесспорного, потрясающего успеха не ощущала.
     Когда же последняя манекенщица покинула подиум и сияющий Аурелио потащил Габриелу на заключительный поклон перед публикой, — и вовсе наступило разочарование. Для кого она так выкладывалась, для кого старалась? Для этого чужого человека, приходящегося ей дядей? Вот он сейчас купается в волнах триумфа, а бедный Рикардо... Габи почувствовала, что может расплакаться, и поспешила уйти с подиума. «Предательница! Мелкая душонка! — ругала она себя. — Польстилась на деньги. Забыла, где и у кого набиралась опыта? Ведь до прихода в «Тропибеллу» ты ничего не умела. Одни смутные фантазии бродили в голове. Рикардо, и только он, сделал из тебя настоящего модельера, а ты так жестоко предала его!»
     Она больше не могла сдерживать слез и, быстро переодевшись, отправилась домой.
     — Где Габи? Ее ждут гости, — волновался Аурелио.
     — Она просила передать вам, — шепнула ему Ева, — что хочет отпраздновать это событие в кругу семьи.
     Аурелио переменился в лице, но вскоре взял себя в руки и, широко улыбаясь, предстал перед гостями.
     А у Габриелы так и не вышло праздника. Дома, за столом, она продолжала то и дело вытирать слезы. Затем прижала к себе малыша и заплакала навзрыд, не желая больше сдерживаться.
     У Рикардо хватило сил сдерживать свои эмоции, пока звучали многочисленные здравицы в честь Аурелио и его детища — «Афродиты». Не забывали гости и о Габриеле, весьма сожалея, что она отсутствует на этом грандиозном празднике.
     Но вот публика постепенно захмелела и переключила свое внимание с Аурелио на собственные проблемы. Тут и там можно было услышать, как эти деловые люди использовали ситуацию для налаживания нужных контактов и договаривались о возможных сделках.
     Рикардо, стараясь выглядеть вежливым, отвел в сторонку Аурелио и прямо спросил, что он замышляет против Габриелы и как собирается ее использовать.
     —Ты пьян, племянник, — ответил Аурелио. — Если б ты остался в зале до конца демонстрации, то мог бы воочию увидеть, как я «использовал» Габриелу. Она блистала! Это был ее триумф. Ты ведь не смог обеспечить ей такую возможность. А я всего лишь подкрепил ее талант некоторыми финансами.
     — Я теперь уже слишком хорошо тебя знаю, — продолжал Рикардо. — Все, о чем ты сейчас говорил, — то лишь видимая часть айсберга. А что на самом деле ты задумал? — он приблизился к Аурелио на опасное расстояние, и тот, не желая скандала, предложил выйти из зала и поговорить без свидетелей.
     — Чего ты добиваешься? — спросил Аурелио, когда они вышли. — Хочешь знать всю правду? Изволь! Ты — банкрот, племянничек. Твоя «Тропибелла» без Габи и Евы ни на что не годна.
     — Мы говорим не обо мне, а о Габи! — грозно напомнил Рикардо.
     — Хорошо, поговорим о Габи, — не стал спорить Лурелио. — Ты вел себя с ней по-хамски, поэтому она сама предложила мне создать «Афродиту».
     — Врешь, подлец! — Рикардо бросился на дядю с кулаками, но как из-под земли выросшие охранники заслонили босса и стояли в таком положении, пока Рикардо не отступил на несколько шагов в сторону.
     — Ну, успокоился? — спросил Аурелио, на всякий случай придерживая возле себя охрану.
     — Трус! Подонок! — сыпал ругательствами Рикардо.
     — Если ты не уймешься, — предупредил его Аурелио, — то мои ребята попросту вышвырнут тебя за дверь. — А на твой самый главный вопрос могу ответить прямо: мы с Габриелой — любовники!
     — Не смей пачкать ее имя, гад! — Рикардо в гневе бросился на Аурелио, но охранники преградили ему дорогу и вывели из помещения.


     Демо пришел к приятелю как раз вовремя: у того открылось кровотечение, а медсестра куда-то ненадолго отлучилась. Разыскав ее и дождавшись, когда она окажет Артуро необходимую помощь, Демо стал выяснять, чем его друг занимался накануне.
     — Наверняка, ты сделал что-нибудь, чего тебе не разрешают врачи, — с уверенностью утверждал Демо.
     — Нет, ничего крамольного я не делал, — оправдывался Артуро. — Лежал, смотрел телевизор. Правда несколько разволновался…
     — Что там показывали?
     — Открытие Дома моделей «Афродита».
     — Ах, вот в чем дело! — присвистнул Демо. — Теперь все ясно.
     — Ничего тебе не ясно, ..., — обиделся Артуро. — Габриела имела огромный успех и была невероятно красивой. Но… в самом деле я заметил, что она не радуется, а страдает. Демо, я должен ее увидеть! Я нужен ей!
     — Лежи, куда тебя положили, — уничижительно произнес Демо. — Если б я появился тут на полчаса позже, ты бы уже истек кровью. Ведь у тебя даже не было сил, чтобы позвать медсестру, «вояка»!
     — Господи! Сколько ж мне еще предстоит вот так скрываться? — скрипнул зубами Артуро. — Я убью Лопеса!
     Ночью после открытия «Афродиты» и весь следующий день Габриела провела с тяжелым сердцем. Аурелио звонил и порывался навестить ее, но Габи отвечала, что плохо себя чувствует и не способна принимать гостей.
Ева, однако, пришла без приглашения и без специального уведомления. Габриела обрадовалась подруге, стала изливать ей душу, говорила о чувстве вины, которое испытывает по отношению к Рикардо. В их разговор вмешалась Консуэло.
     — Хоть ты помоги убедить ее, — обратилась она к Еве, — что пора забыть о Рикардо. Он получил то, к чему сам шел. Не надо было скрытничать и обманывать Габи.
     — Мама, перестань! — рассердилась Габриела.— Тебе ведь прекрасно известно, что это не было обыкновенным обманом. Рикардо любил меня... Тут все не так просто...
     Консуэло оставила подруг, дав им возможность посекретничать, а Ева сказала, что Аурелио вечером устраивает праздник «для своих» — то есть для тех, кто, собственно, и создал «Афродиту».
     — Он просил уговорить тебя прийти в ресторан.
     — Так, значит, это Аурелио тебя послал? — с обидой произнесла Габи.
     — Я бы и сама пришла. Хотелось обсудить вчерашнее. Не каждый день ведь случается такой успех. А ты хандришь. Ну, улыбнись, и пойдем вместе на праздник. Мне вчера было без тебя одиноко.
     — Аурелио сумеет развлечь тебя.
     — Нет, он занят только тобой. Сегодня он недвусмысленно мне намекнул, что влюблен в тебя.
     — Ты чего-то не поняла, Ева! — запротестовала Габи. — Аурелио мой родственник. Брат отца.
     — И, тем не менее, — развела руками Ева. — Я это не придумала.
     После такого сообщения Габи совсем расстроилась и наотрез отказалась идти в ресторан.
      Но едва Ева ушла, как Габриеле пришлось принимать следующего гостя — Рикардо. Консуэло не хотела впускать его в дом, но Рикардо ворвался туда.
     — Я должен объяснить Габи, с каким опасным человеком она связалась.
     Неожиданное появление Рикардо с новой силой всколыхнуло в Габриеле чувство вины.
     — Прости, — сказала она. — Так получилось. Ты женат, и мне надо устраивать свою жизнь самостоятельно.
     — С Аурелио? С этим негодяем? Да он не только подставил подножку мне, но и уготовил капкан для тебя!
     — Он дал мне возможность работать так, как я хочу.
     — Габи, милая, это всего лишь начало, — Рикардо подошел к ней совсем близко и дотронулся до ее плеча. — За это он потребует такой платы!.. — он не договорил какой, лишь внимательно посмотрел Габи в глаза. — Я не верю, что ты с ним в сговоре, и уж тем более не могу простить ему сплетни, которые он про тебя распускает.
     — Какие сплетни? — Габи, до той поры безропотно принимавшая прикосновения Рикардо, отстранилась от него. — Ну говори, какие сплетни?
     — Я не намерен их повторять!
     — Нет, скажи! — настаивала Габриела. — Ведь ты приехал лишь затем, чтоб я либо подтвердила их, либо опровергла.
     — Я приехал предупредить тебя об опасности, которая исходит от Аурелио!
     — Это я уже слышала. А как насчет сплетен? Ну, не стесняйся. Хочешь, я сама тебе помогу? Тебя интересует, не сплю ли я с моим дядей? Так ведь?
     — Габи, успокойся. Я не давал тебе повода для таких оскорблений. Мне бы и в голову не пришло такое! Да я вчера за это пытался избить Аурелио, но он позвал на помощь охранников.
     — Боже мой! Какой стыд! И ты мне сам говоришь об этом? Сейчас же уходи! Немедленно! Я не желаю больше тебя видеть!
     Рикардо пришлось покинуть дом Габриелы, но, сев за руль, он никак не мог тронуться с места. Руки его дрожали, в голове стоял тяжелый гул. Так прошло несколько минут, и вдруг Рикардо увидел нарядно одетую Габриелу, в спешке выходящую из дома. Она остановила проезжавшее такси и велела везти ее к ресторану. Рикардо последовал за ней.
    ...При виде Габриелы Аурелио тотчас же пошел ей навстречу, расплывшись в слащавой улыбке. Рука его похотливо скользнула по талии Габриелы, когда он вел девушку к столу, и этого Рикардо уже не смог вынести.
     — Я не отдам тебя этому негодяю! — прошипел он Габриеле в самое ухо и, схватив ее за руку, потащил из-за стола.
     — Оставь меня! Как ты смеешь? — она вырвалась из рук Рикардо и вернулась к столу.
     — Габи, когда ты поймешь, кто этот человек, может быть уже слишком поздно, — сказал Рикардо глухо.
     Габи же залпом осушила протянутый ей Аурелио бокал.
     У Рикардо потемнело в глазах, и он, не помня себя, помчался к машине.
     — Все. Габриела умерла для меня, — сказал он Саре, встретившей его у входа в гостиную.
     — Не верю своим ушам!.. Что случилось?
     — Ничего! — мягко отстранив ее, Рикардо направился к спальне. — Смертельно хочу спать.

0

54

Глава 53

     За завтраком Рикардо выглядел таким хмурым и несчастным, будто действительно переживал траур по любимой женщине.
     — Ну что, теперь ты убедился, чего стоит твоя «невинная пташка» Габриела? — подлила масла в огонь Сара.
     — Она больше для меня не существует! — стукнул кулаком по столу Рикардо. — Сейчас я обеспокоен судьбой моего сына. Страшно представить, каким он может вырасти под влиянием Аурелио.
     Если бы он в тот момент взглянул на Сару, то увидел бы, как напряглась она, что-то прикидывая в уме, а глаза ее засветились тем лихорадочным блеском, который был верным признаком того, что Сара затевает какую-то каверзу.
     — У тебя есть все права на мальчика, — сказала она слащаво-заискивающим тоном.
     Рикардо взглядом выразил удивление: до сих пор любое упоминание о сыне Рикардо и Габриелы приводило Сару в бешенство, а тут вдруг такая перемена! Но Сара уже отбросила сомнения и, пользуясь растерянностью мужа, перешла к осуществлению плана, только что созревшего в ее авантюрном уме. Она говорила, что этот ребенок — их спасение, что он сможет в какой-то мере заменить им Рикардито, что втроем они могли бы уехать за границу и Габриела постепенно смирилась бы с таким положением.
     Далее она предложила Рикардо конкретные действия, и он, вяло протестуя, все же согласился их выполнить: душа его жаждала компенсации за обиду, нанесенную ему Габриелой.
     И вот уже составлено исковое заявление в суд, но найти компрометирующие факты против Габриелы непросто, однако Сара не намерена сдаваться — она следит за каждым шагом Габриелы и вскоре находит повод для обвинения в ее растлевающем воздействии на ребенка.
     После успешного показа мод в «Афродите» Габриела приобрела популярность не только как кутюрье, но и как фотомодель, и вынуждена была теперь поддерживать этот имидж, работая с фотографом. Фотосеанс обычно длился целый день, и Габи просила няню привозить ей иногда сына, чтоб мальчик не скучал по матери. Да и она сама отдыхала в перерыве между съемками, играя с малышом. Этим-то и воспользовалась Сара. Как только няня с ребенком вышла из дома, Сара позвонила Рикардо, и тот явился на фотосеанс вместе с судебным представителем. Картина им открылась не такая уж впечатляющая, но вполне подкрепляющая иск Рикардо: фотограф снимал Габриелу в нижнем белье, а неподалеку находились няня и ребенок.
     Габриела пришла в отчаяние от действий Рикардо, понимая, что при желании этот факт можно раздуть до невероятных размеров и ей будет очень трудно защищаться в суде. Таким образом, Габи ничего не оставалось, как снова обратиться за помощью к Аурелио.
     Он пообещал найти хорошего адвоката, но, едва благодарная Габи вышла из кабинета, тотчас же набрал номер Сары.
     — Нам надо повидаться, крошка, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Встретимся у меня дома через час.
     Сара явилась туда ни жива ни мертва — боялась, что на сей раз Аурелио, взбешенный ее действиями против Габриелы, осуществит свою угрозу и выдаст ее тайну Рикардо. Он, однако, встретил гостью весьма приветливо.
     — Ты, кажется, дрожишь от страха? — довольный произведенным эффектом, Аурелио рассмеялся. — И напрасно! Уверяю тебя.
     — Зачем я тебе понадобилась? — прямо спросила Сара, не поверив в искренность столь радушного приема.
     — Ждешь от меня подвоха? — совсем развеселился Аурелио. — Правильно, со мной надо держать ухо востро! У нас с тобой, в общем, разные интересы, но в данном случае они опять совпали, и если ты станешь вести себя как подобает, то будешь щедро за это вознаграждена.
     — Что ты имеешь в виду? — Сара все еще не могла понять, к чему клонит Аурелио.
     — Рикардо вознамерился отобрать у Габриелы сына. Не так ли? Скажи, ты тоже хотела бы, чтоб мальчик рос в вашей семье?
     — Да, — потупив взор, ответила Сара.
     — Что ж, это можно понять. Мать, тоскующая по умершему сыну...
     — Перестань! — не выдержала Сара. — Ты позвал меня затем, чтоб покуражиться?
     — Ни в коей мере! — замахал руками Аурелио. — Меня как раз очень устраивает такой расклад. Вы с Рикардо будете воспитывать ребенка, а я... Я женюсь на Габриеле!
     — Но ты ведь приходишься ей родным дядей!
     — Это не такое уж и близкое родство, — возразил Аурелио. Да и тебя не должно волновать, на чьей груди успокоится Габриела. А вот чтоб они с Рикардо опять не помирились — мы с тобой должны всерьез позаботиться. Я буду усиленно делать вид, будто хочу заполучить Габи вместе с сыном, а ты должна всячески внушать Рикардо, что мы с Габриелой — одно целое.
     — Так она еще не знает, что ты задумал на ней жениться?
     — Всему свое время. Но если мы будем действовать разумно, то никуда она от меня не денется. А вы, как только получите ребенка, тотчас же уедете подальше от Каракаса, чтоб Габриела смогла поскорее забыть о сыне.
     — Ты так уверен в том, что она сдастся без боя? —усомнилась Сара. — Она ведь — мать...
     — Матери всякие бывают, — многозначительно произнес Аурелио, и Сара осеклась.
     — Для того чтоб жить за границей, нам понадобятся немалые средства, — сказала она после паузы. — А ты, по сути, разорил Рикардо.
     — Молодец! — похвалил ее Аурелио. — В любой ситуации не забываешь о собственной выгоде.
     — Но дело-то серьезное, — продолжала торг Сара.
     — Конечно, — согласился Аурелио. — И если нам удастся его обтяпать, то ты получишь от меня такую сумму, на которую вы с Рикардо и ребенком сможете безбедно жить за границей. Только помни об одном: никакой самодеятельности! Наши действия должны быть строго согласованы.
     Опасения Аурелио насчет возможного примирения Рикардо и Габриелы были отнюдь не напрасны: с каждым днем Рикардо все острее испытывал угрызения совести. Ведь ему предстояло опорочить, оклеветать Габи, чтоб отобрать у нее сына. И в какой-то момент понял, что не сможет поступить так подло. Поехал к Габриеле и стал вымаливать у нее прощение.
     — Я забрал свое исковое заявление, — сообщил он. — Прости меня, если сможешь. На меня нашло затмение. А все потому, что ты гонишь меня. Габи, любимая, неужели мы уже никогда не сможем поговорить с тобой спокойно? Ведь у нас — сын. Мы должны оба заботиться о его будущем. Мне вовсе не безразлично, каким он вырастет, поэтому я и не хотел, чтоб он попал под влияние Аурелио.
     — Он не имеет никакого отношения к нашему сыну, — возразила Габриела.
     — Это пока мальчик не подрос. Но если ты будешь продолжать работать с Аурелио, то он не упустит возможности сделать из нашего сына своего последователя.
     — Ты преувеличиваешь опасность Аурелио.
     — Нет! Вовсе нет! Знаешь, что он сказал мне? «Можешь забыть, что у тебя есть сын. Я женюсь на Габриеле и усыновлю мальчика».
     — Это опять похоже на сплетню.
     — Габи, неужели я мог придумать что-нибудь подобное? Ты же сама видела, какую бурную деятельность развернул Аурелио, чтоб я не выиграл этот процесс. И на меня он давил — своими средствами. Зная, что я не отступлюсь от иска, он хотел досадить мне. Это доставляет ему большое удовольствие — издеваться над людьми.
     — Возможно, он хотел таким образом позлить тебя, — высказала предположение Габриела. — Я надеюсь, ты не поверил его нелепой болтовне?
     — Габи, он потешается над нами обоими. Пуст, дескать, эти двое дураков перегрызут глотки друг другу, а я, наблюдая за ними, повеселюсь всласть.
     — Неужели он так жесток?
     — Да он просто монстр! Ведь как повел бы себя в этой ситуации любой нормальный человек? Он бы поговорил со мной — как дядя, как старший по возрасту. Посоветовал бы не горячиться и договориться с тобой по-хорошему. Наконец, призвал бы на помощь Федерико — твоего отца, который до сих пор ничего не знает о моей затее. Федерико я уважаю и наверняка внял бы его просьбе. Но Аурелио не стал этого делать. Наоборот, он изо всех сил старается настроить меня против тебя.
     Слушая Рикардо, Габриела припомнила многое, чему раньше не придавала серьезного значения. Ей припомнилось, как Аурелио всячески старался выставить Рикардо извергом в ее глазах и при этом не скупился на подарки и комплименты, которые иногда казались Габриеле чересчур фривольными. «Неужели он и в самом деле задумал меня обольстить?» — впервые испугалась Габриела.
     — Рикардо, хорошо, что ты пришел сегодня и мы смогли отбросить все обиды, — сказала она. — Мы наделали много ошибок, но нам надо учиться доверять друг другу.
     — Да, ты права, я рад услышать это от тебя. Если мы будем держаться вместе, то ни Аурелио, ни Сара, ни кто другой не сможет причинить нам вреда.
     Далее последовал долгий страстный поцелуй. «Теперь нам никто не помешает. Мы навсегда вместе», — повторяли они как заклинание.

     Сару беспокоило длительное отсутствие Рикардо. Наблюдая за ним в последние дни, она заметила, что его мучают сомнения, и боялась, как бы он не выкинул что-нибудь такое, что могло бы разрушить ее планы.
     — Где он может быть в такой поздний час? — повторяла она, то и дело поглядывая на часы.
     — Не волнуйся, придет, — вяло отвечала ей Эльвира. — Он вроде бы угомонился, тьфу, тьфу. А вот мой муженек, похоже, совсем спятил. Я заставила себя унизиться — разыскала его в отеле, просила вернуться домой... — она внезапно расплакалась. — Знаешь, что он мне сказал? Что будет уговаривать эту шлюху Консуэло стать его законной женой!..
     Теперь пришел черед Сары утешать свекровь.
     — Мы с Рикардо держали это в тайне, — сказала , она, — но тебе я скажу по секрету: у тебя скоро будет внук!
     — Ты опять беременна? — оживилась Эльвира.
     — Нет, речь идет о сыне Рикардо. Мы скоро отберем его у Габриелы.
     — Более мой! Зачем вам это надо? — не разделила восторга Сары Эльвира. — А она что же, согласна отказаться от сына?
     — Согласится! — не стала вдаваться в подробности Сара. — У нас есть компромат на нее.
     — Ну, допустим, что вы отберете мальчика. Но кто будет им заниматься? Неужели ты?
     — Да, я, — заявила Сара. — И ты. Ведь ты — его родная бабушка.
     — Нет! На меня не рассчитывайте. Я не желаю слышать об отпрыске Габриелы Грубер! Избавьте меня от такого родства!
     В этот момент как раз появился Рикардо, и Сара бросилась к нему.
     — Наконец-то! Где ты был? Я не находила себе места, — она попыталась обнять мужа, но Рикардо мягко отстранил ее.
     — Нам надо серьезно поговорить, Сара. Пойдем наверх.
     — Что случилось? Говори здесь, я все рассказала Эльвире.
     — Ну что ж, здесь так здесь, — устало произнес Рикардо. — Я забрал свое заявление из суда.
     — Ты с ума сошел! — взвизгнула Сара.
     — Только, пожалуйста, не надо истерик, — предупредил ее Рикардо. — Ты всячески подбивала меня на эту подлость, но я все же не подлец, а потому не смог возводить на Габриелу напраслину.
     — Ты был у нее?! — догадалась Сара.
     — Да. И мы с ней помирились. Так что, как видишь, все вернулось на круги своя. Из нашей с тобой совместной жизни опять ничего хорошего не получилось.
     Сара, как и предполагал Рикардо, впала в обычную для нее истерику, но это уже не могло повлиять на его решение.


     С утра Габриела отправилась в «Афродиту» и, войдя в кабинет Аурелио, сухо сказала, что в адвокате больше нет нужды, поскольку Рикардо отказался от своего иска.
      К такому удару Аурелио не был готов и поэтому в первый момент растерялся. От Габриелы это не укрылось.
     — Мне казалось, вы должны были обрадоваться такому сообщению, — сказала она вслух, а про себя подумала: «Рикардо был прав!»
     — Я рад, — поспешил исправить оплошность Аурелио. — Просто немного опешил, потому что не ожидал от этого подонка такого благородства. Наверное, он вспомнил о пеленках-распашонках и попросту испугался.
     — Аурелио, я не хотела бы, чтоб вы говорили в таком тоне о Рикардо, — прервала его Габриела.
     — Неужели ты опять ему поверила? — всплеснул руками Аурелио.— Не понимаю тебя! Сколько же зла он еще должен сделать тебе, чтоб ты, наконец, обрела гордость и достоинство? Нет, я больше не стану терпеть измывательств Рикардо над тобой! — все более горячился он. — Я увезу тебя отсюда, и этот негодяй никогда нас не отыщет!
     — Погодите! О чем это вы! Я никуда не собираюсь уезжать. Тем более с вами, — пыталась остановить его Габриела, но Аурелио уже вошел в раж.
     — Ты говоришь так, потому что еще молода и не понимаешь, в чем твое счастье! — воскликнул он и, крепко обняв Габриелу, стал осыпать ее поцелуями. — Я люблю тебя, — шептал он в исступлении. — Будь моей! Я женюсь на тебе!
     Габриеле стоило больших усилий вырваться из цепких рук Аурелио. Оттолкнув его, она стремглав выбежала на улицу и, когда садилась за руль, боковым зрением заметила знакомый силуэт, который заставил ее внутренне содрогнуться. «Не может быть! Это призрак», — подумала она, но любопытство оказалось сильнее ужаса. Уже в следующее мгновение Габриела решительно пересекла улицу, направляясь к скверу, в котором, как ей показалось, она увидела Артуро. «Призрак» между тем спешно от нее удалялся и наконец, побоявшись быть настигнутым, попросту припустил бегом...
     Домой Габи вернулась в сильнейшем потрясении.
     — Он жив! Я видела его!
     — Кто? — испугалась Консуэло.
     — Артуро!
     — Бог с тобой, дочка! Что ты говоришь? Ты не заболела?
     — Не знаю... Может быть... Ой, мама, мне так плохо! Я сегодня пережила такое, что немудрено, если мне явился призрак.
     — Выпей успокоительное и ложись спать, — предложила Консуэло. — Идем, я помогу тебе раздеться.
     Габриела последовала совету матери, но уснуть не смогла даже со снотворным. Проворочавшись с боку на бок около часа, она встала и, ничего не объяснив матери, поехала на кладбище. Если бы она была внимательнее, то смогла бы заметить машину, сопровождавшую ее от ее дома до самого кладбища. Вел эту машину конечно же Артуро. Он уже вполне поправился, но Лопес запрещал ему объявляться среди знакомых. Поэтому он и вынужден был таиться — даже когда Габи, рыдая над его мнимой могилой, просила у него прощения и совета: как ей жить дальше.
     «Потерпи еще немного, моя хорошая, — шептал Артуро. прячась за чьим-то надгробным памятником. — Я не дам тебя в обиду. Скоро мы выведем твоего нынешнего покровителя на чистую воду!»

0

55

Глава 54

     Плинио известил Эльвиру, что можно идти в банк и переводить средства Линаресов на счет Патрисии.
     — Она долго колебалась, но мне пришлось приложить кое-какие дополнительные усилия, — счел необходимым напомнить Эльвире адвокат.
     — Не волнуйтесь, ваши труды будут оплачены сполна, — пообещала Эльвира.
     Всю дорогу, пока они ехали в банк, Патрисия угрюмо молчала, и Эльвира стала опасаться, как бы племянница не отказалась от этой сделки в очередной раз. Плинио тоже понимал состояние Патрисии, а потому старался отвлечь ее от тягостных сомнений всякими шутками да прибаутками.
     Так она продержалась до самого последнего момента — пока Эльвира не предъявила банковскому служащему доверенность на право пользования счетом Федерико Линареса.
     — Я хотела бы перевести все сбережения на счет моей племянницы.
Служащий взял доверенность и стал искать необходимый счет.
     — Нет! Я не могу! — закричала вдруг Патрисия. — Как я буду смотреть в глаза дяде Федерико?!
     Эльвира и Плинио принялись ее снова уговаривать, но тут служащий окликнул Эльвиру и сказал, что ее доверенность утратила силу, так как Федерико неделю назад аннулировал этот документ.
     Ошеломленная, Эльвира тотчас же лишилась чувств.
     А в это время Сара умоляла Аурелио что-нибудь придумать, чтоб окончательно разлучить Рикардо с Габриелей.
     — Не волнуйся, — сказал ей Аурелио. — Я сам в этом заинтересован не меньше тебя. Поэтому будь готова завтра продемонстрировать своему драгоценному супругу некий видеоматериал.
     — Почему завтра? Я готова сделать это сейчас.
     — Какая скорая! Мне сначала надо этот материал отснять. Так что поезжай домой и наберись терпения до завтра.
     ...Когда Габриела вошла в кабинет шефа, Аурелио как раз передавал чек одной из манекенщиц, фигурой и прической отдаленно напоминавшей саму Габриелу.
     — Ты свободна, — поспешил выпроводить манекенщицу Аурелио. — Что у тебя, Габи?
     — Я пришла сказать, что ухожу из вашей фирмы.
     — Этого не может быть! Я не ослышался?
     — Нет.
     — Габи, если ты поступаешь так из-за моей вчерашней несдержанности, то я обещаю, что больше этого не повторится. Аурелио Линарес умеет держать свои чувства в узде.
     — Я не хотела бы сейчас обсуждать причину моего ухода.
     — И все же я предпочитаю не слышать тебя. Иди домой, отдохни и считай, что этого разговора между нами не было.
     — Спасибо. Мне важно было поставить вас в известность о моем решении.
     Выйдя от Аурелио, Габи разыскала Еву.
     — Прости меня, — сказала она подруге. — Я перетащила тебя за собой в «Афродиту», а теперь сама отсюда ухожу.
     — Ты? Уходишь? — изумилась и расстроилась Ева. — Но почему? Что случилось?
     — Я хотела бы, чтоб это осталось между нами...
     — Ну конечно! Когда я тебя подводила?
     — Причины для ухода у меня две, и обе веские. Во-первых, я помирилась с Рикардо. Я люблю его, Ева!.. А во-вторых, ты была права, когда говорила, что Аурелио имеет на меня виды. Вчера он ко мне приставал...
     — Боже мой! — всплеснула руками Ева. — Теперь все понятно. А что же делать мне? Я привыкла работать с тобой.
     — Побудь пока здесь, а там подумаем, как лучше устроить тебя.
     — Ты вернешься в «Тропибеллу»?
     — Не знаю. Пока там Сара, я не смогу с ней работать. Но не могу также находиться и здесь.


     Отношения Бейби и Марисоль и без того складывались непросто, а тут еще он стал свидетелем случайной встречи Марисоль и Рауля. Нет, не ревность взыграла тогда в Бейби, а гнев. Марисоль была вне всяких подозрений: поссорившись в очередной раз с Бейби, она, расстроенная, выбежала на улицу и у самого выхода из кафе натолкнулась на Рауля. А уж тот не растерялся и сразу же стал целовать ее, приговаривая: «Какая удача! Я так рад тебя видеть!»
     — Оставь меня! Как ты смеешь! — возмутилась Марисоль и, прежде чем Бейби успел прийти ей на помощь, сама сумела оттолкнуть Рауля и выйти за дверь.
     — Ты ответишь за это! — процедил Бейби сквозь зубы, проходя мимо Рауля. Разборку с наглым соперником он отложил на завтра, а сейчас надо было догнать Марисоль.
     Однако Рауль не хотел оставаться в долгу.
     — Я плевал на твои угрозы, сопляк! — сказал он, и неожиданно для себя Бейби оказался прижатым к стенке. — Кто ты вообще такой? Что тебе надо от Марисоль?
     — Кто я такой — тебе лучше не знать, — сдерживаясь из последних сил, произнес Бейби.
     — Опять пытаешься угрожать? — Рауль резко ударил Бейби кулаком под ребро.
     Бейби не мог сейчас позволить себе публичного скандала, а поэтому посоветовал Раулю немедленно извиниться, если ему дорога жизнь.
     — Что? — возмутился Рауль. — Ты пристал ко мне со своими угрозами, а я еще должен перед тобой извиняться?!
     — Ладно, поживи пока до завтра, — сказал Бейби, весь полыхая гневом и жаждой мести.
     Марисоль ему догнать не удалось. Тогда Бейби не стал откладывать свое отмщение до утра, а быстренько съездил домой и, взяв там взрывное устройство, подложил его в машину Рауля. Ждать, когда хозяин машины выйдет из кафе, пришлось недолго.
     Вот он в компании приятелей показался на улице, затем они еще о чем-то поговорили и наконец стали прощаться. Каждый из них пошел к своей машине. Рауль открыл дверцу и уже собирался сесть за руль, когда один из приятелей окликнул его. Оставив дверцу открытой, Рауль направился к машине приятеля, который держал в руках какой-то сверток, намереваясь отдать его Раулю.
     И в этот момент прозвучал взрыв. Рауль и его приятель упали на тротуар, отброшенные взрывной волной...
     Дальше наблюдать за происходящим было опасно, и Бейби поспешил уехать с места преступления.
     В тот же вечер Рауль позвонил Марисоль и рассказал, как с ним расправился ее дружок. Она конечно же не хотела этому верить и всячески защищала Бейби, утверждая, что он не способен на такой чудовищный поступок.
     Однако эта уверенность была лишь внешней, показной, а внутри Марисоль испытывала горькие сомнения по поводу невиновности Бейби. Этот человек по-прежнему оставался для нее загадкой. Иногда он казался нежным, трогательным ребенком, ищущим тепла и ласки, а то вдруг прямо на глазах превращался в мужественного рыцаря, желающего защитить Марисоль от всех возможных напастей, — в такие минуты она, действительно, чувствовала себя счастливой и защищенной. Но по каким-то непонятным причинам настроение Бейби резко менялось, в глазах появлялась жестокость, так пугавшая Марисоль.
     — Прости, — говорил ей тогда Бейби. — К тебе это никак не относится. Ты — единственное в моей жизни, что согревает меня безраздельно, безоговорочно. С тобой я становлюсь мягче и чище. И поверь, сделаю все, чтоб ты никогда не знала горя и слез.
     В ответ на расспросы Марисоль об инциденте с Раулем Бейби не стал скрывать, что пытался урезонить зарвавшегося ухажера и даже угрожал ему. Но обвинения во взрыве машины отрицал наотрез и при этом очень нервничал, а потому сомнения Марисоль не развеялись, а лишь еще больше укрепились.


     Получив от Аурелио кассету, Сара сразу же повезла ее в «Тропибеллу», где находился Рикардо.
     — Вот, получи! — сказала она торжествующе. — Мне удалось раздобыть потрясающий материал о твоей возлюбленной. Думаю, это тебя должно отрезвить, — положив кассету на стол перед Рикардо, Сара грациозно повернулась на каблуках и вышла из кабинета.
     Рикардо не сразу взял кассету в руки. Он догадывался, что это, скорее всего, какой-нибудь грязно состряпанный подлог. «Но я должен убедиться хотя бы в этом», — подумал он, вставляя кассету в видеомагнитофон.
     Однако то, что открылось взору Рикардо, заставило его побледнеть от стыда и обиды: камера запечатлела Габриелу, пылающую страстью к Аурелио и буквально срывающую с него одежду. Аурелио поначалу проявлял эмоции весьма сдержанно, а затем увлекся, и вот уже их тела переплелись в объятии...
     Рикардо резко выключил магнитофон, вынул из него кассету и помчался прямо к Раулю.
     — Помоги мне отобрать у нее сына. Сейчас, немедленно! У меня есть неопровержимое доказательство ее развращенности.
     Рауль попытался остудить пыл приятеля. Выяснив, о чем идет речь, он сказал, что, во-первых, пленка может быть фальшивкой, а во-вторых, даже если Габриела действительно спит с Аурелио, в этом нет криминала.
     — И она и Аурелио — свободные люди, не связанные брачными узами. Они имеют право заниматься любовью, а вот тот, кто заснял это на пленку без их ведома, — как раз уголовно наказуем. Так что не спеши предъявлять ее официальным органам, не то вполне можешь схлопотать срок. К ребенку эту кассету тоже привязать невозможно: его поблизости не было. Ребенок здоров, ухожен, у него есть няня, так что никто не сможет поставить матери в вину ее интимные развлечения с мужчиной.
     — Она цинично врала мне! — продолжал бесноваться Рикардо. — Я не могу оставить сына у такой подлой женщины.
     — Скажи лучше, откуда у тебя кассета? — пытался вернуть его в конструктивное русло Рауль. — Все это очень похоже на провокацию. Бьюсь об заклад, что пленку тебе подсунула Сара!
     — Но и этот аргумент не прозвучал для Рикардо убедительно.
     — Какая разница, кто принес пленку! — возразил он. — Важно, что на ней записано! Нет, я должен забрать сына к себе! Помоги мне сделать это через суд.
     — Вряд ли ты можешь рассчитывать на успех. Я отказался от этого дела в прошлый раз и сейчас не возьмусь за него. Причина тебе известна: я считаю Габи вполне нормальной, заботливой матерью. К тому же она не запрещает тебе видеться с сыном. В чем же ты можешь ее обвинить?
     — Да, мне никто не запрещает видеть сына в любой момент, когда я захочу, — сказал Рикардо и в сердцах хлопнул дверью.
     Через несколько минут он уже звонил в дом Габриелы. Дверь ему открыла няня.
     — Никого нет дома, — сказала она.
     — А малыш?
     — Он спит.
     — Я хочу повидать его! — заявил Рикардо и направился в спальню. Там он недолго думая завернул спящего мальчика в одеяло и понес его к выходу.
     — Сеньор, что вы делаете? Куда вы его несете? — всполошилась няня.
     — Я отец, я имею право! — бросил ей на ходу Рикардо.
     А в это время Габриела разыскивала его в «Тропибелле».
     — О, кто к нам пожаловал! — увидев ее, расплылась в издевательской ухмылке Сара. — Ищешь Рикардо? Напрасно! Он просил передать, что никогда больше не будет иметь с тобой никаких дел.
     — Наверно, ты выдаешь желаемое за действительное, — невозмутимо ответила ей Габриела и прошла в кабинет Рикардо. Его, однако, и там не оказалось.
     — Ну что, убедилась? Его нет, — сказала, войдя следом за ней, Сара. — Он уехал и велел мне гнать тебя в шею, если ты вздумаешь здесь появиться.
     — Что ты себе позволяешь? — рассердилась наконец Габриела.
     — Всего лишь то, чего ты заслуживаешь! — парировала Сара. — Учти: Рикардо все известно про твои шашни с Аурелио. Больше тебе не удастся морочить голову моему мужу — у него есть видеозапись вашей интимной сцены с Аурелио.
     — Это чушь, — рассмеялась Габриела. — Как может возникнуть видеозапись того, чего не было на самом деле?
     — Ладно, не прикидывайся невинной дурочкой. Тебя разоблачили, — продолжала гнуть свое Сара.
     Габриеле это надоело, и она попросту ушла из «Тропибеллы».
     Дома ее встретила заплаканная, перепуганная няня и сбивчиво рассказала о том, что произошло накануне. Габи бросилась к телефону, чтобы позвонить Рикардо, но он на мгновение опередил ее.
     — Ты уже дома? — прозвучал в трубке его голос. — Я звоню, чтоб сказать тебе: мальчика я забрал, и теперь он всегда будет жить со мной. Можешь не волноваться, я сумею создать для него самые лучшие условия. Он не будет ни в чем нуждаться.
     — Я сейчас же еду к тебе! — Габриела положила трубку и помчалась забирать у Рикардо сына.
     «Какой бес в него вселился? — думала она по дороге. — Может быть, Сара действительно сфабриковала фальшивку и подсунула ее Рикардо?» В любом случае Габриела надеялась, что ей удастся утрясти недоразумение и вернуть мальчика домой. Однако Рикардо и слышать об этом не хотел.
     — Предлагаю договориться по-хорошему и обойтись без вмешательства суда, — сказал он. — Ты сейчас напишешь расписку, что передаешь мальчика на мое содержание и воспитание, а я обещаю никогда не рассказывать ему, какой развратницей и лицемеркой была его мать.
     — Да ты просто с ума сошел! Тебя надо отвести к психиатру!
     — Нет, я в здравом уме. И хочу, чтоб мой сын тоже вырос вполне здоровым, нормальным человеком.
     — Рикардо, я ничего не понимаю! — совсем отчаявшись, воскликнула Габриела. — Объясни, что произошло? С чего вдруг такая перемена?
     — Ах вот что тебя беспокоит? — усмехнулся Рикардо. — Ну что ж, могу и объяснить. До сих пор тебе удавалось ловко водить меня за нос, а сегодня я наконец прозрел и воочию увидел всю твою грязную сущность.
     — Ты можешь говорить конкретнее? — теряя терпение, попросила Габриела.
     — Могу, хотя мне противно даже вспоминать об этом. Сегодня я имел счастье посмотреть видеозапись твоего любовного свидания с Аурелио, — гримаса отвращения перекосила лицо Рикардо. — Это мерзко, подло, отвратительно! Я не позволю, чтоб моего сына воспитывала такая развратница.
     — Теперь мне, кажется, ясно, кто тебя так накрутил. Сара небось потирает руки от удовольствия, что ей удалось настолько тебя одурачить.
     — Оставь в покое Сару! — вскипел Рикардо. — Она не ангел, но в сравнении с тобой Сара — достойнейшая женщина!
     — Хорошо, не будем о Саре, — согласилась Габи, — Но я хотела бы тоже увидеть ту злосчастную пленку.
     — Нет, это уж слишком! — возмутился Рикардо. — Неужели у тебя хватит наглости просматривать ее в моем присутствии?
     — Не хочешь — не смотри.
     — Так, может, я должен вообще отдать ее тебе и остаться без доказательства твоей развращенности?
     — Нет, — стараясь сохранить хладнокровие, сказала Габи. — Наоборот, я предлагаю тебе внимательно посмотреть эту запись вдвоем со мной, чтоб выявить фальшивку и понять, кто состряпал всю эту гадость!
     — Если я еще раз увижу, как ты соблазняешь Аурелио, то не уверен, что не поколочу тебя здесь же прямо сейчас. У меня и так кулаки чешутся.
     — Ничего, потерпишь. Я ведь должна увидеть, из-за чего меня хотят навсегда лишить сына.
     — Ну что ж, изволь!..
     Просмотр проходил в гробовом молчании. Оба изо всех сил сдерживались. Габриела сразу же поняла, что это какая-то инсценировка, потому что даже с помощью монтажа сделать это было невозможно: Габриела никогда не вела себя так даже с единственным ее мужчиной — с Рикардо.
     —Это не я! — воскликнула она наконец. — Скажи, почему ее снимали только со спины? Ответь мне!
     Рикардо предполагал, что Габи станет изворачиваться, а потому молчал, боясь вспышки гнева.
     — Нет, ты вглядись внимательнее в эту девицу,— настаивала Габи. — Волосы и фигура похожи на мои, но это не я! Ты ведь хорошо меня знаешь! Посмотри, как у нее торчат лопатки.
     Все это время Сара внимательно вслушивалась в их разговор, стоя за дверью. «Надо срочно спасать ситуацию, — обеспокоилась она, когда Габи стала утверждать, что на пленке заснята другая женщина. — Я должна отвлечь их внимание от кассеты!» Она опрометью помчалась в спальню и, взяв на руки спящего ребенка, предстала с ним перед Рикардо и Габриелой. Малыш спросонок расплакался.
     — Сыночек, я здесь! — бросилась к нему Габи. — Твоя мама не даст тебя в обиду.
     Но Сара, ловко увернувшись, не позволила ей отнять ребенка.
     — Все! Теперь ты его никогда не получишь! — злорадно хохотала она, бегая с плачущим ребенком по комнате и тем самым заставляя Габриелу бегать вслед за ней.
     Детский плач, безумный хохот Сары и отчаянные возгласы Габриелы были непереносимы для Рикардо.
     — Унеси мальчика в спальню! — заорал он что есть мочи. — Успокой его.
     Сара мгновенно повиновалась. Габриела попыталась пойти за ней следом, но Рикардо грубо остановил ее.
     — Пусти меня! Ты не имеешь права, — вырывалась из его цепких рук Габриела.
     — Имею право! Имею! — кричал в ответ Рикардо, продолжая удерживать ее.
     — Что тут происходит? — спросил неожиданно появившийся Аурелио. — Отпусти ее сейчас же!
     — Иди к своему любовнику! — Рикардо с силой оттолкнул от себя Габриелу.
     — Габи, объясни, что случилось? — изобразил тревогу Аурелио. — Я не позволю ему обижать тебя.
     — Нет, это вы объясните мне, как могла появиться та фальшивка, из-за которой у меня отняли сына! — набросилась на него Габриела.
     — Какая фальшивка? Я ничего не понимаю. — Габи сбивчиво рассказала ему о кассете.
     — Я хочу, чтоб вы в присутствии Рикардо подтвердили, что это грязная ложь.
     — Ну конечно же это ложь! — тотчас же подхватил Аурелио. — Я кому угодно могу заявить, что ничего подобного между нами не было. Но, кажется, твой возлюбленный больше верит всяким пасквилям, нежели тебе.
     — Перестань ломать комедию! — вышел из себя Рикардо. — Я и не ожидал от тебя услышать ничего иного. Разумеется, ты будешь защищать ее и себя. Убирайтесь из моего дома, бесстыдники!
     — Я не уйду, пока не заберу сына, — заявила Габриела, усаживаясь в кресло.
     — Нет уж! — воскликнул Рикардо. — Я имею право оставить мальчика у себя, поскольку являюсь его отцом. И даже если ты вызовешь полицию, она тебе не поможет.
     — Аурелио, сделайте же что-нибудь! — взмолилась Габи.
     — Закон на его стороне, — развел он руками,
     — Но они собираются лишить меня сына навсегда!
     — Надо обращаться в суд, — сказал Аурелио. — А сейчас, действительно, тебе лучше уйти отсюда и не убиваться зря.
     — Нет! Я не могу!.. — зарыдала Габи.
     — Пойдем, пойдем, детка, — Аурелио силой выволок ее за дверь и отвез домой.

0

56

Глава 55

     Беда, как известно, не приходит одна. В тот день, когда Рикардо отобрал у Габи сына, в семье Консуэло произошло и другое, куда более ужасное событие: Рамиро изнасиловал Эстер.
     Накануне она помирилась с Демокрасио и они решили пожениться. Подыскали квартиру, стали понемногу обставлять ее. Эстер выглядела очень счастливой. Заботы по обустройству будущего дома увлекли ее, и она проводила там все свободное время. К Консуэло наведывалась лишь затем, чтобы узнать семейные новости да еще посоветоваться с Габи насчет занавесок для спальни или салфеток для кухни, которые они тут же и принимались мастерить.
     В тот злополучный день Эстер принесла ткань из магазина и, не застав дома Габи, стала обрабатывать на ее машинке края будущих штор.
     Машинка негромко стрекотала, но этого шума оказалось достаточно для того, чтоб Эстер не услышала, как скрипнула входная дверь и в дом вошел Рамиро. Сообразив, что Эстер его не замечает, Рамиро подкрался к ней сзади и повалил на пол.
     Эстер кричала, отбивалась, но на помощь ей прийти было некому.
     Чуть позже домой пришел Рубен и, услышав крики сестры, вбежал в комнату, однако, потрясенный увиденным, тотчас же отпрянул и помчался вон из дома.
     На улице он столкнулся с матерью, которая сразу же догадалась по его виду, что произошло нечто ужасное. Она стала расспрашивать сына, но тут из дома вышел встрепанный Рамиро, и Консуэло поняла, что ее бывший муж, вероятно, опять приставал к Эстер.
     — Что он с тобой сделал? — бросилась она к плачущей дочери. — Он обидел тебя? Говори!
     Эстер молчала. Рыдания душили ее.
     — Дочка, милая, что случилось? — не унималась Консуэло.
     И тут вдруг прорвало Рубена. Шок, который он испытал накануне, теперь вылился в истерику.
     — Если ты будешь молчать, — кричал Рубен, весь дрожа, — то я сам обо всем расскажу маме!
     — Мерзавец! — вскинулась на него Эстер. — Ты все видел? Ты был здесь и не помог мне отбиться от этого гада?.. — Она больше не могла говорить и зарыдала в голос.


     Аурелио хоть и пообещал Габи помочь, но не делал ничего, чтобы вернуть ей сына. Поняв это наконец, она обратилась к Федерико, но и тот не смог повлиять на Рикардо. Совсем отчаявшись, Габи вынуждена была искать защиты в суде.
     Узнав об этом, Рауль попытался еще раз поговорить с другом.
     — Пойми, — внушал он Рикардо, — теперь, когда ты лишил Габриелу возможности видеть сына, суд однозначно будет на ее стороне. Ребенка у тебя отберут. А Габриела вряд ли станет терпеть твое присутствие рядом с мальчиком. Вот чего ты добьешься своей безумной выходкой
     — Я увезу его из Венесуэлы! — стоял на своем Рикардо.
     — Лучше помирись с Габриелой. Попроси у нее прощения.
     — Еще чего! — возмутился Рикардо.
     — Ты помнишь о моей ссоре с Илианой? — продолжал убеждать его Рауль. — Помнишь, как мы расстались чуть ли не врагами? А сейчас я счастлив!
     — У меня другая ситуация, — возразил Рикардо. — Если бы Габриела была такой же порядочной женщиной, как Илиана...
     — Да чушь все это! — прервал его Рауль. — Навет, наговор! А ты поверил?..
     — Не убеждай меня, Рауль, — Рикардо решительно встал со стула, давая понять, что разговор окончен.


     А между тем Сара, оставшись с ребенком одна, металась по комнате в бессильной ярости, потому что мальчик беспрестанно плакал, а она никак не могла его унять. Пронзительный детский плач проникал в ее воспаленный мозг, стирая зыбкую грань между воспоминаниями и реальностью.
     — Перестань! Прошу тебя, — шептала исступленно Сара, а затем переходила на истошный крик: — Заткнись! Исчезни! Сгинь!
Когда эта пытка, видимо, достигла предела, Сара наклонилась над кроваткой и стала что есть силы тормошить малыша, а затем отшлепала его. Плач от этого только усилился.
     — Если ты сейчас же не замолчишь, я прикончу тебя! — сжав кулаки, произнесла Сара. Губы ее побелели, в глазах появился нездоровый лихорадочный блеск. Видения прошлого окончательно заслонили собой реальность. — Рикардито, сынок! — простонала Сара. — Не мучай меня, не заставляй повторять все сначала. Умолкни, не плачь, я не хочу тебя убивать. Я не хотела тебя убивать! Прости меня, Рикардито!.
     Закрыв лицо руками, она выбежала из спальни, не желая больше искушать судьбу.


     Габриела попросила Федерико проводить ее в дом Рикардо, чтобы повидать сына.
     — Меня там просто выставят за дверь, а если рядом будешь ты — не посмеют, — сказала она отцу.
     Но когда Федерико вошел с Габи в свой бывший дом, их встретила злорадно улыбающаяся Эльвира.
     — Опоздали, голубчики! Рикардо и Сара уже далеко отсюда. И твой внук, — с особым удовольствием она обратилась к Федерико, — вместе с ними. Они будут жить за границей. А ты, — Эльвира перевела взгляд на Габриелу, — можешь теперь делать, что хочешь. Иди в суд, в полицию — тебе уже никто не поможет.
     — Это ложь! — не поверила ей Габриела. — Я сейчас найду своего сыночка и заберу его!
     Она распахнула ту дверь, из которой в прошлый раз выходила Сара с мальчиком на руках.
     — Я найду его! — открывая комнату за комнатой, повторяла Габи.
     — Нахалка! Что ты себе позволяешь? — следовала за ней по пятам Эльвира. — Говорю же тебе, что твое чадо увезли!
     Габриела не обращала внимания на Эльвиру и продолжала свой отчаянный поиск. Однако мальчика в доме действительно не было. Убедившись в этом, Габриела зажала в угол Эльвиру:
     — Не отпущу, пока не скажешь, куда Рикардо увез моего сына.
     — Это его сын!
     — Говори адрес, — стояла на своем Габриела. — Или я изобью тебя.
     — Я не знаю, куда они поехали, — пролепетала Эльвира. — Знаю только, что за границу.


     Самолет, увозивший на своем борту беглецов, то и дело попадал в воздушные ямы. Грохот бушующей грозы прорывался в салон, заглушая мерный шум двигателей. Иллюминаторы беспрерывно озарялись дальними и ближними разрядами молний, и казалось, будто самолет летит в сплошной полосе грозы.
     Малыш плакал, Сара билась в истерике. Рикардо пытался успокоить обоих, но у него ничего не получалось.
     — Мы погибнем! — причитала Сара. — Мы сейчас разобьемся. Рикардито решил нам отомстить. Он хочет забрать нас к себе!
     Полет, однако, закончился вполне, благополучно. Затем они еще несколько часов добирались до острова, на котором решили укрыться, и все это время Рикардо безуспешно метался между сыном и Сарой, не умея с ними справиться.
     Наконец он дотащил обоих до отеля и прежде всего стал укладывать ребенка спать. Сара тем временем продолжала находиться во взвинченном состоянии. Шагая из угла в угол по комнате, она истерично выкрикивала:
     — Я сойду с ума! Этот ребенок страшно избалован! Его плач невыносим!
     — Выйди из спальни! — потеряв всякую выдержку, закричал на нее Рикардо. — Ты сама не даешь ему уснуть!
     Вытолкав Сару из детской, он силой влил в беснующуюся жену снотворное и сидел у ее постели до тех пор, пока дыхание Сары не стало ровным. Затем вернулся к сыну. Мальчик уже не плакал, а лишь тяжело, не по-детски, всхлипывал. Дотронувшись до его лба, Рикардо понял, что у ребенка жар. Надо было срочно что-то делать, но, измученный длительным и тягостным путешествием, он совсем растерялся. Рассчитывать на помощь Сары не приходилось, а потому он постучал в соседний номер и пригласил к малышу незнакомую женщину.
     — Сеньора, посмотрите, пожалуйста, что с ним. Может, вы знаете, как надо поступать в подобных случаях.
     — А вы путешествуете с младенцем один? — несколько удивилась женщина.
     — Нет, с нами моя жена. Но она тоже заболела, — пояснил Рикардо. — Я дал ей снотворное и не хочу ее будить.
     Едва взглянув на мальчика, женщина сказала, что здесь она бессильна помочь.
     — Надо срочно вызывать врача. Спустившись к хозяину отеля, Рикардо выяснил, что в столь поздний час ни один доктор сюда не поедет.
     — Что же мне делать? — в отчаянии спросил Рикардо.
     — Увы, придется подождать до утра. А потом отвезете мальчика к доктору в соседнее селение. Как туда проехать, я вам расскажу.
     Ночь у постели больного сына показалась Рикардо бесконечной. Когда же наконец рассвело, он вошел в спальню к Саре и растолкал ее.
     — Сара, проснись, пожалуйста. Малыш болен, его надо везти к врачу. А это далеко отсюда, в соседнем селении. Я хотел бы, чтоб ты поехала с нами.
     — Ох, как мне все это надоело, — произнесла она, лениво потягиваясь в постели. — Ты уверен, что ему нужен врач?
     — Да.   
     — Господи, он все еще плачет? — окончательно проснувшись и услышав крик ребенка, доносившийся из соседней комнаты, Сара решительно встала. — Возможно, ты прав, — сказала она жестко. — Надо положить конец этому невыносимому реву. Пусть, врач подскажет, что надо делать. Поезжай к нему немедленно.
      — Сара, ты отказываешься мне помочь? Хочешь, чтоб я поехал один? Но я всю ночь не спал, у меня от слабости дрожат руки и ноги... — обескураженно лепетал Рикардо.
     — Боюсь, что я буду тебе только мешать, — сказала она. — Я совсем не выношу его визга. Просто сатанею, когда слышу этот плач.
Рикардо не стал ее больше упрашивать и, укутав ребенка потеплее, вышел с ним в холл. Когда же он садился в такси, из отеля выбежала Сара.
     — Подождите меня! — замахала она рукой, желая привлечь внимание водителя.
     — Что случилось? — испуганно спросил Рикардо,
     — Ничего! — беззаботно усмехнулась Сара, — Просто я передумала. Чем скучать в номере, не лучше ли прокатиться в такси и полюбоваться окрестностями?
     — А как же его плач? — Рикардо взглядом указал на сына. — Ты ведь от него сатанеешь?
     — Перестань, — с досадой произнесла Сара. —Твои подковырки сейчас ни к чему. Посмотри, какое чудное утро, какая прелесть вокруг!..


     Немолодой, провинциального вида доктор встретил посетителей радушной улыбкой, которая тотчас же исчезла с его лица, когда он взглянул на ребенка. Мальчик уже не плакал — он был без сознания. Тяжелые хрипы изредка вырывались из его слабенькой детской груди.
     — Почему вы не приехали раньше? — набросился на Рикардо доктор. — Как можно было довести ребенка до такого состояния?
     Рикардо сбивчиво оправдывался, но доктор не слушал его, а уже вводил малышу какое-то лекарство.
     После укола малыш очнулся и жалобно заплакал.
     — Возьмите его на руки, — обратился доктор к Саре. — Он хочет к маме.
     — Я... не могу, — отступила в сторону Сара.
     — Не понимаю, — растерянно произнес доктор. — Вы не хотите взять мальчика на руки?!
     — Я не могу, — повторила Сара, сделав ударение на последнем слове.
     — Позвольте мне, — вызвался Рикардо, но от его прикосновения малыш заплакал еще громче.
     — Ему сейчас нужна мама, — настойчиво произнес доктор.
     — Дело в том... — пустился в объяснения Рикардо, — что его мама... Словом, ее здесь нет.
     — А где она? Позовите ее.
     — Она далеко отсюда. В Каракасе.
     — Ох, беда! — сокрушенно промолвил доктор. — Надо срочно ее вызвать. Мальчик очень плох. Мы, конечно, будем делать все, чтоб его спасти, но в таких случаях присутствие матери помогает иногда больше, чем все усилия врачей.
     — Да, я позабочусь о том, чтобы она приехала как можно скорее, — пообещал Рикардо.
     При этих его словах Сара внимательно посмотрела на мужа, а когда сестра унесла мальчика в палату, прямо спросила Рикардо:
     — Что ты задумал?
     — Пойдем, я объясню тебе в коридоре.
     Он стал говорить, что не может подвергать сына смертельной опасности, а потому должен послушаться доктора и срочно вызвать сюда Габриелу.
     — Трус! — гневно бросила ему Сара. — Предатель!
     — Ты же видишь, что мы оба оказались никудышными няньками, — пропустив мимо ушей оскорбления, продолжал убеждать ее Рикардо.
     — Нет, я не позволю ей здесь появиться! — стояла на своем Сара.
     — Извини, но сейчас не время демонстрировать амбиции, — отрезал Рикардо. — Побудь здесь, а я найду телефон, по которому можно дозвониться до Каракаса.
     Не обращая внимания на истеричные выкрики Сары, он вышел.
     А когда примерно через час вернулся — ребенка в больнице уже не было.
     — Я только на минуту отлучилась из палаты, — пояснила Сара, — и в это время он исчез.
     — Врешь! — кипел от бешенства Рикардо. — Что ты с ним сделала? Кому ты отдала его? Признавайся!
     Но она повторяла одно и то же: не видела, не знаю, никому не отдавала.

0

57

Глава 56

     Сколько ни спрашивала Консуэло у дочери, чем ее обидел Рамиро, Эстер молчала. Рубен, видя это, тоже отмалчивался. Сам же Рамиро с тех пор как в воду канул. Но Консуэло понимала, что на сей раз он был особенно груб с Эстер, потому что дочь ходила, словно тень, и вздрагивала испуганно, когда к ней прикасался ее жених Демокрасио.
     — Что с тобой, Эстер? — недоумевал Демо. — Ты сторонишься меня. Что произошло? Я тебя обидел?
     — Нет. Прости меня, — уходила она от ответа.
     — Но это же странно, — продолжал доискиваться истины Демокрасио. — Ты шарахаешься от меня, будто я тебе противен.
     — Нет, Демо, нет. Прости меня.
     Марисоль старалась сгладить впечатление от поведения сестры:
     — Так бывает почти со всеми невестами накануне свадьбы. Наберись терпения, Демо. Со временем все пройдет, и вы будете счастливы с Эстер. Я в этом не сомневаюсь.
     — Дай Бог, чтоб все было так, как ты говоришь, — вздыхал печальный жених. — А то ведь я боюсь, что Эстер меня не любит.
     — Любит, любит, — успокаивала его Марисоль. — Не забывай, что Эстер еще переживает и из-за Габи. Пока малыш не найдется, мы все, наверно, будем взвинчены.
     — Да, я понимаю, — соглашался Демо. — Не самое лучшее время мы выбрали для свадьбы.
     Тем не менее день свадьбы наступил, и Эстер, напряженная, как струна, пошла под венец. Перед самым обрядом венчания, однако, произошло нечто необъяснимое, заставившее поволноваться все семейство Грубер: Эстер вдруг испугалась неожиданно подошедших к ней Левшу и Ванессу. Отпрянула от них, попятилась, желая скрыться в толпе.
     — Тебе плохо, дочка? — остановила ее Консуэло. — Ты вся дрожишь. Может, ты заболела?
     Эстер только испуганно смотрела перед собой и ничего не отвечала.
Приступ страха повторился чуть позже, и на сей раз его последствия были гораздо более тяжкими. Когда венчавший их священник спросил, согласна ли Эстер взять в мужья Демокрасио, она подняла глаза на своего жениха и в тот момент ей почудилось, будто рядом стоит... Рамиро.
     — Нет! Нет! — в ужасе закричала Эстер и что есть духу помчалась от алтаря.
     Демо был ошеломлен и не мог сдвинуться с места. Марисоль бросилась вслед за сестрой. Затем опомнились Консуэло и Габи. Эстер они догнали на улице и вынуждены были отвезти ее домой.
     Левша и Рубен стали успокаивать жениха.
     — Она в последние дни была какая-то ненормальная, — сказал Левша. — Я думаю, это просто какая-то болезнь. Ты не расстраивайся, Демо, все уладится.
     — Какой позор! — наконец обрел дар речи жених. — Она выставила меня на посмешище. Она любит Артуро!
     — Да нет же! — воскликнул Рубен. — Тут дело совсем в другом! Артуро ни при чем. Эстер недавно... — он умолк, не смея произнести вслух то, что случилось с Эстер.
     — Ну, продолжай, — заинтересованно посмотрел на брата Левша. — Что тебе известно? О чем ты хотел сказать?
     — Ни о чем... — замялся Рубен.
     — Нет, ты договаривай! — настаивал Левша.
     — Мне ничего не известно. Я только знаю точно, что Артуро тут ни при чем.
     Демо был так подавлен случившимся, что пропустил мимо ушей этот разговор двух братьев. Поблагодарив их за сочувствие, он сел в машину и долго колесил по городу, не зная, куда ему податься. Ехать домой — в их с Эстер новый дом! — он не мог. В полицейский участок — тоже не мог, потому что не хотел услышать насмешки над собой или, что еще хуже, увидеть сочувствующие глаза коллег. Поехал в конце концов к Артуро, несмотря на то что испытывал к нему острое чувство ревности.
     А в это время сестры и мать донимали Эстер своими расспросами: почему она так странно повела себя в церкви?
     — Оставьте меня в покое, — умоляла Эстер. — Мне жить не хочется!
     — Мерзавка! — сердито бросила ей Консуэло. — Если ты не хотела выходить замуж за Демо, то почему не сказала об этом раньше? Зачем надо было устраивать такую подлую комедию? Ты опозорила и нас и Демо!
     — Мама, оставь ее! — вмешалась Габи. — Разве ты не видишь, что она не в себе? У Эстер случилась какая-то беда. Или она заболела.
     Однако Консуэло уже не могла остановиться, и дочерям пришлось силой увести ее в другую комнату — подальше от Эстер.
     — Мы поговорим с ней позже, когда она немного отойдет от этого потрясения, — пообещали Габи и Марисоль.
     — Какое потрясение? — возмущалась Консуэло. — Кто ее заставлял идти к алтарю, если она этого не хотела?
     — Мама, я догадываюсь, в чем причина, — заявила Марисоль, — но пока не могу сказать тебе об этом. Пусть Эстер сама подтвердит мою догадку.
     — Что? О чем ты говоришь? — набросилась на нее Консуэло. — От матери ничего не следует скрывать.
     — Я могу и заблуждаться... — уклончиво ответила Марисоль.
     — Ты подозреваешь Рамиро? — спросила ее Габи, когда они остались одни.
     — Да.
     То же самое сказал и Артуро, узнав от Демо, что произошло в церкви.
     — Не сомневаюсь, что этот гад Рамиро сделал-таки свое грязное дело! — заявил он.
     — Рамиро? Что ты имеешь в виду? — забеспокоился Демо.
     — А то самое! Этот негодяй уже несколько раз приставал к Эстер. И однажды даже пытался ее изнасиловать. Эстер долго молчала, боялась сказать матери, но потом все всплыло на поверхность и Консуэло прогнала подлеца из дома. Но это животное, видимо, не угомонилось.
     — Я убью его! — заявил Демокрасио. — Если то, что ты говоришь, окажется правдой, — этой сволочи не жить, клянусь тебе.


     ...Понимая, что Рубену известны какие-то подробности, способные пролить свет на странное поведение Эстер перед алтарем, Левша отправил Ванессу домой, а сам решил не отпускать брата до тех пор, пока тот не выложит всю подноготную.
     И Рубен в конце концов рассказал о том, чему был невольным свидетелем.
     — Что ж ты молчал до сих пор, придурок! — стукнул его по затылку Левша.
     — Как я мог? Он же — мой отец... — напряжение, которое испытывал несчастный мальчишка все эти дни, прорвалось в нем судорожными рыданиями.
     — Ну, перестань, — обнял его Левша. — Не плачь, братишка. Я понимаю тебя. Это большая беда. Горе для всей нашей семьи. Не представляю, что будет с матерью, когда она узнает. Но мы должны подумать об Эстер. Ей сейчас хуже всех. Боюсь, как бы она не наложила на себя руки. Она ведь почти невменяемая. А Рамиро обязан за все ответить! Да, брат, как ни горько тебе, но надо приготовиться к этому. Я сам поквитаюсь с обидчиком!
     Когда братья пришли домой, там уже нервные страсти улеглись и обстановка значительно изменилась. Сестры уговорили Эстер не таиться и открыть им правду.
     — Сестричка, облегчи душу, — сказала ей Марисоль. — Мы догадываемся, что могло произойти. Тут был Рамиро?
     Эстер утвердительно кивнула.
     — Он... надругался над тобой?
     — Да! — выдохнула из себя Эстер и зарыдала в голос.
     Сестры, как могли, принялись ее утешать. И в это время как раз пришли домой Сесар и Рубен. Заглянув в комнату к Эстер, Сесар сразу все понял, и сестрам не понадобилось обо всем ему рассказывать.
     — Пойдем отсюда, — сказал он Рубену, — пусть она выплачется. Габи и Марисоль ее поддержать
     Братья сделали всего несколько шагов по направлению к выходу и увидели стоящего на пороге Демокрасио.
     — Тут было открыто, — пояснил он растерянно. — Как Эстер?
     — Плачет, — неопределенно ответил Сесар.
     — Я пройду к ней?
     — А может, не стоит сейчас? — усомнился Сесар.
     — Стоит. Я уверен в этом, — возразил Демо и направился в комнату Эстер.
     Там он, ничего не говоря и не требуя никаких объяснений, опустился перед Эстер на колени и взял ее руки в свои. На какое-то мгновение она даже перестала рыдать и застыла в оцепенении.
     — Тебя обидели, моя хорошая? — сам едва не плача, произнес Демокрасио. — Но ты не должна так убиваться. Я — с тобой. Я теперь всегда буду с тобой и сумею тебя защитить. Поверь мне и прости меня.
     — Это ты меня прости, — с трудом произнесла Эстер.
     — Ты ни в чем не виновата, моя дорогая, моя любимая. А тот, кто виноват, — Демо, сдерживая ярость, скрипнул зубами, — пусть не ждет от меня пощады!
     Слухи о том, что Эстер сбежала из-под венца, мгновенно разнеслись по всей округе, не миновав и Рамиро. Все последние дни он жил, словно на пороховой бочке, опасаясь, что у Эстер сдадут нервы и она расскажет о случившемся матери, сестрам или даже своему жениху. Но Эстер, судя по всему, молчала. Узнав, что она отправилась в церковь, Рамиро мысленно похвалил ее за благоразумие, и вдруг — такая досадная осечка. «Все-таки она не выдержала! — подумал он и понял, что теперь ее могут заставить объяснить, почему она сорвалась на собственном венчании. — Надо упредить ее! — забеспокоился Рамиро. — Надо облить ее грязью, прежде чем она успеет открыть рот!»
     В дом Консуэло он ворвался с криком:
     — Твоя дочь — шлюха! Она опозорила и тебя и меня! Весь город говорит о ее похождениях!
     — Что ты несешь, негодяй? — вскинулась на него Консуэло. — Убирайся отсюда! Тебя никто сюда не звал.
     — Ах, значит, я — негодяй! — возмутился Рамиро. — Да если хочешь знать, эта проститутка не раз пыталась соблазнить меня!
     — Врешь, подлец! — Консуэло отвесила ему оплеуху.
     — Да, она всегда хотела затащить меня в койку.
     — Заткнись, подонок! — это Левша, весь дрожа от гнева, встал перед Рамиро и направил на него пистолет. — Я сейчас прикончу тебя!
     — Нет! Нет! — закричали в один голос Габи и Консуэло. — Сесар, остановись!
     Их крики заставили Левшу на мгновение замешкаться, и этим воспользовался Демокрасио: подкравшись сзади, он выбил пистолет из руки Сесара.
     — Я сам отведу его в полицию, — сказал он Левше. — А тебе незачем тянуть срок из-за этого подонка. — Демо с силой толкнул Рамиро в спину. — Давай, двигай отсюда. И не вздумай валять дурака.
     — Демо, что он сделал? — закричала Консуэло. — Демо, подожди! Нельзя же человека арестовывать только за то, что он говорил гадости про Эстер!
     — Мама, замолчи! — попыталась перекричать ее Габи. — Я все тебе объясню. Демо, веди его, мы сами ей все расскажем.
     — Нет, я должна знать, за что его арестовали, — протестовала Консуэло. — Демо!.. — она побежала к входной двери.
     — Он изнасиловал Эстер! — преградив ей дорогу, сказал Левша. — И это знают все, кроме тебя.
     — Боже мой! Боже мой!.. — заломила руки Консуэло, а затем вдруг потеряла равновесие и без чувств рухнула на пол.
     Горе Консуэло было столь безутешным, что дети уже стали опасаться за ее рассудок и даже за ее жизнь, поскольку она беспрестанно твердила о своей вине перед Эстер и порывалась покончить с собой. Дочери, в том числе и Эстер, не оставляли ее без внимания ни на секунду, надеясь, что кризис все же благополучно минует.
     Габи как раз давала матери снотворное, когда прозвучал телефонный звонок.
     — Йоли, возьми трубку, — крикнула она сестре, хотя обычно делала это сама в ожидании каких-либо известий о сыне.
     — Иди, это дон Аурелио, — сказала ей Йоли, — он хочет с тобой поговорить.
     — Что ему от меня нужно? — ворча, взяла трубку Габи.
     — У меня есть новость о твоем сыне, — сообщил ей Аурелио. — Приезжай ко мне в офис. Не бойся, новости хорошие.
     Надо ли говорить, что Габриела тотчас же помчалась к Аурелио.
     Он встретил ее, широко улыбаясь.
     — Знаю, что ты сердишься на меня, но я всегда был твоим истинным другом. И сейчас ты в это убедишься. Марсела! — позвал он секретаршу.
     Та услужливо распахнула дверь в соседнюю комнату, и оттуда вышла незнакомая женщина с младенцем на руках.
     — Получай своего ненаглядного! — довольным произведенным эффектом, сказал Габриеле Аурелио.
     — Сыночек мой! Сыночек! — Габриела прижимала малыша к себе, целуя его. Слезы радости текли по ее щекам. — Как он оказался у вас?
     — Мне пришлось выкрасть его у Рикардо. Мои люди следили за беглецами и, когда выяснилось, что мальчик заболел...
     — Боже мой! — в ужасе воскликнула Габриела.
     — Да, этот горе-папаша ухитрился его здорово простудить, — продолжал Аурелио. — Так вот, я распорядился, чтоб малыша выкрали и поместили в хорошую клинику.
     — Почему вы сразу же не позвали меня? — возмутилась Габи.
     — Потому что не хотел тебя волновать.
     — Вы думаете, я была спокойна, не зная, где он и что с ним? Да у меня сердце разрывалось!
     — Ну, прости. Я полагал, что лучше вернуть тебе здорового ребенка.
     — Если б я была рядом с ним, он выздоровел бы гораздо быстрее.
     — Наверно, — согласился Аурелио. — Но ты все-таки прости меня. Ведь все худшее теперь позади.
     — Да, конечно. А Рикардо я этого никогда не прощу! Пусть даже не пытается приблизиться к сыну.
     — Об этом я тоже позабочусь, — пообещал Аурелио. — Отныне мы должны вместе действовать против Рикардо.

0

58

Глава 57

     Несколько дней после исчезновения сына Рикардо провел в сущем аду. Обратившись за помощью в полицию, он с нетерпением ждал результатов поиска, не исключая при этом, что взятый полицейскими след приведет их в конце концов к Саре. Одна из медсестер призналась, что ее подкупили, но указывала на какого-то мужчину, которого и разыскивала теперь полиция. Рикардо же подозревал, что прежде этого мужчину подкупила Сара. А вот куда она распорядилась отвезти больного мальчика — было неизвестно, и Рикардо всякий раз становилось страшно, когда он представлял, какая чудовищная идея могла зародиться в воспаленном мозгу Сары.
     Добиться от нее чего-либо вразумительного не представлялось никакой возможности: Сара пребывала в бредовом состоянии, то и дело повторяя: «Рикардито, иди к маме, прости свою маму».
     Лишь теперь, глядя на нее, Рикардо понял, какой опасности подвергал сына, собираясь доверить его воспитание психически больной Саре. «Нет, я не должен был отбирать его у матери, — заключил Рикардо. — Надо ехать к Габриеле, повиниться перед ней и вместе искать сына!»
     Он запихнул все еще бредящую Сару в самолет и вскоре был в Каракасе.
     — Я очень виноват перед тобой, — сказал он Габриеле по телефону. — Прости меня, если сможешь. Мы должны вместе разыскать нашего сына.
     — Что? — возмущенно прервала его Габи. — Он у тебя чуть не умер, а теперь я должна простить тебя?!
     — Где он? Ты нашла его? Он жив? — засыпал ее вопросами Рикардо.
     — К счастью, нашлись добрые люди, которые вылечили его и вернули мне.
     — Ну, слава Богу! — облегченно вздохнул Рикардо. — Расскажи, где ты его нашла.
     — Это не имеет значения. О мальчике позаботился дон Аурелио.
     — Что? Так это он устроил похищение? Он подкупил сиделку?
     — Рикардо, я не намерена с тобой разговаривать, — сказала Габи. — Хочу только, чтоб ты усвоил: сына ты потерял навсегда и не пытайся искать встреч ни со мной, ни с ним — даже когда он станет взрослым! — она в сердцах бросила трубку.
     Перво-наперво Рикардо бросился к Саре и стал что есть мочи трясти ее:
     — Признавайся, негодяйка! Ты с самого начала была в сговоре с Аурелио? Вы вместе задумали это похищение? Ну же! Говори!
     — Я не понимаю тебя. О чем ты говоришь? В чем я должна признаться?
     — Ты рассказала Аурелио, куда мы едем, чтоб он выкрал у нас мальчика?
     — Нет! Нет! — вопила перепуганная Сара. — Я тут ни при чем! Отпусти меня!..
     — Ну, черт с тобой! — Рикардо с силой оттолкнул от себя Сару и помчался в офис к Аурелио.
     Там он без каких-либо предисловий ударил Аурелио кулаком в челюсть, а затем избивал его до тех пор, пока не прибежали охранники и не вытолкали разбушевавшегося посетителя пинками за дверь. Однако, несмотря на это, Рикардо был доволен тем, что сумел расквасить ненавистную физиономию Аурелио.
     Теперь можно было подумать и о том, как жить дальше. Но мысли в голове Рикардо путались, и он поехал в «Тропибеллу», чтоб там все обсудить с Федерико.
     — Я по глупости потерял и Габриелу, и сына, — с горечью признавал он. — Поддался влиянию Сары. Рядом с ней я тоже становлюсь таким же сумасшедшим, как и она. Отец, что мне делать? Неужели я всю жизнь должен нести этот крест — терпеть возле себя шизофреничку, которая к тому же еще и плетет интриги против меня?
     Федерико не успел ответить сыну: в кабинет вошли полицейские и, предъявив ордер на арест, увели Рикардо с собой.


     Задержав Рамиро, Демокрасио полагал, что Эстер напишет официальное заявление в полицию, но натолкнулся на неожиданное препятствие: Эстер по-прежнему не хотела выносить сор из избы.
     — Но неужели ты допустишь, чтоб этот подонок разгуливал на свободе и выбирал новую жертву? — убеждал ее Демо. — Ведь если ты не предъявишь обвинения, то я должен буду выпустить его, да еще и принести свои извинения!
     — Прости меня, Демо, — плакала Эстер, — но я как представлю, что должна буду говорить об этом на суде!..
     Демокрасио, конечно, понимал состояние Эстер, но он не мог также и оставить безнаказанным Рамиро.
     — Что мне делать, Артуро? — решил он посоветоваться с другом.
     — Я сам выбью из него признание! — заявил тот и, не обращая внимания на запрет Лопеса, отправился в полицейский участок.
     Рамиро пришел в ужас, увидев перед собой воскресшего из мертвых Артуро.
     — Нет! Нет! Господи, прости меня! — завопил он и стал быстро-быстро креститься.
     — Ты сейчас собственноручно напишешь признание в том, что изнасиловал Эстер! — грозно приказал Артуро.
     — Нет! Нет!.. — слабеющим голосом вымолвил Рамиро и лишился чувств.
     — Я сейчас заставлю его говорить! — вошедший следом за приятелем Демокрасио стал тормошить Рамиро, а когда тот открыл глаза, принялся избивать его.
     — Я не виноват! Не бейте меня! — увертываясь от ударов, твердил Рамиро.
      Артуро пришлось насильно увести Демокрасио из камеры.


     Арест Рикардо совсем выбил из колеи Сару. Она поняла, что Аурелио цинично использовал ее в достижении своих целей. Все это она и высказала ему прямо в лицо.
     Напрасно ты хочешь испортить со мной отношения, — спокойно ответил ей Аурелио. — Повторяешь ошибку своего мужа. Он тоже все время нарывался на скандал, и в конечном счете мне это надоело: я засадил его за решетку.
     — Какой же ты подлец! — не удержалась от оскорбления Сара.
     — Учти, что ты можешь последовать за ним как сообщница в похищении ребенка, — резонно заметил Аурелио. — Рикардо ведь не только обвиняется в мордобое, который он учинил у меня в офисе, но ему инкриминируется прежде всего похищение младенца. Стоит Габриеле или мне заявить, что Рикардо действовал не один, и ты тоже загремишь в тюрьму.
     — Только попробуй это сделать! — прибегла к ответной угрозе Сара. — Тогда я расскажу, кто был истинным вдохновителем этого похищения!
     — Ты ничего не сможешь доказать, — улыбнулся Аурелио. — Ничего! У тебя нет свидетелей!
     — Я расскажу, как была сделана та кассета, с которой все и началось. А твоя манекенщица на допросе выложит, сколько ты заплатил ей за бездарную инсценировку.
     — Эта девица уже вторую неделю проживает в Европе и, насколько мне известно, не собирается оттуда возвращаться.
     — Подонок! — только и смогла произнести Сара, прежде чем покинула кабинет Аурелио.
     Оставшись один, он еще некоторое время сидел с довольной улыбкой на лице, а затем позвонил Габриеле и сказал, что хотел бы навестить ее и малыша.
     Габриела встретила его приветливо, но, увидев огромный синяк под глазом, испуганно отпрянула:
     — Что с вами? Вы попали в аварию?
     — Нет, случилось кое-что похуже: меня жестоко избил мой племянник.
     — Рикардо?!
     — Да. Он совсем озверел. Если бы не подоспела охрана, то он, пожалуй, забил бы меня до смерти.
     — Но за что?
     — За то что я спас от верной гибели его же сына!
     — Боже мой! Иногда мне кажется, что он сошел с ума, — с горечью произнесла Габриела.
     — Видимо, на это он и рассчитывает. Пытается изобразить из себя жертву и вызвать сочувствие — прежде всего у тебя, а затем и у судей.
     — Вы считаете, он все-таки должен предстать перед судом?
     — Да. Я больше не намерен спускать ему подобных выходок. Он ведь уже не раз пытался меня избить. Я долго смотрел на это сквозь пальцы, но вчера наконец отправил его за решетку.
     — Рикардо в тюрьме?!
     — А тебя это огорчает? Пусть он лучше убьет меня, пусть доведет до смерти твоего ребенка? Так?
     — Нет, я так не думаю.
     — Разумеется, ты вправе снять с него обвинение в похищении сына, — с обидой в голосе произнес Аурелио. — Но за вчерашнее нападение на меня он ответит.
     — Нет, я не стану забирать заявление, — твердо сказала Габриела. — Пусть суд решит, имел ли он на это право. Где гарантия, что Рикардо или Сара не захотят повторить то же самое? Надо, чтоб суд раз и навсегда оставил сына за мной.
     — Вот это разумное решение, — похвалил ее Аурелио. — А еще лучше было бы, если бы у мальчика появился новый отец. Ты не поняла меня? Я говорю о том, что готов усыновить твоего малыша и тем самым лишить Рикардо права отцовства.
     — Вы опять намекаете на... — Габи осеклась, не смея даже выговорить слово «замужество».
     — Да, Габи, я люблю тебя и прошу стать моей женой.
     В ожидании ответа он пристально смотрел на Габи, словно хотел загипнотизировать ее. Но у Габи хватило воли, чтобы ответить решительным отказом.
     — Я очень благодарна вам, дон Аурелио, — сказала она после паузы, — вы сделали мне столько добра... Но сейчас вы предлагаете невозможное. Я никогда не смогу стать вашей женой.
     Габриела еще не успела прийти в себя после визита Аурелио, когда в доме появился другой гость — Федерико. И говорить с ней он тоже стал о Рикардо.
     — Пойми, дочка, его надо спасать! — внушал он Габриеле. — Рикардо сам признался мне накануне ареста, что хочет вырваться из-под дурного влияния Сары. «Рядом с ней я тоже становлюсь сумасшедшим» — это были его слова. Габи, дитя мое, у тебя доброе сердце. Неужели ты позволишь, чтоб Рикардо осудили на несколько лет тюрьмы?
     — Что ж я, по-твоему, должна сделать?
     — Рауль советует забрать заявление о похищении. Он не сомневается, что вы с Рикардо по-прежнему любите друг друга и между вами возможно примирение. К тому же Рикардо попросил Рауля возобновить дело, о разводе с Сарой.
     — Но есть еще обвинение в нападении на Аурелио, — напомнила Габи.
     — За это он может всего лишь заплатить штраф. Дочка, прошу тебя, сделай это ради меня!
     — Хорошо, я заберу заявление, — вынуждена была согласиться Габриела.
     Когда же она пришла в полицейское управление, то ей сказали, что Рикардо сейчас как раз находится на допросе.
     Допрашивала его Миранда, которую Рикардо уже успел к тому времени как следует разозлить.
     — Да как вы смеете оправдывать свои действия тем, что вы — отец? — возмущалась она. — Вы не отец, а подонок, который скрывал от невинной девушки, что он женат! Она доверилась вам, а вы цинично обманули ее.
     — Вы не знаете всех обстоятельств... — попытался оправдаться Рикардо.
     — Знаю! Знаю, что вы по-прежнему женаты и даже не подумали о разводе, как обещали Габриеле! И вы еще претендуете на ее ребенка? Это не ваш, а ее сын! Что вас заставило похитить мальчика?
     — Недостойное поведение его матери! — парировал Рикардо. — Она ведет разгульную жизнь! У меня есть доказательства!
     — Да вы и в самом деле отъявленный негодяй! — не стеснялась в выражениях Миранда.
     — Вы не имеете права оскорблять меня! — взвился Рикардо. — Может, вам показать пленку, на которой Габриела выглядит как истинная шлюха?
     — Что? Что ты сказал? — воскликнула Габи, вошедшая как раз в тот момент в кабинет Миранды. — А я, ..., пришла сюда, чтоб снять с тебя обвинение!
     — Габи, я говорил только о кассете, — неумело попробовал объясниться Рикардо.
     — Я слышала это, — подхватила Габриела, — и советую тебе подать встречный иск на меня! Пусть эту пленку подвергнут экспертизе и установят, что там заснята не я. А заодно и выяснят, кто сфабриковал такую гадость.
     — Ты опять пытаешься убедить меня в том, что я слепой? — перешел в наступление Рикардо. — Да я собственными глазами видел, какая ты шлюха.
     — Ну что ж, мне здесь больше делать нечего, — подвела итог Габи. — Я хотела тебе помочь, но сейчас могу сказать только одно: забудь навсегда и обо мне, и о сыне. Я выхожу замуж, и у мальчика теперь по закону будет другой отец!
     — Не ври! За кого это ты выходишь замуж? — язвительно усмехнулся Рикардо.
     — А вот за него! — Габриела указала на дверь, в проеме которой как раз появился Аурелио.
     — Что? И он здесь? — изумился Рикардо.
     — Да, меня пригласили для очной ставки, — спокойно ответил Аурелио, — но, кажется, я могу сейчас подтвердить не только свое обвинение, но и слова Габи. Она будет моей женой, и я усыновлю ее ребенка!

0

59

Глава 58

     Придя к Бейби и застав там Марисоль, Левша был ошеломлен: неужели и сестра попала в сети негодяя?
     — Тебе мало меня? — набросился он на Бейби. — Мало того что ты превратил меня в преступника и наркомана? Оставь в покое мою сестру! Не впутывай ее в свои грязные дела!
     — Марисоль — взрослая девушка, и сама вправе решать, с кем ей общаться, — парировал Бейби.
     — А ты? Что тебе здесь нужно? — переключился Левша на сестру. — Тебе известно, кто этот тип? Он — наркоделец и убийца!
     — Заткнись, или я тебя сейчас же вышвырну! — пригрозил ему Бейби. — Марисоль, не слушай его! Он свихнулся от наркотиков!
     — А кто меня к ним приучил? — подхватил Сесар. — Марисоль. вот человек, который пристрастил меня к этому зелью!
     — Марисоль, он все врет! — воскликнул Бейби. — Не верь ему!
     — Нет, пусть говорит, — сказала Марисоль. — Мне это интересно.
     — Ах, тебе интересно? — не понял ее Левша. — Тебе нравится, что твой брат — наркоман? Может, ты и сама уже втянулась?
     — Оставь ее в покое! — Бейби вплотную подошел к Левше и стал оттеснять его к выходу. — Убирайся отсюда, пока цел.
     — Марисоль, идем со мной! — потребовал Левша.
     — Она никуда не пойдет, — заявил Бейби. — Мы с Марисоль любим друг друга. А ты в это дело не лезь. И прикуси свой поганый язык, не то...
     — Ну, договаривай! — уперся Левша, не давая Бейби вытолкать его за дверь.— Пусть Марисоль услышит, какую расправу ты собираешься со мной учинить.
     — Я потом тебе скажу. А сейчас — убирайся! — он резко ударил Сесара в живот и буквально выволок его из комнаты.
     Марисоль продолжала сидеть в той же позе, что и раньше, всем своим видом показывая, что ждет от Бейби объяснений.
     — Не верь ни одному его слову, — ответил на ее безмолвный вопрос Бейби.
     — В это, конечно, трудно поверить, — сказала Марисоль. — Просто волосы дыбом встают от всего услышанного. Но я также хорошо знаю своего брата: он не станет попусту наговаривать на человека.
     — Да он всего лишь ревнует тебя ко мне. Обычная ревность любящего брата: все твои ухажеры кажутся ему недостойными такой красавицы.
     Марисоль поняла, что от Бейби она ничего вразумительного не добьется, и решила поговорить с братом в более спокойной обстановке. Левша еще раз подтвердил все, сказанное ранее, и попросил ее держаться подальше от такого опасного человека.
     На следующий день Бейби сам разыскал Левшу и сказал, что тот переступил допустимую грань, а потому должен готовиться к расплате.
     — Что ж, убей меня, — согласился Левша. — Уж тогда Марисоль точно поверит моим словам. Ведь ты угрожал мне расправой в ее присутствии.
     Этот аргумент, к удивлению Левши, возымел на Бейби действие.
     — Только это тебя и спасает, — сказал тот и спрятал револьвер в карман. — Замолчи, ты сейчас остался жив только благодаря Марисоль. Она мне очень дорога. Пойми это, придурок, и перестань забивать ей голову своими россказнями.
     — Ты лучше убей меня, но я не позволю, чтоб моя сестра связала свою жизнь с отпетым преступником, — заявил Левша.
     — Прошу тебя, не нарывайся, — серьезно сказал Бейби. — Я люблю твою сестру! — с досадой махнув рукой, он поспешил уйти, чтоб снова не взорваться и не выстрелить в Левшу.


     Федерико, огорченный тем, что Габриела так и не забрала своего заявления из полиции, принялся уговаривать дочь снова:
     — Ты же видела его? Он если еще и не сошел с ума, то находится на грани помешательства.
     — Но ты бы слышал, как он оскорблял меня! — Габриела не смогла сдержать слез. — Мне так обидно, папа.
     — Девочка моя, не плачь, — обнял ее Федерико. — Вы с Рикардо — оба мои родные дети. Я воспитал этого мальчика и люблю его как сына. Помоги ему. Он сломлен. Он запутался. И подумай о ребенке — неужели ты хочешь, чтоб он был сыном заключенного?
     — Я заберу заявление, — сказала Габриела, — но тоже попрошу тебя: передай Рикардо, чтобы он не смел даже приближаться к моему сыну и ко мне.
     — Ладно, ладно, — пообещал Федерико. — Сейчас вы оба взвинчены, и вам, наверно, действительно не стоит пока встречаться. А там время покажет...
     Федерико ушел, а Консуэло стала расспрашивать дочь, что от нее нужно Аурелио.
     — Он звонил, пока ты говорила с отцом, и вел себя как-то странно: удивился, что я ничего не знаю о вашей с ним договоренности. Я ответила, что не вмешиваюсь в твои служебные дела, но дон Аурелио сказал: речь идет не о службе, а о свадьбе. Что он имел в виду?
     — Ох, мама, это я в горячности сказала Рикардо, что выхожу замуж за Аурелио. А тот теперь не отстает от меня.
     — Господи, что за чушь? — изумилась Консуэло. — Он же — брат Федерико, твой родной дядя.
     — То же самое я говорила ему, но Аурелио считает, что это не такое уж и близкое родство.
     — Он спятил!
     — Мама, я уже ничего не понимаю в этой жизни! — Габриела снова заплакала. — Не понимаю людей. Все перемешалось в моей голове. Не знаю, где добро, где зло. Рикардо стал моим врагом. Аурелио вроде бы добр ко мне, но как объяснить его желание взять меня в жены?
     — Габи, не выходи за него замуж! — воскликнул Диего, слушавший этот разговор из-за двери. — Прошу тебя, не выходи за Аурелио! Не выходи ни за кого, кроме Артуро!
     — Детка, что ты говоришь? — испугалась Консуэло. — Иди ко мне, успокойся.
     — Габи, я прошу тебя, — со слезами на глазах продолжал умолять ее Диего. — Прогони всех женихов. Подожди Артуро. Он жив! Он скоро придет к тебе! Он любит тебя!
     — Боже мой, надо вызвать врача, — сказала Габриела. — Смерть Артуро так потрясла бедного ребенка, что он не в себе.
     — Не надо врача! Я здоров. Я говорю правду. Артуро жив, и мы с ним видимся почти каждый день!
     — Хорошо, я не выйду замуж за Аурелио, только ты, пожалуйста, успокойся, — пошла на хитрость Габриела.
     — Обещаешь? — сразу же оживился Диего. — Не обманешь?
     — Нет.
     — Ты любишь Артуро?
     — Да.
     — Спасибо тебе! — Диего обнял Габриелу и поцеловал ее в щеку. — Ты только не горюй и не плачь, — сказал он как взрослый, — Артуро придет к тебе очень скоро.
     — Свят, свят, — перекрестилась Консуэло.


     Выпущенный на свободу Рамиро совсем потерял голову от безнаказанности. Проходя мимо пивной, Консуэло услышала, как он рассказывал пьяным дружкам о том, какая Эстер шлюха и сколько раз она пыталась затащить его в постель.
     — Все, подонок! Мое терпение лопнуло, — сказала она Рамиро. — Завтра же ты будешь в тюрьме!
     А час спустя она уже входила в полицейское управление вместе с двумя своими дочерьми, у которых были прямо противоположные задачи: Эстер предстояло заявить о преступлении Рамиро, а Габриеле — снять обвинение с Рикардо.


     Левша горько переживал несчастье, обрушившееся на Эстер, но даже эти жестокие неудачи меркли в его глазах перед неизбежной трагедией Марисоль. Поговорив с ней откровенно, Сесар понял, что она любит Бейби и, несмотря на все сомнения, вряд ли откажется от своей любви. В то же время Левша знал, что уже приговорен: Бейби дал ему всего лишь отсрочку. Вероятно, он не станет стрелять в Левшу, а попытается представить его гибель как несчастный случай — например, устроит автокатастрофу или что-то в этом роде.
     Но даже неотвратимость собственной смерти не слишком пугала Левшу — больше всего на свете его беспокоила судьба Марисоль. «Я никогда себе не смогу простить, что вовремя не разоблачил Бейби», — после тягостных размышлений пришел к выводу Левша. Теперь осталось только решить, как действовать. Если бы был жив Артуро, то Левша обратился бы, конечно, к нему. Но Артуро нет, а идти в полицию Сесар все-таки опасался: «Бейби может выйти сухим из воды, а я останусь за решеткой и ничем не смогу помочь Марисоль». Поразмыслив так и эдак, он решил пойти к человеку, который доказал свое непримиримое отношение к наркодельцам. Этим человеком был Рикардо Линарес! Сесар знал, что его временно под залог выпустили из тюрьмы.
     Левша без утайки рассказал ему обо всем, что знал: о злодеяниях Аурелио как крупного наркодельца и заказчика многих убийств, о том, что Бейби — профессиональный киллер и, в частности, убийца Артуро.
     Рикардо попросил Левшу подробно изложить все эти сведения на бумаге, пообещав, что передаст ее в полицию только после того, как поможет им с Ванессой тайно уехать из Каракаса, чтоб до поры до времени они могли скрываться в надежном месте. Левша с благодарностью принял такое предложение.
     Когда он ушел, Рикардо еще раз прочитал письменное свидетельство Левши, а затем запер его в сейф.
     — Что это ты там прячешь? — спросила, войдя в кабинет, Сара. — Документы о разводе?
     — Да.
     — Ну-ну, посмотрим, что у тебя из этого выйдет.
     — Выйдет. На сей раз точно выйдет, — заверил ее Рикардо. — А сейчас, прошу тебя, уйди, мне надо поработать.
     Говоря это, он лукавил — уединение нужно было ему затем, чтоб посмотреть наконец внимательно ту злосчастную кассету: ведь Габриела все время твердит, что там заснята не она, а другая женщина. И, как ни мерзко было Рикардо это зрелище, он решился обратиться к нему еще раз.
     — Конечно же, это не Габи! — воскликнул он уже на первых секундах просмотра. — Как я мог так обмануться? И ведь она просила меня всмотреться в эти лопатки, в эти вульгарные бедра... Нет, я действительно конченый человек! Мною можно помыкать, как кому вздумается.
     Он немедленно отправился в спальню к Саре и стал требовать, чтоб она сказала, откуда взялась эта кассета. Саре ничего не оставалось, как симулировать нервный приступ.
     Когда же Рикардо, ничего от нее не добившись, ушел, Сара позвонила Аурелио и сказала, что Рикардо наконец прозрел.
     — Он теперь не сомневается, что ему подсунули липу, — сказала она.
Аурелио не обрадовался такому сообщению, но и слишком огорчаться тоже не стал. Саре же он сказал, что не намерен улаживать ее личные проблемы с мужем.
     Пролежав в трансе несколько часов, решила посмотреть, вернулся ли домой Рикардо. Подойдя к двери его кабинета, она прислушалась и услышала голос Федерико.
     — Я должен знать, что содержится в папке, — говорил он. — Все это выглядит достаточно опасным. Ты объясни, в чем дело.
     — Нет, пока я ничего не могу тебе сказать, — отвечал Рикардо. — Ты сам обо всем узнаешь, но не сейчас. Я только прошу тебя отдать документ в полицию, если со мной что-нибудь случится.
     — Ты пугаешь меня.
     — Не бойся, отец. Будем надеяться на лучшее.
     Сара слышала, как Рикардо щелкнул замком сейфа, а затем передал ключ отцу.
     — Возьми. Даст Бог, этот ключ тебе не пригодится.
     Сара подумала, что ей не стоит сейчас появляться в кабинете Рикардо, и на цыпочках пошла обратно к своей комнате.
     Простившись с отцом, Рикардо отправился в порт, где должен был переправить за границу Левшу и Ванессу. Он молил Бога, чтоб операция прошла успешно. Левша утверждал, что за ним следят, и Рикардо тоже не исключал за собой слежки, потому и подстраховался на всякий случай, передав ключ от сейфа отцу. Идти в полицию он не мог до тех пор, пока не поможет бежать Левше.
     —Только бы мне посадить их на теплоход! — повторял про себя Рикардо. — Если Бейби поймет, что Левша намерен скрыться, он может прямо там, в порту, привести свой приговор в исполнение.
     Рассуждая так, Рикардо был не далек от истины: Бейби приказал некоему Манрике не спускать глаз с Левши и при благоприятных обстоятельствах имитировать несчастный случай со смертельным исходом. Несколько дней Манрике только и искал такого случая.
     Увидев Левшу и Ванессу, выходящих из дома с дорожными сумками, он понял, что они собрались куда-то уезжать. По радиотелефону он доложил об этом Бейби.
     — Не дай им уйти, — приказал тот. — Притри их машину где-нибудь в подходящем месте так, чтоб они вынуждены были врезаться в столб или в стену.
     Однако до самого порта такой возможности Манрике не представилось. Он уже хотел выстрелить в Левшу, когда тот поднимался по трапу, но вспомнил, что это никак не будет похоже на несчастный случай.
     — Жди меня в порту, — распорядился Бейби, когда Манрике доложил ему, что Левша с девушкой уплыли на теплоходе.
     Ничего не подозревающий Манрике медленно прогуливался вдоль берега, когда к нему сзади подкрался Бейби и ударил парня по голове тяжелым предметом. Затем столкнул его в воду.
     А еще через час он уже нежился в объятиях Марисоль, которая, отбросив сомнения, опять любила его самозабвенно и преданно.


     Из порта Рикардо поехал прямо в полицию. Когда он сказал Лопесу, с чем пришел, тот позвонил Артуро.
     — Зайди ко мне. Тебе интересно будет это послушать.
     Реакцию Рикардо на появление Артуро предугадать было не трудно, и поэтому Лопес счел необходимым предупредить его, что Артуро — отнюдь не призрак.
     — Гонсалес жив. Просто он долго восстанавливался, и мы решили в интересах дела это не афишировать. Теперь пришло время перейти к заключительному этапу операции, а показания Сесара — как раз то необходимое звено в цепи доказательств, которое поможет нам припереть к стенке Аурелио Линареса.
     Артуро и Рикардо поприветствовали друг друга без особых эмоций, но достаточно тепло и дружелюбно.
     — Искренне рад, что ты работаешь с нами, — улыбнулся Артуро.
     Далее они перешли к делу и через несколько часов расстались как близкие друзья.
     Теперь Рикардо предстояло еще откровенно поговорить с отцом. Это была трудная задача. Как сообщить человеку, что его родной брат — жестокий преступник, убийца? Ведь этим можно нанести отцу непоправимый удар. У Федерико больное сердце, выдержит ли оно такое известие?
     И тем не менее рассказать отцу правду должен был Рикардо: «Пусть лучше он узнает это от меня, чем из газет».
     — Папа, я заставил тебя поволноваться вчера, — войдя в кабинет Федерико, сказал Рикардо. — Но, слава Богу, все обошлось благополучно. Со мной ничего плохого не случилось.
     — Теперь ты уже можешь раскрыть эту странную тайну? — спросил Федерико.
     — Да, — вздохнул Рикардо. — Затем и пришел.
     — Все-таки что-то неладно? — насторожился Федерико.
     — К сожалению. — Рикардо замолк, не зная, как перейти к главному.
     — Сынок, ты не думай, как подсластить пилюлю, а говори прямо, — подбодрил его Федерико. — Любая, даже самая страшная правда хуже неведения.
     — Ну что ж, слушай...
     И Рикардо рассказал ему все, что теперь знал об Аурелио. Федерико был, конечно, ошеломлен этим сообщением, но перенес его мужественно и достойно.
     — Это большое горе для нашей семьи, — только и сказал он. — Я сегодня похоронил брата.
     Теперь, когда тяжелый разговор с отцом был позади, Рикардо должен был выполнить еще одну обязанность: сообщить семье Левши, что парень находится в надежном месте и ему ничто не угрожает. Об этом можно было сказать Консуэло, но Рикардо очень хотелось повидать Габриелу и попросить у нее прощения за все прежние заблуждения. Федерико, правда, считал, что не стоит сейчас беспокоить Габи — рано еще, пусть все уляжется. Однако Рикардо не мог ждать.
     —Я так оскорбил ее в последнюю нашу встречу, — сказал он отцу, — что должен повиниться как можно скорее.
     Габриела встретила его спокойно — во всяком случае, не стала сразу же прогонять. Рикардо со стыдом рассказал ей, как он еще раз просмотрел кассету и убедился в непричастности Габи к той грязной сцене.
     — Я так виноват перед тобой, что даже не надеюсь на прощение, — признался он, — и хотел только сказать, как глубоко раскаиваюсь во всех своих многочисленных грехах перед тобой.
     — Ладно, не будем ворошить прошлое, — усталым голосом молвила Габриела.
     Рикардо посмотрел на нее с благодарностью и говорить о будущем не решился.
     Габриела очень удивилась, когда узнала, что Левша выбрал в посредники Рикардо.
     — Что вас связывает? Почему он доверил свою тайну тебе? И что это за тайна, которую нельзя открыть даже матери и сестрам? — засыпала она вопросами Рикардо.
     — Вы скоро все узнаете, а пока положись на меня, Левша обратился ко мне, во-первых, потому, что я — брат Ванессы, а во-вторых, потому, что я помогал ему излечиться от наркомании. Левша доверяет мне, и Ванесса — тоже. Сейчас они вместе, и, я думаю, у них все будет в порядке.
     Пока Габи и Рикардо беседовали, Диего несколько раз заходил в гостиную под разными предлогами и с явной враждебностью поглядывал на Рикардо.
     — Что это с ним? — спросил тот, заметив нелицеприятное к себе отношение. — Он сердит на меня?
     — Ревнует, — пояснила Габи. — Бедный мальчик! После смерти Артуро у него помутился рассудок. Представляешь, он умоляет меня не выходить ни за кого замуж, потому что уверен, будто Артуро жив!
     — Габи, ты только не волнуйся, — взял ее за руку Рикардо, — но мальчик говорит правду.
     — Что?..
     — Да, я сам вчера узнал об этом и был ошеломлен не меньше твоего. Артуро жив. Я виделся с ним, мы долго разговаривали...
     — Но почему же он не пришел ко мне?! Это жестоко!
     — Габи, он не мог. Ему не велел Лопес. Так надо было для дела.
     — Ты знаешь, где он? Отведи меня к нему немедленно! — потребовала Габи.
     — Вряд ли я имею на это право... — попытался отказаться Рикардо.
     — Нет! Веди! Или я пойду к Лопесу и устрою там огромный скандал.
     Рикардо вынужден был повиноваться. Позвонив по телефону, который ему дал на всякий случай Артуро, Рикардо сказал, что сейчас приедет к нему по важному делу.

0

60

Глава 59

      Трудные времена переживала Сара, лишившись, пусть даже и мнимой, поддержки Аурелио: ей просто не с кем было откровенно поговорить и посоветоваться о насущных проблемах. Отчасти на роль собеседницы годилась Эльвира, но и она с недавних пор старалась под любым предлогом отмахнуться от Сары, чтоб не выслушивать бредовых излияний сумасшедшей невестки.
     — Вы все в сговоре против меня, — сказала однажды Сара, обидевшись на недостаток внимания со стороны свекрови. — Рикардо шепчется с Федерико, прячет вместе с ним какой-то документ в сейфе. Наверняка что-то замышляют против меня. Ты тоже со мной почти не разговариваешь...
     — Какой документ? — прервала ее Эльвира. — Ты хоть приблизительно представляешь, о чем этот документ?
     — Нет. Рикардо сказал, что это бумаги, необходимые для развода, но я знаю, что он зачем-то отдал ключ от сейфа Федерико. Зачем? Если бы это касалось развода...
     — Боюсь, что Федерико окончательно переманил на свою сторону Рикардо и теперь они замышляют какую-то пакость против меня! — заявила неожиданно для Сары Эльвира.
     — Ты так думаешь? — засомневалась та. — Нет, я вспомнила: Федерико должен вскрыть сейф, если с Рикардо что-то случится.
     — Идиотка! — воскликнула Эльвира. — Мало того что сумасшедшая, так ты еще патологическая эгоистка! Думаешь только о себе. Как можно было забыть самое главное?
     — «Если с Рикардо что-то случится»! — передразнила она невестку. — Моему сыну грозит опасность! Где он сейчас? Ты знаешь?
     Она стала звонить повсюду, разыскивая Рикардо, но его нигде не было.
     — Дай Бог, чтоб он был хотя бы у той стервы, — имея в виду Габриелу, сказала Эльвира.
     — Рикардо ушел от нас примерно час назад, — ответили ей у Груберов.
     — Слава Богу, час назад он был жив, — несколько успокоилась она. — Но где он сейчас?
     Когда Рикардо наконец появился дома, Эльвира бросилась к нему с объятиями.
     — Живой! Живой! — повторяла она.
     — С чего такой горячий прием? — пошутил Рикардо. — Ты что, тоже бредишь, как Сара?
     — Скажи, что тебе угрожает и какой документ ты прячешь в сейфе? — потребовала Эльвира.
     — Ах, вот оно что! Вездесущая Сара поработала?
     — Не уходи от ответа!
     — Это всего лишь бумаги для развода. Я боюсь, чтоб Сара их не выкрала.
     — Врешь! Ты говорил Федерико, что с тобой может случиться несчастье и тогда он должен вскрыть сейф.
     — Тебе и это известно? Ну что ж, я могу лишь сказать, что опасность миновала. Все обошлось. Поверь мне.
     В этот раз ему кое-как удалось успокоить мать. Но уже к вечеру Сара опять ухитрилась накалить обстановку в доме. С подачи Эльвиры она стала размышлять, от кого может исходить опасность для Рикардо, и пришла к выводу, что угрожает ему, скорее всего, Аурелио.
     — Какую пакость ты приготовил для моего мужа на сей раз? — спросила она прямо, набрав номер Аурелио.
     — Ты совсем свихнулась, милашка, — ответил тот. — Я знать ничего не желаю о твоем муже, а не то что готовить для него пакости.
     — Не отпирайся, негодяй! — вошла в раж Сара и рассказала Аурелио все, что накануне рассказывала Эльвире.
     — Спасибо за ценную информацию, — посмеялся над ней Аурелио. — В ответ могу сообщить, что твой муженек помог собственной сестре бежать за границу с бандитом и наркоманом из семейства Грубер. Можешь порадовать этой вестью свою свекровь. Надеюсь, она будет несказанно счастлива.
     Сара тотчас же стала спрашивать у Рикардо, действительно ли он помог Ванессе бежать за границу с Левшой.
     — Что?! — пришла в ужас находящаяся здесь же Эльвира. — Это правда?
     Рикардо попытался уйти от прямого ответа, но Эльвира пригрозила, что заявит о пропаже дочери в полицию.
     — Ну ладно, я все скажу, — нашел отговорку Рикардо. — Ванесса похитила у отца большую сумму денег, чтоб уехать за границу с Левшой. Об этом она написала в письме, которое я и спрятал в сейфе.
     — Боже мой! — зарыдала в голос Эльвира. — С этим негодяем, с сыном шлюхи!.. Бежала за границу!..
     —А при чем тогда опасность, которая угрожала тебе? — проявила проницательность Сара.
     — Я кое-что разузнал об этом побеге и хотел их остановить, уговорить вернуться. Разумеется, Левша мог меня попросту избить или запереть где-нибудь, чтоб я не помешал их отъезду.
     — Я убью эту Консуэло и все ее отродье! — бесновалась несчастная Эльвира. — Это была последняя капля!
     Рикардо пришлось насильно влить в нее снотворное.


     Аурелио конечно же лукавил, говоря Саре, что его больше не интересует Рикардо. На самом деле все было как раз наоборот: буквально накануне, выслушав Бейби, он пришел к выводу, что «с Рикардо пора кончать».
     — Если он, как ты утверждаешь, провожал в порту Левшу, — рассуждал вслух Аурелио, — то наверняка этот сопляк все ему рассказал. Иначе зачем бы надо было бежать?
     — Вообще-то я ему пригрозил, — вынужден был признаться Бейби. — Он слишком много болтал в последнее время. Но почему он обратился за помощью к Рикардо — непонятно.
     — Это могла сделать Ванесса,— предположил Аурелио. — Рикардо все-таки ее брат. В этом случае Левша мог и не выкладывать всей подноготной.
     — Да, возможно, — вяло согласился Бейби.
     Но в этот момент прозвучал звонок Сары, не оставивший Аурелио никаких сомнений в том, что Левша донес на него Рикардо. Тогда Аурелио и произнес ту фразу: «С Рикардо пора кончать».
     Однако и на этом сюрпризы для Аурелио не кончились. После ухода Бейби он позвонил  Габриеле,  чтобы в который раз напомнить о данном ею обещании.
     Габриела, все еще находившаяся под впечатлением от встречи с Артуро, была на сей раз особенно краткой и резкой.
     — Я выпалила это сгоряча, чтоб досадить Рикардо, и теперь беру свои слова обратно.
     — Габи, по-моему, ты горячишься сейчас, — мягко заметил Аурелио. — Ты чем-то взволнована?
     — Да, у меня есть для вас прекрасная новость: мой жених Артуро Гонсалес жив!
     — Габи, с тобой все в порядке? — встревожился Аурелио.
     — Хотите сказать, не сошла ли я с ума? — рассмеялась она. — Нет, я вполне здорова. И к тому же очень счастлива! Я только что виделась с Артуро, обнималась с ним и целовалась! Так что прошу больше не заводить со мной разговора о данном вам обещании.
     Сказав это, она положила трубку, а Аурелио вынужден был глубоко и надолго задуматься.


     Рикардо решил поторопить Рауля с разводом.
     — Ты понимаешь, что теперь, когда Габриела узнала, что Гонсалес жив, дорога каждая минута. Только развод с Сарой может убедить Габи, что я люблю ее и хочу, чтобы она стала моей женой. Да, только это может заставить ее отказаться от брака с Гонсалесом!
     — Да у меня, собственно, все уже давно готово, — с явной скукой в голосе произнес Рауль. — Ты сам откладывал развод.
     Заметив, что приятель выглядит подавленным, Рикардо спросил, не заболел ли он.
     — Нет, я здоров, — сухо ответил тот.
     — Но я же вижу, что ты словно не в своей тарелке.
     — Да уж, — согласился Рауль. — Это бывает, когда мы по собственной глупости оттягиваем важные решения.
     — Намекаешь на меня? Неужели ты из-за этого так расстроен?
     — А чему ж тут радоваться? Мы с тобой, братец, как выяснилось, одного поля ягоды. Ты обижал Габриелу, я — Илиану и Марисоль. Теперь я за это горько расплачиваюсь. Дай Бог, чтоб у тебя все сложилось иначе.
     — О чем ты говоришь? Что случилось с Илианой?
     — Ничего плохого. Она чувствует себя счастливой матерью и вовсе не нуждается во мне. А если быть точным, то она не может простить, что я не поверил тогда в ее беременность. Чистейшее существо обвинил во лжи! Она вынашивала нашего сына, ей было очень трудно. Я нужен был ей тогда, понимаешь?! А сейчас ей помогает Патрисия. У той тоже несчастье: влюбилась в подонка, который обещал жениться, а на деле оказался женатым... Прости, я не хотел тебя обидеть. Там несколько иной случай.
     — Да чего уж там, — махнул рукой Рикардо. — Все правильно. Я обошелся с Габриелой как самый последний подонок. Но теперь сделаю все, чтоб она меня простила! И ты не отчаивайся, Илиана любит тебя. И у нее, в отличие от Габи, нет другого жениха.
     Артуро переживал не меньше Рикардо, и по той же самой причине: не был уверен, что Габи согласится выйти за него замуж. Когда он увидел ее, входящей в его убежище вместе с Рикардо, то сразу же почувствовал острый укол в сердце. Они общаются! Рикардо рассказал ей, что видел меня живым! Значит, не боится, что она может вернуться ко мне, — промелькнуло в его голове. «И оставить нас одних не побоялся», — подумал он чуть позже, когда Рикардо, извинившись, ушел.
     Габриела же была обижена тем, что Артуро не известил ее о своем выздоровлении, поэтому непонятно было, как она теперь относится к бывшему своему жениху. Но хотя обида вскоре сменилась искренней радостью и Габи стала осыпать Артуро поцелуями, он все равно не мог с уверенностью сказать, что любим ею.
     От тягостных раздумий его отвлек Демокрасио.
     — Представляешь, этот гад Рамиро продолжает упираться даже после заявления, сделанного Эстер. Если б ты видел его наглую рожу! Он просто издевается над всеми: твердит, что Эстер вздумала его оклеветать, потому что ей, дескать, не удалось с ним переспать!
     — Подлец! — скрипнул зубами Артуро.
     — Надо что-то делать, — волновался Демокрасио. — Ума не приложу, как заставить его сознаться.
     — Пиши протокол допроса! — распорядился Артуро.
     — То есть? — не понял его Демокрасио.
     — Ну, все, как полагается, — пояснил тот. — «Признаете ли вы себя виновным в изнасиловании? — Да, признаю». И так далее. В конце не забудь добавить: «С моих слов записано верно». А я не отстану от него до тех пор, пока он все это не подпишет.
     — Артуро, ты можешь ненароком его убить, — предупредил Демокрасио. — Я сам еле сдерживаюсь.
     — Я опять явлюсь к нему «призраком». Надо только прихватить с собой нашатырный спирт и нитроглицерин, чтоб он не успел отдать концы раньше времени.
     Операция была проведена точно по плану Артуро, и, когда Демо, показав Рамиро «протокол», спросил, его ли это подпись, тот ответил утвердительно.
     — А что ж ты, подлец, измывался над нами до сих пор? — не выдержал Демо.
     — Я боялся, — пролепетал Рамиро.
     — А теперь не боишься?
     — Нет. Пусть лучше тюрьма, чем эти призраки!
     — Какие призраки? Что ты мелешь, идиот? — прикрикнул на него Демо и почувствовал, что может не удержаться от смеха.
     — Я не вру, — с обидой произнес Рамиро. — Мне стали являться призраки. Наверно, совесть замучила.
     — Совесть? — искренне возмутился Демокрасио. — У тебя нет совести, подонок! Страх, животный страх тебя замучил, а не совесть!


     Печальный разговор с Раулем еще больше укрепил Рикардо в мысли, что нельзя терять времени в борьбе за свою любовь. И, накупив подарков для малыша, он тотчас же поспешил к Габриеле.
     Но завести речь о будущем было непросто, и Рикардо начал издалека: спросил, собирается ли она вернуться в «Тропибеллу».
     — Да, — ответила Габи. — Работать с Аурелио я больше не смогу. Он настаивает, чтоб я вышла за него замуж. Просто прохода не дает. Сегодня я уже вынуждена была сказать ему, что жив мой жених — Артуро, а потому все разговоры о свадьбе с Аурелио бессмысленны.
     — Что ты наделала! — всплеснул руками Рикардо. — Разве ты не поняла, что это надо было держать в тайне?
     — Но если об этом знаешь ты, то почему не должен знать Аурелио?
     — Да потому, что он — матерый преступник. Это он приказал убить Артуро, он устроил покушение на меня, он превратил твоего брата в наркомана и бандита!
     — Не может быть!..
     — Увы, это так. Ты думаешь, почему я вынужден был отправить Левшу за границу? Потому что он хотел порвать с преступным кланом Аурелио, и тем самым подписал себе смертный приговор.
     — Боже мой! В это невозможно поверить!..
     — Габи, я всегда говорил тебе, что Аурелио — опасный человек, но ты меня не слушала. Его дни уже сочтены, но сейчас ситуация осложнилась. Он мог понять, что находится на крючке у полиции. Мы должны срочно предупредить Артуро!
     — Что я наделала! Артуро мне этого не простит!
     — Не огорчайся, он все поймет. А сейчас я должен ему позвонить.

0