Торговля англичан с московией. Дипломатические отношения с Англией в XVI веке

  • 25.09.2019

Английский царь

Почему именно в XVI веке России понадобились порты на Балтике? До того столетиями новгородцы имели выход к морю, но строить крепости или города прямо на берегу не пробовали. Иван-город был построен напротив Нарвы лишь в 1492 году, да и то исключительно как крепость. Контроль над побережьем имел лишь военное значение. Ведь овладев устьем Невы шведы или немцы могли закрыть новгородским кораблям выход в Балтику, тем самым поставив новгородские товарные потоки под свой контроль. Шведы серьезно пытались сделать это дважды. Показательно, что оба раза события происходили на территории будущего Петербурга. В 1240 году они высаживались в устье Невы, но были атакованы новгородцами и принуждены к отступлению. В честь этой битвы предводитель новгородцев князь Александр получил прозвище Невского. Однако спустя 60 лет шведский маршал Торкел Кнутсон (Torkel Knutsson) предпринял вторую попытку, войдя в устье Невы с флотом, насчитывавшим более ста судов. На сей раз попытки новгородцев сбросить неприятеля в море оказались безуспешными, и шведы основали крепость Ландскрона, как отмечает Карамзин «в семи верстах от нынешнего С. Петербурга». После того как шведский флот удалился, новгородцы напали на город и в 1301 году сравняли его с землей.

Однако с течением времени позиции новгородцев объективно становились все слабее. В VIII -XI веках речные и морские суда мало различались. Уже в XII веке итальянцы и немцы строят морские суда, существенно превосходящие по грузоподъемности ладьи русских и скандинавов. А с началом великих географических открытий начинает развиваться новый торговый флот. Тоннаж и размеры кораблей неуклонно увеличиваются. Новгородский речной флот окончательно становится неконкурентоспособен.

Англичане «открывают» Московию

В начале XVI века экономика Московского царства развивается примерно так же как и в других странах Европы. В 1534 году Еленой Глинской, матерью будущего царя Ивана Грозного, была проведена денежная реформа, сменившая монеты различных удельных княжеств единой системой. Возникают условия для формирования общероссийского внутреннего рынка. Растет производство и торговля. Парадокс в том, что экономический подъем сопровождается и усилением отсталости России от Запада. Это кажущееся противоречие вызвано тем, что будучи вовлеченной в общий процесс развития и социально-экономического преобразования, Россия оказывается на его периферии.

Рост экономики происходит на фоне расширения границ государства. Если западноевропейские страны начинают создавать колонии в Америке и на побережье Африки, то Россия движется на восток. Первым этапом этого движения было завоевание Казанского ханства. Как отмечает М. Покровский, спусковым механизмом этой экспансии было, как и в Западной Европе, сочетание интересов малоземельного дворянства и торгового капитала. Дворянство росло количественно, становилось все более многочисленным и ему (подобно испанским идальго) уже недоставало ни крестьян, ни земли, а капитал вырос качественно и был способен финансировать дворянские экспедиции в собственных интересах. Подобный расклад в Западной Европе наблюдался уже в эпоху Крестовых походов, а к концу XV века аналогичная ситуация сложилась и на востоке, и на западе континента.

Это накладывается на кризис традиционного феодального хозяйства, вызванный развитием рынка. Вотчины теряют свою изолированность. «Превращение хлеба в товар, - отмечает Покровский, - сделало товаром и землю, дававшую хлеб». Прежние отношения собственности и взаимной ответственности оказываются под вопросом. Однако боярская вотчина не продается и не делится, она остается семейным уделом.

Наиболее быстро рыночные отношения усваиваются в России монастырями. Напротив, крупные боярские вотчины оказывались тормозом развития. Тем не менее, разделить их или распродать на рынке было невозможно из-за сохранявшейся политической силы боярства. Это тоже делает русскую ситуацию во многом похожей на испанскую (в отличие от Англии, где после Войны алой и белой розы старая аристократия была в значительной мере истреблена, а ее политическое влияние подорвано). Поскольку экспроприация боярства была политически затруднительна и рискованна, внешняя экспансия представлялась разумным решением: можно было получить землю и поставлять на рынок хлеб, не жертвуя интересами бояр. Однако война в Казанском ханстве оказалась не столь легкой, как казалось сначала. После взятия Казани сопротивление местных жителей в форме партизанской борьбы продолжалось около 6 лет. Победа была достигнута лишь за счет массового переселения в Поволжье русских колонистов из глубинных районов страны. Крестьяне гибли тысячами, но они изменили демографическую ситуацию в пользу завоевателей. Дворянство, напротив, оказалось в проигрыше. За 6 лет войны оно так и не смогло захватить себе новые поместья, а крестьян в западных областях стало еще меньше. Купечество выиграло больше. Торговый капитал получил доступ к речным путям, ведущим в Персию, но это лишь разожгло его аппетиты.

Теперь Россия стремится избавиться от торговых посредников – немецких купцов, контролирующих торговлю на востоке Балтики через Ригу, Ревель, Нарву. Между тем Россия не единственная страна, которой мешает немецкое торговое посредничество. На Западе Европы начинает подниматься новая торговая держава – Англия. Она еще не стала владычицей морей, и главной проблемой для развития британского торгового капитализма является испано-португальская монополия в Атлантике. Но немецкое господство на Балтике тоже сдерживает развитие английской торговли. Нужны новые рынки сбыта и новые источники сырья. И то и другое для английского купеческого капитала может предоставить Россия.

В 1553 году три корабля отплывают в сторону Норвегии, официально – с целью поиска северного морского пути в Китай, Японию и Индию. Идея была изначально нереалистическая. Северный морской путь в обход Сибири и Чукотки не смогли толком проложить даже в советское время с помощью ледоколов. Однако в XVI веке мысль об открытии северного пути в Китай отнюдь не казалась безумной ни в Англии, ни в самой России. Спустя тридцать лет после провала английской экспедиции купеческий дом Строгановых предпринял вторую подобную попытку. Нанятые ими голландские моряки в 1584 году пытались совершить то, что не удалось англичанам, и тоже, естественно, потерпели неудачу.

Между тем английская экспедиция изначально преследовала куда более широкий спектр целей. Её организаторы искали новых рынков, ибо «наши купцы обнаруживают, что товары и изделия Англии не находят большого спроса у окружающих нас стран и народов». Уходившие в плаванье корабли везли с собой послание короля Эдуарда VI , адресованное не больше не меньше, как ко «всем королям, князьям, правителям, судьям и губернаторам земли». Это было не только подтверждение полномочий путешественников, которые были одновременно и купцами и официальными представителями своей страны. «Письмо описывало преимущества свободной торговли в терминах, которые оценили бы по достоинству экономисты фритредерской школы XIX века», пишет английский историк Т.С. Уиллан (T .S .Willan ) .

Два корабля погибли, так как экипажи не были подготовлены к плаванию в условиях крайнего севера. Вместе с ними погиб и руководитель экспедиции Хью Уиллогби (Hugh Willoughby). Но третье судно – Edward Bonaventure под командой капитана Ричарда Ченслера (Richard Chancellor ) – вошло в устье Северной Двины. В феврале 1554 года Ченслер в качестве английского посла был принят в Москве Иваном Грозным. Царь предоставил англичанам торговые привилегии в России включая право беспошлинной торговле на всей территории страны.

После этого Ченслер и его спутники благополучно вернулись на родину. Год спустя в Лондоне была создана «Московская компания» (The Moscovy Company или The Russian Company ). О значении этой её говорит уже то, что она оказалась первой подобной компаний, устав которой был утвержден парламентом. В известном смысле «Московская компания» оказалась не только прообразом торгово-политических организаций, создававшихся для работы в Вест-Индии и Ост-Индии, но и предшественницей транснациональных корпораций ХХ века.

Коммерческая деятельность компании была теснейшим образом связана с дипломатической. Английские посольства при царском дворе защищали интересы купцов, а представительство компании вело дела английской короны. Находясь в Московии, англичане не тратили времени даром. В отличие от записок других путешественников, тексты, подготовленные Ченслером и его товарищем Джоном Хассом (John Hasse ) больше всего напоминают инструкции по коммерческому использованию России. Он подробно описывает экономическую географию царства Ивана Грозного: где и что производится, что можно купить, что и где можно продать. Вскоре после этого в Москве появляется Английский двор – сначала одно здание, а затем целый комплекс сооружений – жилых, коммерческих, производственных, остатки которых в Москве существуют и по сию пору. Каменный дом на Варварке был пожалован англичанам в дар от царя «в знак особого его благоволения» . Как отмечали, русские источники, этого компании не хватило: «а деревянные хоромы аглинские немцы строили сами». Вскоре «английские дома» появились в Холмогорах, Ярославле, Борисове и других городах. Конторы компании были в Новгороде, Пскове, Ярославле, Казани, Астрахани, Костроме, Ивангороде. В Ярославле англичане устроили большие склады для товаров, которые затем направлялись в Азию. Появились в Московии и протестантские церкви. Вообще по отношению к западной Реформации московские правители заняли отнюдь не позицию сторонних наблюдателей. «Русское правительство, - отмечает известная исследовательница И. Любменко, - относясь крайне враждебно к католикам, проявляло часто большую терпимость к протестантам».

Северный путь

Новый торговый путь был важен не только для англичан, но и для Московии. В 1556 году в Англию прибывает русское посольство во главе с боярином Осипом Непеей. Ченслер погиб, доставляя его в Лондон, но миссию свою выполнил. Непея вошел в историю дипломатии тем, что «добился в Лондоне таких же льгот, какие англичане получили в Москве» . Однако воспользоваться ими русские купцы не могли. Они не имели флота, способного совершать длительные морские путешествия. С 1557 года начинается регулярная торговля по северному пути. Первоначально эти путешествия сопровождались многочисленными жертвами. В навигацию из Англии выходило 6-7 судов и порой не более половины благополучно добиралось назад. Сезон навигации был коротким - море замерзало на 5-6 месяцев. Однако по мере того, как английские моряки накопили опыт плаваний в северных широтах, эти путешествия стали менее рискованными. Тем не менее компания периодически жаловалась на убытки – набеги татар, пираты, северные шторма, все это наносило ущерб торговле. Набег крымского хана Девлет-Гирея на Москву нанес компании убытка на огромную по тем временам сумму в 10 тысяч рублей (что, впрочем, свидетельствует и об огромном товарообороте компании). Около 40 англичан из 60, находившихся в тот момент в Москве, погибли во время пожара. Татарский погром, видимо, произвел сильное впечатление на руководство компании, а потому уже при царе Федоре англичане пожертвовали 350 фунтов на строительство новой каменной стены вокруг Москвы.

Акционеров компании неоднократно призывали сделать дополнительные вложения – 50 фунтов на акцию в 1570 году, 200 фунтов в 1572. Но сворачивать дело не собирались. И причина тому не только в высоких прибылях, которые время от времени удавалось получить от торговли с Московией, но и в том, какое значение имели эти поставки для общей военно-политической ситуации Англии. Везли из России не просто северные товары, а стратегическое сырье.

Как отмечает Уиллан, англо-русская торговля XVI века, «во многом напоминала обмен, сложившийся между Англией и её колониями». Из России в Англию поставлялись древесина, воск, кожи, мясо, сало, иногда зерно, лен, пенька (hemp ), воровань (train -oil ), смола, канаты, корабельные мачты. Царь и сам приторговывал. По признанию англичан, он был «одним из наиглавнейших поставщиков воска и собольих мехов». Воск был крайне выгодным товаром - из него делались свечи, а для освещения готических соборов их требовалось огромное количество. Это давало возможность царю утверждать, что воск – товар не простой, а священный, «заповедный». И торговать им должны цари. Такая монополия для других русских купцов была сущим наказанием, да и англичанам обходилась недешево, но для царя Ивана оказалась крайне выгодной. Что до товаров, привозимых из Англии, то царь требовал права первой продажи, а платил неаккуратно. В этом, впрочем, царь тоже не отличался от своих современников. Елизавета Английская тоже платить долги не любила.

Во время опричнины английская компания пыталась добиться от царя возврата денег, которые задолжали ей казненные царем бояре. Царь претензии выслушал, но денег не отдал, порекомендовав своим английским партнерам пореже ссужать московитов. Впрочем, иногда, возвращались и безнадежные долги. Во время посольства Боуса (Bowes ) Иван Грозный вдруг распорядился выплатить 3000 марок, которые уже были списаны компанией.

«Московская компания»

Англичане везли в Москву бумагу, сахар, соль, ткани, посуду, медь, свинцовые плитки для покрытия крыш, предметы роскоши. Лондонское сукно на русских рынках получило название «лундыш». Немалое значение имели и «экзотические» товары, которые через «Московскую компанию» поступали в Россию из Америки и Азии. В списках поставляемых товаров мы обнаруживаем также миндаль, изюм, конские сбруи, лекарства, музыкальные инструменты, алебарды, ювелирные изделия, посуду и даже... львов. Везли также колокола и драгоценные металлы, которые были к вывозу из Англии запрещены, но особым распоряжением короны для России делалось исключение. И все же особенно важно для Москвы было то, что на английских кораблях прибывали свинец, порох, селитра, сера и, судя по всему, оружие и боеприпасы.

Разумеется, «Московская компания» не была монополистом в торговле с Западом. В Московию устремились немецкие, голландские, итальянские, датские, даже испанские и итальянские предприниматели. Однако именно англичанам в XVI веке удается довести торговое сотрудничество до уровня государственной политики.

В 1557 году англичане налаживают канатное производство в Холмогорах. Другим производственным центром компании стала Вологда. К 1560 году местные работники уже овладели технологией, и большинство английских мастеров возвращаются на родину. Английским мастерам во время их пребывания в Холмогорах платили по 9 фунтов в год (из которых по 2 фунта в год клали на их счет в Англии). Это были вполне приличные деньги для того времени, но приток драгоценных металлов из Америки вызвал бешеную инфляцию, вошедшую в историю под названием «революции цен». Как выясняется, происходило это не только в Западной Европе. Спустя 25 лет после появления в Московии первых английских мастерских некий Джон Финч (John Finch ), ссылаясь на дороговизну, уже требовал прибавки к зарплате до 42 рублей в год - на английские деньги это составляло 28 фунтов. Как справедливо замечает Т.С. Уиллан, это свидетельствует, «что «революция цен» за это время достигла России».

В 1558 году представитель «Московской компании» Энтони Дженкинсон (Anthony Jenkinson ) получает разрешение царя на экспедицию в Персию и Бухару по волжскому пути. Хотя значительная часть приобретенного товара была на обратном пути потеряна, привезенного оказалось достаточно, чтобы в коммерческом смысле надолго оправдать деятельность компании. Одновременно английский купец выполнял в Персии и дипломатическое поручение Ивана Грозного. Московский царь искал союза с персами против турок.

На заре капитализма политика откровенно переплетается с торговлей. Азербайджанский исследователь Л.И. Юнусова отмечает, что коммерческий успех Дженкинсона в значительной мере определялся тем, что он был «не просто английским купцом, а посланником русского царя».

Миссия Дженкинсона положила начало длительному периоду соперничества-сотрудничества английского и русского капитала на Каспии. С одной стороны, Москва, а позднее и Петербург нуждались в иностранных партнерах. Торговля с Персией была в значительной мере транзитной. Англичане помогли наладить торговые пути, на английских, а позднее и голландских кораблях персидский шелк и другие товары вывозились дальше в Европу. Но с другой стороны, партнеры вели между собой ожесточенную борьбу. И те, и другие стремились оставить за собой максимальную долю прибыли от персидской торговли.

Дженкинсон добился в Персии торговых привилегий аналогичных московским. Английские экспедиции в Персию следовали одна за другой – в 1564, 1565, 1568, 1569 и 1579 годах. Это вызвало опасения в Москве, где не желали уступать столь прибыльный торговый путь иностранцам. В дальнейшем царский двор принимает меры к тому, чтобы волжская торговля оставалась под его контролем, а деятельность англичан в этом направлении ограничивает. Торговые экспедиции на юг могли предприниматься только с царского разрешения и совместными силами. Несмотря на все проблемы, персидская торговля была настоящим «золотым дном» для компании, но к началу XVII века налаживается другой, более безопасный и простой путь в Персию через Индийский океан. Ост-Индская компания начинает вывозить на Запад персидские товары в значительных количествах, тем самым снижая коммерческую привлекательность волжского пути. Позднее появляется и другой транзитный путь – через Турцию. Тем не менее торговля с Персией через Каспий продолжается, ведя к расцвету Астрахани.

Партнеры или конкуренты?

Впоследствии деятельность «Московской компании» стала среди русских историков темой бурной дискуссии. Историк XIX века Н. Костомаров обратил внимание на то, что английские купцы, организованные вокруг Московской компании, были тесно связаны со своим правительством, действовали согласованно, зачастую даже в ущерб своим соотечественникам, не имевшим политической поддержки в Лондоне. Костомаров убежден, что англичане имели «обширные виды политического преобладания в России». Легко догадаться, что этот тезис был весьма популярен и среди советских историков, особенно в первые годы «холодной войны». Ряд советских авторов доказывал, что англичане нашли в России отсталую страну и «всячески стремились закрепить эту отсталость», «мешали русским овладеть и изучить передовую технику», шли «путем нажима и шантажа». Напротив, историки «западнического» толка видели в английских купцах представителей передовой цивилизации, которые несли знания отсталому русскому народу. Лишь в начале 1960-х годов Я.С. Лурье постарался демифологизировать историю англо-русских отношений XVI века.

Деятельность англичан в России сопровождалась многочисленными взаимными претензиями между русскими и английскими партнерами. Жалобы русских купцов на иностранную конкуренцию повторяются регулярно, начиная со второй половины XVI и кончая эпохой первых Романовых. В челобитной 1646 года поданной царскому правительству против «аглицких немцев», претензии высказываются примерно те же, что и в документах более раннего периода. Русские обвиняли англичан в манипулировании ценами, англичане, в свою очередь, жаловались на ненадежность русских купцов, частые проволочки, жульничество. Зачастую жалобы англичан (и вообще иностранцев), находившихся в Московии XVI -XVII веков, выглядят довольно комично. Так иностранцы сетовали на то, что их «закармливают», явно пытаясь нанести вред их здоровью чрезмерным угощением. В Московии тех времен неприлично было вставать из-за стола самостоятельно, а если на следующий день гости не жаловались на плохое самочувствие из-за чрезмерной еды и питья, то пир считался неудачным. Общаясь с русскими партнерами, англичане заметили, что те слова не держат, «а если начнут клясться и божиться, то наверное хотят обмануть». Способность русских сочетать смекалку и предприимчивость с безалаберностью и недобросовестностью не могла не поразить протестантов, однако, как отмечает Костомаров, взаимные претензии русских и западных купцов никогда не мешали им «вместе обманывать правительство».

Справедливости ради следует отметить, что задним числом ситуация всегда выглядит драматичнее. Дело в том, что случаи, когда стороны разошлись полюбовно, оставляют меньше следов в документах. Именно тогда, когда возникают взаимные претензии, люди начинают писать жалобы, обращаться в различные инстанции, тем самым предоставляя материал для будущих историков. Парадоксальным образом именно огромное количество всевозможных жалоб свидетельствует о размахе и интенсивности торговых отношений между англичанами и русскими.

В действительности, разумеется, главные проблемы были отнюдь не в культурных противоречиях. Освоившись в Московии, англичане начали вести торговлю на внутреннем рынке, успешно конкурируя с местными купцами. Они организовали собственную сеть поставщиков и систему оптовых закупок, кредитуя производителей. Такой порядок, отмечает Костомаров, «был выгоден для мелких торгашей и для народа вообще, но разорителен для русских оптовых торговцев». Закон торгового капитализма состоит в том, что рынок контролирует тот, кто располагает большим капиталом. Имея преимущество в финансовых ресурсах, англичане заняли и более сильные позиции, нежели их русские конкуренты.

Поведение английских купцов в Московии вызывало недовольство не только у их конкурентов в среде русского купечества, но и у многих в самой Англии. В Лондоне существовало убеждение, что русская почва действует на сотрудников компании развращающе. Попав в Московию, они стремительно обогащались, строили роскошные хоромы, каких не могли позволить себе лондонские акционеры, усваивали местные нравы, держали слуг, собак и медведей . Они начинали, подобно московским боярам объедаться пищей до желудочных колик. В Лондоне считали, что Россия развращает англичан соблазном чрезмерной свободы, а те, кто пожили в Москве, не хотели возвращаться к пуританскому воздержанию. Посол Боус (Bowes ) открыто жаловался Грозному на свою бедность (my pitiful estate at home ) . Когда сотрудников компании отзывали, они делали все, чтобы остаться. Некоторые ради этого переходили на русскую службу и даже принимали православие.

Торговля с англичанами была для Ивана Грозного столь важна, что заниматься их делами он приказал боярину Борису Годунову, в тот момент – восходящей звезде кремлевской администрации. Англичане называли Годунова на свой манер «протектором». Особым влиянием при дворе царя пользовался английский астролог, известный в Москве как Елисей Бомелий. Помимо предсказания будущего, он выполнял и более практические задания правителя: готовил ему яды, собирал сведения о подозреваемых в измене боярах. «Известность Бомелия, - пишет С.Ф. Платонов, - была настолько широка, и слава о его могуществе так шумела, что даже глухая провинциальная летопись того времени повествовала о нем в эпически-сказочном тоне». По словам летописца «лютый волхв» Бомелий был виновен во всех бедах, которые обрушило на страну царствование Грозного. Английский звездочет внушил царю «свирепство» по отношению к собственным подданным и настроил его в пользу «немцев» .

Вопрос, однако, не в том, каково было поведение англичан, а в том, чего ждало от них русское правительство. Карамзин уверен, что устанавливая связи с Англией, правительство Ивана Грозного пользовалось случаем «заимствовать от иноземцев нужнейшее для ее гражданского образования» . Историки отмечают, что Иван Грозный покровительствовал иностранцам настолько, что в этом было «много оскорбительного для его подданных, которых он охотно принижал перед чужеземцами» . Однако интерес русского царя к иностранцам был вполне практическим. Иван Грозный пытался найти в лице Елизаветы Английской военно-торгового союзника.

Стратегический союз

То, что и английское и русское правительство отдавали предпочтение организованным купцам из «Московский компании» перед торговцами-одиночками, как русскими, так и англичанами, свидетельствует о том, что обе стороны пытались решать свои задачи на государственном уровне. Взаимный интерес Елизаветы Английской и Ивана Грозного совершенно закономерен. Если шведам и немцам нужно было сохранить торговое господство в восточной части Балтики, то англичанам, напротив, нужно было получить доступ к русским ресурсам без посредничества рижских и ревельских купцов. Точно так же и Московия старалась найти прямой выход на европейские рынки. Однако торговые задачи Англии и Московии было невозможно решить мирным путем.

Для того чтобы понять, почему государственное вмешательство и со стороны Лондона и со стороны Москвы было столь интенсивным, достаточно взглянуть на список товаров, поставлявшихся друг другу обеими сторонами. Дело в том, что речь шла не только и не столько о коммерции, сколько о военно-техническом сотрудничестве.

Отдельные партии вооружения могут быть поставлены и торговцами одиночками, но систематические военные поставки уже в XVI веке координировались на государственном уровне. Эффективность такого сотрудничества обеспечивается тем, что продажа вооружения сочетается с поставками военных материалов и передачей технологий, приездом специалистов и т.д. Поставки из России были решающим фактором в становлении английского военного флота. Русско-английское сотрудничество было частью англо-испанского противостояния. Испанский король Филипп II готовился к вторжению в Англию, а Елизавета Английская в срочно порядке создавала флот.

«Отрезать Англию и Нидерланды от восточноевропейского сырья значило уничтожить эти государства, - писал историк Я.С. Лурье. - Именно этой цели и добивался Филипп II в Польше, Швеции и России. В Польше его дипломаты имели лишь некоторый успех. В России они потерпели полную неудачу». Поставки стратегического сырья из России в Англию сыграли огромную роль в исходе военно-политической борьбы, охватившей Западную Европу во второй половине XVI столетия. Противоборство между Англией и Испанией из-за господства Атлантическом океане становилось неизбежным. Отныне вопросом жизни и смерти для елизаветинской Англии было создание военно-морской мощи. «Английский флот построенный в эти годы и победивший испанскую Непобедимую Армаду в 1588 году был оснащен преимущественно русскими материалами», - отмечает шведский историк Артур Аттман (Artur Attman ) .

«Московская компания» была официальным поставщиком королевского флота. «Россия не являлась монопольным поставщиком канатов и снастей, которые ввозились также из балтийских стран, но российские поставки были особенно важны для флота Елизаветы, а канаты и снасти для тогдашнего флота имели такое же значение, как нефть для современного», пишет Уиллан . Английские моряки признавали, что снасти, поставленные из России, были «лучшие из привозимых в страну». К тому же канаты и снасти, поступавшие из Московии, были дешевле, чем те, что поставлялись из других мест. А потому, заключает Уиллан, северная торговля «была для Англии более важна, чем для России».

В свою очередь Иван Грозный просил Англию о поставках военных материалов, вооружения, инженеров, сведущих в артиллерийском деле, архитекторов, знакомых со строительством фортификаций. Как только в 1557 году началась Ливонская война, по Европе поползли слухи об английском оружии, оказавшемся в руках московитов. Польша и Швеция протестовали. В Кельне и Гамбурге были блокированы крупные партии оружия, закупленные англичанами, поскольку немцы опасались, что на самом деле снаряжение предназначалось войскам Ивана Грозного. Елизавета Английская, понятное дело, все отрицала. Мало того, что она уверяла других монархов в отсутствии военного сотрудничества с Московией, она всячески принижала и масштабы торговли, утверждая, будто речь идет о нескольких купеческих кораблях чуть ли не случайно заплывших в устье Северной Двины. Купцы же, естественно, были людьми мирными, думавшими исключительно о коммерческой выгоде.

О том, сколь «мирными людьми» были сотрудники «Московской компании», свидетельствует один эпизод. В 1570 году в разгар Ливонской войны шведские корсары атаковали английских торговцев, перевозивших «русские» грузы. В результате завязавшегося боя флагманский корабль (!) шведов был взят на абордаж и захвачен «мирными купцами» . Победная реляция была немедленно отправлена представителями компании в Москву и доведена до сведения русских властей.

Тем не менее, английские дипломаты по всей Европе опровергали «слухи» о военном сотрудничестве, с этой целью на континент было направлено специальное посольство. А тем временем у войск Ивана Грозного неизвестно откуда появлялись вооружение и военные технологии, подозрительно напоминавшие английские.

В 1558 году сотрудник компании Томас Алкок (Thomas Alcocke ), схваченный поляками, признался, что военные поставки имели место, но оправдывался тем, что «ввозили только старое, никуда не годное оружие». С этим вряд ли согласился бы инженер Локк, хваставшийся в своих письмах, что с его помощью в Москве научились делать самое совершенное вооружение, какое только есть в Европе. Тем временем в Россию прибывают не только английские врачи и аптекари, но также архитекторы и специалисты «для возведения каменных построек» . Учитывая то, что Иван несколько раз прямо писал в Лондон про то, что ему нужна помощь при проведении фортификационных работ, становится ясно, о каких именно «каменных постройках» идет речь.

Сохранившиеся документы также не оставляют никакого сомнения относительно того, что находилось в трюмах кораблей «Московской компании». Везли селитру, свинец, серу, артиллерийский порох. Хотя, конечно, далеко не все поставки имели стратегическое назначение. Англичане, не будучи сами виноделами, везли в Московию и вино. Московские потребители были не требовательны. А потому импортировали «разные испорченные вина, сладкие вина, вина с большой примесью сидра». Возможно, везли и многое другое, ибо далеко не все поставки фиксировались документально. «Хотя англичане неоднократно заверяли другие государства, что они не снабжают Россию оружием, - пишет И. Любименко в истории англо-русской торговли, - но, с другой стороны, самому царю они не раз ставили на вид, какую важную услугу они оказывали ему ввозом боевых припасов». Поскольку же боеприпасы, как правило, обменивались на воск, который пользовался большим спросом в Европе, стремление царя Ивана держать поставки воска под личным контролем, видимо, объясняется не только желанием нажиться на «заповедном товаре».

Сотрудничество Англии и Московии было стратегическим в той же мере, как и коммерческим. Торговля XVI -XVII веков неотделима от войны. Открыв путь из Северной Европы в устье Северной Двины, англичане быстро сделали его привлекательным для других западных стран. Однако сами русские поморы не располагали ни технологиями, ни ресурсами для строительства серьезного флота. Более того, создать на севере серьезный флот было в принципе невозможно, даже если бы англичане и помогли в его строительстве. Для этого нужно было не только много леса и know -how . Специалистов, в конце концов, можно и выписать из-за границы, как сделал впоследствии Петр I . Но сильный флот может базироваться только на крупные портовые города. Северная Двина была слишком отдалена от остальной России, там было слишком мало ресурсов и людей, чтобы соперничать с Ригой. Да и развивать торговлю там было не выгодно – море зимой замерзает. Основной поток русских товаров шел через принадлежавший немцам Ревель и через шведский Выборг. «Московская компания» находилась с ними в острейшей конкуренции . Для того, чтобы получить доступ к новым торговым путям, России нужны были торговые позиции на Балтике, а потому немецкие купцы, которые сперва были противниками, а затем ведущими партнерами для новгородцев, вновь превращаются в противников – теперь уже для Московии. России нужен был собственный крупный порт на Балтике. И с началом Ливонской войны она его получила.

Ливонская война

Иммануэл Валлерстайн в исследовании о происхождении современной мировой экономической системы утверждает, что в ходе Ливонской войны Иван Грозный пытался «добиться автономии русского государства по отношению к европейской мироэкономике» и в этом смысле политика царя, приведшая к войне, не только не была поражением, а напротив это был «гигантский успех». В результате политики Ивана Грозного «Россия не была втянута в европейскую мироэкономику», что позволило нашей стране сохранить развитую национальную буржуазию и впоследствии стать не периферией, а полу-периферией мирового капитализма. Любопытно, что рассуждение Валлерстайна совпадает с официальным пропагандистским мифом, господствовавшим в сталинские времена. Между тем Ливонская война не только была катастрофой в военном отношении, но и вызвана была как раз стремлением царского правительства любой ценой добиться включения в формирующуюся мировую систему.

В XVI веке интеграция России в мировую систему происходила, на первый взгляд, достаточно успешно. Как отмечает шведский историк Артур Аттман, Россия постоянно имела активный торговый баланс по отношению к странам Запада. «Что касается русского рынка, то со Средних Веков и по крайней мере до середины XVII века каждая из этих стран вынуждена была тратить драгоценные металлы, чтобы покрыть свой торговый дефицит». Ситуация для России в целом была лучше, нежели для Польши – при том, что обе страны торговали нередко одними и теми же товарами (но Польша, в отличие от России, не могла выступить на мировом рынке поставщиком мехов).

И всё же, русская торговля в XVI представляет собой парадоксальное явление. С одной стороны, положительное сальдо, постоянный приток звонкой монеты. Иными словами, Россия выигрывала от мировой торговли, обеспечивая накопление капитала. А с другой стороны, структура торговли явно периферийная. Сходство с американскими колониями, отмеченное Уилланом, далеко не случайно. Россия вывозит сырье и ввозит технологии. Она конкурирует на мировом рынке с другими странами и территориями, составляющими периферию возникающей миросистемы. Это сочетание силы и уязвимости предопределило и неизбежную агрессивность внешней политики Московии, равно как и её последующие неудачи.

Когда Валлерстайн, сравнивая Россию с Польшей, делает вывод о том, что Иван Грозный боролся за то, чтобы избежать участи Польши, ставшей придатком европейской мировой системы, он глубоко ошибается. Русский царь добивался как раз обратного, безуспешно пытаясь занять в формирующейся мировой системе то самое место, которое в XVI -XVII заняла Польша. О том, что Россия и Польша являются на мировом рынке конкурентами, современники прекрасно отдавали себе отчет. В XVII веке голландские торговые представители в Москве прямо обсуждали эти вопросы с царем, настаивая на расширении русского зернового экспорта.

Вопреки мнению Валлерстайна, правящие круги России стремилась не противостоять экспансии Запада, а напротив, включиться в миросистему – в качестве её периферии, но на собственных условиях. В свою очередь Польша и Швеция в этой войне отстаивали те места, которые они уже заняли в мире-экономике к середине XVI века.

Ливонская война на первых порах складывалась для русских войск успешно. Начиная военные действия, Иван Грозный воспользовался совершенно нелепым и заведомо надуманным предлогом, вспомнив о неуплате дерптским епископом дани, о которой ни разу не напоминали в течение 50 лет. Идеологически орден был подорван реформацией, его войска были малочисленны. В отличие от конфликтов XVII века, вооружение русских войск ещё не сильно уступало западному. Сказалось и присутствие английских военных специалистов. Артиллерийское дело и металлообработка находились на вполне современном для тех лет уровне, что и предопределило стремительный успех царских войск на первом этапе войны. Ливонский орден потерпел сокрушительное поражение. В мае 1558 года русские войска взяли Нарву – ключевой порт и крепость, открывавший дорогу к Балтике.

В свою очередь для Англии взятие Нарвы открывало прямой доступ к русскому сырью. Однако для акционеров «Московской компании» это отнюдь не было хорошей новостью, ибо освоенный ею с таким трудом северный путь терял свою привлекательность. После того, как русские взяли Нарву туда прибывают английские суда. Вообще-то нарвский порт был не слишком удобен, а условия для ведения дел были здесь несравненно хуже, чем в Ревеле. Однако Нарва притягивала западных торговцев. Как отмечает американский исследователь Вальтер Кирхнер (Walther Kirchner ), «как и в случае с северным путем, торговцев здесь привлекали в Россию потенциальные возможности этого рынка, а не реальное положение дел». В 1566 году в Нарве побывало уже 42 корабля и торговля бурно растет. По сравнению с этим 6-7 судов, ходивших по северному пути, кажутся незначительной торговой операцией. Монополия «Московской компании» на Нарву не распространяется, сюда плывут все, кто хочет. В свою очередь компания протестует, жалуется, что торговцы, не имеющие опыта работы в Московии, везут туда всякую дрянь, подрывают репутацию английских товаров. Если в случае с северным морским путем официальный Лондон был полностью на стороне «Московской компании», всячески оберегая ее монополию, то в конфликте вокруг «нарвского плавания» компании приходится уступить. Здесь торговля достигает уже таких масштабов, что военно-стратегические соображения не могут не быть оттеснены коммерческими. Показательно, что Елизавета, ранее во всем поддерживавшая «Московскую компанию», на сей раз не торопится принимать меры против нарвских торговцев. Компания была не только торговым предприятием, но и политическим инструментом Англии в России, однако с захватом Нарвы одна из ключевых политических целей как раз и была достигнута. Разумеется, это отнюдь не свидетельствует об изменении политики, тем более, что достигнутый компромисс между компанией и ее конкурентами сохраняет за компанией господствующее положение. Теперь все английские купцы могут воспользоваться плодами её усилий. Вопрос о нарвской торговле обсуждается в парламенте, монополию, в конечном счете, подтверждают, но в такой форме, что для компании в коммерческом смысле это оказывается пирровой победой.

Нарвское плавание

До Ливноской войны Нарва была не столько торговым портом, сколько крепостью, запиравшей русским выход в Балтику. Но после 1559 года нарвская торговля развивалась бурно: кроме англичан здесь появляются купцы из Голландии и других стран. В городе начинается масштабное строительство, деловая жизнь кипит. В 1566 году Ригу миновало 98 кораблей, вышедших из Нарвы, а из самой Риги на запад ушло всего 35 кораблей. В 1567 году одних английских кораблей сюда направляется не менее семидесяти. С переходом Нарвы под власть России приходит в упадок ревельский порт (даже после окончания войны Нарва продолжала подрывать его позиции). Другие немецкие порты на Балтике – Рига и Кенигсберг – пострадали менее, ибо через них шел польский экспорт. Шведы на первых порах пытались компенсировать потери, введя для русских купцов беспошлинную торговлю в Выборге. Одновременно шведские пираты терроризировали купцов, направляющихся в Нарву . Однако даже это не могло обеспечить Выборгу господствующего положения.

Торговые цели Ливонской войны были достигнуты. Однако, начиная войну, Иван Грозный опирался не только на купечество, но и на малоземельное дворянство. «Буржуазия была удовлетворена, - пишет Покровский, - для нее продолжение войны не имело более смысла. Когда в Москву приехало орденское посольство хлопотать о мире, оно нашло поддержку именно со стороны московского купечества. Но на «воинство» успех произвел совсем иное впечатление. Поход 1558 года дал огромную добычу – война в богатой, культурной стране была совсем не тем, что борьба с инородцами в далекой Казани или погоня по степям за неуловимыми крымцами. Помещикам уже грезилось прочное завоевание всей Ливонии и раздача в поместья богатых мыз немецких рыцарей. Раздача эта уже и началась фактически. Но переход под власть России всего юго-восточного побережья Балтики поднимал на ноги всю Восточную Европу: этого не могли допустить ни шведы, ни поляки».

Захват Ревеля и Риги давал бы России шанс без посредников войти в европейскую торговлю. Польша не могла допустить переход Риги под власть России, являвшейся ее основным конкурентом на мировом рынке. Начиналась эпоха торговых войн, к которой Московия была не готова, прежде всего – дипломатически и политически. Одолев ливонских рыцарей, Иван Грозный столкнулся с объединенными силами Швеции и Польши, которые хоть и конфликтовали друг с другом, не могли допустить усиления Москвы. Польский торговый капитал находился в той же ситуации, что и русский, а потому господство России на Балтике означало бы для него катастрофу. В 1561 году шведы заняли Ревель, а поляки аннексировали большую часть Ливонии. Иван Грозный пытался избежать войны со шведами, но было уже поздно. Переговоры со шведским королем Эриком XIV оборвались из-за дворцового переворота, после которого во главе Швеции встал Иоганн III , категорически отвергавший любые уступки московитам.

Как отмечает Покровский, на первом этапе войны победы русских войск «обеспечивались только колоссальным численным перевесом: там, где орден мог выставить сотни солдат, москвичей были десятки тысяч». С вступлением в войну Швеции и Польши соотношение сил меняется. Уже с польской армией было трудно справиться. Когда же на поле боя появились великолепно вооруженные, организованные и обученные шведские войска (быть может, лучшие в тогдашней Европе), положение дел стало просто катастрофическим. Князь Курбский, лучший из воевод Грозного, проиграл четырем тысячам поляков под Невелем, имея 15 000 войска, а в 1564 под Оршей русская армия была разгромлена полностью. Погибли старшие воеводы, неприятелю достались пушки, обоз. А главное, боевой дух московского воинства был сломлен. В коалиции, поддерживавшей реформы Грозного, произошел раскол.

Опричнина

Чем сложнее становилась у царя поле для маневров. «В обстановке внешнеполитических неудач, - пишет советский историк Р.Г. Скрынников, - соратники царя настоятельно советовали установить в стране диктатуру и сокрушить оппозицию с помощью террора и насилия. Но в Русском государстве ни одно крупное политическое решение не могло быть принято без утверждения в Боярской думе. Между тем позиция думы и церковного руководства была известна и не сулила успеха предприятию».

Пытаясь надавить на думу, царь покинул Москву, заявил об отречении от престола. Перед всей страной царь выставлял себя перед народом обиженным и «изгнанным» боярами из собственной столицы. Дума вынуждена была отклонить отречение царя и сама обратилась к нему с заверениями и верности.

Подорвав политические позиции думы, царь объявил, что для «охранения» своей жизни он вынужден разделить всю свою землю на «земщину» и «опричнину». Если «земщина» оставалась в управлении Боярской думы, то опричнина была подчинена личной власти Ивана Грозного. Здесь всё было организовано как в удельном княжестве, делами ведали назначенцы царя, не имевшие родовитого прошлого. Сюда подбирали «худородных» дворян, не имевших связей с боярской аристократией. Охотно брали на опричную службу иностранцев. Укомплектованное таким образом опричное войско стало надежным орудием царя в борьбе против внутренней оппозиции.

Москва стала свидетелем кровавых казней. Подлинные и мнимые противники царя, обвиненные в заговоре, восходили на эшафот. По указанию Ивана Грозного, летописи исправлялись в соответствии с изменившейся политической ситуацией, а записанные под диктовку царских людей сказания о боярских заговорах заменяли несуществующие следственные материалы.

Впрочем, опричнина была не просто террористической организацией на службе царя. Опричнина означала начало большого земельного передела. На территории опричнины началась конфискация боярских владений, которыми обеспечивались царские выдвиженцы. До сих пор, ведя войны в Казани и на Балтике, царь пытался удовлетворить потребности малоземельного дворянства и торговой буржуазии, не затрагивая интересы старой знати. Как отмечает Покровский, после поражений в Ливонии такой курс продолжать было невозможно: «внешняя политика не сулила больше ни земли, ни денег» .

По мнению Покровского, опричнина оставалась единственным выходом для правительства, запутавшегося в собственной политике. Царь дважды пытался удовлетворить земельный голод мелкого дворянства. Первый раз во время Казанского похода, второй раз в ходе Ливонской войны. Но ни в том, ни в другом случае цель не была достигнута. Оставался единственный выход – экспроприация феодальной аристократии. На территории опричнины начался не только безудержный террор против старых боярских семейств и их сторонников, но и земельный передел. На месте феодальных вотчин возникали гораздо меньшие по размерам помещичьи хозяйства. Боярская вотчина была достаточно велика, чтобы жить собственной замкнутой жизнью. Она поставляла на рынок лишь излишки своего производства. Новые поместья, напротив, не были самодостаточными, они с самого начала производили значительную часть своей продукции для обмена на рынке.

Перераспределение собственности, происходившее в опричнине, поразительно напоминает то, что несколькими десятилетиями раньше творилось в Англии во время Реформации, проведенной Генрихом VIII . Английская аристократия была в значительной мере истреблена уже во время войны Алой и Белой Розы, а потому разгрому подверглись огромные монастырские владения. «Новое дворянство», освоившееся на захваченной земле, заложило основы сельского капитализма. Чем больше поместья ориентировались на рынок, тем крепче становилась связь «нового дворянства» с городской буржуазией: в гражданской войне XVII века они выступили на одной стороне.

Земельный передел, учиненный Иваном Грозным, также получил полную поддержку торгового капитала. Показательно, что в опричнину попали все основные торговые города и пути: «из всех дорог, связывавших Москву с рубежами, разве только дороги на юг, на Тулу и Рязань, оставлены опричниной без внимания, - пишет известный историк С.Ф.Платонов,- думаем потому, что их таможенная и всякая иная доходность была не велика, а всё их протяжение было в беспокойных местах южной украйны». Такой подход невозможно объяснить заботой об обороне – с военной точки зрения как раз небезопасные южные дороги должны были привлечь внимание в первую очередь. Но опричнина была организацией не столько военной, сколько социально-политической. «Недаром англичане, имевшие дело с северными областями, просили о том, чтобы и их ведали опричнине; - замечает Платонов, - недаром и Строгановы потянулись туда же: торгово-промышленный капитал, конечно, нуждался в поддержке той администрации, которая ведала край и, как видно, не боялся ужасов, с которыми у нас связывается представление об опричнине». Михаил Покровский, цитируя данное высказывание, ехидно добавляет: «Еще бы бояться того, что при участии этого самого капитала было и создано».

Как отмечает Покровский, опричнина представляла собой экспроприацию боярства мелким дворянством, ориентированным на товарное производство, прежде всего на торговлю хлебом. Опричнина, считает Покровский, «шла по линии естественного экономического развития». В этом смысле опричнина в России при Грозном – шаг в том же направлении, что создание «нового дворянства» в Англии Генрихом VIII . Схожи не только цели, но и методы: Генрих VIII без колебаний расправлялся со своими противниками, сторонники католической церкви подвергались жестоким репрессиям, монахов силой изгоняли из обителей. Но при всем сходстве с мероприятиями Генриха VIII , меры Ивана Грозного имели и одно более чем существенное отличие: в политическом плане они провалились. Проводить реформы внутри страны, одновременно ведя обреченную на неудачу войну, было невозможно. Московское государство было преобразовано Иваном Грозным, буквально поднято им на дыбы. Но в условиях военных неудач невозможно было закрепить достигнутое.

Между тем Ливонская война была безнадежно проиграна. Атаки против шведов в Ревеле предпринимались дважды – в 1570 и 1577 году, оба раза закончившись тяжелыми поражениями. В 1571 году крымские татары дошли до Москвы, подвергши город страшному разорению. Современники писали про 800 тысяч погибших и 150 тысяч уведенных в рабство. Даже если эти данные преувеличены, речь идет о самой настоящей катастрофе в стране, население которой не превышало 10 миллионов.

Опричный террор приобретает «бессмысленный и беспощадный» характер на фоне военных неудач и хронической нехватки средств. Экспроприации превращаются в обычный грабеж, не только в пользу казны, но и в пользу самих опричников. В стране растет недовольство, на которое власть реагирует усилением террора. Вершиной безумия становится учиненный царем разгром Великого Новгорода в январе 1570 года. Сначала царем и опричниками была вырезана почти вся местная элита, включая женщин и детей. Не избежало расправы и духовенство. Затем в городе начался настоящий погром. По словам известного историка Р.Г.Скрынникова, опричники «произвели форменное нападение на город. Они разграбили новгородский торг и поделили самое ценное из награбленного между собой. Простые товары, такие как сало, воск, лен, они сваливали в большие кучи и сжигали. В дни погрома были уничтожены большие запасы товаров, предназначенных для торговли с Западом. Ограблению подверглись не только торги, но и дома посадских людей. Опричники ломали ворота, выставляли двери, били окна. Горожан, которые пытались противиться насилию, убивали на месте. С особой жестокостью царские слуги преследовали бедноту. Вследствие голода в Новгороде собралось множество нищих. В сильные морозы царь велел выгнать их всех за ворота города. Большая часть этих людей погибла от холода и голода».

Несмотря на террор, а в значительной мере и из-за него, положение правительства оставалось нестабильным. В 1567 году Иван Грозный оговаривает в своих письмах получение политического убежища в Англии – на случай, если на родине его одолеют враги. И еще оружия. И архитекторов для строительства крепостей. А еще лучше – английский флот для войны с Польшей и Швецией. Елизавета обещает убежище. Оружие, судя по всему, продолжает поступать, хотя, явно не в тех количествах, на которые Иван рассчитывал. Но вступать в Ливонскую войну открыто королева отказывается. На это хитрая и осторожна Елизавета, естественно, пойти не могла. И дело тут не только в страхе перед войной на два фронта – назревает конфликт с Испанией и война на Балтике является для Англии непозволительной роскошью. К тому же флот, которому предстоит «править морями», еще не построен (именно для его создания и нужны канаты и мачты из Нарвы). Но у Елизаветы есть и другая причина для осторожности. Как бы ни были важны ее интересы в России, в Польше англичане тоже ведут активную торговлю и жертвовать ею не намерены. Лондон вполне устраивает сложившееся положение дел.

Впрочем, отказав Москве в отправке военного флота, Елизавета не совсем проигнорировала просьбы своего партнера. В 1572 году в Нарве на царевой службе находится по крайней мере 16 английских военных моряков. Они пытаются за 130 лет до Петра Великого создавать на Балтике русский военный флот, обучают людей, помогают строить корабли .

Посольство Томаса Рандольфа (Thomas Randolph ) в 1568 году ставит царя перед фактом: торговать будем, но открытого военного союза не заключим. Иван Грозный неоднократно выражал свое неудовольствие, но, в свою очередь, вынужден был принимать условия англичан, сознавая, что у него просто нет иного выхода. Привилегии «Московской компании» подтверждены в 1569 году в максимальном объеме. В Вологде строится новая канатная мануфактура, англичане начинают поиск и добычу металла в России, затем налаживают собственное производство.

Привилегия 1569 года была, по словам Любименко, «несомненно кульминационным пунктом в истории успехов, достигнутых компанией у русской верховной власти» . Вскоре после этого начались сложности. В 1571 году на фоне ухудшающейся военной ситуации в Ливонии Иван Грозный вновь пытается добиться от англичан прямого вмешательства. Царь неоднократно жаловался, что Елизавету интересуют «не королевские», а «купеческие» дела – торговля, финансы. Надо сказать, что жалобы эти были явно демагогическими – сам царь тоже торговлей не брезговал. Но подобные жалобы должны, говоря современным языком, были сместить центр дискуссии с торговых на военно-политические вопросы. Не добившись желаемого, московский царь попытался воздействовать на торговые интересы англичан. Привилегии были отозваны, английские товары арестованы. Показательно, что этот кризис в англо-русских отношениях совпадает с кризисом режима Ивана. Но царь находился в невыигрышном положении. В 1572 году торговля возобновляется на английских условиях.

Катастрофа в Ливонии и успехи голландцев

В 1581 году Нарва была потеряна. Вместе с нею шведы заняли и старую новгородскую крепость Ивангород. Ливонская война окончательно приняла катастрофический для Московии характер. Спустя год были в очередной раз подтверждены привилегии англичан в России, но уже в ограниченном объеме. Иван Грозный снова пытается использовать торговлю как повод для открытого союза, на сей раз династического. Он просит руки английской принцессы из дома Тюдоров.

Вообще идея эта зародилась еще в 1568 году, но лишь теперь стала предметом дипломатических переговоров. Русскому послу Федору Писемскому была представлена леди Мэри Гастингс (Mary Hastings ,) которая, судя по всему, не произвела на него большого впечатления. Англичане тянули, а в 1584 году Иван Грозный умер.

Итогом царствования Ивана Грозного оказалась проигранная война в Ливонии и внутреннее неустройство в государстве. Борьба за балтийское побережье обернулась полным разгромом России, когда пришлось не только отказаться от захваченных портов на Балтике, но уступить и собственные территории. Польские войска под предводительством Стефана Батория оказались у стен Смоленска и чуть не взяли город. Московское государство было разорено войной и обессилено. На Балтике на сто с лишним лет утвердилась шведская гегемония. Шведы захватили не только торговые центры Балтии, но, позднее, и малонаселенную полосу земли между Нарвой и Ладожским озером. Никакой ценности сама по себе эта территория не имела, но обладание ею окончательно гарантировало контроль над новгородскими торговыми путями.

После катастрофического поражения в Ливонской войне Россия рисковала оказаться не столько на периферии формирующейся мировой системы, сколько за ее пределами. И именно в этом проявился трагизм исторический судьбы русского государства. Единственной реальной альтернативой периферийному развитию оказывались изоляция и застой.

Напротив, Англия добилась осуществления своих целей, хотя и не в полном объеме. Свободного доступа к русскому рынку она не получила, но обеспечила систематические поставки сырья и материалов для формирующегося флота в самый трудный период конфликта с Испанией. В 1588 году испанская Непобедимая Армада была уничтожена, Британия сделала первый решающий шаг к тому, чтобы стать «Владычицей морей». И все же поражение Московии в Ливонской войне было одновременно крупным поражением Англии в борьбе за прямой доступ к русским ресурсам. Уже в конце XVI века обостряется англо-голландское торговое соперничество. Недавние союзники в борьбе против Испании, английская и нидерландская буржуазия вступают в схватку за господство на рынках. На протяжении XVII века это противостояние приводит к постоянным конфликтом, трижды завершающимся войной. Эта борьба ведется и на территории России, причем голландцы, идя по стопам англичан, все более теснят их.

Первое голландское судно вошло в устье Северной Двины в 1578 году. Это еще не было серьезной угрозой для англичан. Торговлю на севере вели кроме них так же шведы, французы, немцы и даже испанцы, но никто не мог серьезно подорвать позиции лондонских купцов. Однако вскоре голландские купцы, спасавшиеся от преследования датских пиратов, случайно обнаружили новую гавань, более удобную, чем та, которой пользовались англичане. Эта гавань, находившаяся возле Михайло-Архангельской обители, стала началом города Архангельска. Голландцы просили переместить сюда торговлю. Англичане сопротивлялись, но делать было нечего, и в 1583-84 годах именно здесь был построен главный порт русского севера.

Архангельская гавань была наиболее удобной из всех, что имелись на русском севере. Однако она была мелководной, как и большинство голландских гаваней. Она идеально подходила для более легких голландских судов. Водоизмещение английских кораблей было существенно большим, а потому для «Московской компании» перенос торговли в Архангельск означал дополнительные сложности.

После открытия Архангельского порта соперничество англичан и голландцев обостряется. Голландия, отстояв свою свободу в борьбе с испанской короной, превращается в ведущую морскую державу. Если в начале борьбы за независимость голландская буржуазия нуждалась в поддержке английской монархии против общего врага, то теперь две наиболее передовые страны Европы оказываются сначала конкурентами, а потом и врагами. Одной из арен их соперничества становится Россия. Голландцы вывозили из Московии меха, икру, пеньку, лен, смолу, сало, мыло, корабельные мачты. Английские и голландские посольства в Москву следуют одно за другим. Англичане безуспешно пытаются не допустить своих соперников вглубь страны. Во время англо-голландских войн обе стороны пытались уговорить царя запретить поставку мачт – стратегического сырья – своим противникам. Московское правительство предпочло нейтралитет, запретив на время военных действий вывоз мачт в оба враждующих государства.

Торговая конкуренция и дипломатические интриги сопровождаются борьбой идеологической. Современники писали, что голландцы «старались унизить и осмеять англичан, рисовали на них карикатуры, сочиняли пасквили». Английские представители в Москве жаловались, что «голландцы намеренно ставили фальшивое английское клеймо (бесхвостый лев с тремя опрокинутыми коронами) на самых плохих своих сукнах, чтобы дискредитировать британские товары, а также распространяли об Англии всякие небылицы». Но наиболее эффективным способом завоевать на свою сторону симпатии московской элиты были обыкновенные взятки.

На протяжении XVII века позиции «Московской компании» слабеют, а голландские купцы усиливают свое присутствие на русском рынке. «Их товары, - писал советский исследователь, - были более высокого качества. Это признавали и сами англичане. Далее, они были богаче и имели больше возможностей для подкупа, хотя прибегали к нему только в крайних случаях. Но их подарки и подношения царю были и великолепнее и роскошнее английских. Наконец, они сумели с самого начала создать себе репутацию бескорыстных и честных торговцев». К этому историки нередко добавляют, что голландцы действовали больше в духе свободного предпринимательства, тогда как англичане были организованы вокруг монопольной «Московской компании» в торгово-политическую структуру, тесно связанную с государством. Тем самым поражение англичан в XVII веке вызвано тем же, что обеспечило их впечатляющий успех в середине XVI века. «Московская компания», будучи тесно связанной с королевским двором в Лондоне, была идеальным партнером для Ивана Грозного в период подготовки Ливонской войны и в разгар военных действий. В эти времена, как восхищенно пишет Любименко, английский посол «дерзал входить к царю, не снимая шляпы» . Но после поражения в войне все это уже не имело значения для московского правительства. Пока был жив Иван Грозный, прежние отношения сохранялись, но с его смертью всё неизбежно должно было измениться.

Конец «английского царя»

Накануне своей смерти Царь Иван успел назначить свидание послу королевы Елизаветы. Явившийся в Кремль англичанин понял, что аудиенция не состоится. «Умер твой английский царь», - бросил ему дьяк Андрей Щелканов .

Неприязнь Щелканова к англичанам была далеко не личного свойства. Или, во всяком случае, не только личного. Щелканов симпатизировал Габсбургам, а впоследствии, в пику англичанам, покровительствовал голландским купцам. Он принадлежал к той партии при дворе, которая делала ставку не на торгово-политический союз с далекой Англией, а на совместные действия с Германским императором против Турции.

Россия, даже проиграв войну на Балтике, вовсе не находилась в дипломатической изоляции. Но выбор в пользу английских Тюдоров или австрийских и испанских Габсбургов в тогдашней Европе был не просто выбором внешней политики. Это был (бессознательный, разумеется) выбор в пользу сил буржуазной реформы или феодальной реакции. К счастью для англичан, ни Австрия, ни тем более Испания, не могли предложить Москве чего-то действительно выгодного. А голландцы и датчане, несмотря на соперничество с англичанами, отнюдь не желали усиления позиций Габсбургов. «Несмотря на то, что социальный строй феодально-абсолютистской Испании был, несомненно, ближе Грозному и Годунову, чем социальный строй Нидерландов и даже Англии, - пишет Я.С. Лурье, - несмотря на то, что участие английских «торговых мужиков» в государственном управлении казалось русскому царю величайшей бессмыслицей, международно-политическая позиция России объективно была менее благоприятна для Габсбургов, нежели для их противников».

Утрачивая политическое влияние, англичане обречены были потерять и коммерческое. При царе Федоре и Борисе Годунове они окончательно потеряли возможность заниматься розничной торговлей, их лишили права путешествовать через Россию в Персию. Политические отношения между Москвой и Лондоном при Годунове уже не имели прежнего союзнического характера. Отныне Москва видела в Англии лишь одного из возможных торговых партнеров – наряду с голландцами и датчанами. Союз с Данией был особенно важен, ибо именно здесь Москва надеялась найти союзника против Швеции. А для сребролюбивых московских чиновников щедрые голландцы были куда привлекательнее англичан.

Данная статья является частью книги "Периферийная империя. Россия и миросистема". - М.: Ультра; Культура, 2004

Н.М. Карамзин. Цит. соч., кн. 1, с. 531. Любопытно, что сами новгородцы не попытались ни построить крепость в устье Невы, ни заселить Ландскрону своими людьми. Это место явно не представляло для них никакой ценности.XVI XVI в. Тбилиси, 1956; А.И. Иванов. К вопросу о начальном этапе англо-голландского торгового соперничества в России. Ученые записки Коми государственного педагогического института. Сыктывкар, 1968, т. 34. Весьма занятно в этом отношении также изменение позиции И. Любименко. Если в дореволюционных своих работах она самым положительным образом оценивает деятельность англичан в России XVI -XVII веков, то в работах сталинского времени те же действия оцениваются ею как попытки колонизаторского захвата страны (см. Английская буржуазная революция XVII века. Под ред. Е.А.Косминского и Я.А.Левицкого. М., Изд. Академии наук СССР, 1954, т. 2).

Ученые записки Коми государственного педагогического института. Сыктывкар, 1968, т. 34, с. 83; Н.Т. Накшидзе. Цит. соч., с. 153-154.

Подробнее см. A .Attman . Op . cit ., p . 25. Аттман отмечает, что вплоть до начала Ливонской войны именно через Ревель проходила большая часть новгородского экспорта и по существу именно в качестве транзитного порта для Новгорода этот город сложился и расцвел. (см. p. 35).

Валлерстайн считает, что политика Ивана Грозного помогла русской буржуазии и монархии избежать “at least for the moment, the fate of their Polish counterparts” (I.Wallerstein. The Modern World-System I, p. 319). Парадокс в том, что Россия и Польша претендовали на одно и то же место в миросистеме и в этом смысле провал попыток царя завоевать Ливонию задним числом может рассматриваться как «удача». Но в действительности военные поражения Москвы вовсе не изолировали её от миросистемы, а просто заставили интегрироваться на менее выгодных условиях. Что же до Польши, то борьба между ней и Россией за место в миросистеме продолжалась до тех пор, пока Польша не исчезла с карты Европы.

А.Д. Кузьмичев, И.Н. Шапкин. Отечественное предпринимательство. Очерки истории. М., «Прогресс-академия», 1995, с. 25.

Ученые записки Коми государственного педагогического института. Сыктывкар, 1968, т. 34, с. 103.

Империя-это торговля

Джозеф Чемберлен,
(британский министр по делам колоний)

Англичане не были первыми, кто создал эффективное коммерческое государство. Но именно они смогли создать такое государство, где государство выступая в качестве выразителя интересов коммерческого класса явилось еще и защитником интересов всего общества. Только такое гармоничное сочетание и позволило не нанести фатальный ущерб ни бизнесу, ни обществу. А в результате все от этого выиграли.

Любой национальный капитал всегда стремится к бизнес-экспансии. На заре капитализма торговая экспансия не могла не быть связанной с вооруженным насилием. Только вооруженная сила могла позволить бесперебойно торговать и захватывать рынки. Но вооруженная сила есть только у государства, а государственные чиновники далеко не всегда понимают кровный государственный интерес в непосредственной вооруженной помощи своей частной торговли. Вот почему созданные акционерами торговые компании способны более оперативно реагировать на все колебания внешних рынков, а если и надо, то и силой оружия защищать свои коммерческие интересы. За частными торговыми компаниями, в их экспансии обычно следует родное государство. Именно так и было у англичан.

Первые компании создавались еще в период младенчества англо-британской империи (XVI в.), в виде частных акционерных компаний и получали от короны (за денежные взносы) различные привилегии и льготы для осуществления торговых операций. Акционерные компании создавались за счет паевых взносов их членов. Обычно собрание акционеров компаний выбирало руководящее звено – совет директоров, который был обязан отчитываться перед рядовыми акционерами о торговой политике компании и, конечно же, о росте или падении прибыли для вкладчиков. Именно совет директоров затем организовывал экспедиции в заморские страны для освоения новых рынков, сопровождал туда посольства с вооруженными отрядами.

Последнее было далеко не лишним. Поскольку в то время торговые операции и сделки часто проходили в зоне повышенного коммерческого риска (корсары, пираты и т.д.), а также из-за постоянных войн с европейскими конкурентами и туземными правителями, нередко компании брали на себя и военно-политические функции. В последних случаях такие компании представляли сбой что-то вроде государства в государстве. Именно такой государством-компанией впоследствии и стала знаменитая Ост-Индская компания.

Одной из самых первых акционерных компанией стала Московская компания, переименованная из Китайской в Московскую, в 1554 году. Необычность такого переименования заключалась в том, что данная компания финансировала неудачную экспедицию Ч. Уиллоби и Р. Ченслера по поиску Северо-Восточного пути в Китай и Индию. Из-за невозможности пробиться через льды полярного океана экспедиция через Архангельск прибыла в Москву, завязав торговые отношения с Россией. Именно таким образом и возникла Московская компания, к которой очень благоволили русские цари.

Уже в 1558 году представителю компании Энтони Дженкинсу царь Иван Грозный (царь наиболее благосклонный к англичанам) разрешил экспедицию в Персию, для торговли с ней транзитом по русской территории. Поскольку Россия нуждалась не только в торговом, но и политическом партнерстве с Англией (Грозный, например, предлагал королеве Елизавете выйти за него замуж), то царь затем на постоянной основе разрешил Московской компании вести транзитную торговлю (по Волге) с Сефевидским Ираном.

Еще одним обстоятельством объяснявшим щедрость царя к торговым привилегиям англичан объяснялось возможностью установления с Англией военного союза, против Швеции, Дании и Польши. Но англичане на это не повелись. Зато именно английские купцы через открытый на Балтику на короткое время порт Нарву доставляли русским войскам оружие и военные технологии. Англичане также были заинтересованы, торговать с русскими минуя посредников и по более удобному Балтийскому морю.

А вот русским купцам неслыханные торговые привилегии для англичан были как кость в горле, и они постоянно жаловались царскому двору на коммерческие притеснения со стороны англичан, поскольку их торг был разорителен для русских купцов. Царский двор к ним был вынужден прислушиваться и повышать пошлины на транзит для англичан. А при новых царях: Федоре Иоанновиче и Борисе Годунове англичан и вовсе лишили права путешествовать через Россию в Персию (Кагарлицкий. Б.). Впрочем, Волжский путь в XVII веке для англичан утратил былую привлекательность, поскольку были открыты морские пути с Востоком, а также по суше через земли османов.

Русские цари и после Смутного времени обращались за помощью к Московской компании. Остро нуждаясь в деньгах, правительство Михаила Романова у английских купцов компании в 1618 г. сделала заем. Но на дальнейшие просьбы английских купцов, о торговле с Ираном через Россию правительство Михаила Романова не пошло. Оно все больше стремилось учитывать интересы своих купцов.

Торговля с Россией для Московской компании была весьма прибыльна, и прибыли ее вкладчиков достигали 300–400 % от акционерного капитала (Асланов Л.). Главным соперником на российском рынке для компании были голландцы, мечтавшие, как и англичане, монополизировать в своих руках торговлю с «московитами». Чтобы убрать своих конкурентов с российского рынка, английские торговцы Московской компании и их голландские конкуренты нередко прибегали к подкупам высших должностных лиц, принося богатые подношения и дары царю. Богатый российский рынок того стоил.

Англичане нуждались в российском лесе, пеньке и другом снаряжении для своего флота. Жизнь в совсем иной культурной среде для английских купцов в России приводила к заимствованию многих культурных привычек московитов: стремление к роскоши, чревоугодию, заведение собак и медведей. В Лондоне считали, что долгое пребывание в Московии развращает сотрудников компании, и «нарушителей» стремились отозвать домой. Впрочем, некоторые из сотрудников, чтобы избежать возвращения, «переходили на русскую службу и даже принимали православие» (Кагарлицикй Б.Ю.).

И все же трудно было разглядеть в двух непохожих друг на друга народах, таких как русские и англичане, некоторое сходство, однако голландец Исаак Масса (в первой половине XVII в.) это сходство увидел: «московитяне во многом похожи на англичан. Они так же хитры, так же любят блеск и деньги, а потому эти две нации легко сходятся и хорошо уживаются» (Кагарлицкий Б.). Нетрудно заметить, что голландец отнюдь не питал симпатий ни к русским, ни к англичанам.

Впрочем, отношения англичан и русских вскоре явно испортились, и тому виной стало известие о революции в Англии и казни короля Карла I. Сразу после этого вышел царский указ о запрете торговли с Англией. Голландцы могли торжествовать свою победу над главным торговым соперником. Все попытки Кромвеля наладить торговлю с Россией успеха не имели. Алексей Михайлович не хотел иметь дело с убийцей короля и узурпатором Англии. Только лишь возвращение на королевский престол Карла II Стюарта смогло наладить и дипломатические и торговые отношения. Однако вернуть былые торговые привилегии (беспошлинную торговлю) в России английской торговой компании не получилось, их место на рынке прочно заняли голландцы.

Но и российский рынок с колонизацией Северной Америки постепенно утрачивал свое былое значение для англичан. Тот же мачтовый лес для своего флота и меха они теперь доставляли через Атлантику из Северной Америки, причем даже быстрее, чем через льды Белого и Баренцева морей. Возможность расширения торговли для английской Московской компании на российском рынке открылась лишь с приходом к власти Петра I в начале XVIII века.

Елизаветинское время, наверное, было самым благодатным для создания английских торговых компаний, всего их в правление «королевы-девственницы» был создано 8. В 1588 г. на основе объединения Турецкой и Венецианской компаний была основана Левантийская компания. Компания открыла свои фактории в торговых центрах Алеппо и Стамбула и вскоре стала зарабатывать сверхприбыли на перепродаже товаров Востока европейским потребителям.

Поскольку Восток в то время был самодостаточен и вплоть до конца XVIII века практически не нуждался в европейских товарах, то англичанам (как, впрочем, всем европейцам) приходилось приобретать испанское золото и серебро из Америки, чтобы затем обменивать его на восточные товары, высоко ценимые на Западе: шелк-сырец, шелковые и хлопковые ткани, камедь (смола), пряности и т.д. (Заплава Е.А., Петрунина Ж.В., Табацкий А.Д.).

В чем было преимущество левантийской торговли? Одно из ее важных преимуществ состояло в возможности быстрого оборота капиталов. Л. Марсильи так объяснял борьбу английских коммерсантов за преобладание в Леванте в XVII в.:«Турецкий торг столь великую англичанам приносит прибыль так для близости, так и для способного отправления купечества потому, что корабли ходят туда и возвращаются дважды в год». Однако в XVIII веке англичан на Средиземном море смогли существенно потеснить французы, которые смогли установить со Стамбулом постоянный контакт на высшем уровне.

Английская торговля Левантийской компании в Восточном Средиземноморье достигла своего высшего уровня в середине XVII в., когда она составляла около 10% всего объема торговых операций Англии, к концу же XVIII в. этот показатель упал до 1%. (Родригес А.М.). Левантийская компания просуществовала до 1825 года, она знала и период своего расцвета в XVII в., и упадка в начале XVIII века, при этом долгое время являлась главным конкурентом нового фаворита на азиатском рынке – британской Ост-Индской компании.

Английское правительство стремилось всячески поддерживать монопольные права своих компаний как внутри страны, так и на международном уровне. В случае нужды приходило им на помощь, представляя деньги, оружие, корабли и солдат. И эта помощь была обоюдной. Неоднократно и торговые компании выручали правительство, причем не только финансами, но и, организуя на деньги частных вкладчиков колониальные захваты и торговлю, расширяли общую экспансию страны, чьими подданными они являлись.

Нередко такие монопольные компании, как Московская, Левантийская и Ост-Индская, занимались дипломатической деятельностью в странах, где они торговали, также в интересах своей страны боролись с ее конкурентами и несли определенную политическую ответственность перед своим правительством (Кагарлицкий Б.). К тому же торговые компании всегда служили важным источником наполнения финансовыми средствами государственного бюджета.

В условиях недостаточных финансовых доходов и непрерывного и жесткого колониального соперничества с другими европейскими державами английскому государству было крайне выгодно использовать финансовые, административные и военные средства своих крупнейших компаний, сохраняя при этом разумный режим экономии бюджетных средств. В этом и заключалась уникальность англичан строивших свою империю (в отличие от континентальных империй Востока и России), в которой государство и частный бизнес шли рука об руку, обоюдно реализуя совместный коммерческий и политический интерес и способствуя тем самым возрастанию могущества своей страны на международной арене.

В 1553 году состоялось близкое знакомство Англии и России, которое открыло колоссальные перспективы взаимовыгодного сотрудничества. Тогда казалось, ничто не может помешать «вечной дружбе и любви» двух стран.

В поиске новых путей

В середине XVI столетия Англия еще не была владычицей морей. Монополия над торговыми путями находилась в руках Испании и Португалии, которые не собирались ею делиться. Однако отчаянное желание английских купцов добраться до вожделенных сокровищ Востока побудило мореплавателей Себастьяна Кабота, Ричарда Ченслера и Хьюго Уиллоби создать компанию Mystery для «открытия регионов, доминионов, островов и неизвестных мест». Главной задачей предприятия стал поиск неисследованный северо-восточный путь в Китай.
10 мая 1553 года корабли «Добрая Надежа», «Доброе доверие» и «Эдуард Благое дело» отплыли в неизвестность. Холодные и бурные воды Северного Ледовитого океана были немилостивы к отважным морякам. Шторм разбросал суда, два из них вынуждено пристали к берегам Кольского полуострова на зимовку. В мае 1554 года поморы нашли корабли, там оказалось 63 погибших моряка, в том числе капитан Уиллоби.

Венецианским послом в Московии было зафиксировано следующее:

«Некоторые из умерших были найдены сидящими с пером в руках и бумагой перед ними, другие – за столом с тарелками в руках и ложками во рту, третьи – открывающими шкаф, иные – в других позах, как будто статуи».

Иван Грозный, узнав о происшествии, распорядился запечатать на судах все товары, а тела перевезти в Холмогоры.

Судьба Ченслера оказалась более счастливой. 24 августа 1553 года возглавляемый им корабль «Эдуард Благое дело» вошел в устье Северной Двины и приблизился к Николо-Карельскому монастырю. Поморы, не видевшие столь больших кораблей, обратились в бегство. Но, ободряя знаками и жестами, Ченслер сумел расположить к себе местных жителей. Очень быстро по всей округе разнеслась весть о «любезных и ласковых» иноземцах, которые прибыли торговать с подданными царя.

Заманчивые для Англии перспективы

Первые недели пребывания в Московии Ричард Ченслер оценивал потенциальные торговые выгоды Англии зорким взглядом предпринимателя. Страна англичанину показалась изобильной «землей и людьми». По пути из Ярославля в Москву он обратил внимание на большое количество полей, хорошо засеянных хлебом. Оценил Ченслер местные пушнину, рыбу, мед, моржовую кость, ворвань (жидкий жир) – то, что могло иметь на его родине спрос.
Ивану Грозному английский посол передал пожелания короля Эдуарда VI, который рассчитывал открыть для себя новые страны и искать в них «то, чего он не имеет». Взамен король обещал поставлять товары, которых нет в этих землях:

«Да произойдет чрез то польза им и нам, и да будет между ими и нами вечная дружба».

В Москве Ченслер пробыл восемь месяцев. По возвращении в Лондон уже новым правителям, Марии Тюдор и её супругу Филиппу II Испанскому, он передал врученную Иваном Грозным грамоту. В своем ответе русский царь заверял, что английские корабли могут приходить так часто, как смогут, и им «не будет учинено зла». Царь обещал «повольный торг со всякою свободою по всем нашим владениям со всякими товарами».
Английские монархи проявили живой интерес к новому проекту, который сулил государству большие выгоды. Как следствие, в феврале 1555 года была учреждена Московская компания, получившая монопольное право на торговлю с Россией. Договор был составлен со всей тщательностью, в частности, там предписывалось «изучать характер русского народонаселения во всех сословиях и остерегаться, чтобы никакой закон, гражданский или религиозный, не был нарушен кем-либо из англичан».

С огромным рвением агенты взялись за дело. И вот уже по новому торговому пути плывут на Британские острова лес, воск, сало, ворвань, лен, пушнина, рыба, а в обратном направлении – оловянная посуда, различные ткани и сукна, перчатки, туфли, зеркала, гребни, пуговицы и другая мелочь. Иван Грозный разрешает Компании строить фактории на Варварке и в Зарядье, а также открывать свои представительства в других городах – Ярославле, Вологде, Холмогорах, Нижнем Новгороде.

В 1562 году англичанам было предоставлено право посетить Персию, чего так добивались учредители Московской компании. Экспедиция достигает персидских городов Казвина и Шемахи, где предприимчивые англичане выбивают из персов привилегии для своего купечества.

Взаимные выгоды

Получившие право на беспошлинную торговлю, английские купцы извлекают из своего предприятия колоссальные доходы. Согласно данным архивов Шотландии, во время расцвета Компании в 1660-1670-х прибыль английских купцов достигала 300-400 %! А какие выгоды имело Московское государство от торговли с Англией? С точки зрения историка Ольги Дмитриевой, между двумя странами установились «прочные взаимовыгодные отношения».
Ситуация в стране сложилась такая, что интенсивно развивавшееся производство, в частности, литейное, оружейное, денежное дело, а также различные отрасли металлообработки и строительства, требовали сырья. Но в условиях экономической блокады со стороны Литвы, Польши и Швеции лишенное импорта русское ремесло затухало. Возникшие торговые связи с Англией и стали своего рода «окном в Европу», через которое Москва не только получала столь необходимое сырье, но и сама могла сбывать товары собственного производства.

В период Ливонской войны (1558 - 1583 годы) северный морской путь и вовсе стал «дорогой жизни», по которой русская армия бесперебойно снабжалась оружием и военными материалами (порох, свинец, селитра). На кораблях английского флота в Россию плыли специалисты, помогавшие в возведении укреплений, оказывавшие дипломатическую поддержку и делившиеся разведданными.

Однако Иван Грозный желал не просто выгодного торгового партнерства, он требовал от английских монархов заключения политического и военного союза. Но, как вскоре царь понял, что Англия преследовала исключительно коммерческие цели и не считала необходимым подписываться под какими-либо политическими обязательствами. Не имела продолжения и идея династического брака между русским царем и Елизаветой I, деликатно отвергнутая королевой.

Истинные цели

К сожалению, «вечной дружбы и любви» между Россией и Англией, которых так вожделел Грозный, не получилось. Напротив, деятельность Московской компании стала все чаще приводить к конфликтам. Историк Михаил Алпатов замечает, что «дипломатические отношения Англии с Россией того времени – это бесконечные домогательства английской стороны о привилегиях ее купцам, протесты против любых ущемлений их привилегий, защита проштрафившихся негоциантов».

Агенты Московской компании далеко не всегда добросовестно выполняли договоренности. Так, к 1587 году общая сумма долгов отдельных английских купцов превышала 10 тыс. рублей – громадные деньги по тем временам.
Иван Грозный и Федор Иоаннович неоднократно предъявляли претензии королеве Елизавете, что Московская компания посылает в Россию «людей недостойных», которые занимаются не торговлей, а «воровством и лазутчеством». Дьяк Андрей Щелканов указывал на конкретное мошенничество:

«Ваши гости не дадут некоторым товарам мимо себя нашим торговым людям торговати, а наперед наших всякий товар сами и покупают и меняют, кабы уроженцы Московские».

С первых шагов своей деятельности Московская компания старалась монополизировать торговлю отдельных товаров не только в России, но и в соседних странах. Это подтверждает британский историк Уильям Скотт, сообщая, что Московская торговая компания имела исключительное право вывоза воска из России и снабжения им не только Англии, но и всей Европы. Англичане основательно подошли к делу, показав намерение прибрать к рукам всю внешнюю торговлю России.
Однако интересы англичан в России распространялись дальше монополизации торговли. Современные историки уверены, что через захват рычагов управления экономикой страны англичане собирались подчинить себе всю внутреннюю и внешнюю политику Московского государства, если не мирным путем, то силой заставить Россию принять английский протекторат.

Конец романа

Первое охлаждение отношений между Москвой и Лондоном в 1571 году привело к лишению английских купцов права беспошлинной торговли. И, несмотря на скорое возвращение доверия и дальнейшее покровительство англичанам со стороны Федора Иоанновича и, особенно Бориса Годунова, прежними отношения Англии и России уже не стали.

Весьма двусмысленно повели себя англичане в период Смуты. Сначала они помогали Василию Шуйскому поставками оружия и наемников, но как только Лжедмитрий II оказался на московском троне, они тут же переметнулись к новому царю. По словам исследователя Ольги Дмитриевой, польская интервенция нарушила планы Московской компании, и англичане всерьез рассматривали вариант приглашения Якова I Стюарта в качестве протектората Русского государства.
Английские коммерсанты на протяжении многих лет скупая по низкой цене русское сырье и пользовавшиеся дешевизной русской жизни не желали выпускать из рук столь жирный куш. В отчете, предоставленном капитаном Томасом Чемберленом королю Якову I, говорилось:

«Если бы Его Величество получил предложение суверенитета над той частью Московии, которая расположена между Архангельском и Волгою, то ежегодный коронный доход бы такого предприятия достигал 8 млн. фунтов стерлингов».

С воцарением Михаила Романова усиливаются контакты России с другими западными странами: Францией, Голландией, Данией. Роль англичан в товарообороте государства заметно сужается, а изыскивание ими новых возможностей вернуть себе торговые привилегии ни к чему существенному не приводит.
В 1649 году был казнен английский король Карл I. «Учинили большое злое дело, государя своего Карлуса убили до смерти», – так отреагировал царь Алексей Михайлович на гибель английского монарха. Русский царь не забыл упомянуть, что «английские купцы пользовались большими привилегиями, однако не ценили их и вели себя недостойно».
1 июня 1649 года Алексей Михайлович своим указом потребовал выслать англичан за пределы Московского государства, разрешив им въезд только в Архангельск. Это означало одно: бурному роману между Англией и Россией пришёл конец.

Во времена правления царя Ивана IV Васильевича, в середине XVI столетия, установились торговые и дипломатические отношения России с Англией. В целом развития русско-английских отношений легко вписывается в рамки основных закономерностей, которые характеризуют отношения России и стран Западной Европы. В эпоху Древнерусского государства существовали довольно активные связи русских земель с европейскими государствами, включая династические браки. В частности, первой женой Владимира Всеволодовича Мономаха была Гита Уэссекская, дочь короля Гарольда II Английского. Во время господства Орды русские земли попадают в некоторую изоляцию, которая не была полной. Связи в основном ограничиваются контактами с соседними государствами. Возвышение Москвы в конце 15 начале 16 столетий привело к новому росту связей со странами Запада. На Руси появляются английские купцы, ремесленники, путешественники (разведчики), между государствами завязываются договорные отношения.

Первая страница русско-английских отношений

Историю русско-английских отношений принято отсчитывать с середины 16 столетия, когда царь Иван Васильевич принял английского мореплавателя Ричарда Ченслера (Ченслора). В мае 1553 года английский король Эдуард VI направил на поиск северного пути в Индию и Китай через Северный Ледовитый океан три корабля под начальством Хью Уиллоби и капитана Ченслора. Путь через Атлантический океан контролировали Испания и Португалия, они не собирались помогать англичанам. Идею о возможности достичь Китая северным путем высказал итальянский путешественник Себастиан Кабот, живший в Англии. Эту мысль поддержало английское купечество. Экспедицию снарядило «Английское общество купцов-искателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений, неведомых и доселе морским путем не посещаемых».

Корабли были разделены бурей, но один из них до Белого моря. Два других под командованием Хью Уиллоби достигли Новой Земли, после чего повернули и остановились в губе реки Варзина, где и зазимовали. Экипажи судов погибли при загадочных обстоятельствах. В мае 1554 года их обнаружили рыбаки-поморы.

В августе «Эдуард Бонавентура» вошёл в Двинский залив и бросил якорь у селения Нёнокса. Затем английский корабль двинулся к острову Ягры и пристал к берегу в бухте св. Николая, недалеко от Николо-Корельского монастыря (там впоследствии был основан город Северодвинск). Вплоть до основания Архангельска в 1583 году это место станет главными воротами для иностранных купцов на севере России. Англичане сообщили, что хотят завести с русскими торговлю и имеют письмо к царю. Руководство Двинской земли снабдило англичан продовольствием и направило гонца в Москву. Иван Васильевич пригласил к себе Ченслера. Англичанин передал царю грамоту, отобедал с ним и провел переговоры с боярами. Английские документы были составлены таким хитроумным слогом, что их можно было вручить любому правителю, до которого добрались британцы. Иван Грозный, будучи прекрасно образованным человеком, ехидно отметил, что королевские грамоты «составлены неведомо кому». Но Россия сама искала новые торговые пути. Торговля с западными странами проходила через враждебные Польшу и Литву, которые вскоре объединились в Речь Посполитую. Поэтому торговая связь с Англией через северные гавани стала новым каналом, неподконтрольным врагам. Англичане привезли образцы годных товаров - олово, сукно. В феврале 1554 года Ченслера отправили обратно с ответным посланием. Иван Васильевич написал, что он, искренно желая быть с Эдуардом в дружбе, с радостью примет английских купцов и послов. Эдуард уже умер, поэтому грамоту вручили королеве Марии. Английское купечество было обрадовано этому открытию.


Иван Грозный принимает капитана Ченслора.

В 1555 году, после организации в английской столице Московской компании, Ченслер вторично отправился в Русское царство на двух кораблях с поверенными созданного в Англии общества купцами Греем и Киллингвортом, чтобы заключить договор с Москвой. Королева Мария утвердила Хартию компании, которая получила правом монопольной торговли с Россией. Царские и королевские поручения часто выполнялись представителями Московской компании, которая вскоре создала собственное представительство в русской столице. Надо сказать, что это была особенность англичан – они часто сочетали политические и экономические интересы, купцы были одновременно разведчиками и дипломатами, а путешественники – купцами. Англичанам выказали высокое доверие – у них была относительная свобода в отличие от других иноземных купцов. Они получили отдельное подворье, которое до сих пор сохранилось на Варварке (Старый Английский двор).

Иван Васильевич снова милостиво принял Ченслора и его товарищей, назвал королеву Марию любезнейшей сестрой. Была учреждена комиссия для рассмотрения прав и вольностей, которые хотели получить англичане. Главная торговая площадка должна была появиться в Холмогорах. Московская компания получила право открыть фактории в Холмогорах, Вологде и Москве. Иван Грозный дал англичанам грамоту, по которой они получили право свободно и беспошлинно оптом и в розницу торговать во всех русских городах. Компания получила право иметь свой суд. Таможенники, воеводы и наместники не имели права вмешиваться в торговые дела Московской компании.

Весной 1556 года англичане отбыли в Англию с четырьмя богато нагруженными кораблями и с русским посланником, дьяком Посольского приказа Осипом Григорьевичем Непеей. С Непеей была свита из 16 человек и 10 русских купцов, которые планировали организовать иноземную торговлю. Однако шторм у берегов Шотландии рассеял корабли, утопил корабль Ченслера и его самого с сыном. Погибли также русские купцы и часть свиты посланника. Русский посланник спасся и из Шотландии был доставлен в Лондон. Было заключено соглашение, по которому русские купцы получили право беспошлинной торговли в Англии. Однако следует сказать, что русские купцы не имели возможности на практике организовать такую торговлю – у России не было морского флота. Долгое время в Англию прибывали только русские посланники на английских судах.

Ежегодно из Англии стали прибывать торговые караваны. Суда двигались вокруг Норвегии и Швеции до устья Двины. Уже с 1557 года Киллингворт организовал ввоз сукна в Русское царство. Из Руси вывозили воск, сало, лён, корабельный строевой лес, ворвань - жидкий жир, добываемый из сала морских млекопитающих, его использовали на смазочные материалы, горючее. Грей создал канатное производство в Холмогорах, мастеров привезли из Англии. Агенты компании появились в Вологде, Нижнем Новгороде, Ярославле и других городах. Англичане развернули торговлю в России быстро и с большой выгодой для себя. Англичане скупали мед, меха, а также образцы русской стали и слюду, которую на некоторое время в Англии стали предпочитать собственному британскому стеклу, ещё низкого качества. Среди привилегий полученных англичанами – было право добывать железную руду и построить железоделательный завод в Вычегде. Надо отметить, что русские ресурсы стали одной из предпосылок для создания мощного британского флота, благодаря которому Англия станет «владычицей морей». В устье Северной Двины англичане создадут мачтовые и канатные мануфактуры. На многие десятилетия оснастка всех британских кораблей была русской. Из Англии везли сукно, медь, порох. Кроме того Россия нуждалась в металлах, особенно в серебре и золоте, естественно, что англичане продавали не своё золото и серебро, драгоценные металлы закупали в континентальной Европе, например, немецкие серебряные талеры («ефимки»). Талеры шли в переплавку, и их использовали русские златокузнецы как сырье. В Россию поступали и золотые монеты с изображением корабля («корабельники»).

Очень важным для России направлением сотрудничества с Англией было приглашение квалифицированных мастеров. В Россию приглашались медики, аптекари, металлурги, специалисты строительного дела. Возможность привозить из Западной Европы мастеров морем была важна для русского правительства. Приезду квалифицированных мастеров по суше препятствовал Ливонский орден, а также враждебные Литва и Польша, которые не были заинтересованы в росте экономической и военной мощи Русского государства.

Англичане по-прежнему искали северный путь. В 1556 году экспедиция Бэрроу искала Обь, которая, как тогда считали, берет начала у китайского озера, где стоит дворец китайского императора. В 1580 году англичане Артур Пит (Пэт) и Чарльз Джекмен добрались до острова Вайгач и обнаружили Югорский Шар (Вайгачский пролив) - пролив между берегами острова Вайгач и Югорского полуострова. В Карском море англичане столкнулись с большим скоплением льдов. Обогнув остров Колгуев с юга, их суда легли на обратный курс.

В 1557 году Непея вместе с новым английским послом Антони Дженкинсоном вернулся в Россию, доставил грамоты, «мастеров многих» и подарки. В 1557 и 1561 годах Дженкинсон вёл переговоры уже от имени Елизаветы I и решал задачу получения охранных грамот и права на безопасный проход по Волге до Каспийского моря и далее в Персию. Дженкинсон получил право поездки по Волге и эскорт из 50 стрельцов. В 1558-1560 гг. он совершил экспедицию в Бухару и стал первым западноевропейским путешественником, который описал побережье Каспийского моря и Среднюю Азию. А также составил самую подробную на тот момент карту Русского царства, Каспийского моря и Средней Азии, которая была издана в Лондоне в 1562 году под названием «Описание Московии, России и Тартарии». Дженкинсон посетил и персидскую столицу, но шахское правительство не проявило особого интереса к торговле с Англией. Однако нашел поддержку у правителя Шемахи. Этой поездкой был доволен и Иван Грозный, он подтвердил торговые привилегии англичан.

Таким образом, англичане с самого начала решали стратегические задачи: искали северный путь в Китай и Индию; хотели получить право беспошлинной торговли в России и освоить Волжский путь, дойдя до Персии и Средней Азии через Каспийское море. Англичане хотели подчинить себе русский рынок, получить монопольное право на торговлю, установить через Россию связи с Китаем, Индией, Персией и Средней Азией.

Надо отметить, что именно с того времени в английском обществе стали распространяться сведения о «Московии» и «московитах». Упоминания о России появляются в литературе, на театральных подмостках. В библиотеках появляются русские книги. Британцы, особенно имеющие экономические интересы в России, начинают изучать русский язык. Королева Елизавета, заботясь о развитии торговли и политических интересах Англии, даже озаботилась о подготовке штата переводчиков.


Карта России, Московии, Тартарии Антони Дженкинсона (1562 год).

Политические интересы

Иван Грозный первоначально покровительствовал развитию русско-английской торговли. Он даровал английским купцам весьма важные права – свободного въезда и выезда, передвижения по стране и беспошлинной торговли в России. Но в 1560-е годы появились разногласия. В 1566 году Дженкинсон снова приехал в Россию. Его приезд был связан с деятельностью голландского торговца Барберини, который предъявил царю поддельную грамоту от королевы Елизаветы и предлагал Ивану Васильевичу лишить Московскую компанию привилегий. Дженкинсон вёз настоящую грамоту.

Но Иван Васильевич хотел развить отношения с Англией. По его мысли за важные экономические уступки, которые предоставила Россия англичанам, Лондон должен был отплатить. Россия в этот период вела тяжёлую Ливонскую войну. В связи с усилением опасности со стороны Польши, московское правительство искало союзников против Габсбургов, которые скрытно поддерживали противников России. Иван Грозный хотел «вечного докончанья» - военно-политического союза с Англией, который должен был дополнить тесные экономические отношения. Тем более, что в 1567 году британцам предоставили новые торговые льготы: право торговли в Казани, Поволжье и Шемахе; провозглашалось, что только англичане могут торговать в Белом море с Россией. Лучшей же гарантией прочности союза государств в тот период считался брачный союз.

Есть мнение, что в это время у русского царя и родилась идея женитьбы на английской королеве. Факт сватовства царя Ивана к Елизавете I в настоящее вызывает сомнения, т. к. основан только на сообщении англичанина Горсея, который отличался недобросовестностью (на него жаловались даже английские купцы из Московской компании). А некоторые исследователи предполагают, что русский царь хотел иметь возможность получить «политическое убежище» в Англии в случае успеха внутренней смуты или заговора. В это же время, в 1567 году в Лондон приехали русские купцы Степан Твердиков и Федот Погорелый – по поручению царя они обменивали пушнину на драгоценные камни для русской казны. Они привезли в Москву грамоту, в которой английское правительство просило изгонять из России купцов, которые торговали вне Московской компании, но на этот раз просьбу не удовлетворили. И вопрос о нарушителях английской монополии станет на протяжении длительного времени причиной русско-английских трений.

Осенью 1568 года грамота посла Рэндольфа не понравилась царю, так как не давала прямого ответа на предложение о союзе. Правда, царь ещё надеялся на развитие отношений с Англией. В 1569 году Англия получила новые привилегии – английский торговые фактории отнесли к опричнине и они не зависели от земских властей. Вместе с Рэндольфом в Англию отбыло русское посольство с дворянином Андреем Совиным и переводчиком Сильвестром. Посольство должно было добиться заключение формального союза России и Англии. На словах Елизавета выразила готовность заключить такой союз, но на деле – ничего не было сделано. Это вызвало гнев русского царя. В 1570 году русское правительство лишило московскую компанию части привилегий (позже некоторые были восстановлены). В 1570 году наступило охлаждение, которое продолжалось 10 лет. Англичан лишили права свободной торговле по Волге и связи с восточными странами. Москва начинает сближение с голландскими купцами. Однако полного разрыва отношений с Англией не было. Продолжалась и переписка Ивана с Елизаветой.

В начале 1580-х годов Москва снова вернулась к теме заключения военно-политического союза с Англией. По его указу в 1582 году было подготовлено посольство в Англию. Дворянина Фёдора Писемского сопровождал подьячий Епифан Васильевич Неудача-Ховралев и английский переводчик Джильс Кроу. Заключение союза было предварительным и обязательным условием женитьбы. Сватались к племяннице королевы Марии Гастингс. Этому посольству предшествовали царские письма, направленные через Джерома Горсея, он управлял конторой Московской компании. Русское посольство было принято хорошо, и послам оказали все внешние знаки уважения – салют, подарки, приглашение на охоту.

Русские послы предлагали военный союз, сохраняя за англичанами право беспошлинной торговли в России. В январе 1583 года последовала отрицательная реакция королевы на предложение о женитьбе на Марии Гастингс. Королева сослалась на то, что её племянница некрасива и больная. Мол, не хочет обидеть русского царя, т. к. слышала, что он любит красных девиц. 19 марта последовал и ответ на предложение о союзе. Английская королева соглашалась признавать врагов царя только в том случае, если мирное посредничество Англии будет отвергнуто третьей стороной. Таким образом, Лондон хотел получить право разбираться в конфликтах Русского царства и оказывать ему помощь не безусловно, а по обстоятельствам. Кроме того, английское правительство выразило желание иметь монополию торговли на севере, не допускать суда других стран. Однако это вызвало возражения русских посланников, так как из-за потери Нарвы, куда приходили иностранные торговые суда, северные пристани остались единственными морскими ворота для связи со странами Запада.

Для продолжения переговоров в Москву был направлен Д. Боус. Он должен был добиться монополии на северную торговлю России. При этом нельзя было соглашаться на политический союз на условиях Ивана Грозного и отговорить его от женитьбы. Англия не собиралась помогать России в деле укрепления в Прибалтике. Переговоры зашли в тупик. Иван Грозный требовал, чтобы Англия начала войну с Польшей, если С. Баторий не вернет России Полоцк и Ливонию. Переговоры прервались смертью Ивана Грозного.

Воск был крайне выгодным товаром – из него делались свечи, а для освещения готических соборов их требовалось огромное количество. Это давало возможность царю утверждать, что воск – товар не простой, а священный, «заповедный». И торговать им должны цари. Такая монополия для других русских купцов была сущим наказанием, да и англичанам обходилась недешево, но для царя Ивана оказалась крайне выгодной. Что до товаров, привозимых из Англии, то царь требовал права первой продажи, а платил неаккуратно. В этом, впрочем, царь тоже не отличался от своих современников. Елизавета Английская тоже платить долги не любила.

Во время опричнины английская компания пыталась добиться от царя возврата денег, которые задолжали ей казненные царем бояре. Царь претензии выслушал, но денег не отдал, порекомендовав своим английским партнерам пореже ссужать московитов. Впрочем, иногда возвращались и безнадежные долги. Во время посольства Боуса Иван Грозный вдруг распорядился выплатить 3000 марок, которые уже были списаны компанией.