www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Хозяйка судьбы. Роковое признание. Книга 2


Хозяйка судьбы. Роковое признание. Книга 2

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

Глава 20
Джованни дождался, когда его достопочтенная теща покинет гостиную, прикрыл дверь и набрал номер ду Карму. Трубку взяла Мария.
Здравствуй, дорогая. Я уже наслышан о подвигах Назаре.
Да, Джованни, у меня сегодня был еще один счастливы!! день. Я видела, как эту мерзавку увозили в сумасшедший дом.
Не думаю, что ты можешь сейчас праздновать победу. Эта кобра слитком опасна, чтобы считать ее карту битой. Она удивляла нас раньше. Удивит и еще.
Я думала об этом, и велела моему адвокату присматривать за этой мерзавкой. Следить за каждым ее шагом. С сегодняшнего дня он этим и занимается. Поле се деятельности сужается. Когда она выйдет из клиники, она прямиком отправится в тюрьму. Джованни, теперь ей трудно будет застать меня врасплох.
Послушай, Мария, хотя адвокат и действует законными методами, мы должны подключить к нему вольного стрелка. Который умеет ходить тайными тропами.
О ком ты говоришь?
Конечно, о Мадруге! Я буду настаивать, чтобы ты приняла его услуги.
Конечно, Джованни.
Ду Карму, сознаюсь, что я уже отдал приказ, и мой друг провел целый час под дверью 11азаре и рассказал много интересного. Все идет к тому, что очень скоро пелена спадет с глаз твоей девочки, и она увидит эту мегеру в полной красе!
Можешь предугадать ее следующий шаг?
Конечно, Изабел придет ко мне!
Когда произойдет это великое событие, пожалуйста, позвони мне!
Конечно, Джованни! Я рада, что у меня есть такой друг, как ты!
Извини, но вынужден с тобой попрощаться. Мне сейчас необходимо решить кое-какие личные проблемы.
У тебя что-то случилось?
Похоже, в жизни моей крошки Даниэлы наметились кое-какие метаморфозы.
— Ты как всегда шутишь, Джованни? — засмеялась Мария и положила трубку.
— Джованни! — в комнату влетела возбужденная Даниэла. — Мне надо сказать тебе важную вещь!
— Очень хорошо! Я тебя слушаю.
— У меня был роман с Венансиу, — выпалила девушка и закрыла глаза. — Я хочу быть с ним, и никто и ничто меня не удержит! — Джованни не спешил реагировать на ее признание. — Ты слышал, что я сказала? — забеспокоилась Даниэла.
— Каждое слово, моя крошка.
— И ничего не ответишь?
— Знаете, дона Даниэла, то, что вы сказали, не является для меня новостью.
— Да?
— Я знаю о каждом твоем шаге. Даже то, сколько раз ты меня обманывала.
— Ты все знал? И молчал? — удивилась девушка.
— Я скажу, но не сейчас, потому что тороплюсь. — Джованни поднялся и вышел из комнаты.
— Господи! Что же я наделала? — Даниэла'бросилась в комнату Флавианы.
— Что случилось? Мой зятек только что пулей выскочил из дома и чуть не свалил меня с ног.
— Я призналась ему, что люблю Венансиу! — выпалила Даниэла и заплакала.
— Не может быть! Ты все рассказала Джованни?
— Рассказала. У меня внутри накопилось, — всхлипнула девушка, — я рассказала как на духу.
— Не волнуйся, Даниэла: он не сделает ничего плохого. Ты до сих пор не поняла, что он только с виду грозный, но внутри у него золотое сердце?!
А Джованни решил, что пора разрубить этот узел его отношений с Даниэлом. Он быстренько нашел Ве-нансиу. Тот словно ждал его и ничуть не удивился, когда перед ним выросла фигура сеньора Импротта.
Послушай, парень, нам предстоит долгий разговор.
Да-да, конечно, — согласился молодой человек.
Какой ты бойкий! Знает кошка, чье мясо съела!
Сеньор Джованни. Я вам прямо скажу, я люблю Даниэлу и хочу, чтобы мы были вместе до конца жизни. И знайте! Я не боюсь смерти! Лучше умереть, чем потерять ее.
Джованни сурово насупил брови.
Да,сеньор Импротта. Я согласен на все, лишь бы не пострадала эта невинная девушка!
Хватит! остановил его Джованни. Вот заладил! Кто сказал, что ты умрешь? Я всего лишь хотел сказать тебе, что если ты любишь Даниэлу, то можешь сделать ее счастливой! У меня это не получится, да не очень-то и хотелось!
Что? переспросил Венансиу.
У тебя это серьезно? Ты хочешь жениться или так: номатросил и бросил.
Да, сеньор Импротта, хочу жениться!
В таком случае, пока по городу нс поползли слухи, надо пресечь их в корне. А что касается меня, то я хочу быть свидетелем у вас на свадьбе.
Не могу в это поверить! Сеньор Джованни, вы же говорили...
Я говорил, что вручаю тебе руку и сердце моей бывшей возлюбленной. Пора ей стать самостоятельной, жить своим умом и творить любые глупости, которые придут ей в голову. Одна из которых, впрочем, желание стать твоей женой! Остается узнать, согласна ли она.
^ ^ ^
Ты знаешь, дочка, я не хотела обманывать тебя! — стала оправдываться Назаре, как только адвокат вышел из комнаты. — По планы сеньора Эдмунду предполагали, чтобы и ты ничего не знала. Это он так придумал, дочка. Мне меньше всего хотелось этого. Но он меня убедил, что это для моего же блага.
Ты все время врешь, — Изабел закрыла лицо руками и направилась к двери.
Постой, я не хочу этого слышать.
Ты врешь постоянно!
Пет! Сейчас я говорю правду! — воскликнула Назаре.
Ты насквозь фальшивая! Ты давно забыла, что такое правда, честь, достоинство.
Я тебе скажу правду, дочка.
Я больше не верю ни одному твоему слову.
- Я люблю тебя! Люблю, Изабел!
Твоя любовь хуже ненависти.
Пет, Изабел! Все остальное, я согласна, это ложь! Но моя любовь к тебе...
Насквозь фальшивая.
Нет, Изабел!
Она ничего не стоит. А это еще хуже, чем ложь!
Ты не убежишь, как последняя крыса с корабля, — Назаре почувствовала приступ ненависти. Пробил час! Ты меня бросишь?
Ты пожинаешь, что сеяла!
Ты не отвернешься от меня. Мы вместе влипли в эту историю и будем вместе до конца!
Если бы у тебя было хоть чуть-чуть достоинства, то я бы могла еще тебя уважать. Ты же пи в чем не раскаиваешься. Ты даже не понимаешь, как ты испортила мою жизнь!
- Ты уже переметнулась на другую сторону. Потому что эта дура с Севера стала богаче, чем мы. Тем более, что этот придурок Луис Карлос все потерял! Если бы твоя кровная мать была так же бедна, как тогда, когда я забрала тебя. Могу поспорить, что ты бы сейчас не упрекала меня! Ты довольна, что она твоя мать? И теперь тьт станешь богатой! Очень хорошо! — Назаре почувствовала, как от нее ускользает что-то важное.
Ты меня совсем не знаешь.
- Да. Она лучше меня только потому, что она богата! Или ты хочешь сказать, что ты бы хотела вырасти в долине, окруженная нищими? Хотела бы быть Лин-далвой? Ты должна быть мне благодарна. Я спасла твою жизнь!
Ты испортила мне жизнь! — Изабел с ненавистью посмотрела па нее.
Ты жива благодаря мне!
- Ничто не сравнится с моими страданиями.
Я дала тебе любовь, ласку, я защищала тебя!
- Ты забрала меня из рук матери, когда я еще была грудной!
Я тебя простила... А ты предала меня, свою мать, ты переметнулась на их сторону.
Я не переметнулась. Я стою за справедливость. У тебя проблемы с законом...
- Закон уже оправдал меня. Ты потеряла память! воскликнула Назаре. Ты забыла, что похищение уже не подлежит суду?
- Но есть и другие преступления, и ты ответишь перед судом. Выкручивайся сама.
Неблагодарная!
Я ничего тебе не должна. Наоборот, тебе придется заплатить за все, что ты сделала.
Я отдала тебе молодость, Изабел.
- Ты использовала меня, чтобы нс быть проституткой.
Что? Это неправда! Кто сказал тебе эту чушь?
Я узнала о твоей грязной жизни все. Я знаю все детали!
Не может быть: мадам Берте и Джепанпи уже умерли и не могли ничего рассказать. Это Эдгар, да? Внук хозяйки борделя. Это он так сказал, да?
Вот именно! — с вызовом сказала Изабел. — Его бабушка вела дневник. Там все про тебя написано: аборт, бесплодность...
Прекрати!
«Ловушка для дурачка Луиса Карлоса». Накладной живот и все для того, чтобы соврать!
- Это выдумки выжившей из ума старухи! Я никогда не была проституткой.
«Ни одна из девочек не была столь пригодной к этой древнейшей профессии в мире», — процитировала Изабел.
- Это неправда! Мы познакомились в пансионате.
I [срестань врать. Ты — не моя мать, Луис Карлос — нс мой отец. Л пансионат был борделем.
Я должна была избавиться от тебя, как избавилась от остальных.
Прекрати говорить ерунду.
Или отдать тебя на удочерение. Было бы лучше, чем воспитывать тебя с любовью, лаской, чтобы ты вот так меня оттолкнула. Змея! Змея, которую я пригрела на своей груди! Гадюка!
Прекрати! Хватит фокусов.
- Так знай, ты тоже мне не нужна. Теперь я тебя отвергаю. И будь осторожнее. Если ты беременна, ты еще не мать. В последнее время ты столько пережила, столько тяжелых стрессов! У тебя еще маленький срок. Ребенок может и отомстить. Все может случиться. Бог накажет тебя!
— Ты чудовище! — Изабел попятилась к двери.
— История повторяется, Линдалва. А вдруг этот ребенок исчезнет! — исступленно шептала Назаре.
— Я была слепа всю жизнь, но теперь прозрела. Ты чудовище! Я больше ничего не чувствую к тебе. Никогда не называй меня дочерью! Не рассчитывай больше на меня! Забудь о моем существовании! — Изабел кинулась вон из комнаты.
— Убирайся! Исчезни! — крикнула ей вслед Назаре. — Эта неблагодарная еще будет умолять, чтобы я приняла ее назад, потому что дона Мария де Назаре Тедеску — уважаемая вдова! Почтенная мать семейства! — по лицу Назаре текли слезы бессилия.
Ей понадобилось всего полчаса, чтобы прийти в себя. Назаре умылась, расчесала волосы, навела макияж и набрала номер Жозевалду.
— Сеньор Жозевалду слушает, — услышала она голос на другом конце провода.
— Какое счастье, что ты дома! — обрадовалась Назаре. — Знал бы ты, откуда я звоню тебе.
— Неужели у тебя хватило ума лечь в больницу?
— Угадал! — засмеялась Назаре. — И теперь жду, когда ко мне придет мой посетитель. Кстати, твоя неблагодарная дочь не теряла времени даром. Только что мы разругались с ней в пух и прах.
— А вот это ты напрасно сделала. Неужели йе могла подыграть Изабел? Если они сблизятся с ду Карму, то тебе их ни за что не разлучить.
— Только от одной этой мысли меня начинает тошнить, но они недолго будут подругами.
— Что ты предпримешь?
— Пока не знаю. Пока!
Надо действовать быстро. Раз все произошло только что.
Не волнуйся, дорогой, их разочарование будет слишком большим.
Я могу что-то для тебя сделать? — В голосе Жозевалду она услышала нотки нетерпения.
Да, мне обязательно понадобится твоя помощь.
Рассчитывай на меня. Тем более, теперь ничто не связывает меня с ду Карму. Потому что сегодня утром я уже получил бумаги от ее адвоката. Наc развели.
Правда? оживилась Назаре.
Мне говорят, что теперь я нс имею права па часть се богатства, но я найду хорошего адвоката. Мне недостаточно пожизненной пенсии. Мне нужно ее состояние.
Свободный, одинокий и, возможно, богатый...
Что ты там бормочешь, Назаре?
У меня только что появилась блестящая мысль, Жозевалду. Фата, гирлянда и букет! А я самая чистейшая невеста.
Что ты имеешь в виду?
Ты еще не понял, Жозевалду? Я говорю о связи двух голубков.
Господи!
Конечно, Жозевалду! Мы будем сильными и станем еще сильнее. Ты что, не понимаешь? Мы с тобой, Жозевалду! И никто, даже эта дура нс сможет нас победить. Давай, скажи, что ты женишься на мне!
Тогда пообещай, что ты будешь будить меня так, как ты будила меня в Жуис-де-Форо.
Вдвойне, моя любовь! Еще лучше.
Тогда мой ответ положительный!
Буду ждать тебя, мой дорогой, думаю, что тебе сегодня можно будет заночевать в моей палате. Мы сможем поиграть п доктора и медсестру... Назаре положила трубку и выглянула в коридор. Ее адвокат сидел в холле и читал газету.
Сеньор Эдмунду! позвала она его. Я освободилась окончательно. Спасибо, что вы подождали и все это время были здесь.
Судя но тому, что ваша дочь выскочила из вашей комнаты, как ошпаренная, вся в слезах, можно сделать вывод, что вы поссорились, и у вас был непростой день.
Да, ни один мой день не бывает простым. Я иногда за одни сутки способна сделать столько, сколько обычный человек нс сделает за месяц, а то и за год.
Я уже заметил, что вы очень темпераментная сеньора.
Перейду к главному. Сегодня бывший супруг ду Карму сделал мне предложение, и я его приняла. Что вы думаете по поводу нашей свадьбы?
Вы меня застали врасплох, но считаю, что это будет отличным поводом для получения временного освобождения. Можно прекрасно разыграть сцену с невинной овечкой, которая уехала в поисках лучшей доли, не подозревала, что ее объявили в розыск. А теперь она вернулась в свое гнездо и даже назначила свадьбу...
Как я люблю вас слушать. Вы такой умный, Эдмунду! — 11азаре лукаво заглянула ему н глаза и улыбнулась.
Мне, правда, не очень ясен еще один аспект об оплате моих гонораров.
Мой будущий муж щедрый человек, сеньор Эдмунду.
Это прекрасно. А теперь послушайте меня серьезно! Я предлагаю такую стратегию. Вы вь¡ходите отсюда. идете прямиком в полицию. Там вам придется посидеть несколько часов под арестом, чтобы я смог убедить судью выпустить вас временно на свободу.
- Хорошо, я сделаю все, как вы сказали.
Вы уверены, что выдержите это?
Я выдерживала вещи и похуже и при этом умудрилась выжить. Л сегодня я сумела проглотить отказ своей дочери, для которой все в жизни делала... Я думала, что умру, по осталась жива, и теперь готова отомстить ей и всем остальным.
С самого утра Гилермина сидела в кабинете своего адвоката.
- Сеньор Жорж, неужели вы ничего не сможете сделать, чтобы помешать Дирсеу де Кастру использовать название газеты, принадлежащей моей семье?
Я уже говорил вам об этом и раньше, дона Гилермипа. Он купил название газеты.
Но это название придумано моей матерью и всегда было ее собственностью! Неужели вы не можете сослаться на присвоение идеи или что-то в этом роде? Сеньор Жорж, мне нужна какая-нибудь зацепка! Все равно какая! — отчаянно воскликнула Гилермина. -Поймите меня! Это нс каприз богатой дамы. Я борюсь за честь моей семьи!
Понимаю! Адвокат устало снял очки и положил их перед собой. — Я уже просчитывал все варианты, но все они разбиваются о тот факт, что покупка названия была полностью законной. К сожалению, вы упустили сроки подтверждения на владение, и сейчас вы больше на являетесь владелицей «Diario De Noticias».
Я не согласна! — вспыхнула Гилермина. Этот тип будет пользоваться именем и авторитетом доны Жозефы, и это принесет ему успех! Это невозможно! Должен быть какой-то выход, чтобы помешать этому.
Поверьте, нет никаких законных оснований, чтобы воспользоваться ими. Название принадлежит Дирсеу дс Кастро де-факто и де-юре. Он может издавать газету, если захочет. Возможно, существуют незаконные средства, по здесь я не помощник...
Я и думать об этом не смею, — успокоила его Ги-лермина.
В таком случае, может, имеет смысл вновь встретиться с ним.
Пи за что! — возмутилась Гилсрмина и стремительно вышла из комнаты.
В очень плохом настроении она вернулась в отель.
«Ни за что бы не подумала, что это дело, которое на первый взгляд яйца выеденного нс стоило, может так обернуться». Гилермина рассеянно взяла ключи у портье и вошла в лифт.
- Доброе утро, дона Гилермина, — услышала она знакомый голос и обернулась.
Прямо перед ней стоял тот самый журналист. Волна возмущения накрыла се.
Я помню, что пришла к вам с визитом, не спросив разрешения и во внеурочный час, но это не дает вам права... — начала она сердито.
Я пришел не спорить, — перебил ее Дирсеу. -Мне хочется прийти к согласию. Больше всего я не хочу, чтобы выпуск первого номера травмировал вас. Уделите мне несколько минут, пожалуйста.
Гилермина недовольно отвернулась, но все же посторонилась, освободив место рядом с собой.
Благодарю, — сказал Дирсеу, вошел в лифт и нажал па кнопку.
Я слушаю вас, — сказала она холодно.
— Я пришел в поисках взаимопонимания. Попробуйте меня выслушать спокойно, хотя лифт не самое лучшее место для переговоров.
— Я ничего не имею против того, чтобы поговорить с вами в номере.
Они молча вышли из лифта.
«Какая холодная и надменная, — подумал Дирсеу, пытаясь разглядеть ее лицо. — Даже взгляд ледяной. Не женщина, а айсберг. Если бы не недовольное и брезгливое выражение лица, то ее можно было бы назвать красавицей. Правда, нос чуть крупноват, но это ее нисколько не портит. Зато глаза хороши. Огромные, голубые...»
— Проходите, — его размышления прервал голос Гилермины.
Дирсеу прошел в просторную комнату и остановился.
— Ну, что же вы растерялись! Садитесь в кресло или вы хотите казаться воспитанным? — язвительно произнесла Гилермина и уселась в кресло напротив.
— Спасибо, — сказал Дирсеу. Он решил не реагировать на ее колкости. — Я решил выпускать газету. Вы знаете, что ее название принадлежит мне, но я бы не хотел вступать в войну с вами.
— Единственная возможность решить все мирным путем — отказаться от выпуска «DIARIO DE NOTICIAS». По крайней мере, от ее названия, которое является частью наследства моей матери. Мы мирно решим этот вопрос только в том случае, если вы мне вернете или продадите название.
— Но поймите! Выпускать газету с прежним названием — это и значит отдать должное вашей матери и вашей семье! — привел последний аргумент Дирсеу.
Ну, что касается должного, холодно ответила Гилермина, — то я оставляю за собой право решать, что хорошо для памяти моей матери.
Поймите! Это не только моя мечта, но и желание других журналистов...
Эта эпоха закончилась, как закончилась старая «DIARIO DE NOTICIAS». Не будьте мазохистом, Дирсеу дс Кастру.
Это не мазохизм. Это современный проект! возмутился Дирсеу. — Сделать современную журналистику более смелой, созидательной и без запретов! Поэтому гак важно сохранить это название!
Выпустить газету, которую создала моя мать это отдать должное? Скорее всего это попытка заработать деньги! Так что я спрашиваю, кто вы такой, чтобы говорить об этике и свободе?
1 lo-вашему, я человек, сильно отличающийся от тех, с которыми вы имеете дело? Я уже понял, что я потерял время, придя сюда. Как же вы упрямы! Подумать только, все бесполезно! Дирсеу резко поднялся и направился к двери.
Это я упряма? возмутилась Гилермина и перегородила ему дорогу. О чем вы говорите? Не сваливайте, пожалуйста, с больной головы на здоровую. Это вы, Дирсеу де Капру, уперты и неприступны и если вы немедленно не уйдете, мне придется позвать...
...охрану гостиницы. Но именно уйти я и собираюсь, а вы почему-то стоите у меня на пути. Сделайте над собой усилие, отойдите в сторону.
Хам! вскипела Гилермина. Ненавижу журналистов! Они мнят себя хозяевами мира!
То же самое я мог бы сказать о вас. Вы задираете нос. Вы выше всех, вы не говорите, а приказываете.
Вы не джентльмен!
— Ваше мнение меня не интересует!
— Обратитесь к моему адвокату. Я не занимаюсь подобными делами, — Гилермина сердито отвернулась, давая всем видом понять, что аудиенция окончена.
— А что же вы делали у меня дома пару дней назад? И где был ваш адвокатишко? — рассердился Дир-сеу и с силой повернул к себе Гилермину.
— Не смейте ко мне прикасаться. Я вам не позволяла этого.
— Сейчас позволите! — Дирсеу сам не понял, как его губы оказались у ее лица. Странный и горячий импульс кинул его в объятие этой холодной избалованной Барби, которой делали маникюр с трехлетнего возраста...
— Негодяй! То, что вы сделали, гораздо хуже, чем сексуальное домогательство. Я могла бы засадить вас в тюрьму, — Гилермина с трудом освободилась из его горячих тисков, демонстративно вытерла губы и с вызовом посмотрела на журналиста.
— Вы та дама-командирша, которая готова судиться со всем миром и чем больше она судится, тем она довольнее, — Дирсеу заметил, что последняя фраза больно задела Гилермину. На ее лице появилось трогательное выражение маленькой обиженной девочки, которое заставило его смутиться.
— Хотя, извините, на этот раз вы правы, и можете принимать любые меры по поводу того, что между нами произошло, — замялся он.
— Мне не нужны ваши разрешения. В дальнейшем мы будем разговаривать с вами через адвоката.
— Можете не беспокоиться. Я буду сохранять дистанцию, дона Гилермина, — Дирсеу стремительно вышел из номера и сразу направился к лестнице, не дожидаясь лифта.
«Вот негодяй! Но как хорошо целуется...» — подумала Гилермина, поймав себя на мысли, что уже совсем не сердится на журналиста.
Как только Дирсеу оказался на лестнице, он позволил себе перевести дух.
«Не могу поверить: я только что поцеловал эту несносную женщину! Какой позор, Дирсеу де Кастру. Только потому, что ты хранишь верность Марии, ты изголодался до умопомрачения. А где была твоя голова?»
* * *
С момента выписки из больницы и временного помещения под стражу Назаре сохраняла ледяное спокойствие. Адвокат расписал ей всю процедуру дальнейших действий и обещал освободить из-под стражи в тот же день, то есть в день ареста.
Репутация Эдмунду среди людей, повздоривших с законом, была безупречной. Ни один его прежний клиент не оставался в заключении больше двадцати четырех часов. Его методы были не совсем честными. Когда надо, появлялись свидетели и обеспечивали алиби подсудимому, или жертва неожиданно отказывалась от своих притязаний. А если у клиента были деньги, то можно было решить почти любой вопрос безболезненно и быстро.
За десять лет своей кипучей деятельности он сколотил себе очень приличное состояние, купил трехэтажный дом в предместьях Рио и пятикомнатную квартиру неподалеку от Капакабаны.
Эдмунду брался за самые сомнительные и рискованные дела, но всегда он и его клиент выходили сухими из воды.
С момента помещения сеньоры Тедеску под арест прошло не больше трех часов, когда адвокат обрадовал ее новостью об освобождении под залог.
Назаре ликовала! «Через каких-то полчаса я буду нежиться в своей любимой ванне, а вечером спать в собственной кровати. Господи! Какое счастье! КоиIмар закончился. Не надо больше ломать комедию, можно расслабиться и жить, как раньше. Вспомнив про последний разговор с Изабел, Назаре помрачнела. — Эта идиотка сама приползет ко мне на коленях и будет молить о прощении. Ведьма с Севера хоть и настроила се против меня. но мы еще посмотрим, кто выиграет эту схватку».
Машина адвоката доставила ее к дому. Назаре вышла из автомобиля, надеясь гордо взойти на крыльцо под недоуменные взгляды соседей, по улица была пустынна. Знойная сиеста загнала парод в прохладные и уютные дома.
«Вечером обязательно устрою дефиле по главной улице», решила Назаре и пригласила адвоката в гости.
Заходите, Эдмунду. Это мое убежище.
Красивый дом. Здесь так чисто и тихо. И, похоже, мы здесь одни... адвокат многозначительно посмотрел на Назаре.
* * *
Последние события окончательно укрепили Изабел в решении навестить Марию. Девушка надела самое любимое платье, собрала волосы в пучок и вышла из дома.
По дороге она перебирала про себя все возможные варианты того, что она скажет Марии, как объяснит ей свое столь долгое отсутствие, но, оказавшись у дома, моментально забыла все заготовки. Дверь ей открыл Плиииу. Он совсем не удивился се приходу.
Привет, Плиииу. Мария дома? спросила Изабел и улыбнулась.
Конечно, проходи! Изабел, я надеюсь, ты все обдумала и окончательно решилась на примирение? Я бы не хотел, чтобы мама напрасно страдала.
Я бы тоже, сказала Изабел. Кто знает, может, мы найдем общий язык...
Подожди минутку. Я схожу за ней. Располагайся в гостиной. Теперь это и твой дом.
Нлиниу поднялся наверх.
Что случилось, сынок?
Сядь, пожалуйста. Случилось то, чего ты так долго ждала.
Неужели моя девочка...
Да, мама!
Так зови ее сюда! заволновалась Мария. Нельзя заставлять ее ждать!
Хорошо, мама, только дай мне слово, что ты нс будешь плакать.
Сынок, я пролила столько слез и испытала столько горя, что найду в себе силы встретить свою девочку достойно. Иди, дорогой, Мария попыталась встать и вдруг почувствовала, как пол уходит из-под йог. Ноги словно одеревенели и отказывались повиноваться.
Изабел, поднимайся! услышала она голос младшего сына. Вторая дверь налево.
- Это комната Марии? переспросила девушка.
- Нет, это твоя комната, Изабел.
Моя?
Да, ты очень удивишься, когда увидишь её. Все это время у тебя была здесь своя комната.
Мария слышала, как Изабел поднимается по лестнице. Но у нес нс было сил выйти навстречу дочери. Она подавила в себе острое желание расплакаться от счастья, вытерла две предательские слезинки и улыбнулась.
Девушка удивленно остановилась в дверях комнаты.
Изабел, дорогая! Ты не представляешь, как я счастлива, что ты пришла в мой дом. Теперь мы можем спокойно обо всем поговорить. Проходи, пожалуйста, Мария указала на розовое кожаное кресло и села сама на диван. — Это твоя комната...
Изабел робко прошла внутрь и дотронулась до игрушки, лежащей на детской кроватке.
Это первая игрушка, которую я тебе купила. Изабел села рядом с Марией, не решаясь взглянуть ей в лицо. — Ты должна была жить и расти в этой комнате, дочка. Все, что есть здесь, было для тебя, но только в мечтах... Я так хотела увидеть, как ты растешь. Я знала, что в тот день, когда мы встретимся, и ты войдешь в эту комнату, ты поймешь, что я никогда ни одну минуту своей жизни не забывала о тебе. И где бы ты пи была, даже если ты далеко, я была па твоей стороне. Когда-нибудь я смогу рассказать тебе историю каждой вещи, о событиях каждогодня нашей жизни... Я всегда верила, моя девочка, что мы обязательно будем вместе...
Я понимаю, Изабел с трудом произнесла эти слова. Комок в горле мешал не только говорить, но и дышать. — Мария! Когда я узнала, что 11азаре мне не мать, то мир для меня рухнул. Все, что я знала и во что я верила, превратилось в прах. Я растерялась, я потеряла все ориентиры... Мне было очень тяжело.
Понимаю, дорогая, понимаю, Мария улыбнулась сквозь слезы. Она уже не могла сдерживаться.
Я не могла есть, не могла спать. В голове все перемешалось, сдвинулось с привычных мест. Меня охватило отчаяние, желание вернуть все обратно и не переживать это. Я не оправдываю себя! Девушка коснулась руки Марии, и с благоговением пожала тонкие пальчики дочери. Этот жест немного ободрил Изабел. — Я сделала то, что сделала. Мне было трудно понять, почему вы все скрывали от меня истину... Меня мучили сомнения, мне казалось несправедливым уйти от доны Назаре. Я не могла!
— Я знаю.-Я могу понять, дорогая, что эта женщина собой представляет. Она как никто способна врать, манипулировать...
— Я не хочу о ней говорить, — нахмурилась Изабел.
— Хорошо, извини.
— После того, что я передумала и пережила за последнее время, я могу смотреть на Назаре другими глазами. Мне ее жаль, но я не сержусь на нее.
— Нет? Нет! Прости меня, пожалуйста! — опомнилась девушка. — Говорю, не знаю что!
— Иногда один жест значит больше, чем тысячи слов. Ты не хочешь обнять меня? — Изабел словно ждала этих слов и бросилась в объятия матери.
— Доченька моя, девочка моя дорогая, солнышко! Я так давно мечтала обнять тебя, мечтала, что ты назовешь меня мамой, девочка моя, мое сокровище! — Радость настолько переполняла Марию, что она испугалась, что у нее остановится сердце.
— Слишком долго я не решалась сделать это, мама, — почти неслышно сказала Изабел и притихла в ее объятиях.
— Господи, дорогая, ты сказала это! Я знаю, что еще должно пройти время, чтобы ты привыкла к этому.
— Как-то я слышала, как Вириату называл тебя мамочкой. Мамочка, — Изабел нежно провела по щеке Марии.
— Да, это так! Господи, я не могу одна наслаждаться этим счастьем, — опомнилась ду Карму. — Я просто обязана разделить его с моими, то есть с нашими близкими. — Давай спустимся вниз, дочка.
Подожди, пожалуйста. Когда я сюда вошла, я поняла, что у меня могла бы быть совсем другая судьба. Здесь вся моя жизнь, какую я не прожила, все игрушки. какие я не получила. Имя, которым меня не зовут. семья, которую я не знала. Как бы я жила, если бы осталась в этом доме? Наверное, я была бы совсем другой...
— Да, дочка, это так!
Как эта фотография попала сюда? — Изабел взяла со стола снимок, который показался ей знакомым.
Назаре продала мне её.
Как продала?
После того, как она увидела меня в телевизионной программе, в которой я предлагала хорошее вознаграждение тому, кто наведет меня на твой след. Я отдала кучу денег за это фото.
Не будем о грустном. Я должна рассказать тебе кое-что.
Конечно, дорогая, я тебя слушаю.
Пока об этом знают только Клаудия и Эдгар. Дело в том, что я...
Беременна? — улыбнулась Мария.
Да, — растерялась девушка. — Откуда ты знаешь? Клаудия сказала?
Нет, дорогая, мне никто нс рассказывал. Я сама заметила, дочка.
Как?
Ты забыла, что у меня пятеро детей...
Ты догадалась? Не может быть!
Конечно! Иметь ребенка это самое прекрасное, что может быть в жизни женщины. Поверь мне! Господь послал мне дочь и послал внука! Я никогда не смогу отблагодарить его за то, что он мне дал! Изабел, я могу попросить тебя об одолжении?
Конечно!
Пожалуйста, если можешь, не уезжай, сегодня. Останься у нас на ночь. Если ты позволишь, Сиссера приготовит тебе комнату для гостей, а пижаму и халат мы обязательно найдем. Пожалуйста, дочка.
Хорошо, согласилась Изабел. Только зачем готовить комнату для гостей, я же могу переночевать у себя, в комнате Линдалвы...
Дочка! из глаз Марии хлынули слезы.
Мамочка, не надо!
Дорогая, прости меня! Столько переживаний! Извини, не в моих привычках терять контроль над собой. Я сильная, по время от времени расслабляюсь, и когда ото случается, я похожа на растаявшее масло н без конца плачу...
Уже поздно ночью, когда все угомонились, Мария долго не могла уснуть. «Все хорошо! Она вернулась! Вот оно, счастье! Жизнь так благосклонна ко мне!»
* * *
Новости о счастливых событиях, происшедших в доме ду Карму, к вечеру дошли до Ми нал вы. Ее приятель Убираем, главный стилист и координатор Школы самбы, пригласил девушку в кафе и сразу выдал ей кучу информации.
Улыбнись, красавица моя! Скорей всего, ду Карму устроит настоящий праздник всей улице, и ты сможешь опять повидаться со своим Лсандру! Он пытался подбодрить подругу, но лицо Миналвы после его слов стало еще более грустным. Что случилось, прелесть моя? Ты что-то от меня скрываешь?
— Очевидно, я клиническая дура, Убираси!
— Перестань!
— Помнишь, как я исчезла во время новогоднего представления?
— Конечно, я подумал, что ты решилась закрутить романчик с этим депутатом, который уже три месяца сохнет по тебе.
— Если бы так! — грустно улыбнулась Миналва. — У меня хватило ума поехать в дом моей бывшей свекрови и вызвать Леандру для серьезного разговора.
— Неужели ты наконец-то решилась?
— Решилась и потом пожалела о том, что сделала!
— Он не верит, что этот ребенок от него? — возмутился Убираси.
— Не в этом дело! Он сказал, что готов признать и любить его, но ни за что не вернется ко мне, потому что любит другую. — Миналва подвинула к себе коктейль Убираси и сделала несколько глотков.
— С ума сошла! Здесь же чистая текила! Тебе нужно думать о ребенке!
— Мне теперь все равно! Убираси! Моя жизнь разбита! — Миналва вышла из-за стола и направилась в сторону небольшой импровизированной эстрады. — Этот танец я посвящаю своему другу Убираси! — сказала Миналва, нагнулась к молодому человеку, который выполнял роль ди-джея и что-то прошептала ему на ухо.
Убираси не верил своим глазам.
— Господи! Не дай этой крошке сойти с ума! — прошептал он и огляделся. Недалеко от их столика мелькнул щегольской пиджак Томаса Джеферсона.
«Похоже, этот дяденька — единственное лекарство, которое спасет несчастную девочку», — подумал он и замер, не в силах оторвать глаз от сцены.
Миналва была в уларе. Все, кто пришел пообщаться и перекусить в кафе, были не в силах отвести глаз от изящной и гибкой фигуры девушки. Джсферсон привстал от избытка чувств, чем сразу выдал свое инкогнито, и теперь покачивался в такт ритмичной мелодии.
«Ну, все! — усмехнулся Убираси. — Теперь его можно брать голыми руками! Девочка многому научилась, работая в профессиональной труппе в Италии».
Миналва исступленно кружилась по сцене, призывно играя своим телом. Это был танец страсти, потерянной и еще не обретенной любви, крик о помощи...
Внутри у Убираси что-то екнуло и перевернулось, он, как и все люди нетрадиционной ориентации, обладал не только повышенной чувствительностью и ранимостью, но и особой интуицией, которая выручала его всякий раз, когда ему грозила беда.
Повинуясь тревожному импульсу, который исходил от Миналвы, он, как под гипнозом, пошел ей навстречу.
Мелодия постепенно превратилась в какофонию самых разных звуков. Вся публика стоя наблюдала за виртуозным танцем Миналвы.
Девушка приблизилась к самому краю сцены, взмахнула руками и неожиданно рухнула вниз. Руки Убираси чудом успели подхватить тело.
«Налва! Птичка моя! Что с тобой?» запричитал Убираси, увидев, как по ногам девушки бежит ручеек крови. По залу прошел гул недоумения. Музыка остановилась.
Быстро тащи её в мою машину! А то она потеряет ребенка! приказал ему Джефсрсон. Убираси словно под гипнозом пошел на его голос, чувствуя, что сейчас лучше не спорить.

0

22

Глава 21
У Жозевалду был великолепный талант скрывать, что он дурак. Жизнь научила его многозначительно молчать или делать вид, что именно сейчас он думает о чем-то важном. При этом его глаза действительно выглядели серьезными и умными. Лишь одна Назаре сразу раскусила его тактику.
— Дорогой, при мне не ломай комедию со своей театральной задумчивостью, — сказала она как-то.
Что ты имеешь в виду? — Он был готов обидеться.
- Уж я-то хорошо знаю, что в твоей голове одни опилки! — захохотала Назаре
- Да? А чем же я, по-твоему, думаю?
- Вот этим местом! — Рука Назаре оказалась между ног Жозевалду.
Вот уже пять месяцев они вместе весело проводили время, ожидая момента, когда можно будет раздобыть приличные деньги, чтобы сыграть свадьбу и обеспечить себе дальнейшую жизнь.
Назаре, сменив тактику после очередного скандала с Клаудией, опечатала свою комнату скотчем, написала на двери угрожающую записку, в которой обещала вернуться в любой момент, и уединилась вместе с Жозевалду в просторной съемной квартирке.
Их временное убежище стало чем-то вроде настоящей штаб-квартиры, куда стекалась вся информация о событиях, происходящих в доме ду Карму. Основными источниками были визиты Вивиан и Режиналду, которые только и мечтали о том, чтобы хоть чем-то подпортить безупречную репутацию Марии.
Назаре готовилась нанести свой главный и сокрушительный удар. Она ждала родов Изабел. Она уже заранее ненавидела этого маленького ребенка, ненавидела потому, что отцом его был Эдгар, потому, что сама она была обречена на вечное бесплодие. Больше всего на свете Назаре не хотела, чтобы у ду Карму родился внук от Изабел. Эта странная идея постепенно превратилась в фанатичную и навязчивую. Она стала чаще исчезать из дома, купила себе настоящий бинокль с мощной оптикой.
— Назаре, у меня такое впечатление, что ты ломаешь комедию, — не выдержал Жозевалду, когда она продемонстрировала ему свою последнюю покупку.
И чем ты недоволен на этот раз? — огрызнулась Назаре. — Легко критиковать и сомневаться, лежа на диване. Тем более, когда пиво под боком!
- Знаешь что? — Жозевалду вдруг оживился и стал поспешно одеваться. — Пойду-ка и я немного «понаблюдаю», а заодно наведаюсь к одной веселой вдовушке...
Только попробуй! — прошипела Назаре и схватила со стола ножницы. — Вздумал ревновать меня, дурачок?
Только попробуй накинуться на меня, идиотка! — в голосе Жозевалду слышался страх.
- Я не буду возиться с тобой, как это делала твоя малахольная! — ножницы клацнули в нескольких сантиметрах от его лица.
— Что ты сделала с моим галстуком, ненормальная? — Жозевалду беспомощно схватился за жалкий кусочек, висящий на его груди.
То же самое будет с твоим достоинством, если ты посмеешь еще хоть раз намекнуть на то, что собираешься с кем-то развлечься! — Назаре схватила его за остатки галстука и увлекла его за собой в спальню.
- Ты думаешь, я захочу спать с ревнивой женщиной, которая меня чуть не убила? — пытался сопротивляться он, когда Назаре начала стаскивать с него брюки.
— Еще как захочешь! Не разыгрывай из себя недотрогу! — она ткнула пальцем в низ живота. — Я же вижу, тебе это нравится.
Жозевалду блаженно закрыл глаза и в очередной раз провалился в омут жадных ласк и любовных запахов.
* * *
Изабел очень спешила назначить день свадьбы до начала дождливого бразильского июля.
Приготовления шли полным ходом. Счастливое лицо Марии, ее советы, трепетное внимание со стороны Эдгара и всего вновь обретенного семейства скрашивали каждый день ее новой жизни.
Живот рос день ото дня, менялась походка. Теперь Эдгар нежно называл ее своей уточкой. До шести месяцев она продолжала ходить на работу в ресторан. Только теперь вместо того, чтобы стоять у телефона в большом зале и отвечать на звонки, она переселилась в кабинет будущего супруга и по мере надобности связывалась с персоналом по громкой связи, которую организовал Эдгар.
Этим вечером Изабел решила поехать к матери. Она привыкла к ней и полюбила всем сердцем. Их встречи всегда были трогательными и нежными. Они закрывались в комнате Линдалвы, забирались на кровать, по-детски поджав ноги, и говорили, говорили, говорили...
— У меня для тебя сюрприз, дочка, — счастливо улыбнулась Мария, когда они по обыкновению заперлись в комнате.
— Неужели ты хочешь сказать то, о чем я все время думаю? — замерла Изабел.
— Думаю, что могу тебя обрадовать. К твоей свадьбе все окончательно готово и даже это платье, — ду Карму достала из шкафа большую коробку и протянула ее дочери.
О, господи! Платье! — удивилась Изабел. — Но мой живот!
Посмотри, дочка! Это особое платье. Я рискнула его заказать в Европе, когда увидела, как твой животик значительно округлился.
Мамочка, как ты узнала, что я хочу выйти замуж за Эдгара в мае еще до рождения...
— ...дочери.
— Ты сказала дочери? — удивилась Изабел. — Но все пророчат тебе внука. Откуда ты знаешь?
- Я это вижу, моя дорогая. Твой животик имеет ту же форму, что была у меня больше двадцати лет назад, когда я была беременна тобой.
Мамочка! — Изабел бросилась ей на шею.
Ну, не плачь, дорогая! В твоем положении ты должна только радоваться и испытывать положительные эмоции. Открой коробку. Это мой подарок тебе.
Изабел откинула крышку, развернула тонкую золоченую бумагу и замерла, увидев бирку.
Мамочка, это же платье от Диора! Оно стоит целое состояние!
- Доченька! Я так хочу, чтобы ты была самой красивой и счастливой невестой на свете!
Настойчивый стук в комнату нарушил их идиллию.
- Кому я так срочно понадобилась?! — нахмурилась Мария и распахнула дверь комнаты. Прямо перед ней стояла заплаканная Анжелика.
- Что с тобой, девочка моя! — испугалась ду Карму. - Тебя снова расстроил Плиниу?
Поговорите здесь, а мне уже нужно ехать, — деликатно предложила Изабел и вышла из комнаты.
Подожди, дочка! Тебя может отвезти к Эдгару любой из моих сыновей.
— Не беспокойся, мамочка. Сиссера вызовет такси, и через полчаса я буду у Эдгара. А платье пусть полежит у тебя. Ладно?
— Конечно, дорогая! — Мария поцеловала дочь и вернулась в комнату.
Плечи Анжелики сотрясали безудержные рыдания.
— Расскажи, что случилось, и успокойся, пожалуйста! Ты не можешь изменить то, что уже произошло! — Слова ду Карму подействовали на нее отрезвляюще.
— Я вас предала. Предала для того, чтобы скрыть свою.тайну, — всхлипнула девушка.
— Ты, должно быть, хочешь признаться мне, что вступила в тайную масонскую ложу? — Голос Марии был серьезным.
Анжелика отдернула руки от лица и взглянула в глаза ду Карму.
— Вы шутите для того, чтобы я перестала чувствовать себя такой гадкой. Да?
— В любом случае раз ты решилась на этот разговор, тебе придется все рассказать мне с самого начала.
— Тогда я начну с самого неприятного для меня. Я запретила своей родной матери, доне Белмире, приходить на собственную свадьбу...
— Но почему?
— Мне не хотелось, чтобы вы подумали, что я любыми средствами хочу пролезть в ваш дом, что я охотница за приданым...
— Ты — милая, деликатная девушка, которая любит и умеет профессионально работать! Я бы никогда так не подумала! — возмутилась Мария.
— Моя мать нашла меня после вашего выступления по телевизору, когда пресса стала следить за жизнью в вашем доме с особым пристрастием. Ведь именно тогда я пришла в ваш дом, думая, что вы могли быть моей настоящей матерью... А потом осталась у вас работать секретаршей.
И что же?
Моя тайна стала достоянием еще одного человека... близкого вам...
Ты меня пугаешь! — воскликнула Мария. — Неужели кто-то из близких мне людей стал тебя шантажировать?
— Откуда вы знаете? — удивилась Анжелика. — Кто-то успел донести на меня?
- Не говори глупостей, девочка, я не вчера на свет родилась и умею сопоставлять факты и делать выводы!
Режиналду...
- Ах, вот в чем дело! — всплеснула руками Мария. — Вот почему в последнее время он не обостряет со мной отношения и ведет себя почти безупречно! Научился пакостить исподтишка!
- Сейчас я вам скажу самое страшное, и если после этого вы захотите выгнать меня из дома, я покорно приму это наказание и никогда больше не появлюсь у вас... Простите меня, если сможете! — Девушка сделала попытку опуститься на колени, но Мария остановила ее.
- Говори и ничего не бойся! Наказание для тебя я придумаю после!
— Вивиан и Режиналду решили погреть руки на бюджетных средствах... и делают это через ваш магазин.
— Я поняла, девочка, и не сержусь на тебя. Своим мужественным решением во всем признаться ты уже искупила часть вины.
* * *
Джованни чувствовал себя как выжатый лимон. «Вот и еще одна страница перевернута», — с грустью подумал он и посмотрел на ручку двери, которая с дребезжанием подпрыгивала перед его носом.
- Ну, кто там еще хочет отведать моей печени?! — крикнул он. — Открыто! Входите!
- Я не помешаю? — В просвете двери появилось сияющее лицо доны Флавианы.
- Зависит от того образа, в котором находитесь! — недовольно буркнул Джованни. — Если пришли ко мне как жестокая теща-злодейка...
- Нет-нет, дорогой зять! — Флавиана быстро просочилась в комнату и тут же оказалась рядом с его креслом. Он всегда удивлялся ее манере передвигаться стремительно и бесшумно.
«Интересно, как будет двигаться ее привидение после смерти?» — Почему-то в его голову пришла такая глупость.
Я пришла к тебе такая, как есть, — вернула его из заоблачных высей Флавиана. — И, пожалуйста, не пытайся со мной поссориться, тем более после того, что я узнала! Я снимаю перед тобой шляпу! — Она одобрительно похлопала зятя по коленке.
- Большое дело! — проворчал Джованни. — Вы никогда не носили шляп.
- Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я!
- Вы хотите сказать, что в этом пикантном вопросе с Даниэлой я поступил мудро? — вздохнул Импротта.
- Да, дорогой зять! И могу тебе признаться как на духу: мудрость, доброта, прощение всегда были твоими спутниками.
- Господь знает, чего мне это стоило! Такая хрупкая, деликатная... моя нимфа, крошка... Никто больше не будет ее так называть!
- Не расстраивайся! Ты все сделал правильно, — попыталась его подбодрить Флавиана.
— Значит, ты по-настоящему любишь Даниэлу.
— Люблю, потому что она появилась в нужное для меня время. Но все проходит, дона Флавиана. Я все время повторяю: все проходит, даже любовь...
— Так ли? А как объяснить твою давнюю, фанатичную привязанность к Марии ду Карму?
— Просто это совсем другое. Это чувство никогда не пройдет! Она всегда будет жить в моем сердце.
— Я знаю это, и искренне желаю тебе счастья! — Флавиана низко склонилась над ним и крепко поцеловала зятя в макушку. Затем она тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Теперь ей предстоял еще один важный разговор, на этот раз с Жаниси.
Последнее время поведение Элеоноры, старшей дочери Жаниси, стало наводить Флавиану на разные мысли, но выводы сделать она боялась.
Флавиана доехала до дома Себастьяна и позвонила в дверь. Ей открыл сияющий Венансиу и пригласил войти.
— Как сеньор Джованни? — спросил он.
— Переживает, но держится молодцом! — подбодрила его Флавиана. — Так что можешь заниматься приготовлениями к свадьбе.
— Спасибо, дона Флавиана! Вы всегда были добры к моей невесте! — Венансиу склонился и поцеловал Флавиане руку.
В комнату вошла Жаниси.
— Что это ты делаешь, сынок?
— Репетирует сцену свадьбы, — пошутила Флавиана.
Лицо Жаниси заострилось и побледнело от переживаний после того, как она поняла, что ее дочь, любимая Элеонора, никогда не приведет в дом молодого симпатичного мужа, ее удел — любить женщин...
* * *
Леонардо вторую неделю беспробудно пил. Он очень тяжело переживал свою нелепую ссору с Марией Эдуардой.
Теперь он сидел в своем кабинете на кожаном диване и ждал, когда слуга откроет ему бутылку коньяка.
— Альфред, скажи мне честно! Ты считаешь меня неприятным? — неожиданно спросил он.
— В мои обязанности не входит критиковать тех, на кого я работаю, — холодно произнес мажордом. — Тем более вы росли у меня на глазах.
— Я знаю. Ты думаешь, что иногда я веду себя, как тот мальчик, который превращал твою жизнь в ад.
— Это правда. — Руки Альфреда дрогнули. — Когда вы были ребенком, вы жестоко обращались со мной. Но сейчас вы — мужчина.
— Да, Альфред, но, когда речь идет о моей дочери, Марии Эдуарде... — Чувства заставили Леонардо запнуться.
— Любовь к ней заставляет вас время от времени совершать необдуманные поступки.
— Ты добр, старик, но то, что я сделал, гораздо хуже, чем необдуманный поступок. Я не дал согласия на свадьбу собственной дочери! Не благословил ее! А все потому, что не захотел родниться с крестьянами из деревни, с плебеями!
— Уверен, что это была всего лишь полная демонстрация того, как любящий отец может вести себя как ненормальный. — Альфред плеснул немного коньяка в бокал и отошел в сторону.
— Больше всего на свете я хочу вернуть прежние отношения со своей дочерью, но я все делаю не так. Я так отвратительно поступил, не признав ее мужа.
Я знаю, что она никогда не простит меня. До чего я дожил? Родная дочь ненавидит меня!
— Отношения между детьми и родителями всегда беспокойные и напряженные. Они часто требуют таких сильных эмоций, что от любви до ненависти остается всего лишь шаг, — философски заметил Альфред. — Но сейчас дело вот в чем, кто сделает этот первый шаг?
— Кто! — усмехнулся Леонардо. — Ты думаешь, это буду я?
— Надеюсь, что так. И тогда мир и гармония вернутся в этот дом. — Альфред отметил про себя, что Леопарду не выпил коньяк, а, отодвинув его в сторону, встал и подошел к окну.
«Где-то теперь моя девочка? Многое бы я отдал, чтобы узнать, что с ней сейчас», — подумал он и закрыл глаза.
Дуда, крепко вцепившись в руль, пыталась уйти от преследующей ее машины. Прошло всего десять минут с того момента, как она выехала на дорогу, ведущую к шоссе. И все это время ее преследовал какой-то грязный фургон. Преследование началось неожиданно и было довольно настойчивым. Фургон вел себя просто нагло. А сейчас он даже попытался сбросить ее и без того невесть с какой дороги.
«Да что такое? Он что, пьян? Как только оторвусь, обязательно позвоню в полицию!» — дала она себе слово и еще крепче вцепилась в руль.
«Похоже, у меня проблемы», — уже по-настоящему испугалась Мария Эдуарда. Ей пришлось еще увеличить скорость. Навстречу летели деревья и кусты, растущие по обочине.
Эта странная история, которая разворачивались на ее глазах, как сюрреалистический сон, говорила ей о серьезной опасности, которая ворвалась в ее жизнь нечаянно и негаданно.
* * *
С того момента, как Себастьян обнаружил последний привет от доны Жозефы в своем автомобиле, Жаниси не находила себе покоя. Она с трудом смирилась с какой-то безумной любовью к машине, подаренной прежней хозяйкой, с которой Себастьян не хотел расставаться ни на минуту.
Дона Жозефа словно поставила клеймо на ее муже, и постоянно напоминала о себе, даже находясь на том свете. Часто глаза Себастьяна покрывались туманной дымкой, он улыбался не пойми чему, становился в этот момент мягким и податливым. Жаниси злилась, ворчала, но ничего не могла поделать.
С появлением найденной в машине картины в ее доме ревность Жаниси стала фанатичной и неуправляемой. Прежде всегда заботливая и чуткая мать, она стала проявлять рассеянность и равнодушие к вопросам, которые раньше казались ей важными.
Дети, почуяв послабление, тут же кинулись в омут удовольствий и стали уделять больше внимания своей личной жизни. Режина частенько оставалась в гостях у Жоао Мануэла, сына Джованни Импротты, и зачастила с ним на пикники. Венансиу вовсю крутил роман с Даниэлой. Но самый большой сюрприз преподнесла старшая дочь — прилежная, тихая и правильная Элеонора, она оказалась девушкой нетрадиционной ориентации...
Знала бы Жаниси, что когда-нибудь в доме строгого Себастьяна будут твориться такие вещи! Ее опыт подсказывал ей, что судьба может подкидывать и не такие сюрпризы, но как себя вести, она не знала.
Ее глупая жгучая ревность к умершей доне Жозефе не давала ей разумно мыслить, и она страдала, чувствуя, что жизнь проходит, а ее супруг по-прежнему любит лишь одну женщину...
Однажды, наводя порядок в старом архиве семьи, вмещающемся в небольшой старинный сундучок, она нашла нераспечатанное письмо, датируемое 1968 годом.
Жаниси вспомнила, при каких обстоятельствах оно попало к ним в дом. Его принес Дирсеу в тот день, когда Жозефа спешно бежала из страны, и просил передать Себастьяну. Но события, связанные с сестрой ее мужа, перевернули все с ног на голову. Жаниси сунула конверт в коробку, которая затем перекочевала в архив семьи.
«Думаю, что я не нарушу этики, если прочитаю то, что там написано», — решила Жаниси и решительно направилась за письмом. Она дождалась, когда никого не будет дома, и вскрыла конверт.
«Дорогой Себастьян! Оставляю тебе возможность вырваться из нищеты и начать новую, более достойную и интересную жизнь вместе со своей семьей. Я как никто ценю твои чувства и преданность. Пусть Сезанн откроет для тебя новые возможности. Р. Б. Не могу писать открытым текстом. Внимательно прочти мое завещание, особенно пункт, связанный с машиной».
Жаниси выронила письмо. Выходит, у нас есть прямое доказательство, которое может подтвердить, что картина теперь является собственностью Себастьяна? Она не знала, радоваться ей или нет. С одной стороны, еще одно напоминание о доне Жозефе, с другой — реальная возможность решить спор между Гилерминой и мужем.
«Если я скрою это от Себастьяна, то у него больше не будет шансов отсудить полотно у Гилермины. Ее адвокаты сделают все, лишь бы доказать обратное. Тогда ни Дирсеу, ни сам Себастьян не смогут возродить «DIARIO DE NOTICIAS»
Жаниси подошла к телефону и набрала номер Дирсеу
Дирсеу де Кастру никогда не чувствовал себя таким уязвимым. Он ощущал, что стоит на пороге особых, значимых событий своей жизни, когда старое и привычное уходит, а новое и неизведанное становится очевидным и пугающим. Дирсеу признавался себе сам, что с каждым днем все больше и больше отдаляется от Марии. Его чувства к ней не притупились, не стали меньше, но ее заслоняли в его сознании другие люди и события.
Он чувствовал, что жизнь идет вперед стремительно и неотвратимо, и осталось впереди не так много. Поэтому он теперь не собирался тратить отпущенные ему годы впустую. Ему хотелось оставить свой след в журналистике, показать всему миру, что он в состоянии сделать профессиональный журналистский проект. Он нашел себе единомышленников, сколотил команду. Уже и Себастьян предложил ему деньги.
Но в последний момент в игру вмешалась эта странная женщина, Гилермина, которая ничего не хотела слышать и видеть, а твердила лишь одно: «Это газета моей матери и собственность моей семьи».
«Холодная наглая стерва! И зачем я поцеловал ее? — подумал Дирсеу и положил ноги на стол, чего с ним никогда прежде не случалось. — Думает, что я способен сдать свои позиции, если она пошуршит над моим ухом купюрами! Мы еще посмотрим, кто выиграет эту партию».
* * *
Назаре заранее договорилась с одной из медсестер городской больницы, что та обязательно позвонит ей, когда к ним приедет рожать Изабел Тедеску. Она ждала этого дня с большим нетерпением.
Ее нынешняя жизнь с Жозевалду была слишком спокойна и благополучна. Иногда она позволяла себе забыться в объятиях адвоката Эдмунду, но в основном проводила время, развлекаясь слежкой за собственной дочерью.
И когда день родов наступил, она была во всеоружии.
Эдгар проснулся утром и не обнаружил рядом с собой Изабел. Девушка стояла у окна и растерянно смотрела на него.
- Что с тобой? — испуганно спросил Эдгар, увидев у ее ног небольшую лужицу.
Не знаю, — неуверенно ответила Изабел. — Ночью почти не спала, а утром стало как-то странно крутить живот, а теперь вот это.
— А схватки? Схватки начались?
— Да нет вроде. Ведь впереди еще целый месяц, — Изабел села на кровать, по привычке подложив ногу под себя, и поморщилась. — Наш ребенок появится после свадьбы...
Не будем рисковать, дорогая, — принял решение Эдгар. — Давай доедем до больницы. Если все в порядке, вернемся.
Через час, когда он слышал крики Изабел в операционной, он много раз хвалил себя за правильное решение.
Роды шли трудно и медленно. Эдгар несколько раз спускался вниз, чтобы позвонить и отдать необходимые распоряжения. Выходил на улицу, чтобы немного прийти в себя и опять занимал пост возле двери.
Он вспомнил все молитвы и произносил их на португальском, английском и французском. Он зашел в местную часовенку и поставил уже несколько свечей.
Крики Изабел стояли у него в ушах, и он чувствовал себя виноватым в том, что являлся прямой причиной ее сегодняшнего положения.
— Эдгар, дорогой! — перед ним стояла Мария. — Почему ты мне не позвонил?
Не знаю, — растерялся он. — Все началось так внезапно и быстро. Извините меня. А сейчас я простить себе не могу, что такое сотворил со своей девочкой, — сказал Эдгар и заплакал.
Мальчик мой! Ну что ты говоришь?! Все женщины проходят через это. Несколько часов мучений, а затем всю жизнь огромная радость видеть, как твой ребенок растет и мужает на твоих глазах. Поверь мне, это многого стоит.
А как вы узнали, что мы здесь?
Мое сердце никогда меня не обманывало. Почувствовала беспокойство, дождалась утра, а когда позвонила, и никто не взял трубку, то поняла, что, скорее всего, найду вас здесь.
- А что сейчас вам говорит ваше сердце?
- Не пройдет и часа, как ты сможешь подержать свою малышку на руках. А теперь тебе надо спуститься в холл и хоть чего-нибудь перекусить. Твоим девочкам будет нужен здоровый и сильный муж и отец.
Но у меня кусок не лезет в горло! Есть в тот момент, когда...
Не будь упрямцем, Эдгар! На твои плечи сейчас свалится много обязанностей... — Мария запнулась.
Прямо на нее шла медсестра в белоснежном белом халате и с детской пеленкой в руках. Нижнюю часть ее лица закрывала накрахмаленная повязка. Что-то неуловимо знакомое и тревожное исходило от нее.
Вдруг в родовой палате стало очень тихо, и тоненький детский плач прорезал непривычную тишину.
— Девочка! У вас родилась дочка! — услышали они голос медсестры.
— Нашатырь в кармане, — успел произнести Эдгар и тяжело рухнул на ковер.
Назаре вздохнула с облегчением, когда увидела, что ду Карму, которая каким-то звериным чутьем заподозрила что-то неладное, метнулась к молодому человеку. Она, не останавливаясь, прошла в родовое отделение и замерла на пороге при виде обилия крови на родовом кресле.
Вечно ты так, Лурдес, — проворчал доктор. -Работаешь здесь больше года, а крови до сих пор боишься. Назаре взглянула на бейджик, прикрепленный к халату, на котором было выведено: Лурдес Бланку, и виновато пожала плечами.
— Возьмите девочку и отнесите в детский инкубатор. Она немного недоношена.
Назаре кивнула и развернула пеленку. Неожиданно ее глаза встретились со взглядом Изабел. Девушка побледнела и протянула руки в сторону дочери, словно что-то почувствовав.
Не волнуйтесь, мамочка, вашу малышку осмотрят педиатры. Она немного полежит в специальной камере и вернется к вам, — сказал доктор.
Не отдавайте, не отдавайте ей! — шептала Изабел, указывая слабой рукой в сторону Назаре.
— Не хватало нам еще послеродовой горячки, — проворчала старшая медсестра и вколола роженице успокоительное.
Назаре ликовала. День складывался невероятно удачно. Утром ее разбудил звонок медсестры, которая сообщила, что у Изабел начались преждевременные роды. Благодаря ее помощи она прошла на территорию для обслуживающего персонала, а остальное было делом техники.
Связав свою помощницу, Назаре воспользовалась ее одеждой и заняла выгодную позицию на ее посту.
На нескольких мониторах было видно все, что делается в родильном отделении.
Растерянный и мечущийся но коридору Эдгар не вызывал у нее опасений. Он был слишком увлечен своими эмоциями, но когда рядом с ним появилась ду Карму, Назаре запаниковала по-настоящему.
«Неужели этот козел Жозевалду работает на два фронта?» — возмутилась она и подошла к окну.
Ее машина стояла у запасного выхода. Жозевалду с невинным видом прохаживался у лужайки, периодически поглядывая на окна и ожидая сигнала к решительным действиям. Назаре махнула ему рукой, что означало, что операция начинается, и решительно направилась в палату к Изабел, когда по громкой связи попросили унести только что родившуюся малышку в специальное отделение.
Как только из палаты вышла медсестра, Эдгар и Мария тут же бросились к ней. Назаре отрицательно покачала головой, давая понять, что не собирается отдавать им ребенка.
— Я отец этой малютки и должен подержать ее в руках! — проявил неожиданную настойчивость Эдгар.
— Конечно, молодой человек! Отнесите ее сами в пятое отделение. — Назаре не заметила, как за ее спиной выросла мощная фигура врача-акушера.
Неохотно разомкнув руки, она попятилась назад.
* * *
— Какая честь, депутат, принимать вас у себя! — Самый преданный и активный поклонник депутата Режиналду по имени Меривал не знал, как выразить свою радость, и невольно толкал свою супругу в бок.
— Это неофициальный визит, Меривал. Мы приехали... — Режиналду взглянул на Вивиан, пытаясь подобрать слова.
— ...чтобы зайти в дом вашего самого горячего сторонника! — воскликнул Меривал. — Я не принимаю отказа, сеньор Режиналду.
— Почему бы вам не выпить с нами кофе? — осмелела его жена.
— Придется согласиться, дорогой, — шепнула мужу на ухо Вивиан. — Скоро будет запланированный митинг. Тебе нельзя разочаровывать их. Слухи о твоей нелюбезности могут быстро распространиться...
— Что ж, — улыбнулся Режиналду, - давайте попробуем знаменитый кофе доны Жералды.
— Меня зовут Жандира, депутат.
— Ах, да! Жандира.
Режиналду, стараясь подавить брезгливость, прошел в тесный холл маленькой квартирки.
Меривал, до сих пор не веря собственному счастью, смешно суетился на кухне, доставая праздничные льняные салфетки и дорогие фарфоровые чашки, приданое своей супруги.
Располагайтесь в кресле, депутат, — предложила сеньора Жандира, увидев растерянность Режи-налду.
- Спасибо, — поблагодарил он и сел на самый краешек.
- А можно мне спросить вас кое о чем? Это касается проблем нашего района, — замялась женщина.
- Конечно, вы же — мои избиратели и должны знать, что ваш избранник сделает все, чтобы помочь вам.
- Дело в том, что все муниципальное строительство в нашем районе почему-то заморожено. Я ничего плохого не хочу сказать про вашу политику в этом направлении, но поймите правильно, если через полгода в нашей общине не появится детский сад, то молодые матери обязательно взбунтуются и выйдут на улицу. Вы же сами знаете, что наш народ горячий и скорый на расправу.
Что ты мелешь? — попытался вмешаться Мери-вал. — Депутат заглянул к нам в гости, а ты пугаешь его своими разговорами!
- Дорогой, я не пугаю, а хочу выяснить, что произошло на самом деле со строительством, которое должно было закончиться два месяца назад и вдруг остановилось вовсе!
- Все правильно, — примирительно улыбнулся Режиналду. — Дона Жеральда...
- Жандира! — поправил его Меривал.
- Да, да, дона Жандира права, вы должны знать, какое будущее ждет ваш район, — сказал депутат и растерянно посмотрел на Вивиан.
Мой супруг не хотел открывать свои карты прежде, чем доведет новый проект до конца. Но вам, я думаю, можно довериться.
Режиналду с интересом посмотрел на Вивиан.
— Можно мне сказать, дорогой?
— Конечно, раз начала, договаривай! — Ему самому не терпелось узнать, что на этот раз придумает его супруга.
— Дело в том-, что строительство было заморожено не из-за того, что кто-то крутит общественные деньги, а по причине внедрения нового проекта. На его разработку и внедрение должно уйти еще два года.
— Как два года? — удивилась Жандира.
— Поверьте мне, это очень маленький срок, зато у вас в общине будет построен целый современный комплекс с поликлиникой, детским садом и школой!
— Вот это размах! — восхитилась женщина и чуть не пролила кофе.
— Гениальная идея! — поддержал ее муж.
Режиналду благодарно посмотрел на супругу
и улыбнулся.
Посидев из вежливости некоторое время и едва пригубив чашечку кофе, Режиналду поднялся.
— Спасибо за гостеприимство и вкусный кофе. Я рад, что именно вы являетесь приверженцами моей политики и доверяете мне.
— Мне всегда хочется снять перед вами шляпу и преклонить колени! — воскликнул Меривал.
Режиналду помог Вивиан сесть в машину, махнул рукой хозяевам маленького дома и поспешил сесть за руль.
— Ну, ты доволен? Мы чуть не влипли! Говорила я тебе, что до митинга здесь лучше не появляться. Понесло тебя посмотреть на очередной объект, который мы еще не успели заморозить!
— Не ворчи, дорогая! Я понял, что чуть не совершил глупость. Спасибо тебе за гениальную идею. — Режиналду примирительно положил руку на ее колено. — Если бы ты родилась мужчиной, то обязательно стала президентом!
Грубая лесть всегда хорошо действовала на нее. И Вивиан улыбнулась.
* * *
- Дорогой, ты часто полагаешься на чувства, а не на разум, и поэтому совершаешь глупости, — сказала Жаниси, пытаясь завязать на шее Себастьяна галстук.
Но как мне научиться держать себя в руках? Ведь то, что ждет меня, сведет с ума любого.
- А что сводит тебя с ума?
- Аукцион, где будет выставлена картина Сезанна, и наша газета.
Знаешь, что я думаю. Ты правильно сделаешь, если возьмешь сегодня с собой письмо, которое тебе оставила дона Жозефа. Я нашла в себе силы показать его тебе, хотя ты прекрасно знаешь, что мне пришлось бороться с искушением порвать его и выбросить не читая!
Милая Жаниси! Как ты можешь всю жизнь ревновать меня к женщине, с которой у меня ничего никогда не было! Ее уже нет на белом свете, а у нас трое взрослых детей!
- Не знаю, Себастьян. Это все происходит помимо моей воли. — Жаниси, наконец, удалось справиться с непослушным узлом. — Говорю тебе! Возьми на аукцион письмо! Эта Гилермина — стреляный воробей, она обязательно вмешается!
- Хорошо! Неси! — сдался Себастьян. — И вот еще что, — он помрачнел и посмотрел на Жаниси. -Раз ты нашла в себе силы переступить через себя, то я тоже должен тебе признаться... Я знаю, что происходит с нашей Элеонорой...
Ты? Откуда? — испугалась Жаниси.
Я видел ее с подружкой Дженифер.
И что теперь? Ты выгонишь ее из дома?
- Раньше я так бы и сделал, но поверь, теперь я понял одно. Нельзя обижать тех, кого ты любишь.
— Спасибо тебе, Себастьян, спасибо! Она взрослая девочка, но природу не обманешь!
— Вытри слезы, дорогая, и пожелай мне удачи!
Жаниси проводила мужа до ворот гаража и долго
махала вслед уже скрывшейся машине.
Сердце Себастьяна бешено заколотилось в груди, когда у ворот здания, где должен был проходить аукцион, он увидел машину адвоката доны Гилермины.
«Так значит, она решила наложить лапу не только на название газеты, но и попытаться оспорить завещание своей матери! — подумал он. — Хитро придумано заявить об этом в день аукциона! Что же будет с Дирсеу, когда он узнает о таком коварстве? — руки Себастьяна сами потянулись в карман за сердечными каплями. — Письмо! Ну, конечно! Нужно срочно найти адвоката Гилермины до начала аукциона!» — Себастьян поспешил в сторону центрального входа.
Дирсеу, бледный и взволнованный, стоял на лестнице, словно ожидая его.
- Себастьян, — начал он, забыв поздороваться, -жизнь всегда подбрасывает нам сюрпризы... И иногда они бывают неприятными... На аукцион приехала Ги-лермина со своим адвокатом. Похоже, они хотят сделать заявление...
Ничего страшного, — улыбнулся Себастьян.
— Ты так считаешь? — Дирсеу внимательно посмотрел ему в глаза. — Ты с утра уже выпил? На тебя это совсем не похоже... Хотя, наверно, это было мудрое решение.
— Видел бы ты сейчас себя со стороны, — засмеялся Себастьян. — Ты же умница! Борец! Возьми себя в руки!
— А что делать в этой ситуации? Я же заложил все, что можно, работая над этим проектом, взял в кредит астрономическую сумму, а что теперь?
— Теперь у нас есть главный козырь. Вот это! — Себастьян торжественно вынул из кармана вчетверо сложенный листочек. — Это последнее послание доны Жозефы.
* * *
Мария не знала, куда деться от радости при мысли, что в комнате Линдалвы теперь будет звучать детский голосок. В квартире Эдгара спешно заканчивались ремонтные работы, и Мария благодарила судьбу за то, что ее дочь с внучкой и зять смогут некоторое время пожить в ее доме. Тем более детская уже была готова, и в ней было все, что нужно для младенца и молодой мамы.
Изабел и ребенка выписали на пятый день после родов. Мария уже успела первый раз искупать ребенка и теперь показывала дочери, как лучше управляться с младенцем. Эдгар появлялся два раза в день, чтобы присутствовать при купании маленькой Линды, а затем вновь убегал в ресторан.
Постепенно весь дом и все хозяйство дома ду Карму подладилось под младенца, который стал на время главным в доме.
Особую прыть проявлял Плиниу, который все время порывался участвовать в купании и пеленании племянницы. Его собственный сын, к которому он успел привязаться, недавно переехал со своей мамой на новую квартиру в престижный район Рио, и Плиниу очень скучал по нему
Радостные события на время отодвинули в сторону грязные махинации, которые Режиналду крутил через магазин матери.
Мария делала вид, что ничего не произошло, а сама в это время тщательно изучала истинную ситуацию со счетами. Пока ей было ясно одно — и без того дорогой товар продавался по завышенным ценам и затем уходил в неизвестность.
«Ах, Режиналду! На что ты надеешься?! Я первая разоблачу тебя на завтрашнем митинге. Ты потеряешь место префекта! И поделом!» Мария прекрасно знала, что иначе поступить не может и, если промолчит, перестанет уважать себя.
В день митинга Режиналду сам подлил масло в огонь, рассказав Марии о намерении быть свидетелем на свадьбе Жозевалду и Назаре. Возмущенная ду Карму готовилась выступить с речью на митинге. При этом ее старший сын никак не мог этого ожидать.
Несмотря на то, что с самого утра зарядил мелкий противный дождь, вся площадь была заполнена народом. Люди были не на шутку встревожены слухами по поводу замороженного строительства важных объектов и отсутствия обещанной социальной помощи.
Режиналду и Вивиан привычно взобрались на сцену, откуда приветливо махали руками и посылали избирателям воздушные поцелуи. После длительных оваций толпа завороженно затихла, надеясь получить новую порцию обещаний и политического адреналина.
Режиналду продумал эффектное вступление, пообещав манну небесную и посоветовав сконцентрировать всю волю и силы в ожидании светлого будущего. Затем приступил к изложению туманных планов префектуры.
Неожиданно народ оживился и начал хлопать в ладоши. На трибуну вышла Мария ду Карму.
Мама решила поддержать меня! — не растерялся Режиналду и тоже начал хлопать, глядя на мать.
Ду Карму даже не взглянула в сторону сына, а, подойдя к микрофону, подняла руку, требуя тишины.
- Я пришла на митинг не для того, чтобы выразить солидарность со своим сыном, — Мария посмотрела в сторону, где стояли Режиналду и Вивиан. Па их лицах она заметила растерянные улыбки. — Я пришла разоблачить низкого, трусливого и нечистоплотного человека, который решил погреть руки на несчастьях и проблемах других людей.
В толпе пронесся удивленный гул.
— Я заявляю вам официально, что мой старший сын — вор и обманщик. Вот уже несколько месяцев, шантажируя человека, работающего в моем магазине, он безнаказанно проворачивал грязные аферы, не жалея репутацию матери! Сегодня я передам материалы по этому делу в полицию!
- Грязная босоногая ведьма! — накинулась на Марию Вивиан и с силой толкнула ее со сцены.
Мария, потеряв равновесие, полетела вниз. Чьи-то сильные руки подхватили ее, удержав от падения. Толпа загудела от возмущения и сгрудилась возле сцены.
Женщины, стоящие рядом с Вивиан, жадно тянули к ней руки, желая сбросить вниз или просто больно ущипнуть.
— Требуем отчета! — крикнул высокий женский голос. Его тут же подхватил другой, потом третий. Гул толпы рос и набирал силу.
— Долой Режиналду! Да здравствует ду Карму!
Режиналду и Вивиан безуспешно пытались соскочить со сцены, но рассерженные жители квартала не давали им близко подойти к выходу. Вивиан металась в истерическом припадке по сцене. Маска светской и воспитанной дамы тут же слетела с нее. Режиналду суетливо пытался набирать номер местной полиции.
Ситуация накалилась до предела.
Последние слова Вивиан еще больше подлили масла в огонь:
— Вы! Нищие, беспородные собаки! Вы только и ждете, чтобы вам кто-нибудь бросил кость! Мы презираем вас!
В ее сторону кто-то кинул камень. Вивиан взвизгнула и спряталась за широкой спиной мужа.
И тут камни полетели со всех сторон. Никто не заметил, кто бросил большой острый булыжник в сторону Режиналду, но этот удар стал роковым для депутата. Он сделал неуверенный шаг вперед, покачнулся и рухнул на сцену. Вивиан, парализованная ужасом, молча наблюдала, как под его головой растекается огромное темное пятно.
* * *
Назаре не давала покоя неудавшаяся попытка выкрасть ребенка, крохотную дочку Изабелл. Она продолжала лелеять свои гнусные планы. Изабел почти постоянно находилась под ее неусыпным наблюдением. Вот и сейчас она не сводила глаз с гуляющей в парке Изабел. Она прекрасно знала, что через полчаса та сядет на лавку и покормит малышку, а затем отправится домой.
«Сегодня или никогда! — подумала Назаре и вытащила из сумки синий форменный комбинезон работника муниципальной службы. Широкие штаны на толстых лямках, темная короткая куртка и кепка делали фигуру совершенно бесполой.
В руках Назаре был просторный контейнер, куда без особых проблем можно было спрятать ребенка.
Назаре дождалась, когда Изабел положит малышку в коляску, стоящую в тени дерева и возьмет в руки книгу.
Тонкие лучи солнца проникали сквозь листву, оставляя на земле причудливый кружевной узор. День обещал быть солнечным и жарким. Парк был еще пуст, воздух приятно свеж. Па крупных чайных розах, украшавших газоны, еще сохранились капли воды от утреннего полива. Дорожки были чистыми и влажными. Здесь царила настоящая утренняя идиллия и покой.
Изабел перебралась на край лавки, подставила лицо теплым лучам солнца и задремала.
Назаре хватило минуты, чтобы обойти газон с задней стороны лавки и вплотную подобраться к коляске. Девочка, одетая в розовые ползунки и распашонку, безмятежно спала после кормления.
Назаре растерянно застыла над ней: малышка как две капли воды была похожа на маленькую Линдалву, которую двадцать три года назад она похитила у ду Карму. Нежные воспоминания накрыли ее с головой, заставив сердце сжаться и затрепетать. Она вспомнила, как купала малышку по вечерам, как у нее появился первый зуб, как...
Назаре! Стой там, где стоишь! — Изабел с ненавистью смотрела на нее. Этот взгляд быстро отрезвил ее и поставил все на свои места.
- Я никогда не сдаюсь! — с вызовом крикнула Назаре и схватила малютку.
Изабел на миг замерла от ужаса. Но Назаре хватило этого времени, чтобы отбежать на значительное расстояние. Малышка, спрятанная в контейнер, пока лежала тихо.
Назаре! Мама! Постой! — слышала она за спиной голос дочери.
«Поздно называть меня мамой. Ты сделала свой выбор! Тьт отказалась от меня и теперь заплатишь за все сполна!» — со злостью подумала Назаре и свернула на узкую дорожку.
Она равнодушно скользнула глазами по предупреждающему знаку и решительно подалась вперед.
Изабел, увидев, что фигура Назаре неожиданно исчезла с прогулочной дорожки, кинулась к тому месту, где только что видела похитительницу.
Изабел добежала до развилки и растерянно остановилась. Прямо перед ней был предупреждающий плакат: «Осторожно! Опасная зона! Строительство префектуры временно заморожено».
— О, господи! — воскликнула Изабел и бросилась в сторону стройки.
Назаре поняла, что совершила глупость, свернув сюда. Стройплощадка была самой настоящей ловушкой. Вагончики, которые здесь стояли раньше, были спешно демонтированы. Строительная площадка представляла собой глубокую зацементированную яму со сложной подвесной конструкцией в виде хлипких мостов. Внизу угрожающе торчала арматура. Вся площадка была окружена плотным высоким забором с многочисленными знаками предупреждения об опасности.
«Какая я идиотка! Самой попасть в ловушку! Здесь и спрятаться негде!» — ругала себя Назаре. Она резко повернулась назад и остановилась. Прямо на нее шла Изабел.
— Остановись, мама. Отдай мне дочку, и я тебя отпущу! Пока еще ты сможешь уйти! Воспользуйся этим!
Я и так уйду отсюда, но только вместе с этой крошкой! — Назаре попятилась назад. Ее нога оказалась на шаткой поверхности подвесного моста.
Мамочка! Не делай этого! Вы обе можете разбиться!
Поздно называть меня мамочкой! — Назаре вцепилась в шаткие перила и поняла, что опять совершила ошибку. Ненадежная конструкция издала характерный треск и начала стремительно заваливаться вниз.
Изабел подскочила к краю площадки, боясь посмотреть вниз. Тело Назаре безжизненно лежало на светлом бетоне. Вся конструкция превратилась в гору строительного мусора.
«А где же контейнер? Доченька моя! Где ты?» -Изабел поняла, что сейчас потеряет сознание.
Она очнулась от истошного детского плача. Изабел резко села, пришла в себя, собралась с мужеством и еще раз взглянула вниз. Где-то совсем рядом плакал ребенок.
Изабел подтянулась на животе, держась рукой за выступ.
О господи! Где же ты, девочка моя?
Плач стал еще более громким. Изабел повернула голову и увидела контейнер с ребенком, зацепившийся за металлическую балку Крышка была раскрыта, и ребенок в любой момент мог выпасть наружу. Трясущимися руками она вынула из него малышку и прижала ее к себе.
— Ничего не бойся, доченька! Я тебя никому не отдам! — сказала она, и слезы рекой полились из ее глаз.
* * *
Похороны были назначены на понедельник. С самого утра опять зарядил противный моросящий дождик. Ду Карму с тоской смотрела в окно, пытаясь осознать происшедшее. Смерть сына не укладывалась в голове, она ругала себя и не находила себе прощения.
Мама, хватит винить себя! — пытался ее успокоить Леандру. — Ты сделала то, что должна была сделать!
Никто в этой жизни, сынок, не может распоряжаться чужими судьбами. Мое роковое признание на площади стоило жизни моему сыну и теперь навсегда изменит нашу жизнь. Я просто никогда не смогу больше быть счастливой!
Но не ты же бросила в него этот камень! Это несчастный случай, мама!
- Сейчас я больше думаю о том, что в последнее время так мало разговаривала с ним, мало целовала... А маленьким он был самым ласковым из вас, пытался помогать мне... — Тело Марии сотрясли горькие рыдания. — Зачем? Кому нужна эта правда? Какое право я имела так поступить с ним? Неужели теперь всю оставшуюся жизнь мне придется жить с мыслью, что по моей вине погиб мой мальчик, мой нежный Налду!
— Мама, перестань! Рано или поздно возмездие все равно пришло бы к Режиналду.
— Как ты можешь так говорить о старшем брате? Такого страшного наказания не заслужил никто! Тем более мой ребенок! Господи! За что ты так жестоко поступил с нами? Почему не остановил меня, когда я шла на митинг? Уж лучше бы меня пронзила молния, разбил паралич!
— Мама! Ты сама не понимаешь, о чем говоришь! Хватит корить себя! Тебя внизу ждут люди, готовые разделить с тобой это страшное горе, спустись к ним!
— Да-да, сынок! Пора начинать траурную процессию. Мне надо продержаться два часа на ногах. — Мария насухо вытерла воспаленные глаза. — Где твое лекарство?
Вивиан остекленевшим взглядом проводила Марию, которая заняла место во главе траурной погребальной процессии, и положила руку на гроб с телом мужа.
— Сеньора Вивиан! — вежливо позвал ее работник ритуальной службы. *- Не могли бы вы занять свое место в начале колонны?
— Нет! — сурово отрезала она. — Я пойду вместе с катафалком.
— Как будет угодно!
Процессия тронулась в сторону старинного бразильского кладбища. Вивиан едва поспевала на каблуках за траурной повозкой. Назойливые вспышки фоторепортеров освещали ее бледное и прекрасное лицо. За все время она не пролила ни одной слезы, замкнулась в себе, отказываясь от лекарств и уколов. Ее глаза горели сухим фанатичным блеском. Она не замечала ни детей Режиналду, ни ду Карму. Никто не знал, о чем она думает и что собирается делать.
Пройдя достаточно большое расстояние, она скинула туфли и оставила их лежать на земле.
Фоторепортеры оживились и жадно защелкали камерами.
Дети Режиналду шли вместе с бабушкой, поддерживая ее за руки. Они мужественно выдержали официальную часть прощания, но разрыдались, когда гроб с телом отца стал медленно опускаться в могилу. Бьянка так цепко держала брата за руку, что у него вспухли вены. Но он не чувствовал боли, и изо всех сил старался смотреть только на глянцевую поверхность гроба. Ему казалось, что пока еще есть надежда. Сейчас отец встанет, отряхнет свой щегольской пиджак и скажет, что все это было глупой шуткой.
— Раз Вивиан не плачет, значит, есть надежда! — шепнул он на ухо сестре.
— Милый Вруну! Не цепляйся за невозможное. Нам теперь надо научиться жить с этим...
Слова сестры подействовали на него отрезвляюще, и он вдруг остро, по-детски осознал, какое страшное горе свалилось на него, Бьянку и бабушку. Глаза мальчика закатились, и он без чувств повалился на мокрую землю.
— Что с тобой, Бруну? — Бьянка пыталась привести его в чувство. Леандру, заметив, что произошло с племянником, тут же подскочил к нему и поднял его легкое тело.
— Поддержи бабушку, Бьянка, а я отнесу его в машину.
Вивиан каменным изваянием стояла у могилы, бесстрастно наблюдая за происходящим. Дождь кончился. Тело Режиналду медленно и печально поглотил темный прямоугольник земли. В душе ее было темно и холодно. Она прислушалась к себе: ни эмоций, ни желаний, кругом одна пустота...

0

23

эпилог
Прошел год с тех трагических событий, которые сотрясли все семейство ду Карму.
Мария похудела, черты ее лица заострились. В глазах появилось постоянное выражение боли и скорби.
Ду Карму завалила себя бесконечной тяжелой работой, чтобы хоть как-то справиться с болью утраты. Затеяла строительство нового магазина и целыми днями пропадала на стройке. Ее вечера скрашивало общение с Изабел и внуками, которые еще больше привязались к ней. Но время шло, и с каждым днем, по маленькой капле, боль начала притупляться в ней.
Свадьбу Изабел и Эдгара сыграли лишь через год, желая соблюсти все условности траура. Платье от Диора опять пришлось как раз впору невесте, у которой появился небольшой круглый животик. Эдгар был на седьмом небе от счастья и намеревался построить дом для своей семьи.
Дуда, помирившись с отцом, уехала во Францию. Там Вириату поступил в престижную школу метрдотелей.
У Плиниу с Анжеликой родились девочки-близнецы. Он устроился работать в новый магазин своей матери, где проявил себя как талантливый менеджер.
Леандру женился на Клаудии, и они уехали в свадебное путешествие в Италию.
Гуляя по узким улочкам Венеции, они неожиданно встретили счастливого барона Педру с баронессой, голова которой была плотно обвязана эффектным шелковым платочком.
Врачи обнаружили и успешно удалили небольшую опухоль, которая угрожала здоровью баронессы и пагубно влияла на ее память. Самое страшное было позади. Оставалось немного подождать, когда зарубцуются шрамы, и голова Лауры вновь покроется кокетливыми локонами,
Миналва, потеряв ребенка, целый месяц провела в больнице, куда каждый день депутат Джеферсон присылал роскошные букеты и корзины с фруктами. Через полгода они обвенчались и уехали в свадебное путешествие на Бали.
Гилермина, узнав из письма о последней воле своей матери, принесла извинения Дирсеу и Себастьяну и предложила свою помощь. Теперь всех троих связывал новый увлекательный проект, созданный в честь и память доны Жозефы.
В доме Себастьяна почти в одно и то же время состоялись две свадьбы. Венансиу женился на Даниэле, а младшая дочь Режина вышла замуж за Жоау Мануэла.
Элеонора по-прежнему работала в больнице. Они с Дженифер сняли отдельную квартирку, серьезно подумывая об усыновлении ребенка.
Вивиан неожиданно переключила свое внимание на сенатора Викториу Вианна, с которым решила обвенчаться за месяц перед началом большого карнавала. Никто не знал, где и как они познакомились, что их связывает и почему. Свои отношения они тщательно скрывали от назойливых репортеров.
Бьянка с Бруну жили в доме бабушки и помогали по хозяйству Сиссере.
Жозевалду неожиданно пропал в неизвестном направлении. После смерти Назаре он окончательно опустился. Поговаривали, что он спился.
Мария настойчиво отбивалась от ухаживаний Джованни и Дирсеу, приняв окончательное решение пока оставить все как есть. Ей казалось, что жизнь еще приведет в ее дом личное счастье, что надо лишь немного подождать. Траурная страница боли и страданий перевернута. Что впереди?

КОНЕЦ

0

24

Долго искал, но нашел))

Отредактировано dimabelan7 (23.12.2017 23:39)

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Хозяйка судьбы. Роковое признание. Книга 2