www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Клон. История любви.

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Габриэлла Лопез
Клон
История любви
Книга 1

OCR & SpellCheck: Larisa_F
Лопез Г. Л773 Клон. История любви: Роман. Кн. 1. — М.: Адвента, 2005. — 320 с.
ISBN 5-9712-0003-8

Аннотация

Судьба сводит Жади и Лукаса в Марокко.
Жади — сирота, мусульманка, возвращается из Рио, где росла, в дом своего дяди Али. Лукас — уроженец Рио, путешествует по африканской стране вместе с братом-близнецом Диогу, отцом Леонидасом, любовницей отца Иветти и ученым Албиери.

0

2

1

Вернувшись домой, доктор Аугусто Албиери машинально включил автоответчик, как делал всегда. И услышал то, что давно мечтал услышать... Сколько же ему пришлось ждать этих нескольких фраз!
«Совет назначил слушание вашего доклада на пятое октября. Удачи! Чао!»
Удачи... Спасибо...
Албиери взял бутылку вина и взглянул на фотографию, довольно обычную и мало что говорящую непосвященным людям. Хотя кое-что нестандартное на фотоснимке имелось: там были изображены два совершенно одинаковых молодых человека, явно близнецы... И тоже ничего особенного... Мало ли на свете близнецов, практически неотличимых друг от друга!..
Но Аугусто, глядя на фото, погрузился в свои мысли и мечтания. Теперь он уже близок к их осуществлению. Неужели это правда?! Трудно поверить... Ему уже грезилось его успешное, прямо-таки триумфальное выступление, аплодисменты всего зала после доклада доктора Албиери... Ученые и врачи встают и дружно хлопают ему... Поздравляют с успехом, с мировым достижением...
Это пока трудно представить, и все-таки... Все-таки первым генетиком, сумевшим клонировать человека, станет именно он, доктор Аугусто Албиери! Да, так будет!
Клонирование... Это чудо Господне или ловушка для человеческого тщеславия? — размышлял ученый.
Споры о клонировании велись давно во всем мире. И неслучайно. С помощью достижений научно-технического прогресса можно вылечить различные заболевания, облегчить страдания людей, в то же время, этот прогресс и, в частности, клонирование, способен стать угрозой дальнейшему развитию человечества. Увы, это так... Две стороны одной медали... Что поделаешь...
Албиери работал в своей лаборатории над созданием человека без оплодотворения яйцеклетки сперматозоидом, без скрещивания генов отца и матери. Именно такой метод гарантировал, что ребенок будет уникален, со своими собственными чертами. Но обязательно унаследует те же глаза, рот, руки, пальцы, то же телосложение и тот же генетический код того человека, у которого взяли клетку. Техника клонирования, разрабатываемая Албиери, была идентична той, которая использовалась при клонировании овечки Долли, первого клонированного взрослого живого существа. Профессор работал над методикой имплантации эмбриона в матку женщины.
Клонирование могло вызывать и физические проблемы. Долли, например, имела некоторые «старые» клетки, такие же старые, как и у клонированной овцы. А это значило, что в случае клонирования человека вероятно появление на свет ребенка уже со старыми клетками. Следовательно, что у него может быть, например, ревматизм, рак, старение нервных клеток.
Большинство клонированных животных рождались слишком большими, с отсутствующими конечностями, с затрудненным дыханием, почечной недостаточностью и другими проблемами. Чересчур крупные размеры клонов также рискованны для суррогатной матери. И не все клонированные эмбрионы выживали, это естественно. К примеру, чтобы создать Долли, было отложено двести двадцать семь клеток, из них превратилось в эмбрион двадцать семь, а выжил только один.
Но в клонировании были и позитивные стороны. Оно давало надежды тысячам неизлечимо больных людей. И технология клонирования — это не только воспроизводство живого существа, но и возможность выращивать клетки и органы. Многие ученые верили, что из клеток, извлеченных для клонирования эмбриона, в будущем можно будет создавать сердце, почки и другие органы для трансплантации. Также можно будет вырастить здоровые клетки, которые возьмут на себя функцию больных клеток или заменят их, вылечив такие болезни, как паралич, диабет, цирроз печени, гепатит и болезнь Паркинсона. Клонирование — это ящик, полный сюрпризов и тем для дискуссий. Некоторые люди осуждали человеческое вмешательство в законы Божьи. С другой стороны, были и те, кто мечтал, что техника клонирования поможет их больным родственникам.
Албиери задумчиво смотрел на фотографию...
Как-то встретят ученые его доклад?.. И что ожидает его в будущем?..
На конгрессе, посвященном клонированию животных, доктор выступил отлично. И во время выступления обратил внимание слушателей, что все эти опыты с клонированием он смог провести с помощью финансовой поддержки его давнего друга Леонидаса Ферраса. И был успех, и аплодисменты, и поздравления... Все, как мечталось...
Вечером радостный Албиери вернулся в свой темный и пустой дом. Доктор жил один. Он привык к своей холостяцкой жизни, сам готовил себе нехитрые завтраки и ужины и остерегался любых новшеств в своем доме. Женщина здесь оказалась бы лишней.
Дома Албиери вновь погрузился в размышления. Интересно, а как он будет выступать, когда совершит переворот в мировой науке, первым клонировав человека?.. Это уже не овечка... И успех тогда будет просто грандиозный, совсем другой, чем сегодня... Но сколько еще лет Аугусто придется ждать этого момента?.. Ждать слишком долго ох как не хотелось... И лет ему не так уж мало... Но и поторопить события доктор сам не мог. Жизнь текла одновременно и быстро, и неспешно. Значит, надо набраться терпения и работать дальше. В этом — залог будущего успеха ученого...
В доме стояла тишина, привычная для Албиери. И менять уклад своей жизни он не собирался.

Братья Диогу и Лукас, вернувшись из университета, весело помчались наверх по лестнице, соревнуясь друг с другом. Вся их жизнь проходила в этом постоянном соревновании.
— Далва, Далва! — закричал на ходу Диогу.
— Я здесь, в комнате Лукаса! — отозвалась служанка и вышла им навстречу, улыбаясь.
Она прослужила в доме Леонидаса Ферраса немало лет, давно по-настоящему привязалась к этой семье и любила братьев, как своих родных детей, которых у нее не было.
Диогу подбежал к ней и начал бурно целовать свою няню и экономку. Он всегда платил ей самой горячей любовью, а сегодня был явно в хорошем настроении.
Зато Лукас тотчас скривился, заметив, чем занималась Далва перед их приходом. Она раскладывала два одинаковых комплекта деловой одежды для братьев. Именно в этой одежде они должны были ехать в офис компании старшего Ферраса вместе с ним.
Ну, почему мне так не повезло?! — в который раз с горечью подумал Лукас. Вот несчастье — вечно иметь перед глазами своего двойника! Мне надоело быть близнецом, это ужасно — когда люди так похожи друг на друга! Зачем эта идентичность? Я хочу быть самим собой, индивидуальным и ни на кого не похожим!
Он давно всячески старался хоть чем-нибудь отличаться от брата, и то находил себе другую одежду, отличную от одежды брата, то делал себе новую другую прическу. Но Диогу, хорошо зная мучительное желание брата избежать сходства, нарочно тотчас делал все под его копирку. Ему нравилось дразнить этим и поддевать Лукаса. И Диогу развлекал себя этой игрой, наслаждаясь бешенством брата.
— Скоро приедет ваш отец, — сказала Далва, хорошо знающая суть взаимоотношений братьев. — Вы такая красивая пара! Ваша мать всегда веселилась, когда гости не знали, кто из вас кто, и терялись, увидев двух абсолютно одинаковых мальчиков. Она любила загадывать всем знакомым эту загадку — отгадайте, где Лукас, а где Диогу! Догадаться можно было только случайно.
Но одинаковыми братья выросли лишь внешне.
Диогу улыбнулся и снова поцеловал няню, но Лукас остался по-прежнему мрачным. Его собственная судьба казалась ему несправедливой, мир он видел исключительно в темных тонах и редко радовался чему-нибудь.
Бедный мальчик! — грустно подумала Далва. У него сложный характер... Ему тяжело, он мучается, но, скорее, мучает себя сам. Никто не виноват в его страданиях... Но как же ему помочь?.. Хотя о чем это я? Ему не в силах помочь никто, кроме него самого. А он сам как раз не настроен выручать себя из ловушки, которую сам для себя устроил... Бедный мальчик.
— Далва, — услышала она снизу голос хозяина.
— Приехал отец, — улыбнулась она братьям.
И они отправились вниз. Первым весело бежал Диогу, а за ним нехотя плелся Лукас, заставляя себя идти.
Леонидас Феррас любовно осмотрел сыновей. Сегодня у него был запланирован довольно серьезный разговор с ними. Они выросли, и им скоро предстоит брать в руки отцовское дело. Именно для этого Леонидас и решил привезти их к себе в офис.
Там Феррас, усадив сыновей напротив себя, объявил им, что хочет в них обоих видеть свое продолжение. Его заветная давняя мечта — увидеть после окончания учебы Диогу во главе отцовской компании (он изучал управление), а Лукаса — адвокатом компании (он изучал право).
Сыновья выслушали все молча. Диогу про себя восторженно согласился с замыслом отца — ему действительно понравилась эта идея. Она тешила его самолюбие и давала простор фантазии. И уже даже руки чесались начать что-нибудь делать, прямо сейчас... Но Лукас насупился еще больше. Он терпеть не мог право и стал изучать его исключительно под давлением и влиянием отца. Лукас мечтал стать музыкантом. Но отца такой выбор сына не вдохновлял, так же, как и брата.
— Мне эта мысль совсем не нравится, — пробормотал Лукас. — Почему надо все всегда решать за меня? Ты прекрасно знаешь, — кем я хочу быть...
— Интересно, тебе хоть что-нибудь нравится? — съязвил вредный братец.
Но прежде, чем Лукас ответил, отец, улыбаясь, поспешил погасить очередной конфликт.
— Сын, ты у меня романтик, — сказал он. — Это неплохо, но профессия музыканта не для Феррасов! Мы совсем другие люди...
— Конечно, — с готовностью поддержал отца Диогу. — И ведь музыкой себя не прокормишь! Ты должен это понимать и думать о будущем, у тебя впереди жизнь.
Он рассуждал, как многоопытный умудренный жизнью человек. Раздраженный Лукас готовился броситься в новую атаку на брата, но тут позвонил телефон. Отец снял трубку, и братья неожиданно обратились в слух, поглядывая на старшего Ферраса с любопытством. А он сразу резко изменился, заговорил другим тоном. Что это с отцом?.. Таким они его никогда еще не видели.
Иветти, несколько раз повторил он ласково женское имя таким тоном, словно само его звучание было для Леонидаса необычным и замечательным. Близнецы многозначительно переглянулись, забыв о своей ссоре. Интересно... Это что-то новенькое... У отца появилась женщина?.. Хотя, наверное, их у него было за то время, что он жил один после смерти жены, матери двойняшек, немало. Взрослеющие сыновья об этом догадывались. И все-таки он никогда раньше так не демонстрировал свои чувства, всегда скрывал свои связи от сыновей. А здесь... Нет, здесь явно что-то другое... Что?..
«Львеночек» — произнесла незнакомая женщина в трубку, и это неожиданно ясно услышал сидевший ближе к отцу Диогу. Отец заметил, что сын расслышал, как его называет дама, и поспешил немного отодвинуться. Даже слегка покраснел.
Диогу усмехнулся и вновь выразительно взглянул на брата. Его взгляд говорил яснее ясного — как бы нам поскорее познакомиться с пассией отца?.. Лукас ухмыльнулся в ответ и кивнул, подтверждая, что тоже не против ее увидеть.
Близнецы — это довольно загадочное явление. Практически это один человек, просто волей судьбы разделившийся на двоих. Именно поэтому они всегда хорошо понимают друг друга, любят друг друга, бывают очень привязаны друг к другу. Хотя братья Феррас часто спорили и ссорились, закон тяготения двойняшек распространялся и на них. И, поругавшись, они оба тотчас жалели о своей вспышке и торопились помириться, в глубине души хорошо зная, что каждый из них тоскует и скучает в одиночку, без брата.
Наконец отец опустил трубку и внимательно посмотрел на сыновей. Они ерзали на стульях от любопытства. Неужели сейчас они услышат нечто важное?! О женитьбе отца, например?.. Знает ли об этой женщине Далва?.. Надо спросить...
— Я собираюсь ехать в Марокко вместе с Албиери, вашим крестным. Он хочет навестить своего старого, еще со времен учебы в колледже, друга Али, — сказал он. — По дороге он еще решил заехать в Египет. Не поехать ли вам с ним вместе? А я прилечу прямо в Фес.
Братья вновь переглянулись и дружно улыбнулись отцу.
— Ура, едем! — ответил за двоих Диогу. — Нас ждут пирамиды, пески и красавицы в чадрах! Ура, ура! Классное предложение, отец! Кто же от него откажется? Нам здорово повезло!
Лукас согласно кивал. И от его мрачного настроения почти не осталось следа. Так, еле заметные отголоски...

0

3

2

Жади печально смотрела из окна на своих бразильских подруг. Они пришли звать ее на дискотеку. Здесь, в бедном квартале Рио-де-Жанейро, не так давно открывшаяся дискотека стала самым замечательным, просто-таки роскошным праздником для молодежи. Но надо же было так неудачно сложиться...
Жади росла с матерью-мусульманкой, которая старалась воспитать дочь в традициях ислама. Правда, в Бразилии это удавалось не слишком — здесь все росли свободно и жили легко, не обращая внимания на заповеди той или иной религии. Но мать Жади Саула этим возмущалась, постоянно носила мусульманскую черную чадру и строго следила за дочерью.
Вот и сегодня она, очень не вовремя, по мнению Жади, вернулась домой с рынка, а потому встретилась с подругами дочери и тотчас разузнала причину их визита. И затем вежливо им объяснила, что Жади не ходит на дискотеки, потому что этого не позволяет их религия. Жади сразу надулась и стала ныть над душой у матери, упрашивая ее разрешить сходить на дискотеку. Подумаешь, какое преступление! Все ходят — и ничего! При чем тут Ислам? Жади не хотела признаваться матери, что уже не раз там бывала с подружками. Она вообще не понимала, почему мать по-прежнему упорно держится за свою религию и следует лишь ее законам.
— А почему ты считаешь, что именно ты живешь и поступаешь правильно? — хмуро спросила Жади. — И что страшного, если я буду жить иначе? Я не понимаю!
Мать грустно покачала головой. Ее огорчало именно это непонимание.
— Ты можешь пригласить подруг к нам домой, — сказала Саула.
— Но это совсем не то! — не выдержав, взорвалась вспыльчивая Жади. — Что нам сидеть тут и киснуть?! Чем заниматься дома?! А там весело, музыка, танцы!.. И маль... — она осеклась и настороженно взглянула на мать.
Саула посуровела и стала молча выкладывать из сумки принесенные с рынка продукты.
— Ты прямо непреклонная, как камень! — заявила Жади. — Этому учит твоя религия? Этому?! Ну, расскажи мне, а то я не знаю!
Саула отодвинула сумку в сторону и села. Это ее вина, вина матери, не сумевшей воспитать дочь так, как надо...
— Я не раз пробовала рассказать тебе о нашей семье, но ты всегда отмахивалась и торопилась по своим делам, — тихо начала Саула. — Выслушай меня хотя бы сейчас, раз уж сама попросила об этом... Твой отец и я родились в Марокко, где законы ислама никто никогда не обсуждает — их выполняют безоговорочно. Там живет твой дядя Али... Так сложилось, что я прожила много лет здесь, в Бразилии, но я до сих пор не привыкла к этой стране. Она осталась мне чужой. И ты даже не представляешь, как бы я хотела вернуться на родину и показать тебе свое родное и прекрасное Марокко!..
Жади слушала внимательно, но без особого интереса. Что она забыла там, в этом Марокко?! Ей и здесь неплохо...
Саула тяжело вздохнула.
— Я уже немолода и много болею... А эти дорогие лекарства почти не помогают... Вряд ли я теперь смогу увидеть свою родину...
— Мама! — равнодушно прервала Жади жалобы матери. — Ну, ладно, ты против дискотеки... Пускай!.. Но на пляж-то пойти мне можно? Это не грех, я надеюсь?
Мать посмотрела на Жади. Для чего Саула рассказывала о родной земле? Зачем пыталась пробиться к сознанию дочери? Это бесполезно... Они словно говорили на разных языках.
— Да, конечно, иди... — сказала Саула и вновь взялась за сумку.
Счастливая Жади моментально переоделась в своей комнате и отправилась на пляж. Конечно, одной ей будет скучновато, но ничего...
Народу на пляже было полно. Кругом — влюбленные парочки...
Жади, посматривая на них с жадным любопытством, искупалась и решила немного прогуляться по шумному побережью. Ее с недавних пор привлекали все разговоры и отношения между молодыми девушками и юношами. В этом чудилось что-то таинственное, новое, что-то еще неизведанное и на редкость увлекательное... Но что именно? И как бы все это понять и разгадать?.. Желательно поскорее... Жади торопилась, как любая девушка ее возраста. Неизвестность манила и притягивала.
Неожиданно Жади улыбнулся незнакомый мужчина, и она тотчас смутилась и поспешно отвернулась. Его откровенный и нахальный взгляд насторожил ее. Это уж слишком...
Ладно, пора идти домой... Мать велела долго не задерживаться.
Жади грустно вздохнула и поплелась назад. Почему она так замкнуто живет? Почему ей нельзя делать то, что спокойно делают все ее подруги?.. Обдумывая эти вопросы, которые не давали ей покоя уже не первый день, Жади наткнулась возле своего дома на взволнованную соседку, которая бежала ее искать.
— Скорее! — соседка тревожно схватила Жади за руку. — Я вызвала Сауле «скорую»! Твоей маме стало плохо, и она упала.
— Маме плохо?! — и Жади в ужасе рванулась домой.
Только сейчас она поняла, что случится, если мать умрет. Тогда Жади останется одна на всем белом свете... Никаких родственников в Бразилии у них нет, отец умер давно... Что тогда делать Жади?..
— Мама! — закричала Жади с порога и метнулась к кровати матери.
Та с трудом улыбнулась ей белыми губами.
— Доченька... Ты не бойся... Меня скоро не станет, мне осталось немного... А ты должна уехать к дяде Али в Марокко... Там тебе помогут и тебя пригреют... Там ты будешь счастлива и спокойна... Только там, запомни...
— Я не хочу! — истошно закричала Жади. — Я не хочу оставаться без тебя! Мама!..
Мать уронила руку, протянутую к Жади, и та в отчаянии поняла, что мамы больше нет...
Рядом безмолвно стояла притихшая соседка, печально наклонив голову.
— Пожалуйста... — прошептала Жади, — я хочу остаться одна... Мне надо обмыть тело по мусульманским традициям... Так положено, и я не хочу ничего нарушать... И еще... Позвоните Шейху в Рио, чтобы похоронить маму по всем правилам... Она всегда просила об этом...
Через несколько дней после похорон матери Жади, оставшись совсем одна в Бразилии, решила выполнить последнюю волю матери и улететь к дяде в Марокко. Здесь ее томило чувство одиночества, тяжкий, навязчивый страх перед будущим, а там... Там все-таки живут ее последние родственники. И раз мать говорила о дяде с такой любовью и нежностью, раз так верила ему и считала, что Жади будет с ним хорошо, значит... Значит, надо послушаться последних слов матери. Она хотела Жади только добра.
— Надо ехать... — пробормотала Жади и смахнула со щеки слезы.
Ее опять томила неизвестность, и мучило неясное, туманное и страшное будущее. Что ее ждет?.. Но это знает лишь Аллах...
Несколько дней она просидела дома, никуда не выходя и вспоминая мать. Мама была всегда такая ласковая, такая заботливая... Так любила Жади... А она оставалась эгоистичной, злой, замкнутой... Все стремилась вон из дома, к подругам, к развлечениям... И вот теперь мамы нет, и ничего нет... И не нужны никакие развлечения и подруги... Нужна только мама, но ее нет и никогда больше не будет... Никогда. Какое это страшное слово. Самое жестокое из всех слов...
Жади уронила голову на руки и разревелась в голос. В комнате стояла пугающая тишина. Никто не придет, никто не утешит, никто не поможет...
Жади вытерла слезы кулачком и посмотрела в окно. Да, мама права... Надо собираться и лететь в Марокко... Город Фес... Там живет дядя Али...

В самолете Жади вжалась в кресло и просидела тихо и безмолвно всю дорогу. Что ждет ее впереди?.. Раньше Жади всегда радостно встречала любые перемены в своей жизни, но не теперь. Сейчас она боялась неизведанности, тосковала и, если бы не последняя воля матери... Хотя и оставаться одной в Рио, большом и шумном, равнодушном и красивом, Жади тоже было страшно.
Аэропорт бодро приветствовал Жади гамом, гулом и суетой, как любой аэропорт мира. Она взяла свои вещи и поплелась вперед, не видя ничего вокруг. Ее должны были встречать двоюродная сестра Латиффа и служанка Зорайде. Так сказал дядя, с которым Жади говорила по телефону. Но как они выглядят?.. Впрочем, они сами узнают Жади — мать посылала родственникам ее фотографии.
Она остановилась, осматриваясь, и тотчас к ней подошли две женщины — одна, очевидно, ровесница Жади, значит, сестра, а вторая, постарше и посолиднее — служанка. Они улыбались и махали Жади руками.
— Мы тебя сразу узнали! — весело заговорила Латиффа. — А ты в жизни еще симпатичнее, чем на фотографиях! Правда? — обратилась она к своей спутнице.
Та утвердительно кивнула.
Жади немного приободрилась. Кажется, ее здесь действительно ждали, и отнеслись по-доброму... Во всяком случае, сначала... Может, все еще сложится хорошо, Жади быстро привыкнет к новой жизни, к новым людям, лицам, местам...
— Пойдем! — предложила Латиффа.
И они пошли по городу вдоль базарной площади. Жади с любопытством крутила головой по сторонам: женщины в чадрах, скользящие мимо неслышно, словно тени, смуглые звонкоголосые дети, мужчины, словно не обращающие внимания на женщин... Да еще гудящий и галдящий на незнакомом языке рынок... Интересно, что здесь продают?..
Жади остановилась возле одного продавца, потом — возле другого... Служанка с сестрой шли впереди, показывая дорогу и не слишком утруждая себя заботой о Жади. Они, видимо, были уверены, что та шагает сзади, как привязанная.
Наконец, Жади оглянулась и в ужасе убедилась, что давно потеряла из виду своих спутниц. Вокруг по-прежнему гомонила равнодушная толпа. По-арабски Жади не понимала. Она кинулась в одну сторону, в другую... Бесполезно... Сестра и служанка бесследно растворились в жарком воздухе Феса, и найти их тут невозможно... А куда идти, Жади не имела ни малейшего представления.
В панике она бросилась почти бегом по узким улицам Феса, пытаясь все-таки отыскать своих родных. Навстречу ей попались какие-то торговцы, черноглазые и сладкоречивые. Хотя она плохо понимала их речь, но интонация была ей ясна. Они что-то показывали ей, навязчиво почти совали в руки какие-то вещи... Жади довольно грубо оттолкнула их и помчалась дальше. На перекрестке тесных улочек она едва не сбила похоронную процессию и замерла на месте. Люди почти не обратили на нее внимания и скорбно шли вперед. Жади стояла и смотрела им вслед. Сразу вспомнилась мама, ее смерть, похороны... И вот теперь она совершенно одна в чужой стране... На глаза навернулись слезы...
— Ну, разве так можно?! — закричала появившаяся рядом Латиффа. — Куда же ты пропала? Мы бегаем, тебя ищем, а тебя нигде нет... Прямо ужас, как мы перепугались!
Стоявшая рядом Зорайде укоризненно покачивала головой.
— Ты только не плачь и не расстраивайся! У нас тебе будет хорошо, вот увидишь, — быстро заговорила сестра, заметив слезы Жади. — Пошли скорей! Дядя там, наверное, заждался...
И они снова отправились вперед, однако теперь родственницы не разрешали Жади отставать. Да она и сама боялась пропасть одной в совершенно чужом городе.
Латиффа и Зорайде потихоньку посмеивались над приезжей, переглядывались и хихикали в ладошки. Жади казалась им странной, чересчур рассеянной, пугливой. Впрочем, любой человек, впервые попавший в чужую страну, поначалу кажется необычным и даже забавным.
Дом дяди Али был уже недалеко. Жади робко ступила на порог и вновь изумилась: ее встретили все женщины дома и, на взгляд Жади, довольно диковинно. Они стали веселиться и танцевать, приветствуя новую женщину в доме.
Вот это да! — подумала Жади. — Ну и законы здесь! И это в порядке вещей?! Нет, мне, конечно, приятно, но ведь эти танцы — показные! В обычной жизни люди не пляшут от радости!
Она немного растерялась и смущенно оглянулась на Латиффу и Зорайде. Те заулыбались, дескать, привыкай! У нас вот так, а как там было в твоей Бразилии — дело твое! Да и вообще, пора уже забывать о той стране... Она осталась в прошлом. Навсегда... Жади тихо вздохнула.
— Пошли! — снова сказала сестра, когда танец окончился, и повела Жади за собой.
Латиффа и Зорайде показали Жади ее комнату и цех окраски кожи прямо во дворе дома.
Надо же, вот чудеса... — опять подумала Жади. — Цех прямо во дворе дома... Но мне действительно придется привыкать к этой жизни, новой для меня...
А сестра между тем верещала, в восторге рассказывая о том, что ее скоро выдадут замуж. Она мечтала, чтобы муж одарил ее золотом, которое она обожает больше всего на свете.
— Здорово! — воскликнула Жади и сразу забросала сестру вопросами. — И вы любите друг друга? А давно ты знаешь своего жениха? Сколько ему лет? Он учится или работает? Как он выглядит? Наверное, такой высокий, смуглый, черноглазый, да? И мускулы, как у Шварценеггера?
Латиффа уставилась на сестру изумленно.
— Как у кого?! Шварн... Шваре... Нет, все-таки ты очень странная! Да я вообще никогда в жизни не видела своего жениха! У нас так принято. Знаю только, что его зовут Саид. Но это ничего не значит! Я уже влюблена в него!
Жади изумленно вытаращила глаза. Она ничего не понимала. Как это можно — выходить замуж за человека, которого в глаза ни разу не видела?! Что за дикие законы и обычаи?!
— А я выйду замуж только по любви! — заявила Жади. — И я сама, одна, выберу себе жениха! Если же мне его навяжут или я не встречу любимого, я лучше останусь одинокой! Но жить без любви не буду!
Ошеломленная сестра собиралась возразить, но тут появилась Зорайде и велела Жади идти к дяде Али.
Жади снова присмирела и тихо пошла вслед за служанкой.
Дядя встретил новую племянницу тоже очень приветливо. Сначала погоревал о смерти матери Жади, а когда она опять стала вытирать руками слезы, перешел к другому разговору и сменил тон.
— Ты мусульманка! — строго сказал он и окинул неодобрительным взглядом европейский наряд племянницы. — И ты должна носить совсем другую одежду и накрывать голову, когда выходишь из дома. Тебе сейчас подберут подобающее одеяние. Ты должна быть скромной, послушной моей воле, изучать Коран. И, конечно, никаких развлечений!
Жади вспомнила мать и затосковала. Вновь — никаких развлечений! А что же ей тогда делать?
— Ты взрослая девушка! — сурово продолжал дядя. — Ты уже созрела. У тебя ведь кровотечения ежемесячно?
Жади покраснела и опустила глаза. Ну и ну!.. Ей велят быть скромной, а спрашивают о таких вещах!
— Отвечай! — холодно сказала дядя.
Жади молча кивнула, не поднимая глаз.
— Так, значит, тебе пора замуж! — подвел дядя итог разговору. — Я подыщу тебе хорошего жениха. И очень скоро. А теперь ступай. Женщины расскажут тебе все остальное.
Жади вновь кивнула и понуро вышла из комнаты.
Новая жизнь началась не так-то просто...

0

4

3

Юные Феррасы и доктор Албиери прилетели в Каир. Лукас и Диогу ликовали, как дети, а крестный радовался, глядя на них.
Больше всего, конечно, всех троих восхитили и потрясли пирамиды. Они подолгу стояли перед ними молча, не в силах оторваться от этого грандиозного, ошеломляющего зрелища, и любовались. Даже делиться впечатлениями было трудно.
Немного придя в себя от величественности древних строений, братья начали выспрашивать крестного о традициях арабов и о клонировании. Они очень любили доктора Аугусто, были с детства к нему привязаны и часто искали у него совета. У них всегда вызывала уважение работа Албиери, его исследования и опыты.
Крестный охотно рассказал братьям все, что сам знал о жизни арабских стран, а вот насчет своих экспериментов...
— Тут очень много проблем, — коротко заметил он. — Пока ничего определенного я вам сказать не могу.
Лукас и Диогу переглянулись и, воспользовавшись удачным отсутствием отца, приступили к доктору с другими вопросами.
— А вот отец летит в Марокко... — начал издалека Диогу. — Но там его наверняка ждет его новая пассия, правда? Она недавно звонила отцу при нас. А кто она такая? И где отец с ней познакомился?
— И что, он собирается на ней жениться? — присоединился к брату Лукас.
Албиери пожал плечами.
— Я сам не знаком с этой женщиной, — усмехнулся он. — Леонидас таит ее от меня и не делится никакими подробностями. А мне самому тоже любопытно увидеть эту даму. Ведь, по словам Леонидаса, она круто изменила его жизнь.
Братья вновь переглянулись.
— Вот даже как? — пропел Диогу. — Очень интересно...
— Ничего, потерпите чуточку, — добродушно сказал Аугусто. — Осталось совсем немного. Мы уже скоро будем в Марокко и все узнаем... А пока...
— А пока, — со смехом подхватил Диогу, — мы покатаемся на верблюде!
И близнецы бросились к спокойно стоявшему в стороне двугорбому, мирно жующему свою любимую жвачку.
Доктор ласково посмотрел им вслед. Одинокий, не имеющий ни семьи, ни близких, Албиери давно уже не представлял своей жизни без этих юношей, которых тоже словно вырастил, хотя и не жил с ними. Особенно любил он Диогу, но старался нигде и ни в чем себя не выдать, чтобы не обидеть Лукаса.
Тем временем Лукас, будто перепутав верблюда со скаковой лошадью, с разбегу резко прыгнул на животное. И тотчас был с позором сброшен вниз...
Диогу хохотал, глядя на растерянного и возмущенного брата, барахтающегося в песке. Аугусто тоже улыбнулся. Братья еще совсем дети... Что ждет их впереди?..

Иветти, молодая экстравагантная блондинка, уже полчаса стояла в фойе гостиницы в городе Фес, пытаясь выяснить на разных языках, в каком номере остановился Леонидас Феррас, но ее то ли не понимали, то ли не желали понимать. Какое безобразие! В крупных отелях персонал должен владеть хотя бы парой европейских языков! Пусть даже это Северная Африка. С досадой махнув рукой, она вышла из гостиницы, уверив себя, что Леонидас сам ее найдет. Хотя эта мысль ее не успокоила. И вечером она вновь вернулась в отель, думая на этот раз что-нибудь разузнать.
В гостинице началась какая-то вечеринка, вокруг вертелось много молодых симпатичных мужчин. И Иветти, легкомысленная кокетка по натуре, оглядевшись и заметив, какое впечатление произвела сразу на нескольких мачо местного розлива, решила здесь задержаться на время.
Албиери со своими крестниками прилетел в Фес рано утром и поселился в этой же гостинице. Он опять пытался примирить братьев, поссорившихся в очередной раз.
Приехав в Фес, Лукас сразу подстригся, чтобы отличаться от брата. Диогу куда-то исчез после обеда, а явился уже на вечеринку с точно такой же прической, как у брата.
— Ну, как? — насмешливо спросил он, усаживаясь рядом с Аугусто и напротив Лукаса. — Правда, мне идет?
И насмешливо тряхнул головой, откровенно посмеиваясь над братом.
— Ты не можешь вытерпеть, чтобы мне не насолить! — взвился Лукас. — Ты просто издеваешься!
— Тихо, тихо! — поспешил вмешаться Албиери. — Перестаньте, на нас все смотрят! Никак не могу понять, почему вы всю жизнь не ладите!
— Мы и сами этого не можем понять! — откровенно признался Диогу и оглянулся, чтобы проверить слова крестного.
На них действительно смотрели. И одна из этих смотревших была такая... У Диогу прямо закружилась голова... Какая красавица!.. Очень экстравагантная обворожительная блондинка кокетливо улыбалась ему.
Полвечера Диогу то и дело оборачивался, не в силах думать ни о чем.
— Ты что вертишься? Голова открутится... Или живот от новых восточных блюд прихватило? — ехидно спросил Лукас.
— Да, ты ведешь себя как-то необычно, — встревожился и рассеянный доктор, только что заметивший странное поведение своего любимца. — Ты не заболел?
— Нет... — нехотя пробормотал Диогу.
И тут увидел, что прекрасная незнакомка встает.
— Я, пожалуй, пойду немного прогуляюсь!.. — выпалил Диогу и вскочил. — За меня не беспокойтесь, не пропаду, со мной ничего не случится!
Аугусто и Лукас удивленно посмотрели ему вслед, а Диогу вылетел из гостиницы следом за очаровательной блондинкой.
Она тотчас остановилась, и они, почти не скрываясь, начали целоваться прямо у дверей. Потом незакомплексованная незнакомка махнула рукой вперед, и Диогу послушно двинулся за ней...

Утром Диогу вернулся в гостиницу возбужденным и счастливым.
— Ну, и где же ты бродил всю ночь? — иронически справился Лукас. — Я насилу успокоил крестного...
Диогу бросился в кресло и прошептал:
— Это такая женщина... Такая...
— А какая? — с интересом спросил брат.
— Необыкновенная, неземная... — начал Диогу. — Понимаешь, у нее глаза говорят обо всем, с ней не нужно слов... А в постели!.. — он блаженно зажмурился, припоминая подробности прошедшей ночи. — Это просто ураган, тайфун, вихрь...
— Да? — недоверчиво протянул Лукас. — И кто же она, твоя чаровница? Кроме того, что она вихрь...
Брат пожал плечами.
— Понятия не имею... Не все ли равно?.. Я даже не знаю, как ее зовут...
Лукас вытаращил изумленные глаза.
— Как это так?! И как можно спать с женщиной, имени которой не знаешь?! Это какая-то дикость! Ты первобытный человек!
— Вот моралист выискался... Чего ты бесишься?.. — лениво потянулся Диогу. — При чем тут имя? Это не главное...
— А как же вы разговаривали? — продолжал возмущаться брат.
— Да мы и не разговаривали! — вновь дернул плечами Диогу. — Мы занимались другим делом... — он весело фыркнул. — Там разговоры ни к чему... Я же говорю — у нее потрясающие глаза, в которых все можно прочитать без всяких слов!.. Я сразу понял, что она меня хочет... И еще как хочет!
— Ты пошляк и циник! — заявил Лукас, гневно вскакивая.
Брат захохотал и откинул голову назад.
— Пусть даже так! Зато я провел изумительную ночь! А ты ее проспал в одиночку! Каждому свое!
Лукас в бешенстве выскочил в коридор и хлопнул дверью. Вслед ему раздался оглушительный хохот брата.

Леонидас прилетел в Фес рано утром. Он не обратил никакого внимания ни на необычное состояние обоих сыновей, ни на волнение Аугусто, еще не успевшего отойти после тревожной ночи, когда его любимец вдруг пропал до утра. Старший Феррас был поглощен собой и своими делами и тоже нервничал, а потому не замечал ничего вокруг.
Едва глянув на сыновей, он с ходу объявил им, что собирается скоро жениться и, не откладывая дела в долгий ящик, прямо сегодня познакомит их со своей избранницей.
— Она прекрасная женщина, и вам обязательно понравится! — убежденно заявил Леонидас. — Вы найдете в ней добрую порядочную душу. Она — воплощение кротости и чистоты!
Братья переглянулись и ничего не сказали. До прихода любимой женщины отца оставалось совсем немного времени...

— А, вот и ты, дорогая! — наконец услышали братья радостный голос отца.
Они с любопытством метнулись вон из комнаты, едва не отталкивая друг друга локтями. Рядом с отцом стояла шикарная молодая блондинка и сияла. Отец тоже весь цвел от радости долгожданной встречи с воплощением кротости и чистоты.
— Дети, познакомьтесь! — торжественно произнес Леонидас, не отрывая влюбленных глаз от своей избранницы. — Это моя невеста. Ее зовут Иветти.
Лукас заметил, что невеста чем-то сильно смущена и неприятно поражена. Видимо, чтобы скрыть или объяснить свое удивление, Иветти с улыбкой пропела:
— Я думала, они моложе... Ты всегда говорил: «мои мальчики»... Да еще вдобавок близнецы... Я не знала... Ты скрытный, львеночек!
Она старалась держаться как можно непринужденнее, но у нее это плохо выходило.
— Ну, они уже выросли, — усмехнулся Леонидас. — Но для меня остались все теми же мальчиками. Навсегда...
Диогу стоял, застыв на месте, не в силах пошевелиться. В невесте отца он сразу узнал ту женщину, которую вчера целовал... С которой... Он с ужасом смотрел на экстравагантную блондинку, вспоминал подробности прошедшей ночи, а Иветти старательно отводила от него глаза.
Лукас шагнул вперед и запросто поцеловал пассию отца в щеку.
— Очень рад знакомству! — чуточку церемонно произнес он.
И иронически добавил про себя: «Наша новая дорогая мамочка...»
Диогу все еще никак не мог прийти в себя и стоял столбом. Иветти решила, что лучше всего разыграть невинность и, как ни в чем не бывало, сама чмокнула юношу в щеку. Только бы Леонидас ничего не заподозрил... Но вместо того, чтобы принять ее игру и тоже подарить сыновний ласковый поцелуй, Диогу внезапно повернулся и раздраженно вышел.
— Что это с ним? — недовольно спросил отец.
— Не знаю... — удивленно отозвался Лукас.
Он совершенно не понимал, что случилось вдруг с братом.
— Тогда пойди за ним и верни его! — строго велел Леонидас. — Что за капризы? Взрослые люди... Вы же собирались ехать на ужин к другу Аугусто!
Лукас, насвистывая, отправился искать брата и нашел его на балконе их номера.
— Что с тобой? Ты чего умчался, как ошпаренный? Даже неловко... Отец обиделся. И дама тоже. А она вполне ничего себе... Тебе как показалось?
— Да это же она! Понимаешь, это она! — крикнул Диогу.
— Кто «она»? — недоумевающе поднял брови Лукас и неожиданно догадался. — Ты... что?! Это... правда?.. Та, ночью, с тобой?.. Которая... ураган, тайфун, вихрь?.. — прошептал он.
Диогу мрачно кивнул и повторил уже немного спокойнее:
— Это она... Ну да... Так получилось... Мне надо все рассказать отцу...
Лукас схватил брата за руку и уволок в комнату, где их сложнее было бы услышать.
— Бесстыжая, шлюха! И она встречается с моим отцом! — заорал возмущенный до глубины души Диогу. — И он на ней собирается жениться! Я все ему расскажу! Пусть знает, что это за женщина! С первым же встречным...
«А, между прочим, этим первым встречным оказался ты сам!» — едва не выпалил Лукас, но вовремя сдержался и заметил рассудительно:
— Конечно, ты все ему расскажешь, но сначала тебе нужно успокоиться.
— Я совершенно спокоен! — заявил Диогу, хотя на самом деле весь клокотал от ярости. — И не могу терять времени даром! Здесь дорога каждая минута! Эта Иветти из тех женщин, что гоняются за денежными мешками, но при этом ложатся в постель к любому незнакомцу!
И брат решительно направился к двери, но Лукас бросился вперед и удержал его. Между братьями началась потасовка, в которой победил Лукас и, торжествуя, оттолкнул Диогу на середину комнаты, выскочил в коридор и запер дверь на ключ. Пусть братец посидит в тишине и одиночестве и малость образумится!
Лукас был уверен, что пока отцу ничего говорить не стоит. И не хотел скандала в гостинице. Кто знает, а вдруг попозже появится мирное решение проблемы... Хотя пока оно не просматривалось...

Леонидас и Албиери попрощались. Доктор хотел навестить в Фесе своего старого друга Али и возвращаться в Рио. Его там ждала работа, расставаться с которой даже ненадолго профессор не любил. Хотя оставлять в Марокко надолго близнецов ему было грустно. Аугусто всегда скучал без своих крестников.
Сидящая рядом Иветти, мечтающая о парижских магазинах, («львеночек» обещал свозить ее в Париж), неожиданно и фамильярно вмешалась в разговор друзей.
— А вы были женаты? У вас есть дети? — нахально спросила она ученого.
— Нет, я не был женат, и детей у меня нет, — грустно ответил генетик и ушел.
Леонидас взглянул на невесту укоризненно.
— Дорогая, я прошу тебя никогда больше ни о чем не расспрашивать Аугусто, — мягко сказал он. — У Албиери была несчастная любовь — его невеста погибла перед свадьбой. И мои мальчики для него — как дети, которых он никогда не имел. А Диогу его любимчик.
Но вместо того, чтобы устыдиться, Иветти проявила еще больший интерес к профессорской судьбе.
— А от чего произошла катастрофа с невестой?
Ответить Леонидасу помешал сам доктор, который искал близнецов, чтобы взять их с собой к своему другу Али, с которым они вместе учились в колледже. Он случайно посмотрел на Иветти и увидел у нее на глазах слезы.
— Что-то случилось? — участливо спросил ученый. — Надеюсь, вы не поссорились за эти три минуты?
— Просто я очень впечатлительная... — прошептала Иветти.
Друзья в замешательстве переглянулись. Кажется, Леонидас и впрямь нашел свое счастье, тоскливо подумал Аугусто. И вновь вспомнил свою погибшую любовь. Заменить ее было некем.

0

5

4

Стремительно выбежав на улицу, Лукас все-таки не успел поймать отца. Тот уже уехал вместе с Иветти. Крестный начал отчитывать юношу за опоздание.
— А где Диогу? — раздраженно спросил он. — Нам давно пора ехать, нас ждут.
— Он не хочет никуда выходить, надумал отдохнуть, — солгал Лукас. — Просил передать, чтобы мы отправлялись без него.
— Вот как?.. — расстроился Албиери. — Очень жаль... Ну, ничего не поделаешь... Лови такси!
Лукас тотчас остановил первую же проезжавшую мимо машину, усадил туда крестного, сел сам, и машина направилась к дому Али.
А там в это время волновалась Латиффа, примеряя свой наряд. Она напряженно ждала встречи с женихом.
Латиффа смешно металась по комнате, накидывая на себя чадру то так, то этак... Сидящая рядом Жади моментально заскучала и тоже полезла в шкаф, где было множество нарядов. Какая женщина устоит перед этим?
Внимание Жади сразу привлек великолепный костюм для танца живота — малахитового цвета, состоящий из ажурного топа и юбки, украшенных бахромой и стразами — стекляшками, монетками, и полупрозрачной вуали. Жади тотчас схватила его и примерила.
— Ох, какая же ты красавица! — искренне воскликнула двоюродная сестра. — Это тебе так идет, словно специально для тебя шили!
— Твоя мать, Саула, — заметила Зорайде, помогавшая Латиффе одеваться, — когда-то замечательно исполняла танец живота. А ты умеешь?
Жади кивнула. Да, мать научила ее танцевать...
— Ой, кто-то пришел! — вдруг сказала Зорайде, прислушавшись.
Латиффа встрепенулась.
— А вдруг это он?
— Сейчас узнаю, — и служанка вышла из комнаты.
Вернувшись, Зорайде объяснила, что это приехали знакомые дяди Али.
Он, обрадовавшийся старому другу, тотчас завел с Албиери разговор о клонировании, об Аллахе, который вряд ли одобряет подобные опыты, потом начались воспоминания старых приятелей... Лукасу это было не интересно. Он затосковал, встал и отправился бродить по дому...

— А ты нам не станцуешь? — попросила Латиффа.
Минуту подумав, Жади кивнула. А почему бы ей и в самом деле не показать свои умения всем женщинам дома?.. Надо проявлять себя и свои способности.
Она стала быстро переодеваться, а Латиффа ее подгоняла, а потом повела в общую комнату для женщин (у дяди Али было много жен) и включила арабскую музыку. Жади начала танец живота... Женщины стояли вокруг, и Латиффа и Зорайде впереди, напрочь забыв о скором приезде жениха. Все любовались Жади.
Ничего не замечая вокруг, она самозабвенно кружилась в танце, погрузившись в него и в музыку. Впервые после долгих мучительных недель, прошедших со дня смерти матери, Жади, наконец, немного отошла, забылась, стала самой собой...

Бродивший без всякой цели по дому Али Лукас услышал красивую тягучую восточную мелодию.
Интересно, кто это играет? — подумал он и двинулся туда, откуда неслись эти медленные звуки.
Он стремительно проскочил еще один коридор (сколько же их здесь?!) и распахнул дверь, за которой слышалась музыка, и увидел танцующую девушку... Их взгляды встретились... Танцовщица, уставившись на Лукаса, застыла на месте и уронила вуаль, с которой танцевала, представ перед ним в одном, довольно откровенном костюме для танца. Женщины, заметив Лукаса, опомнились, подняли крик и разбежались. По мусульманским обычаям чужой мужчина не имел права появляться на женской половине дома. Это харам — грех.
— Странно, — встревожился в своей комнате Али. — Почему так кричат женщины? Мне надо срочно пойти посмотреть, что там происходит.
Али поспешил в комнату женщин, а за ним Албиери — искать Лукаса. В комнату они вошли одновременно. Увидев, что племянница стоит почти раздетая, в одном легкомысленном костюме, а на нее смотрит чужестранец, Али рассвирепел.
— Неверная! Оденься, прикройся! Грешница! У тебя нет стыда! — закричал он, подскочил к ней и залепил увесистую пощечину.
Жади возмутилась. Это был вызов со стороны дяди. Ее еще никто никогда не бил. А мужчина, который ударил женщину, тем более, молодую и родственницу, был, по мнению Жади, низок и отвратителен. Но ответить дяде грубостью Жади побоялась.
Албиери тоже напустился на Лукаса.
— Это неуважение к чужому дому! — заявил он. — Эта молодая девушка могла даже погибнуть из-за твоего проступка, и вся ответственность легла бы на твои плечи! И в Бразилии, и в Марокко нельзя без спроса входить в комнату мусульманского дома! А в Марокко вообще считается большим грехом, если девушку увидел посторонний мужчина. После этого ее запирают в комнате на всю жизнь. В Саудовской Аравии тебя бы вообще арестовали, а потом забили бы камнями. И какое бы наказание сейчас не назначили этой девушке, виноват будешь ты, именно ты!
Лукас изумленно уставился на крестника.
— Не понимаю, в чем моя вина? Что я такого страшного сделал? Посмотрел на девушку?! А здесь все в своем уме? Это в нашем двадцатом веке нельзя взглянуть на незнакомку?! Какой-то бред! Они здесь полоумные! Да я вообще не знал, что здесь, в этой комнате, танцуют, просто шел на звуки музыки! Я люблю музыку, ты знаешь.
— Ладно, хватит! — махнул рукой крестный. — Замолчи! Пошли отсюда!
Они давно уже остались в комнате одни. Али, пока они пререкались, строго велел племяннице следовать за ним в его кабинет. Жади нехотя поплелась следом. В коридоре, прижавшись к стене, стояла Зорайде. Она быстро прижалась к уху Жади и шепотом посоветовала ей во всем соглашаться с дядей и молчать. Но Жади мрачно блеснула глазами: она не намерена терпеть, когда с ней вот так по-хамски обращаются! И молчать не собирается!
В кабинете дядя приказал Жади выучить отрывок из Корана, иначе ее ждет темная запертая комната.
— Ну, и порядки у вас! — отталкивая книгу, злобно сказала Жади. — Он пришел, а я еще и виновата?! Я что, звала его туда, заманивала, приглашала?! Я его в первый раз вижу! Это ваши гости!
— Учи Коран! — повторил дядя, не слушая ее. — И запомни на будущее: ты должна мне во всем подчиняться! Непослушание будет жестоко караться!
— Ах, вот как?! — закричала Жади, но потом вспомнила свое безрадостное положение бедной сироты, добрый совет служанки и понуро замолчала.
Видно, у нее такая участь — жить здесь и смиряться...
Она хмуро рассматривала книгу, но та была написана на арабском. Жади почти не знала этого языка, и сколько времени у нее займет его изучение? Так что выучить Коран — весьма проблематично. Хоть бы запомнить пару строчек...
— Ладно! — буркнула она, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, схватила Коран и выскочила за дверь.
И сразу же от стены коридора вновь отделилась темная тень — служанка Зорайде — и протянула ей Коран на португальском. Жади машинально взяла и его, думая о своем...
Перед ее глазами стоял тот незнакомый юноша, заглянувший в комнату женщин, где танцевала Жади...

В гостинице Диогу неистово колотил в дверь, требуя, чтобы ее немедленно открыли, и кричал на разных языках, преимущественно на английском. Но его словно не слышали.
Ну и страна! Или там все вымерли от жары?! — с бешенством думал Диогу. — Я скоро дверь высажу, а им все нипочем! Вот нервы! Или здесь живут одни глухие?! Тоже неплохо!
Наконец, кто-то повернул ключ в замке, дверь распахнулась, и Диогу увидел тех, кого меньше всего хотел увидеть. Вошел отец и сопровождающая его Иветти.
Дрянь, шлюха! — гневно подумал Диогу. — Подзаборная бабенка! И что в ней нашел отец?! Ну, я ему глаза открою!
— Что ты здесь делаешь? — в ярости набросился на Диогу отец. — Ты собирался ехать к другу Аугусто, а потом мы ждали вас в ресторане на обед! Но никто из вас не удосужился явиться! Ни ты, ни Лукас! Что за бестактное отношение к Иветти?! Она его не заслужила! И что за неуважение ко мне?! Вы распустились! В общем, я продолжу свое путешествие с ней вдвоем, а вы можете отправляться с Аугусто в Рио!
Как бы не так! — подумал Диогу. — Я обязательно поеду вместе с вами!
И сказал, глядя прямо в глаза отцу:
— У меня к тебе серьезный разговор!
Диогу тотчас поймал на себе умоляющий взгляд Иветти. Она словно заклинала его ничего не говорить отцу, но он сделал вид, что никаких молящих глаз не заметил.
— А в чем дело? — спросил отец, слегка остывая.
— Львеночек, — моментально перебила его Иветти, — а мы поедем с тобой в Париж? Ты обещал...
— Ну, конечно, дорогая! — нежно отозвался Леонидас. — Куда захочешь...
Невеста ласково, но настойчиво повлекла его за собой из комнаты, и он охотно подчинился ее приятной власти. Диогу ошеломленно застыл, уловив уже откровенно насмешливый взор невесты.
В коридоре Леонидас тотчас натолкнулся на другого сына, который тоже хотел ему что-то объяснить.
— Тебя я тоже не желаю слушать! — сердито бросил ему старший Феррас.
— Не обращайся со мной так же, как с ним! — вспылил Лукас. — Я — это я, а он — это он!
Перед глазами Лукаса словно застыла та красотка танцовщица, которую он недавно видел...
Отец, не желая его больше слушать, ушел под руку с Иветти, а Лукас, иронически глянув им вслед, вошел в комнату. Брат стоял у окна и тупо созерцал улицу.
— Ну, что, рассказал? — с порога спросил Лукас.
— Не смог... — пробормотал Диогу.
— Извини, что я тебя запер, но ты был невменяем, — начал оправдываться Лукас. — А зачем нам здесь, в отеле, скандалы? Ты сам должен понимать...
— Да ладно, перестань! — резко отозвался брат и вышел.
Диогу хотел поделиться с Албиери, рассказать обо всем ему, но тот, как назло, увлеченно беседовал по телефону...

Аугусто говорил с Эдной, своей секретаршей. Она была явно взволнована разговором с Албиери и старалась доказать ему, насколько она квалифицированна и как умеет работать. Доктор не разделял ее мнения, но, в конце концов, задавленный ее эмоциями и напором, ученый сдался и неожиданно для себя признался ей, что не смог бы без нее обойтись.
Эдна положила трубку, сияя от счастья. Но Симона, ассистентка генетика, мгновенно спустила на землю размечтавшуюся секретаршу.
— Даже и не мечтай о нем! — сказала она, проницательно глянув на Эдну. — У тебя нет ни малейшего шанса! Доктор — однолюб! И он любил и продолжает любить свою невесту, погибшую незадолго до их свадьбы много лет назад. Кстати, ты можешь передать своей маникюрше Деузе, что она вовсе не бесплодна. Скорее всего, все дело в ее избраннике, в этом Эдвалду. Пусть он сдаст все анализы, и тогда я выясню все до конца.
Погрустневшая секретарша нашла в себе силы сразу сообщить Деузе радостную новость. Эдна была доброжелательным человеком. И маникюрша, по совместительству еще и великолепная танцовщица, замерла в восторге от такой новости. Она давно мечтала о ребенке, но ничего не получалось. И вот теперь у нее появилась надежда...
Вечером Деуза и Эдвалду должны были выступать в одном из танцевальных клубов.
Вот там я ему все и скажу! — решила маникюрша.
Во время танца, прямо на ходу, разгоряченная Деуза прижалась к Эдвалду.
— Послушай, сегодня стали известны результаты моих анализов! — радостно сказала она. — Врачи объявили, что я могу иметь детей!
Эдвалду отпрянул от нее, но Деуза притянула его к себе крепкими руками. Она вдруг заметила внимательный взгляд какой-то девушки, кажется, ее звали Лауриндой, прямо на Эдвалду. Что еще за новости?! Только этого не хватало!
— Да, да, представь себе! И прошу тебя, милый, сходи в эту же клинику и тоже сдай анализы. Врачи там тебя ждут.
Эдвалду скривился. Он панически боялся идти к медикам. И не собирался этого делать ни под каким видом.
— Зачем мне туда идти? — пробурчал он.
— Ну, я тебя прошу! — нежно проворковала Деуза. — Ради меня!
— Но у меня ведь есть двое детей, которые живут в другом городе с моей матерью! И ты прекрасно знаешь об этом! — зашипел Эдвалду. — Что мне еще проверять?
Тогда Деуза больно сжала его пальцы.
— Или ты туда пойдешь, или я тебя брошу! — отчеканила она. — Выбирай!
И продолжила кокетливо кружиться в танце.
А в Фесе Албиери, повесив трубку после разговора со своей секретаршей, обратил внимание на странное выражение лица своего любимца. Оно ему не понравилось.
— Диогу, что случилось? — осторожно справился доктор. — И где ты был?
Диогу замялся. Еще минуту назад он собирался рассказать крестному абсолютно все, но сейчас у него язык прилип к гортани.
— Эта Иветти... — проворчал он. — Она же хищница! Ее интересуют лишь отцовские деньги! Разве вы не видите этого сами? У нее ведь все написано на лице!
Албиери покачал головой.
— Видишь ли, мой мальчик... Быть одному, как я — это тяжко и грустно. И Леонидасу тоже стало невмоготу. Вы выросли, скоро покинете родительский дом... Ему нужна семья, женщина, ласка, забота, уют...
— А что, Далва не создает ему уюта? — злобно спросил Диогу.
Аугусто пожал плечами.
— Далва — это не совсем то. Ты взрослый, должен понимать...
— Не понимаю и не хочу понимать! — крикнул Диогу и ушел.
Главное так и не было сказано...

0

6

5

Жади задумчиво смотрела в окно. Перед глазами навязчиво стоял тот незнакомец, открывший дверь в комнату, где она танцевала...
— А что это за парень приходил к нам? — спросила она сестру.
Латиффа пожала плечами.
— Не знаю... Его никто из женщин никогда не видел. Какой-то чужак, гость дяди. А почему он тебя так интересует?
Жади призадумалась.
— Мне даже сложно объяснить... Я почувствовала что-то странное, когда его увидела...
Латиффа взглянула на нее внимательно. Она была довольно проницательна от природы.
— Дядя никогда не допустит, чтобы кто-нибудь из нас связался с человеком чужой религии.
— При чем тут связь? — возмутилась Жади. — Ты делаешь слишком поспешные выводы.
Но Латиффа уже ее не слушала. Она в радостном возбуждении ждала прихода жениха. Зорайде научила ее, как себя вести при женихе и его родственниках, дала кучу наставлений, и теперь Латиффа про себя повторяла уроки опытной служанки, чтобы не опростоволоситься.
— Они пришли! — просунула голову в дверь Зорайде и придирчиво оглядела невесту. — Ты ничего не забыла из того, что я тебе рассказала?
— Ничего... — пробормотала Латиффа и в волнении встала, прижав руки к груди.

В дом Али явились сразу трое — Назира и ее два младших брата Мохаммед и Саид. Назира, узнав, что у Али только три жены, а не четыре, тут же решила, что место четвертой жены должно достаться ей. Она начала вести себя несколько вызывающе, будто набивая себе цену, и рассказывала о своих достоинствах.
— Я с самого раннего детства очень заботилась о своих братьях! — ворковала Назира. — Я им посвятила всю свою жизнь, забыв о себе! И только благодаря мне Мохаммед и Саид преуспели в жизни! Я помогала им всем, чем могла! А как я готовлю! От моих обедов все в восторге!
Али выслушал ее спокойно и предложил познакомиться с его женами. Назира тотчас отправилась к женщинам и принялась им тоже расхваливать себя на все лады. Все в доме, в том числе Зорайде и Жади, легко разгадали тайное желание Назиры и стали втихомолку посмеиваться над ней. Но Назира не замечала, что выдает себя сама.
Тем временем Али, Саид и Мохаммед беседовали о будущей свадьбе и обсуждали сумму выкупа за невесту. Али назначил желаемую сумму, и тут оказалось, что у Саида нет подобных денег в наличии.
Али пристально осмотрел жениха. Юноша ему нравился. Кроме того, Латиффа, познакомившись с Саидом, была уже очарована им. Она вела себя безупречно, как советовала Зорайде, и все получилось отлично. Саид тоже остался доволен.
Латиффа уже рассказала всем женщинам в доме, как ей понравился жених. А Назира тотчас запела о том, что ее брат — чистое золото. И опять же — это исключительно ее заслуга.
Назира не скупилась на комплименты самой себе. Казалось, она способна превозносить себя без перерыва.
— Я из тех женщин, которые приносят мужчинам радость, я ласковая и нежная, я всегда просыпаюсь с улыбкой...
Жади, Зорайде и Латиффа отлично понимали, что все эти хвалебные речи в собственный адрес произносились с одной целью — чтобы их потом передали Али.

Он немного подумал и нашел компромиссное решение.
— Я могу подождать и подписать документ, как только найдутся деньги. Я дам срок на некоторое время.
Саид и Мохаммед заулыбались и начали договариваться о дне свадьбы.
Вездесущая Зорайде — глаза и уши дома Али — тотчас все донесла невесте. И та ликующе захлопала в ладоши. Да, ей очень понравился Саид. О лучшем муже она и не мечтала...
— Но поскорее роди ему сына, иначе, ты знаешь, он имеет право взять себе вторую жену! — тотчас вмешалась Назира.
— Я этого никогда не допущу! — вырвалось у Латиффы.
Зорайде быстро одернула ее, но счастливая девушка внезапно вскочила на стол и начала танцевать. Назира скривилась: такое выражение радости была ей не по нраву. И вообще, это не укладывается в каноны мусульманства. Но какого соблюдения правил можно требовать у счастливой невесты?!

Я ни за что не отпущу отца путешествовать с этой продажной тварью! — злобно думал Диогу. — Я поеду с ними, чего бы мне это ни стоило!
Именно в путешествии по Марокко все и произошло...
Неожиданно в номер робко вошла Иветти, которая, вероятно, собиралась с ним поговорить. Но Диогу не собирался с ней дискутировать.
— В чужую комнату надо стучать! — резко бросил он ей.
— Я стучала, но ты не слышал... — смущенно отозвалась гостья.
Диогу в гневе встал.
— Тебе лучше всего исчезнуть! — почти приказал он Иветти. — Скрыться с наших глаз долой! В общем, убирайся подобру-поздорову! Потому что я хочу все рассказать отцу.
Иветти сникла и съежилась. Даже, кажется, на ее глазах заблестели слезы, но Диогу не обратил на это никакого внимания. Он держался жестко и сурово. Ему нужно было добиться главного — освободить отца от влияния и чар этой хитрой, пронырливой и лживой женщины.
— Я... — прошептала Иветти в полном отчаянии, — я... послушай... Ты помнишь нашу ночь вдвоем? Ведь нам было так хорошо, правда?.. Иди ко мне, отцовский баловень... Ну, иди... — она потянулась к нему всем своим красивым гибким телом. — И нам снова будет прекрасно...
Диогу покраснел от бешенства. Эта шлюха опять пытается его околдовать?! Ну и шельма! Нет, у нее теперь ничего не получится! Диогу не таков, кто покупается на ласки и продается за нежности.
— Убирайся, потаскуха! — выпалил он. — Вон отсюда! Иначе я прямо сейчас позову отца!
Отвергнутая, опозоренная Иветти, наклонив голову, быстро вышла из номера.
— Ну, подожди, мальчишка! — прошептала она в коридоре. — Я тебя проучу! Ты еще посмотришь, кто из нас двоих сильнее! И кого больше любит львеночек!
Иветти с трудом дождалась утра, зато продумала свой план до мельчайших подробностей. И утром решительно отправилась к своему «львеночку». Ей нужно было во что бы то ни стало спасти положение.
Словно борясь с самой собой, со слезами на глазах, Иветти начала свой горький рассказ. Леонидас смотрел на нее с недоумением, боясь поверить.
— Диогу... — лепетала Иветти, — он... приставал ко мне, а я... я лишь несчастная жертва... Он требовал любви... А теперь он может... оклеветать меня... сказать, что это я... сама... Ты понимаешь...
Леонидас вскочил в ярости.
— Что ты будешь делать, львеночек? Не говори ему, что я тебе все рассказала... скажи, что ты сам догадался... — прошептала Иветти дрожащим голосом.
— Мне все равно, что он будет думать! Сегодня я потерял сына! Потерял сына! — в отчаянии закричал Леонидас.
Иветти элегантно прошмыгнула в ванну и там выплакала последние слезы. А затем вместе с Леонидасом отправилась в Фес, куда уже отбыл Диогу, чтобы разобраться с этим молодчиком.
Внизу в холле гостиницы в Фесе отца и Иветти встретил Лукас. Он только что вернулся после второго визита в дом Али, куда ездил извиняться за свой проступок.
— Они вернулись, и отец кипит от ярости, — предупредил Лукас брата, быстро поднявшись в номер. — Он просто в бешенстве, а Иветти все время плачет, льет крокодильи слезы. Может, они поссорились?
— Сейчас расскажу ему все! — Диогу был полон решительности. — Пойдем со мной!
— Нет, иди один, — отказался Лукас.
— Да ты и вправду трус! — хмыкнул брат.
Лукас спустился вниз, не подозревая, что за ним по пятам шла его мечта — та самая танцовщица, которую он увидел в доме Али, друга Албиери. Она кралась по коридору, прячась за повороты. В какой-то момент Лукас почувствовал на себе чей-то взгляд, но когда обернулся, девушка уже спряталась за углом.
А Диогу пробовал все рассказать отцу.
— Я уже все знаю! — холодно и резко бросил Леонидас.
Диогу понял, что ушлая Иветти его опередила. Он бросился в объяснения, если их можно было так назвать.
— Я не знал, что она твоя возлюбленная... И у меня не было времени думать, хочу я ее или не хочу... Она так смотрела на меня... Прижала меня к стене, задрала платье, и понеслось... Она взяла ствол, папа...
Даже тупой бы понял о чем речь, но Леонидас остался в недоумении. Конечно, умом он понимал, что его Иветти повела себя, как шлюшка, но сердцу в это верить не хотелось.
— Что такое ствол? — заорал Леонидас с красными от гнева глазами.
— Это ложь! Ложь! — внезапно выбежала плакальщица Иветти. — Я этого не хотела! Я говорила ему, что я невеста Леонидаса Ферраса!
Отец ударил Диогу по лицу.
— Так ты еще и лжешь?!
— А ты не веришь мне?! Ты веришь этой охотнице за деньгами?! — в ответ закричал Диогу, повернулся и выскочил вон.
Он понял, что проиграл, и ему здесь больше нечего делать.

Кусая губы и еле сдерживаясь, Диогу бросился к Албиери, надумав немедленно лететь вместе с ним в Бразилию. Крестный выслушал его и, как всегда, попытался погасить новый разгоревшийся конфликт.
— Мальчик мой, не принимай решения на горячую голову, — ласково сказал он.
— А я и не принимаю! — заявил Диогу. — Можно мне пожить у тебя? Ну, пока, временно...
Аугусто кивнул. Он ни в чем не мог отказать своему любимцу и понимал, что ситуация сейчас сложилась непростая.
— Ты ведь знаешь обо мне почти все... Я всегда говорил, что мне не нужны дети, потому что мой сын уже родился — это ты, — объяснил он то, что и так уже давно всем было ясно. — Поеду-ка я к Леонидасу. По-моему, ему сейчас ничуть не легче, чем тебе.
Доктор не ошибся — он нашел своего друга в полубезумном состоянии. Прогнав сына, Леонидас уже не хотел ни ласк игривой красавицы Иветти, ни ее льстивых речей. Он не верил ей так же, как и Диогу. И, пожалуй, она его потеряла, хотя все еще не сознавала этого и торжествовала, думая, что выиграла.
Албиери безуспешно попытался успокоить Леонидаса, но тот был в такой ярости, что даже не желал слушать ученого.
— Я не в силах больше видеть ни Иветти, ни Диогу! — заявил Леонидас. — Пожалуйста, отправь эту насквозь лживую даму куда-нибудь подальше от меня. Я боюсь ее оставлять рядом с Лукасом.
— Аугусто, он меня бросил? — дрожащим голосом спросила Иветти, когда взбешенный «львеночек» вышел.
— Надо подождать, — мягко посоветовал ей Албиери. — Пройдет какое-то время, Леонидас остынет, вот тогда и можно будет попробовать наладить ваши отношения. Но не сейчас... Придется набраться терпения... Это единственный выход.
Иветти уставилась в пол, глотая слезы. Только теперь до нее дошло, что она испортила все сама.

Отредактировано Херем (11.04.2015 19:20)

0

7

6

Поехать в дом Али вторично Лукаса заставил Албиери. Генетик считал, что необходимо попросить прощения за проступок, иначе бедной, ни в чем не повинной девушке сильно достанется из-за Лукаса.
— Мой мальчик, пойми — здесь свои законы! — твердил ученый. — И не нам их изменять! Пока мы находимся в Марокко, нужно приноравливаться к здешним обычаям и с ними примиряться. Иного выхода нет.
— Ладно, пошли! — пробурчал Лукас.
Он ни за что бы не согласился снова ехать в дом этого занудного мусульманского друга своего крестного. Но Лукаса просто неудержимо тянуло опять увидеть красотку танцовщицу, не выходившую у него из головы. И поводом стоило воспользоваться.
В это время Жади, Зорайде и Латиффа спешно собирались идти на тренировку по женскому футболу. Жади впервые примеряла платок, в соответствии с традициями мусульманок, стараясь покрыть им голову покрасивее, и поэтому немного отстала от своих спутниц. Сестра и служанка уже ушли, когда Жади, наконец, спустилась с лестницы и побежала к входной двери. Вошедший Лукас столкнулся с девушкой лицом к лицу... Он инстинктивно протянул руку и дотронулся до талии незнакомки. Смело... Она от неожиданности выронила платок, который держала в руках, так и не накрыв им волосы. Лукас торопливо попытался поднять его, девушка тоже, и Лукас ненароком коснулся ее руки. Словно ток пробежал по их пальцам, и незнакомка моментально отдернула руку. Они оба некоторое время стояли молча, как изваяния...
Лукас первым решился прервать молчание.
— Вы говорите по-португальски? — несмело спросил он.
И незнакомка на чистейшем португальском объяснила, что она идет на футбольное поле, и умчалась. Лукас попытался побежать за ней, но вскоре потерял ее из вида, плохо ориентируясь в незнакомом месте, и, расстроенный, вернулся в дом Али.
Там Албиери горячо обвинял своего старого друга в том, что тот стал варваром. Нельзя так слепо подчиняться законам ислама! — твердил он. Нельзя становиться ортодоксальным и фанатичным. В ответ Али уверял, что Аугусто мнит себя Аллахом, думая, что может клонировать человека. Доктор пытался это отрицать — он всего лишь занимается животными, но хитрый Али ему не верил. Разговор прервал Лукас, явившийся извиниться за свой проступок.
Али благосклонно кивнул — он обожал вежливых и покорных ему молодых людей — и тотчас усадил гостя пить чай.
— А почему у вас на стенах совсем нет картин? — с любопытством спросил Лукас, прихлебывая вкусный горячий напиток.
— Наша религия запрещает рисовать живых существ, потому что таким образом человек стремится стать выше Аллаха, — важно объяснил Али.
Албиери снова возмутился.
— Да каким образом одно связано с другим? — вспылил он.
И спор между давнишними друзьями разгорелся с новой силой, поэтому никто из них не заметил, как Лукас, которому быстро надоело их слушать, опять от них сбежал.

Он отправился искать футбольное поле, о котором говорила девушка, и любовь привела его именно туда. Заметив свою прекрасную незнакомку, Лукас радостно махнул ей рукой, приглашая пойти с ним. Сердце его тревожно вздрагивало: согласится она или нет? Согласится или нет?..
Танцовщица кивнула и ловко, с удовольствием удрала от немолодой женщины-мусульманки, увлеченно наблюдающей за тренировкой. Лукас догадался, что эта женщина приставлена следить за его проворной красоткой.
А та стремительно бежала к старинным развалинам, которые ей недавно показала Зорайде. Лукас поспешил за ней. Среди этих руин дворца какого-то шейха они наконец-то и познакомились...
Слегка запыхавшись, девушка остановилась и повернулась к Лукасу. Ее огромные выразительные глаза горели.
— Я все время думаю о тебе... — неуверенно признался Лукас. — Как тебя зовут? Кто ты?..
Незнакомка вновь блеснула большими глазами.
— Меня зовут Жади... Это в переводе значит камень Нефрит. Он когда-то спас от гибели мою мать. Я выросла в Бразилии, но мама умерла, и мне пришлось приехать сюда к дяде. Я здесь совсем недавно и чувствую себя в Марокко совсем чужой...
Она грустно замолчала и задумалась, и Лукас, почти машинально, желая немного утешить, коснулся ее руки. Жади тотчас пугливо отстранилась.
— По нашим мусульманским обычаям мужчина не должен прикасаться к женщине до свадьбы. Это «харам» — грех, — объяснила она и внезапно невпопад добавила: — Но я все равно выйду замуж только по большой любви.
Тут послышался женский голос, и девушка убежала, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев своей надсмотрщицы.
— Мне нужно идти! Меня уже ищут!
Она проскользнула мимо Лукаса, который едва успел крикнуть ей вслед свое полное имя и название гостиницы, где остановились Феррасы.
— А как я тебя еще смогу увидеть? — закричал он, но Жади уже мчалась по направлению к застывшей неподалеку той самой женщине-мусульманке, которая за ней следила.
Зорайде встретила Жади сурово и сразу заговорила о том, что девушке нельзя одной ходить по улицам. Иначе ее может поймать бедуин и увезти в свой гарем, и никто ее не спасет... Жади слушала служанку вполуха и, загадочно улыбаясь, думала о своем, явно что-то замышляя...

Дома Жади умышленно покорно склонилась над Кораном, якобы изучая его и спрятав в книгу хитрые глаза. Она стояла на балконе, откуда ей было хорошо видно и слышно, как дядюшка раздает приказания на кожевенной фабрике. Но ее мысли витали очень далеко и от фабрики, и от дяди, и от Корана. Подошла Зорайде и сообщила, что вместе с Латиффой уходит на рынок, а дядя Али предупредил, что скоро будет спрашивать у племянницы задание.
— Ты помнишь, я надеюсь, что он приказал тебе выучить отрывок из Корана? — строго спросила служанка.
— Конечно, конечно! — послушно закивала Жади и с готовностью продемонстрировала книгу. — Видишь, я как раз учу текст!
— Вот и умница! — похвалила ее служанка и удалилась, очень довольная смирением девушки.
Едва Зорайде скрылась из вида, Жади ухмыльнулась и прошмыгнула в комнату. Она пару раз оглянулась, опасаясь слежки, но вокруг никого не было. Тогда Жади торопливо схватила толстую телефонную книгу и быстро отыскала в ней телефон гостиницы.
— Пожалуйста, попросите мистера Лукаса Ферраса, — сказала она в трубку, когда ей ответили.
Жади очень волновалась, сердце билось, как безумное, щеки горели. Лишь бы ее никто не услышал...
— Алло! — наконец, отозвался Лукас. — Я слушаю... Кто это?
— Это я, Жади... — прошептала девушка, снова встревоженно оглядываясь.
— Я все время думаю о тебе... — повторил Лукас свои слова, произнесенные на развалинах.
Жади растрогалась, но, к сожалению, выслушивать понравившиеся ей признания было некогда.
— У меня очень мало времени на разговор с тобой, — объяснила она. — Но ты не должен искать меня, и ты не можешь больше приходить к нам в дом, как раньше. — Жади постоянно нервно озиралась, боясь, что кто-то может войти в комнату.
— Давай лучше поговорим об этом при встрече... Скажи, когда ты сможешь меня увидеть, — с надеждой отозвался Лукас.
— А я буду встречаться с тобой одна?
— Ну да, конечно... А что тут такого? — удивился Лукас.
— Ты с ума сошел! Это невозможно! — пробормотала Жади.
— Дай мне свой номер телефона! — стал настаивать Лукас. — Я позвоню тебе...
— Нет, это нельзя, я не хочу, чтобы ты звонил мне, — продолжала шептать в трубку Жади.
На самом деле ей хотелось этого больше всего на свете.
— Но я вечером улетаю, и, возможно, мы никогда больше не встретимся.
Жади больно прикусила губу. Никогда?! Это ужасно... Какое страшное, жестокое слово...
— Это к лучшему, — сказала она, взяв себя в руки.
Лукас продолжал требовать у Жади номер телефона, когда в гостиничный номер вошел Диогу и заявил с порога:
— Брат, ты не представляешь, что случилось там, в Эль-Жадиде!
Но Лукас не слушал его и не расставался с телефонной трубкой. Закончив на неопределенной ноте, не дав ни номера телефона, ни надежды на свидание, Жади сказала, что кто-то идет, и бросила трубку.
Диогу устроился в кресле, рядом с братом, в ожидании интересной истории о «сверхважном» разговоре Лукаса, и начал доставать брата.
— Кто это был?
— Девушка, с которой я познакомился, — Лукас попытался придать минимум значимости этому событию. — А почему ты приехал раньше отца?
— Подожди... Ты познакомился с девушкой? Без моей помощи?! — Диогу неприятно удивился. Он привык во всем опекать несамостоятельного брата. — А кто она?
— Неважно, — буркнул Лукас.
— И когда ты познакомишь меня со своей пташкой?
— Никогда! — взорвался брат. — И не смей насмехаться над ней и надо мной, у нас все очень серьезно! Это особый случай! — Лукас и вправду стал сосредоточен, каким его раньше никто не видел.
— Что с тобой? Ты прежде таким не был! Мы все делили... В особенности, девушек, — в свою очередь, возмутился Диогу.
— Она другая, — холодно отозвался Лукас и подумал: «А я по-настоящему втюрился, влюбился, потерял голову...»
— Чем это она другая? — продолжал приставать Диогу. — Все девушки одинаковы!
— Она никогда еще ни с кем не целовалась, понял? Никогда ни с кем не обнималась!
— И это тебе нравится? Ты взволнован из-за того, что она никогда ни с кем не целовалась? А что ты собираешься с ней делать? Тебе нужна такая неумеха? — ухмыльнулся Диогу, хотя в душе позавидовал брату.
— Именно нужна.
— Ну, ты и глупый! — улыбнулся Диогу и тихо вздохнул.
Ему вдруг очень захотелось стать точно таким же дурачком... И найти себе именно такую, ничего не умеющую девушку... Чтобы учить ее целоваться... Да, это здорово, — подумал Диогу, — братец прав...

Положив трубку, Жади опять уткнулась в Коран. Вошла вездесущая Зорайде — как только она умудрялась все видеть, слышать и знать?! — и спросила, кому Жади звонила.
— Никому... — пробурчала Жади, не отрываясь от текста.
— А что здесь делает эта телефонная книга? — спросила служанка, сверля девушку острым взглядом.
— Не знаю, — ответила она.
— Ну и врешь же ты! — воскликнула Зорайде. — Тебя зовет Али, чтобы проверить, как ты выучила Коран. Иди и смотри, не опозорься! Иначе тебя ждет суровое наказание!
Жади встала и поплелась к дяде. Коран она действительно читала, но вот насчет выучить... Однако память у нее была хорошая, и Жади сейчас очень рассчитывала на нее. И действительно, все обошлось. Жади начала говорить об Аллахе, а Али поддерживал племянницу, цитируя священную книгу мусульман: «Он повелевает жизнью и повелевает смертью...»
Жади закончила повторять слова Корана и взглянула в беспросветную даль. В ее голове вновь зазвучали слова Лукаса: «Возможно, мы никогда больше не встретимся». Она была взволнована и уже продумывала новый план. Жади оказалась не в силах просто так потерять свою первую любовь...
— Завтра ты выучишь тот отрывок, который я отметил, — сказал дядя.
Но Жади слишком глубоко ушла в себя, чтобы понять, что он ей сказал. Настоящий тиран, подумала Жади, и в ее огромных очах засверкали хитрые искры.
— Дядя Али, я хочу ходить в платке, — сказала она и улыбнулась. — Как твои жены. Мне это нравится — видны только одни глаза.
— Если ты так хочешь, пожалуйста! — явно обрадовался дядя спонтанному решению племянницы.
Похоже, она берется за ум. Все-таки Али — отличный воспитатель. Он гордо похвалил сам себя в уме.
Жади нежно поцеловала ему руку и помчалась на кухню к Зорайде. Там она торопливо что-то съела — даже не поняла, что именно — и объявила служанке о своем решении теперь всегда ходить в платке.
— В платке? Почему? — куда более недоверчивая, чем Али, Зорайде в очередной раз нацелила на девушку сверлящий взгляд.
— Так я быстрее привыкну! Я ведь не хочу замуж, а раз никто меня не видит, то никто и не выберет меня в жены, — юлила плутовка Жади. — Пойдем со мной на базар!
Но Зорайде отказалась, и тогда Жади решила взять с собой другую служанку, огромную негритянку.
Тут в кухню ворвалась Латиффа и закружилась от радости.
— Звонила Назира! К нам едет мой жених!
— Зачем? — проскрипела Зорайде.
— Наверное, чтобы ускорить Свадьбу, — Латиффа просто излучала счастье. — Мне так хочется одеться пособлазнительней!
— Я ухожу! — сказала Жади. — Вместе со служанкой.
— Постой!.. Здесь что-то не так... — продолжала скрипеть Зорайде.
Она была, в сущности, доброй и отзывчивой, но ревностно исполняла роль надзирательницы, порученную ей Али. И сейчас она что-то подозревала, но обосновать свои подозрения пока не могла.

Жади, накинув на себя черную паранджу, тащила за собой по базару огромную негритянку в сторону гостиницы, где остановился Лукас.
— Нам не туда, — заговорила служанка сиплым мужиковатым голосом.
— Нет, туда, — возразила Жади. — Мне пришла посылка из Бразилии, Рио, Бразилия, Бразилл, понимаешь? Ее надо получить. Пойдем!
В результате нечеловеческих усилий Жади удалось потащить негритянку в свою сторону за мифической «посылкой», которой в природе не существовало. Хотя существовал Лукас Феррас — посылка внушительных размеров...
Жади не подозревала, что ее судьбу и судьбу Латиффы в это время вершили в доме Али он сам, Назира, Саид и Мохаммед. Латиффа и Зорайде пытались подслушивать, но у них ничего не выходило.
Назира сидела с вымученной улыбкой. Она очень не хотела, чтобы Саид женился на Латиффе. Назире не нравилась эта вечно танцующая, явно легкомысленная девушка. И ей пришло в голову спросить у Али, не было ли случайно у Латиффы кормилицы-ливанки Тамары.
Али удивился и кивнул. Да, именно ливанка Тамара выкормила Латиффу. Настроение старой девы тотчас улучшилось. Ведь теперь брак Саида и Латиффы невозможен — у них была одна кормилица, а значит, они родственники по законам ислама.
Не успел Али огорчиться — он уже настроился на то, что их семьи породнятся — как у Мохаммеда возникло свое предложение.
— Я тоже ищу себе жену, и меня не кормила молоком ливанка Тамара. Поэтому я могу жениться на Латиффе. Если вы согласитесь...
Назира была довольна. Саид понравился Латиффе, и, следовательно, Назира теперь уж точно сильно испортит этой счастливице настроение. Пусть не радуется! Али сразу согласился с предложением Мохаммеда. А тот, воодушевившись, продолжал:
— Но чтобы брат не остался без жены, можно сосватать ему сестру Латиффы — Жади, которая очень красива, по словам Назиры.
Как раз в эти минуты ни о чем не подозревающая Жади и огромная негритянка подходили к гостинице, где жил Лукас. Девушка оставила негритянку в холле, а сама направилась «за посылкой». И тотчас увидела внизу Лукаса. Отправив брата выяснять отношения с отцом и Иветти, он торопился куда-нибудь исчезнуть на время, чтобы тоже не попасть под горячую руку старшего Ферраса.
Сначала Жади кралась за ним по коридору, а потом смело вышла навстречу... Их взгляды пересеклись, и они вновь не могли оторваться друг от друга.
— Жади... — ласково пробормотал изумленный Лукас. — Ты здесь... Вот неожиданный подарок....
— Если меня кто-нибудь увидит в отеле — я пропала! — прошептала Жади.
— Тогда пойдем отсюда!
— Но ты иди впереди, а я пойду следом, — она оглянулась по сторонам.
— Зачем? — не понял Лукас.
— Женщина в чадре рядом с иностранцем?! Если решат, что я совершаю грех, меня арестуют.
— Только потому, что ты идешь рядом со мной?! Тогда сними эту чадру! Что за дурацкие законы!
— А вдруг меня кто-нибудь узнает? — сказала Жади с неподдельным беспокойством. — Это конец! Нет, ты иди вперед, а я пойду за тобой, иначе я уйду домой!
Лукасу оставалось только подчиниться.

Они уединились на балконе гостиницы.
— Я хочу заниматься музыкой, а отец заставляет меня изучать право, — рассказывал Лукас. — И я постоянно думаю о тебе. Это правда... Я сам себе удивляюсь.
— Я тоже все время вспоминаю о тебе. Наверное потому, что ты бразилец, и ближе мне, чем мои родные, — задумчиво ответила Жади. — Рядом с тобой я чувствую себя, как дома.
— Только поэтому? — Лукас был разочарован, он ожидал большего.
— И потому, что познакомилась с тобой давно... еще в другой жизни.
— Ты веришь, что человек живет несколько жизней?
— Я уверена в этом, а ты? — Жади не отрывала взгляда от Лукаса.
— Никогда не размышлял над этим. Но теперь, познакомившись с тобой, думаю, что это верно. Знаешь, что происходит со мной? Я помню тебя, помню не разумом, конечно... Мое сердце помнит тебя...
— Мое тоже...
Их губы сблизились, но в самый последний момент Жади отклонила голову и сказала, что ей пора.
— Подожди... Ты забавная, говоришь, что отличаешься от своей семьи, но это не так! — вспылил Лукас, но его возмущение быстро исчезло.
— Все так, но меня ждет служанка... Я позвоню тебе... — и Жади убежала.
Дома ее поджидала Зорайде. Ей доложила негритянка, что Жади уходила за таинственной «посылкой», но вернулась с пустыми руками. И Зорайде пообещала резвой девушке, что если такое повторится, она все расскажет Али. Жади не слушала ее, радостно танцевала и плела всякую околесицу про соседку из Бразилии.
Она не догадывалась, как в это время ее дядя Али — умолял Аллаха дать ему знания и достаточно терпения, чтобы сделать свою племянницу счастливой.

0

8

7

Иветти уезжала из гостиницы в Фесе. Она искренне плакала, понимая, что теряет. И горестно в который раз повторяла себе, что во всем виновата сама. Но теперь ничего не исправить... «Львеночек» сурово выгнал ее прочь.
Старший Феррас тоже переживал их разрыв, но больше всего он страдал оттого, что так жестоко ошибся в своей избраннице. Леонидас сказал Лукасу, что они поедут в Париж вдвоем, но сын внезапно объявил, что он еще не все посмотрел в Марокко.
— Да что же это такое?! — взвился Леонидас. — У меня остался один лишь ты, и ты капризничаешь! Что тебе еще смотреть в этом Марокко?! Боюсь, что ты мне тоже врешь!
Лукас немного помялся и раскололся.
— Да, папа, понимаешь, я встретил тут необыкновенную девушку, с которой хотел бы быть....
Леонидас фыркнул.
— Я так и знал! Но мне твоя новая фея безразлична! Так что собирайся!

Жади бродила по рынку вместе с Латиффой и Зорайде. Сестра мечтала о предстоящей свадьбе и выбирала ткани поэротичнее. Но ее надежды рухнули в тот же день. За ужином открылась страшная правда. Дядя сначала заявил племянницам о том, что им неплохо бы отъесться, чтобы стать женщинами величиной во всю кровать, а затем сообщил, что они здорово поменялись женихами, и Жади тоже выходит замуж.
Латиффа ужаснулась и крикнула:
— Я не выйду за Мохаммеда, за этого урода!
И закатила истерику у ног Зорайде. Латиффа плакала и кричала, что ею хотят пожертвовать, как бараном, а Жади сидела тихо и вспоминала о том, как она хотела учиться. А потом закричала, что напугает этих женихов.
— Да так, что они сами не захотят на нас жениться! — в отчаянии пообещала Жади.
И тоже кинулась к Зорайде и выпалила, что влюблена, и не может выйти замуж за другого...
Зорайде молча слушала девушек. Не в ее воле было что-нибудь изменить, хотя она сочувствовала обеим невестам и понимала их.
— Что же ты молчишь?! — в исступлении закричала Жади и зарыдала, присоединившись к горькому плачу сестры...

Диогу решил вернуться домой, в Рио. Что ему делать теперь в Марокко? Все произошло так, как он хотел — отец расстался с Иветти, но какой ценой... Диогу потерял отца.
Грустный, он приехал из аэропорта домой. Далва обрадовалась ему, но быстро догадалась: случилось что-то нехорошее.
На ее расспросы Диогу реагировал вяло, темнил, уклонялся от ответов... Наконец, Далва поняла, что якобы во всем виновата Иветти.
— Да чем же она тебе так насолила? — приставала экономка к юноше.
Тот отмахнулся.
— Я поеду к Албиери. Знаешь, Далва, я буду жить теперь у него...
И пока ошеломленная служанка собиралась с мыслями, Диогу позвонил Эдне и попросил ключи от дома доктора.
— Я тоже буду там жить, — внезапно заявила Эдна, — и сама присмотрю за тобой.
Диогу скривился. Но выбирать ему не приходилось. Лучше уж жить в одном доме с Эдной, чем с отцом, который его прогнал. Ладно, все образуется... И, видимо, доктор тоже не прочь начать новую жизнь, раз его секретарша уже намыливается в его дом. И это хорошо. Пора заканчивать его одинокую жизнь!..
— А пока Аугусто отсутствовал, — продолжала Эдна, — мы устроили экскурсию для детей в коровник, где у нас живут клонированные коровы. Там я и другие сотрудники клиники доктора рассказывали, как мы делим эмбрионы, показывали самих коров. Они совершенно одинаковые! Дети были в восторге, — воодушевленно рассказывала Эдна, и в ее голосе Диогу уловил интонации генетика.
Далва была недовольна тем, что Диогу уедет. Да тот еще сообщил ей, что собирается летать на вертолете!
— Зачем? — испугалась верная служанка. — Это ведь очень опасно! И потом есть пилот! Разве можно так рисковать?
Но Диогу вновь махнул рукой и отправился в дом ученого, где уже расположилась Эдна. Она даже поселилась в комнате владельца.
Вероятно, я прав, — подумал Диогу. — Между ними все оговорено и решено. А я буду здесь третьим лишним. Как все неудачно получилось... Вспоминает ли обо мне отец?..

Вернувшийся домой Леонидас сразу начал расспрашивал Далву о Диогу, но не хотел показать, что уже начинает скучать по сыну. Старший Феррас понимал, что погорячился, поспешил со своим решением, но пока менять ничего не торопился. Он думал и о сыне, и о Иветти. Она тоже очень расстроена и подавлена. И ей, конечно, не хочется снова устраиваться на работу, хотя что поделаешь?.. И все же Иветти надеялась, что еще не все потеряно, и ее «львеночек» может к ней вернуться. И ждала этого момента.
Преданная нянюшка тотчас позвонила Диогу.
— Ты должен возвратиться домой! — убеждала она. — Отец расстался с этой Иветти, а потому вам нужно немедленно помириться. Ты меня слушаешь?
— Угу, — пробормотал Диогу, рассматривая фотографию одной из своих знакомых девушек, Маизы.
— Отец получил фотографии клонированных телят и обрадовался, — продолжала Далва. — А я считаю, что твой Албиери виновен во всех смертных грехах, хотя была бы рада, если бы мне так же легко доставались деньги, как профессору!
Экономка умолчала лишь о том, что ее интересный спор с хозяином по поводу клонирования прервал очередной звонок Иветти. Но Леонидас показал знаком, что не хочет с ней говорить. И это порадовало служанку.

Пока Диогу обживался в доме Аугусто, к Эдне явилась Деуза. Секретарша собиралась привести свои ногти в порядок к приезду профессора. Подруги начали болтать. Деуза твердила только о ребенке, без которого не представляла себе своей жизни. Эдна же говорила лишь о любви к Албиери.
— А он тоже тебя любит? — с интересом спросила маникюрша.
— Да профессор влюблен в меня вот уже десять лет! — воскликнула Эдна и сама поверила в свои слова. — Он просто не хочет этого признать, потому что очень робок, как большинство ученых. Вот я и надумала ускорить события и переехать сюда! Думаю, он обрадуется, когда приедет и увидит меня здесь.
Деуза посмотрела на подругу с сомнением, а Диогу, хорошо слышавший этот разговор, тоже недоверчиво хмыкнул и отправился к своему инструктору по вождению вертолетов.
Диогу давно мечтал летать. Подняться в небо и чувствовать себя там уверенно и спокойно — вот о чем он часто грезил вечерами. И вот теперь, наконец, его мечта сбудется!
Пилот открыл дверцу вертолета. Диогу уселся на место второго пилота, закрутился пропеллер. Машина легко оторвалась от земли. Инструктор давал Диогу указания, но тот слушал его вполуха, повторяя, что летать «классно». Ему не терпелось самому повести вертолет, но инструктор говорил, что еще нужно учиться... Какими нудными бывают эти старшие!..
Рио сверху смотрелся великолепно. Диогу любовался видами города, видел себя у штурвала и заявил инструктору, что ничего не боится в отличие от брата, который родился рохлей и страшится высоты.
— Это несмотря на то, что мы близнецы, — добавил Диогу. — Мы с братом очень разные. Хотя внешне нас не отличишь.
Инструктор усмехнулся.
— Ты слушай внимательнее, по сторонам не глазей, — сказал он. — Иначе будешь учиться долго.

После занятий счастливый Диогу отправился к дому Феррасов. И был возмущен, увидев, что одновременно с ним туда пришла и Иветти.
— Я тотчас уеду, если она не уйдет! — поставил отцу условие Диогу.
— Уезжай! — заявил Леонидас.
И взбешенный Диогу уехал.
— Львеночек, — нежно протянула Иветти, — надеюсь, мы помирились?
«Львеночек» молча усадил свою «львицу» в машину и лишь тогда объявил ей, что между ними все кончено. Но Иветти не собиралась сдаваться просто так, без боя. Она явилась сюда не для этого.
— Давай поговорим еще раз! — начала она ласково уговаривать. — Поедем ко мне домой! В машине неудобно... Я тебя очень прошу!.. Ну, что тебе стоит?..
Леонидас заглянул в ее лживые и такие прекрасные глаза и все-таки капитулировал — согласился поехать. Торжествующая Иветти откинулась на спинку сиденья.
Хоть бы она поскорее наставила ему рога! — возмущался Диогу по дороге к Албиери. Там он выложил все изумленной Эдне, выслушавшей его с огромным интересом. Какая женщина не любит чужие подробности!..
А у Леонидаса с Иветти страсти только разгорались. У себя дома она стала вновь умолять его выслушать ее. Но «львеночек» большого желания слушать не выражал и торопился уйти. Тогда Иветти опять решилась на старый трюк и снова начала обвинять во всем Диогу. И вновь ошиблась. Леонидас решительно встал, собираясь уходить. И тут Иветти отчаялась и просто-напросто загородила ему проход к двери.
— У меня никогда не было столько денег, сколько у тебя, но я порядочная женщина, а твой сын — безнравственный! — закричала сорвавшаяся Иветти. — Я не скрываю, что у меня были мужчины, но я всех их любила!
Это был еще один ошибочный шаг. Какому мужчине понравится упоминание о его предшественниках?! Да плюс к этому, если их насчитывается много...
Леонидас не желал никому звонить, смотрел мрачно и ждал, когда ему дадут возможность уйти. Не драться ведь ему с женщиной! Прикусив губу, поникшая Иветти отошла от двери, поняв, что снова проиграла. Какая я глупая... — печально и справедливо подумала она.
— Ты можешь уходить! — бросила она Леонидасу. — Я не хочу больше унижаться перед тобой и немедленно стану шлюхой!
Он никак не прореагировал на ее вызывающее заявление, бросил на нее горький и презрительный взгляд и стремительно вышел.
Оставшись одна, брошенная невеста вытерла непрошеные слезы, оделась посексуальней и действительно отправилась на улицу. Иветти не шутила и принялась на самом деле цеплять клиентов. Делала она это умышленно, напоказ, на глазах своего «львеночка», который оказался не в силах никуда уехать, и в ярости наблюдал за происходящим из машины.
Иветти легко нашла себе клиента, но тут уж Леонидас не выдержал, выскочил из авто и поцеловал свою несостоявшуюся шлюху...
Разгневанный неудачник-клиент, оставшийся неудовлетворенным, удалился с разобиженным видом. Но «львица» и «львеночек» не обратили на его уход никакого внимания.

0

9

8

На следующий день Жади пересказала дяде новый отрывок из Корана. Али остался доволен. Он осторожно пытался привить племяннице желание замужества, но она вовсе не хотела стать женой совершенно незнакомого человека и твердила, что признает брак только по любви. Чтобы хоть немного смягчить сердце глупой, на его взгляд, племянницы, Али отпустил ее с сестрой на рынок.
Латиффе не терпелось выведать, в кого влюблена Жади, но та смутилась и убежала, воспользовавшись случаем. Она отправилась снова звонить Лукасу... Разве можно было упустить такой замечательный шанс? Его Жади сами подарили неосмотрительные дядя и сестра, еще плохо знакомые с ее хитростью и изворотливостью. А впрочем, какая женщина не становится ловкой и лукавой, когда ей нужно добиться своего в любви?..
Жади с Лукасом договорились встретиться на развалинах. И Жади снова убежала от служанки на рынке, заставив Зорайде и Латиффу опять волноваться, куда подевалась эта «сумасшедшая». Похоже, такие побеги становились ее привычной практикой. И Жади это нравилось.
Встретившись, юноша и девушка долго стояли молча, любуясь друг другом.
— Поцелуй меня! — вдруг прошептала Жади. — Я хочу узнать вкус настоящего любовного поцелуя перед вечным заточением или смертью...
Прозвучало несколько высокопарно, но Лукас не услышал никакой патетики. Он просто-напросто тонул в огромных карих глазах девушки, с великим удовольствием и готовностью выполнил ее просьбу и с трудом пришел в себя.
— А почему ты сказала о смерти? И еще о заточении... Я не понял...
— Меня собираются насильно выдать замуж... — пробормотала Жади. — А если я не соглашусь... А я ни за что не соглашусь! И тогда меня запрут в темнице... Или... — она замолчала, уставившись в землю.
— Что за чушь! — закричал Лукас. — Это чтобы сейчас, в двадцать первом веке, выдавали насильно замуж?! Это немыслимо! Да еще и запирать, убивать! Просто какой-то бред! Или ты так странно шутишь?
— Какие шутки? Таковы мусульманские законы, — серьезно объяснила Жади.
— Это не законы, это нарушение всяких законов! — снова закричал Лукас. — В общем, так... Ты сейчас идешь со мной! Это самое правильное решение!
Но Жади отрицательно покачала головой.
— Нет, я пойду домой. На самом деле ты еще ничего не решил, просто предложил выход под влиянием обстоятельств и эмоций. А им поддаваться нельзя. Прощай!
И Жади легко выскользнула из развалин. Лукас молча и растерянно смотрел ей вслед. В общем, девушка была достаточно разумна, но... Что же ему делать дальше?..
Дядюшка притворился, будто поверил тому, что недавно приехавшая в Фес племянница заблудилась, но на сей раз его не обманули ее мнимая покорность и хитрая улыбочка. Они не предвещали ничего хорошего. И Али следовало бы поторопиться с устройством судьбы этой плутовки...
С этой минуты Жади уже не могла никуда убежать от дома дяди незамеченной. Незримо для нее самой за ней теперь следовал араб — слуга дядюшки Али, нанятый им для слежки за строптивой племянницей. Зорайде здесь было недостаточно.
Вернувшись в гостиницу, Лукас надумал посоветоваться с Албиери и сел возле него в кресло на веранде. Профессор обрадовался разговору крестника о его загадочной девушке, ради которой он остался здесь.
— Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не связывался с марокканскими девушками, — наставительно сказал Аугусто, выслушав его сбивчивый рассказ. — Здесь не влюбляются, Лукас, здесь женятся.
Крестник легкомысленно махнул рукой.
— Она не марокканка. Она приехала сюда из Рио после смерти матери.
— Смотри, чтобы тебя не занесло слишком далеко, — покачал головой профессор.
— Да меня уже унесло в такую даль, что дальше некуда, — усмехнулся Лукас. — Скажи, разве тебе нравится жить одному?
— Мне иногда не хватало женщины в доме, но сейчас я не могу представить, чтобы со мной жил кто-то еще, — Албиери усмехнулся. — Я привык жить в одиночестве, у меня свои привычки и ритуалы. Любой человек в доме покажется мне теперь чужим и лишним.
— А если бы твоя невеста вернулась? — спросил Лукас.
— Мертвого человека нельзя клонировать. Для этого нужна живая клетка, — сказал генетик, думающий лишь об одном.
— Да при чем тут твое вечное клонирование и клетка? Я говорю совсем не об этом. Если бы она словно по волшебству вернулась к тебе! — юношу действительно занесло.
— Я не умею сочинять сказки, — вздохнул доктор. — Существует либо научный путь, либо никакой.
Крестник задумчиво смотрел на него и думал о завтрашнем свидании... Убегая, Жади все-таки успела шепнуть, когда и где...
Жади бежала по узкому темному проходу, не подозревая, что за ней незаметно крался приставленный Али охранник. Она пробиралась все к тем же развалинам. Там ее уже нетерпеливо ждал Лукас. Они крепко обнялись и нежно поцеловались.
— Это тебе, — Лукас протянул своей прекрасной леди какой-то полевой цветок.
— Спасибо, — радостно кивнула Жади. — А мой дядя уезжает! Он уже покупает билеты, но до его отъезда я выйду замуж.
— Только за меня, — быстро добавил Лукас.
Жади широко улыбнулась.
— Мы будем счастливы, да? А сколько детей ты хочешь?
— Много! И обязательно похожих на тебя.
— Я не хочу терять тебя. И ни за что не потеряю! Я брошу все, я уйду из семьи! Я всегда буду рядом с тобой! Я не потеряю тебя! — повторяла, как заклинание, Жади.
Ее глаза светились.
— Ты никогда меня не потеряешь, никогда! — с искренней любовью отозвался Лукас и опять поцеловал ее.
Они не могли оторваться друг от друга, а за ними пристально наблюдал охранник дяди Али. Влюбленные договорились, что Жади выкрадет у дяди свой паспорт, а Лукас купит ей билет до Рио.
— Завтра, в это же время, — прошептала Жади на прощанье.
Она выбежала из развалин, и ее сразу настиг и резко, больно схватил за локоть шпион.
— Беги, Лукас, беги! — закричала Жади, безуспешно вырываясь.
Судьба оказалась к ней неблагосклонной.

Домой Жади тащили силой. Она пыталась отбиваться от здорового охранника, но это было абсолютно бесполезно. В комнату разбушевавшуюся девушку помогала втащить Зорайде.
— Ты правда его целовала Жади? — Латиффу безумно интересовали подробности. — Прямо в губы?!
— Да, целовала! Целовала! Я не хочу провести жизнь так же, как мои сестры, которые ничего не чувствуют к мужьям, имеют по десять детей и стареют, так и не узнав, что такое настоящая любовь! — закричала обезумевшая Жади. — Я люблю его!
— Если мой жених узнает о твоем поступке, я не выйду замуж! — испугалась вдруг Латиффа.
— На этой девушке порча, — подытожила Зорайде.
— Я нашла человека, которого полюбила по-настоящему! — продолжала уже радостно Жади. — И я не отступлюсь от него! Никакая сила в этом мире не заставит меня выйти за какого-то Саида!
Когда Зорайде ушла, Латиффа вновь прилипла к сестре.
— А как это целовать в губы? Расскажи... Это очень приятно?
Девушки обнялись и сели.
— Словами не описать... Сердце падает, все вокруг расцветает... Словно слушаешь музыку, которая уносит твою душу во Вселенную, — мечтательно объяснила Жади.
Латиффа слушала с огромным интересом, хотя понимала мало.
— Подожди, я привезла из Рио один бразильский фильм, где есть сцена поцелуя...
Жади порылась в своих вещах, нашла кассету, вставила в видеомагнитофон и показала эту сцену Латиффе. Та сидела потрясенная. Довольно невинный эпизод произвел на нее впечатление намного сильнее любого откровенного порно, так как в Марокко поцелуи из фильмов вырезают.
А Жади терзалась перед разговором с дядей. И не напрасно. Али наградил ее кучей звонких пощечин и оскорблений, а потом еще больно оттаскал за волосы. После чего она не выдержала и назвала имя своего возлюбленного. Только она и здесь все равно обманула дядю, сказав, что ее любимого зовут Пол.
— Шлюха! Грязная потаскуха! Я устрою твою судьбу! — отчеканил дядя, запирая племянницу в комнате.
Жади молчала и думала о том, как же ей теперь быть и как увидеть Лукаса. Эти мысли вытеснили в ее голове все остальные.
Перед отъездом в Бразилию Албиери решил еще раз поговорить с Лукасом, но толку не добился. Крестник его почти не слушал, думал о своем, зато выпросил номер телефона Али, чтобы в случае чего обратиться к нему за помощью.
На самом деле ему нужно было связаться с Жади. После того, как ее схватили, Лукас потерял покой. Он поспешил явиться к Али через несколько часов, и тот принял его с распростертыми объятиями. Ведь он не подозревал, что Пол и Лукас — это один и тот же человек.
— У тебя теперь есть семья в Марокко — это моя семья. И я всегда буду рад тебя видеть в своем доме, — сказал Али и стал учить гостя есть руками. — Ты не хочешь задержаться в Фесе?
— Да, я, пожалуй, останусь здесь на какое-то время, — отозвался Лукас, думая о Жади.
А к ней пришла Зорайде с едой. Едва служанка обмолвилась, что в их дом пожаловал крестник Албиери, пленница сразу выдала себя.
— Лукас? — выпалила она и залилась краской.
Зорайде пристально взглянула на девушку.
— Ты знаешь его имя? Это он, да?
— Помоги мне Зорайде! Помоги! — взмолилась Жади. — Кроме тебя, некому! А я жить не могу без него!
Зорайде секунду поколебалась и кивнула. Ей было жаль девушку, хотя она сама старалась подчиняться законам Ислама. Служанка осторожно вошла в гостиную, где сидел в одиночестве гость, и прошептала ему, чтобы он ждал Жади в то же время, на том же месте, завтра...
— В пять часов вечера... Если не придешь, никогда ее больше не увидишь, — прошептала Зорайде заговорщически и кивнула. — Помни — это все очень серьезно...
Юноша посмотрел на женщину с большой надеждой. Зорайде нравилось быть хранительницей тайн всего дома. Она чувствовала себя здесь главной, незаменимой, необходимой всем, начиная от хозяина и заканчивая его детьми. А сколько чужих секретов берегла верная Зорайде!..
Совсем недавно Латиффа призналась служанке, что ей уже начинает нравиться Мохаммед. Девушка разглядывала свои золотые украшения и улыбалась, глядя на себя в зеркало. И Зорайде порадовалась за нее. Если бы такой же счастливой оказалась и Жади...

0

10

9

Бедная Деуза никак не могла заставить Эдвалду сдать анализы.
— Ну, зачем тебе ребенок? — тщетно пытался он убедить Деузу в неразумности ее навязчивого желания родить. — Мы с тобой ведь ругаемся исключительно из-за этого!
У Эдвалду рыльце было в пушку. Он часто обманывал свою любимую, а потому особенно старался отвлечь ее сладкими речами.
— Ты ведь у меня просто богиня, настоящая красавица! — он восхищенно оглядел действительно прекрасную негритянку. — А представь, как может испортиться твоя несравненная фигура после родов! Подумай, как ты можешь растолстеть, подурнеть! А заботы о ребенке?! Он будет не спать, непрерывно будить тебя по ночам! Ты этого хочешь?
— Да, хочу! — заявила Деуза. — Чтобы завтра же ты отправился в клинику, ясно?!
Эдвалду грустно кивнул и насупился. Он никак не мог понять свою любимую женщину. Для чего ей так понадобился ребенок?! Без него куда спокойнее...
Вечером они снова танцевали, стараясь забыть обо всем плохом. Но плохие новости подстерегали их и находили сами. Кто-то донес Деузе, что ее жених не может иметь детей. Как люди обожают трепаться! И сколько порой таят в себе зла! Кому понадобилось их рассорить?!
Красотка танцовщица поверила слухам и ушла от Эдвалду, не забыв, конечно, на прощанье устроить еще один небольшой скандал.
Она меня не любит, подумал Эдвалду. Конечно, у нее в голове только этот ребенок, она прямо помешалась на нем! Значит, все к лучшему... И хорошо, что мы расстались. Да и я тоже не очень ее люблю... Так, простое увлечение...
И Эдвалду нахмурился, убеждая сам себя в этом. Но он не слишком верил своим собственным доводам.

Леонидас пришел домой «на бровях» после бурной ночи с Иветти. Дома была одна Далва, которая страшно беспокоилась о Диогу, и очень не вовремя решила высказать свои опасения хозяину.
— Вы должны запретить Диогу учиться летать на этом винтолете! — сказала она. — Каждый раз, когда он выходит из дома, чтобы сесть в свой винтолет, у меня сердце от страха сжимается! — почти с материнским предчувствием несчастья говорила старая нянька.
Но что могло интересовать Леонидаса теперь, когда он опять проводил сладострастные часы в объятиях своей дивной Иветти? Он лишь на ходу поправил Далву.
— Вертолет, я не винтолет, — заметил он и ушел наверх отсыпаться.
Служанка печально посмотрела на ворот его пиджака, испачканный губной помадой. Как спасти Диогу, Далва не знала.
Нехорошие предчувствия мучили нянюшку почти все время. Да тут еще инструктор Диогу слег с острым приступом аппендицита и не смог лететь вместе со своим подопечным в Ангру. Няня всячески уговаривала юношу ехать на машине, но Диогу был непреклонен.
— Я умею пилотировать. Я уже летал много раз. Инструктор только сидит рядом и все время говорит «отлично». Все решено: я полечу один! Я прекрасно справлюсь, не волнуйся!
Но все предвещало Далве нечто зловещее.
Она немедленно бросилась названивать старшему Феррасу, но как раз в этот момент его ублажала Иветти. Телефонный звонок для влюбленной парочки оказался очень некстати. И трубку мгновенно сбросили с аппарата и отшвырнули в сторону...
А Диогу уже приехал в аэропорт, сел в вертолет и моментально взлетел, вспоминая указания инструктора. Над ним кружились грозные темнеющие облака. Проскользну, подумал он. Это ерунда... На всякий случай он связался с различными диспетчерскими, и все повторяли ему одно и то же — по его курсу большое скопление облаков. Диогу решил пройти под ними и ошибся, попав в их центр. Небо захватило его вертолет в свои холодные крепкие объятия. Шансов на спасение у него не было...

Далва потерянно бродила по пустому дому Феррасов. Неожиданно, ни с того, ни с сего, с потолка сорвалась люстра и разбилась вдребезги. Экономка вздрогнула и вскрикнула от испуга. И сразу поняла, что случилось страшное. Она метнулась вновь звонить Леонидасу, но влюбленные, занятые лишь собой и поглощенные своими эгоистичными чувствами, по-прежнему не брали трубку. В тот вечер Леонидас, наконец, вновь пообещал Иветти, что они вот-вот поженятся, как собирались когда-то. Ликующая, она в ответ дала обещание подарить ему настоящее счастье, хотя плохо представляла себе, как это сделать, потому что приемчиков в запасе оставалось не так уж много. Но главное — вовремя посулить...
Старая няня в ужасе металась по дому, и тут в дверь позвонили.
Наконец-то! — обрадовалась экономка. — Это вернулся Диогу! Какое счастье!..
Она кинулась открывать, но на пороге стояла полиция. Они арестовали мальчика! — ужаснулась нянюшка. И услышала, что вертолет упал, и нужен человек, который может опознать тело.
— Тело?.. — еле слышно повторила Далва и залилась слезами. — Он... погиб?.. Разбился?! Нет, этого не может быть! Скажите, что это неправда!..
Полицейские стояли молча, всем своим видом выражая соболезнование. И старая женщина обреченно поплелась на опознание...
Приехавший домой Леонидас тоже не сразу смог поверить страшной вести. И только поняв все до конца, начал плакать.
Позвонила счастливая Иветти и изумилась, услышав резко изменившийся голос Леонидаса.
— Диогу?! — повторила она с ужасом, еще до конца не осознавая размеров и последствий трагедии. — Диогу погиб?.. Как же так?..
Она растерянно опустила трубку.
А я ведь очень виновата перед ним... — думала Иветти. Но я никогда его не ненавидела... Просто так получилось... Как же это переживет львеночек?.. Что с ним теперь будет?.. Он так любит сыновей...
Маленькая семья Феррасов стояла на грани настоящей катастрофы. Истинной трагедии.

Албиери вернулся в Бразилию и сразу поспешил в свою клинику. Там его окружили обрадованные сотрудники, рассказывая свежие новости. Они все любили доброго рассеянного чудаковатого профессора.
Во-первых, перебивая друг друга, говорили они, Эдна переехала к нему, чтобы заботиться о Диогу, а, во-вторых, родились великолепные клонированные телята.
Из клиники довольный Албиери приехал к себе домой и с радостью встретил Эдну.
— Представь, вскоре можно будет клонировать человека из зрелой клетки! — начал он свой рассказ. — В Англии некий ученый Вилмут хочет клонировать животное из клетки тела, а там недалеко и до человека!
Секретарша слушала и кивала. Она была почти счастлива.
Правда, настроение доктора изменилось, когда он обнаружил в своем шкафу вещи Эдны. Почему это секретарша, без его разрешения, так нагло устроилась у него?! Он начал раздражаться и закипать, но, как человек воспитанный, предложил ей и дальше спать в его комнате, в то время как сам он будет ночевать на диване. Он не мог так просто выгнать Эдну, которой действительно был многим обязан. Кроме того, она обещала последить за Диогу. А с юношами всегда столько проблем... Ладно, пусть остается...
А потом пришла страшная новость о гибели его крестника... Профессор тихо опустился на стул и замер. Диогу больше нет?! Он вспоминал Диогу: маленького, потом почти взрослого... Такого любимого и родного...
На помощь поспешила Эдна.
— Никто не смотрел на меня с такой любовью и гордостью, как Диогу... — с горечью признался ей Аугусто. — Лишь рядом с ним я чувствовал себя сильным... Он один считал меня гением, меня — генетика второго сорта! Я надеялся и мечтал жить с ним вместе... И вновь рухнули все мои мечты и надежды... Я опять одинок... Я потерял своего любимого мальчика...
Эдна словно только этого и ждала. Она с готовностью чмокнула доктора в щеку и заворковала:
— А обо мне ты забыл? Я люблю тебя! Очень люблю! И всегда любила! И хочу быть с тобой!
Ученый был явно растерян и никак не реагировал на ее слова. И Эдна тоже смутилась, отшатнулась и подумала, что зря она на что-то рассчитывала. Симона оказалась права. Эдна — всего-навсего секретарша, и ничего больше... И она закрыла пылающее лицо руками и убежала.
Албиери сидел, застыв от неожиданности. Кажется, он попал в серьезный переплет. А может, стоит положить конец своей свободной холостяцкой жизни?..
Генетик вскочил и побежал к Эдне просить у нее прощения. Секретарша сидела на кухне и плакала, но, увидев доктора, сразу постаралась взять себя в руки.
— Пусть ты меня не любишь! — заговорила она срывающимся голосом. — Это для меня неважно! Это ничего... Я смогу любить за двоих! Поверь мне, у нас все сложится! Но тебе нельзя больше оставаться одному! Тем более, сейчас...
Профессор задумался. Эдна говорила правду: быть именно в это время одному невозможно... И что на свете лучше горячего завтрака, стираных носков и отутюженной рубашки?..
И торжествующая секретарша догадалась по его лицу, что она победила...

В назначенное время Лукас примчался к знакомым развалинам и начал искать любимую. Он пришел на место их прошлой встречи. Никого... Где Жади? Почему она задерживается? Та женщина в чадре из дома Али просила его не опоздать, и он пришел вовремя, но сама Жади... Где она?.. Лукас сел на землю и закрыл глаза. Потом тревожно посмотрел на часы и начал нервно кусать ногти. Сердце его ждало чуда, и в глазах светилась надежда... Юноша тяжело вздохнул. Почему не идет Жади?.. Что случилось?..
А тем временем полуодетая Жади сидела в комнате и тоже с тревогой и надеждой смотрела на верную служанку.
— Как только он уйдет, я тебя предупрежу, — сказала Зорайде и неслышно выскользнула за дверь.
Жади выглядывала через оконную решетку и вздыхала точно так же, как Лукас.
— Ушел? — с надеждой спросила она вошедшую служанку.
— Разговаривает по телефону, я не знаю с кем, — отвечала та.
— Уже девятый час!
— Успокойся, что должно случиться, то и случится, — попыталась успокоить Жади Зорайде.
Но влюбленные всего мира всегда хотят устраивать свое будущее своими руками.

Лукас больше трех часов встревоженно бродил по развалинам. Он уже был уверен, что Жади не придет. А это значит, что она покорилась судьбе, и между ними все кончено. Он впал в настоящее отчаяние, юный и влюбленный по уши... Он обежал все окрестности, в последней угасающей надежде выкрикивая имя «Жади».
— Жади! Жади! — продолжал повторять Лукас.
— Жади! — отвечало ему лишь суровое и равнодушное эхо.
Тогда Лукас вскочил на лошадь и поскакал по пустыне. Надвигалась песчаная буря. И в это же самое время в облака попал Диогу... Его вертолет заносило все сильнее и, в конце концов, неумолимо потянуло к земле. Через несколько минут после удара о землю прогремел взрыв...
В то же мгновение Лукас внезапно упал с лошади и потерял сознание.
Близнецы — это один человек, случайно родившийся в двух образах. Именно поэтому они так близки и всегда тонко чувствуют происходящее с другим...
Сколько он так пролежал, Лукас не помнил. Очнувшись в пустыне, он увидел какого-то мужчину, идущего впереди каравана. На секунду ему показалось, что это Диогу... И Лукас вновь потерял сознание...
Его нашли бедуины и увезли к себе в палатку. Одна бедуинка накладывала компрессы Лукасу, а другая читала над ним молитвы. Уже наступила ночь, и в палатке, стоявшей посреди песков, горела одна-единственная слабая свеча. Лукас стал опять понемногу приходить в сознание. «Диогу» — едва слышно произнес он имя брата и вновь впал в беспамятство.
Затем он опять очнулся, и снова ему померещился образ брата, заметного сквозь тонкую занавеску. Лукас улыбнулся и закрыл глаза, а когда вновь пришел в себя, то сразу спросил, где Диогу. И опять потерял сознание...
— Надо искать тех, кто его знает, — произнес бедуин, первый увидевший юношу в пустыне.
Остальные согласно наклонили головы. Надо искать... Может быть, за юношу можно будет потребовать выкуп, кто знает?
Дядя наконец-то уехал, и Жади посчастливилось выйти из комнаты. Но тут выбежала вездесущая сестра, и Жади пришлось срочно прятаться. Зорайде старалась ей помочь, отвлекала Латиффу и вешала ей на уши лапшу.
Жади не очень вслушивалась в их разговор и молила Аллаха, чтобы женщины поскорее куда-нибудь скрылись. Наконец-то служанка увела Латиффу, и Жади бросилась к развалинам. Но Лукаса там, конечно, не было. Да и сколько может человек ждать?..
Однако Жади тотчас капризно надулась. Она расценила это как предательство, хотя даже представить не могла, что произошло на самом деле.
Уже стемнело. Опустошенная и подавленная, Жади поплелась домой. В глазах ее стояли слезы, но перед тем, как постучаться, она вытерла их и высоко подняла голову. Ей открыла Зорайде, и обе женщины постарались изобразить что-то вроде улыбки: служанка — вопросительную, девушка — радостную. Но едва Жади переступила порог дома, как тотчас кинулась в объятия доброй Зорайде и лишь тогда позволила себе заплакать по-настоящему...
— Что случилось? — спросила служанка, ласково поглаживая ее по голове.
— Он не пришел... — сквозь слезы пробормотала Жади.
— Значит, так должно было случиться... — задумчиво повторила Зорайде. — А ты знаешь, я теперь даже рада, что у меня никогда не было человека, ради которого я стала бы совершать глупости. Без него спокойнее...
— Лукас меня любил... — прошептала Жади. — Почему же он не пришел?!
— Вот и хорошо, что не пришел! — заявила служанка. — Меньше грехов! Выходи себе замуж и живи мирно и тихо! Далась тебе эта любовь!
Слезы у Жади моментально высохли.
— Без любви я не выйду замуж вообще! — решительно выпалила она. — И меня никто не заставит это сделать, даже дядя!
Али словно подслушал ее и позвал сестер в свой кабинет, где поведал о том, что скоро будет двойная свадьба — сразу у Латиффы и Жади.
Что бы такое придумать, чтобы не выходить за Саида? — в панике думала Жади. И придумала. Мысль работала быстро, отчаянно, времени не было... Дядя Али форсировал свадьбу. А что тянуть? Ему было все ясно в этой жизни.
Жади позвонила жениху и нагло сообщила ему, что у нее все тело в шрамах и нет зубов. Лучше и не придумать! Какой мужчина согласится жениться на этакой уродке? А ведь он ее ни разу не видел. И можно ли в этом вопросе доверять лукавой Назире?!
Жади врала столь вдохновенно, что Саид и впрямь не на шутку испугался, как и Мохаммед. И братья помчались к Али за разъяснениями. Изумленный Али, не успев даже выяснить подробности, велел привести Жади. Как только Саид увидел невесту, он просто растаял. И тотчас простил ей ее обман. Девушка пошутила, это ясно... Какая же она красавица...
Жади в ярости кусала губы, ее дельце не выгорело, жених решил во всем убедиться собственными глазами... Ну, что ж, он прав...
Убедиться захотела и Назира, которая устроила в доме Али скандал. Она кричала, что их обманывают, что невесты не такие, какими их расписывают. И требовала доказательств. Али махнул рукой и приказал девушкам пойти в комнату женщин и раздеться, чтобы доказать свою безупречность.
— Гм-м... — пробормотала Назира, внимательно оглядев невест.
— Ну и наглость! — выкрикнула вся в слезах Латиффа после того, как Назира важно удалилась. — Ее нужно поставить на место! Жади, придумай, как это сделать!
Но сестра рассеянно смотрела в окно и думала о своем...

А Назира и не думала успокаиваться. Она начала уговаривать Саида не брать в жены Жади.
— Почему это? — удивился Саид.
Теперь, увидев невесту, он как раз загорелся желанием поскорее жениться.
— Я не уверена, что она девственница, — заявила Назира. — Кроме того, она наверняка будет командовать в вашей семье. Это ясно. Зачем тебе такая жена? А зачем она тебе солгала по поводу своей внешности?
Саид весело махнул рукой. Он был убежден, что легко сможет подчинить себе Жади и что утренний инцидент — простое ребячество... Юная невеста так развлекалась и шутила... А может, хотела именно таким способом привлечь жениха и посмотреть на него...
Он не знал, каких усилий Али стоило уговаривать Латиффу и Жади выйти замуж. Особенно много тревог доставляла дяде своенравная и выросшая в Рио Жади. Он изворачивался, дипломатничал, уговаривал... И Жади была уже почти готова подчиниться дяде, Али торжествовал победу, как вдруг раздался звонок...
Жади стояла рядом и все слышала. Звонил Албиери и сказал дяде, что Лукас пропал.
Жади вздрогнула от радости и надежды. Вероятно, что-то помешало Лукасу в тот день встретиться с ней, но сейчас... Возможно, он вот-вот появится...
— Зорайде, погадай мне на кофейной гуще! — пристала она к служанке. — Расскажи о моей любви и о том, бросил меня Лукас или нет...
Зорайде нехотя согласилась.
— Любовь длится всю жизнь. Всю жизнь эта любовь будет радостью, которая скрасит твою печаль, и печалью, которая дополнит твою радость, — начала она гадать.
Ее лицо было загадочно.
— Значит, мы будем вместе! — воодушевилась Жади. — Он — моя судьба! Я поняла это сразу, как увидела его!
— Как странно, — проскрипела Зорайде, — два раза в жизни ты встретишься с этим человеком, но для тебя время пройдет, а для него нет, — служанка уставилась на Жади страшным сверлящим взглядом. — Вы встретитесь в разное время, как встречаются две реки... Столкнутся прошлое и будущее... И ты должна будешь выбрать, идти назад или двигаться вперед...
Жади задумалась... Что означают эти слова?.. Она вновь прилипла к служанке за объяснениями, но та говорить отказалась. Повторила только, что все будет в точности так, как она предсказала. Лучше бы Жади не просила ее гадать...

Бедуины нашли Али, и тот сразу забрал Лукаса в свой дом. Юноша был этим недоволен: что ему там делать? Но дядюшка Али принес парню печальную весть: свадьба Жади состоится в субботу!
Зато Жади обрадовалась, узнав, что Лукас будет жить рядом. Ура! Она развеселилась и начала танцевать, вовлекая в танец сестру. Только Латиффа, озабоченная пропажей кассеты, которую привезла из Рио Жади, сердито отмахнулась от сестры. Латиффе срочно нужно было посмотреть снова интересные кадры, а кассета куда-то запропастилась... А вдруг ее найдет дядя?!
Зорайде рассеянно наблюдала за сестрами.
— Ты поможешь мне увидеться с ним? — вновь привязалась к ней Жади. — Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу...
Она жила ожиданием встречи с Лукасом.

0

11

10

В доме Феррасов было мрачно. Леонидас бродил по комнатам подавленный, осунувшийся, отрешенный от всего... Он вспоминал сына...
На похороны Диогу собралось немало народа, пришла и Иветти. Но Леонидас прогнал ее, грубо и холодно. Он понимал, что поступает неправильно, что ей надо было позволить проститься с юношей, но ничего поделать с собой не мог.
Иветти не слишком была смущена поступком Леонидаса. И, как ни в чем не бывало, продолжала ему звонить. Далва, услышав ненавистный ей голос: «Здравствуйте, а львеночка можно?» сразу бросала трубку и с огромной обидой смотрела на «львеночка».
Он ни на что не реагировал.
Позвонила Маиза, подружка Диогу, и напросилась в гости, чтобы взять что-нибудь на память о нем. Далва была просто счастлива видеть ее, но хозяин не вышел к ней вообще.
А Иветти атаковала дом Леонидаса с настойчивостью танка со сломанной задней передачей. И, наконец, ей удалось увидеть старшего Ферраса возле дома. Леонидас как раз садился в машину, но, едва заметив свою «ненаглядную», чуть ее не задавил.
Чего я добилась? — грустно подумала Иветти. Все осталось по-прежнему, только мы оба страдаем все больше и больше... И каждый в одиночестве...
Вместе со своей подругой Лауриндой Иветти отправилась на мессу по Диогу, думая замолить грехи. Но думала она вовсе не о своих грехах, а о том, что против нее плетутся интриги, и ей специально не дают поговорить с «львеночком». И решила обратиться за помощью к Албиери. Лауринда одобрила этот план.
Иветти явилась в клинику Албиери злая и с ходу начала рвать и метать.
— Меня унижают и оскорбляют на каждом шагу, а кто-нибудь скажет, что я сделала?! — заорала она прямо в холле больницы.
Доктор с большим трудом смог ее успокоить и повел в свой кабинет.
— Если он дарит мне золото и бриллианты, он думает, что имеет право топтать меня ногами?! — пробурчала, немного притихая, Иветти.
Албиери постарался максимально сгладить ее настроение. Но она добилась своего, профессор согласился поговорить с «львеночком» о ней.
В это время угрюмый Леонидас читал духовные тексты. И, увидев Аугусто, сразу начал казнить себя в смерти Диогу... Но если бы он казнил только себя... Леонидас еще больше обвинял во всем эту женщину, от которой и явился сейчас генетик. Он принес драгоценности Иветти.
Едва выслушав друга, Леонидас велел слуге немедленно возвратить все побрякушки Иветти.
Вопреки ожиданиям, она отнеслась к случившемуся стоически и не потеряла ни оптимизма, ни воинственного настроения.
— Ерунда... — сказала Иветти, рассеянно перебирая вернувшиеся к ней «брюлики». — Как только я встречусь со «львеночком» лицом к лицу, он не устоит... Лишь бы мне увидеть его... И вообще, раз он заставил меня отказаться от моей работы, пусть тогда и оплатит все мои счета!
Она снова выследила Леонидаса и велела таксисту ехать за его машиной, жалуясь ему по дороге на несправедливость и рассказывая какую-то бессмыслицу про Святого Антония и талисман, подаренный ей. В итоге она подарила этот талисман таксисту, который так ничего и не понял из ее рассказа.
В кафе Иветти, экстравагантная, в красном обтягивающем платье, попыталась помириться со «львеночком». Но опять ее постигла неудача. Леонидас даже не пожелал ее слушать. У него появилась другая женщина, решила Иветти и попыталась вынудить Ферраса оплатить ее счета.
— Ты заставил меня когда-то уйти с работы! И бросил меня! Чем я буду теперь жить? — твердила она. — Тебе надо быть великодушнее и благороднее по отношению ко мне!
Раздраженный Леонидас молча встал и отправился в туалет.
Иветти ждала долго и терпеливо, но, так и не дождавшись своего «львеночка», в бешенстве ворвалась в мужской туалет и начала проверять все кабинки, застав врасплох какого-то бразильского красавца.
И она стала вновь обдумывать свои планы.

Тяжкие дни Албиери после похорон Диогу усердно скрашивала Эдна, все еще «гостившая» у доктора. Что бы я сейчас делал без нее? — думал профессор. Как бы жил? Она появилась очень вовремя.
И прощал секретарше все ее активные действия и очевидные проекты завоевания старого холостяка. Он пробовал отвлечься и работой, однако слишком часто видел перед собой лицо своего любимца...
Эдна переживала, видя, как равнодушен и холоден к ней доктор. И, наконец, сдалась, поняла, что проиграла, и пришла к Албиери.
— Мне лучше всего уехать к родственникам, — сказала Эдна. — Я здесь лишняя...
Но профессор неожиданно смутился.
— Подожди... — пробормотал он. — Зачем тебе родственники? Выходи за меня замуж...
— Я согласна, — прошептала ошеломленная Эдна.
— Ты знаешь, что я очень хорошо отношусь к тебе, но это не любовь, — начал объясняться честный доктор.
Только его слова пропали зря. Эдна была в полной уверенности, что ее шеф от нее без ума и уже давно. Секретарша тотчас побежала докладывать всем о своем счастье. Она не подозревала, что после ее ухода Албиери сидел неподвижно, раскаивался и признавался сам себе во всем: он сделал предложение просто из чувства вины. Ученый уже искренне жалел о принятом решении. Ему явно не хотелось жениться. Он поспешил... Зачем?..
Многие отговаривали от замужества и Эдну. Ее знакомые понимали, что брак будет неравным, и советовали ей выбрать другого мужчину, по себе. Но все слова были напрасны. Эдна ликовала и даже надела чересчур вызывающий наряд.
Аугусто тоже приходилось сообщать всем «радостную» новость о своей женитьбе. Правда, он всякий раз добавлял, что это получилось само собой... И повторял, что его смущает настойчивость Эдны, но она слишком сильно его любит.
От нехороших мыслей о будущем доктора отвлекала, как всегда, работа. К нему приехал специалист по нетрадиционной медицине Малино. И опять начался очередной разговор про клонирование. Малино был против него.
— Мне очень не нравятся эти разговоры о клонировании. Таблетки дают нам секс без детей, а клонирование — детей без секса...
Леонидас, в свою очередь, в который раз спустил на друга всех собак, обвинив его в полной безответственности, и в том, что его наука никуда не годится.
И тут позвонил Али и сообщил, что приезжает Лукас.

Тщательно поразмышляв и взвесив все за и против, Эдвалду решил попытаться попросить прощения у Деузы. Ему очень не хотелось расставаться с ней. Он купил роскошный букет и отправился к танцовщице, надеясь с помощью такой недорогостоящей лести покорить ее суровое сердце. Однако негритянка просто-напросто вышвырнула его цветы из окна и выставила его самого.
Через два дня она, явившись к Эдне делать маникюр, со свойственной ей откровенностью поведала доктору Албиери об обмане жениха. Тот выслушал ее внимательно, а потом рассказал о зачатии в пробирке. И предложил попробовать...
Деуза заинтересовалась. Больше всего на свете она мечтала о ребенке! Ребенок любой ценой! Всеми правдами и неправдами!
Воодушевленная Деуза даже надумала простить Эдвалду, который все время висел у нее над душой и вымаливал прощение.
— Ладно, так и быть! — объявила Деуза. — Пойдем с тобой на вечеринку! Заходи за мной в семь.
Она открыла ему дверь нарядная и счастливая. Эдвалду вошел несмело, сел и протянул ей пинетки...
— Ух ты! Молодец! Хороший подарок! И вовремя! — обрадовалась Деуза. — Так вот, послушай, дорогой... Поскольку ты не можешь иметь детей и врешь по поводу своих двоих, я пойду на искусственное оплодотворение. Я уже согласилась.
Правда, она скрыла от своего жениха, что попросила подыскать ей донора, похожего на Эдвалду, чтобы потом считать, будто это его ребенок.
Эдвалду возмутился.
— Что?! — взревел он.
— А чего ты ждал при своем бесплодии? — пожала плечами танцовщица.
И начался новый скандал...
Но Эдвалду напрасно пытался отговорить Деузу от ее замысла.
— Я вернусь в Эспериту Санту, так как не хочу видеть тебя с ребенком от другого мужчины! — закричал он.
— Пожалуйста, — вновь дернула плечами Деуза. — Возвращайся куда угодно... А я буду рожать!
— Нет... Давай лучше я усыновлю его, — тотчас передумал бедолага.
Он метался и мучился. Больше всего его пугала мысль об отцовской ответственности, а вовсе не генетическое происхождение ребенка. Но потерять Деузу он тоже не хотел.
А ее осуждали многие. Норма, подружка Деузы, заявила, что искусственное оплодотворение — это предательство. Лишь Лауринда поддержала маникюршу.
— Наплюй на всех! — сказала она. — И рожай в свое удовольствие! Если слушать людей, никогда ничего не сделаешь!
Счастливая Деуза думала только о ребенке. Ребенке из пробирки... Она рассказывала подруге, что собирается назвать сына Эдвалду. Правда, любимый прислал ей письмо, в котором просил признаться в предательстве.
— Пусть родится ребенок, похожий на него, и ты увидишь, он сразу растает, — уверенно сказала Деузе Лауринда.
Танцовщица сияла. И помешать ей теперь не мог никто.

— А где Диогу? — спросил Лукас, приехав домой и увидев лишь отца.
Старший Феррас со слезами на глазах обнял сына. Но тот ничего не понял.
— Его больше нет... — прошептал Леонидас. — Вы меня никогда не слушали, считали, что отец ничего не понимает, и вот к чему привело ваше упрямство!.. Двое безответственных мальчишек... — старший Феррас разрыдался, а бедолага Лукас так ничего и не понял.
За что он заслужил столь нелестные характеристики?.. Чем опять провинился?..
— Произошла катастрофа, вертолет разбился... — тут с рыданиями к Лукасу бросилась Далва.
Лукас побежал наверх, няня метнулась за ним. Он вошел в комнату Диогу... Возможна ли жизнь после такой потери?.. Лукас растерянно стоял посреди комнаты. Старая нянька прижала его голову к себе...
— Почему это был не я, почему?.. — повторял Лукас.
— Не говори так, мой мальчик, — прошептала Далва. — Так нельзя говорить...
— Но так было бы лучше для всех... Все больше любили Диогу: папа, Албиери, ты... Даже я любил его больше, чем он меня... — потерянно бормотал Лукас.
На глазах его мерцали слезы...

0

12

11

Вскоре после переезда в дом Али Лукас неожиданно обнаружил под своей дверью записку. От кого это? Он поднял смятый листок. Жади назначала ему встречу в палатке рядом со знакомыми развалинами...
Время текло медленно, как заговоренное. Али откармливал Лукаса восточными кушаньями и решил подарить ему Коран. Причем дядюшка настаивал, чтобы Лукас прочитал его, а не просто хранил на память, как его друг Албиери. Лукас открыл большую книгу и сразу закрыл... Коран оказался на арабском языке, да и не лезло ему ничего в голову...
В назначенный час Жади помчалась к месту встречи заранее. Путь ей перегородила отара овец, и Жади, торопливо разогнав ее, бросилась дальше. Лукас уже ждал ее. Влюбленные оказались рядом и уже особо не объяснялись. Лукас снял с Жади платок и поцеловал ее.
— Я думала, ты меня разлюбил и отказался от меня, — прошептала она.
— Я никогда не откажусь от тебя, никогда, — он нежно смотрел на свою возлюбленную.
— Я боялась, что дядя все узнает... Тогда он убьет тебя, да и меня тоже... — вновь вспомнила свои прежние тревоги девушка.
Лукас тоже забеспокоился, тем более что дядя Али и говорил с ним исключительно о смерти. Видно, неслучайно. И Лукас предложил Жади сбежать немедленно. Но она отказалась.
— У нас все получится, — успокаивала она Лукаса, обнимая, — у нас все получится и без всякого побега. Все предначертано — ты предназначен мне судьбой, а я тебе. Ничто не может изменить написанное на роду и никто.
Жади поцеловала его.
— Не понимаю, что может получиться, если нам не удастся бежать? — недоумевал Лукас.
— Теперь нас никто никогда не разлучит! Если нам суждено умереть из-за любви, мы умрем вместе! — упрямо твердила Жади, как безумная. — Умрем вместе! — она сжала тонкими пальцами лицо любимого, и по ее щекам потекли слезы...
Жади решилась на крайний шаг... Испытать любовь — а потом и умереть не страшно...
Солнце медленно клонилось к закату. Юные и дерзкие любовники возвращались домой. Жади бежала впереди, Лукас шагал метрах в трех от нее. Довольная и счастливая, она все время оглядывалась на него...

— Будет еще красивей на ее теле! Я всю ее покрою золотом, она будет самой роскошной женщиной в Марокко, — говорил Саид брату, показывая шикарное ожерелье, купленное специально для Жади.
В это время к братьям вбежала Назира. У нее были новости — их дальний родственник, дядюшка Абдала, умер, и все наследство переходит их семье. Назира ликовала, ведь по некоторым сведениям дядя владел огромным состоянием...
— Жади! Где ты была? — Латиффа бросилась навстречу к сестре, едва та вошла. — А я нашла твою кассету! Но когда стала ее смотреть, именно сцену поцелуев, как всегда не вовремя ввалилась Зорайде! Пришлось ей объяснять, что я основательно готовлюсь к свадьбе — это такое событие в жизни каждой девушки! И кассета для меня — нечто вроде учебного пособия. Она ухмыльнулась, но промолчала. А к дяде Али пришел Саид, и дядя зовет тебя.
Вслед за Жади в доме появился Лукас...
А Саид рассказывал дядюшке Али, что их свадьбу с Жади придется отложить на месяц. Вошла Жади.
— Твой жених принес тебе подарок к свадьбе, — обратился Али к племяннице.
Она остановилась, даже не взглянув на своего жениха. Вид у девушки был такой, будто ее ведут на заклание. Зато ее сестренка Латиффа с завистью уставилась на роскошное ожерелье, инкрустированное драгоценными камнями.
Али одобрил подарок жениха и позволил ему надеть его на шею Жади. Саид снял с Жади ее кулон, но она тревожно сжала его в ладонях. Казалось, что она может даже заплакать, когда вошел Лукас. Она обернулась, их взгляды встретились, они влюбленно смотрели друг на друга, не отрываясь. В этот момент они оба совершенно забыли о всякой осторожности.
Али представил Лукаса Саиду и тот сразу начал прощаться. Он уходил радостный, помахав рукой своим будущим родственникам. С балкона его провожали четверо — Али, Латиффа и тайные влюбленные.
— Саид любит тебя. Вы будете счастливы, — сказал дядя Жади, а Лукас как бы невзначай дотронулся до ее пальцев.
Она сжала руку любимого и тут же отпустила.
— А тебе, Лукас, пора домой, я уже заказал для тебя билет, — обратился к юноше Али.
Лукас должен был уехать в Бразилию после свадьбы Латиффы, одним с ней рейсом.
Расстроенная Жади побежала в комнату сестры и сбросила с шеи ненавистное ожерелье, подаренное Саидом.
— Можешь забрать себе и ожерелье, и жениха! — со злостью бросила она Латиффе, грубо оборвав ее рассказ о предстоящей свадьбе.
Латиффа надулась.
— А ты знаешь, что нам предстоит провериться на девственность у врача? — спросила она.
Вот еще новости...
— А что будет, если невеста окажется не девственницей? — слегка встревожилась Жади.
— Это позор, и по традиции такую девушку убивают! — торжественно объявила Латиффа и с любопытством покосилась на сестру.
Неужели Жади имеет в виду себя?! Вот ужас... И как интересно...
Жади постаралась взять себя в руки и не поверить Латиффе, но тревога в ней росла и росла...

Тем временем Али молился, пригласив в дом муллу. После молитв тот сказал, что нужно перечитать брачный контракт Латиффы. В нем прописано все, вплоть до обязанностей Мохаммеда в случае, если он бросит Латиффу. Но Лукаса все эти подробности не интересовали.
— А если бы Латиффа вышла замуж не за мусульманина? — спросил он.
Но ему никто не ответил. Тогда Лукас вышел в холл и тотчас наткнулся на Жади. Она караулила здесь его.
— Я никогда не увижу тебя больше, я знаю! — в отчаянии выпалила Жади.
— Не говори так... — пробормотал подавленный Лукас.
Он сам не понимал, что им делать дальше, как лучше поступить.
— Это грех, большой грех... Мы его совершили и будем наказаны... — шептала Жади.
Впрочем, раскаивалась она недолго. Лукас попросил ее станцевать для него на развалинах.
— Это невозможно! — сказала Жади.
И подумала: «Хорошо... Станцую обязательно...»

Наутро Зорайде повела невест к гинекологу. Служанка сразу раскусила «девочку» Жади.
— Признайся, что совершила глупость! — строго сказала Зорайде Жади, но та молча покачала головой.
На пути им повстречалась Назира. Она была счастлива предстоящим ожиданием наследства и сказала, что девушки не соблюдают всех традиций. Сестры дружно пожали плечами. Каких еще традиций?.. Назира раздражала их обеих.
Латиффа вышла от врача с серым конвертом.
— Готово! Вот моя справка, — с гордостью сказала она. — Теперь твоя очередь!
Жади стояла обреченная и поникшая, готовая ко всему. Правда, она не собиралась погибнуть под камнями на площади, но это не входило ни в чьи планы, в том числе, дядюшки Али и Саида. Тяжело ступая, Жади двинулась к кабинету. Когда она вышла, то на ней вообще не было лица. Белая, как бумага, она с содроганием протянула конверт Зорайде.
— Девственна, — прочитала та, открыв конверт. — Это чудо!
— Там врач — итальянец, ему пришлось нелегко, — хитро ухмыльнулась Жади, понемногу приходя в себя.
— Аллах спас тебя!
Жади и Зорайде обнялись. Неизвестно, кто из них переживал больше. Служанка сильно привязалась к Жади, опекала ее и сочувствовала ей по-матерински, хотя из осторожности старалась скрыть это.

— Аллах, какой благословенный день! Я никогда больше не буду спать одна! У меня будет муж! — восклицала Латиффа, бегая в пижаме по кухне и всюду раскидывая лепестки роз. — Я буду счастлива с моим Мохаммедом!
Жади тоже была счастлива, только причину своей радости не раскрывала.
Зорайде объясняла сестрам, что женщина после свадьбы каждые двадцать дней должна делать эпиляцию, чтобы нравиться мужу. И бедная Латиффа мучалась, послушавшись служанку. Невесте сдирали волосы дедовским методом, она корчилась от боли, но была полна решимости. Зато потом она собиралась купаться в ванне из роз.
Жади плевала и на розы, и на волосы. Она подмигнула Лукасу в холле, и тот все понял. Взглянув еще раз на страдания Латиффы и поняв, что ее исчезновения никто не заметит, Жади накинула черную чадру и снова помчалась на развалины. Лукас уже был там. Он ходил в нетерпении, постоянно озираясь. Жади с удовольствием полюбовалась на него, спрятавшись за камнями, а потом внезапно вышла. На несколько секунд они замерли, и Жади скинула на землю черное покрывало. Перед Лукасом стояла уже другая Жади — вся в красной прозрачной ткани. Девушка начала танцевать... Это было так красиво и незабываемо, что Лукас оцепенел... Ритм танца из медленного превратился в быстрый, руки Жади мелькали в воздухе, она раскраснелась и казалась влюбленному юноше необыкновенной. Такой он еще никогда не видел ее.
— Я запомню тебя такой навсегда... — с трудом пробормотал он, еле шевеля непослушными губами. — Я не могу без тебя... Я справлюсь с кем угодно, даже с твоим дядей...
Жади подошла к любимому и прижалась к нему.
— Завтра ты уезжаешь, и я, наверное, вижу тебя в последний раз... В последний раз... — ее щеки стали мокрыми от слез.
— Не пройдет и недели, как я приеду за тобой! — оптимистично воскликнул Лукас.
Жади так хотелось ему верить...
— Пойдем, нас могут хватиться...
— Подожди, — Лукас поцеловал ее.
Расстаться им было очень сложно...

В день свадьбы Латиффа была такой нарядной, что выглядела просто королевой. Она волновалась и радовалась. И все вокруг тоже волновались и радовались вместе с ней.
Зорайде намекнула Али, что Жади нужно уехать вместе с молодоженами в Бразилию, чтобы резвая красотка не оказалась без присмотра. Али согласился. Он объяснил всем родственникам, что будет лучше, если Жади поедет вместе с сестрой и ее мужем и временно, до своей свадьбы, поживет в доме Мохаммеда в Рио, а то вдруг ее снова отыщет здесь тот иностранец. Иностранец в это время стоял рядом и хитро, но по-доброму улыбался. Ему улыбкой отвечала Жади.
И когда Латиффа начала танцевать, радуясь своему предстоящему замужеству, Жади присоединилась к ней.
Они не подозревали, что жениха пришлось многому обучать. Его дядя в срочном порядке преподал Мохаммеду уроки основ полового воспитания.
— Все нужно делать медленно, медленно, очень медленно... — вещал дядя. — Ты должен прислушиваться к женщине, угадывать ее желания, отдавать ей всего себя без остатка...
Мохаммед слушал внимательно и молчал, пытаясь осмыслить новую для него информацию. Он был девственником и волновался сейчас не меньше Латиффы.
Свадьба прошла красиво и роскошно. Латиффа с мужем расположились в очень красивых креслах, торжественно кружились танцовщицы... А Жади искала в толпе глаза Лукаса, как и он ее. Они улыбались друг другу, и для них на свете не существовало никого, кроме них двоих.
Зорайде и Назира весело болтали. Обеим не хватало одного и того же — мужа. Только у Назиры уже было мифическое наследство дяди и Али в качестве мужа на примете.
Он прочитал последние наставления молодоженам. Не одни молодожены нервничали. Дядюшка Мохаммеда был очень обеспокоен тем, что его неопытный племянник может опозориться в первую брачную ночь, а Назира требовала прямых доказательств девственности от Латиффы.
И вот новобрачные, наконец, проследовали в свой любовный альков. Оба страшно смущались. Мохаммед спросил, не хочет ли Латиффа переодеться. Она кивнула, и они разошлись по разным углам и начали переодеваться и усиленно молиться. Когда они закончили, решимости у них явно не прибавилось. Да и странно было ожидать, что люди, почти не знающие друг друга, сразу бросятся друг другу в объятия... Мохаммед вспомнил старую мусульманскую традицию обмывать жене ноги и нашел правильное решение. С помощью этого нежного, трогательного омовения контакт между молодыми супругами стал налаживаться. Все-таки хороши порой древние обычаи, и стоит ли уж так стараться их забывать...
— Пусть Аллах подарит мне любовь этой женщины! — сказал Мохаммед, стиснув руку жены в своей. — Пусть она примет меня, полюбит меня, пусть будет мир и гармония между нами... Латиффа, ты отрада моих очей...
Ранним утром молодых разбудили криками и визгом.
— Хочу видеть доказательства! — вопила Назира.
Мохаммед подал знак, что он не опозорился, и мужчины тоже восторженно закричали.
А в гостиной сидела еще одна влюбленная пара: Жади и Лукас объясняли свои планы верной служанке, хранительнице тайн.
— Зорайде, и ты сомневаешься, что мы предназначены друг для друга? У меня назначена свадьба, а я уеду с Лукасом, — Жади нежно погладила Лукаса по щеке. — Нам не нужно даже бежать!
— Не беспокойтесь, все будет хорошо, я поговорю с папой и Албиери, Али разрешит нам пожениться! — уверял наивный Лукас.
— Боюсь, что Али не позволит Жади выйти за неверного, — с сомнением отозвалась служанка.
Она опасалась многого. И жизненного опыта у нее было намного больше...
— Если дело только в этом, то я сменю веру! — с готовностью воскликнул Лукас.
— Да, он сменит веру! — тотчас поддержала его Жади.
Ах, голубки... Глупые голубки... — грустно думала Зорайде.
И тут вошел Али. «Голубки» встали. Али напомнил Лукасу, чтобы в самолете он вел себя с девушками так же, как здесь.
— Зорайде, мне кажется, она забыла того иностранца, она уезжает с радостью, — сказал Али, когда Жади и Лукас ушли.
Мудрый человек, а ничего не заметил, — подумала Зорайде и согласно кивнула.
На прощанье Лукас пообещал Жади поговорить с отцом сразу по возвращении домой. Он не подозревал, какая страшная новость его там ожидает...

0

13

12

В тот же день Саид привел за собой целую толпу женщин в чадрах в дом Али. Это и было наследство богатого дяди — гарем из пятнадцати женщин плюс развалюха фабрика. Но Али моментально нашел выход, он сказал, что тех, кто помоложе, нужно выдать замуж, а остальных устроить прислугой.
Зорайде немедленно побежала сообщать обо всем Назире. Та усердно занималась покупками, она уже закупила тонны золота и вагон барахла. Зорайде злорадно выложила ей все подробности дядюшкиного наследства и с удовольствием понаблюдала, как изменившаяся в лице Назира грохнулась в обморок.
А счастливые Латиффа, Жади и Мохаммед перебирались в новый дом.
— Ты скоро будешь жить рядом с нами, как только выйдешь замуж, — сказал Мохаммед Жади, но энтузиазма у нее эта новость не вызывала.
Войдя в дом, она сразу спросила, будут ли стоять телефоны во всех комнатах.
— Все, что Латиффа захочет — Мохаммед сделает! — объявил довольный молодой муж.
— Латиффа хочет много детей...
И молодожены понеслись в спальню претворять свои планы в жизнь.
— Мохаммед, не вздумай искать себе еще одну жену, я ни за что не соглашусь на это! — строго предупредила Латиффа. — Я хочу быть твоей единственной!
— Зачем мне жениться, если у меня уже есть ты? — и Мохаммед прикоснулся к ней горячим жадным ртом...
Латиффа тоже поцеловала его так, как видела в фильме, привезенном Жади.
— Ты где этому научилась? — удивился молодой и неопытный муж.
— Я в одном сериале по телевизору видела... — смутилась Латиффа.
— Ай, Латиффа!.. Поцелуй меня так еще раз!..
Она с удовольствием исполнила его просьбу.

Из Бразилии Жади написала покаянное письмо Али. Она признавалась, что не девственница, собирается выйти замуж за Лукаса и больше не вернется в Марокко. Отправив письмо, Жади ушла из дома.
Латиффа очень расстроилась, узнав об уходе сестры. В глубине души она сочувствовала Жади и боялась, что Мохаммед вернет ее обратно.
Однако после бегства сестры Латиффа измучилась от полной неизвестности. Она в отчаянии позвонила Зорайде в Фес и рассказала ей все. Латиффа испугалась, что Мохаммед откажется от нее из-за греха, совершенного Жади, и рыдала в телефонную трубку.
— Он может меня отвергнуть!.. Мне страшно! — бедная девочка вся дрожала.
Она уже почти привыкла к мужу, о котором не так давно не желала даже слышать, и теперь не хотела с ним расставаться ни под каким предлогом.
А Жади сразу позвонила Лукасу, и они назначили новое свидание. Он ничего не рассказал ей о гибели брата, но пытался поговорить о ней с отцом. Только время было выбрано чересчур неудачное...
— А где был ты, когда погиб Диогу? — спросил Лукас.
— Это не имеет значения, — ушел от ответа Леонидас.
— Но я хочу знать все! — настаивал Лукас.
— Иногда не следует все узнавать.
Лукас вздохнул и решил поведать отцу о Жади, но тот даже не хотел слушать сына.
— Я влюбился в одну девушку, и она ради меня бросила все... Я хочу привести ее в наш дом.
— Ты окончательно сошел с ума?! Она совершеннолетняя?
— Я так не думаю.
— И ты, студент юридического факультета, собираешься привести в наш дом несовершеннолетнюю девчонку?! Это незаконно! Все, наш разговор окончен!
— Отец, ты не хочешь помочь мне?
— Хочу. Скажи этой девушке, чтобы возвратилась в свою семью!
— Но, отец...
Леонидас сердито вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Лукас сидел в каком-то оцепенении, подавленный и мрачный. Тихо заскрипела дверь...
— Далва, это ты? Входи... — пробормотал Лукас.
Вместо старой служанки вошла молоденькая, очень симпатичная девушка.
— Диогу?!
— Нет, я Лукас... — он внимательно глянул на нее.
Кажется, это Маиза, девушка брата...
Она в смятении выскочила за дверь и помчалась вниз по лестнице.
— Далва, кто это в комнате Диогу?
— Это Лукас, его брат...
— Они близнецы?! Он никогда не говорил мне об этом.
Лукас догнал ее.
— Да, Диогу не любил рассказывать об этом. Нам обоим не нравилось, что мы родились близнецами, — тихо объяснил он. — Пойдем наверх... Ты зачем пришла?..
— Я хочу взять что-нибудь на память о Диогу... — прошептала Маиза.
Увидев свою фотографию на столике Диогу, она расплакалась, и Лукас попытался ее неловко и неумело утешить. Погладил по плечу, заглянул в глаза... И вдруг понял, что Маиза смотрит на него так, словно видит в его образе погибшего Диогу...
Торопливо и неловко проводив ее, стремясь побыстрее от нее избавиться, он поспешил на свидание с Жади возле моря. Она радостно метнулась ему навстречу, но, заметив его хмурое и растерянное лицо, остановилась.
— Я... не могу взять тебя... к себе в дом... — подавленно пробормотал Лукас. — Недавно погиб мой брат, Диогу, и отец еще не отошел от его смерти... Он не хочет принимать тебя, но я обязательно еще раз поговорю с ним.
— Лукас, но я бросила все ради тебя, я сбежала из дома... Куда же мне теперь идти?.. — в смятении прошептала Жади.
— Я знаю куда, пошли со мной, — и Лукас решительно потащил ее за собой.
Он вспомнил о крестном и повез Жади в клинику Албиери.
— Подожди меня в машине, — попросил он ее и вошел в клинику.
Лукас ждал ученого в коридоре, а тот тем временем объяснял студентам, как можно клонировать животных.
— Доктор, а вы можете создать мой клон? — внезапно спросил один из них.
Аугусто вспомнил о своем разговоре с Диогу о возможности клонирования человека...
— Все генетики думают об этом, но еще никто из них не рискнул создать клон человека, — ответил он.
Вот он, благоприятный момент, но доктора многое смущало. Имею ли я право? — думал он. Албиери мучали сомнения, но искушение слишком велико, чтобы от него отказаться:
Ради тебя, Диогу, я попробую ради тебя... — подумал он.

Едва крестный освободился от студентов, Лукас бросился к нему.
— Я тебя умоляю: позволь одной девушке пожить у тебя! Она бросила все ради меня, она здесь! Я сейчас пойду позову ее. Отец отказался пустить ее в наш дом... Ей некуда деваться... Я тебя очень прошу!.. Потом мы что-нибудь придумаем...
Ученый посмотрел на него печально. Один его крестник погиб, второй мечется и громоздит ошибку на ошибке... Но ведь кто-то действительно должен ему помочь, несчастному и запутавшемуся... И потом, вдруг они на самом деле любят друг друга?..
— Хорошо... — через силу произнес Албиери.
Ликующий Лукас помчался к своей машине, но не нашел там Жади. Она исчезла...
В недоумении и растерянности юноша поплелся назад.
— Аугусто, — пробормотал он, — моя девушка из Марокко... Она племянница Али, твоего друга... Я готов даже сменить веру и жениться на Жади... Поговори с Али...
Доктор смотрел на него с негодованием. Ему совершенно не нравилось все происходящее.
— Я тебя уже предупреждал о том, что у мусульман свои, и очень жесткие законы! — сказал он. — Но ты меня не послушал! Жади рискует получить восемьдесят ударов кнутом, а то и вовсе распрощаться с жизнью! Я подумаю, что тут можно сделать, если вообще что-то можно сделать, — наконец, успокоившись, сказал Албиери и отправил Лукаса домой.

Влюбленный Саид думал только о Жади. Несмотря на свое незавидное финансовое положение, он был готов потратить последние деньги на красивый ковер для невесты. Назира пыталась отговорить брата, но тщетно.
Али собирался ехать продавать четырех женщин, доставшихся по наследству Саиду, и небогатый жених волновался, получится ли то, что затеял Али. Ведь иначе свадьбе не бывать, а он теперь не представлял своей жизни без Жади.
— За твоей невестой нужен глаз да глаз! — объявила ему сестра. — Поеду-ка я в Бразилию! Присмотрю там за Жади, да и погощу немного...
Знал бы Саид, что в это время его плачущая невеста тащила тяжелый чемодан по улицам Рио и вспоминала слова дяди Али: «В жизни существует четыре опасных ловушки, Жади! Всегда опасайся султана, моря, удачи и любви, особенно когда они смеются над тобой». Похоже, она начинала верить его словам.
Она подошла к дому Мохаммеда, распахнула дверь, вошла и опустила чемодан на пол. Радостная Латиффа бросилась навстречу сестре и обняла ее.
— Все ложь... — обреченно прошептала Жади. — Это не тот Лукас, который был в Марокко...
Из магазина вернулся довольный Мохаммед и заметил на кухне чемодан Жади.
— Она носила вещи, купленные в Марокко, показать подруге матери, — спасла положение добрая Латиффа.
— Ты одна выходила на улицу, Жади? — Мохаммед разозлился. — Ненормальная! Я храню тебя для моего брата...
— Глупости! — в отчаянье выпалила Жади — Я уже все рассказала дяде в письме!
— Что все? — испугалась Латиффа, но сестра убежала в свою комнату.

Не зная, что ему делать с Жади, Лукас бесцельно ходил по комнате брата. Его успокаивала, как могла, Далва.
— А как бы поступил на моем месте Диогу? — спросил Лукас.
— Понесся бы бегом к дверям дома девушки! — выпалила экономка и тотчас пожалела о своих словах.
Лукас решил поступить именно так, и старая няня напрасно пыталась теперь его остановить. Сама же посоветовала на свою голову...
Дверь Лукасу открыла Латиффа и попросила его уйти, ссылаясь на то, что Мохаммеда нет дома, и впустить Лукаса — значит совершить грех. Лукас, расстроенный, поплелся к своей машине. Как достали меня эти мусульманские законы! — злобно думал он. Просто шагу ступить нельзя!
Неожиданно его остановила Иветти.
Она попросила Лукаса подвезти ее домой и выслушать. Он согласился.
К тому времени Леонидас отправил деньги на оплату счетов Иветти, и она торжествовала свою первую маленькую победу и рассчитывала на следующие.
У нее были все шансы вновь завоевать своего «львеночка». Если бы Иветти знала главное... Леонидас начал опять мечтать о ней и видеть себя, лежащим на кровати, кругом много свечей, а рядом — танцующая для него Иветти в очень соблазнительном восточном наряде...
Зазвав Лукаса к себе, Иветти начала говорить о своей любви к его отцу, о том, что они никогда не предавала чувств «львеночка». Лукас слушал молча, а потом вдруг попросил рассказать о ночи, что она провела с Диогу. Он хотел знать о брате как можно больше, пробовал собрать все обрывки воспоминаний, которые остались в памяти других и объединить все, чтобы сохранить в себе... Он с грустью вспоминал брата.
— Я растерян, я не умею жить без него...
— Ты научишься... Ты должен научиться, потому что ты жив, и у тебя вся жизнь впереди, — ответила Иветти и обняла его, желая успокоить.
Она не собиралась откровенничать с юношей, но видела: у него стряслось что-то очень серьезное. Нескольких вопросов и участливого тона вполне хватило, чтобы Лукас оттаял и выложил ей всю историю отношений с Жади.
Иветти призадумалась.
— Ты обязательно должен поговорить с ней! — сказала она. — Непременно! И как можно скорее! Иначе будет поздно...
Лукас и сам понимал это.

Саиду и Али улыбнулась удача. Вместо четырех женщин удалось продать восемь! Хотя торг был не из легких.
— Велик Аллах! — с облегчением вздохнул Саид.
Осталось еще три женщины. Одну Али забрал себе, вторую Назира увезла в дом Мохаммеда, а третья осталась у Саида. Все разрешилось как нельзя лучше.
Али предложил Саиду возобновить работу фабрики-развалюхи, которую тот унаследовал, но с условием, что Саид с женой будут жить в Марокко.
— По рукам! — согласился Саид.
Тогда Али объявил, что поедет за Жади и привезет ее. Пора играть свадьбу...
Никакого письма от племянницы он пока не получил. Его звонки в Рио тоже оказались безуспешными. Жади постоянно не было дома...
Послание пыталась задержать добрая Латиффа. Впрочем, старалась она больше для себя, а не для беспутной сестры.
Она рассказала Жади о том, что приходил Лукас, но сестра отказалась его видеть и с ним разговаривать. Однако едва Латиффа обрадовалась, как на ее голову обрушился новый тяжкий удар. Сестра призналась, что она не девственница.
— Харам! Харам! Это грех, Жади! Страшный позор! — закричала Латиффа в ужасе. — Ты испортила мне жизнь! Аллах проклянет тебя! Как же ты могла? А если ты разрушишь мое счастье с Мохаммедом?! Ты об этом подумала?!
— Ты думаешь только о себе! — крикнула Жади. — И все остальные тоже! Да если Мохаммед любит тебя по-настоящему, то он не бросит тебя, несмотря ни на какие мои проступки и прегрешения!
Но Латиффа заметалась, не зная, что делать. И в панике снова позвонила Зорайде, умоляя следить за почтой и порвать письмо Жади, как только оно придет. Но Али услышал разговор, взял трубку и строго сообщил Латиффе, что Жади скоро вернется в Марокко.
Узнав эту новость от сестры, Жади покорно прошептала:
— Если моя судьба там, то что я могу поделать...
Разговор сестер прервал стук в дверь. Жади открыла и увидела незнакомую эффектную блондинку. Она хотела поговорить с Жади.
— Ни в коем случае! — заголосила вылетевшая из комнаты Латиффа, глядя на гостью ненавидящими глазами. — О чем тебе с ней говорить? Кто это? Пусть она уходит! Я не хочу, чтобы Мохаммед увидел женщину с такими формами, да еще и блондинку! Он обожает смотреть на блондинок. Пусть она уходит, Жади! Пусть уходит!
Но Жади пригласила незнакомку в свою комнату, пристально разглядывая ее. Что-то ей подсказывало, что эта дама явилась неспроста. Так и оказалось. Иветти довольно легко удалось уговорить Жади побеседовать с Лукасом. Ей нравилось играть роль сводни и помогать молодым. И они вместе вышли на улицу. Лукас, в нетерпении ожидавший окончания переговоров, вышел из машины, захлопнул дверь автомобиля и остановился.
— Жади... — прошептал он и увидел на ее глазах слезы.
Влюбленные бросились навстречу друг другу. За ними наблюдали две пары глаз: Иветти, искренне довольной собой, и Латиффы, готовой расплакаться.

Вернувшись домой, Лукас нарвался на очередной скандал с отцом. На этот раз причиной стало позднее возвращение Лукаса домой.
— Я не маленький! Сколько можно за мной следить?! Надоело! — возмутился он.
Поспешила вмешаться преданная семье Далва.
— Отец просто беспокоится о тебе! Особенно теперь, — сказала она. — Ты должен его понять!
Но Лукас не желал ничего понимать.
— Я изменю свою жизнь! — заявил он и направился к телефону.
Старший Феррас прислушался: сын заказывал розы для Иветти. Как, и этот туда же?! Нет, Леонидас ни за что не отдаст своего второго мальчика этой подлой потаскухе!
— И ты тоже связался с ней?! — в бешенстве закричал Леонидас. — Ты что, ничего не знаешь о ней?! Тебе рассказать все с самого начала?! Она играет с тобой, как кошка с мышью! Как играла с твоим братом!
— Ты ошибаешься, нас не связывает постель! — попытался оправдаться Лукас. — Она мой друг и очень помогла мне...
Но отец не желал его слушать и в неистовстве хлопнул дверью.
— Что здесь происходит? — появилась обеспокоенная Далва.
— Жить с ним становится просто невыносимо... — вздохнул Лукас.

— Где она?! — Леонидас ворвался в дом к Иветти и в ярости начал осматривать все комнаты.
Он обнаружил в доме только ее подруг. Лауринда сразу стала убеждать его, что не знает, где Иветти, но Норма рассказала, что та ушла танцевать в клуб «Мартин». И тотчас пожалела о сказанном, поймав на себе укоризненный взгляд Лауринды.
А Леонидас уже бросился в клуб, где танцевала Иветти.
— Львеночек! — удивилась и обрадовалась она, но тут же при всех собравшихся получила сильную пощечину.
— Оставь моего единственного сына в покое! — гневно закричал Леонидас — Я требую этого! Ты хочешь погубить и второго?!
Иветти ничего не понимала.
— Ты не объяснишь мне, в чем дело... — начала она, но Леонидас выскочил из клуба.
Тогда Иветти бросилась вдогонку и села вместе с ним в машину.
— Ты злишься, потому что любишь меня! — бросила она с вызовом.
Леонидас резко остановил машину и... поцеловал Иветти.
— Зайдем ко мне... — предложила она, тотчас растаяв.
Но «львеночек» пробурчал, что не любит ее, что между ними все кончено, и у него есть другая женщина. Он нагло врал, но Иветти все приняла за чистую монету, оскорбилась и ушла. Леонидас проводил ее грустным взглядом...
Дома он опять стал допрашивать сына о том, что у него было с Иветти.
— Да ничего, отец! — убеждал Лукас. — Мы просто друзья! Разве не могут дружить женщина и мужчина?
Но старший Феррас ему не верил и объявил, что сын теперь будет ходить с ним на работу, а занятия музыкой придется оставить.
— А я хочу сменить веру! Попробую в религии найти успокоение! — заявил Лукас, чем окончательно добил отца.
Лукас уже обсуждал вопрос смены веры с Жади, и она рассказала, как это надо сделать. Жади уверяла, что тогда дядя согласится на их брак.
У Леонидаса сегодня был явно очень тяжелый, неудачный день.

0

14

13

В доме Али собрались Саид и Назира и их дядюшка Абдул. Али и Саид искренне радовались возвращению Жади и обсуждали детали свадьбы. Зорайде убеждала Назиру дать Латиффе пожить одной с мужем. Назира выслушивала все молча и думала о своем: она надеялась выйти замуж за Али. Абдул пытался намекнуть на это Али, но тот ответил, что больше не женится никогда, даже в шутку. Назира расстроилась и обозлилась. Она искала, на ком бы или на чем сорвать свой гнев, и в это время в дверь очень удачно постучали. Пришло письмо от Жади.
Предупрежденная Зорайде попыталась взять его, но Назира перехватила конверт и, подозрительно глядя вокруг, отдала письмо Али. Тот весело положил его перед собой и продолжал прерванный разговор о Коране и тех преимуществах, которые он дает мусульманским женщинам.
— Вы не прочитаете письмо? — Саиду не терпелось узнать, что пишет невеста.
Али взглянул на него, усмехнулся, вскрыл конверт и начал читать. Его веселое настроение тотчас исчезло, лицо исказилось, глаза засверкали от гнева...
— Что случилось? — забеспокоились все. — Вы побледнели...
— Все нормально, — с трудом выговорил Али. — Но заболела одна родственница...
Али вежливо выпроводил гостей, а Зорайде, в предчувствии скандала, спряталась от него за колонну.
— Аллах накажет тебя, сводница! — в ярости набросился на нее Али. — В Судный день твой язык будет свидетельствовать против тебя!
Женщина пыталась оправдаться, но Али не давал вставить ей ни слова.
— Не хочу тебя видеть, убирайся из моего дома!
— Куда я пойду?
— Куда глаза глядят! Вон из моего дома!
Али бросился к телефону и набрал номер Мохаммеда.
В это время Латиффа танцевала для мужа, и он был в полном восторге. И тут совсем некстати раздался телефонный звонок... Мохаммед недовольно снял трубку. Али хотел поговорить с Жади. Сестры тотчас догадались, что дядя все-таки получил письмо, и перепугались. Жади дрожащими руками поднесла телефонную трубку к уху.
— Да, дядя...
— Пусть сократит Аллах твои дни! — раздался гневный голос Али. — Повтори все, что ты написала!
И Жади пролепетала все непослушными губами... Это слышал Мохаммед. Латиффа была в ужасе — что же теперь будет? Она вырвала трубку у Жади и закричала, что это ложь, что Жади просто не хочет выходить замуж за Саида, и поэтому придумала все, чтобы жених отказался от нее. Она уже сочиняла насчет своей внешности, все ведь помнят это...
Но дядя Али потребовал, чтобы все это подтвердила Жади.
— Я тебя умоляю, скажи ему то же самое... — прошептала Латиффа — Хотя бы ради меня...
Жади стало жалко сестру, и она, снова взяв трубку, уже поувереннее сказала дяде, что сперва солгала, испугавшись его гнева.
Мохаммед обозлился на Жади.
— Ты предала моего брата! — закричал он.
Жена тщетно пыталась его успокоить.
— Я сейчас же отправлю телеграмму брату и все ему расскажу! Пусть знает, что ты не желаешь выходить за него замуж! — неистовствовал Мохаммед.
— А если бы она и впрямь не была девственницей? — поинтересовалась Латиффа.
— Тогда твоя семья была бы не достойна моей! — серьезно отозвался муж.
А Али немного остыл и успокоился после разговора с Жади. И стал искать Зорайде. Но она уже собрала вещи и, на ночь глядя, тихо ушла из дома. Али бросился за ней вдогонку, отобрал вещи и приказал возвращаться домой. Он не представлял своего существования без верной служанки.
Чтобы хоть как-то расслабиться, Али накурился кальяна и стал рассуждать о жизни и любви. Зорайде тихо стояла рядом.
— На западе все ищут любовь, но не умеют жить с любовью! У нас любовь рождается от совместной жизни, а у них любовь умирает от совместной жизни. Разве я не прав? Слетаю-ка я тоже в Рио-де-Жанейро, посмотрю, как там живут молодые... Но ты, Зорайде, не говори им об этом ни слова! Хочу сделать сюрприз, явиться нежданно...
Служанка поклялась молчать.

Утром к Лукасу неожиданно нагрянула Маиза, чтобы показать ее с Диогу фотографии. Девушка все время смотрела на него и о чем-то думала. Лукас был так похож на Диогу... Просто одно лицо... Она начинала понемногу влюбляться в него.
— У тебя есть подружка? — прямо спросила она.
— Есть, и я женюсь на ней! — признался тот.
Маиза смутилась и засобиралась домой. Тем более что пришла Далва и объявила, что Лукасу пора на работу. Он ушел. Старая служанка осталась с Маизой наедине.
— Он тебе уже нравится, — сказала Далва с понимающей улыбкой. — Хоть бы у тебя с ним все получилось!.. Я мечтаю об этом!
— А может получиться?.. — робко пролепетала девушка.
— Все, что зависит от меня, я сделаю, — пообещала нянюшка. — Я вынянчила их обоих... Будем надеяться...
Она вспомнила Диогу, и глаза ее наполнились слезами. А в сердце Маизы затеплился огонек веры в свое счастье...

Свадьба Эдны и доктора Албиери прошла тихо. Собрались только самые близкие.
Счастливая Эдна, оставшись с мужем наедине, улыбаясь, подошла к нему и ласково положила руку ему на плечо. Но улыбка у нее тут же исчезла... Муж вместо нежных слов начал очередную лекцию о клонировании. Надо было срочно что-то делать. Эдна осторожно усадила Аугусто на кровать, села рядом и начала его ласкать и гладить... Неужели ей придется так себя вести и дальше?! Похоже на то... Доктор поглощен лишь своей наукой.
Он действительно думал исключительно о клонировании человека. И чем больше думал, тем больше проникался идеей попробовать... Перед глазами стоял его погибший любимец Диогу... Доктору не давала покоя одна мысль...

Леонидас в последнее время отдалился от Аугусто. Он тоже был занят своими тревожными мыслями. И жизнь подтверждала его опасения.
Во время разговора с Лукасом о работе зазвонил телефон. Включился автоответчик, и послышался голос Иветти. Старший Феррас стиснул зубы от гнева.
— Лукас, спасибо за цветы, такой роскошный букет роз! — ворковала Иветти. — Конечно, я сначала подумала, что это от «львеночка». Но прочитала твою записку с благодарностью... Ты совсем не в отца! Зайди ко мне завтра, мне нужна твоя помощь, как друга.
— Ах, вот, как! — пробормотал Леонидас, когда автоответчик отключился.
— Да, вот как! — вызывающе отозвался сын.
Ему нужно было обследовать родимое пятно, и он оправился в клинику Албиери. Доктору не нравился цвет родимого пятна — оно почему-то было двухцветное, и профессор решил сделать биопсию. Но Лукаса не очень волновала история с пятном, ему куда больше хотелось пожаловаться на отца, и он, воспользовавшись моментом, начал изливать крестному душу. Ученый внимательно выслушал его.
— Леонидас ничего не понимает и просто игнорирует действительность, — проворчал он.
Лукас полностью с ним согласился и вновь заговорил о Жади.
— Но в данном случае гораздо легче убедить твоего отца, чем заставить Али согласиться на брак племянницы с тобой, — усмехнулся доктор.
— А если я сменю веру?
— И будешь жить по законам Корана? Эх, молодость... — вздохнул генетик. — У тебя ничего не получится, Диогу...
Он испуганно замолчал. Но Лукас не обратил никакого внимания на его оговорку. Он не знал, что отец уже успел, в свою очередь, нажаловаться на сына и рассказал другу, что не желает, чтобы Лукас встречался с Иветти.
— Езжай к отцу, — посоветовал доктор. — А я тоже попробую с ним поговорить...
То ли под влиянием Аугусто, то ли немного одумавшись, Леонидас, увидев мрачного сына, начал с ним разговор. Обрадовавшийся Лукас — он так ждал этого! — тотчас выложил, что хочет жениться на Жади. Леонидас осуждающе покачал головой.
— Влюбиться пожалуйста, но свадьба... Я уверен, что у тебя не любовь, а простое увлечение. Таких в жизни мужчины бывает немало.
— Мусульмане не влюбляются, они женятся! — вспомнил Лукас слова Албиери.
— Они хотят провести тебя, сынок! — Леонидас начал нервничать. — А калым? Ты знаешь, что я буду должен его заплатить по мусульманским законам? Вот Диогу никогда бы так не поступил...
Он сказал это совершенно зря...
— Ты бы предпочел, чтобы я умер вместо него! — выкрикнул Лукас и выбежал за дверь.
Внизу ему встретилась Далва. Она привела Маизу, которая принесла послушать пластинки.
Зачем мне эти пластинки? Зачем мне эта девушка? — в бешенстве подумал Лукас.
Но долг хозяина дома и воспитанного человека обязывал. И он, скрепя сердце, пригласил Маизу к себе...

Назира вручила Саиду телеграмму от Мохаммеда. Саид пробежал ее глазами и тут же помрачнел. Брат писал: «Твоя невеста тебя недостойна. Разорви помолвку. Позвони, я все расскажу».
— А что пишет Мохаммед? — привязалась настырная Назира.
Ей всегда все нужно знать!..
— О делах... — отозвался Саид.
— Прочитал, побледнел, убежал! — пожаловалась Назира Абдулу.
— Успокойся! И не лезь к нему, — посоветовал дядюшка. — Ты стала чересчур нервозной после того, как Али отказался жениться снова.
Назира прикусила губу. Дядюшка угадал...
А Саид побежал в дом Али и попросил Зорайде разрешить ему позвонить, так как у него в доме еще не провели телефон. Служанка кивнула, но осталась стоять рядом. И тактичному Саиду пришлось так взглянуть на женщину, что она сразу ушла, правда, недалеко, чтобы быть в курсе...
Услышав от брата, что Жади не девственница, бедный Саид потемнел, лицо пошло пятнами...
— Да правда ли это? — спросил он.
— Она сказала дяде Али, что это ложь, — продолжал Мохаммед.
Саид совсем растерялся. Кому и чему верить?.. Брат совершенно заморочил ему голову.
— Мохаммед, ничего не говори дяде Абдулу и Назире, я сам разберусь! — сказал он.
Он попробовал посоветоваться с дядей Абдулом. В мыслях у него была только Жади, и Саид был готов простить ей все.
— Жади не знает многих наших обычаев, — задумчиво сказал дядюшка. — Я бы возражал против твоего брака, если бы на то была серьезная причина. А она есть? — словно невзначай спросил он.
— Ни одной, — ответил Саид, но Абдул явно что-то подозревал. — Какое наказание заслуживает мужчина, соблазнивший женщину? — вдруг спросил племянник.
— Восемьдесят ударов плетью обоим! — сурово произнес дядя, но Саид был другого мнения.
Он считал, что плети заслуживает мужчина, а девушка — еще ребенок, и просто совершила глупость.
Случайно Саид подслушал слова Зорайде:
— Саид страдает из-за Жади, а Жади — из-за Лукаса...
Он удивился... Кто такой этот Лукас?.. Что скрывает от него его прекрасная невеста?..
Саид не знал, что Али уже приехал в Рио. Дядюшку первой увидела Жади и набросилась на сестру.
— Это ты вызвала его?
— Клянусь, я не знала, что он приедет! — воскликнула перепуганная Латиффа.
Али сразу же объявил, что Жади едет в Марокко вместе с ним.
— Ни за что! Я не люблю Саида! — выпалила Жади.
— Мужчина должен больше любить женщину, чем она его, — начал убеждать мудрый дядя Али.
Однако слезы и мольбы племянницы сломали его волю, и он все-таки согласился разорвать помолвку. Жади была счастлива. Но тут дядюшка заявил, что за Лукаса она тоже не выйдет. Разгорелся скандал, они кричали друг на друга, и каждый настаивал на своем.
— Лукас — моя судьба, и в Марокко я не поеду! — твердила Жади.
Ссору оборвал появившийся Мохаммед. Он стал убеждать Али, что Жади что-то натворила.
— Если ты обвиняешь женщину, то должен быть абсолютно уверен в этом и представить четырех свидетелей... Иначе восемьдесят ударов плетью, — напомнил Али.
Это сразу охладило пыл Мохаммеда.
— Ладно, я ничего не утверждаю, — мрачно сказал он, но своего мнения о распутной свояченице не изменил.

Ночью Жади тайком вылезла из окна. В машине около дома ее поджидал Лукас. Она села к нему и поцеловала его.
— Приехал дядя Али и никак не соглашается на нашу свадьбу, — сказала она. — Но он пробудет до конца месяца, и я попытаюсь его уговорить. А если не получится, я брошу все и останусь с тобой.
— Я тоже на всех наплюю... — отозвался Лукас.
Его биопсия оказалась в полном порядке, а с Маизой он решил держаться на дружеской ноге и даже рассказал ей о Жади и тех трудностях, с которыми они столкнулись.
Девушка посоветовала ему больше отвлекаться — танцы, пляжи... И предложила свою кандидатуру в качестве сопровождающего лица. И в этой милой головке тоже строились свои планы и готовились планы боев за милого человека.
А Лукас в разговоре с Маизой увлекся воспоминаниями. Он рассказывал девушке, как впервые увидел Жади, а сам вспоминал ее в зеленом костюме и ее прекрасный незабываемый танец. Его глаза светились любовью.
— Иногда бывает такое... Ты никогда не видел человека, но кажется, что знаешь его всю жизнь... У Жади такие необыкновенные глаза... А у тебя есть парень?
Маиза покачала головой и прикусила губу. Девушка не могла забыть Диогу... Но рядом с Лукасом эти воспоминания были особенно болезненными.
Они немного помолчали.
— Я подумала, если бы Диогу был здесь, что бы он сказал? — спросила, остановившись посреди улицы, Маиза.
— Если бы Диогу был здесь, что бы ты сказала? — улыбнулся Лукас.
— Не сказала, а сделала бы...
Маиза подошла к Лукасу и поцеловала его. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом девушка убежала, оставив Лукаса в растерянности...

Жади опять собиралась потихоньку ускользнуть на очередное свидание с Лукасом. Она заперла дверь в свою комнату изнутри и вылезла в окно. Но тут как назло к дому подъехало такси, и важно вышла Назира с вещами. Жади обомлела. Уж этого она никак не ожидала... А Назира удивилась, в свою очередь тому, что Жади одна на улице в такое время, да еще без платка.
— А я увидела вас из окна и вышла встретить! — тотчас нашлась Жади.
Наблюдавший за всем происходившим Лукас расстроенно сел в машину и уехал.
А Латиффа безуспешно пыталась приготовить ужин. Она очень боялась опозориться перед дядей Али, но, несмотря на это, сожгла всю баранину.
— Да что же это такое?! Я прекрасно готовлю баранину! Я просто не могу привыкнуть к этим кастрюлям! — возмущалась она.
И обратилась к мужу с просьбой о служанке, которая, между прочим, полагалась ей по контракту. Мохаммед пообещал, успокоил жену и предложил сбегать за готовой бараниной в ближайший ресторан, чтобы дядя Али ни о чем не догадался.
— А где твоя сестра? — подозрительно спросил Мохаммед.
— Она нехорошо себя чувствует и легла спать, поэтому не выходит, — солгала Латиффа.
И тут, к всеобщему удивлению, распахнулась входная дверь, и на пороге появилась Жади, а за ней — Назира.
— Назира будет жить в комнате Жади, — сообщила Латиффа.
Она пошла к сестре и стала заправлять кровать для Назиры, болтая с Жади. Но тотчас явилась недовольная Назира.
— Как ты заправила мясо?! Ничего не умеешь! Я научу тебя, как следует вести дом!
Сестры подавленно притихли. Латиффа боязливо выскользнула за дверь и отправилась к дяде.
— Жади думает только о себе, а Мохаммед не одобряет ее свадьбы с Саидом, — начала она высказывать дядюшке свои тревоги.
— Я подумаю, как тебе помочь, — сказал Али. — И ты даже не представляешь, сколько сил мне требуется, чтобы не наказывать Жади!
Разговор прервала Назира, нахально сунувшая в руки Латиффе швабру. Воспитательная работа началась! — с тоской подумала молодая жена.

Отправив всех своих сотрудников по делам, кого — на научные семинары, кого — в другие клиники, Албиери в лаборатории пытался соединить клетку Лукаса с яйцеклеткой Деузы. Не получалось... Никак не получалось...
— Возьму еще четыре... И еще пять, — бормотал профессор.
Это уже было похоже на азарт.
Надежда казалась совсем потерянной, когда... Неужели получилось?!
Он целую ночь просидел на берегу моря, пытаясь осмыслить то, что сделал. Он первый генетик, которому удалось клонировать человека!.. Ну, не совсем клонировать, а использовать для его создания обычные, не половые клетки.
Эдна была обеспокоена тем, что мужа всю ночь не было дома.
— У меня масса работы, — оправдывался Аугусто и не врал. Потом он начал жаловаться: — Мне никак не удается оплодотворить ни одной яйцеклетки Деузы, и придется все начинать сначала.
Эдна вздохнула. Она очень переживала за Деузу, ведь та так ждала и страстно желала ребенка...
— Иногда бывает необходимо клонировать людей... — пробормотал профессор.
Ему нужно было опять возвращаться в лабораторию.
— Я только приму душ и немного отдохну... — сказал он жене.
Но бессонная ночь сделала свое дело. Албиери бросился на кровать и тут же заснул. Эдна пожалела мужа и не стала его будить.
Утром в лаборатории Симона увидела лишь один эмбрион, тот, который сделал Албиери для себя. Что ж, придется имплантировать один, придется рискнуть, ведь я уже пригласила Деузу... — подумала Симона.

Далва стала твердить Лукасу, что они с Маизой на редкость красивая пара.
— Да что ты! Ты еще не видела Жади! — отмахивался он.
Но нянюшка не желала и слышать о ней.
А Жади говорила, что им нужно бежать. Особенно она настаивала на этом, услышав от доверчивого Лукаса рассказ о Маизе. Жади стала сильно ревновать.
— У тебя не будет второй жены, даже не рассчитывай, потому что я с этим не соглашусь!
— Зачем мне другая жена, если я люблю одну тебя? — усмехнулся он и обнял ее.
Дома отец непрерывно твердил ему азбучные истины и нудел над ухом.
— Вы, молодежь, думаете, что никто не чувствовал, как вы, что никто не жил, как вы...
Сегодняшнюю утреннюю беседу Феррасов прервала Далва. Она сообщила, что пришла Маиза, но боится войти. Лукас кивнул и пошел вниз, а служанка радостно сказала хозяину, что девушка влюблена в Лукаса.
— Хоть бы у них все получилось! — воскликнула она.
Маиза ждала Лукаса в машине.
— Я не хочу, чтобы ты плохо думал обо мне после этого поцелуя...
— Забудь. Покатаемся и поговорим, — и Лукас стал рассказывать, как они с братом шутили над девушками, выдавая себя один за другого, и что он целовал всех девушек Диогу.
Тогда Маиза призналась, что ей больше понравилось целоваться с Лукасом.
— У тебя больше чувства... Но ты любишь Жади, а второго Лукаса нет...

Албиери, растерянный, бродил по парку. Он был в ужасе от того, что произошло... Симона имплантировала Деузе эмбрион Лукаса...
За доктором из окна наблюдали его сотрудники и Эдна, не понимая, что с ним творится, и почему он себя так странно ведет. Эдна глянула на его стол и быстро поменяла фотографию бывшей невесты Аугусто в рамке на свою. Пусть теперь он любуется на нее! Она искренне верила, что он изменится. Пока она занималась подменой, Албиери сел в такси и быстро уехал куда-то.
Доктор приехал в церковь.
— Что я наделал, Господи, что я наделал... — в отчаянии шептал он. — Мои опыты до добра не доведут... Прости меня, Господи...
Вернувшись домой, Албиери стал отказываться от еды. И хотя негодующая и сострадающая Эдна пыталась успокоить мужа и убедить, что все допускают ошибки, но все равно все будет хорошо, она не в силах была ничего сделать. Аугусто словно не слышал ее и углубленно и мрачно думал о своем.

0

15

14

В доме Мохаммеда пылали страсти.
Жади хотела позвонить Иветти и разузнать про Лукаса. Латиффа пыталась вразумить сестру.
— Лукас еще не готов жениться, поэтому у него всегда одни отговорки, — убеждала она.
Но Жади утверждала, что в Бразилии совсем другие обычаи.
— Лукас хочет жениться, не имея денег! Он просто обязан найти работу! — закричала Латиффа.
Однако Жади вновь пыталась оправдать возлюбленного.
На самом деле сестра была права. Лукас не хотел ничего слышать о работе, он мечтал лишь играть на гитаре. Далва даже предложила ему брать гитару с собой в офис. Лукас постоянно возмущался, что отец его не понимает. И нянюшка грустно думала, что Диогу был вылитый отец, поэтому они находили общий язык, а Лукас пошел в мать, любит музыку, искусство... В этом вся проблема.
Жади знала об этом со слов Лукаса, простодушного и искреннего. И не придавала большого значения спорам в семье. Ее беспокоила лишь судьба их отношений с Лукасом.
Назира тем временем требовала, чтобы брат рассказал ей о содержании телеграммы Саиду.
— Если с ним что-то случится, ты будешь виноват во всем! Это харам, грех!
Мохаммед молчал. Назира злобно ушла на кухню, где заметила неаккуратно сложенные Латиффой кастрюли. То ли желая отвлечь Назиру от этих кастрюль, то ли не желая совершить грех, но Мохаммед все-таки нехотя признался Назире, что Жади не хочет замуж за Саида, так как влюбилась в бразильца.
— Ах, вот оно что! Чуяло мое сердце! — заголосила старшая сестра. — Этой свадьбы не бывать, или я не Назира!
Мохаммед молчал, чувствуя себя кругом виноватым... Разве он имел право вмешиваться в судьбу брата?..
— Я еду в Фес! — объявила Назира. — Мне нужно поговорить с Саидом!
Мохаммед, Латиффа и Али, удивленный быстрым отъездом Назиры, взяли такси и уехали, оставив Жади одну. Она возликовала и набрала номер Иветти. Та сказала, что давно не видела Лукаса. И Жади попросила о встрече и стала записывать ее адрес...

На самом деле Иветти было не до Жади, но отказать она по доброте душевной не могла.
Вчера из клуба Иветти позвонила ее подруга Норма и сообщила, что Леонидас пришел в их клуб. Вот он, совсем близко, сидит в зале... И разъяренная Иветти вместе с Лауриндой бросилась в клуб. Иветти вошла туда одна, поскольку Лауринда не успела одеться для выхода и постеснялась. Иветти успела. Спустившись по лестнице, она сразу увидела Леонидаса, танцующего с молодой девушкой. Тут, откуда ни возьмись, к ней подошел высокий красивый брюнет и предложил выпить. Иветти вспомнила, как они со «львеночком» ездили в Марокко. Она уже готова была расплакаться, но, все-таки взяв себя в руки, взяла стакан из рук молодого человека и, видя, что «львеночек» ее заметил, пригласила на танец брюнета. И тотчас демонстративно поцеловала его. Красавчик подвернулся ей под руку очень вовремя. В ней горело желание расплатиться за пощечину и отомстить за все свои муки. Леонидас смотрел на нее и тоже вспоминал поездку в Марокко. Иветти была довольна — Леонидаса задело ее поведение, он собирался уйти и еще раз бросил грустный взгляд на Иветти...
— Сегодня он для меня умер! — подумала она.

— Что случилось, девочка? Проходи, — встретила Иветти Жади.
— Он все время проводит с Маизой, — начала гостья. — Я звоню ему, а служанка радостно сообщает мне, что они опять ушли вместе... Что мне делать?
— Отомстить! — выпалила Иветти, переполненная гневом на мужчин-обманщиков.
— А как? — изумленно спросила Жади. — Я через неделю уезжаю в Марокко...
— Ну и дурацкие у вас, мусульман, обычаи! — возмутилась Иветти. — А знаешь что, уходите из дома вы оба! И наплюйте на все! Вы любите друг друга, а это главное!
Жади подняла на нее удивленные глаза. Да, это выход...
— А где нам жить?
— Да у меня, пока вы не найдете работу! — махнула рукой Иветти.
И Жади почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Лукас тоже пытался что-то предпринять. Он уговорил крестного поговорить со своим другом Али. Однако разговора не получилось — Али остался непреклонен.
Аугусто начал беседу издалека, рассказывая, что женился на своей секретарше. Она замечательный человек, но не смогла заполнить пустоту его души. И ведет себя так странно... Вот, например, заменила фотографию бывшей невесты Албиери на свою. Доктор вернул фото невесты на рабочий стол, поставил рядом с фотографией Эдны. И объяснил жене, что эта девушка — часть его жизни. Но Эдна расплакалась и ушла.
Потом профессор приступил к разговору о Лукасе, пытаясь объяснить Али, что его крестник — хороший парень.
— Человек Запада! — воскликнул Али. — Он никогда не сможет быть настоящим мусульманином!
Начался спор о религиях и отношениях к индивиду. Но доктор ничего не смог доказать своему «упертому» другу.

После ухода ученого Али начал разыскивать пропавшую племянницу. У торговавшего на базаре Мохаммеда ее не было. Куда же она девалась?..
А Латиффа была счастлива, что Назира уезжает.
— Ты должна вести себя уважительнее с сестрой мужа! — напомнил ей дядя.
— Да она злится на всех из-за того, что хочет за тебя замуж! — засмеялась Латиффа.
И тут вошла Жади.
— Ты где была? — схватил ее Али за волосы.
Он был в бешенстве и потребовал немедленно собирать чемоданы. Они улетают завтра.
— Уезжаем пока не поздно, надо предотвратить беду!
— Я с удовольствием собираюсь, — сказала Жади сестре с загадочной улыбкой.
Латиффа осталась в полном недоумении.

После неудачи у Али Албиери попытался поговорить с Леонидасом.
— А что бы ты почувствовал, если бы Диогу родился снова? Если бы можно было сделать клон Диогу? — вдруг спросил он.
— Почему ты спрашиваешь? — взволновался Леонидас.
Но Аугусто уже пожалел о своих вопросах и перешел на разговор о Лукасе. Старший Феррас хотел, чтобы сын работал с ним, а не уехал жить в Марокко и стал мусульманином.
— Так и только так! — резюмировал он. — И никакого другого варианта я не представляю! Какие еще женитьбы на мусульманке? Чепуха!..
Лукас выслушал крестного мрачно. Встретившись с Жади днем на пляже, он грустно сообщил ей все последние печальные известия. Зато она теперь ликовала: Иветти предложила им квартиру, и они едут туда. Влюбленные договорились встретиться на этом же месте вечером.

Жади знала, когда ей можно улизнуть. Али уже собрался в дорогу и ненадолго оставил племянницу, чтобы выпить чаю. Довольная Латиффа, что Жади наконец успокоилась, вышла умыться. И тогда Жади схватила чемодан и бросилась вихрем из дома. С улицы она позвонила Иветти и сообщила, что они с Лукасом придут через полчаса. Как было условлено, Жади ждала Лукаса на пустынном берегу.
А ее любимый торопливо собирал вещи и думал о Жади. Но в это время на глаза ему попалась их фотография с братом... Он задумался, постоял на месте и начал вновь собираться, только намного медленнее. Сложив все, он стал не спеша спускаться по лестнице. Мелькали непрошеные воспоминания о Диогу об отце... Лукас начал сомневаться в правильности своего поступка. Ему было жалко и страшно покидать этот дом и все, что его окружало столько времени. Он остановился, опять постоял и стал медленно подниматься по лестнице в свою комнату...
Жади рисовала на песке сердечко и с грустью понимала, что Лукас не пришел и не придет... Она, вытерев слезы, поднялась и, едва волоча ноги, двинулась с пляжа...

Сестра первой обнаружила исчезновение Жади. Латиффа стояла рядом с Али на улице и ждала Жади и Мохаммеда.
— Я не знаю, как это вышло, дядя, начала она, но тотчас заметила вяло плетущуюся сестру.
— Я готова, дядя, — покорно и безнадежно произнесла Жади.
— Пока ты не узнаешь, что такое ад, рай не будет тебе казаться раем, — отозвался мудрый дядюшка. — Прозрение болезненно...
Мохаммед подъехал на такси. Латиффа попрощалась с сестрой.
В эту минуту Лукас опомнился, тоже поймал такси, схватил вещи и бросился к машине.
— В аэропорт! Быстрее, пожалуйста! — бросил он водителю.
Лукас ворвался в здание аэровокзала с одним вопросом: улетел ли самолет в Марокко. Жади заметила его издали. Она уже хотела рвануться ему навстречу, побежать, прижаться к его щеке, прямо на виду у всех... Но вспомнила все — его предательство, его непонятное, ничем не оправданное опоздание — и решила подчиниться судьбе. Жади повернулась и покорно пошла рядом с дядей Али. Лукас понял, что опоздал. Ему осталось лишь наблюдать, как самолет взлетел в ярко-синее небо и вскоре исчез из глаз...
Из аэропорта Лукас, подавленный и мрачный, приехал к Иветти. Она сочувственно обняла его.
— Я сдался, я не такой смелый, как мой брат... — пробормотал он. — Жади улетела...
— Не могу поверить в это, Лукас! — удивилась Иветти. — А что случилось?
— Мне стало страшно в самый последний момент...
— Ты должен сесть в самолет и привезти ее обратно! — уверенно заявила Иветти.
Но если бы все было так просто...
— Твоя судьба здесь! Сколько ты ни пыталась бежать, но Аллах всегда тебя возвращает! — сказала Зорайде безразличной ко всему Жади, вернувшейся в Фес.
Жади теперь было все равно, за кого выходить замуж. Лукас два раза ее бросал посреди улицы...
— Я научу тебя одной вещи, чтобы в первую брачную ночь Саид не понял, что ты не девственница! — продолжала верная служанка, но Жади покачала головой.
Ей хотелось, чтобы все раскрылось, Саид отверг ее, а Али убил.
Дядя был уверен, что Саид сможет сделать его племянницу счастливой.
— Я люблю ее, — говорил Саид, — она сразу покорила мое сердце.
Сестра настойчиво советовала ему разорвать договор с Али.
— Нельзя верить этой девушке. Она мне с самого начала казалась подозрительной, такая хитрая и лживая... Я найду тебе красивую и чистую...
Но Саид просил ее не мешать, и Назира считала, что ее брата околдовали.
Она позвонила Мохаммеду и стала ныть в трубку, что Саид знает все, но все равно женится на этой девке. Она была им как мать, а он в первый раз ослушался ее.
— Я одинока из-за вас! Я вам больше не нужна! — горько причитала она.
Мохаммед попытался успокоить старшую сестру.
— Не говори так! Мой дом — твой дом, дом Саида — твой дом, наши дети — твои дети...
Услышав такое, Латиффа прямо обалдела и возмутилась, но промолчала.
Назира сообщила, что в первую брачную ночь будет караулить около дверей в ожидании доказательств невинности Жади и бросила трубку.
— Да никакого бразильца не было! — крикнула Латиффа мужу. — Это все фантазии!
Он посмотрел на нее недоверчиво...

Едва приехав домой, Али пригласил Саида и стал рассказывать, что у его племянницы очень добрая душа. В это время Жади спустилась к ним.
— Аллах благословляет вас обоих! — торжественно произнес Али.
Он не подозревал, что Лукас уже прилетел в Фес.
Лукас не стал говорить Далве, что собирается в Марокко, а объяснил, что исчезнет на несколько дней. Служанка решила, что он хочет отсидеться на фазенде. Выйдя из дома, Лукас встретил Маизу и попросил ее сообщить отцу, что уезжает.
— Я еду за Жади и вернусь в этот дом лишь с ней! — заявил он. — Иначе вообще не вернусь! Только не говори ничего Далве, так как она сразу позвонит отцу, и тот может перехватить меня в аэропорту.
Лукас чмокнул Маизу в щеку на прощание. Девушка попыталась что-то сказать, но передумала.
Однако после отъезда любимого Маиза тотчас донесла Далве, что Лукас уехал. Няня не поверила. Она утверждала, что этот ее мальчик на такое неспособен, что лишь Диогу мог так поступить. Она спорила и горячилась, доказывая, что Лукас поехал на фазенду, потому что он всегда туда ездит, когда ему плохо.
— Не везет мне! Я влюбилась в Диогу — он погиб! Я влюбилась в Лукаса — он уехал к другой девушке! Не хочу больше влюбляться! — простонала Маиза.
Она сама позвонила старшему Феррасу и тоже все ему рассказала в надежде, что тот успеет снять сына с самолета. Леонидас был поражен этой новостью, но сделать ничего не смог.
В доме Али шли приготовления к свадьбе. Али был счастлив, он уж и не надеялся... Невесту готовили основательно, и даже ее, отстраненную от жизни, встряхнула процедура эпиляции.
А Лукас наконец-то подкараулил Зорайде. Он остановил ее на улице и попросил передать Жади, что он здесь и хочет с ней поговорить.
— Уходи! — строго сказала Зорайде. Она по-прежнему сочувствовала влюбленным, но помогать им теперь уже было поздно. — Жади сегодня выходит замуж.
В доме Али все веселились, кроме самой Жади.
Назира жаловалась Абдулу:
— Мне кажется, что я буду присутствовать на похоронах Саида!
Лукас мрачно бродил по улицам и вдруг сообразил, что надо сделать. Он переоделся в женский наряд и собрался проникнуть в таком виде на свадьбу.
А та уже почти началась. Будущий муж выслушал наставления.
— Хорошая жена та, которая слушает, когда говорит муж, улыбается, когда смотрит муж, а когда муж далеко, хранит себя для него.
В комнате женщин невесте прочитали стихи, чтобы брак был удачен.

Когда любовь зовет тебя — следуй за ней,
Хотя твой путь будет крутым и трудным,
А когда она накроет тебя своими крыльями — уступи ей,
Иначе священная сабля в ее оперении может ранить.
И когда любви не будет — верь в нее,
Иначе голос разума заглушит твои мечты,
Именно так любовь одаряет тебя и жертвует тобой.

Жади вспомнила Лукаса, и в ее глазах заблестели слезы.
Ей дали съесть кусочек сахара, чтобы жизнь была сладкой. И Жади сказала свидетелям, что берет Саида в мужья.
Али дал согласие на свадьбу и попросил Саида сделать Жади счастливой. Тот охотно пообещал. Вот и все... Они женаты...
Начался сам праздник. Молодые шли под руку. И тут Жади заметила кроссовки, торчащие из-под женского платья. Она медленно подняла взгляд и узнала Лукаса. Но для нее уже ничего вокруг не существовало... Она замужем... И свадьба продолжалась.
Жади подошла к Зорайде и прошептала, что Лукас здесь.
— Он опять бросит тебя, как всегда! — отрезала служанка. — И думать о нем забудь! Зачем он явился?
Абдул и Али тоже заметили Лукаса.
— Как красива эта женщина! Зажигает воображение... — поделились друг с другом впечатлением оба дядюшки.
Они решили познакомиться с прекрасной незнакомкой и подошли к ней ближе.
Что мне делать? — испугался Лукас. Какая глупость... Они меня вот-вот рассекретят... Он кинулся в панике бежать со свадьбы со всех ног. Али и Абдул сначала погнались за ним, но ему удалось скрыться.
Все было кончено. Вернуться сюда Лукас уже не мог...
Жади плакала, когда ее несли над праздничным залом. Она понимала, что потеряла еще одну возможность быть с любимым человеком, и не знала, что ждет ее впереди. Неужели смерть?! То, что предначертано...
Свадьба Жади и Саида продолжалась. Танцовщица кружилась в центре, ей все хлопали. Али был настолько доволен, что тоже начал танцевать, а за ним и Абдул. Только Жади с грустью наблюдала за этим весельем. Наконец Саид встал с кресла. Время брачной ночи настало!..
— Они уходят, вот теперь я все узнаю! — обрадовалась Назира.
Зорайде подошла к Жади и прошептала, что положила к ней в карман стеклышко и кусочек ваты. Служанка просила сделать так, как она сказала, чтобы Саид не заметил, что она не девственница. Но Жади опять отказалась. Она ничего делать не будет, потому что от судьбы не убежать. Саид протянул руку Жади...
Они медленно, в сопровождении танцовщицы и музыкантов, шли в свою комнату, чтобы уединиться. Назира шагала следом. И вот Саид закрыл дверь. Они с Жади остались одни...
— Не бойся меня, я тебя не трону. Я буду ждать, когда ты полюбишь меня, когда ты захочешь меня, — тихо сказал Саид.
Жади вспомнила слова Зорайде, что Саид, если обнаружит все, бросит ее, и твердо ответила:
— Я хочу.
Саид усадил жену на кровать.
Назира за дверьми не находила себе места. Вскоре к ней присоединились Али с Зорайде и Абдул.
Саид бережно омыл Жади ступни, и она готова была расплакаться от его ненужной ей нежности. Он посмотрел ей в глаза.
— Аллах, сделай так, чтобы эта женщина почувствовала мою любовь и полюбила бы меня, благослови наш брак, благослови детей, которые у нас родятся, благослови эту ночь и последующие ночи нашей жизни... — он расстегивал пуговицы на ее наряде, — ...отведи от нас все, что нас разделяет, все, что вносит разлад...
Жади молча плакала, когда он ее целовал. Совсем не этого ей хотелось в жизни...
Лукас в это время брел по ночной улице. Он подошел к дому Жади и застыл. Ему было больно...

— Да буду счастлив я, и да будет счастлива она! — Саид закончил свою молитву и поцеловал жену.
Через двадцать минут он в бешенстве вскочил с кровати. Он понял, что Жади не девственница и, ничего не сказав, взял полотенце и ушел в ванную.
— Аллах, пошли мне легкую смерть... — испуганно попросила Жади.
Саид стоял, опершись об умывальник. Как же ему поступить?.. Он взял бритву, вынул оттуда лезвие, закрыл глаза и провел лезвием по вене. В раковину потекли капельки крови...
Жади со слезами на глазах покорно ждала своей участи. Вошел Саид и сел рядом с ней на кровать.
— Я совершил больший харам, чем ты, перед Аллахом и людьми! Я никогда не буду вспоминать эту ночь. Но если однажды этот Лукас окажется рядом... через двадцать или тридцать лет... я убью его! — Саид еле сдерживал свой гнев.
Когда распахнулась дверь, и на пороге показались молодые, Назира, Али, Зорайде и Абдул устремили на них взгляды — злобные, любопытные, тревожные... Жади, как ни в чем не бывало, протянула полотенце с кровью Саида Назире. Та развернула его и радостно показала всем. Танцы продолжались....

0

16

15

Деуза оказалась беременна. Она была так счастлива, что даже не вспоминала о новом скандале с Эдвалду, который заявил, что она для него нехороша. Счастливая Деуза обнимала и благодарила Албиери. Она забеременела от одного эмбриона, ей повезло! Танцовщица достала фотографию Эдвалду и показывала всем. Ей хотелось посмотреть на донора, потому что он должен быть очень похож на Эдвалду. Но ей объяснили, что это запрещено, потому что Деуза тогда начнет отождествлять его с сыном. Деуза верила, что Эдвалду вернется, особенно если ребенок будет похожим на него.
Профессору было тяжело видеть ее радость, и он молча ушел. И опять никто не мог понять, что с ним...
Доктор закрылся в своем кабинете. Он очень переживал, ведь может родиться ребенок-урод, с набором болезней... Он считал, что беременность надо прервать. Но поздно... Тайну раскрыть нельзя. Что скажут о нем коллеги, весь ученый мир?..
А коллеги доктора действительно находились в растерянности, но по другому поводу. Они удивлялись, как он мог просто так погубить тридцать две яйцеклетки. Одно из двух: либо очень плохо себя чувствовал, либо это было не простое оплодотворение. Но Албиери не решался никому рассказать правду и твердил, что в тот день был болен, у него сильно поднялось давление.
— Лауриния, — бормотал он, глядя на фотографию свой погибшей невесты, — что мне делать, подскажи?.. Мне страшно...
Эдна по-прежнему смотрела на портрет Лауринии ревниво, и Аугусто сдался и убрал фотографию погибшей невесты. Говорить стало не с кем, зато на душе почему-то полегчало...
Доктор считал своим долгом все рассказать Деузе, иначе быть беде. Но тогда Деуза может подать на него в суд. Ученого раздирали сомнения.
Время бежало стремительно. У Деузы, не подозревающей ни о чем, появился животик... А Иветти смеялась, что надо было обязательно украсть фотографию донора, чтобы посмотреть на него.
Рожать танцовщица решила уехать к матери. Она не желала больше видеть подлого Эдвалду, который уже начал танцевать с ее подругой Нормой. Пусть Лауринда убеждала Деузу, что он делал все нарочно, чтобы привлечь ее внимание, все равно...

Вернувшись домой, Иветти увидела около своей двери сидящего на ступеньках мрачного Лукаса. Он поднял на нее страдальческие глаза.
— Ничего не получилось... Жади вышла замуж. Мы даже не смогли поговорить... Я подумал, что дядя Али узнал меня, и мне пришлось сбежать... Если бы там был Диогу, он бы выкрал ее оттуда. У него получилось бы все...
— А почему ты не сделал то же самое? — удивилась Иветти.
— Не знаю, я ничего не довожу до конца, я выдыхаюсь... В самый решительный момент я, как обычно, ждал помощи Диогу, только он не пришел... И больше не придет никогда...
Иветти пыталась успокоить Лукаса.
— Жизнь — странная штука, она то и дело преподносит сюрпризы.
— Я останусь у тебя на время... — пробормотал Лукас.
— Я не против, — пожала плечами Иветти. — Но у тебя могут быть неприятности с отцом.
Лукас равнодушно махнул рукой, и хозяйка проводила его в свою комнату.
Иветти не знала, что Лукас сначала подъехал к своему дому на такси, но выйти не осмелился и сразу поехал к ней.
Далва все это видела из окна и сразу позвонила Леонидасу, сообщив, что Лукас прилетел из Марокко один, подъехал к дому, но не вышел из такси. Леонидас обещал скоро приехать. Его теперь не так интересовала работа. Прежде он выстраивал империю для сыновей, но Диогу теперь нет, а Лукасу это не нужно, для чего так стараться?
Вошла секретарша с факсом от сына. Старший Феррас прочитал несколько строк: «Папа, я некоторое время поживу у друга. Мне надо подумать, понять, что я хочу, решить, что делать дальше. Не волнуйся за меня. Лукас».
На листке не было номера телефона.

Лукас думал о Жади постоянно. Он целыми днями валялся на диване, никуда не выходя. Так прошло около недели.
— Он умирает от любви! — вздыхала Иветти.
Она пыталась как-то помочь, даже предлагала вызвать врача, но Лукасу ничего не хотелось.
— Не надо, Иветти... Я знаю, что мне делать, — он неожиданно вскочил с дивана и схватил свой чемодан. — Никто не в силах избежать своей судьбы...
Иветти недоуменно посмотрела ему вслед.
Юноша был совершенно непредсказуем. Впрочем, в молодости все такие.
Всю неделю Леонидас искал сына, но безуспешно. В тот день он вернулся домой поздно, усталый и подавленный. Сын словно растворился в Рио. Где он может быть?..
Навстречу хозяину выбежала радостная Далва.
— Лукас вернулся! — закричала она. — Он наверху, в комнате Диогу!
Леонидас сразу поднялся к сыну.
— Все, папа, я пришел, — обреченно, но уверенно сказал Лукас.
Он был в костюме с иголочки, подтянутый и суровый... Леонидас посмотрел на сына с легким ужасом: так он изменился и стал абсолютно неотличим от погибшего брата. Раньше Леонидас довольно легко различал сыновей по тем неуловимым для других черточкам и выражению лица, которые все-таки делали их разными. Но сейчас даже старший Феррас готов был поклясться, что перед ним стоит погибший Диогу...
С того дня Лукас всерьез занялся работой отца. Маиза звонила, приходила, приглашала его куда-то, но он отказывался. У него много дел. Маиза соглашалась, что работа прежде всего, и что его отец прав, ведь не может же Лукас передать фирму кому попало, а сам бренчать на гитаре.
— У меня в свое время неплохо получалось, — возразил как-то Лукас.
— Неплохо — это одно, а правильно — это другое, я права? — нежно проворковала Маиза и попрощалась, пообещав заглянуть через день.
Ей удалось все-таки выманить его на пляж. Маиза была почему-то уверена, что Лукас забудет Жади, ведь она тоже думала, что не сможет избавиться от воспоминаний о Диогу. Но все миновало...
— Это проходит внезапно, и ты не знаешь ни как, ни когда это произошло, — и Маиза внезапно призналась в любви Лукасу.
— Даже зная, что я люблю Жади? — изумился Лукас.
— Это пройдет... И очень скоро... — заверила его девушка.
И Лукас задумался...

— Аллах дал тебе шанс, Жади, ты не должна искушать судьбу, — сказала Зорайде.
Жади вспомнила о гадании служанки на кофейной гуще.
— Время пройдет для меня, но не пройдет для него, это значит, что я забуду про него, а он про меня — нет!
Жади без конца досаждала Назира. Сегодня она заявила, что молодая жена слишком громко читает молитвы.
— Голос женщины соблазняет. Если мужчина слышит ее голос, он отвлекается от молитвы и думает о другом. Женщина должна молиться молча. Поставь баранину, чтобы накормить мужа.
— Твоя жена ничего не умеет. Она не умеет готовить! — возмущенно сказала Назира Саиду.
— Она научится, покажи ей как, — Саид, как всегда, пытался оправдать жену.
Тогда непонятая им и обиженная Назира начала жаловаться Зорайде.
— Брат теперь тратит все деньги на Жади, а мне не дарит ничего! Мне только кухня да уборка... Как ужасно не иметь мужа... — вздохнула она. — Саид подарил Жади красивое дорогое кольцо и надел ей на палец. Но Жади ничего не нужно, она хочет учиться. Конечно, брату не нравится ее просьба. О чем тут говорить?..
— А я смирилась со своей судьбой и не хочу откинуть чадру и искать временного мужа, — ответила служанка.
Но Назира зацепилась за эту мысль и решила найти себе мужчину, пусть даже временного. А пока она зорко следила за ненавистной Жади, хотя уследить за всеми событиями не могла.
Она не знала, что Жади призналась дяде Али, что не смогла полюбить Саида, он не сделал ее счастливой, как обещал. И дядя объявил, что если Саид не выполняет свой супружеский долг, она может подать на развод. Затем Жади пожаловалась на Назиру.
— Когда зло неизбежно, лучше всего с ним смириться, — мудро посоветовал дядя и стал учить племянницу, как стараться понравиться Назире и быть с ней похитрее.
После разговора с дядей Жади отправилась к Зорайде.
— Я хочу развестись, — сказала она. — Посоветуй, как быть.
Но Зорайде не желала ей такой судьбы, как у себя. Ведь если Жади разведется, то на нее больше никто не посмотрит, и она будет прислуживать у кого-нибудь в доме, совсем как Зорайде.
— Вот появятся дети...
— Я пью траву, чтобы не забеременеть, я не хочу жить с Саидом, — призналась Жади.
Зорайде напомнила про невыполненные обещания Лукаса. Куда Жади поедет, с кем будет жить?.. Но новобрачная не слушала ее...

Иветти вышла из кафе с мороженым и наткнулась на какого-то мужчину. Она извинилась, что посадила ему пятно, и начала вытирать его салфеткой.
— Это я виноват, сам наткнулся на ваше мороженое, — Иветти явно ему понравилась.
Завязался разговор. Они познакомились.
— Меня зовут Жорже Луис, я журналист, а вы королева, которая сбежала с приема, чтобы полакомиться мороженым в этом кафе, — начал заигрывать мужчина.
Иветти очень нравился этот стиль. Она довольно смеялась, кокетничала напропалую и не подозревала, что за ней наблюдал Лобату, компаньон Леонидаса.
Старший Феррас разнервничался, узнав о дурацком кокетстве Иветти, и напустился на Лобату, который якобы перепутал что-то по работе. Но Лобату доказывал обратное.
— Какая муха вас укусила?!
— Если мне нужно будет узнать об Иветти, я найму детектива, а ты занимайся своими делами на предприятии! — крикнул Леонидас и ушел.
Перед его глазами стояла Иветти, восхитительная, обольстительная, неподражаемая...
Подошел Лукас, он заключил несколько выгодных контрактов, но Леонидасу было не до того. Лукас забеспокоился, но отец коротко бросил в ответ, что просто вспомнил Диогу.
А Иветти уже с восторгом рассказывала про своего друга Лауринде. Она описывала его как сказочного принца: не женат, нет невесты, абсолютно свободен...
— На этот раз я попала в точку! Он сделает меня счастливой. Срок годности «львеночка» подошел к концу! — уверенно заявила Иветти.

Случайно на улице Рио Мохаммед и Латиффа встретили Лукаса и Маизу. Лукас сразу резко изменился в лице.
— Кто это? — недоуменно спросила Маиза.
— Сестра Жади, — буркнул Лукас и вдруг подумал, что Маиза — его судьба.
И зачем искать еще кого-то?.. Зачем мучиться и терзаться лишними воспоминаниями?.. Жизнь прекрасна и так. И на свете есть другие, не менее очаровательные девушки...
Через два дня Лукас надел Маизе на палец кольцо и сказал, что они скоро поженятся. Радостную новость тотчас сообщили Леонидасу. Ликующая Далва твердила, как они подходят друг другу, а Леонидас лишь попросил, чтобы молодые жили в его доме.
В глубине души он волновался, ведь Лукас так любил девушку из Марокко... Опыт подсказывал старшему Феррасу, что жизнь еще способна преподнести на редкость неприятные сюрпризы.
— Папа, забудь о ней, — небрежно сказал Лукас. — Это все в прошлом...
Он не думал о том, что прошлое часто властно и жестоко напоминает о себе...
— Это рука погибшего соединила вас, — сияющая Далва обняла Маизу.
Вернувшись домой после встречи с Лукасом, Латиффа опять начала убеждать мужа, что у Жади с Лукасом ничего не было.
— Да защитит Аллах моего брата! — буркнул Мохаммед и скрылся в ванной.
Латиффа бросилась к телефону. Ответила Зорайде.
— Молочные реки текут у ног. Молоко белое, как мрамор, пенистое, — рассказывал в это время Али о рае.
Он любил о нем разглагольствовать подолгу.
— И люди там возлежат на подушках, вышитых золотом, и перед ними стоит чаша с разными фруктами: финики, персики, виноград сладкие, как мед. И Сахара вся в сахаре...
— И девственницы там есть? — смеялся Саид.
— Семьдесят две! Они ждут в раю каждого доброго мусульманина...
— А лучше хотя бы один муж ждал каждую добрую мусульманку на Земле, — вздохнула Зорайде, поднимая трубку.
Латиффа быстро рассказала ей, что видела Лукаса, обнимающегося с девушкой. Примчалась Жади и выхватила трубку у служанки, но в этот момент Мохаммед вернулся из ванной, и Латиффа отсоединилась.
— Ты кому звонила? — поинтересовался Мохаммед у жены.
— Уточняла время, — невинно отозвалась она, потупив глазки.
Зорайде пересказала Жади новость о Лукасе. Но Жади не увидела в этом ничего страшного.
— В Бразилии все обнимаются на улице, — пожала она плечами. — Это пустяки... А вот если Саид не разрешит мне учиться, то я начну клянчить у него много золота, а потом все продам и сбегу!
Зорайде застыла от ужаса. Разве такие слова может произносить замужняя мусульманка?! Но Жади ее, по обыкновению, не слушала.
Она вновь и вновь настойчиво просила мужа разрешить ей учиться. Она мечтала стать детским врачом.
— Дай мне подумать, — раз за разом отвечал Саид.
— Ты мне не доверяешь? — возмущалась Жади.
— Ты еще не моя, — он боялся, что любимая жена еще больше отдалится от него. — Ты забыла бразильца?
— Не упоминай о нем! — вспыхнула Жади, но Саида уже было не остановить:
— Он любил тебя так, как я люблю тебя?! Он смог бы растоптать свою гордость, как я?! Я не бросил тебя, а он бросил! Я не обидел тебя, а он обидел!
Саид встал, собираясь уйти, но Жади повторила свою просьбу.
— В тот день, когда я почувствую, что ты приняла меня, что ты со мной, я скажу «да», можешь не сомневаться! — ответил он.
В поисках мужа Назира сняла чадру и отправилась на базар. Вопроса «вы хотите за меня замуж?» ей долго ждать не пришлось, поскольку она была привлекательной женщиной, а характер на лице не написан.
Назира согласилась на первое же предложение, помчалась домой и стала красоваться перед мужчиной, который подошел к ее окнам.
В комнату вошла Жади и изумилась. Что это произошло с ее золовкой? И Назира похвасталась, что ей сделали предложение. Наконец-то она будет счастлива! Правда, речь шла о временном браке. Ну и что? Люди заключают контракт на год или два, а потом, если все получается, продлевают его. Назира танцевала от счастья. Жади засмеялась.
Золовка уверяла, что за нее заплатят огромные деньги, витала в облаках и ничего не замечала вокруг себя.
Вечером к Саиду пришел Салим, друг Али, а с ним жених Назиры, Ахмед. Он был торговцем из Тегерана, временно находился в Марокко и просил руки Назиры. Али начал всячески расхваливать ее перед женихом. Но Салим напомнил, что они обсуждают временный брак на один год. Али и Саид в недоумении переглянулись.
— Никогда! Никогда в нашей семье не было временных браков! — твердо сказал Саид. — Когда контракт закончится, муж просто испарится.
У Назиры началась истерика.
— Как я несчастна!! — закричала она. — Почему я должна так страдать?!
— Правильно говорят, что дьявол спускается на Землю и ищет покупателей для трех товаров — несправедливости для правителя, обмана для торговца и хитрости для женщины, — подытожил Али.

Албиери решил поехать к Деузе. Правда, он не решил, стоит ли открывать ей все до конца, но видеть ее было необходимо. По пути профессор встретил Иветти с ее новым женихом, журналистом, и неугомонная Иветти тотчас попросила доктора дать интервью на тему медицинской этики. Деликатному ученому было неудобно отказать даме, и он пообещал, но в другой раз, сейчас он очень торопился по делам.
В доме Деузы ему сообщили, что она минут десять назад отправилась на вокзал. Албиери быстро сел в машину.
Деузу к автобусу провожала Лауринда. Деуза обещала писать и просила подругу не упоминать этого мерзавца Эдвалду в письмах. Она слышать о нем не желает! Подруги попрощались, и Лауринда ушла. Деуза села в автобус, и тот тронулся. Именно в эту минуту подъехала машина профессора. Он выскочил, побежал за отъезжающим автобусом и успел остановить водителя.
— Ты не должна уезжать из Рио! — крикнул доктор, ворвавшись в салон и схватив ошеломленную танцовщицу за руку.
— Что-то не так с ребенком? — в ужасе прошептала Деуза, и Албиери поспешил ее успокоить.
— Все нормально, но ты будешь жить со мной и Эдной, пока не родится малыш.
Он вывел Деузу из автобуса. Она шла за ним в недоумении, но покорно. Маникюрша полностью доверяла врачу и понимала, что он лучше знает, что и как делать.
Албиери привез Деузу к себе домой и отвел в комнату, заранее ей отведенную. Удивленной Эдне, пришедшей через час, Деуза рассказала, как доктор ее остановил. Албиери подтвердил жене, что Деуза пока будет жить у них. Но Эдна тотчас подняла скандал. Она сразу сообразила, что муж таким образом выживает из дома ее. Аугусто не любит ее... Зарыдав, она выбежала из комнаты.
Деуза сидела на диване, совершенно ошарашенная и потерянная. Мне лучше уйти, думала она. Но профессор строго погрозил ей пальцем, словно прочитав ее мысли. И Деуза осталась.
А Эдна стала обзванивать знакомых и спрашивать, что кто знает о Деузе и Албиери. Ей объясняли, что Албиери просто хочет вести наблюдение за беременностью. Но Эдне мерещилось совсем другое... Ну, конечно, такая эффектная женщина, танцовщица, кто же устоит перед ее чарами...
Эдна рыдала, не переставая. Она вошла к мужу и увидела, что он держит фотографию, где его засняли рядом с Диогу.
— Что все это значит? Ты был с ней близок? Ты влюбился в Деузу? — спросила Эдна напрямую.
— У меня чисто профессиональный интерес, — покачал головой Аугусто.
Но Эдна ему не поверила и начала новый скандал.
— У вас давняя любовная связь! Я обо всем догадалась! — кричала она. — Тебе меня не обмануть! Зачем ты женился на мне?! Зачем?!
Обеспокоенная Деуза, вновь услышав ее крики, спустилась к Эдне. Жена профессора обливалась слезами. Маникюрша растерялась вконец.
— Извините меня, я сама не знала, что с вами не договорились о моем переезде, — виновато пробормотала она.
Эдна не понимала, что ей делать, и никого не слушала.
— Не думайте обо мне плохо, — попросила Деуза. — Я уйду, чтобы вы с мужем помирились. Поживу пока у подруги.
Она решила попроситься к Иветти.
— Будешь уходить, захлопни за собой дверь, — сказала обрадованная Эдна, тотчас воспрянув духом.
Только радость ее оказалась преждевременной. Вернувшийся из клиники вечером Албиери сразу заметил, что Деузы нет в доме, и спросил о ней жену. Он был возмущен, но Эдна не желала видеть в доме девушку, которая пыталась соблазнить ее мужа. Она сама еще мечтала родить мужу ребенка, пока не поздно...
— Или она возвращается или... — грозно сказал Аугусто, и Эдна, никогда еще не видевшая его в таком гневе, испугалась, что муж уйдет. — Я тебе клянусь, что это очень важно для меня! Мне нужно отслеживать каждый шаг ее беременности! Пойми! Я ученый, и меня интересует моя работа, а не женщины!
— Хорошо... — нехотя согласилась Эдна. — Я попрошу ее вернуться... Но только до рождения ребенка...
Начались поиски Деузы, но ее и след простыл. Албиери нервничал и рассуждал вслух при жене: Деуза не может жить у Иветти, Иветти бывшая любовница Леонидаса, она хорошо знает Лукаса... Эдна не понимала связи между этим людьми и нервничала еще больше. Она предположила, что пропавшая маникюрша может быть на танцах, и Аугусто сразу поспешил в танцзал.
Деуза действительно сидела там, жена оказалась права.
— Не оборачивайся, он смотрит на тебя, — говорила танцовщице в этот момент Лауринда.
За их спинами стоял Эдвалду.
— Он один?
— С ним рядом блондинка.
— Пойду потанцую, — с вызовом сказала Деуза и без труда поймала кавалера.
Албиери отыскал негритянку в танцующей толпе, грубо оторвал ее от партнера и вытащил на улицу.
— Пойдем со мной!
Эту картину наблюдал Эдвалду, и, как ему казалось, он все понял.
Несколько дней назад Лауринда заявилась к Эдвалду в бильярдную. Тот ничего не хотел слышать о Деузе. Тогда Лауринда сообщила, что его любимая уехала.
— Мне все равно! — буркнул Эдвалду. — Я собираюсь открыть ателье. И вообще подам в суд, если она назовет ребенка моим именем!
Он никак не мог смириться с тем, что Деуза зачала ребенка неизвестно от кого.
— Пусть она катится к черту! — заявил тогда он.
— Сеньор Албиери, скажите, что вам нужно? Я начинаю вас бояться! — говорила доктору Деуза. — Вы все время вмешиваетесь в мою жизнь, донна Эдна стала подозревать меня во всех смертных грехах, теперь вы и сюда добрались! Я не увлекаюсь женатыми мужчинами!
Чего я боюсь больше — того, что он родится, или того, что не родится? — мысленно спрашивал себя профессор, глядя на возмущенную танцовщицу.
— Деуза, я должен принять у тебя роды! — умоляюще воскликнул Албиери, но это, кажется, ее испугало еще больше, и она вырвалась и убежала от назойливого доктора.

0

17

16

Далве не нравилось, что Лукас все время занят.
— Кончится тем, что ты заболеешь от такого количества работы!
Нянюшка жалела, что он больше не брал в руки свою гитару, а так хорошо играл... Лукас оправдывался отсутствием времени. Иногда он все же потихоньку перебирал струны гитары... И тогда перед глазами возникала она, снова она, Жади... Воспоминания прекрасные, невесомые, неуловимые и несбыточные...
Свадьба с Маизой была назначена на четвертое мая. Далва на радостях обнимала Маизу.
— Тебе повезло, такого парня ты больше никогда не встретишь!
— Таких девушек, как я, тоже мало... — хвалилась Маиза.
Она не замечала, что Лукас все сильнее напоминал брата.
Зато это сразу отметила Иветти и поразилась.
— Лукас, зачем ты так стараешься избавиться от самого себя?
— Когда я чувствую, что похож на него, то обретаю уверенность и знаю, что и как надо делать, — ответил Лукас.
— Но ты лучше Диогу, и тебе не надо меняться. А у меня новый жених...
И Иветти начала увлеченно рассказывать о нем, уверяя, что уже забыла Леонидаса. Тем более что у того есть новая женщина, с которой он танцевал в ночном клубе.
— У отца никого нет! — покачал головой Лукас.
Иветти удивилась.
— А я пришел звать тебя на свою свадьбу! Пусть приходят и твои подруги: Норма и Лауринда. Я женюсь на подружке Диогу — продолжал Лукас.
— Что ты делаешь с собой? Одумайся! Ты поменял свою жизнь на жизнь Диогу? Зачем? — изумилась Иветти.
Но юноша не ответил. Он был поглощен своей новой жизнью.

Латиффа случайно подслушала этот разговор в магазине мужа. Мохаммед весело болтал с покупательницами — двумя девушками. Ревнивая Латиффа стояла рядом и услышала, как одна из них, выбрав кулон, заявила, что наденет его на свадьбу Лукаса. И Латиффа тотчас позвонила в Фес, доложив все Зорайде.
Жади расплакалась.
— Это урок, который преподал тебе Аллах, — изрек мудрый дядя Али.
Но Жади не слушала его, умоляя Зорайде рассказать все подробности.
— Скажи, на ком он женится? На этой Маизе?! — в отчаянии говорила Жади.
— Какая теперь разница? — пожала плечами служанка.
— Большая! Если на ней, то это значит, они встречались, когда мы уже были вместе! Значит, из-за нее он побоялся сбежать со мной! — Жади напоминала одержимую. Она сверкала диковатыми глазами. — Мне нужно знать!
Но Зорайде и сама не знала имени невесты и только вздыхала, с жалостью глядя на Жади.
В доме Али готовился праздничный ужин, которым начинался пост. Назира возлежала на тахте с задумчивым и нарочито несчастным видом. Она демонстративно отказывалась от любой еды.
— Вы уже несколько дней не едите, скоро на ноги встать не сможете, — Зорайде переживала и за Назиру.
— Если я не смогу стать счастливой, то лучше умру! — с пафосом провозгласила Назира.
И едва служанка отошла в сторону, тотчас начала жевать хлебцы, спрятанные под подушкой.

— В следующем году за столом в месяц Рамадан будут и наши дети, — сказал Саид Жади, сидевшей рядом с ним и постоянно что-то жевавшей.
— Не знаю. Со мной что-то не так... Знаешь, иногда мне кажется, что я бесплодна, что у меня не будет детей... Если ты хочешь взять другую жену, то я не возражаю, — Жади заулыбалась.
— Мне не нужна другая жена, я люблю тебя, — муж нежно поцеловал ее.
Жади сидела, как на иголках, и ей удалось незаметно ускользнуть в прихожую. Она торопливо набрала номер Лукаса. Трубку взяла Далва.
— Алло, кто это? — она закрыла трубку рукой. — Похоже, международный звонок...
Лукас сразу поднял голову от списка приглашенных.
— Лукас дома? — неуверенно шептала в трубку Жади.
— А кто его спрашивает? — нянюшка покосилась на Лукаса.
— Это меня? — спросил он, но служанка не ответила.
— Жади, скажите ему, это Жади... — пролепетала бедняжка.
— Его нет, он ушел с невестой, — Далва вложила в голос столько язвительности и ненависти, что Лукас невольно всерьез заинтересовался, кто звонил.
Жади залилась горькими слезами.
— А ты ждал звонка из-за рубежа? — хитро спросила Маиза у своего жениха.
Он растерянно молчал. Его выручила няня, заявившая, что спрашивали Леонидаса, и, наверняка, Иветти.
— Я... не-е-ет, — наконец протянул Лукас.
Маиза улыбнулась и посмотрела на Далву, та ей подмигнула. Выражение лица Маизы сразу изменилось, она поняла, кто звонил и кому...

— Ты помнишь, что происходит с женщиной, которая обманула мужа? Ее выводят на площадь и бьют плетьми, а потом сажают в тюрьму! И все это из-за мужчины, который собирается жениться на другой! О, Аллах! — бедная Зорайде пыталась внушить Жади хоть каплю разума своими нравоучениями.
Ведь если раньше она находилась под защитой дяди Али, то теперь Назира, Саид и Абдул не будут с ней церемониться. Но для Жади главное было узнать, обманывал ли ее Лукас.
— Я разведусь, Зорайде, разведусь! Если я не вышла замуж за любимого, то я останусь одна! — закричала Жади.
— Саид никогда не согласится на развод, а если даже он тебя отпустит, то на что ты будешь жить?!
— Я буду учиться! Буду работать!
Зорайде не понимала, почему Жади не может оценить своего счастья и любви к ней мужа, но та оставалась непреклонна.
— Согласится и отпустит, потому что я обману его! Я заставлю его поверить, что счастлива с ним! Разве не ты меня учила, что если ты слабее, то должна не ссориться, а подчиняться?! Ну вот, я так и буду делать! Я заставлю Саида дарить мне драгоценности, а когда их будет много, я уеду, и никто больше не услышит про меня!
— Бедный Саид! — вздохнула служанка.
— Никто не пожалел меня, Зорайде, и мне теперь тоже никого не жалко!
И уже на следующий вечер Жади танцевала для Саида в черном одеянии, с мечом, стараясь пленить мужа еще больше.
Зорайде вновь согласилась на уговоры Жади погадать ей. Жади умоляла сказать, получит ли она свободу, будет ли счастлива в гордом одиночестве, но служанка лишь обронила, что Жади придется выбрать между человеком у зеркала и человеком, который отражается в нем.
— Бойся зеркал! Буря, которая перевернет твою жизнь, родится в зеркале! — предостерегла ее Зорайде, но Жади не прислушалась к этим малопонятным словам.
А буря уже рождалась...

Иветти пришла в ресторан с Жоржи Луисом. В стороне от них, за столиком, одиноко сидел Леонидас и смотрел на счастливую пару. Иветти тоже заметила его и подошла к нему.
— Я один, твое место не занято... И никогда не будет занято, — сказал ей Леонидас в ответ на вопрос о том, где его новая невеста.
Иветти открыла рот от удивления.
— Может быть, ты хочешь сказать, что все еще любишь меня?!
Леонидас кивнул в сторону Жоржи Луиса, который уже расплачивался с официантом, собираясь уйти.
— Твой друг явно недоволен, тебе лучше вернуться к нему.
Иветти задумчиво переводила взгляд со своего «львеночка» на журналиста и, наконец, решила послушаться Леонидаса.
— Это... — начала она, подойдя к Жоржи.
— Знаю, это Леонидас Феррас, — прервал он ее. — Я подумал, что ты пересела к нему.
Вечер был безнадежно испорчен самой Иветти. Она несла глупости. В машине с Жоржи Луисом рассказывала ему о «львеночке», и журналист не выдержал и высадил ее. Она поймала такси и поехала обратно в ресторан, но и там ее ждало разочарование, — «львеночек», конечно, уже исчез.

Перед родами Деуза ушла из дома, оставив Иветти записку, и стала ловить такси. По дороге она вспомнила слова Албиери о том, что ей лучше рожать в его присутствии. Терзаясь сомнениями, она вышла у приюта милосердия, но не пошла туда, а позвонила из автомата Албиери. И доктор кинулся ей на помощь.
— Я всегда следую велениям своей совести, хотя они далеко не всегда совпадают с общепринятыми моральными нормами, — заявил профессор, забрал Деузу с собой, посадил в машину и повез в больницу, где когда-то родились Лукас и Диогу.
Танцовщица твердила, что у нее сильные схватки, но ученый оставался абсолютно спокойным.
— Женщины заигрывают со всеми подряд! Это как в лотерее: один из двадцати пяти билетов выигрышный, — Эдвалду радостно раскрывал друзьям свои познания в женской психологии, когда счастливая Лауринда подбежала к их столику и сообщила, что Деуза рожает.
С надменного лица парня слизнуло улыбку.
— А я тут причем? Что ты ко мне пристала?! — деланно возмутился он. — Я же не занимаюсь переписью населения, и меня не интересует, кто родился, а кто нет!
Иветти помчалась в клинику и неожиданно наткнулась в холле на Леонидаса. Тому вдруг приспичило найти Албиери: он испугался, что клонированные дети Лукаса тоже могут родиться с родимыми пятнами.
— Кто сказал тебе, что я здесь?! — Леонидас сразу начал нападать.
— Я и не подозревала, что ты здесь! Думаешь, я примчалась сюда за тобой? — возмутилась в ответ Иветти.
— Тем лучше! — отрезал он и направился к лифту, но Иветти, отчаянно кокетничая, побежала за ним.
— Постой, львеночек! В клинике ты не хочешь говорить со мной! А почему тогда ты подошел ко мне в ресторане? Только потому, что я была не одна?
— Здесь не место выяснять отношения, — Леонидас сверкнул глазами.
— Там тоже было не место! Объясни мне, зачем ты это сделал! Мы встретились весьма кстати, но тот вечер не дает мне покоя!
Иветти закусила губу.
— Все то зло, которое ты причинил мне, обязательно вернется к тебе! Бог дремлет, но не спит! Рано или поздно он проснется и наведет в доме порядок, вот увидишь!
— Ты сама мне изменила, — напомнил Леонидас.
— Ты опять за свое! Мне нужно было изменить тебе на самом деле! Напрасно я не отвечала на ухаживание твоих друзей, которые приставали ко мне, напрасно...
— А кто за тобой увивался?! — взвился несчастный «львеночек».
Но Иветти не ответила и гордо удалилась, а Феррасу осталось лишь догадываться и строить несуразные умозаключения.

Албиери стоял в палате, где рожала Деуза, и беззвучно молился Богу. Потом он надел маску и начал принимать роды.
Когда все окончилось, доктор вышел из родильной палаты, скривив губу, в своей обычной манере. К нему тотчас подошел Леонидас и пристал, может ли передаться родимое пятно детям Лукаса.
Аугусто покачал головой.
— Нет, так как это наследуется по материнской линии.
И тотчас подскочила Иветти, интересуясь Деузой. Так вот кто за ней увивался, подумал Леонидас, это Албиери! У них была интрижка! Он все больше и больше верил в свое предположение.
Он мучился до вечера, а потом не выдержал и позвонил Иветти. Она подняла трубку, но Феррас отсоединился. Через две минуты перезвонил снова. Иветти была настроена на приятный разговор, но Леонидас был не в настроении.
— С кем из моих друзей у тебя был роман? — сурово спросил он.
Иветти разревелась.
— Да ты этому человеку и в подметки не годишься! — закричала она и вызывающе добавила: — Единственно, за что я тебе благодарна, так это за то, что ты свел меня с ним!
Леонидас уже не сомневался, что это Албиери.
В день свадьбы Лукаса, о которой Жади узнала из газеты, молодая жена Саида впала в настоящую апатию и не обращала внимания ни на что. Саид собирался с ней ехать в Каир.
За стеной Назира увлеченно бранила брата за выброшенные деньги на новые наряды для жены, которыми та даже не интересуется. Потом, не излив свое недовольство до конца, она позвонила в Бразилию и спросила, почему у Латиффы до сих пор нет детей. Мохаммеда тоже волновала эта проблема.
— Пройдет какое-то время, и ты полюбишь Саида так же, как Латиффа полюбила Мохаммеда. Человека начинаешь ценить, когда живешь с ним, а потом приходит любовь, — Зорайде стала вновь поучать Жади.
— Я не хочу больше слышать о любви! — Жади смотрела на служанку огромными глазами, которые казались больше, чем обычно. Теперь она была близка к истерике и собиралась начать рыдать. — Этого слова для меня больше нет, я никогда никого не полюблю! Никогда...
— Никто не может изменить своего сердца, мы умрем с тем сердцем, с которым родились.
— Вот увидишь, Зорайде, вот увидишь...
Точно в такой же апатии лежал на кровати и Лукас.
— В Марокко сейчас десять утра, — сказал он Далве, которая ходила вокруг него с костюмом и ворчала. — Я надену галстук Диогу... Я так хочу его надеть...
— Ты счастлив, мой мальчик? — нянюшка подсела к нему на кровать, и он улыбнулся.
— Будь бы Диогу жив, это была бы его свадьба...
— А я всегда знала, что первым женишься ты, — сказала служанка.
— Почему? — удивился Лукас.
— У тебя для этого более подходящий характер: ты романтик, а Диогу был разгильдяем... Он не влюблялся в женщин, у него все было очень поверхностно...
И нянька заторопилась: скоро приедут гости и невеста, что за глупость — назначать свадьбу на утро?
Лукас только начинал осознавать, какую ошибку он сделал, решив жениться на Маизе. Она ему совершенно не нужна. Но поздно... Свадьба уж началась... И Маиза в белоснежном наряде приближалась к жениху под нежную музыку... Они дали клятву верности, обменялись кольцами и поцеловались.
Невеста бросила букет в толпу подруг, потом пришла очередь жениха получать обещанный сюрприз от друзей. На сцену вынесли огромную картонную коробку, зазвучала восточная музыка... Из коробки вылезла танцовщица... Это был конец счастливой семейной жизни, которая еще не успела начаться. Маиза открыла рот от возмущения, Лукас смотрел растерянно, постепенно в его голове рождался образ. Вот танцует приглашенная танцовщица, лицо ее закрыто... Он видит глаза — это Жади... Испугавшись своих мыслей, он бросился бежать...
Все были ошеломлены, никто не понимал, почему он убежал в дом во время танца. Кажется, он говорил о том, что видел этот танец в Марокко. Маиза побежала в дом за новоиспеченным супругом.
— Я вспомнил о Диогу, — соврал он Маизе.
— Неправда, ты вспомнил о ней, о Жади! — крикнула она.
— Не выдумывай, — Лукас нервно почесывал нос.
— Я не позволю тебе унижать меня перед всеми в день моей свадьбы!
— А что я сделал? Я просто ушел в дом, и все, что тут такого? Мне разве нельзя побыть одному?!
— Ты сбежал! Сбежал! Ты не мог смотреть на танцующую девушку, потому что вспомнил о ней, она танцевала этот танец для тебя, я знаю, ты рассказывал! — еще громче закричала Маиза.
— Даже если и вспомнил, то что из этого? — пробурчал Лукас.
— Что?! Да ведь сегодня наша свадьба!
— А как мне быть с тем, что я пережил до нашего знакомства?! Порвать, выбросить?
— По крайней мере, постараться скрыть это от меня. Я не хочу этого видеть!
Лукас подошел к жене, попытался обнять.
— Ты тоже вспоминаешь Диогу, когда смотришь на меня, и я молчу. И ты со мной лишь потому, что я его брат.
— Но я никогда не выставляла этого напоказ, никогда! — выкрикнула Маиза.
— Дай мне время... Все пройдет...
— Ты думаешь, никто ничего не заметил? Все только об этом и говорят! Все знают, кого ты оставил в Марокко! Сейчас же вернись к гостям! И изволь улыбаться! — приказала Маиза.
— Нет, не сейчас...
— Нет, сейчас, или можешь вообще не возвращаться!
Наконец до Лукаса дошла вся бессмысленность его поведения.
— Так ты не вернешься?
— Я же сказал, нет! — твердо отозвался он.
— Тогда забудь обо мне! — и Маиза швырнула в Лукаса обручальное кольцо.
Далва побежала за Маизой, когда та спускалась по лестнице.
— Для меня все кончено!
— Но все только начинается, — удивленно подняла брови служанка.
— Ты видела, он чуть не расплакался на глазах у всех из-за этой женщины, видела?! И для этого я выхожу замуж?!
— И зачем они притащили сюда эту танцовщицу! — взмахнула руками Далва. — Лукас не виноват, это просто глупая шутка. Я распорядилась выставить ее отсюда.
— Почему он не добивается Жади? Он ее любит? Так пусть будет мужчиной и выкрадет ее! — крикнула Маиза так громко, чтобы услышал Лукас.
А этажом выше Леонидас проводил воспитательную работу с сыном.
— Ты сделал глупость! Нельзя в присутствии одной женщины говорить о другой, это азбучная истина!
— Она сама заговорила о Жади.
— А ты бы изумленно вытаращил глаза: какая еще Жади?! Все всегда отрицай, даже если она застала тебя на месте преступления и видела все своими глазами! Она обязательно начнет сомневаться, — вероятно, у Леонидаса был опыт в таких делах. — Ты хочешь расстаться с ней прямо в день свадьбы?
— Нет, конечно, — пожал плечами Лукас.
Он не понимал сам себя.
— Тогда возьми кольцо и верни его ей. Сегодня ты неправ! Постарайтесь помириться, пока гости не разошлись по домам.
— Правильно, не нужно портить такой чудесный день из-за какой-то чепухи, — вмешалась Далва, уже явившаяся в комнату.
— Прости... — Лукас покорно надел кольцо на палец жены.
— Я всегда была очень тактична, но теперь требую: не надо вмешивать Жади в нашу семейную жизнь! Если я проглочу твой сегодняшний поступок, то весь медовый месяц ты будешь рассказывать мне, как скучаешь без нее. Осталось только, чтобы ты поплакал у меня на плече...
— Маиза, я же попросил прощения, хватит о ней говорить... — попросил Лукас.
— А тебе хватит о ней думать, — дрожащим от слез голосом ответила молодая жена.
Она вышла из дома с гордо поднятой головой. Лукас вел новобрачную с обреченным видом.

— По-моему, ты просто помешан на мысли о ребенке, — сказала Эдна мужу. Она стала подозревать его в том, что он сделал какую-то ошибку, когда создавал эмбрион. И даже недавно сказала ему об этом, но профессор объявил, что если кто-то и сделал ошибку, то это Симона, пересадившая не тот эмбрион. — Как знать, может, скоро я преподнесу тебе сюрприз, — продолжала Эдна с победным видом. — Тебе нужен свой ребенок, это точно!
Она с гордым видом ушла, а бедняга Албиери, постояв в недоумении, заторопился в клинику к Деузе.
Она рассказала профессору о родимом пятне, которое нашел у мальчика педиатр. Тот утверждал, что оно передается от матери, и не мог понять, откуда взялось пятно у ее сына.
— Я сам поговорю с педиатром! — сказал Аугусто и взял малыша на руки.
Албиери рассматривал ребенка и размышлял, стоит ли заявить о его появлении в научном мире. Видя, как нежно доктор обращается с ребенком, Деуза попросила его стать крестным. Профессор предложил назвать мальчика Диогу. Деузе было все равно... Это второе имя, первое в любом случае будет Эдвалду... Но ее беспокоило, что мальчик не похож на нее, негритянку, ребенок родился светлокожим.
То же самое отметила и Иветти, которая забрала Деузу с ребенком к себе. Молодая мать рассказала подруге, какое второе имя придумал для ребенка профессор, но Иветти отговорила ее называть сына именем трагически погибшего человека.
— Это плохая примета, — сказала она и вновь задумалась, почему ребенок так не похож на мать.
Эдвалду категорически отказался идти на крестины, а Албиери предложил новое второе имя для ребенка — Леандро, и Деуза согласилась.
Но Эдвалду все же явился в церковь и наблюдал за церемонией издалека. Он упрямо твердил своему святому, что Деуза ему больше не нужна, пытаясь убедить самого себя в этом.

0

18

17

Жади собиралась идти к дяде Али, но Назира остановила ее, заявив, что хочет чаю.
— Чай может принести служанка! — ответила Жади, и золовка привычно возмутилась. Она, как всегда, искала лишь повод, чтобы прицепиться к своей молодой невестке.
— Ты прикидываешься овечкой, но не любишь Саида! Ты непорядочная! — закричала она.
Назира была во многом права, но кто же любит правду? Жади тоже не выдержала и вспылила.
— Вы просто не выносите, когда ваши братья смотрят на других женщин! — закричала она.
— Что ты несешь? — ахнула ошеломленная Назира.
— Ни я, ни Латиффа не виноваты, что вы не можете выйти за них замуж, потому что это запрещено! А вы срываете зло на нас!
Жади ушла к дяде, а у Назиры началась истерика. Она потребовала служанку немедленно привести ней Саида.

— На Западе все так странно... Дома женщины одеваются кое-как, ходят растрепанные, а на улицу надевают свою лучшую одежду, душатся духами. Нужно стараться выглядеть красивыми для того, с кем живешь, а они пытаются понравиться прохожим на улице. Поэтому и браки у них длятся недолго, — говорил Али племяннице.
Он пробовал защитить ее от нее самой. Жади не ценит своего счастья и считает себя обездоленной, вздохнул про себя Али. Тот, кто не попробовал горького, не почувствует вкуса сладкого.
— Это когда женятся не по любви. Без любви все проходит быстро, — заметила Жади, слегка вышедшая из своей депрессии.
— Ты несчастлива с Саидом? — Али взглянул на нее внимательно.
— Он очень добр со мной, — со слезами на глазах прошептала Жади.
Но на этот раз Саид был не таким уж добреньким. Он пришел за женой в дом Али и отчитал ее за то, что она обидела Назиру.
— Сделай, как он хочет, потом ты разберешься с Назирой, будь похитрее, — шепнула Зорайде Жади, но та была слишком возмущена, чтобы покориться.
Ее не устраивало, что хозяйка в ее доме — золовка.
Жади принесла чаю Назире, которая лежала на диване. Назира хитро посмотрела на невестку, с удовольствием смакуя свое превосходство.

Молодожены приехали из свадебного путешествия безумно довольные. Маиза поделилась с Далвой — Лукас вел себя как любящий муж, все было отлично! Довольный Леонидас сказал сыну, что пришло время как следует поработать на предприятии.
Старший Феррас передал дом в руки молодых, решив, что сам будет жить на правах постояльца. Но он поторопился. Когда Маиза загорелась идеей отремонтировать весь дом, а в комнате Диогу сделать детскую, Леонидас тотчас воспротивился этому.
— В остальной части дома делайте, что хотите! Но комната моего сына принадлежит мне, ее не трогайте!
Маиза явно осталась недовольна. Она никак не могла успокоиться из-за того, что свекор не давал ей навести в доме свой порядок. И считала Лукаса виноватым в том, что ее мнение для Леонидаса ничего не значит. Но Лукасу было все равно, он не вмешивался и хотел, чтобы жена и отец договаривались между собой сами.
Маиза попыталась передвинуть кресло в гостиной, но прибежала Далва и приказала не трогать его, потому что на нем любил сидеть Диогу. Лукас наблюдал эту сцену с балкона. Маиза сердито пробежала мимо мужа, и он пошел за ней в спальню.
— Лукас, я хочу иметь свой дом! Я не хочу жить в доме, где я даже кресла не могу переставить! О каком ремонте может идти речь?! — закричала молодая жена.
Лукас нервно почесал нос.
— Не трогай вещи Диогу, а остальные переставляй, как хочешь!
— Какие остальные?! Разве они есть? В этом доме Диогу повсюду! Все напоминает о нем! Все должно быть так, как оставил Диогу! Как ты можешь так жить?! Сомневаюсь, что Диогу терпел бы все это! Он бы перекрасил весь дом, переставил бы всю мебель, убрал бы все портреты и в две минуты покончил бы с этим трауром!
— Да, Диогу так бы и сделал, — улыбнулся Лукас.
— А ты?! Что ты намерен делать? Либо это и наш дом тоже, либо нет! А если нет, то мы переедем.
— Успокойся, ты слишком нетерпима, — невозмутимо сказал Лукас и отправился на работу, оставив Маизу на грани истерики.
— Мне очень нравится твоя жена, но у нее скверный характер, — сказала Далва Лукасу.

Прошел год. Малыш Лео уже начал бегать. Эдна все еще мечтала забеременеть, но у нее ничего не получалось.
И однажды Далва встретила Албиери, гуляющего с Лео по парку. Она хотела подойти, но профессор закрыл лицо мальчика и почти убежал от нее.
Что за чудачества? — удивилась Далва. Ей долго не давал покоя этот случай. Лукас смеялся над подозрениями няньки. Он предполагал, что это внебрачный ребенок доктора. А кто не без греха? Тем более что у Эдны нет детей. Служанка согласилась с его догадкой, но смутное сомнение не оставляло ее.
Это он. Диогу снова живет... — думал Албиери, сравнивая детские фотографии Диогу и маленького Лео.
Профессор убеждал жену полюбить Лео, как своего сына.
— Я испытал это на себе. Мой собственный сын не мог быть мне роднее, чем Диогу. Сын — это тот, кто живет с тобой, кто тебе близок.
— Если бы ты женился на своей невесте, с ней бы ты захотел иметь кучу детей! Ты не ограничился бы крестниками. Ты просто не любишь меня! И не хочешь любить! — вспылила Эдна и ушла из гостиной.
Доктор последовал за ней.
— Я никогда не горел желанием стать отцом, но никогда не утверждал, что не хочу иметь ребенка, — начал он объяснять. — Я любил всех детей, при рождении которых присутствовал, привязывался к ним, как к родным. Я очень привык к тебе и не обманывал тебя. Может, тебе мало того, что я даю тебе, но поверь: это все, на что я способен! Ты права, я был бы гораздо счастливее, если бы мог отдаться чувствам. Но я не могу, ты вновь права, я боюсь любить! Для меня это что-то запретное. Стоит кому-то понравиться мне, как я уже думаю, что привязанность может обернуться тоской, страданием для меня. Поэтому я привык держать дистанцию...
— Аугусто, я не понимаю... Ты такой умный человек, зачем ты вредишь сам себе? — заплакала Эдна.
— Я напоминаю себе ребенка, который не протягивает когда-то обожженную руку из-за страха обжечься снова...
Эдна нежно погладила мужа по щеке.
— И чего ты этим добиваешься? Ты только ранишь себя еще сильнее и ранишь других... У тебя уже не вся жизнь впереди, вернее, у нас обоих. Дай себе шанс! — она кинулась ему на шею.

Иветти все еще была безработной и мечтала открыть свой магазин. Лауринда твердила, что самая большая ошибка подруги — потеря «львеночка», но Иветти думала, что это ему не повезло лишиться ее. Ведь она единственная, кто любила не только его деньги, но и его самого.
И неожиданно Леонидас действительно подарил Иветти магазин. Она растерялась и обрадовалась, стала звать его к себе, просила его помириться с ней... Но Феррас снова исчез. Не все так просто.
Случайно встретив Албиери, Иветти пригласила его отметить полученный в подарок магазин. Но жизнь полна неожиданностей, и именно в тот момент, когда профессор пришел в магазин, там появился Леонидас. Увидев Албиери и Иветти вместе, он вновь стал наливаться злобой.
— Я ничего не понимаю... — растерянно прошептала Иветти. — Что с ним происходит? Он мечется, как в горячке...
— Он думает, что у нас любовная связь, — объяснил ей доктор.
— Аугусто, — сказал Леонидас, — будь честным! Признайся во всем! Ты близок с этой женщиной?
Доктор пожал плечами.
— Ты придумываешь небылицы, чтобы оправдать себя, — вздохнул он и ушел.
Леонидас начал следить за Иветти. Она с Лауриндой осматривала магазин, размышляя, что можно изменить в дизайне. В это время Леонидас проехал мимо них в такси пять раз. Он любовался Иветти.
— Мне кажется, Леонидас больше тебя не любит... — сказала не заметившая его Лауринда.
— Нет, ты не права, — живо возразила подруга, — он меня по-прежнему любит, ты бы видела, как он меня ревнует к Албиери...
И она повернулась спиной к витрине.

Деуза с сыном до сих пор жила у Иветти и вечерами, возвращаясь с работы, часто не заставала малыша дома. Его забирал Албиери. Танцовщицу безумно раздражало то, что она почти не видит своего ребенка, и он постоянно у профессора. Она бесилась и мчалась забрать сына назад. Так повторялось почти ежедневно.
Албиери может постепенно отнять у Деузы ребенка, думала Иветти. Но зачем ему этот мальчик?.. Как все это странно...
Эдна показала Деузе комнату, превращенную доктором в детскую для Лео.
— Я собираюсь отдать его в ясли! — объявила Деуза, но ученый яростно воспротивился, он считал, что у них ребенку будет лучше.
Деузе это совершенно не нравилось. Почему Аугусто так привязался к моему малышу? — думала она. Здесь что-то нечисто... Но догадаться об истинных причинах, конечно, не могла.

Назира решила снова ехать в Рио и дала телеграмму брату. Мохаммед прибежал с этим посланием к жене, крича, что на них снизошло благословение Аллаха — к ним приезжает его сестра! Но Латиффа почему-то не разделила радости мужа по этому поводу.
Зато Жади радовалась, что ненавистная золовка наконец-то перестанет ее терроризировать. Она притащила Зорайде к себе домой.
— Только не говори никому, это секрет, — предупредила Жади, снимая платок, и побежала в спальню.
— Если что-то запретное, я предпочитаю об этом не знать, — сказала служанка, но Жади уже доставала из-под кровати какой-то ящичек.
— Смотри, что у меня есть! Когда будет чуть больше, я продам все это и куплю билет до Бразилии!
Зорайде вытаращила глаза. Она увидела шкатулку, наполненную золотом.
— Мне еще должно хватить на то, чтобы снять квартиру до тех пор, пока я не найду работу.
— Это золото подарил тебе Саид?
— Ну да! Теперь я ублажаю его, внушаю ему мысль, будто почти люблю его, и все будет так, как он хочет! И он делает все, что хочу я! Делает мне подарки, дарит золото, дает деньги на новые наряды, а я все складываю в шкатулку.
— Так вот почему ты стала так ухаживать за собой: красивые платья, драгоценности, все для того, чтобы собрать эти деньги... О, Аллах! — служанка неодобрительно прищурилась, а Жади с улыбкой кивнула. — Если все откроется, ты пропала! Ты больше не под опекой Али. Он твой кровный родственник, и он простит тебе то, что не простил бы никто другой, а семья Саида не сжалится над тобой. Но даже если тебе удастся скопить денег, как ты сядешь в самолет? У тебя же не будет разрешения Саида, а никто не посадит женщину в самолет без разрешения мужа, — серьезно предостерегла Зорайде.
— Об этом я подумаю потом, сначала нужно собрать деньги, — легкомысленно ответила Жади.
— Ты все еще надеешься на Лукаса?! Он ведь женат! И разве ты хочешь остаться одной?
— Я не хочу жить среди лжи! Саид добр ко мне, он не заслуживает, чтобы его обманывали, но как я еще могу постоять за себя, скажи...
— Ты намерена добиваться Лукаса? — осуждающе спросила служанка.
— Вовсе нет...
— Ты веришь, что, увидев тебя, он бросит свою жену?!
— Нет, не верю...
— Не лги самой себе, Жади!
Жади, как неопытная обманщица, с трудом сдерживала подступавшие к горлу слезы.
— Я лишь хочу увидеть его, хоть один разок! Меня лишили моей судьбы!
— Никто не может лишить человека его судьбы! Ничто в этом мире не происходит просто так, на все воля Аллаха! Даже лист с дерева не упадет, не будь на то Его воля! Раз вы расстались, значит, это было предначертано...
— Мне нужно снова увидеть его, чтобы поверить всему происходящему, и я его увижу! — упрямо твердила Жади.
— Да хранит тебя Аллах... — прошептала Зорайде.
Назира прибыла в Бразилию. Она сразу начала обвинять Жади в напрасных тратах денег. Латиффа вышла в гостиную, когда Назира упрекала ее и сестру за то, что у них до сих пор нет детей.
— Если Латиффа не может иметь детей, то у тебя есть полное право взять другую жену! — заявила Назира брату.
Латиффа вспылила, ее муж — только ее! А золовка приехала лишь для того, чтобы навязать ему вторую жену.
— Это просто недоразумение, Назира не хотела сказать то, что ты слышала, а Латиффа не хотела сказать то, что ты слышишь сейчас! — попытался Мохаммед уладить конфликт.
Но в итоге обе женщины разрыдались. Несчастный Мохаммед с трудом убедил жену, что вторая ему не нужна, и с трудом утащил ее в другую комнату.

Али хотел, чтобы Жади поехала с мужем в Тунис.
— Я боюсь темперамента Жади, — сказал он Зорайде. — У нее чувства руководят разумом, а нужно наоборот. Ей еще только предстоит понять, что мудрые люди всегда стараются подчинить свои чувства разуму, — Жади в это время тихонько спустилась с лестницы и встала позади разговаривающих. — Я кое-что узнал... Лукас приезжает в Марокко. На переговоры, на несколько дней. Я услышал эту новость на рынке от одного человека, который сотрудничает с компанией Феррасов. Ты должна строже следить за Жади! Если что-то случится, то это будет на твоей совести.
Жади выскочила из-за спины Зорайде с веселой улыбкой, как ни в чем не бывало.
Али отвел племянницу в кабинет и спросил, часто ли она читает Коран. Жади ответила, что всегда читает его перед сном.
— Аллах очень бережно относится к семье и осуждает прелюбодеяние, — напомнил Али. — Коран сулит наказание за измену: сто ударов плетьми в назидание другим.
— То есть смертная казнь, — продолжила Жади мысль дяди.
— Нет, сто ударов не смертная казнь, — покачал головой Али.
— Но кто выдержит сто ударов?
— Аллах повелел дать сто ударов, даже если кто-то умрет, — он улыбнулся, но Жади абсолютно не волновали его слова.
В это время Лукас готовился к служебной поездке в Марокко. Лукас не был против, чтобы Маиза сопровождала его в командировке. Жена опасалась, что в Марокко Лукас вспомнит Жади, но Леонидас с пренебрежением сказал, что это было обычное экзотическое приключение, и все давно в прошлом:
— По-вашему, можно забыть человека, ради которого ты хотел изменить свою жизнь, и забыть так быстро? — спросила Маиза свекра.
— Можно. Когда человек понимает, что другой ему не пара, он расстается с ним и все забывает. Нам свойственно чувство реальности, я сужу по собственному опыту. Ты знаешь, что я чуть не женился. Но когда понял, что она меня недостойна, я порвал с ней и забыл...
Маиза глядела недоверчиво. Слова свекра звучали неубедительно.

Они встретились на рынке. Взгляды Жади и Лукаса снова пересеклись, сцепились, но они быстро потеряли друг друга в толпе.
Окрыленная этой встречей Жади метнулась продавать свои драгоценности. Она спрятала доллары в сумку и сказала Зорайде, что никогда сюда не вернется. Жади подкараулила Лукаса возле гостиницы. Он был один. Она бросилась к нему и застыла, не зная, что сказать и сделать... Он сам подошел к ней и поцеловал.
— Поговори с женой, — прошептала Жади, — а потом мы с тобой сбежим... У нас одна судьба... И мне больше некуда идти, я буду ждать тебя до рассвета. Сколько раз я уже тебя так ждала... Но если ты не придешь вновь, то можешь забыть меня навсегда...
Маиза сразу угадала тяжелое состояние мужа.
— Ты виделся с ней? — холодно спросила она.
Он утвердительно кивнул.
— Послушай, давай поговорим...
— Нам не о чем говорить! — истерически закричала жена.
— Не о чем? А, по-моему, очень о многом! — взвился Лукас. — Я хочу быть с Жади!
Но Маиза стремительно вышла из номера.

Саид был разъярен, узнав, что его жена сбежала. Али даже приказал сровнять с землей руины, где Лукас и Жади встречались. Но если бы так просто можно было уничтожить любовь... Да и сами развалины смести не удалось, все было напрасно... Древние камни продолжали стоять, как стояли.
Али и Саид начали разыскивать беглянку. Абдул твердил, что Жади будет сурово наказана за бегство, но Али защищал племянницу: пока она не найдена, ее нельзя ни в чем обвинять.
Лукас пришел к Жади, но поздно: слуги Али уже нашли ее.
— Отпустите меня, я не хочу возвращаться! — кричала она, но ее насильно потащили в дом дяди.
Лукас все это слышал, но что он мог теперь сделать?.. Что за рок преследовал их?! Словно Небо сопротивлялось их несчастной любви...
В доме дяди Жади стала врать.
— Я потеряла свои драгоценности и не хотела возвращаться домой, — заявила она. — Я боялась, что Саид не простит мне этого.
Али, Абдул и Саид опросили всех слуг и убедились, что ее не в чем обвинить. И тут зазвонил телефон. Трубку снял Али и услышал:
— Это отец Лукаса. У вас нет известий о нем?
— Нет, мы даже не знали, что он в Марокко... — удивился Али и взглянул на стоявшего рядом мрачного Саида.
— Ты встречалась с ним? — закричал Саид, с силой тряхнув жену за плечи.
— Нет, нет, клянусь! — крикнула она в ответ. — Я его не видела!
Саид сделал вид, что поверил, но запретил ей выходить из дома одной.
— Дай мне развод! — попросила Жади. — Все равно жизни у нас не получается.
Но он отказал ей. Он мучился с каждым днем все больше, понимая, что жена не любит его и постоянно ему лжет. Но что он мог поделать?.. Ему была нужна именно она, обманщица и плутовка.

Лукас бродил по улицам Марокко и, наконец, пришел к дому Жади и приблизился к окну.
— Жади... — прошептал он.
— Лукас... — тотчас отозвалась она. — Я не дождалась тебя, потому что меня схватили слуги дяди.
— Я пришел за тобой, собирай вещи, и мы сбежим... Никто и никогда не найдет нас! Или сейчас, или никогда!
— Ладно, жди меня, сейчас приду, только чадру захвачу, чтобы меня не узнали на улице...
Но тут вошла Зорайде.
— Ты куда собралась? — строго спросила она.
— Уходи, чтобы не чувствовать себя потом виноватой... За мной пришел Лукас, и я сбегу вместе с ним. Мы с ним будем счастливы!
— Да хранит тебя Аллах! — прошептала служанка, выходя.
В это время Али встретил Лукаса на улице.
— А, Лукас! Я рад тебя видеть! Ты собирался ко мне зайти?
— Да, я хотел попрощаться с вами. Могу сделать это прямо сейчас...
— Нет, нет, пошли ко мне выпьем чаю.
— Но я тороплюсь, я должен еще купить несколько подарков, — пробормотал бразилец.
— Мы купим их вместе, а потом пойдем ко мне, — и Али решительно увел растерявшегося Лукаса.
— Я слышал, что ты женился, — сказал по дороге Али.
Лукас кивнул.
— А где твоя жена? Она не приехала с тобой?
— Она приезжала, но уже возвратилась в Бразилию. Мне пора идти, мой самолет скоро улетает...
После недавнего скандала Маиза спешно вернулась в Рио.
— Сначала мы попьем чаю, а потом я отвезу тебя в аэропорт.
— Не надо так беспокоиться за меня, я еще должен зайти в гостиницу и забрать свои вещи.
— Ну, тогда мы пойдем в гостиницу и оттуда в аэропорт, — не отставал Али.
И Лукас понял, что злая судьба снова встала у него на дороге.

Жади выскочила на улицу со счастливым лицом, отыскивая глазами Лукаса, но вдруг увидела мужа.
— Куда это ты собралась? — подозрительно спросил он.
— Я больше не могу сидеть дома взаперти!
Саид заметил чемодан в ее руках и потащил ее за волосы домой. Он бросил ее на кровать, открыл тумбочку и достал оттуда кинжал.
— Я знаю, он поблизости, я убью его! — крикнул Саид и выбежал из дома.
Он примчался к Али и неистово заколотил в дверь. Открыла испуганная Зорайде.
— Дядя Али дома?
— Нет, Саид, его нет... А зачем ты взял кинжал?
— Я убью этого Лукаса! Он хочет разрушить мою семью! Я подожду дядю Али здесь.
Служанка побежала к хозяину, который был дома вместе с гостем.
— Пришел Саид с кинжалом и хочет убить Лукаса!
Али приказал Зорайде спрятать бразильца в кухне, и тут вбежал Саид с полубезумными глазами.
— Дядя Али, Зорайде сказала, что вас нет дома!
— Меня и вправду не было, я только что вошел через другую дверь, и мне сказали, что ты ждешь меня.
— Да, я хочу убить этого негодяя Лукаса! Он собрался разрушить мою семью! — закричал Саид.
— Отдай мне кинжал... — мягко заговорил Али. — Нельзя убивать людей! Если ты его убьешь, он попадет в рай, а ты — в ад. Так написано в Коране.
Измученный Саид покорно отдал кинжал Али. В это время Жади молилась и клялась, что если Саид не убьет Лукаса, она больше не будет пытаться сбежать с ним и забудет его навсегда. Она не представляла, как трудно ей будет сдержать свое обещание...

0

19

18

Эдвалду случайно увидел Назиру в аэропорту Рио, и она ему очень понравилась. Он тотчас пригласил Назиру пойти на танцы.
— Я не могу пойти с вами на танцы. Сначала вы должны познакомиться с моей семьей, — жеманно проворковала Назира. — То есть с моим братом.
— Так назначьте день, и я приду знакомиться с ним.
— Нет, пока я не хочу, чтобы он знал о вас.
Назира думала, что Эдвалду хочет просить ее руки, и была счастлива.
Вечером она сказала Мохаммеду, чтобы он взял завтра Латиффу с собой в магазин. Назире было необходимо повстречаться наедине с Эдвалду.
— Латиффа так любит ходить с тобой в магазин! — завела Назира. — Об ужине не беспокойтесь, я сама все приготовлю.
— Видишь, дорогая, я же говорил, что Назира очень любит тебя, — убеждал Мохаммед утром по дороге в магазин жену. — А ты мне не верила!
Латиффа продолжала не верить, и поведение золовки казалось ей крайне подозрительным. Здесь что-то не так, думала Латиффа.
А Эдвалду хорохорился. Он гордо сообщил Лауринде, что вышел на международный уровень, имея в виду Назиру. Болтливый Эдвалду рассказал всем знакомым, что вскоре приведет на танцы марокканку.
Назира теперь часами просиживала у зеркала. Латиффа была в восторге. Конечно, в кои-то веки золовка стала относиться к ней по-человечески!
— Я прямо мечтаю, чтобы Назира вышла замуж! — искренне призналась Латиффа мужу.
Но тот сурово заявил, что сестра может выйти замуж только за мусульманина. Назира не слышала его слова и радовалась...
Она встречалась с Эдвалду, и он бегал возле ее дома, как мартовский кот в предвкушении любовных утех, и что-то мурлыкал. Назира сочинила, что в Марокко ее ждет жених — шейх, который без ума от нее, поэтому она не может показать нового кавалера родственникам. И едва из дома выходили родственники, Эдвалду горделиво исчезал, надев черные очки для пущей конспирации.

Эдна узнала, что сперма, которая должна была быть использована для Деузы, по-прежнему находится в клинике, и сказала мужу об этом.
— Твой сотрудник Марио нашел сперму, которая должна была использоваться для Деузы. Кто отец ребенка Деузы?! Говори!
— О чем ты спрашиваешь? — удивленно и в тоже время взволнованно глянул на нее муж.
— Я спрашиваю, кто отец ребенка Деузы?!
— Мы потом поговорим об этом. Только прошу тебя, ничего не рассказывай в клинике. Для Деузы я использовал другую сперму.
В тот же день профессор уволил Марио, который так неудачно для себя обнаружил то, что следовало хранить в полном секрете, а именно, принадлежность спермы...
— Ты очень хороший работник, — сказал ему доктор, — но возвращается мой прежний сотрудник, и мне нужно освободить его место. Но ты не останешься без работы. Я уже договорился о тебе со своим другом.
— Доктор, я безмерно благодарен вам! — воскликнул ни о чем не подозревающий Марио.
И тайна генетика продолжала оставаться тайной.

Подавленный Лукас вернулся в Бразилию. Далва обрадовалась, увидев его.
— А где Маиза? — рассеянно спросил Лукас, не найдя дома жены.
— Она ушла и даже не звонила. Ты встречался с той девушкой?
— Да.
— И привез ее с собой?
— Нет, но завтра я возвращаюсь в Марокко за ней.
— Твой отец будет против... — покачала головой нянюшка.
— Если он будет против, я уйду из дома! — крикнул Лукас.
— Ты сильно изменился... Я сейчас же позвоню твоему отцу!
Леонидас выслушал верную служанку и постарался ее успокоить.
— Я все улажу!
Он понимал, что дело серьезное: сын очень любит эту мусульманку. И в кого он такой глупый?! А не в него ли? Ведь он до сих пор привязан к Иветти... Нет, сказал себе Леонидас, я уже забыл эту обманщицу...

Жади позвонила Лукасу.
— Я звоню из дома дяди и не могу долго говорить. Лукас, забудь меня!
— Нет, Жади, я завтра приезжаю за тобой. Мы будем счастливы!
— Но я больше не люблю тебя! Я такая, я не могу вечно любить одного и того же человека! Теперь я люблю Саида и хочу быть с ним, а ты возвращайся к своей жене.
— Но, Жади...
Она положила трубку.
— Это мактуб, Жади, это твоя судьба, — сказала ей Зорайде.
Жади бросилась к ней. Беглянка твердила, что не будет жить с Лукасом, но и с Саидом тоже не будет. Она уедет в Бразилию и станет самостоятельной.
— Я дала клятву Аллаху, что откажусь от Лукаса навсегда, если Аллах убережет его от Саида, и не могу ее нарушить! А если была надежда, что я полюблю Саида, то она исчезла сегодня, когда я потеряла Лукаса. Каждый раз, глядя на мужа, я буду вспоминать Лукаса и о том, что Саид не позволил мне быть счастливой. Разве я могу полюбить боль, которая меня мучает?! — говорила Жади в полубреду, обливаясь слезами.
— Ложись спать, тебе нужно отдохнуть, сон лечит, — убеждала ее верная служанка.
Но Жади заревела еще сильнее, уверяя, что не представляет, как обойдется без нее, когда Зорайде уедет в Бразилию. И тут служанка неожиданно прошептала:
— Есть только один способ разойтись с Саидом.
— Какой?! — Жади моментально оторвалась от плеча служанки, вытирая стремительно высыхающие слезы.
Способ был прост: Жади должна постоянно доводить мужа, пока он не скажет трижды, что хочет развестись.
— И все, вас разведут! Подожди, пока он забудет эту историю, — загадочно говорила Зорайде, — а потом начинай потихоньку портить ему жизнь, пока он не выдержит и не произнесет эти слова.
— У меня получится, получится, получится! — скакала, как заведенная, Жади.
Зорайде и Саид улетели в Бразилию, а Жади начала обдумывать свои действия.
Лукас медленно взял кулон Жади и зажал его в пальцах.

— Что с тобой, сынок? Кто тебя обидел? — вовремя подбежала Далва.
— Все кончено, она не хочет меня больше знать...
— Кто?! Эт-т-та женщина?! — с пренебрежением выплюнула из себя няня.
— Далва, разве можно так быстро разлюбить? Только вчера она говорила, что любит, что бросит ради меня все...
И преданная служанка начала утешать:
— Все женщины лгуньи! Я же говорила, что она бессовестная!
— Ты никогда ее не видела! — резонно заметил Лукас. — Хорошо... Я забуду ее, но только после того, как она повторит мне все это, глядя в глаза.
Он схватил сумку с вещами...
И вот, наконец, он приближался к дому Али. Он решил рассказать все Али. Максимум, на что тот способен — это поругать Лукаса. Но встретил он вовсе не Али. Первой ему навстречу выбежала сама Жади, и снова они замерли, только уже в тревоге. Жади убежала с плачем, а Лукас бросился за ней. Она вытерла слезы и повернулась к нему:
— Что тебе еще нужно? — спросила она не своим голосом. — Я же просила забыть меня!
— Жади, это же я — Лукас, — растерянно прошептал он.
— Знаю, а это я — Жади! — продолжала она говорить странным, чужим тоном.
— Что с тобой?!
— Все проходит, любовь тоже...
— Я летел сюда, чтобы увидеть тебя. Я рассказал все Маизе, ушел от нее, все бросил, чтобы быть с тобой... Все будет так, как мы мечтали, я уже говорил тебе, но тогда я потерял брата, мне было очень плохо...
— Пойми, для меня все кончено! — твердо сказала Жади. — Я хочу быть со своим мужем, забудь меня!
— И когда же в тебе проснулась любовь к мужу, вчера?
— Забудь все, что я тебе говорила, это все неправда! — Жади нервно улыбалась. — Я хотела выйти за тебя, чтобы уйти из-под опеки дяди, стать самостоятельной, вернуться в Бразилию. Я люблю Саида, я думала, что смогу жить без него, но я ошиблась.
— Ты говоришь всерьез?! Мы столько пережили вместе!
— Забудь, Лукас, потому что я уже забыла, — она перешла на крик. — Да, мы многое пережили, но все кончено! Все кончается, даже наша жизнь, так почему же не может пройти любовь?!
— Если для тебя все это было шуткой, то для меня нет! — крикнул в ответ Лукас. — Моя жизнь без тебя никогда не будет прежней!
— Вернись к своей жене и будь счастлив с ней! — и Жади кликнула слугу.
— Это я не хочу тебя больше видеть! Ты тварь! — орал Лукас обиженно, когда слуга выставлял его за дверь.
Жади схватилась за голову. Служанки бросились утешать Жади.
— Как я могла прогнать мужчину своей мечты?! — кричала Жади. — Какая несчастная у меня судьба! Я больше никогда его не увижу, никогда!
Первое, о чем сообщил слуга Ахмед, когда Саид и Али вернулись из аэропорта, это, конечно, о приходе Лукаса. Его в доме знали уже все. Саид моментально побежал к Жади. Когда вошел муж, она лежала в прежней беспросветной апатии.
— Он был в нашем доме? — Саид сел рядом с Жади, лицо его было сурово.
— Был, — кивнула она, не вставая.
— И ты... позволила ему войти? — лицо Саида задергалось.
— Ты обвиняешь меня в том, что я не делала! Я невинна! Я ведь здесь! А если бы я хотела убежать с ним, — по лицу Жади пробежала слеза, — то уже убежала бы! И вы бы никогда не нашли меня! Но я здесь! — повторила она, изливая на мужа всю накопившуюся злобу. — Мне надоело, Саид, расплачиваться за то, что я не совершала! Мне надоело жить взаперти, надоело, что ты постоянно меня во всем подозреваешь!
— Прости... я... я прошу прощения, — Саид чувствовал себя виноватым, у него был вид нашкодившего ребенка.
— Ты заслуживаешь восьмидесяти ударов плетьми, — продолжала Жади, торжествуя свою моральную победу. — Коран предписывает наказывать так каждого, оклеветавшего женщину, а ты оклеветал меня!
— Я не оклеветал тебя, — попытался вставить ошарашенный Саид.
— Ты плохо подумал обо мне, и опорочил меня перед людьми, как будто я виновата, а это не так! — и Жади встала и гордо ушла.
Муж бросился ей вслед.
Жади объяснила дяде Али, что Лукас приходил, чтобы посоветоваться с ним. И едва Али стал обвинять племянницу, Саид опередил его.
— Дядя, Аллах послал этого парня, чтобы испытать меня! Но я не выдержал испытания, я плохо подумал о своей жене.
Жади вновь гордо повернулась и вышла. Али так и остался в молчании глядеть на Саида...
Лукас медленно брел по улице, тупо глядя на зеленый нефритовый кулон. В невзрачном камне теплилось самое драгоценное — это была частичка Жади, она была там, с ним, навсегда...

Маиза радостно осматривала результаты начавшегося ремонта детской.
Позвонил Лукас. Далва загадочно сообщила, что его ждет большой и приятный сюрприз. Маиза кинулась к нянюшке с надеждой, что муж спрашивал про нее, но няне пришлось ее разочаровать.
— Когда он приедет, не возвращайся больше к этой теме, — разумно попросила Далва.
— Нет, мы поговорим! Лукас повел себя ужасно! — взорвалась Маиза. — Будь моя воля, я бы родила этого ребенка одна, и даже не сказала бы Лукасу!
Далва радостно встретила Лукаса, прилетевшего в Рио и вернувшегося домой. Он тоже был счастлив, но когда услышал, что Леонидас уговорил Маизу вернуться, и она его простила, радость сменилась разочарованием. Все надежды легко обращаться с женщинами, как его когда-то учил Диогу, рухнули сразу. Лукас снова сел в такси и уехал из дома.
Леонидас пристально осматривал результаты ремонта в детской. Но после новости Далвы ему стало плохо.
— И ты позволила ему уехать?! Почему ты не позвала меня! Чего он хочет?! Проверить меня на выносливость?! Мой сын ведет себя как мальчишка!
Он сел и припомнил все события последних дней...

Иветти в шортиках и красной блузочке поднимала гантельки. Она пыталась развеять свое пасмурное настроение: сегодня она узнала, что, оказывается ей нужно платить налог на магазин, который ей подарил «львеночек». Она уже собиралась бежать к своему покровителю, как на ее голову свалилась мать Деузы — донна Мосинья. Она обрадовалась внуку, но не была в восторге от рассказа дочери об искусственном оплодотворении. Лучше бы ее изнасиловали, или она просто была очень пьяная и забеременела неизвестно от кого, подумала мать, чем вот таким образом...
Наконец Иветти удалось выбраться из дома.
— Вот! — бросила она письмо со счетом на стол Леонидаса. — Ловушка, которую ты мне устроил! Ты подарил магазин, который мне не по средствам, теперь я по уши в долгах! И если не заплачу, то потеряю деньги, которые вложила в магазин.
Леонидас, похоже, удивился, а Иветти продолжала орать. После начала скандала Леонидас потащил упирающуюся и визжащую Иветти в свой кабинет. Секретарши недвусмысленно переглянулись.
— Я за все заплачу, — пообещал, наконец, он.
— Мне от тебя ничего не нужно! — вопила Иветти.
— А зачем ты тогда пришла сюда? — логично спросил Леонидас. — Я люблю тебя... очень... — он опустился рядом с ней на колени. — Мне тяжело было расстаться с тобой, я так боролся с собой... Я заплачу налог... И попрошу юриста проверить, что там с этим помещением. Ты такая красивая, ты очень красивая, Иветти, — он наклонился и поцеловал ее.
У Леонидаса набралось немало проблем, кроме Иветти. В дом Феррасов вернулась Маиза.
— Я бы ни за что не пришла, но я беременна, — объявила она.
Маиза довольно неискусно делала вид, что не хочет общаться с Лукасом, что пришла только сообщить новость, но было ясно — она бьет на жалость, ведь просто сообщить о своей беременности она могла бы по телефону. Леонидас обрадовался — он всегда мечтал о внуках! — и пообещал, что сделает все, чтобы сын вернулся к Маизе.
А пока та охотно перебралась назад, в дом Феррасов. Она весело болтала с Далвой, которая не преминула ей сказать, что «эт-т-та женщина» бросила Лукаса.

Албиери решил пойти к Лео с подарком. И тут встретил донну Мосинью. Та сразу «все поняла». Доктор обожает ребенка, но он женат, а значит, он и есть отец Лео.
Донна Мосинья не собиралась успокаиваться. Она упрашивала дочь признаться, что профессор — отец Лео. Деуза объяснила, что Албиери действительно «сделал» Лео, но он ему не отец, а настоящего отца ребенка она не знает и никогда не видела.
— Ну, раз он сделал — значит, отец! — справедливо заключила Мосинья.
Чтобы ученый не отобрал ребенка, Мосинья решила увезти его с собой, на север Бразилии, в штат Пара. Но Деуза уперлась. Она не желала расставаться с мальчиком, не для того она его так добивалась.
Албиери тем временем продолжал вести себя на редкость странно. Он говорил, что бабушка только осложнит дело, что им с Эдной не дадут видеть Лео, но последней было на это наплевать.
— Если ты можешь так привязаться к чужому ребенку, так почему же нам не завести своих? — снова завела жена свою песню.
Аугусто посмотрел на нее осуждающе. Не нужен Эдне свой ребенок, ее ребенок — это Албиери... Даже если у нее будет свой, то она будет ревновать его к мужу, уж такой тип женщин... Доктор схватил со стола фотографию Лео и спрятал ее. Эдна удивилась. Что происходит с мужем?.. Она нервничала все больше и больше.
А Лауринда и Иветти уже наболтали Деузе, что подозрение Мосиньи, будто Лео — сын Албиери, вовсе не беспочвенны. Кто знает, чьей спермой профессор оплодотворил ее яйцеклетку, может, своей?..
И танцовщица распсиховалась окончательно.

Жади стояла на кухне в доме Али и наблюдала, как служанка готовит баранину.
— Дядя, я хочу, чтобы Саид думал, будто это приготовила я! — сказала она.
Дядя одобрил ее хитрость.
— Есть две вещи, с помощью которых женщины удерживают мужчин рядом с собой — это постель и кухня! — изрек он.
— Да, дядя, — сказала Жади ангельским голоском, а в глазах у нее мелькали хитрые огоньки.
Она вспоминала наставления Зорайде.
— Соль! Соль! — маниакально затараторила она, отогнала от плиты служанку и обильно посыпала блюдо с бараниной солью.
— Отлично, я люблю баранину, кто готовил? Ты? — спросил Саид.
— Я, — отвечала Жади, лукаво улыбаясь.
Саид сунул кусок баранины в рот.
— Вкусно? — насмешливо спросила Жади, но Саиду не удалось ничего ответить, он лишь глотнул воды из стакана.
Тут зазвонил телефон, и пока муж договаривался о встрече, Жади с радостным видом подсыпала еще соли в баранину. Но ее торжество оказалась недолгим. Саид невозмутимо предложил ей пойти в ресторан.
Каково же было ее удивление, когда рядом с тем самым рестораном она увидела одинокую фигуру Лукаса...
Жади прижалась к мужу и продолжала наблюдать за возлюбленным. Он ушел, и тогда Жади отпрянула от довольного неожиданными объятиями Саида.
— Что с тобой? — спросил он.
— Эта музыка, я вспомнила о маме... Она танцевала под нее и учила меня танцевать для любимого мужчины, — Жади смотрела туда, где стоял Лукас.
— Ты будешь танцевать для меня.
— Нет! Я ни для кого больше не буду танцевать под эту музыку... Никогда! — отрезала Жади и с трудом сдержала слезы.
В ушах звучали слова Лукаса: «Если для тебя все это было шуткой, то для меня нет!»

На следующий день Жади вернулась домой с рынка с пустыми руками.
— Где ты была? — спросил Саид.
— Ходила за хлебом, но забыла взять деньги! — весело отозвалась она.
Дядя Абдул посмотрел с осуждением: какая рассеянность!
— Какая ты рассеянная, вечно все забываешь, — с легким укором сказал Саид.
— Да, я рассеянная, — с вызовом ответила она.
Саид невозмутимо попросил ее погладить его белую рубашку, и Жади ушла. Абдул посоветовал Саиду воспитывать свою жену, но тот оставался все так же спокоен.
Жади была удовлетворена итогом своей работы: на белоснежной рубашке мужа вырисовался темный ожог от утюга. С хитрой ухмылочкой она показала результат своего труда обожаемому супругу. В ее глазах прыгали веселые огоньки.
— Что же ты наделала?! — наконец-то поднял голос Саид.
— Я не умею гладить, ты ведь знаешь, — мило ответила она и резво ускакала вниз по лестнице.
— Похоже, в этом доме верблюд оседлал бедуина, — заключил дядюшка Абдул.
Саида вовсе не устраивало положение бедуина под седлом, как мужика под каблуком, и он спустился вслед за женой.
— Ты сделала это нарочно, — наконец догадался Саид.
— Я предупреждала, что не умею заниматься домашней работой.
— Пора бы уже научиться!
— А я не научилась, у меня не получается! Я говорила, что не подхожу тебе. И твоя сестра говорила, все говорили! А ты не хотел никого слушать. Я не пыталась тебя обмануть. Верни меня моей семье! Зачем я тебе?! Найди себе подходящую жену, которая будет готовить твои любимые блюда, гладить тебе одежду, которой тебе не придется стыдиться!
— Ты надеешься, что я дам тебе развод?! Хочешь довести меня до белого каления?!
— Ничего я не хочу! Ты сам знаешь, что для тебя лучше!
— Не надейся, тебе со мной не развестись! Я могу жениться еще раз, могу даже привести в дом еще трех жен, но свободы ты не получишь! — Саид ушел, захлопнув дверь, а Жади в иступленной ярости начала избивать неповинную кровать.
Нервы Жади были на пределе.

0

20

19

Далва позвала Лукаса навестить «больного» отца, и тот кинулся домой.
— Где он?
— У себя в кабинете.
Лукас побежал в кабинет. За ним поспешила Маиза.
— Что случилось?! — спросил Лукас у отца.
— Наверное, давление, — недовольно ответил тот, полулежа на кресле. — Если не считаешься со мной, то хотя бы считайся с тем существом, которому дал жизнь.
Лукас удивился.
— О чем ты, отец?
— О твоей жене, — Леонидас указал на стоящую в дверях Маизу.
Лукас встал и посмотрел на нее с удивлением.
— Я беременна.
— Что?! — изумился Лукас.
— Я на третьем месяце и вернулась только поэтому, — заявила Маиза.
Они молчали пару секунд. Маиза смотрела серьезно и вопросительно, Лукас — растерянно и непонимающе... Конечно, она ждала совсем не такой реакции, и, повернувшись, убежала к себе.
— Ты женился по своей воле, никто тебе не заставлял, — резонно заметил Леонидас. — Неужели ты бросишь ее, беременную, чтобы гоняться за этой марокканской чадрой?
— Я же не знал, отец... — пробормотал Лукас. — Я останусь дома...
— Но этого мало... — не успокаивался старший Феррас.
А Маиза нервничала, что для Далвы казалось страшнее смерти. С тех пор, как нянюшка узнала о беременности Маизы, она носилась с ней, как с писаной торбой.
— Мне не нужен Лукас, и никогда был не нужен! — горестно произнесла Маиза вполне искреннюю фразу.
Едва Лукас вышел из кабинета отца, к нему подлетела Далва.
— Поговори с женой!.. А вдруг она совершит какую-нибудь глупость? Вдруг уедет из дома и больше не вернется?!
— Ничего не поделаешь, — безразлично ответил Лукас.
На самом деле он только об этом и мечтал... Если бы Маиза ушла, это стало бы для него чудесным избавлением, но это все слишком просто, в жизни так не бывает...
Он вернулся домой с вещами. Маиза перехватила его прямо на лестнице.
— Ты возвратился, потому что отец попросил? — начала она с упрека.
— Потом поговорим.
Вид Лукаса говорил сам за себя: «не трогайте меня, дайте мне побыть одному, только не трогайте!».
— Нет, именно сейчас! Мне нужно устраивать свою жизнь, я не хочу зависеть от тебя! — холодно отчеканила Маиза, вперившись в супруга яростным взглядом.
Он хотел подняться, но она преградила ему дорогу.
— Не дави на меня, — она стояла на ступеньку выше, и Лукас смотрел на нее снизу вверх. — Дай мне пройти!
— Я не хочу быть ни для кого обузой! — вышла из себя Маиза. — Я здесь лишь ради ребенка! Мне от тебя ничего не нужно, но я не откажусь от того, что положено ему!
— Думаешь, я оставлю своего ребенка ни с чем, чего-то лишу его?!
— Я говорю не о деньгах! Я говорю о доме! О полноценной, дружной семье, — той, которая уже не состоялось и не состоится никогда! Это дороже всяких денег!
— Дай пройти, потом поговорим! — Лукас смотрел мрачно.
— Нет, скажи, ты вернулся исключительно из-за отца?
— Я вернулся, потому что счел это своим долгом! — ответил он.
— Не смотри на меня так, будто я устроила тебе ловушку! Я не одна сделала этого ребенка и не против твоей воли! — Маиза прищурилась и пропустила мужа наверх.
Он прошел в комнату Диогу и уныло посмотрел на его фотографию. В дверях уже стояла Маиза с ее обычным прищуром.
— Ты будешь жить в комнате Диогу? — пренебрежительно спросила она.
— Я пока не знаю, что буду делать.
Вид у Лукаса был обреченный, и на жену он старался не смотреть.
— Я подожду до вечера, пока ты не определишься. Если ты не решишь что-нибудь до вечера, я уеду, — строго сказала она. — Ты устал от всего?! Я тоже! Ты в отчаянии?! Я тоже! Я и так многим поступилась, чтобы прийти сюда и поговорить с тобой, — продолжала она свою лекцию нравоучительным тоном.
— Подожди, я только приведу в порядок свои мысли, — разбито промямлил Лукас.
— Я останусь, но ты должен сам попросить меня об этом. Ты должен сам сказать хочешь ли ты этого ребенка!
Она словно спекулировала неродившимся ребенком — для женщины далеко не самый лучший способ добиться желаемого.

Вечером дверь в комнату Маизы потихоньку открылась.
— Поговорим, — тихо и растерянно попросил подавленный Лукас.
— Я уже все сказала, теперь твоя очередь говорить, — Маиза сверлила мужа прежним неприязненным взглядом.
— Конечно, я хочу, чтобы он родился, — сказал Лукас виновато и подошел к кровати жены.
— Значит, он родится... — Маиза удовлетворенно сжала руку мужа.
Время летело быстро. Пеленки, игрушки, малыш начал толкаться в утробе матери... В доме Феррасов жили вместе по-прежнему задумчивый и отрешенный от всего Лукас и счастливые Далва, Маиза и Леонидас.

— Я вспоминал Диогу. Он никогда бы не ошибся с Жади, как ошибся я, — говорил Лукас Далве, рассматривая фотографию брата.
— Ты слишком открытый, мой мальчик, ты влюбляешься и отдаешься любви. Так нельзя!
— Я хочу стать таким, как был Диогу!
— Мальчик мой, любить безумно, отдавая всего себя, можно только ребенка, но не женщину! — заявила няня. — Ее необязательно любить так беззаветно — она не твоя плоть и кровь! Сегодня она сходит с ума по тебе, а завтра — по другому человеку. Женщины — создания лживые. К примеру, эта Жади...
Наконец Лукасу надоело слушать старую ворчунью, вечно жалующуюся на женщин, будто она вовсе не одна из них.
— Не говори о ней так! Я хочу забыть ее! И жалею о всех тех безумствах, которые совершил ради нее. Но с Маизой у нас никогда не будет страсти... Хотя она очень хороший друг и просто хорошая женщина.
— Ну и пускай! — разумно отозвалась нянюшка. — Живи себе с женой спокойно, усердно работай, помогай отцу... А что еще нужно для счастья?
Лукас задумчиво смотрел в окно и крутил в пальцах нефритовый кулон. Это — вся его жизнь...
— Чей это? — спросила Далва.
— Жади, — признался удрученный Лукас.
— Тебе нужно от него избавиться! — посоветовала няня.
Но Лукас покачал головой. Он будет хранить кулон как память, чтобы никогда больше не попасть в подобную жизненную западню.

Албиери пришел навестить Ферраса, но Леонидас уснул в своем кресле. Неожиданно, на глазах у Далвы, из кошелька доктора выпала фотография, которую он забрал со своего стола: Эдна, он и Лео.
— А эту фотографию Диогу я не видела! — воскликнула служанка и удивилась, как на фотографии могла оказаться Эдна, ведь в то время они еще не были знакомы.
Профессор с трудом выкрутился, придумав историю, что он заказал фотомонтаж. Далва поудивлялась и попросила доктора сделать ей монтаж со взрослым Лукасом и маленьким Диогу. Тут проснулся Леонидас, но перепуганного Аугусто уже и след простыл.
Он отправился к Иветти, чтобы навестить Лео, но Иветти была одна и предложила ему войти. Пока она пыталась найти чайное ситечко на кухне, что казалось почти невозможным — всюду царил жуткий беспорядок, и это в доме, где жили три женщины! — она между делом рассказала о недавнем визите Леонидаса. Албиери опять испугался — приходя в дом Иветти, Леонидас может увидеть Лео!
Ученый напряженно размышлял, как можно скрыть то, что он сделал. И в итоге ошарашил Эдну новой идеей — они должны вместе с Деузой уехать в Бостон.
Донна Мосинья пришла к Албиери вместе с дочерью. Деуза показала матери комнату, сделанную специально для Лео, но бабушка была не в восторге. Она посоветовала Эдне завести своих детей и не забирать Лео у матери. Эдна промолчала, что она могла ответить?.. С ребенком у нее ничего не получалось.
Профессор без труда уже почти уговорил Деузу поехать с ними за границу, чтобы учиться танцам, но не тут-то было: опять мамаша появилась на горизонте.
Мосинья не переставала увещевать дочь по дороге домой, а дома особенно. Она вполне справедливо объясняла дочери, что Албиери даже не придется отнимать у нее ребенка: Лео подрастет и сам потянется к тем, кто дарит ему подарки, к тем, с кем ему хорошо... А мать и ее бедность он будет презирать, но пока Деуза не слишком слушала донну Мосинью.
Али рассказывал своим детям о происхождении пятна на своем лбу.
— Это отметина доброго мусульманина, она появляется при упорном битье в пол во время молитвы. Чем упорнее и нещаднее бьешь, тем больше пятно, и тем добрее мусульманин!
Во время этого занимательнейшего рассказа вошла Жади и осведомилась у дяди, могут ли их с Саидом развести, если он не заплатит последнюю часть калыма в указанный срок. Али подтвердил, чем очень обрадовал племянницу, но затем дядя добавил, что для того, чтобы их развели, ей нужно вернуть уже заплаченную часть калыма — две с половиной тысячи долларов — и все украшения, подаренные мужем. Радость Жади растаяла, развестись с Саидом было почти невозможно.
Али не хватало терпенья дождаться верную Зорайде. Он привык к ней и не представлял своей жизни без нее.
— Ты говорила, что уедешь на неделю, но тебя уже нет несколько месяцев!.. — заявил он, позвонив в Рио. — Нет, я не болен, но могу заболеть в любой момент, еще успею... Я не помню, какой из жен сколько я должен, они опять ссорятся, орут, рвут друг другу волосы... Это такой ужас! Без тебя в доме полный хаос!
Зорайде ответила, что немедленно возвращается.
Латиффа сказала ей, что каждый вечер молит Аллаха о двух вещах — чтобы у нее родился ребенок, и чтобы золовка вышла замуж. Назира не собиралась возвращаться в Марокко вместе с Зорайде, ей слишком понравился вкус свободной жизни.
Зорайде пообещала помочь Латиффе завести ребенка и провести соответствующий обряд. В лавке Мохаммеда служанка нашла интересную вещь — газету со статьей о Лукасе и Маизе и их фотографию. Под платьем Маизы был уже хорошо виден животик...

Наконец Зорайде приехала в Фес. Жади радостно встретила ее, а та с удовлетворением преподнесла ей неприятную новость и показала газету.
— Он скоро станет отцом, он живет и радуется жизни, — скрипела служанка. — А ты сидишь здесь и убиваешься! Его жена на пятом или шестом месяце. Значит, она уже была беременна, когда он был здесь! А он клялся тебе в любви, говорил о женитьбе! И если бы ты поехала с ним в Рио, то жила бы сейчас одна, брошенная на произвол судьбы!
Зорайде нудила и нудила, бередя незажившую рану Жади.
— Я плачу, потому что отказалась от него... У меня сердце разрывалось, когда я говорила ему, что все кончено! Мне было тяжелее произнести эти слова, чем ему их выслушать, — Жади снова зарыдала. — Мне удалось выговорить их только потому, что я думала не о себе, а о нем!
— А ты хотела отказаться от любящего тебя Саида! — укорила ее служанка.
— Любящего?! Я вообще больше не верю в любовь! Если Лукас оказался таким, то все ложь! Сколько безумных поступков я совершила ради него! — она схватила газету. — Смотри! Вот он! Улыбается рядом с ней! Как будто мы с ним не пережили столько... Он не страдал из-за меня — вот почему мне так больно! — и она привычно обняла верную Зорайде.
— Не нужно бежать за любовью, Жади! Если твоя любовь родилась, то она сама придет к тебе... Не нужно искать ее — она сама найдет тебя, — увещевала служанка.
Жади плакала и, не переставая, твердила, как сильно она ошиблась в Лукасе и его чувствах...
Убегая тайком на памятные развалины, она отчаянно рыдала там и звала Лукаса...

— Жади! Подавай обед, мне нужно вернуться на фабрику! — крикнул Саид, войдя в дом.
— Обед?! — Жади притворно удивилась. — Я забыла о нем... У нас ничего нет. Ну и что? — очень просто произнесла она.
— У нас нечего есть? — переспросил Саид.
— Ну да, нечего, — ангельским голоском пролепетала Жади.
И Саид не выдержал.
— А что же ты весь день делала?! — заорал он.
Знал бы он о ее «прогулках» по развалинам!
— Ходила к Али проведать Зорайде, гуляла... Извини, — улыбаясь, она вышла.
Голодный и злой Саид побежал в комнату за женой, чтобы устроить ей взбучку.
— Ты хочешь разрушить мой дом! Я должен был отказаться от тебя в день свадьбы, и пусть бы все узнали, что ты не девственница! — Саид поднес кулак к ее лицу.
— Расскажи всем, если хочешь! Почему ты не рассказываешь?! — плутовка не слишком испугалась и пошла в наступление.
— Сейчас?! Да кто мне поверит?! У меня нет доказательств. Твой дядя скажет, что это клевета! Ты жалеешь, что не убежала с ним?! Ты хочешь развода, чтобы убежать к нему?!
— Не упоминай о нем, Саид! Ты поклялся, что не будешь вспоминать о нем!
— А ты поклялась, положив руку на священную книгу, быть мне хорошей женой!
— Я не обещала, обещание за меня давал дядя Али! — крикнула Жади.
— Это одно и то же!
— Мне больше никто не нужен! Я хочу жить одна! — она отошла от Саида.
— Жади, ты меня не обманешь, — он взял вырезку, вложенную в журнал, со стола и подошел к жене. — Что это? Что?! — он показал ей статью о Лукасе и Маизе, которую принесла Зорайде.
— Наверное, случайно притащили вместе с моими вещами из дома дяди Али... Когда они поженились, — Жади говорила растерянно и отводила взгляд от мужа.
— Нет, она сегодняшняя! Посмотри на дату!
— Тогда я не знаю, — Жади опять отошла в сторону.
— Ты не забыла его! Собираешь заметки о нем!
— Хватит, Саид! — Жади держалась за голову, однако ее ждали более страшные открытия.
Она зажала уши, но муж достал из шкафа большую коробку:
— Ты бы стала его любовницей! Он бы увез и прятал тебя! — Саид вывалил на кровать кучу газетных вырезок.
Жади подбежала ближе.
— Откуда у тебя это?! — спросила она, испуганно разглядывая лица Лукаса и Маизы.
— После того, как ты сбежала, я нанял человека — следить за ним. Я хотел все о нем знать. Я рискую быть проклятым моей семьей, если они узнают, что именно я скрыл от них, чтобы спасти тебя!
Жади вытерла слезы ужаса.
Саид вылетел на улицу и весьма кстати встретил дядюшку Абдула. Тот предложил ему завести вторую жену, ну, а если даже не завести, то хотя бы сделать вид, что он думает об этом. Саида, кажется, заинтересовала такая идея.
А Жади решила окончательно разобраться со своими надеждами. Она попросила служанку принести спички, бросила все вырезки в таз и безжалостно сожгла.
— Обманщик!.. Как ты мог так обмануть меня?! Обманщик!..
По ее щекам текли слезы.

Назира гуляла с Эдвалду по торговому центру. Они подошли к витрине с ювелирными изделиями, и Эдвалду бросил взгляд на дорогие часы.
— Одна дама в танцзале может подарить мне такие часы, если я попрошу! — заявил он.
Назира была удивлена таким поворотом событий, но не растерялась. Она тотчас посмотрела на роскошное ожерелье и объявила, что шейх купит для нее все, что угодно, а она очень любит золото. Набивает себе цену, подумал Эдвалду.
Назира пригласила его познакомиться с родственниками, он был не против. Вопрос о смене веры его тоже не остановил. Эдвалду заявил, что сменит, что угодно, ради свадьбы.
А дома Мохаммед уже расспрашивал жену, где Назира.
— Ушла, — пожала плечами Латиффа.
— Опять?! — заорал Мохаммед. — Скоро о ней пойдут дурные слухи!
— Мы в Бразилии, а не в Марокко, — напомнила ему жена. — Тут никаких плохих слухов не будет.
В это время появилась Назира. Она ворвалась, порхая, как птица.
— Латиффа, Мохаммед... Я выхожу замуж за новообращенного мусульманина.
И улетела к себе. На лице Мохаммеда вдохновения не было.
Назира не переставала радоваться своему счастью.
— Аллах вспомнил обо мне и дал мне чудесного жениха: он красив и богат!
Латиффа тоже ликовала: наконец-то она избавится от назойливой золовки! Но Мохаммед был серьезен, как никогда, он собирался проверить религиозность жениха. Он уже спрашивал о новоявленном женихе в мечети и теперь хотел, чтобы Латиффа расспросила золовку об ее избраннике. Назира наврала с три короба, сказав, что она познакомилась с Эдвалду через марокканскую подругу, которой он написал, что ищет жену. И показала фотографию жениха.
— Он из очень уважаемой семьи, — с нарочитой серьезностью добавила невеста.
Она уже сказала Эдвалду, что ему нужно пойти с ней в мечеть и сменить веру. И прибавила, что после свадьбы сама будет выбирать ему других жен... Эдвалду и вовсе разомлел, но когда попытался взять ее за руку, она строго пресекла его попытку.
— Харам — грех! Только после свадьбы! Харам, Харам!
Мохаммед сообщил Назире, что Абдул зовет ее в Марокко, чтобы посмотреть на девушку, которую сватают Саиду во вторые жены. Сестра тотчас заорала, что не будет жертвовать своим счастьем и новоиспеченным женихом ради Саида. А Латиффа рыдала в своей комнате: если Саид возьмет вторую жену, Мохаммед тоже захочет!
Эдвалду уже вовсю распускал язык в танцзале. Он рассказывал дружкам, что женится на арабке, а на его свадьбу, по тамошней традиции, привезут цистерну нефти. К их столу подошла Норма и тотчас понесла новую сплетню к столику, где сидели Деуза и Лауринда.
— Я была уверена, что когда ребенок родится, мы снова будем вместе, — говорила Деуза, плача. — Ничего не вышло... Он не вернулся, а Лео совсем не похож на Эдвалду...
— А я вспомнила, что у Лео скоро день рождения! — Иветти мигом оживила плаксивую обстановку.
Деуза собиралась устроить день рождения у себя, хотя Албиери готовился к празднику в своем доме. Иветти планировала позвать на праздник Лукаса с женой и «львеночка». Произнося последнее слово, она мечтательно закатила глаза к небу.
— Я хочу, чтобы «львеночек» познакомился с Лео...
Леонидас, получивший приглашение, мучился и нервно расхаживал по кабинету. Люди могут подружиться с виски и с кокаином, как, например, его компаньон Лобату... А вот Иветти для Леонидаса, как виски или наркотики для других... И близко нельзя подходить!..
Он знал, что уже многие поговаривали о психозе его друга-профессора. Твердили, что Албиери нужно наведаться к психиатру. Его психоз с этим мальчиком нуждался в анализе. Речь шла о дикой, противоестественной привязанности Аугусто к Лео.
Иветти пришла в клинику, чтобы пригласить Албиери на день рождения Лео. Но профессор сказал, что уже готовит праздник у себя. И тогда Иветти набралась наглости...
— А не вы ли отец Лео? — прямо спросила она. — Не оплодотворили ли вы случайно яйцеклетки Деузы своей спермой?
Эдна нечаянно подслушала этот разговор за дверью. Доктор запротестовал, но Эдне подозрение Иветти показалось оправданным. Она и сама так давно думала...
Эдна отошла от двери подавленная. А Иветти договорилась с Албиери, что они устроят два праздника — у него и у нее. И радостно призналась профессору, что пригласила на праздник «львеночка». Профессор прилип к стулу...

0