www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Анжела Де Марко - Грезы Мануэлы

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s47.radikal.ru/i118/1305/18/b310dcd7abaf.jpg

1

Январь в Аргентине в этом году выдался на редкость солнечным и жарким. В северных провинциях страны температура перевалила за тридцать и держалась уже которую неделю.
На юге было прохладнее... Аргентинцы предпочитали в этот жаркий сезон брать отпуска и отдыхать на побережье Атлантического океана. Правда, было и немало любителей высокогорья, они спешили на запад страны, в Анды, простирающиеся на тысячи миль с севера на юг.
Буэнос-Айрес, почти трехмиллионный город, задыхался от духоты. Обычно в полдень жители старались находиться в офисах, прохладных барах или дома. Те, кто побогаче, отдыхали в роскошных загородных усадьбах с бассейнами, а те, кто жил поскромнее, старались освежиться на побережье.

Старинный дом Герреро утопал в зелени, все вокруг благоухало запахом араукарий и роз. Новый день предвещал некоторое облегчение обитателям этого дома, переживавшего не самые лучшие свои времена.
Молодая девушка томно потянулась в мягкой широкой постели, ощущая себя намного легче и бодрее, чем вчера. Болезнь, вызванная последними событиями, нервный стресс понемногу прошли, и Исабель Герреро облегченно вздохнула, радуясь солнечному свету, предстоящему дню.
Девушка встала с постели, накинула розовый легкий пеньюар и подошла к окну. Она с удовольствием отодвинула шторы и распахнула окно. Прямо в лицо ей дохнуло утро, повеяло запахом цветов и свежестью морского воздуха с побережья.
Исабель радостно улыбнулась и юркнула обратно с постель. Она лежала и размышляла о происшедшем в последнее время...
После смерти мадам Герреро положение Исабель было очень шатким и непростым. Как выяснилось, в наследство ей достались только имя знатного рода и долги. Однако все можно было еще поправить, и девушка подумывала о том, как бы все так устроить, чтобы цена была не столь велика...

В дверь осторожно постучали. Исабель повернула голову и негромко спросила:
— Кто там?
Дверь отворилась, и вошла пожилая женщина в черном платье с кружевным белым воротничком.
— Это я, Исабель, — сказала Бернарда.
В руках экономка держала поднос с завтраком.
— Доброе утро.
— Здравствуй, Бернарда.
— Я принесла кофе и твои любимые рогалики, — вежливо сообщила экономка, ища глазами, куда поставить поднос.
— Спасибо.
— Тебе подать в постель?
— Нет, поставь поднос на мой столик перед зеркалом, — небрежно ответила девушка Бернарде.
Женщина поставила поднос на указанное хозяйкой место.
— Ты приняла уже лекарство?
— Нет.
— Почему? — удивилась Бернарда.
— У меня уже ничего не болит.
Женщина недоверчиво посмотрела на Исабель и спросила:
— Может, вызвать доктора Вергаро? Я не очень-то доверяю вчерашнему больничному врачу.
Исабель встала и подошла к столику с едой.
— Не стоит, я чувствую себя хорошо.
Девушка сначала посмотрела на себя в зеркало, слегка причесалась и принялась за завтрак.
— Ты уже приняла решение? — робко спросила Бернарда.
Исабель недовольно повернулась к ней и усмехнулась:
— Не смогла удержать своего любопытства?
— Да.
— Что ж, — вздохнула девушка, — не буду от тебя скрывать...
Бернарда впилась взглядом в Исабель и затаила дыхание.
— Ты согласилась? — спросила она медленно.
Исабель не спешила с ответом. Она намазала рогалик маслом, потом взяла чашку с кофе и, наконец, улыбнувшись, произнесла:
— Успокойся, я сказала ему „да".
Бернарда после этого признания, казалось, потеряла дар речи. Женщина жадно хватала ртом воздух, заламывая и протягивая скрещенные руки к небу.
— О, Исабель! — выдохнула Бернарда.
Девушке было интересно наблюдать за ней, и она рассмеялась.
— Ты в самом деле выйдешь замуж за Фернандо Салиноса? — не верилось женщине.
— Да.
— В самом деле, Исабель?
Исабель небрежно кивнула светловолосой головкой:
— В самом деле.
Бернарда готова была взлететь.
— Какое счастье! — воскликнула она.
— Скоро я стану сеньорой Салинос, — мечтательно и гордо произнесла девушка, разговаривая со своим отражением в зеркале, — Исабель Герреро-Салинос.
Бернарда молча стояла позади.
— А теперь оставь меня, — вдруг приказала молодая хозяйка, — мне нужно одеться.
— Нет, Исабель, — возразила женщина, — врач сказал, чтобы ты была весь день дома и отдыхала.
— Мне надо разобраться со многими проблемами, — решительно произнесла девушка и открыла шкаф, перебирая свой гардероб, — еще до того, как будет продан мой дом.
Бернарда ничего не возразила, но, подойдя поближе, тихо спросила у хозяйки:
— Послушай, Исабель, а нельзя ли отменить эти торги?
— Что ты говоришь?!
В глазах девушки блеснул недобрый огонек.
— С такими деньгами, как у Салиноса, — пыталась вразумить Исабель опытная женщина, — это было бы легко... Не так ли?
Девушка гордо подняла голову.
— Этого не будет никогда! — властно произнесла Исабель. — И не думай об этом!
— Но почему?
Бернарда была в полном недоумении и растерянности.
— Потому...
— У него есть деньги, он тебя любит...
— Потому что это мой дом, а не его, — процедила сквозь зубы обиженная Исабель. — Меня никто не покупает! Ты это понимаешь, Бернарда?!
Пожилая женщина не стала возражать, она молча кивнула и удалилась из комнаты.

Адвокат Пинтос был чрезвычайно озабочен. После неудавшейся попытки молниеносного приобретения недвижимости семейства Герреро адвокат стал более осторожен и внимателен. Перед ним, как выяснилось, оказались не марионетки, а сильные противники. Исабель и Бернарда использовали любую возможность сохранить свою репутацию и положение в обществе.
Адвокат промокнул испарину на лбу платком, прикидывая, что еще можно предпринять в создавшейся ситуации. Ведь кроме этих двух женщин на горизонте возник сильный и влиятельный человек — Фернандо Салинос...

В дверь адвоката постучали, и вошел мужчина средних лет, кучерявый и довольно неприметный.
— Добрый день, сеньор Пинтос, — поздоровался вошедший.
— А, Виктор, — обрадовался адвокат, — проходи.
Частный детектив Виктор Кастилио бесшумно прошел в кабинет, прикрыв за собой дверь.
— Чего нового ты узнал? — перешел сразу к делу адвокат и уселся за свой рабочий стол.
Виктор стоял перед хозяином, переминаясь с ноги на ногу.
— Исабель Герреро и Фернандо Салинос женятся, — сообщил сыщик своему шефу.
— Они женятся? — не поверил Пинтос.
— Именно так.
Адвокат прикусил губу и промокнул влажное лицо.
— Вы его знаете? — робко поинтересовался Виктор.
— Кто же его не знает, — усмехнулся шеф, — земли много, мукомольных заводов, сталелитейных — много; много всего, много... — Он хитро посмотрел на Виктора: — Много, очень много денег...
Детектив не знал, как реагировать на эти слова.
— Садись, Виктор, садись, — тяжело вздохнув, предложил адвокат сыщику.
Кастилио присел на стул.
— Таким образом...
— Таким образом, — перебил детектива адвокат, размышляя вслух, — наш подкидыш...
— Кто? — не понял Виктор. — Что вы сказали?
Адвокат вовремя спохватился и махнул платком.
— Нет, ничего, превосходная новость! — обрадованно и громко произнес шеф. — Превосходная новость, Виктор!
Детектив был польщен.
— Помните, когда я следил за сестрицей, — начал Виктор, — я даже хотел было...
Адвокат будто и не слушал собеседника.
— Я знал, что это будет как-то связано с Герреро, — проговорил Пинтос вслух.
Детектив был немного смущен, заметив состояние шефа, но не возражал.
— А как дела у этой белобрысой птички? — повернулся адвокат к Виктору. — У блондинчика-наркоманчика с фотографии?
Собеседник весело осклабился.
— Птичка Хуанхо сидит в клетке, — радостно сообщил Виктор, — он находится в психиатрической клинике первого разряда, а платит за него Тереза Салинос.
Адвокат довольно покачал головой.
— Не теряй его из виду...
— Хорошо.
— Потому что рано или поздно он нам может понадобиться, — лукаво заключил адвокат, — да и всегда хорошо иметь в чужом доме глаза и уши.
— Конечно.
Пинтос на мгновение задумался и произнес:
— Да, Бернарда, конечно, будет оберегать свою...
— Что, сеньор? — не расслышал Виктор.
— Ничего-ничего... Я говорю, Бернарда, домоправительница, — постарался сгладить адвокат, — ключница, которая в этой истории является фигурой, главной фигурой...
Детектив ничего не понял.
— Ладно, Виктор, иди, — сказал адвокат Пинтос и указал детективу рукой на дверь.
— Хорошо.
Виктор с готовностью встал и вышел за хозяином.

* * *

Габриэлла Салинос, родная тетка Терезы и Фернандо, была частым гостем в их доме. Пожилая, тучная и крупная женщина недовольно восседала на диване и наблюдала за племянницей, которая вертелась перед зеркалом, примеряя то одну, то другую заколку.
— И все-таки Фернандо женится? — удивленно переспросила Габриэлла и даже привстала.
— Успокойся, — махнула рукой Тереза, — наши советы ничего ему не дали, Фернандо влюблен, и весь сказ.
Тетка поморщилась.
— Не нравится мне этот брак, — высказала откровенно свое отношение сеньора Габриэлла.
Тереза повернулась к тетке, которая рассматривала карты.
— Слава Богу, что он счастлив, — возразила сестра, — не надо ничего выдумывать. Это твои измышления.
— Это не измышления, Тереза! — воскликнула женщина. — Это что-то, что я чувствую здесь. — Габриэлла схватилась рукой за сердце. — У меня плохое предчувствие, — сказала она.
— Предчувствие чего?
Гостья криво усмехнулась.
— Девочка не принесет ему счастья.
Тереза отошла от зеркала и нежно обняла Габриэллу.
— Тетушка, ради Бога, — улыбнулась племянница, — разве ты знаешь хоть один счастливый брак?
— Хватит! — оборвала та.
— Ладно, нам пора, — решила не спорить Тереза. — Нас ждет Капо, Габриэлла.
— Не относись так легко к этому, племянница, — недовольно пробурчала тетка, — карты говорят и показывают, что эта девочка находится под отрицательным воздействием, которое исходит из прошлого.
— Успокойся, ее прошлое хорошо известно.
Тереза помогла встать Габриэлле.
— Идем, идем...
— Ее отец — дипломат, — приводила свои доводы Тереза, — ее мать сеньора из высшего света... — Она причмокнула губками. — Эта кривляка — тонко воспитанное и элегантное существо, — дала оценку Тереза, — просто сокровище.
Донья Габриэлла собрала карты.
— Дай-то Бог, чтобы это было так, как ты говоришь, — прошептала женщина, покачивая недовольно рукой.
— Идем, тетя, Капо меня убьет!
— Для меня это остается очень серьезным делом, — не меняла темы разговора Габриэлла.
— Не стоит на это обращать внимания, — бросила легкомысленно племянница.
— Как сказать, как сказать, — вздохнула сеньора Габриэлла и медленно поплелась за Терезой.
— Вот увидишь, все будет хорошо!
Габриэлла не слушала Терезу, она думала о том, какая карта выпала Фернандо в его судьбе.

Тереза умело вела машину. Красного цвета „ягуар" послушно летел по магистрали.
— Тереза, — неожиданно обратилась сеньора Габриэлла к племяннице, — а мы правильно едем?
— Нам сюда.
— Ты уверена?
— Фернандо как-то говорил, — сказала Тереза, — что это там, за площадью Свободы.
Тетка недовольно поморщилась.
— Надо было посмотреть на плане города.
— Мне это пришло в голову, тетя, когда мы свернули в сторону от проспекта.
— Ну и что?
— Все правильно.
— Посмотрим...
— Мне тоже очень любопытно посмотреть на дом, где живет моя будущая невестка, — улыбнулась Тереза.
— Но мы можем это сделать и позже.
— Ай, тетя, — возразила племянница, — раз уж мы в пути, то грех не заехать и посмотреть.
— Ладно.
— Давай спросим у того мужчины.
Молодой парень, возле которого оставила машину Тереза, подметал улицу, взглядом уткнувшись в асфальт.
— Послушайте, — окликнула Тереза дворника, — где находится дом семейства Герреро?
Парень не расслышал.
— Что, сеньора?
— Дом Герреро где?
— Это где распродажа?
— Какая распродажа?
Тереза и Габриэлла удивленно переглянулись.
— Какая еще распродажа? — переспросила недовольно Тереза. — Мне нужен дом Герреро.
Парень обиженно пожал плечами.
— Я про него и говорю.
Он оперся одной рукой на метлу, а другой указал направление.
— Сворачивайте на эту улицу и езжайте до конца, — объяснил дворник, — там самый большой дом в квартале.
— Хорошо, спасибо.
Тереза медленно тронулась с места.
— Он ничего не знает, — бросила она тетке.
Габриэлла усмехнулась.
— А все же проедем немного вперед, — предложила она.
— Ладно.
Красный „ягуар" проехал в указанном направлении и через несколько минут остановился у огромного дома.
— Смотри, — радостно воскликнула племянница, — это, наверное, здесь дом Герреро!
Однако радость ее была недолгой. На воротах усадьбы висело огромного размера объявление.
— Распродажа по судебному распоряжению, — медленно прочитала пожилая женщина.
— Ты оказалась права, — еле выговорила изумленная Тереза.
Она на секунду потеряла дар речи и непонимающе смотрела на торжествующую тетку.
— Но зачем же тогда Фернандо собирается жениться? — искала объяснений Тереза у тетки.
— Ты у меня спрашиваешь?
Глаза Габриэллы пылали презрением.
— Надо увидеть Фернандо! — предложила Тереза.
— И как можно скорее, — добавила Габриэлла, а про себя подумала: „Если уже не поздно..."

Тереза Салинос ворвалась в офис брата, как смерч. Фернандо был немного удивлен и обеспокоен, увидев сестру в таком состоянии.
— Успокойся, Тереза.
— Я-то спокойна, — раздраженно ответила та.
— Что случилось?
— Что случилось? — Тереза была вне себя. — Это я хочу спросить у тебя.
Сестра возмущенно излагала свои претензии брату по поводу его женитьбы на девушке из обанкротившейся семьи. Фернандо спокойно выслушал ее и произнес:
— Ну и что из этого?
Тереза на секунду-другую замерла в удивлении, покачала головой, а потом выкрикнула:
— Так ты знал?!
— Потише, Тереза, — попросил Фернандо сестру, — не обязательно посвящать в наши семейные дела всю фирму.
— В наши дела посвящена вся страна.
Она села в кресло.
— Особняк Герреро, распродажа по судебному распоряжению, и все это на плакате длиной в десять метров.
Фернандо махнул рукой.
— Да ладно тебе, — сказал он, — знал я это...
— Ты знал? Но почему? — кипятилась сестра. — Я не понимаю тебя, Фернандо!
Брат молча склонил голову.
— Ты что — покровитель бедных?
Лицо Фернандо побагровело.
— Тереза, — сухо сказал он, — мать Исабель плохо управляла своими делами и разорилась. Это может случиться со всяким.
— Но какая надобность жениться на разорившейся женщине? — возмущалась сестра.
Фернандо поднял голову.
— Я люблю ее!
— Ой, — всплеснула руками Тереза, — скажи, мой наивный братик, тебе в голову не приходила мысль, что эта женщина выходит замуж за тебя, чтобы покончить со своими экономическими проблемами, а?
— Тереза, хватит!
Фернандо сел за стол и уткнулся в бумаги, давая понять сестре, что разговор окончен.
— Если бы папа был жив, он бы умер от огорчения, — укоряла брата сестра.
— Он бы умер гораздо раньше, — сделал ответный выпад Фернандо, — только от знакомства с твоими претендентами и бесконечными мужьями.
Тереза вспыхнула, как факел, вскочила с места, но ничего не ответила на замечание брата и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.

Исабель хотела поскорее покончить со своими проблемами и решила зайти в офис мадам Герреро. Ее встретил управляющий делами Валентин Армандо, молодой высокий мужчина, в светлом кофейном пиджаке и темных брюках.
— Добрый день, сеньорита Исабель. — Привстал управляющий, когда хозяйка вошла в кабинет.
— Здравствуйте, Валентин.
— Вы уже выздоровели?
— Почти.
Исабель улыбнулась, но сразу же перешла на деловой тон.
— Давайте обсудим наши дела, — предложила она.
— Я к вашим услугам.
Армандо достал из шкафа стопку бумаг и выложил их на столе перед девушкой...

Время подходило к обеду. Исабель очень устала: давала о себе знать болезнь, но ей непременно хотелось поскорее закончить сегодня начатое дело.
— Взгляните, сеньорита, — указал на карту Валентин, — это старый дом в районе, который не развивается, поэтому его стоимость, естественно, уменьшается.
Он слегка ослабил узел галстука.
— Мне придется продать этот дом, — приняла решение Исабель, взглянув на карту.
В глазах управляющего застыл немой вопрос.
— Я хочу избежать новых судебных разбирательств, — пояснила хозяйка управляющему.
Сеньор Армандо промолчал.
— У меня вопрос, Валентин...
— Слушаю.
— Дом, который был у нас на побережье, продан?
— Вы говорите о вилле в Пинаресе?
— Да, о ней.
Валентин угрюмо вздохнул.
— Да, госпожа Герреро продала его, когда поняла, что не сможет рассчитаться за вашу учебу в колледже в Соединенных Штатах, — пояснил он. — Она много путешествовала в последние годы...
Исабель недоверчиво посмотрела на управляющего.
— Я ей говорил, будьте весьма осторожны, — сказал Валентин, — вы тратите больше денег, чем получаете.
— Она не боялась разориться? — спросила Исабель.
— Боялась? — Валентин весело улыбнулся. — Она не знала, что такое бедность, — сказал он, — у нее никогда не было денежных затруднений.
Исабель тяжело вздохнула.
— Она даже представить не могла, в каком трудном экономическом положении оказалась...

Дверь отворилась, и в кабинет без приглашения проскользнул адвокат Пинтос, виновато вытирая потный лоб.
— Здравствуйте, сеньорита Исабель, — вежливо поздоровался адвокат и улыбнулся во весь рот.
— Здравствуйте, — сухо ответила Исабель.
— Разрешите войти.
Девушка промолчала.
— Можно я сяду? — поинтересовался адвокат, оглядываясь в поисках свободного стула.
— Спасибо, Валентин, — сказала Исабель.
Управляющий понял, что в данной ситуации он лишний и, извинившись, вышел.
— Сеньор Пинтос, — холодно заметила девушка, — я прошу сделать это как можно скорее.
— Что?
— Я работаю.
Адвокат вежливо улыбнулся.
— Сеньорита Исабель, — начал издалека поверенный мадам Герреро, — я знаю, что я вам не очень симпатичен, но...
Исабель прямо взглянула на адвоката:
— Что — но?
— Но виню в этом вашу Бернарду...
Пинтос внимательно следил за реакцией девушки, но Исабель, не мигая, смотрела ему в глаза.
— Но я не хотел бы торопить события, — юлил он, — я всегда защищал интересы Герреро...
— Так, как если бы это были ваши собственные? — язвительно спросила девушка. — Не так ли?
Адвокат улыбался, но лицо у него было напряжено.
— Я хочу помочь вам! — произнес он энергично и настойчиво. — Позвольте, разрешите мне помочь вам, Исабель, пожалуйста.
Девушка прищурила глаза:
— Каким образом?
Адвокат переложил в другую руку платок, промокнул свое лицо и сказал:
— Значит, так...
Видно было, что Пинтос тщательно взвешивает каждое слово, прежде чем произнести его.
— Хорошенько проанализировав сложившуюся ситуацию, — неторопливо начал он, — я пришел к выводу, что можно отложить продажу вашего дома.
Это предложение было весьма заманчивым для Исабель, но она отвергла его.
— Я вам не верю!
— Как?
Адвокат стал торопливо оправдываться.
— Исабель, вы должны мне верить, — произнес Пинтос. — Не верьте тем наветам, что связывают с моим именем и именем...
Исабель решительно возразила:
— Я больше не верю словам! — Девушка откинулась на спинку стула. — И тем более вашим.
В этот момент Пинтос походил на побитую собаку. Он хотел что-то сказать в свое оправдание, но Исабель потребовала тоном, не допускающим возражений:
— Прошу вас уйти, мне нужно работать.
Адвокат был потрясен.
— Сеньорита Исабель...
Герреро нажала кнопку селектора и громко произнесла:
— Валентин, зайдите, пожалуйста, ко мне!
Дверь моментально отворилась, и в кабинет решительно вошел управляющий делами.
— Сеньорита Исабель, — четко произнес в ожидании приказаний Армандо.
— Проводите сеньора, — сказала девушка, указав кивком головы на Пинтоса, — он уже уходит.
Валентин подошел к адвокату:
— Сеньор...
Адвокат медленно встал и, бросив мимолетом загадочный холодный взгляд на хозяйку, молча удалился.

* * *

Ранчо Коррадо находилось в Кальядо-Село, что на юге Аргентины, близ города Санта-Крус. Вересо занимался сельским хозяйством.
Коррадо Вересо любил свое ранчо, любил свою семью, жену, дочь, племянников. Фанатично любил лошадей, знал в них толк и имел очень неплохих скакунов.
Коррадо Вересо после рабочего дня на ранчо сидел с десятилетней дочерью и рассказывал ей забавные истории. Мануэла была любознательной, доброй девочкой. Она внимательно слушала отца и постоянно задавала вопросы.
Коррадо не чаял души в своей дочери и всегда был рад остаться с ней наедине и поговорить по душам. Разговор продолжался долго, но ни отец, ни дочь не замечали этого, темы сменяли одна другую, и наконец беседа перешла на обыкновенную болтовню.
— Папа, — спросила Мануэла, — а что это за дяди приезжали сегодня к нам на ранчо?
— Какие?
— Ну, такой полный большой и с ним маленький, — пояснила девочка.
— А-а... — протянул Коррадо.
Сеньор Вересо встал из-за стола, подошел к раскрытому окну и, достав сигарету, прикурил ее.
— С этими господами, — задумчиво сказал он, — я поеду в конный клуб в Буэнос-Айрес.
— А зачем?
— Чтобы увидеть несколько интересующих меня лошадей.
Девочка оживилась.
— Это там лошади преодолевают препятствия?
— И лошади и наездники, которые преодолевают препятствия, — уточнил Коррадо, — а еще там есть дети твоего возраста, которые учатся ездить верхом на лошадях.
— Интересно.
— Думаю, да.
— А почему ты не учишь меня, папа?
Отец сконфузился.
— Я сам не умею. — Он затушил сигарету и вернулся к дочери. — Мне нравятся лошади, но я на них не сажусь.
— Ты возьмешь меня в этот клуб, когда мы поедем в Буэнос-Айрес? — спросила Мануэла.
— Конечно же, я свожу тебя, куда ты только пожелаешь, дорогая, — пообещал он дочери.
Девочка захлопала в ладоши.
— Мы и Руди сможем взять с собой?
— И его тоже.
Вдруг Коррадо посмотрел с интересом на дочь.
— А почему не Марианну?
Мануэла поморщилась.
— Нет, Марианну мы оставим здесь, — уклончиво ответила она, — чтобы она составила компанию маме.
— Маме, говоришь? — улыбнулся сеньор Вересо.
— Да, чтобы ей не было скучно.
Коррадо улыбнулся.
— Ладно.

У Фернандо Салиноса было назначено свидание с Исабель Герреро в ресторане „Морской дьявол". Фернандо частенько заходил в небольшой, уютный, а самое главное, тихий ресторанчик, где, как правило, было немноголюдно, где можно было отдохнуть и расслабиться.
Фернандо Салинос имел тут свой столик, который всегда был к его услугам. Впрочем, и остальные столики были забронированы на месяцы вперед солидными бизнесменами и местной аристократией.
Хозяина Хорсе Барлемо это устраивало, деньги текли к нему рекой, хотя в ресторане было вроде и немноголюдно.

Исабель была прекрасна в своем голубом длинном платье. Черная тесьма на светлых волосах казалась короной, а радостный блеск голубых глаз подчеркивало бриллиантовое колье.
— Я тебя так люблю! — не выдержав, произнес Фернандо, наклонившись к девушке.
Молодые люди поцеловались.
— Ты не рассердишься, если я тебе что-то скажу? — спросил мужчина, не отводя взгляда.
— Ты увидел у меня морщины? — улыбнулась Исабель.
— Что ты! — возразил Фернандо.
— Тогда что?
Фернандо старался говорить как можно мягче, почти шепотом:
— Разреши мне помочь тебе.
Девушка насторожилась.
— Помочь в чем?
— В той истории с твоим домом.
— Не будем об этом говорить, — вспыхнула Исабель, — прошу тебя.
— Но, Исабель, — попытался объясниться Фернандо, — скоро я стану твоим мужем, и у меня есть право помочь тебе.
Девушка стыдливо опустила глаза.
— Это дело моей семьи, — тихо произнесла она, — оно тянется уже очень давно, это дело прошлого, и я не хочу смешивать нашу жизнь с моим прошлым.
— А при чем здесь твое прошлое? — Фернандо сделал удивленный вид. — Я не понимаю.
Исабель постаралась объяснить как можно проще.
— Я хочу, чтобы мы начали новую жизнь, — ответила девушка, — мы вместе, без каких-либо долгов.
— Именно поэтому...
— Нет-нет! — Исабель замахала руками. — Именно поэтому я и не хочу от тебя ничего.
Фернандо Салинос вздохнул и поцеловал руку невесте.
— Пусть будет так, — согласился он, — я не понимаю, но твои доводы принимаю, любимая.
— Спасибо, — улыбнулась Исабель, — со временем ты поймешь, что я была права, более того, я делаю все возможное, чтобы решить все проблемы еще до того, как стану твоей женой.
Фернандо хитро подмигнул.
— Как я вижу, тебя не так просто убедить в чем-либо.
Исабель рассмеялась и положила свою ладонь на руку жениха.
— Фернандо, я знаю, что ты оплатил бы все мои долги, но твоя семья... Они так не думают...
Он хотел возразить, но девушка нежно прикрыла ему губы ладонью.
— Я хочу, чтобы они уважали меня с самого начала.
— Хорошо, — согласился в который раз Фернандо, — начнем с хорошего. Я хочу представить тебя своей семье, моей сестре Терезе, моей тетке Габриэлле, моим друзьям и всем остальным.
Исабель кивнула в знак согласия.
— Хочешь, я скажу тебе одну вещь?
— Да.
— Я немного боюсь, — призналась девушка.
— Боишься?
Фернандо был несколько удивлен таким заявлением и постарался заверить невесту:
— Ну почему? Когда они тебя узнают, они будут очарованы тобой, — пылко произнес Салинос.
Исабель Герреро скромно потупила взгляд, подняла счастливые глаза, и уста молодых людей сомкнулись в нежном жарком поцелуе.

Тереза Салинос решила навестить Хуанхо в клинике, а заодно и поговорить с лечащим врачом. Ждать доктора Хосе Ламброзо ей не пришлось: он как раз находился в своем кабинете и делал какие-то записи в регистрационной книге.
— Добрый день, сеньор Ламброзо.
— Здравствуйте, сеньора, — привстал бородатый мужчина в белом халате и очках.
— Я хотела бы узнать о состоянии одного больного, — начала Тереза, присев на стул, — мы недавно встречались.
— Я помню вас, сеньора Салинос, — ответил доктор и достал из сейфа историю болезни Хуанхо.
Хосе Ламброзо внимательно пробежал глазами по бумаге и разочарованно вздохнул.
— Да, — протянул доктор, — здесь трудный случай.
Тереза насторожилась:
— Что вы имеете в виду?
— Хуанхо отнюдь не идеальный пациент, — сказал доктор, — у нас целый ряд проблем с ним.
— Неужели?
— Он не может поддерживать нормальных отношений с другими больными, он не признает групповое лечение.
— Но почему? Я не могу этого понять, — пыталась выяснить Тереза.
— Он протестует.
— Против чего?
— Против всего, — усмехнулся доктор, — он протестует против врачей, протестует по поводу еды, по поводу лечения... Складывается впечатление, что его заставили сюда прийти против его воли.
Тереза сконфузилась.
— Вы же помните, что мы пришли сюда, — оправдывалась она, — потому что он сам просил меня об этом.
Хосе Ламброзо пожал плечами.
— Я-то помню, — сказал он. — Подчас это бывает нормальным поведением для некоторых больных. — Доктор медленно достал из пачки сигарету и закурил. — В данный момент меня интересует, почему его не приводят, — сказал он.
— Да, странно, — согласилась Тереза.
Хосе нажал кнопку связи, и в кабинет вошла обеспокоенная пожилая медсестра.
— Вызывали?
— Матильда, что случилось с пациентом, которого я просил привести сюда, в кабинет?
— Я послала за ним.
— Да? — спросил доктор. — Тогда все в порядке, его сейчас приведут, сеньора Салинос.
Он облегченно вздохнул и затянулся дымом.
— Таким образом, сеньора, — продолжал Хосе, — не может быть и речи о быстром выздоровлении, так как в сущности лечение еще и не начиналось.
— Ясно...
Тереза задумалась. Она предполагала, что вылечить Хуанхо будет непросто, но не настолько. В кабинет снова вошла Матильда и обратилась к доктору:
— Извините, можно вас на минутку?
— Да, конечно.
Ламброзо встал из-за стола и, извинившись перед Терезой, вышел из кабинета с медсестрой. Доктор отсутствовал несколько минут, и, когда он вошел, Терезе показалось, что он чем-то встревожен и озабочен.
— Что-нибудь случилось? — спросила она.
— Извините, надо еще немного подождать, — неуверенно заверил ее тот.
— Хорошо.
— Не желаете кофе, сеньора?
— Нет, большое спасибо.
Терезе начало уже надоедать, она догадалась, что Хуанхо не могут найти.
— А что, доктор, для этой клиники обычное дело, когда не знают, куда делся пациент?
— Нет-нет, это нам не свойственно, — испуганно заверил Хосе, — иногда бывает, конечно, что пациенты...
Однако ему не удалось договорить, дверь с шумом отворилась, и вошла бледная Матильда.
— Да, Матильда? — Ламброзо устремил на нее свой взгляд.
— Его нет, доктор.
— Как нет?
— Он ушел.
— Хуанхо? — вмешалась в разговор разгневанная Тереза.
— Задние ворота оказались открытыми, — сообщила медсестра, — и Розита говорит, что видела человека, одетого, как Хуанхо, выходившего через эти ворота из клиники.
Хосе Ламброзо смутился и развел руками:
— Я же говорил вам...
Тереза не стала выслушивать его оправдания и быстро вышла из кабинета, бросив на ходу пару гневных замечаний по поводу случившегося.

Хуанхо действительно покинул пределы гостеприимного заведения и сидел в баре за столиком, с удовольствием попивая холодное пиво. Его лицо, заросшее щетиной, и измученный вид говорили о том, как ему было не по себе в клинике.
Рядом с ним сидел Виктор Кастилио, и они мирно беседовали. Тихо играла музыка. Тучный хозяин стоял за стойкой и разливал в бокалы свежее пенистое пиво.
Хуанхо с наслаждением отпил глоток пива и недовольно пробурчал:
— Это место не для меня, одни только решетки чего стоят. Они не то что нервируют, они убивают.
Виктор загадочно улыбнулся:
— Есть способы умереть и получше.
— Как так?
— От наркотиков, — ответил детектив.
Хуанхо отмахнулся.
— А где их взять?
Виктор выдержал паузу и спросил:
— Почему ты сбежал?
— Не знаю...
Парень снова отхлебнул пива и откинулся на спинку стула.
— Должен признаться, что еда там была хорошая, немного, правда, пресная, но хорошая и кровать мягкая.
Виктор рассмеялся, оскалившись гнилыми зубами.
— И к тому же бесплатная.
— Какое там бесплатная, — обиделся парень. — Ты знаешь, сколько стоят там сутки пребывания?
Виктор отрицательно покачал головой.
— Дороже, чем в самой фешенебельной гостинице.
— А как твоя подружка, которая платила за тебя, — поинтересовался Виктор, — что она скажет?
Хуанхо насупился.
— Она, должно быть, в ярости. Я даже не знаю, что она со мной сделает, когда все узнает.
Неожиданно с лица детектива слетела улыбка, глаза его злобно сверкнули, и он схватил наркомана за грудки.
— Послушай, — грозно произнес Виктор. — Ты должен помириться с нею и не только из-за денег, которые у нее есть, а для того, чтобы раздобыть нужную мне информацию, за которую тебе, дружок, очень и очень хорошо заплатят.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Хуанхо попытался высвободиться, но Кастилио крепко держал его за ворот рубахи.
— Брат твоей подружки, — объяснял Виктор, — некий Фернандо Салинос, у которого денег куры не клюют, собирается жениться на одной барышне по фамилии Герреро, у которой в прошлом было нечто такое, что весьма интересует моего шефа.
Хуанхо молча соображал.
— Врубаешься? — спросил детектив и отпустил парня. — Это похвально, дружок.
Посетители обратили внимание на маленький инцидент за соседним столиком, и Виктор понизил голос.
— Я дам тебе дозу, — сказал он, — если ты внимательно выслушаешь меня.
Виктор достал пакетик героина, но так, чтобы этот жест был заметен только Хуанхо. При виде наркотика парня заколотило, и в горле у него пересохло.
— Я сделаю все для твоего шефа, — с дрожью и нетерпением произнес Хуанхо и протянул руку к заветному пакетику.
— Ты понял меня?
— Я сделаю все!
Виктор небрежно бросил пакетик на стол.
— Возьми, а завтра зайди к моему шефу, — сказал детектив, — непременно зайди.
— Да-да.
— И запомни, мой шеф из тех людей, которые могут постоять за себя, и если ты смоешься, — предупредил он, — то жизнь твоя закончится в канаве. И тогда клиника для психов с ее смирительной рубахой и мягкой кроватью тебе покажется потерянным раем.
— Да ладно, — хорохорился наркоман.
— А когда пойдешь к моему шефу, то сначала хорошенько помойся, приятель.
— Зачем?
— Он из тех, кто за деньги мать родную убьет, но грязнуль не переносит, — предупредил его Виктор.
— Да ладно.
— Ну что ж, ладно так ладно, — улыбнулся Виктор и, встав из-за стола, покинул пивной бар.

Кредиторы — люди терпеливые, но когда заходит речь об их прибыли, они становятся нетерпеливыми и безжалостными. По судебному иску дом Герреро подлежал продаже, поэтому на место торгов приехала на машине бригада рабочих, чтобы все для них подготовить.
Чела вбежала в комнату Исабель.
— Сеньорита, у ворот люди, — сказала служанка в смятении, — они хотят поговорить с хозяйкой дома.
— Какие люди? — не поняла Исабель.
— Не знаю.
Исабель выглянула в окно.
— Они приехали на грузовике с лестницей и инструментами, — сбивчиво докладывала Чела.
— Не беспокойся, — оборвала служанку молодая Герреро и быстрым шагом вышла из комнаты.
Челита поспешила за сеньоритой Исабель.

— Марио, — крикнул здоровяк, находившийся возле лестницы, парню, снимавшему с ворот флаг, — аккуратно снимай, может, еще пригодится.
— Не беспокойся.
Исабель подошла к рабочим и гневно спросила:
— Что вы делаете?
— То, что приказано, сеньорита, — ответил здоровяк.
— Сейчас же прекратите, — приказала девушка, нервно топнув ножкой.
Рабочий хотел было что-то возразить, но тут вмешался адвокат Пинтос.
— Здравствуйте, Исабель, — вежливо поздоровался он с сеньоритой Герреро и, повернувшись к рабочим, отдал приказ. — Продолжайте.
Рабочие молча переглянулись и принялись за дело.
— Что происходит? — разозлилась Исабель на адвоката.
Адвокат ехидно улыбнулся.
— Надеюсь, теперь вы мне поверите, — сказал он, — что я искренне желаю вам помочь, сеньорита.
— Прекратите говорить загадками и скажите, что происходит, — нетерпеливо потребовала девушка.
— Мне удалось отложить распродажу, — пояснил тот, — вашей собственности на шесть месяцев.
— Каким образом?
Адвокат сделал неопределенный жест рукой.
— Тут поговорил, там использовал связи, в конце концов, ведь я занимаюсь этим всю жизнь, — сказал самодовольно Пинтос, — и я смог отложить продажу имущества.
Исабель и адвокат прошлись вдоль ограды. Адвокат Пинтос глубоко втянул воздух ноздрями и сказал:
— Если бы была жива сеньора Герреро, то она бы подтвердила мои слова.
Исабель недоверчиво посмотрела на него, хотела задать еще вопрос, но не успела: к ним подошла Бернарда.
— Что случилось?
— Распродажу отложили, — ответила Исабель.
Бернарда подозрительно взглянула на адвоката:
— Это правда?
— Да, — подтвердил Пинтос. — Вы довольны, Бернарда?
Женщина промолчала, понимая, что здесь что-то не так.
— Ладно, теперь, когда все в порядке, я могу идти, — весело сказал адвокат, — и помните, Исабель, что я к вашим услугам так же, как я был много лет к услугам вашей матери.
Он удалился не спеша и с таким видом, словно они уже ничего не значили. Бернарда бросила неприязненный взгляд вслед адвокату, пытаясь сообразить, что еще затеял этот страшный человек.

Исабель после утренней стычки с рабочими и разговора с адвокатом Пинтосом была в приподнятом настроении и перебирала свой гардероб, прикидывая, что же надеть на праздник, устраиваемый в ее честь в доме жениха Фернандо Салиноса.
Бернарда стояла в сторонке и молча наблюдала за дочерью.
— Посмотри, Бернарда, — сказала Исабель и достала нарядное платье темно-лилового цвета, — по-моему, это то, что мне нужно.
— Оно прекрасно, — согласилась женщина, — а что ты наденешь сверху?
— Не знаю, что-нибудь.
Бернарда укоризненно покачала головой.
— Нет, Исабель, к этим людям нельзя надевать что-нибудь. Они, конечно, знают о твоем финансовом положении, но не позволяй себя унижать, — посоветовала женщина.
— Не надо драматизировать, — возразила девушка, — у них не такое знатное происхождение, как у Герреро.
Бернарда усмехнулась.
— Но их мощь в деньгах. Они не должны видеть, что тебе их не хватает, — предостерегла она, — даже если они об этом знают.
Исабель повернулась к Бернарде:
— Что ты предлагаешь?
Бернарда ничего не ответила.
— Чтобы я попросила помощи у Пинтоса? — допытывалась у нее девушка.
— Нет, с этим негодяем нельзя иметь дела, — уверенно заявила Бернарда дочери.
— Тем не менее повел он себя хорошо. Ему удалось отложить продажу нашего дома. Мне кажется, если быть с ним осторожными, — предположила Исабель, — то он может оказаться хорошим союзником.
В глазах пожилой женщины промелькнул испуг.
— Нет, — произнесла она, — этот сеньор, если и не причиняет тебе сейчас вреда, плохой человек.
Бернарда постояла еще немного и, не дождавшись ответа от дочери, удалилась по своим делам.
— Сколько всего произошло, — наконец оставшись одна, произнесла Исабель вслух, — сколько лжи вокруг меня. Ее столько, что я уже не могу различить, где добро, а где зло.
Девушка села на кровать и задумалась...

Бернарда в этот день не занималась хозяйством. Она надела свое самое дорогое платье, тщательно подобрала аксессуары, чтобы как можно больше походить на состоятельную сеньору, дала указания Челите и, не сказав никому ни слова, вышла из дому.
Женщина, умудренная опытом, в отличие от дочери понимала, что „смотрины" в доме Салиноса могут сыграть решающую роль в судьбе Исабель. Конечно же, Бернарда была уверена, что Фернандо любит Исабель, но она знала и нравы высшего света, где прежде всего имеют значение связи, деньги, положение, манеры...
Мать инстинктивно чувствовала грядущие перемены в жизни дочери и всеми правдами и неправдами старалась расчистить путь на вершину сильных мира сего, чтобы Исабель, как считала Бернарда, заняла место на Олимпе.
Она трезво оценила ситуацию, прикинула, где и как лучше использовать связи и имя Герреро, и, когда ее план четко вырисовался, решилась на рискованное, но небезнадежное предприятие. Она отправилась туда, где до недавнего времени считали за честь оказать услугу старинному аристократическому роду Герреро.
Первым ее объектом был салон меховых изделий сеньоры Элеоноры, уже пожилой женщины, но популярной и искусной мастерицы своего дела.
Бернарда спокойно открыла двери салона и вежливо улыбнулась хозяйке заведения.
— Добрый день, сеньора Элеонора.
— Здравствуйте.
— Как ваши дела?
— Хорошо, Бернарда, — довольно сдержанно произнесла Элеонора, — давненько вас не видела.
Бернарда смущенно улыбнулась, но промолчала. В салоне было несколько заказчиц, и она ждала, когда останется наедине с хозяйкой салона. Через несколько минут модницы ушли, и Элеонора подошла к Бернарде, которая разглядывала на витрине меховые изделия, проводила рукой по меху, проверяя их качество.
— Они изумительны! — наконец произнесла Бернарда.
— Это лучшее, что у нас есть, — гордо заметила хозяйка салона.
Бернарда вздохнула и стала искусно переводить разговор в нужное для нее русло.
— Я часто вспоминаю мадам Герреро, как ей нравились меха.
Элеонора вежливо отмалчивалась, затем сказала:
— Как часто жизнь бывает несправедлива. Она была хорошей женщиной.
— И хорошей клиенткой, — произнесла Бернарда, глядя прямо в глаза модистки.
Сеньора Элеонора кивнула, но в дальних уголках ее души зашевелилось какое-то нехорошее предчувствие от этих слов, да и вообще от прихода прислуги из разорившегося семейства Герреро.
— Да, Бернарда.
— Именно поэтому я и решила зайти к вам, сеньора Элеонора...
Модистка с интересом и тревогой слушала посетительницу, прикидывая в уме, как себя вести с управительницей некогда богатой, но сейчас явно неплатежеспособной клиентки.
— Слушаю, — пробурчала Элеонора.
— Если бы сеньорита Исабель узнала о моем визите, то убила бы меня.
— А что такое?
Бернарда произнесла небрежно, но с нарастающей самоуверенностью, собрав все свое мужество и призвав все актерские способности, дарованные ей природой:
— У Исабель сейчас нет возможности купить какую-либо из этих шуб, возникли сложности в получении наследства мадам Герреро, — намекнула с достоинством Бернарда. — Вы меня понимаете?
Сеньора Элеонора была в растерянности.
— По правде сказать, нет, вы мне позвонили и попросили приготовить для Исабель боа, — возразила она. — А теперь говорите, что она не сможет заплатить.
— Сеньора Элеонора, — с еще большим достоинством продолжала Бернарда, — Исабель выходит замуж за сеньора Фернандо Салиноса.
Элеонора была немало удивлена таким известием.
— Вам говорит что-нибудь это имя?
— О да! — воскликнула хозяйка салона. — Однажды он купил у меня манто из шиншиллы для своей матери.
— Я уверена, сеньора Элеонора, — заявила Бернарда, — если вы предоставите Исабель возможность воспользоваться тем, что ей нужно, то самое большее через три месяца эта вещь будет куплена. — Она победоносно смотрела на модистку. — Что вы на это скажете?
— Право, я и не знаю, что вам ответить, — неуверенно протянула сеньора Элеонора, прикидывая, что ей выгоднее.
— И таким образом вы сделаете Исабель своей клиенткой на всю жизнь, — не давала ей опомниться Бернарда.
Сеньора Элеонора оказалась в затруднительном и щекотливом положении, но интуиция не подвела опытную хозяйку модного салона.

Бернарда не тратила попусту ни секунды. На очереди у нее было еще несколько салонов и контор, услугами которых пользовалась мадам Герреро.
Выйдя из салона сеньоры Элеоноры, она слегка вздохнула и решила, что сейчас самое подходящее время навестить хозяина ювелирного магазина господина Сайнса, а потом остальных, более мелких торговцев и лавочников...

После того как Бернарда совершила унизительный обход ради будущего своей дочери, она навестила еще одного знакомого — адвоката Пинтоса, чтобы поставить все точки над „i".
Адвоката нисколько не удивил приход Бернарды. Он вежливо улыбнулся, предложив женщине присесть, и попытался вызвать ее на откровенный разговор. Бернарда четко расставила все по своим местам.
— Мне кажется, что подобное недоверие не делает чести сеньорите Исабель, — сказал Пинтос.
Бернарда улыбнулась.
— Исабель еще очень молода, — парировала женщина, — и ее пока легко обмануть, но вы прекрасно знаете, что меня-то не обманешь, как бы вы ни старались.
Адвокат удивленно развел руками:
— Что за навязчивая идея... Но, учитывая, что я сумел приостановить распродажу по судебному постановлению и тем самым сделал благо для Исабель...
— Пока мне не известны причины, по которым вы так поступили, — прервала Бернарда, — но я не думаю, что вы хотели облагодетельствовать сеньориту Герреро, что-то на это вас толкнуло, адвокат Пинтос, но знайте, я все время внимательно слежу за вами.
— Я так понимаю, Бернарда, что вы никого не хотите допускать до своей дочери, не так ли?
Бернарда молча слушала.
— Не кажется ли вам, что Исабель нужен кто-то, кому она может доверять?
— Она не может вам доверять, адвокат, — отрезала Бернарда, — и будьте осторожны в своих поступках. Я вас предупреждаю об этом в последний раз.
Адвокат вежливо улыбнулся и ничего не сказал. Бернарда встала и, попрощавшись, направилась к выходу.

* * *

Хуанхо был приятно удивлен... Приняв более-менее опрятный вид, он отправился, как ему и советовал Виктор Кастилио, к адвокату Пинтосу и невольно стал свидетелем чужой тайны.
Хуанхо стоял за дверью адвоката и впитывал каждое слово из разговора Пинтоса и Бернарды.
Дверь отворилась внезапно, и Хуанхо едва успел отскочить. Из кабинета вышла Бернарда и, не удостоив его вниманием, проследовала мимо.
Хуанхо улыбнулся и вошел в кабинет.
— Можно войти?
— Да.
— Здравствуйте.
Адвокат подозрительно посмотрел на парня, но потом, сообразив, кто перед ним, тихо приказал:
— Закрой дверь!

Фернандо Салинос заехал к Исабель ранним утром. Они договорились, что сегодня Фернандо сводит ее на экскурсию в свою фирму, но молодые люди не спешили, так как время позволяло.
Фернандо ожидал невесту в гостиной, листая географический атлас мира. Исабель бесшумно вошла в комнату и подсела к Фернандо.
— Что ты там ищешь? — поинтересовалась хозяйка.
Фернандо пододвинул к Исабель карту и ткнул пальцем:
— Вот то место, про которое я говорил.
— Покажи.
Исабель наклонилась, ее волосы коснулись плеча жениха.
— Там такое красивое место, — вдыхая запах духов девушки, произнес мечтательно Фернандо, — и так здорово кататься на лыжах!
— На лыжах?
— На водных лыжах.
— Ты умеешь кататься на лыжах?
— Конечно! А ты?
— Нет!
— Как? Ты обязательно должна научиться кататься на монолыже.
— На чем?
— На монолыже.
— Ты надо мной издеваешься.
Исабель надулась.
— Да на них все развлекаются, — пытался объяснить Фернандо. — Ты надеваешь одну лыжу на две ноги, хватаешься за трос и скользишь по волнам за катером...
Их взгляды встретились, а губы сомкнулись в поцелуе.
— Я тебя так люблю, Исабель! — обнимая девушку, прошептал Салинос.
— Фернандо...
— Исабель, хочешь стать моей?
— Нет.
— Как я хочу остаться с тобой, как я хочу, чтобы ты стала моей, — страстно шептал Фернандо, притягивая к себе любимую.
— Фернандо, — в испуге отпрянула Исабель, — нет-нет, прошу тебя, пожалуйста.
Она высвободилась из его объятий и отошла в сторону. Фернандо был взволнован и удивлен одновременно.
— Что случилось?
Он подошел и обнял девушку.
— Я не могу, — произнесла Исабель, слегка разрумянившись, — извини меня, я не могу. В этом доме я думаю о маме, я не могу, прости меня.
— Исабель, ты меня любишь? — спросил Фернандо.
— Да, — неуверенно прошептала девушка, — конечно же, я люблю тебя и...
— Ты мне этого никогда не говорила, — произнес Салинос, не зная, верить ли услышанному, и прижал к груди свою возлюбленную.

Исабель была потрясена размахом и масштабами предприятия своего жениха. Офис Фернандо находился в центре Буэнос-Айреса на седьмом этаже двадцатиэтажного здания.
Фернандо представил невесту своим сотрудникам, естественно, только избранным и самым близким, прошелся немного по своей фирме, рассказывая о своих планах. Заметив, что Исабель устала, он предложил ей подняться в свои апартаменты.
— Проходи, Исабель, присаживайся, — предложил Фернандо, когда они поднялись в его кабинет.
Исабель не могла прийти в себя от радостного потрясения. Она даже и не подозревала, насколько богат и могуществен Фернандо Салинос и его семейство.
— Спасибо.
Она поудобнее расположилась в кресле и вздохнула.
— Что случилось? — самодовольно поинтересовался Фернандо, подойдя к девушке. — Неужели экскурсия по фирме тебя так утомила, дорогая?
— Да.
— Чего-нибудь хочешь?
Исабель пожала плечами.
В кабинет вошла Марсея, секретарша Фернандо.
— Разрешите, сеньор?
— Да.
— Желаете чай, кофе, сок или виски? — мило улыбнувшись, спросила она.
— Мне лично все равно, — ответил Фернандо и обратился к Исабель: — А тебе чего хотелось бы?
— Кофе.
— Два кофе, — отдал он распоряжение.
— Сейчас принесу.
Марсея удалилась, а Фернандо, внимательно посмотрев на Исабель, вдруг забеспокоился:
— Что происходит, ты так устала?
— Я встретилась со столькими людьми, что... — произнесла она. — Сколько человек работает у тебя?
— Во всем офисе, — задумался Фернандо, — где-то около трехсот человек или чуть больше.
— И ты всеми командуешь? — удивилась Исабель.
Фернандо улыбнулся.
— Не всеми, — объяснил он, — я даю распоряжения главным управляющим, они управляют бригадирами, а те в свою очередь командуют рабочими.
Секретарша принесла кофе.
— Спасибо, Марсея.
Он подал чашечку кофе Исабель, взял сам и подсел к ней. Марсея бесшумно удалилась.
— А ты можешь?
— Я могу, потому что для меня это легко, — просто, без иронии ответил Фернандо. — Папа привел меня сюда еще совсем молодым, со всеми меня познакомил, и потом мне было легко принять руководство фирмой, потому что я знал всех.
— Должно быть, здорово, когда у тебя столько подчиненных? — поинтересовалась Исабель.
— Ну, как сказать, — причмокнул губами Фернандо. — Иногда да, иногда нет. Здесь тоже бывают собрания, забастовки...
Исабель восхищенно смотрела на него. Сегодня он открылся ей с другой, неизвестной стороны.
— А ты чувствуешь себя могущественным? — полюбопытствовала она. — Когда ты идешь, с тобой все здороваются, мне бы это понравилось.
Фернандо немного покоробила последняя фраза.
— В самом деле тебе бы это понравилось? — спросил он.
Исабель спохватилась и осеклась.
— Да, с тех пор, как я занялась семейными делами, — печально сообщила девушка и, помолчав, добавила: — Мне нравится все, что связано с предпринимательством.
— Это хорошо.
— Я хочу спросить.
— Да.
— Ты не хочешь, чтобы я стала твоим помощником по распродажам? — спросила Исабель.
— Нет, ради Бога, вот это — нет! — всполошился Фернандо и даже привстал. — Нет, нет, на фирме работать буду я.
— Почему?
— Ты будешь работать дома, — улыбнулся Фернандо, — и отдыхать.
Исабель покорно кивнула.
— Но раз речь зашла о работе, — по-деловому сказал он, — то мне надо работать, а тебе ехать домой.
— Хорошо.
Фернандо проводил Исабель до двери и спросил:
— Как ты думаешь, если я заеду за тобой часов в восемь вечера...
— Нет-нет, — возразила она, — давай сделаем так... — Исабель положила руки на плечи Фернандо. — Я приеду одна, а ты будешь меня ждать.
— Точно?
— Да. А ты встречай приглашенных.
— Но ты не обманешь моих надежд? — в шутливом тоне поинтересовался Салинос.
— Нет, этого не произойдет.
— Хорошо.
— До свидания.
— До вечера.
Фернандо поцеловал Исабель и, проводив ее изящную фигурку жадным взглядом, задумался о сегодняшнем вечере, где он должен будет представить родственникам и близким друзьям свою невесту...

+1

2

2

С раннего утра в доме Фернандо Салиноса шли приготовления к предстоящему торжественному вечеру, на котором должна была быть представлена невеста хозяина дома, загадочная и неизвестная Исабель Герреро. Особняк походил на потревоженный муравейник, где каждый знал в точности, что и как делать.
Домашняя прислуга сбилась с ног, да одной ей бы и не справиться, если бы не нанятые специально для этого праздника повара, официанты, слуги...
Точные и короткие указания Барнет исполнялись быстро и беспрекословно. Большую помощь ей оказывал Лоренцо. Только Тереза не очень-то вписывалась в общую картину. Она хотела везде поспеть, но своим присутствием лишь мешала и будоражила всех домочадцев. В конце концов Терезе надоело играть роль первой скрипки, и она удалилась в свои покои, чтобы заняться собой и своим туалетом.
Окружающие облегченно вздохнули, и дело пошло быстрее...

* * *

Тереза Салинос была уже почти готова, хотя до прихода гостей еще оставалось добрых два часа. Она вертелась перед зеркалом, когда в ее спальню вошла Барнет.
— Можно?
— Да-да.
— Сеньора Тереза, к вам пришли.
— Кто?
— Сеньора Сильвина дожидается внизу.
— Хорошо, — махнула рукой хозяйка, — я сейчас спущусь.
Домоправительница покинула комнату Терезы, а немного погодя оттуда вышла и сама Тереза.
— Сеньора, вам нравится, как идет подготовка? — поинтересовался Лоренцо у встретившейся ему Терезы.
Сеньора Салинос окинула хозяйским взглядом зал и осталась довольна.
— Прекрасно, Лоренцо, — похвалила она, — остались кое-какие детали, не так ли?
— Не беспокойтесь, — заверил слуга хозяйку и обратился к остальной прислуге: — Девочки, прошу вас, поторопитесь!
— Мне кажется, что розы, — заметила Тереза, — подойдут лучше.
— Конечно, — согласилась Барнет.
— Божественно, у вас, как всегда, превосходно, Барнет.
— Спасибо, сеньора.
— Можете продолжать, — распорядилась Тереза и подошла к своей подруге.
Тереза и Сильвина расцеловались, незаметно оценивая наряды друг друга.
— Сильви, как ты замечательно поступила, приехав так рано!
— Как дела, Тереза?
— Прекрасно!
Тереза всплеснула руками и заговорила-запела, как это умеют только женщины, уже явно осматривая наряд подруги.
— Красавица, — произнесла Тереза, — вы только взгляните на нее, какая очаровательная девочка!
Сильвина и впрямь была красавица: смуглая, стройная, с большими карими глазами и красиво очерченными губками. Светлое длинное платье с огромным вырезом на спине выгодно оттеняло ее нежную кожу. Сильвина непринужденно смеялась, кокетливо обмахиваясь веером.
— Я приехала пораньше, чтобы узнать о продаже с торгов дома невесты, — язвительно сообщила она. — Я не могла в это поверить!
Тереза слегка нахмурилась.
— Хоть распродажу и отменили, но это был позор, — вздохнула хозяйка, — представь себе огромное объявление на доске: „Особняк Герреро — распродажа по судебному постановлению"!
— Ой-ой-ой, — притворно посочувствовала подруга. — Почему Фернандо выбрал бедную девушку?
Брошенная любовница Фернандо говорила нежно и вежливо, но в каждом ее слове чувствовались горечь и обида.
— Не знаю.
— Она будет жить в этом доме, не так ли?
— Я не хочу об этом думать, — ушла от прямого ответа Тереза, — я не хочу делать никаких замечаний, я сегодня очень уступчива.
Сильвина мило улыбнулась подруге и сказала:
— Она тебя выживет из твоего дома.
Тереза косо посмотрела на подружку, ей начинали надоедать колкие намеки.
— Дорогая, ради Бога...
Однако Сильвина то ли не поняла, то ли не хотела понимать намека Терезы. Скорее всего ей хотелось, чтобы этот вечер был неприятен не только ей одной. Брошенной женщине нужна была союзница.
— А что с Хуанхо? — изображая наивный интерес, спросила Сильвина. — Мне сказали, что он сбежал из клиники.
— Сильвина, — резко оборвала подругу хозяйка, — давай сегодня не будем говорить о неприятных вещах.
— Так он убежал? — удивленно переспросила та.
Тереза так посмотрела на свою подругу, что красавица, по-видимому, уже пожалела, что столь далеко зашла в своей игре.

В доме Герреро также шли приготовления, но немного другого рода. Бернарда суетилась по дому, раз за разом вспоминая, не упустила ли она чего-нибудь. По ее прикидкам все должно было пройти без сучка и задоринки. Проделанная накануне работа не прошла даром, и в судьбу ее дочери мог вмешаться только нелепый каприз фортуны.
Чела, напевая песенку, стояла за гладильной доской, приготовившись гладить роскошное платье молодой хозяйки. Оно было так прекрасно и так понравилось Челите, что она даже попыталась прикинуть его на себя.
Неожиданно в столовую ворвалась гневная и раздраженная Бернарда и заорала на девушку:
— Что ты делаешь?
Чела не поняла, чем домоправительница разгневана, но по привычке испугалась и ответила, немного запинаясь:
— Сеньорита приказала мне погладить платье.
Бернарда в ужасе схватилась за голову.
— Боже мой, какие глупости! — возразила она. — Его должны были погладить в салоне.
— Да нет.
— А вдруг ты прожжешь?!
Бернарда забрала платье.
— Я никогда ничего не прожигала, — робко возразила девушка.
— Но это такая ткань, — Бернарда бросила злой взгляд на служанку, — оставь его!
Она расправила платье, просмотрела сверху донизу и облегченно вздохнула.
— Как это она доверила тебе платье?
— А подвенечное платье будет белым?
Бернарда, немного успокоившись, ответила:
— А как ты думаешь? Уж если кому и пристало быть в белом платье, так это Исабель!
Челита виновато поежилась.
— Я решила, что это, может, из-за траура.
Бернарда подняла тяжелый взгляд на любопытную девушку.
— Мне кажется, они уже все продумали, — имея в виду молодых, объяснила Бернарда, — и если мадам Герреро сейчас видит Исабель, то я полагаю, что она очень счастлива оттого, что у Исабель такой праздник.
Пожилая женщина, вдохновенно возглашая свой монолог, обратила взор к небу, словно мадам Герреро слушает ее. Челита в каком-то недоумении посматривала то на Бернарду, то наверх. Когда женщина закончила, девушка спросила:
— А вы пойдете сегодня вечером?
— Куда?
— Туда, на праздник, — уточнила Чела, — на котором сеньорита будет знакомиться с семьей Салинос?
Бернарда вскипела.
— Послушай, — закричала она, — не говори глупостей. Я их и слушать не хочу!
Челита испуганно притихла.
— Убери вешалку!
Бедная девушка быстренько подхватила вешалку от платья и безропотно вышла из столовой.

Исабель посмотрела на часы. Она лежала на кровати, вытянув свои красивые стройные ноги. Девушка отметила про себя, что времени у нее достаточно.
У ног Исабель возилась педикюрша.
— Так хорошо, сеньорита?
— Вот так хорошо, Дорита.
Исабель оценила взглядом работу педикюрши и осталась вполне довольна Доритой.
— Еще немного — и все.
В дверь постучали, и вошла Челита с платьем:
— Разрешите, сеньорита?
Исабель, бросив взгляд на вошедшую, нетерпеливо поинтересовалась:
— Чела, как платье?
— Оно готово.
— Очень хорошо.
— Хотя, сказать по правде, — виновато призналась служанка, — гладила его Бернарда. Она даже не дала мне дотронуться до него, боялась, что я могу прожечь.
Исабель почти не слушала ее.
— Но вы же знаете, что я никогда ничего не прожигала.
— Не обращай внимания, — приободрила Челу хозяйка.
Дорита собралась уходить.
— Готово, сеньорита Исабель.
— Спасибо, Дорита.
— Я вам больше не нужна?
— Пока нет.
Дорита вышла из комнаты, а Чела аккуратно расправила платье и повесила его перед сеньоритой у шкафа.
— Оно очень красиво! — залюбовалась платьем Исабель.
— Очень!
Исабель встала с постели и прошлась по комнате.
— Вот скажи, Чела, — неожиданно обратилась она к служанке, — я выхожу замуж за Фернандо... Ты хотела бы работать у меня?
От такого предложения глаза Челы засияли.
— Ой, вы это серьезно?
— Да.
— Конечно же, да!
— Но в их доме работают не так, как здесь, — предупредила Исабель, — там придется работать много.
— Это неважно, — махнула рукой девушка, — я буду счастлива работать у вас, сеньорита.
Разговор прервал приход Бернарды, в руках она держала коробку.
— Ты еще не одета, Исабель?
— Нет, я жду, когда подсохнет лак.
Молодая хозяйка собиралась еще что-то сказать Челите, но Бернарда обратилась к служанке:
— Чела, оставь нас одних.
— С вашего позволения.
Челита тихонько вышла. Исабель подошла к зеркалу, поправляя свои мягкие волосы. Бернарда, подождав мгновение, подошла к дочери сзади и, раскрыв коробку, повесила ей на тонкую красивую шею дорогое прелестное колье.
— Что это? — удивилась Исабель.
— Рубины и бриллианты, — спокойно поправляя драгоценности, произнесла Бернарда.
— Настоящие?
Бернарда вздохнула, потом гордо произнесла:
— Ты думаешь, женщина из семьи Герреро может надеть подделки в такой день, как сегодня?
Она достала из коробочки еще украшения.
— Посмотри, какой браслет!
Исабель прошептала, пораженная:
— И серьги...
— Да.
— А чьи они?
Бернарда загадочно улыбнулась.
— На сегодня они твои, а потом это будет зависеть...
— Зависеть от чего?
— От твоих способностей сохранить их у себя.
Исабель не стала больше спрашивать, она впилась глазами в свое отражение в зеркале, и сегодня оно ей очень и очень понравилось...

Особняк семейства Салинос светился разнообразными огнями. Парадные ворота не закрывались, постоянно пропуская въезжающие машины с гостями.
Дом был наполнен шумом и ожиданием. Сеньоры во фраках расхаживали под руку с ослепительными женщинами, кто-то сидел, кто-то стоял поодаль в сторонке, рассуждая о политике, культуре, бизнесе...
Вышколенная прислуга незаметно и бесшумно лавировала между гостями, угощая их прохладительными напитками и фруктами.
В помещениях играли дивным светом хрустальные люстры и бра, звучала негромкая музыка — арфы, гобои, виолончели, царила атмосфера праздника и предстоящего чуда. Народу было человек тридцать-сорок, но гости все еще подъезжали. Лоренцо встречал их и провожал в зал.
Фернандо очень волновался и переживал: время уже приближалось к восьми, а Исабель не появлялась. Гости также украдкой поглядывали на часы, судачили в ожидании особы, в честь которой был устроен пышный праздник.
— А невеста заставляет себя ждать, — заметила Сильвина.
— Может, испугалась и спряталась под кровать? — бросила Габриэлла.
Женщины рассмеялись.
— Послушай, Фернандо, — обратился к другу Антонио, — где же невеста? Мы умираем от нетерпения увидеть ее.
— Я тоже, — нервно бросил жених и спустился вниз.
Часы пробили восемь, и то, ради чего они собрались, свершилось. Лоренцо выступил вперед и громогласно объявил:
— Дамы и господа, — неслось по залу, — сеньорита Исабель Герреро.
Все взгляды были устремлены на невесту...
Перед собравшимися гостями стояло прекрасное создание в белом воздушном платье с очаровательной улыбкой и радостным блеском огромных голубых глаз. На ней было белое меховое боа, на тонкой грациозной шее красовалось изумительное колье, в тон ему поблескивали браслет и серьги тонкой, виртуозной работы.
Возле возлюбленной суетился счастливый жених, приглашая в центр зала. Публика замерла от восторга.
Фернандо представил Исабель сестре.
— Это Тереза, вы уже знакомы...
— Как дела?
Они сдержанно расцеловались.
— Мы как-то встречались случайно.
— Фернандо, — воскликнула сестра, — да ведь она настоящая красавица!
Исабель скромно и с благодарностью улыбнулась.
— Тереза, извини, — сказал Фернандо, — но я представлю Исабель гостям.
— Да-да, конечно!
Фернандо прошел с Исабель дальше.
— Антонио, — представил Фернандо.
— Очень приятно.
— Арт Уилсон.
— Рад весьма.
— Сеньор де Вильо и его супруга... — хозяин дома продолжал представлять Исабель гостей, и это длилось довольно долго.
Наконец Фернандо подвел невесту к Габриэлле:
— Моя тетушка, Габриэлла Салинос.
— Очень приятно, — смутилась Исабель.
Лоренцо был тут как тут и держал в руках поднос с бокалами. Фернандо подал напитки тетке и невесте, взял сам и, подняв бокал, громко произнес:
— За здоровье всех!
— Виват!
— Здоровье жениха и невесты! — дружно разнеслось в ответ по залу.
Создавалось впечатление, что надежды большинства любопытных оправдались, и в доме царило веселье. Только иногда в дальних уголках негромко раздавались восклицания:
— Какая красивая!
— А видела ее меховую накидку?!
— А рубины?!
— А бриллианты?!
— Голубой воды!
— Выглядит она как королева...
Исабель и Фернандо разговаривали с Артом Уилсоном.
— Исабель, — сказал Фернандо, — Арт мой самый преданный друг, великолепный художник.
— Я согласна с Фернандо, — согласилась невеста, обращаясь к художнику, — я видела вашу последнюю выставку в Нью-Йорке.
Высокий блондин весьма удивился и обрадовался:
— В самом деле?
— Я училась в Лос-Анджелесе, и мы с подругами иногда сбегали на уик-энд в Нью-Йорк.
— Серьезно?
— Да, нас чуть не выгнали за это из колледжа.
Фернандо сделал строгое лицо.
— А ты мне ничего не рассказывала об этих приключениях, — обиженно произнес он.
— Надеюсь, эти приключения не заканчивались выставочной галереей? — пошутил Арт.
— Я могу вам рассказать только до этого момента.
Арт внимательно посмотрел на девушку.
— Исабель, посмотрите, пожалуйста, вон туда, — попросил он, указав взглядом.
Исабель не поняла, для чего это понадобилось художнику, но исполнила его желание. Арт был в восторге.
— Фернандо, слушай, — загадочно прищурился приятель, — знаешь, что я подарю тебе на свадьбу?
— Понятия не имею, — ответил жених.
— Я напишу портрет Исабель!
Исабель захлопала в ладоши:
— Как это великолепно!
— Я напишу тебя такой, какой ты появилась сегодня в этом прекрасном длинном платье с этим восхитительным ожерельем, — пообещал Арт.
— И с этой накидкой, — добавил Фернандо.
— Конечно.
Исабель была счастлива.
— Спасибо.
Арт что-то еще сказал, и они втроем дружно рассмеялись.

Бедная Бернарда — странная женщина и несчастная мать — не находила себе места и покоя, когда Исабель покинула дом. Однако она не могла оставаться в неведении и отправилась вслед за дочерью в особняк Салиноса. Она хотела быть рядом с ней, как и все эти годы, быть ее тенью и телохранительницей, разделить с ней ее триумф, а если понадобится, то и умереть ради дочери.
Бернарда пробралась немыслимыми путями, хотя на нее, впрочем, никто и не обращал внимания, и, притулившись в прихожей, издали наблюдала за дочерью. Она была счастлива.
Возможно, ее счастье и продлилось бы на несколько минут дольше, но проходивший мимо Лоренцо заметил подозрительную особу.
— Что вы тут делаете? — строго спросил дворецкий.
— Ничего, ничего...
— Как — ничего?
— Я просто смотрела туда, в зал.
— Вы не можете здесь находиться.
— Почему? — возразила гордо Бернарда.
Лоренцо взял женщину за руку.
— Потому что это частный дом.
— Отпустите меня, мне больно.
Лоренцо отпустил руку Бернарды и приказал:
— Уходите!
Мать Исабель посмотрела на строгого блюстителя порядка, бросила последний взгляд в зал и сказала:
— Ухожу.
Лоренцо посмотрел ей вслед, но так и не понял, кто же была эта женщина.

Бернарда возвратилась домой с гордо поднятой головой. На ее лице играла улыбка, глаза искрились радостью. Любопытная Челита сгорала от нетерпения узнать, что и как произошло в доме Салиноса, и, когда на пороге дома появилась Бернарда, девушка кинулась к ней с расспросами:
— Сеньора Бернарда, ну что?
Бернарда лукаво посмотрела на девушку и рассмеялась от всей души.
— Пошли на кухню...
Они пили чай, и Бернарда уже в который раз повторяла рассказ об увиденном, немного, конечно, домыслив, а Чела сидела с раскрытым ртом и в сотый раз спрашивала:
— А потом?
— А потом, — торжествующе констатировала Бернарда, — дворецкий открыл дверь и объявил: „Сеньорита Исабель Герреро!", и она вошла, величественная, в меховом боа... Как королева!
— Ах, — вздыхала Чела, — как она была прекрасна!
— А ты знаешь, что сделал сеньор Фернандо?
— Нет.
— Подошел к ней, — рассказывала женщина, активно помогая себе жестами и мимикой, — поклонился и поцеловал ей руку.
— Ой, какая прелесть!
Чела опять вздохнула.
— А вы?
— А что я? — переспросила, замявшись, Бернарда.
— Но вы вошли вместе с ней?
Бернарда только покачала головой.
— Ну, Чела, неужели ты думаешь, что я подобающая фигура для такого торжества, как это?
Девушка наконец-то спустилась с небес.
— Да, вы правы, — горько вздохнула она, — конечно. Жалко, очень жалко, сеньора Бернарда.
Бернарда ничего не ответила.
— Сложная все-таки штука жизнь, правда? — сделала вывод молодая девушка. — Сеньорита потеряла все: отца, мать, наследство, и смотри, как неожиданно в ее жизни все изменилось!
Бернарда смотрела на глупую девчонку с чувством превосходства. А Чела не унималась:
— Знаете, что мне это напоминает: сказку о Золушке, сказку с веселым концом.

Вечер в доме Фернандо Салиноса был в полном разгаре. Жениху и невесте, сказать по правде, уже надоело находиться в центре внимания.
— Исабель, давай отдохнем, — предложил Фернандо, которому хотелось остаться с ней наедине.
— Хорошо, — согласилась Исабель.
— Я покажу тебе наш дом.
Фернандо извинился перед гостями и удалился с Исабель в глубь дома, где, по мнению хозяина, они могли бы остаться наедине, однако на пороге им встретилась Барнет.
— Исабель, я хочу тебе представить нашу домоправительницу, — сказал Фернандо.
— Очень приятно, сеньорита.
— Мне тоже.
Исабель с любопытством рассматривала женщину, что-то прикидывая в уме, но сказала совсем другое:
— Ужин был великолепен!
Барнет расцвела от похвалы.
— Спасибо, сеньорита.
— Барнет живет с нами уже... — начал вспоминать Фернандо, но не мог назвать точную цифру, — уже... Сколько же, Барнет?
— Тогда вам исполнилось двенадцать лет, а сеньоре Терезе всего десять, — подсказала экономка.
— Словом, давно, — подвел итог хозяин, — и мы многим обязаны Барнет. Не знаю, что бы было с этим домом без нее. После смерти мамы и папы Тереза, честно говоря, не очень занималась этим домом.
— У сеньоры Терезы и без того много забот, — заступилась за хозяйку домоправительница.
Они перекинулись еще несколькими фразами.
— Спасибо, — поблагодарила Исабель.
— Очень приятно было познакомиться.
Когда молодые люди остались одни, Фернандо поинтересовался мнением своей избранницы:
— Как тебе понравилась Барнет?
Исабель равнодушно подняла брови.
— А сколько ей лет?
— Это хороший вопрос, — улыбнулся Фернандо, — но я думаю, никто в доме не ответит на него.
— Неужели?
— Никогда у нее не спрашивал.
— Бедняжка, — вздохнула Исабель, — ей не надо бы столько работать, как ты думаешь?
Фернандо не совсем понял ее.
— Ей пора уже на пенсию.
Ему было не до Барнет, и он только безразлично пожал плечами. Сейчас для него существовала только Исабель.

Леонардо веселился с Терезой, оба они были подшофе и много болтали об Исабель.
— Герреро был просто очаровательным человеком, — сообщил ей Леонардо, — старой закалки, утонченный дипломат, умный, красноречивый, но...
— Что — но?
— Но большой любитель женщин.
Тереза удивилась:
— Отец Исабель?
— Да.
Леонардо осмотрелся.
— Только бы не услышала меня его дочь. Он превратил жизнь бедной мадам Герреро в сплошной кошмар.
— Ужас.
— Хорошо, что нас не слышит Фернандо, и будем надеяться, что дочь не унаследовала его слабостей.
— Будем надеяться.
Подошедший дворецкий прервал их разговор.
— Сеньора Тереза, — сообщил Лоренцо, — вас спрашивают.
— Кто?
— Он не представился, — замялся дворецкий.
Тереза извинилась перед Леонардо и пошла за Лоренцо.

Каково же было удивление Терезы, когда она увидела ожидавшего ее Хуанхо. Небритый, слегка под действием наркотиков, он радостно приветствовал свою любовницу. Однако Терезе было не до веселья. Она насторожилась и разозлилась:
— Что ты здесь делаешь?
— Я?
— А кто же?! Почему ты не в больнице?
— Я хотел увидеть тебя, — ответил заплетающимся языком Хуанхо, — и сказал этому длинному, чтобы он быстренько позвал тебя сюда.
Он начал нервничать и махать руками.
— Успокойся, пожалуйста.
— Ты что, хочешь, чтобы я вошел туда?
Тереза оттеснила Хуанхо к двери и повысила голос:
— Слушай спокойно!
— Чтобы я заорал во весь голос...
— Перестань!
— Я хотел поговорить с тобой, Тереза.
Она поняла, что ни силой, ни угрозами не утихомирить парня, и сменила тон.
— Слушай, что я скажу тебе, Хуанхо.
— Что?
— Я отведу тебя в комнату над гаражом, где никто тебе не помешает.
Тереза говорила, а сама искоса посматривала по сторонам, опасаясь, как бы кто-нибудь из гостей не застал ее в таком затруднительном и унизительном положении.
— Останешься там, а потом поговорим.
Хуанхо был несговорчив.
— Ты хочешь запереть меня в комнате для слуг?
— Ради Бога, Хуанхо, — взмолилась Тереза, — если мой брат увидит тебя, он вызовет полицию.
Хуанхо развеселился:
— Да твой братец просто чудо!
— Пойдем, Хуанхо, шевелись.
Женщина обняла парня за талию, помогая ему сохранять равновесие при ходьбе.
— Ну, пожалуйста!
— Ладно, — согласился он наконец.
Когда Тереза довела Хуанхо до укромного места, она дала волю своему гневу.
— Ты слишком переоцениваешь свои чары, Хуанхо! — зло крикнула она.
Хуанхо плохо соображал и ориентировался в обстановке. Он тут же развалился на постели.
— Я тебя не понимаю, Тереза...
— Ах, не понимаешь?! — Она минуту помолчала, потом продолжила: — Ты красивый мужчина, — согласилась Тереза, — я это признаю, но это не оправдывает твоего бегства из клиники, где ты должен пройти курс лечения.
Она нервно расхаживала по комнате, энергично жестикулируя руками.
— Где-то скрываешься несколько дней и вдруг появляешься в моем доме именно тогда, когда мой брат представляет свою невесту, — негодовала Тереза. — Тебе не кажется, Хуанхо, что это уже чересчур?
— Тереза, — канючил любовник, — я не хочу причинять тебе неприятности, но ты одна из очень немногих людей в этом проклятом мире, которые мне помогают, не ожидая никакой награды.
— Ну, хорошо, — немного поостыла хозяйка, — не стоит преувеличивать мои заслуги, но некоторую награду... — Тереза лукаво посмотрела на любовника.
— Значит, мы в какой-то степени похожи друг на друга? — улыбнулся тот и привлек ее к себе.
— Хуанхо! — воскликнула Тереза. — Я думаю, это не самый подходящий случай.
Она оттолкнула Хуанхо и встала с постели.
— Может, я и без предрассудков, но не настолько, чтобы испортить праздник своему брату.
Хуанхо виновато склонил голову.
— Ты мне обещаешь одну вещь? — уже мягче спросила хозяйка своего нежданного гостя.
— Все, что пожелаешь, дорогая.
— Оставайся здесь, успокойся, отдохни, а когда все уйдут, я вернусь, — пообещала Тереза. — Договорились?
— Ладно.
— И не заставляй меня нервничать.
— Хорошо.
Тереза послала воздушный поцелуй Хуанхо и взялась за дверную ручку.
— Тереза, — окликнул ее парень, — принеси что-нибудь пожевать, я очень голоден.
— Хорошо, хорошо, принесу!
Тереза вернулась и чмокнула его.
— Пока, любовь моя, — попрощался Хуанхо.
— До скорого.
Тереза выскользнула за дверь, а Хуанхо погрузился в тяжелый и беспокойный сон.
Первой, кого встретила, возвращаясь к гостям, Тереза, была ее тетка Габриэлла. Казалось, от нее ничего не утаишь. Она была и в самом деле проницательна, гадала на картах, и часто ее предсказания сбывались.
— Куда это ты исчезла? — недовольно спросила сеньора Габриэлла.
— Никуда, просто у меня разболелась голова, и я пошла прилечь, — оправдалась Тереза.
— Сильвина тебя искала.
— Зачем?
— Чтобы попрощаться.
Женщины присели на диванчик.
— Между нами, конечно, — заговорщически произнесла тетушка, — праздник ей не понравился.
Тереза усмехнулась.
— Надо уметь проигрывать, — пояснила племянница истинную причину недовольства подруги.
— Ты так думаешь?
— Тетя, ведь так думаешь и ты.
Габриэлла усмехнулась уголками рта.
— Ну а как тебе невеста? — спросила она.
— Хороша, я даже не ожидала.
Тетка тяжело вздохнула.
— Что с тобой, Габи?
— Предчувствие нехорошее.
Тереза отмахнулась:
— Перестань, вечно у тебя какие-то страхи.
— Нет, я просто вижу то, чего не видите вы.
— И что же ты видишь?
Габриэлла сосредоточилась, словно силилась что-то вспомнить или увидеть.
— Черное.
— Что черное?
— Вокруг невесты.
Тереза нетерпеливо встала.
— Ай, тетя, перестань.
Однако Габриэлла стояла на своем, взгляд ее был беспокойным и озабоченным.
— Вот увидишь, она принесет несчастье в этот дом.
Молодой женщине надоели эти пессимистические разговоры, ей хотелось веселиться.
— Ладно, Габи, пошли к гостям.
— А что остается делать, — вздохнула прорицательница.
Они не спеша направились в зал к гостям.
Тем временем гости потихоньку стали расходиться. Исабель и Фернандо говорили с Артом о портрете.
— Вот это подходящее место для портрета. — Художник указал рукой на стену. — Как тебе кажется, Фернандо?
— Я думаю, что да.
— Исабель, ты только представь себе, — сказал Арт, — пройдут годы, а ты останешься такой же прекрасной, как в этот вечер, навсегда.
— И когда-нибудь, — добавил Фернандо, — когда этот дом превратится в музей, люди будут останавливаться около картины самого знаменитого художника Арта Уилсона и говорить: „Какая красивая женщина!"
Исабель побледнела.
— Что с тобой, Исабель? — забеспокоился Фернандо.
— Ничего.
— Я же вижу.
— Просто мне не хочется, чтобы проходили годы. Я хочу остаться такой молодой навсегда!
Мужчины дружно загудели.
— Фернандо, ты отвезешь меня домой? — попросила Исабель. — Я немного устала.
— Так рано?
— Мне жаль, но...
— Хорошо, любимая.
Исабель попрощалась с Артом.
— Мне было очень приятно.
— Был рад познакомиться.
— Я тоже.
— До свидания.
— Всего наилучшего.
Фернандо провел Исабель к выходу.
— Лоренцо, — приказал хозяин, — боа сеньорите Исабель и подай машину.
— Слушаюсь.
К молодым подошла Тереза.
— Моя сестра, — напомнил Фернандо.
— Да, да.
— О, моя королева, — воскликнула Тереза, — вы уезжаете?
— Да.
— Как жаль.
— Спасибо за все.
— Ты у себя дома, — произнесла Тереза, — возвращайся...
Исабель улыбнулась ангельской усталой улыбкой:
— Спасибо.
— До свидания.
— Спокойной ночи.
— Береги ее, — приказала Тереза брату.
— Конечно.
К парадному подъезду подкатил лимузин. Фернандо помог сесть Исабель и, обойдя автомобиль с другой стороны, сел за руль.
Исабель бросила прощальный взгляд на прекрасный дом, и ей показалось, что она жила в нем всю свою жизнь.

Хуанхо открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света.
— Вставай, соня, — сказала Тереза.
— А, это ты?
— А кого ты ожидал?
Она поставила на стол бутылку виски и пакет с едой, потом аккуратно достала из него продукты.
— Будем пировать.
Хуанхо еще не совсем проспался, поэтому недовольно ворчал:
— Почему так долго?
— Как долго? — возразила Тереза. — По-твоему, кто должен проводить гостей?
— А что, все уже ушли?
— Слава Богу, все, и мы теперь сможем повеселиться.
Хуанхо встал с постели, бросил в рот первый попавшийся кусок мяса и запил его глотком виски. Наконец-то он окончательно проснулся.
— Теперь, думаю, мы в самом деле повеселимся, — лукаво заметил парень.
Хуанхо привлек к себе Терезу.
— Хуанхо, Хуанхо, — жеманно воскликнула она, — ты порвешь мне платье.
— Ничего, дорогая, купишь себе новое...
Свет в комнате погас...

Бернарда то и дело выглядывала в окно, ожидая возвращения дочери, но время шло, а ее все не было. Сначала она коротала время с Челитой, но в конце концов эта простушка стала надоедать ей и, что еще хуже, раздражать ее, поэтому Бернарда отправила девушку спать, а сама застыла в ожидании у окна.
Наконец во дворе послышался шум мотора и возле дома остановился лимузин...
Из машины вышел Фернандо и помог выйти Исабель. Они прошли по дорожке и поднялись на крыльцо.
В воздухе пахло ночной прохладой и свежестью. Мягкий лунный свет освещал все вокруг.
— Может, еще прогуляемся по воздуху? — предложил Фернандо.
— Нет, что-то не хочется.
Исабель замолчала и устало вздохнула.
— Исабель, — прошептал Фернандо ей на ухо, — ты не хочешь пригласить меня к себе в дом?
— Уже очень поздно.
— Понимаю, завтра тебе нужно встать в шесть часов утра, — шутливо упрекнул он, — чтобы идти на фабрику. — Фернандо поцеловал Исабель. — О чем ты думаешь? — Он был явно расстроен, но старался сохранить шутливый тон: — А если ты опоздаешь, то твой начальник, я уверен, тебя обязательно уволит, и ты потеряешь работу.
Фернандо обнял Исабель, она попыталась высвободиться, однако безуспешно.
— Но если ты мне разрешишь войти, — сказал влюбленный, — я постараюсь объяснить тебе, что надо делать, чтобы не заснуть.
— Что ты говоришь? — кокетливо возмутилась она. — Нет-нет, это невозможно...
— Исабель, я хочу увидеть твою спальню...
— Но, пожалуйста...
— И твою кровать.
— Фернандо!
— Хочу узнать, как ты спишь, в рубашке, в пижаме или вообще без всего...
Он страстно поцеловал ее.
— Но, Фернандо.
— Как ты спишь?
Исабель высвободилась из крепких объятий нетерпеливого жениха.
— По-всякому, — зарделась девушка.
— Если ты позволишь мне войти, — сказал он, — я обещаю уйти до рассвета.
— Но, Фернандо...
— И с первым лучом солнца я буду очень далеко отсюда, — заверил ее Фернандо.
— Нет!
Исабель наконец вырвалась и отступила назад.
— Фернандо, — тяжело дыша, произнесла она, — ну, пожалуйста, не обижайся на меня.
Фернандо стоял, понурив голову, и тяжело вздыхал. Исабель уже готова была уступить страстному порыву жениха, но в прихожей громко хлопнула дверь, и девушка обернулась.
— Кто там?
Из полумрака вышла Бернарда.
— Я услышала шум и увидела, что парадная дверь открыта, — ровным голосом произнесла экономка, — поэтому решила посмотреть, не случилось бы чего.
— О Господи! — прошептала Исабель.
— Извините меня, — сказала жестко Бернарда, — ты хочешь, чтобы я помогла тебе раздеться?
— Нет, нет.
Исабель было неловко, еще в более глупом положении оказался Фернандо, который ощущал себя нашкодившим школьником.
— Ты свободна, — приказала Исабель Бернарде.
— Спокойной ночи.
Бернарда ушла, но не в свою комнату, а в столовую и принялась наводить там порядок. Исабель подошла к Фернандо и ласково прошептала:
— Фернандо, извини, я очень устала. И теперь еще это, — объяснила она ему.
Фернандо с сожалением понимающе кивнул и нежно поцеловал Исабель...

Бернарда решительно поднялась на второй этаж, постучала в комнату и, не дожидаясь разрешения войти, отворила дверь.
Исабель была уже в халате и расчесывала перед зеркалом свои длинные волосы. При появлении Бернарды девушка вспыхнула:
— Что это значит?
Бернарда молча стояла у двери, ожидая, когда дочь выговорится и успокоится.
— Долго ты еще будешь лезть в мою жизнь? — закричала дочь. — Оставь меня в покое! — Она отвернулась и бросила через плечо: — Что тебе надо сейчас?
— Исабель, ты не должна приводить Фернандо в свою спальню, — предостерегла мать.
— Что?
— И тем более позволить ему спать с тобой до свадьбы.
— Да в какие времена мы живем? — зло спросила Исабель. — Ты забываешь, что я долго жила одна в Лос-Анджелесе, и ты думаешь, я там была одна?
У Бернарды от ужаса округлились глаза.
— Не будь наивной!
— Что ты хочешь этим сказать, что ты... — Бернарда не смогла закончить фразу.
— Что я ничего, ничего, — крикнула Исабель, — у меня никого, никого не было!
У Бернарды отлегло от сердца, но она все еще была бледна, и руки ее подрагивали.
— Но не лезь в мою жизнь! — предупредила Исабель. — Я буду делать то, что хочу!
Бернарда пришла в себя и перешла в наступление.
— Я тоже делала, что хотела, когда была девушкой! — выкрикнула мать. — И меня бросили! — Голос ее дрожал, в нем были мольба, ужас и боль. — То же самое произойдет и с тобой, если ты отдашься ему сейчас, — предупредила мать.
Исабель молча слушала.
— Внутри мужчин горит огонь, он испепеляет их, но, как только они получают то, что хотят, — говорила Бернарда, — они тотчас уходят или чуть позже.
Исабель побледнела.
— Твой отец был таким же, — произнесла, ненавидя кого-то за пределами этой комнаты, Бернарда. — И все мужчины такие же, поверь мне.
— Хватит! — вскричала Исабель и схватилась за голову.
Девушка была на грани срыва, и Бернарда ненадолго утихла, беспокоясь за дочь.
— Не говори мне о нем больше никогда, — истошно приказала дочь. — У меня не было отца! — Девушка подскочила к матери и закричала: — Уходи, Бернарда! Уходи... — более спокойно, но твердо повторила дочь, — а если ты будешь продолжать, уйду я.
Бернарда молча проглотила обиду и гордо вышла из спальни своенравной и капризной дочери.
Исабель дрожала от гнева и бессилия.
— Как ты мне надоела! — процедила сквозь зубы девушка и бросила расческой в зеркало.

Бернарда лежала на кровати в своей комнате, даже не снимая обуви, ее глаза были устремлены в потолок. Она вспоминала свою жизнь...
Бернарда была красивой жгучей брюнеткой, многие добивались ее руки. Все парни в селении сходили с ума по девушке, но она была неприступна.
И надо же было ей влюбиться... После одной вечеринки, где она немного выпила, правда, самую малость — для веселости и настроения, — и вино или, может быть, лунная ночь, а может, запах моря и свежего сена затуманили ее разум, притупили девичью осторожность, и Бернарда отдалась в порыве страсти и любви Коррадо Вересо.
У нее комок подступил к горлу, на глазах выступили слезы, сердце защемило...
Утром Бернарда вошла к Исабель в комнату, как будто не было вчерашнего разговора. Она принесла дочери туфли и поставила их у кровати, потом отошла к окну и сказала:
— Вот твои туфли.
— Я вижу.
Возникла неловкая пауза.
— Сейчас похолодало, — заметила Бернарда, выглядывая в окно, — так что лучше надеть голубой костюм или серый жакет.
— Мне не холодно. — Исабель раздражало присутствие Бернарды. — И перестань обращаться со мной, как с ребенком.
Бернарда рассмеялась, правда, примирительно и по-доброму, вздохнула и подошла к дочери.
— Ай, дорогая, дорогая моя, — вымолвила женщина, — для меня ты навсегда останешься ребенком.
Исабель подрумянивала щеки.
— Ты меня утомила, — не отрываясь от зеркала, произнесла она. — Не знаю, что с тобой и делать.
— Вы уже решили, где будет находиться моя спальня в новом доме? — неожиданно задала вопрос Бернарда.
Исабель откашлялась и с неохотой ответила:
— Мы с Фернандо о тебе не говорили.
Бернарда забеспокоилась, но не показала виду и продолжала как ни в чем не бывало:
— Мне хотелось бы жить на одном этаже с тобой.
— Не торопись, Бернарда, я еще не знаю, возьму ли я тебя с собой, — произнесла Исабель.
Мать горько усмехнулась:
— Возьмешь, Исабель, ты же знаешь, что никогда не сможешь оторвать меня от себя.
Дочь посмотрела на мать, но ничего не сказала и отвернулась в бессильной злобе. Бернарда не стала больше надоедать Исабель и спустилась вниз, чтобы заняться делами.

0

3

3

День выдался солнечный, но ветреный. Иногда набегали тучки, но они долго не задерживались и мчались к Атлантике.
Фернандо Салинос приехал с утра в конный клуб, чтобы оформить сделку со своим приятелем Леонардо.
Леонардо приглянулся гнедой жеребец по кличке Пикант, и он непременно хотел его приобрести. Леонардо сделал несколько кругов по ипподрому, потом перешел на конкур и остался очень доволен. Однако, подъехав к Фернандо, который следил за выездом приятеля, Леонардо сделал равнодушное лицо и соскочил с лошади.
— Как впечатление? — поинтересовался Фернандо.
Леонардо снял перчатки, засунул хлыст за голенище сапога и пожал плечами:
— Кто его знает, так вроде бы ничего.
Фернандо знал уловки покупателей, а тем более своего приятеля, поэтому ничего не сказал, а только улыбнулся.
— Пойдем что-нибудь выпьем, — предложил Леонардо, — там и решим наши дела.
— Пойдем, — согласился Фернандо.
Друзья прошли к столикам в тени деревьев и расположились в тенечке. К ним поспешил официант.
— Чего изволите?
— Ты что будешь пить? — поинтересовался Леонардо.
— Минеральную воду.
— А мне виски со льдом, — заказал Леонардо.
— Будет исполнено.
Официант удалился, а Леонардо, откинувшись на спинку деревянного кресла, заметил:
— А заметно, что ты опытный торговец.
— Неужели? — улыбнулся Фернандо.
— Ты называешь сумму, быстренько сбрасываешь несколько песо, и выходит столько, сколько ты поначалу собирался просить. И в пять минут сделка совершена.
— Возможно.
— Это гениально.
— Просто я не люблю торговаться, — ответил Фернандо, — тем более со своими друзьями.
Леонардо согласно кивнул.
— У меня есть одна просьба.
— Какая? — спросил Леонардо.
— Закончить все как можно раньше, у меня ведь скоро свадьба, а потом я на какое-то время уеду, — сказал Фернандо, — и таким образом наше дело может затянуться.
— Ну конечно, мы все оформим завтра же.
Официант принес заказ.
— Твоя невеста меня просто очаровала, — сказал Леонардо, отхлебнув глоток виски.
— Да?
— Я искренне рад за тебя.
— Я за себя тоже.
Фернандо пригубил бокал с водой и, немного задумавшись, попросил приятеля:
— Леонардо, расскажи мне об отце Исабель.
— Герреро?
— Да.
— Очень интересный тип, — припоминал Леонардо, — утонченный, гостеприимный и бабник такой, что ты даже представить себе не можешь.
— Неужели?
— У его бедной жены даже волосы поседели раньше времени.
— Дела...
— Он обманывал ее не только с незнакомыми, но и с дамами ее же круга, — сообщил приятель. Леонардо, растягивая удовольствие от виски и рассказа о сеньоре Герреро, продолжал: — Бывали такие скандалы... Некоторые уверяли, что видели его с женой самого министра, другие — с дочерью посла и так далее.
Фернандо задумался.
— А знает ли Исабель о проделках ее отца? — спросил он.
— Не думаю, Герреро умер, когда она была совсем маленькая, а ее матушка всегда была образцом праведности.
— Такие дела доходят иногда по слухам, помимо воли... пересуды, намеки на неверность...
— Все может быть.
Разговор был неприятен для Фернандо, но он хотел понять и разобраться в поведении Исабель в их отношениях.
— Ты пойми, что Исабель воспитывали и обманутая мать, и домоправительница, которая не была замужем.
— Это не самое удачное сочетание.
— Конечно.
— Но девочка воспитывалась в Соединенных Штатах, это должно было ослабить материнское влияние. Одного взгляда достаточно, чтобы понять это.
Они замолчали, думая каждый о своем: один — с оптимизмом, другой — с пессимизмом...

* * *

Духовный наставник, священник Педро, прибыл к Мерседес Вересо, как и обещал. Они долго разговаривали на темы, волнующие обоих, но в большей степени женщину. После длительной беседы хозяйка провожала своего пастыря, неторопливо прогуливаясь в ожидании рейсового автобуса в город.
На лужайке играли дети, и, указав на них, отец Педро сказал:
— Посмотри на них, Мерседес, какие они счастливые.
Она с любовью взглянула на дочь и племянницу.
— Да, верно, — согласилась Мерседес, — с тех пор, как приехали ее двоюродные брат и сестра, Мануэлу не узнать.
— Общение...
— Да, раньше она была скованной и избалованной.
— Они ей как родные.
— Это правда, они выглядят счастливыми.
Отец Педро улыбнулся:
— И ты тоже.
Мерседес смутилась.
— Теперь у тебя большая семья, — сказал священник.
Они прошли до остановки и повернули обратно.
— Я вспоминаю твои страхи, — продолжал отец Педро, — а вдруг Мануэла заболеет, а вдруг с Коррадо что-нибудь случится или еще что-то...
— Да, отец Педро.
— Появление этих людей пошло на пользу и тебе, Мерседес.
— Верно.
— И все благодаря Коррадо.
— Да.
Мерседес загрустила.
— Он хороший человек, дочь моя, — произнес священник, — и если совершил ошибку в юности, одно то, что он воспитывает своих племянников, предоставил им кров, должно возвысить его в глазах Господа Бога.
Женщина прикусила губу.
— И в твоих глазах тоже.
— Да, конечно.
В это время подошел автобус.
— Мне пора.
— Да, отец Педро.
— Помни о нашем разговоре, дочь моя.
— Непременно.
— Если будут какие-нибудь трудности или сомнения, — сказал священник, — я всегда к услугам.
— Надеюсь...
— Надейся и верь.
— До свидания.
— До свидания.
Священник, махнув рукой, сел в автобус. Машина заворчала и помчалась по дороге.

Коррадо Вересо должен был уехать в Буэнос-Айрес. Мерседес упаковывала вещи мужа в чемодан.
— Не знаю, хватит ли этой одежды или положить еще рубашку? — спросила она.
— Мерседес, я же не на месяц еду, а только на пять дней, — ответил Коррадо.
Она промолчала. По ее виду было понятно, что она не очень рада этой поездке супруга.
— Терпеть не могу путешествовать с кучей вещей, — пробурчал недовольно он.
Мерседес стала упаковывать костюм.
— Ну зачем мне этот синий костюм?
— Не знаю, вдруг тебя пригласят на обед в какой-нибудь ресторан, лишним он не будет.
— Какой ресторан!
— Нет, лучше возьми, — настояла она.
Коррадо подошел к жене, обнял ее:
— Я буду скучать без тебя.
Мерседес опустила глаза и вздохнула:
— Я тоже.
Коррадо заметил перемену настроения.
— Ну что ты, дорогая?
— Все нормально.
— Я же вижу, — успокаивал Вересо супругу, — я только туда и обратно, всего пять дней.
Мерседес села на диван.
— Присядем.
— Хорошо.
— Я знаю, что в последнее время, — тихо прошептала Мерседес, — я как-то отдалилась от тебя. — Она замолчала, подбирая слова. — Я тяжело пережила эту историю, случившуюся когда-то на Сицилии, и хотя прошло много лет, хотя все это было еще до меня, — медленно выговаривала женщина, — хотя это было до нашего знакомства...
— И несмотря на все, ты всегда будешь для меня единственной женщиной, — заверил Коррадо.
— И все же мне трудно было простить тебя, простить в душе, — сказала она.
Коррадо тяжело вздохнул.
— Я знаю и иногда раскаиваюсь в том, что все тебе рассказал, Мерседес. Пойми, я очень боялся потерять тебя, дорогая.
Мужчина закурил, жадно затягиваясь дымом.
— Я не знаю, Мерседес, что бы я без тебя делал, — искренне и взволнованно признался Коррадо.
— Я тоже не знаю.
Она поднялась и поцеловала мужа.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Коррадо Вересо нежно обнял жену и погладил по голове.

Фернандо Салинос сидел с Исабель за столиком в ресторане и рассказывал забавные истории. Девушка негромко смеялась новой выдумке жениха. Тихо играл дуэт скрипачей.
Вдруг Фернандо прервал свой рассказ и произнес:
— Исабель, чуть не забыл!
— Что такое?
— У меня для тебя сюрприз.
— Сюрприз? — не поняла девушка.
— Да-да.
— Как здорово, я обожаю сюрпризы!
— И для того чтобы он был настоящим сюрпризом, ты должна закрыть глаза, — сказал Фернандо.
— А можно не закрывать?
— Нет, нет, какой же это тогда сюрприз?
— Ты хочешь меня поцеловать?
— Я хочу сделать тебе сюрприз, — повторил Фернандо уже серьезнее, — прошу, закрой, пожалуйста, глаза.
— Ладно.
Исабель закрыла глаза.
— Вот так, протяни руку, — попросил он и достал из пиджака коробочку.
— Какую?
— Любую, правую или левую.
Девушка подчинилась и протянула левую руку. Фернандо открыл коробочку, достал оттуда кольцо с бриллиантом и медленно надел его ей на мизинец.
— Вот и все.
Исабель открыла глаза и чуть не вскрикнула от восторга, увидев прелестное изделие.
— Это мне?
— Да, тебе.
— Какое красивое! — не могла прийти в себя Исабель.
Фернандо был доволен.
— Любимый мой, какая прелесть! Божественное, изумительное кольцо, — восхищалась девушка.
Она наклонилась и поцеловала жениха.
— Да оно просто чудо!
Фернандо смущенно пожал плечами.
— Как я люблю тебя, дорогой!
Исабель с благодарностью обняла Фернандо и страстно расцеловала жениха.

Фернандо вернулся домой усталый, но довольный и счастливый. Встретила его Тереза и сразу же перешла к делу: ей хотелось поговорить о невестке.
— Здравствуй, Фернандо!
— Здравствуй, сестричка.
Она поцеловала брата.
— Фернандо, ты знаешь, у меня были некоторые сомнения относительно Исабель.
— Помню.
— Но я тебя уверяю, что она показалась мне чрезвычайно восхитительной, — призналась Тереза.
— Я рад!
— И не только мне, она понравилась всем нам. И не было ни одного человека, который бы не восхищался ею.
— Я очень рад, Тереза, — ответил Фернандо, — ведь вам придется жить с ней в одном доме.
Он опустился на диван и откинулся на спинку.
— Мне кажется, что это просто великолепно, что вы уже поладили и поняли друг друга.
— Конечно, я совершенно уверена, что со временем мы узнаем друг друга лучше и станем подругами.
Сестра села рядом с братом на диван.
— А что сказал Леонардо о ее семье? Фернандо удивленно посмотрел на сестру.
— Тереза, ты же знаешь, что меня не очень волнует то, что Леонардо говорит о ее семье.
— Конечно.
— Тем более что у Исабель нет семьи, верно?
Он говорил, не сводя пристального взгляда от сестры. Она не выдержала и отвела глаза.
— А почему это у тебя такое лицо?
— А что?
— Ради Бога, я же тебя знаю...
— А при чем здесь лицо? — воскликнула Тереза.
Она вскочила с дивана, затем снова села.
— Может, Габриэлла там что-нибудь нагадала, — с иронией предположил Фернандо, — на кофейной гуще, что у Исабель было что-то тяжелое и загадочное в прошлом?
— Нет, это не из-за того, что сказала тетушка Габи, — тотчас возразила Тереза.
— А что?
— Хотя ты и сам знаешь, — не слушая брата, продолжала она, — как часто она бывает права!
Вдруг Тереза переменила тон разговора и даже попыталась улыбнуться очаровательной улыбкой.
— Но это не важно.
— Почему же?
— Потому что для меня, должна в этом признаться, она остается загадкой, Фернандо.
— Загадкой? Почему?
— Ну как почему! И не делай такое наивное лицо!
Она опять подскочила.
— У нее нет братьев, сестер, — перечисляла Тереза, — нет племянников, насколько я знаю, у нее нет даже друзей!
— Ну а сколько нас в семье?
— Как сколько?
— Ты, тетя Габриэлла да я, — привел довод Фернандо.
— Ну и что?
— А тебе не кажется, что нас только трое в семье, — начинал выходить из себя Фернандо.
— Ну что ты сравниваешь! Твои доводы смешны!
— А почему?
— Потому что мы, как на ладони, нас все знают, у нас нет ни от кого секретов, мы люди откровенные, — приводила свои доводы Тереза.
Фернандо нервно передернулся и встал.
— А она не откровенная?
Он вел себя так, словно желал защитить свою невесту от невидимого врага.
— Но я ее не знаю, и поэтому она и кажется мне загадочной, — стояла на своем Тереза.
Оба не уступали друг другу.
— Ведь у нее все по-другому.
— Что именно?
— Ну, пожалуйста, — пошла на уступку Тереза, — давай разберемся.
— Конечно, мы не знаем Исабель или ее друзей, родственников, но, может быть, у нее есть друзья в Соединенных Штатах, — размышлял Фернандо.
— Ты уверен?
— Если она жила пять лет в Штатах, почему у нее не может быть там друзей?
Тереза посмотрела в зеркало и, поправив прическу, ответила брату сомневающимся тоном:
— Все может быть... Такая известная семья, и чтобы не было ни друзей, ни родственников...
— Тереза, не забывай, — осек Фернандо строптивую сестру, — что ее мать родилась во Франции.
— Ну и что?
— Может статься, что там все их друзья.
— Этого не может быть.
— Почему этого не может быть?
Фернандо перешел на крик. Тереза даже немного испугалась. Она знала, что Фернандо не стоит злить, иначе это может плохо кончиться для нее, и сестра переменила тактику.
— Фернандо, — с нежностью в голосе сказала Тереза, — почему мы спорим? Ведь мы так любим друг друга.
Она подсела к брату и обняла его.
— Я не хочу причинить тебе боль, просто я говорю то, что думаю, — объяснила Тереза, — и не надо нервничать, успокойся. А кроме того, сейчас я вспоминаю, что ты сам недавно сказал, что некоторые ее поступки и поведение бывают странными.
Фернандо рассмеялся.
— И не смейся!
— Тереза...
— Как мне нравится, когда ты смеешься!
— С тобой каждый будет смеяться, — произнес Фернандо, — и уж точно — не плакать, дорогая. Но в данном случае ты права, что лучше подождать со свадьбой, — предположил Фернандо.
— А что...
— Может, лучше узнать ее, друзей, может быть, может быть, все может быть...
Тереза раскрыла рот.
— Но я не хочу ждать, — решительно заявил Фернандо.
Сестра видела, что брат безнадежно влюблен, и ей почему-то вдруг стали безразличны всякие домыслы.
— Да ты просто чудо, когда влюблен! — воскликнула Тереза и бросилась на шею брату. — Мне так радостно видеть тебя таким счастливым!
Она закружилась.
— Не волнуйся, все образуется! — заверила она его. — И я тебя очень люблю!
Фернандо смотрел на Терезу, чьи настроение и мысли менялись раз десять на день.
— Все у тебя будет хорошо!
— Я надеюсь.
— Ладно, пошли пить кофе, — предложила Тереза, — там и поболтаем немножко.
Фернандо хотел возразить, но сестра уже тащила его за собой, да и влюбленный не против был еще и еще говорить и мечтать о своей любимой...

Тереза выждала момент и скрылась в каморке, где ее должен был ожидать Хуанхо. Однако, когда она вошла в комнату, где прятала своего любовника, то последнего там не обнаружила.
— Хуанхо, — позвала она.
В комнате никого не было. Тереза ничего не понимала, пока не наткнулась на записку, лежащую на кровати. Она развернула листок бумаги и прочла вслух:
„Извини, Тереза, но я родился не для того, чтобы сидеть взаперти. Хотя, конечно, соблазнительно скрывать меня в этом доме как тайного любовника. Если ты услышишь обо мне вещи, которые тебе не очень понравятся, я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не причиню тебе вреда. Хуанхо".
Тереза еще раз прочитала послание, не веря своим глазам...

Фернандо навестил Исабель дома и ненадолго задержался у нее. Они пили кофе, слушали музыку, а потом танцевали. Он нежно обнимал невесту, нашептывал ей слова любви...
— Я люблю тебя, Исабель.
Девушка дрожала в объятиях Фернандо, но в голове постоянно вертелись слова Бернарды, сказанные накануне: „...Как только они получают то, что хотят, они тотчас уходят... Твой отец был таким же... И все мужчины такие же..."
Исабель беззвучно прошептала:
— Твой отец был таким же... И все мужчины такие же...
Фернандо наклонился и хотел поцеловать Исабель, но она шарахнулась от него, как от чумного:
— Нет!
— Что с тобой?
— Оставь меня!
— Исабель...
— Я сказала: оставь меня!
Исабель выскочила из комнаты и убежала в свою спальню.
Фернандо был потрясен, он не знал, что и подумать...

Тереза весьма удивилась, спустившись вниз поздно вечером и застав Фернандо за стаканом вина. Сестра почувствовала, что случилось что-то неладное.
— Фернандо, ты не спишь?
Он молча пил.
— Что-нибудь с Исабель? — догадалась Тереза.
Фернандо, не поднимая головы, тихо произнес, будто бы разговаривал сам с собой:
— Не знаю, что с ней... не знаю...
Тереза присоединилась к брату.
— Не знаешь...
— Но чувствую, — продолжал Фернандо, — что в ней сосуществуют два разных человека. Иногда она мне кажется такой, какой мне нравится, которую я узнал в Лос-Анджелесе, а иногда она вдруг преображается и кажется агрессивной. Это невероятно!
Тереза не перебивала.
— Признаюсь тебе, она убежала от меня, когда мы были в доме, — прошептал Фернандо.
— Но это же очень серьезно, — забеспокоилась сестра, — а что она говорит, когда ты спрашиваешь ее?
— Просит, чтобы я был терпеливым, — развел руками тот, — говорит, в ней сильны предрассудки воспитания, что смерть ее матери оказала на нее огромное влияние...
Фернандо встал и наполнил пустой стакан.
— Она жила в Соединенных Штатах одна, и никто не давил на нее, и все же она угнетена чем-то, — сказала Тереза. — Она задумалась. — Тебе не кажется это странным? — Я не знаю, может, тебе все же отложить свадьбу? — предложила сестра. — Знаю, тебе это не понравится, но ненадолго, ведь потом может быть много хуже.
Фернандо отчаянно махнул рукой.
— Мне кажется, если я скажу об этом Исабель, для нее это будет тяжелым ударом.
— А если тебе поговорить с той женщиной, — неожиданно пришло в голову Терезе, — которая вырастила ее, может, она сможет что-то рассказать.
Фернандо неуверенно повел плечами.
— Бернарда — женщина немного странная, хотя, несомненно, обожает Исабель, — сказал он.
— А кроме того, она всегда была на твоей стороне, верно, Фернандо? — заметила Тереза.
Фернандо Салинос поднялся.
— Я подумаю над этим...

* * *

Бернарда возилась в столовой, когда туда вошла Челита с огромным букетом алых роз, завернутым в целлофан и перевязанным красной тесьмой. Девушка сияла, словно этот роскошный букет был предназначен ей.
— Посмотрите, сеньора, какая красота! — воскликнула Чела. — Это для нашей Исабель.
Бернарда равнодушно хмыкнула.
— Вижу, что не для тебя и не для меня.
Чела передала ей букет.
— Здесь вложена визитная карточка.
— Дай сюда, — приказала Бернарда.
Чела отдала домоправительнице записку и заглянула через плечо Бернарды.
— Ну-ка, что там написано? — поинтересовалась она и прочитала: „Я тебя люблю!"
Бернарда быстро спрятала записку от любопытной девушки.
— Я тебя люблю, — мечтательно повторяла Чела, словно это послание было адресовано ей, бедняжке, — я тебя люблю, я те-бя люб-лю...
Бернарда искоса посмотрела на Челиту. Она и не подозревала, что в этой хрупкой деревенской девушке столько фантазии и душевного чувства.
— Твой навеки — Фернандо! — повторяла она.
После этих слов Бернарда снова достала записку и заглянула в нее, но таких слов там не обнаружила. Челита просто сама додумала их.
— Фернандо!
Бернарда улыбнулась:
— Чела...
— Ах, сеньора, — мечтательно произнесла Чела, — я так хотела бы, чтобы мой жених подарил мне когда-нибудь вот такой букет цветов и написал записку.
— Какой жених? — строго спросила женщина.
Челита осеклась.
— Я хотела сказать, что когда он будет...
Разговор прислуги прервал настойчивый звонок телефона.
— Давай заканчивай на кухне, — отдала распоряжение Бернарда и пошла к телефону.
— Алло.
В трубке раздался приятный мужской голос.
— Кто это?
— Эмилио, — донеслось издалека.
— А... — растерянно протянула Бернарда.
— Исабель дома?
— Нет, она с сеньором Фернандо.
На другом конце провода наступила короткая пауза.
— Скажите, Бернарда, принесли цветы, которые я послал? — поинтересовался Эмилио.
— Цветы?
— Букет цветов.
— А, да...
— Значит, принесли?
— Да, только что.
— Хорошо. — Эмилио слегка замялся, но потом сухо проговорил: — Бернарда.
— Слушаю.
— Хочу вас попросить: не выбрасывайте их на помойку.
— Не понимаю вас, сеньор.
— Я же знаю, что вы относитесь ко мне без излишней симпатии, — усмехнулся молодой человек.
— Не думаю, что это имеет отношение к моим чувствам, сеньор, Исабель получит ваши цветы, не беспокойтесь, — сдержанно и с достоинством ответила Бернарда.
— Хорошо.
— Будьте уверены.
— Спасибо.
— Не за что.
— До свидания.
— Всего хорошего.
Бернарда положила трубку и задумалась. В прихожей хлопнула дверь, и, весело стуча каблуками, вошла Исабель Герреро.
— Что за цветы?
— Их только что принесли.
Девушка взяла букет и вдохнула аромат роз. Бернарда передала записку Исабель, та взяла и прочитала послание сначала про себя, а потом и вслух:
— „Я желаю тебе столько счастья, сколько есть на этом свете! Эмилио".
Девушка посмотрела на кислую физиономию Бернарды, но не придала этому значения.
— Невероятно!
— Да, — проворчала она, — мне тоже кажется невероятным, что бывший жених делает такой жест.
Исабель прижала к себе букет.
— Осторожней, Исабель, — предупредила Бернарда.
— Почему? Или шипы отравлены? — съязвила девушка. — С вашего разрешения...
Исабель развернулась и, довольная, удалилась из комнаты, оставив Бернарду в дурном настроении.

Домоправительница, спускаясь вниз по лестнице, вдруг услышала голос Исабель, которая с кем-то разговаривала. Бернарда остановилась на полпути и прислушалась.
— Да, прекрасные цветы, — отвечала Исабель по телефону, — Эмилио, пожалуйста...
Исабель, удобно устроившись на диване, выясняла свои отношения с Эмилио.
— Конечно, мне хотелось бы тебя увидеть, — сказала Исабель. — В котором часу?
— Когда ты свободна? — спросил Эмилио.
— В пять — подойдет?
— Конечно.
— Где?
Эмилио предложил ей кафе, где он когда-то познакомился с Исабель.
— Согласна, пока, целую!
Она положила трубку и только сейчас заметила Бернарду, которая пристально и укоризненно смотрела на нее.
— Не говори мне ничего, — холодно приказала Исабель, — я знаю, что ты обо всем этом думаешь.
Она встала с дивана.
— Я думаю, что Фернандо не понравится то, что ты встречаешься со своим бывшим женихом.
— Фернандо и незачем знать об этом.
Исабель стала подниматься наверх, но остановилась и, повернувшись, добавила презрительно:
— Если, конечно, ему не насплетничает кто-нибудь.
Бернарда молча смотрела на Исабель, не отводя предостерегающего и укоризненного взгляда.
— Сколько же у тебя предрассудков, старая сицилианская крестьянка, — процедила сквозь зубы Исабель.
— Не знаю, какое это имеет отношение...
— Такое, что Фернандо не похож на твоих братьев, — пояснила Исабель. — Тереза, моя будущая золовка, уже два раза была замужем, и никто ей слова не сказал.
Бернарда не отводила взгляд.
— Имея такие деньги, какие есть у семейства Салинос, — произнесла она, — можно не бояться людей, но берегись ревности Фернандо, своего жениха.
Исабель недовольно фыркнула.
— Ты мне надоела. — Она опустилась на пару ступенек вниз. — Почему бы тебе не вернуться на Сицилию, — зло предложила ей Исабель.
Бернарда только проводила взглядом дочь, но ничего не сказала, да и не могла...

Эмилио уже час сидел за столиком в бистро в ожидании Исабель. Нет, время их свидания еще не подошло, просто он пришел намного раньше, потому что не мог сидеть дома в ожидании их встречи. Возможно, той встречи, которая навсегда решит его судьбу...
Исабель была пунктуальна и пришла ровно в пять. Эмилио предложил ей сесть. Сначала разговор не клеился.
— Я тебе клянусь, — начал смущенно Эмилио, — я долго колебался, прежде чем тебе позвонить.
Исабель с тоской смотрела на отвергнутого поклонника.
— Мне было очень больно, а потом я подумал, что еще больнее не видеть тебя.
— Я тоже так думаю. — Она опустила глаза и выдавила из себя: — Но разве мы не можем остаться друзьями?
— Друзьями? — Эмилио горько усмехнулся. — Не знаю. — Он тяжело вздохнул и сказал: — Но мне кажется, что очень грустно встретиться с тобой где-нибудь когда-нибудь и не знать, здороваться с тобой или нет.
— Ты прав.
— Но мне не хочется обманывать тебя, говорить, что все прошло, что у меня нет никаких чувств к тебе, — прошептал Эмилио, — потому что это ложь.
Эмилио то замолкал, то говорил медленно и тихо.
— Чувство нельзя уничтожить по приказу...
В разговоре Эмилио и Исабель то и дело возникали томительные паузы. У каждого из них было что сказать...
Неожиданно Эмилио положил свою ладонь на руку Исабель, но девушка отдернула руку, продолжая смотреть на молодого человека, который держался корректно и сдержанно.
— Я хочу спросить тебя, Исабель...
— Да?
— Я хочу, чтобы ты ответила мне абсолютно честно, — попросил Эмилио.
— Спрашивай.
— Ты меня любила?
Исабель долго молчала, но потом выдохнула:
— Да. — Она заволновалась и добавила: — Хотя, если честно, наши отношения жениха и невесты, если их ток можно назвать, были очень странными и непонятными. — Исабель отвела взгляд в сторону и призналась: — Но я действительно думала, что мы когда-нибудь поженимся.
— Пока не появился Фернандо?
Исабель горько усмехнулась.
— Нет.
— Тогда?..
— До тех пор пока внезапно мой мир не разрушился и я больше ничего не стала чувствовать...
Говорили Исабель и Эмилио откровенно и честно, но от этого никому лучше не стало. Молодые люди посидели еще немного, и Эмилио проводил Исабель до дома.
На крыльце они остановились.
— Я был рад тебя увидеть, Исабель.
— Я тоже.
— Я даже не знаю, что сказать тебе, — еле вымолвил бывший жених, — прощай, до свидания, будь счастлива?.. — Он посмотрел на любимую девушку. — Что?
— Не говори ничего.
Эмилио опустил глаза.
— Мы еще встретимся с тобой, Эмилио, — пообещала Исабель, — мы всегда когда-нибудь оказываемся с тобой в одном и том же месте в одно и то же время.
— Я тебя никогда не забуду, Исабель, — просто сказал влюбленный.
— Эмилио, пожалуйста...
Исабель не могла найти слова прощания. Она поцеловала Эмилио и, решительно повернувшись, вошла в дом.

От зоркого и опытного глаза Бернарды ничто не могло укрыться. Как только Исабель вернулась и прошла в свою комнату, она последовала за ней. Бернарда тихонько постучала и вошла в спальню.
Исабель стояла возле зеркала и как ни в чем не бывало спокойно расчесывала светлые волосы.
— Тебе звонил Фернандо, — сообщила Бернарда.
— Что он сказал?
— Ничего.
Бернарда прошла к зеркалу.
— Вы уже два дня не виделись, — напомнила она Исабель. — Что-то случилось, дорогая?
— Ничего не случилось, ничего.
— Вы поругались, — предположила Бернарда.
Исабель повернулась к ней и неожиданно задала вопрос, который застал бедную женщину врасплох:
— Я хочу спросить тебя, Бернарда, после того, что случилось с тобой на Сицилии, у тебя не было другого жениха?
Бернарда побледнела, потом побагровела и сухо, как отрезала, сказала:
— Нет, никогда.
Исабель, кажется, осталась довольна своим предположением и высказалась прямо:
— С тех пор ты возненавидела всех мужчин, верно?
— Нет, они мне просто не были нужны, — спокойно возразила Бернарда.
— Знаешь что, — прошептала грустно девушка, — мне тоже.
Такой ответ поверг Бернарду в смятение, и она, помимо своей воли, воскликнула:
— Что ты говоришь!
— Это же невероятно. Ты боишься, что я отдамся Фернандо раньше времени. — Исабель вдруг переменилась в лице. — Тебе надо бояться, что я не отдамся ему никогда! — бросила зло девушка.
— Может быть, ты не любишь его?
— Нет, люблю! — Она отвернулась к зеркалу. — Он хороший, — рассуждала Исабель, — добрый, любит меня. А я чувствую, что не могу открыться его страсти.
На сердце матери стало немного веселее, и она попыталась успокоить дочь:
— Вот увидишь, Исабель, как со временем все изменится. Когда вы начнете вместе жить, тогда поймешь, насколько прекрасно и важно чувствовать себя любимой.
— Не думаю, — печально заметила девушка, — ведь это не только с Фернандо, то же самое было и с Эмилио.
— Исабель...
— Я не хочу, чтобы ко мне прикасались.
— Исабель... — Голос Бернарды дрогнул, и на глазах матери выступили слезы. — Я не хочу, чтобы ты страдала, Исабель.
Девушка резко повернулась.
— Нет? — Лицо ее пылало гневом и презрением. — Во всем виноваты вы! Ты со своей ненавистью к тому человеку, и другая тоже, моя мать, что плакала тайком из-за обманов.
Исабель, казалось, окаменела, только слегка вздрагивали бледно-розовые губы.
— Почему?
Она смотрела поверх головы Бернарды, словно за спиной той стоял кто-то третий.
— И в этой обстановке росла я, между двух женщин, которые проклинали секс! — Исабель подошла к Бернарде. — Так чего же ты ждешь от меня?
— Исабель...
— Чего же ты ждешь от меня теперь? — снова повторила Исабель.
— Этого я жду.
— Чего?
— Этого!
Исабель усмехнулась.
— Что появится принц из сказки, Фернандо Салинос, и я вот так сразу отвечу на его любовь? — Девушка сжала кулачки до боли. — И ты думаешь, что я могу забыть то, что слышала с самого детства?! — закричала Исабель. — Ты этого от меня ждешь? Чтобы я забыла все?
Бернарда замерла.
— Нет, не могу!
— Исабель, ты сможешь забыть, как смогла бы забыть я, если бы мне в моей жизни встретился такой мужчина, как Фернандо... Добрый, который любил бы меня, как он любит тебя.
Исабель смотрела на Бернарду и видела ее такой впервые — чувствительной, мечтательной и открытой.
— Я уверена, — продолжала Бернарда, — что забыла бы о той боли, которую причинил мне тот, другой, и кроме того, Исабель, подумай о том, какое это счастье: иметь ребенка.
Исабель слушала.
— Фернандо может дать тебе и это счастье!
— Ребенка? — Глаза девушки сузились до боли, потом чуть не вылезли из орбит. — А кто тебе сказал, что я хочу иметь ребенка?
Бернарда растерялась.
— Ребенка! Материнство сделало тебя счастливой? Сделало, Бернарда? — прошептала Исабель.
Женщина стояла, не зная, что ответить, ее словно парализовало, она была похожа на манекен.
— А теперь уходи! — вдруг взорвалась Исабель и закричала: — Оставь меня одну!
Бернарда не помнила, как она вышла из комнаты, все чувства и мысли остались там...
Исабель смотрелась в зеркало и видела в нем кого-то чужого и неприятного.
— Ребенка? — спросила она. — Как я тебя ненавижу!
Если бы в этот момент можно было бы спросить у обезумевшей девушки, кого она имела в виду: ребенка, мать или себя, то, наверное, она и сама не ответила бы, потому что сейчас она ненавидела всех, в том числе и свою неудавшуюся жизнь.

Сильвина никак не могла смириться с ролью брошенной невесты. Она рвала и метала, но сделать ничего не могла, разве что застрелить кого-нибудь из молодой пары. Однако она любила жизнь, да и в голову ей это не приходило, она могла только позлословить на чей-то счет, поплакаться и забыть.
Она решила навестить свою подругу и кое-что узнать от Терезы, однако в последнее время их отношения были не столь близкими и теплыми, как в былое время...

Барнет принесла им кофе и удалилась. Подруги давненько не виделись, и у них был повод для разговора на долгие часы. Однако Сильвина пыталась все время перевести беседу на тему свадьбы Фернандо и Исабель, а это не совсем нравилось Терезе. Она интуитивно не хотела затрагивать эту щекотливую тему, в то время как та лезла из кожи вон...
— Да, подружка, — недовольно произнесла Сильвина, — ты очень сильно изменилась.
— Что ты говоришь, Сильвина? — Тереза сделала вид, что не понимает, о чем идет речь.
— Ты избегаешь меня.
— С каких это пор? — еще больше удивилась хозяйка дома. — Ты бредишь, Сильвина!
— Нет, это не бред. С тех самых пор, как Фернандо официально познакомил всех со своей невестой.
— Кофе остынет, — напомнила Тереза, — о сахаре и не мечтай, от него толстеют.
Сильвина назло положила в кофе кусочек рафинада.
— С тех самых пор, как Фернандо познакомил со всеми Исабель, — повторилась она, — твое отношение ко мне изменилось, изменилось настолько, что я даже и говорить не хочу.
Тереза добродушно рассмеялась.
— Сильвина, это совсем не так!
— Может, тебе неудобно?
— С чего бы?
— Сначала ты так критиковала Исабель, — сказала Сильвина, — а теперь приняла ее.
Тереза удивленно вскинула брови.
— Приняла, не приняла... Она мне просто нравится, вот и все, Сильвина.
Гостья с большим усилием заставила себя улыбнуться.
— Я рада, что она тебе нравится. — Сильвина помолчала и напомнила: — А помнишь об интригах, которые мы задумывали, чтобы я завоевала твоего брата?
Тереза изобразила удивление.
— Нет.
— Не помнишь?
— Не припоминаю что-то.
— Как все изменилось, Тереза, — вздохнула подружка, отставив чашечку с кофе.
Сестра Фернандо развела руками.
— Постарайся меня понять, Сильвина, — с сожалением произнесла Тереза, — мне бы очень хотелось видеть тебя своей невесткой, но Фернандо влюбился... — Она рассмеялась, а Сильвина пришла в ярость. — Но что я могу поделать? — произнесла хозяйка невинным голосом.
— Конечно.
— Фернандо выбрал Исабель и все тут, — констатировала Тереза с некоторой долей иронии. — О чем сейчас можно говорить, дорогая подружка.
— Да-да, конечно, — вспылила обиженная гостья, — теперь уж точно не о чем говорить.
— И перестань мне устраивать сцены, — подлила масла в огонь Тереза, — лучше поищи себе, подруга, другого кандидата в женихи.
— Ну да, как ты, — съязвила Сильвина, — когда кто-то не подходит, ты бросаешь его, и дело сделано.
Тереза вскочила с дивана и нечаянно толкнула столик. Он качнулся, хрустальная вазочка разбилась вдребезги.
— Ты становишься невыносимой, — повысила голос Тереза, выйдя из-за стола.
Сильвина попыталась улыбнуться.
— Мне кажется, нам надо отдохнуть друг от друга, — предложила Тереза, — до тех пор, пока это не пройдет.
— Я тоже так считаю, — согласилась в негодовании Сильвина. — Мне надоели твои интриги!
Она гордо пошла к выходу, покачивая красивыми бедрами, обтянутыми короткой юбкой.
— До свидания!
Тереза улыбнулась:
— Прощай, дорогая.
Когда хлопнула входная дверь, Тереза повернулась к зеркалу и, оставшись довольная собой, небрежно обронила:
— Ты еще вернешься в этот дом, милая, сюда все возвращаются.

Сильвина вышла из дома Фернандо Салиноса, поклявшись никогда больше в него не приходить. Чтобы успокоиться, она решила немного пройтись пешком по городу, потом зашла в первое встретившееся на ее пути кафе, немного посидела, выпила бокал шампанского, послушала музыку...
Но это помогло только сначала, шампанское да и эта проклятая душещипательная мелодия лишь разбередили раны от стрел проклятого амура, и ей стало невыносимо грустно одной. Она решила поехать в конный клуб...
Сильвина бродила в парке, смотрела на лошадей, вспоминая, как они с Фернандо весело проводили здесь время, как было хорошо им вдвоем.
— Извините, — неожиданно раздался рядом приятный мужской голос.
Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял высокий красивый молодой человек в белой сорочке, жокейке и сапогах. В руке он держал хлыст и похлопывал им по крепкой ладони.
— Привет, — весело поздоровался незнакомец.
— Привет.
— Ты меня помнишь?
Сильвина силилась вспомнить это красивое лицо, но в эту минуту она соображала туговато.
— Нет.
— Ясно, — усмехнулся он, — меня зовут Эмилио Косто, мы познакомились в международном порту.
Сильвина поправила соломенную шляпку и улыбнулась.
— Ты не помнишь?
— А, — вспомнила девушка, — ты был женихом Исабель Герреро, не так ли?
— Да.
— Извини.
— Ничего-ничего.
Молодые люди шли по тропинке и мирно беседовали, припоминая некоторые детали.
— А ты встречалась с Фернандо, не так ли?
— Нет-нет, — опровергла Сильвина, — так, виделась с ним несколько раз, и все.
Эмилио улыбнулся.
— В любом случае можно считать, — иронически заметил он, — что от нас отказались.
Девушка ничего не ответила.
— Выходит, мы гадкие утята, — засмеялся отвергнутый жених.
Сильвина с интересом посмотрела на забавного и довольно интересного молодого человека.
— И что ты предлагаешь: совершить двойное самоубийство? — спросила она лукаво.
— Нет.
— А что?
— Я думаю, нам сперва следует хорошенько напиться, а потом подумать, каким образом...
Сильвина подозрительно посмотрела на Эмилио.
— Нет, не уйти из жизни, — успокоил он свою спутницу, — а продолжать жить!
Они остановились возле главного здания клуба.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Эмилио.
— Не знаю, так, рефлекс.
— Привычка?
— Да, я привыкла приходить сюда смотреть на Фернандо, а сегодня просто так, автоматически завернула в клуб, — объяснила Сильвина.
— Нет-нет, все в порядке, — сказал Эмилио, — это значит, что твое шестое чувство привело тебя ко мне.
— Неужели?
— Да.
— Так быстро?
Эмилио хлопнул хлыстом о сапог.
— Знаешь, как мы можем сегодня развлечься?
— Нет.
— Разработать план страшной мести.
Сильвина весело рассмеялась.
— Например, — продолжал шутить Эмилио, — мы могли бы подложить новобрачным тараканов в постель в первую брачную ночь или...
— Или посадить на вуаль невесте, — поддержала его девушка, — колорадского жука.
— Огромного?
— Конечно.
— А Фернандо... — задумался на секунду Эмилио, — ему ведь нравятся лошади, можно было бы искупать одну из них в его личной голубой ванне.
Сильвина покатывалась со смеху.
— Или подложить тухлые яйца под скамейку в церкви, — предложила она.
— Или запустить муравьев в носки Фернандо. От боли он так заорет, что все разбегутся.
— А мы можем подсыпать еще слабительное в свадебный торт со свечками.
Они представили реакцию гостей и прыснули со смеху.
— Если хорошо подумать, — продолжил уже серьезнее Эмилио, — нам еще много чего придет в голову.
— Да?
— Да.
Эмилио с Сильвиной присели за столик.
— Они подумают, что это враги.
— Да, но они не узнают, что это были мы, — сказала с сожалением Сильвина.
— Никогда.
— Наверное.
— Такие могущественные люди, как Фернандо Салинос, имеют миллионы врагов, и наверняка все подумают, что это был заговор международных банков с целью подрыва акций предприятии сеньора Салиноса.
— А мы будем умирать со смеху, видя, как рушится великая империя Салиноса.
— Уже давно я так не смеялась.
— И я тоже.
Неудачники стали серьезнее.
— Все было прекрасно, — произнес Эмилио, — даже забавно, но, как говорят мудрецы, нет дыма без огня.
Возникла пауза.
— Мы могли бы подумать о чем-нибудь менее забавном, — предложил экс-жених, — но более... более эффектном. — Он посмотрел на собеседницу. — Что скажешь?
Сильвина загадочно подмигнула сообщнику:
— Неплохая идея!

Несколько дней Фернандо не видел своей возлюбленной и очень истосковался по ней. Он не находил себе места, постоянно звонил, но почти никогда не заставал ее дома.
Фернандо разволновался не на шутку, но, слава Богу, все обошлось, и сегодня днем Исабель обещала заехать к нему домой, чтобы разрешить некоторые проблемы и обсудить дальнейшие планы...

Исабель сидела в кресле и пила сок, внимательно слушая Фернандо, а тот водил карандашом по карте, объясняя подробности.
— Вот здесь, видишь, — сказал он, — где начинается устье реки, здесь начинается наша земля.
Фернандо пододвинул карту ближе к Исабель, чтобы той было удобнее ориентироваться в его показе.
— И все эти кустарники...
— Эти? — Указала девушка рукой.
— Все эти...
Он пододвинулся к Исабель.
— Вот здесь живут наши арендаторы, — пояснил Фернандо, — они пользуются землей давно, обрабатывают ее.
— И что выращивают?
— Все! Яблоки, груши...
— А в доме живет кто-нибудь?
— Нет, сейчас никто, — ответил Фернандо, — он очень нравился моей матери, и, когда мы были еще детьми, она часто привозила нас сюда, но после смерти родителей ни Тереза, ни я ни разу здесь не были.
Он сложил карту и отложил ее в сторону.
— Я показал тебе это на карте, потому что хотел пригласить тебя туда на уик-энд, но...
Фернандо вдруг запнулся и отвел взгляд.
— Что — но?
— Но потом отказался от этой мысли.
— Почему?
Салинос медленно встал, собираясь с мыслями и раздумывая, сказать Исабель или не стоит.
— Потому что, — все же решил признаться Фернандо, — не хочу пережить то, что испытал тогда в твоем доме.
— Фернандо... — смутилась девушка.
— Но я ведь знаю, — он расхаживал по кабинету, — что, если мы останемся там наедине, мне придется очень нелегко, я буду стараться делать то же самое, что пытался сделать у тебя дома, Исабель.
Она виновато склонила голову.
— Поэтому я предпочитаю ждать.
Девушка поднялась и подошла к Фернандо.
— Я бы не хотела, чтобы ты думал, что это поза, что я хочу, чтобы ты считал меня святой, — глухо произнесла Исабель, — это вовсе не так, это сильнее меня. — Она отвернулась. — И я не могу тебе ничего объяснить.
— Я понимаю тебя, Исабель, но хочу, чтобы ты поняла и меня, — сказал он мягко, но с укором. — До нашей свадьбы осталось несколько дней, и я хочу, чтобы ты, Исабель... — Фернандо помолчал, но потом продолжил, немного нервничая и сбиваясь: — Я даже думал, что это ошибка — устраивать свадьбу так скоро, — признался он.
Исабель гордо вскинула голову.
— У меня такое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь, — сухо заметил он.
— Что?
— Исабель, — вкрадчиво прошептал Фернандо, стараясь не обидеть ее, — ты скрываешь что-то из своей прежней жизни.
— Пожалуйста, хватит, — оборвала его Исабель, — не допрашивай меня больше. Если ты мне не доверяешь, то оставь меня!
Фернандо обнял девушку.
— Исабель, что ты говоришь, — растерялся он, — я не доверяю тебе, своей любви!
Исабель молча кусала губы, отвернувшись к окну.
— Но пойми меня, я хочу больше знать о твоей жизни, — сказал Фернандо, — почему ты ведешь себя так?
— Не трогай меня! — вспылила Исабель и высвободилась из его нежных объятий. На глазах Исабель выступили слезы. — Если ты мне не веришь, то женись на другой! — посоветовала ему Исабель и выбежала из комнаты.

0

4

4

Погода стояла солнечная, и в офисе было нестерпимо душно. Адвокат Пинтос то и дело промокал салфеткой свой влажный и липкий лоб, подходил к раскрытому окну и выглядывал во двор.
— Ну и жара, — ругался вслух адвокат, — черт бы ее побрал! В такой жаре можно и всмятку свариться.
Он отошел от окна и с раздражением отодвинул стул от рабочего стола, изможденно плюхнулся на сиденье. При этом он еще раз крепко выругался:
— Чтоб тебя!..
Адвокат достал из холодильника пакет сока и, разболтав содержимое, стал пить большими жадными глотками. Крякнув от удовольствия, он бросил пустой пакет в урну, стоявшую в углу кабинета, промокнув салфеткой бледные губы.
На столе зазвонил телефон. Адвокат Пинтос быстро снял трубку и проговорил хриплым голосом:
— Алло! — На его лице мелькнуло недовольное выражение. — Нет... я не знаю! — Адвокат грубо оборвал разговор и зло бросил трубку. — Черт побери! — воскликнул он.
Затем Пинтос вышел из-за стола и направился к выходу. Открыв дверь, он спросил у секретарши:
— Ко мне никто не заходил?
— Нет, — ответила пожилая женщина.
Секретарша перестала стучать на машинке и пристально посмотрела на адвоката.
— Вы кого-нибудь ждете?
— Да!
— Если кто-нибудь зайдет, я вам сообщу немедленно.
— Надеюсь.
Адвокат резко закрыл дверь и снова подошел к раскрытому окну. Он почти наполовину высунулся, высматривая кого-то на улице, но, не найдя того, кто ему был нужен, вернулся за рабочий стол и снял трубку телефона.
— Может, он в офисе? — спросил сам себя Пинтос и набрал номер телефона. — Алло!
— Служба частного сыска, — раздался приятный женский голос.
Пинтос промокнул лоб и попросил:
— Будьте любезны, Виктора Кастилио.
— Его нет.
— А когда он будет?
— Должен быть к концу рабочего дня.
Адвокат был явно раздосадован.
— А он не звонил в офис?
— Нет.
— Жаль... — как бы невзначай обронил он.
— Что-нибудь передать сеньору Кастилио?
— Что? — не понял Пинтос.
— Ему что-нибудь передать? — раздраженно повторили на другом конце провода.
— Нет-нет, — спохватился адвокат, — я перезвоню сеньору Кастилио еще раз. Благодарю вас...
Он повесил трубку и, достав из ящика папку с бумагами, стал нетерпеливо перебирать документы...

Жара понемногу спадала, но все равно было душно.
Адвокат Пинтос углубился в бумаги, но неожиданный резкий телефонный звонок прервал его занятие. Он схватил трубку внутреннего телефона:
— Да!
— К вам сеньор Кастилио.
— Кто? — не веря сказанному, переспросил адвокат хриплым голосом и подался вперед.
— Сеньор Кастилио.
— Кастилио?
— Да.
— Срочно пропустите!
Адвокат Пинтос быстро положил трубку на рычаг и, резко встав, бросился к двери. Однако не успел он пройти и нескольких шагов, как дверь распахнулась, и в кабинет вошел вспотевший мужчина в темно-синем костюме и солнцезащитных очках.
— Добрый день! — поздоровался посетитель.
— Виктор!!! — Бросился адвокат Пинтос.
По выражению лица и тембру голоса невозможно было определить, был адвокат Пинтос рад или рассержен.
— Где ты пропадал?
— Я... — начал оправдываться Виктор, но адвокат не дал ему договорить и усадил на стул.
— Да, ты!
— Как вы и велели, — докладывал Виктор, — выполнял ваше поручение относительно...
Пинтос снова прервал его.
— Тс, — он приставил указательный палец к пересохшим губам и указал на дверь.
Кастилио молча кивнул и, когда адвокат прикрыл дверь, робко продолжил:
— Я наблюдал за нашим объектом.
— И как обстоят дела?
Виктор поколебался, но, собравшись с силами, промямлил:
— Он испарился...
Адвокат Пинтос выпучил глаза, плюхнулся на стул, закашлялся и тихо сказал:
— Кто?
— Наш объект, — немного громче пояснил Виктор и расстегнул ворот белой рубахи, — я потерял его след.
Пинтос постепенно приходил в себя. Наконец-то до него дошел смысл сказанного.
— Что значит „потерял след"?!
Адвокат с силой грохнул кулаком по столу и, зло уставившись на Виктора, подался вперед.
— Я знаю, что он направился в дом семьи Салинос, — оправдывался сыщик, — но больше я его не видел.
Кастилио достал из пиджака платок и вытер взмокшее от жары и волнения лицо.
— Он должен был связаться со мной, — продолжал детектив, — однако не сделал этого.
Пересохшие губы адвоката Пинтоса затряслись в негодовании.
— Я знал, — прошипел он, — я знал, что ему не следовало доверять, нельзя доверять!
Пинтос вышел из-за стола и принялся медленно расхаживать по кабинету, глядя в одну точку в потолке...
— Что-то мне всегда подсказывало, что никогда нельзя иметь дело с наркоманами, — произнес он.
Виктор утвердительно закивал головой.
— Сеньор, я не знал, что этот мальчишка...
— Не знал, не знал... — раздраженно оборвал говорящего адвокат Пинтос, — чего ты не знал?!
Сыщик непонимающе поднял голову.
— Как чего?
— Я тебе в первый же день сказал, — заорал сеньор Пинтос, — что этот тип мне не нравится!
Кастилио пожал плечами. Может, и был такой разговор, Виктор точно не помнил, но симпатии тут ни при чем, это он уж точно знал. Детектив потупил взгляд и промолчал.
— Не знал, не знал, — передразнил адвокат то ли себя, то ли его и достал из шкафчика бутылку сухого белого вина.
Виктор неодобрительно посмотрел на своего хозяина, но опять же промолчал. Адвокат налил в пластмассовый стаканчик вина и выпил одним глотком.
— А если он все разболтает? — выдохнул Пинтос.
Зрачки адвоката колко и цепко впились в Виктора.
— Сеньор Пинтос, — заговорил сыщик, — уверяю вас, он ничего не знает, абсолютно ничего, уверяю вас!
— Ничего конкретного, но что-то он видел здесь, — зло усмехнулся адвокат, — что-то спросил там... — Пинтос безжалостно раздавил в руке стаканчик. — Если все это, Виктор, попадет в руки такого простака, — сказал он, — произойдет непоправимое!
— Знаете, что я думаю, адвокат? — возразил Виктор. — Скорее всего он вытянул все денежки из семьи Салинос и смылся из страны.
— Ой ли! — воскликнул адвокат.
— Я уверен!
— Да?
— Да, я совершенно уверен, — убежденно произнес Виктор, — что он давно уехал из страны.
— Да? — усмехнулся Пинтос.
— Да!
Адвокат наклонился к Виктору и зло прокричал:
— Нет и нет! — Затем сел на стул и, глядя в глаза детективу, отчеканил каждое слово: — Такие субъекты не могут на что-то решиться сами, и сделай одолжение, найди его!
Последнюю фразу адвокат произнес медленно и грозно. Это была не просьба, это был приказ.
Виктор закивал головой.
— Най-ди, — произнес адвокат по слогам и с силой стал сжимать раздавленный стаканчик.
— Да, да...
— Ищи!
Адвокат встал и, сняв очки, медленно вытер лоб.
— А когда найдешь, — заговорщически произнес он, — позаботься о том, чтобы он не болтал...
Сеньор Пинтос достал из папки фотографию Хуанхо и не спеша положил ее на стол перед Виктором. Тот медленно взял фотографию и засунул ее во внутренний карман пиджака.
— А теперь убирайся! — негодующе взвизгнул адвокат и указал Кастилио рукой на дверь. — И помни!..
Виктор вскочил со стула и, преданно мотнув головой, попятился к двери, стараясь не смотреть в глаза хозяину.
Когда дверь закрылась, адвокат Пинтос отхлебнул из бутылки приличную дозу вина и воскликнул:
— Идиот!

К парадному подъезду дома Герреро бесшумно подкатил светлый лимузин и так же тихо остановился у входа...
Бернарда была одна в доме и, услышав звон входного колокольчика, направилась из столовой встретить гостя.
— Интересно, — удивилась она, — кого это принесло в такой неподходящий момент.
На ходу она разгладила ажурный белый воротник на коричневом строгом платье, поправила свои черные с проседью волосы и не спеша открыла дверь.
На пороге стоял сеньор Салинос.
— Добрый день, — поздоровался Фернандо.
— Сеньор Фернандо?! — изумилась она.
Он чуть склонил голову.
— А сеньоры Исабель нет дома. — Как бы извинилась за отсутствие хозяйки Бернарда.
— Я знаю, — спокойно ответил Фернандо, — я только что расстался с нею в офисе ее матери.
Салинос неловко переминался с ноги на ногу.
— Я хотел бы поговорить с вами, — наконец сообщил Фернандо цель своего визита.
Бернарда удивленно подняла брови.
— Со мной?
— С вами.
Она пожала плечами.
— Если позволите, — заметил Фернандо, — мы могли бы пройти в дом и там обсудить некоторые вопросы.
— Ой, извините, сеньор!
Бернарда засуетилась, приглашая Салиноса в дом...
— Проходите!
— Благодарю.
— Проходите сюда, — она открыла дверь в просторную залу, — здесь вам будет удобно.
Проводив гостя в комнату, она указала рукой на большое кожаное кресло возле камина:
— Садитесь, пожалуйста.
— Вы очень любезны.
Сеньор Салинос медленно опустился в кресло, предварительно откинув полы своего светлого пиджака.
— Спасибо. Так вот, прежде всего я хочу вам сказать, — начал он после минутного замешательства, — я пришел сюда не из праздного любопытства, а напротив, ради счастья сеньориты Исабель Герреро.
Бернарда понимающе опустила глаза.
— Она считает, что забыла все, что касается ее детства, — развивал свою мысль Фернандо, — но я полагаю, что это не так, что эти воспоминания заложены в нее бессознательно...
Он посмотрел на Бернарду:
— Не знаю, понимаете ли вы меня...
Домоправительница внимательно его слушала.
— Что вы хотите знать?
Лица обоих были сосредоточенны.
— Я хочу знать все, — медленно проговорил Фернандо, — об ее отце.
Сердце женщины сжалось и на некоторое время перестало биться, но Бернарда сумела взять себя в руки и, не выдав ни единым жестом своего замешательства, решительно произнесла:
— Хорошо.
Она медленно поднялась с дивана, собираясь с мыслями. Ее мозг лихорадочно работал.
— Я расскажу вам все.
Мать Исабель не спеша и с достоинством устремила свой взор на жениха своей дочери.
Фернандо был весь внимание.
— Я слушаю вас.
Бернарда тяжело вздохнула.
— Хорошо, слушайте...

Бернарда долго и вдохновенно рассказывала историю „отца" Исабель. Ее глаза то наполнялись слезами, то сверкали огнем... Женщина прекрасно понимала, что от ее рассказа будет зависеть будущее Исабель.
Фернандо слушал повествование, стараясь не дышать и не перебивать ее ни словом, ни жестом. Наконец она грустно заметила:
— Вот и все...
Фернандо почтительно встал.
— Искренне признателен вам за то, — поблагодарил он, — что вы мне рассказали. — Он немного замялся и добавил: — Тем более что вам, должно быть, нелегко было вспоминать все это.
Бернарда грустно вздохнула:
— Я хочу только счастья Исабель.
— Я тоже, Бернарда, — заверил сеньор Салинос, — и не думайте, что я пришел в этот дом, чтобы копаться в чужих судьбах... — Фернандо открыто посмотрел на женщину. — Совсем нет, — заявил он, — тем более что этот человек уже умер, Бернарда.
Женщина смахнула набежавшую слезу.
— Сеньор Салинос, — нерешительно заметила она, — если бы я не знала о ваших планах относительно Исабель, уверяю вас, я бы никогда не рассказала вам всего этого.
Фернандо склонил голову.
— Спасибо. — Он подошел к ней. — Уверяю вас, Бернарда, — искренне заверил молодой человек, — что с сегодняшнего дня я всегда буду вашим верным союзником.
— Спасибо, — с дрожью в голосе произнесла женщина, — спасибо, сеньор Салинос. — Она пристально взглянула на Фернандо и добавила: — Единственное, что я прошу, так это помнить, что все, о чем я вам рассказала сегодня, — очень личное... — Взволнованная женщина подбирала подходящие слова: — Это... Это семейная тайна, — вымолвила Бернарда, — и никто не должен об этом знать.
— Я заверяю вас, что никто об этом не узнает.
— Спасибо.
— Спасибо вам.
Фернандо откланялся.
— Я провожу вас, — предложила домоправительница.
— Благодарю.
Они молча направились к выходу, молча прошли через залу и прихожую. У двери Фернандо остановился и, повернувшись к женщине, тепло и искренне произнес:
— Спасибо за ваше доверие.
— Всего хорошего.
Фернандо еще раз поклонился и вышел из дома.
Бернарда проводила его радостным взглядом. Она осталась довольна своим рассказом, а главное, тем впечатлением, которое он произвел на сеньора Салиноса, будущего супруга Исабель.

Пивной погребок „Брызги пены" был любимым местом жителей Латинского квартала. Здесь было прохладно и всегда оживленно. Среди гама подвыпившей публики одиноко звучала скрипка дона Мигеля.
Однако сейчас в заведении было немноголюдно — в это время сборная Аргентины принимала сборную Бразилии. Этот матч должен был решить, кто же на сегодняшний день сильнейший в Южной Америке, а возможно, и в футбольном мире.
Сеньор Барилис, хозяин забегаловки, давно собирался установить тут несколько телевизоров, но все откладывал на потом, а в результате терял клиентов, которые оставались дома у экранов и смотрели футбол.

В дальнем углу за столиком сидел Хуанхо и пожилой, крепко сбитый мужчина в плотно облегающей футболке. Хуанхо был весел и разговорчив, а его собеседник отвечал коротко и по-деловому: он сосредоточенно пересчитывал деньги, лежавшие на столе.
— Ты что, ограбил банк, — усмехнулся мужчина, — или связался с богатой бабенкой, Хуанхо?
— У меня есть работа.
Мужчина удивленно посмотрел на парня.
— Работа у тебя?
— Да.
— Что за работа?
— Слежка, — равнодушно сообщил Хуанхо, — я работаю в одном агентстве, частный сыск.
Собеседник улыбнулся, но продолжал пересчитывать деньги.
— Не улыбайся, — обиделся Хуанхо.
— Следишь за какой-нибудь женщиной, — рассмеялся мужчина, — не наставляет ли она рога своему мужу?
— Нет.
— А что?
— Дело намного серьезнее, чем ты можешь себе представить, — напыщенно сообщил Хуанхо.
— И есть ради чего? — подмигнул собеседник, указывая на солидную пачку банкнот.
— Да.
— Неплохо платят?
— И не только платят, но и знакомства с некоторыми частными подробностями, семейными делами...
Пожилой мужчина с интересом посмотрел на самодовольного парня.
— Люди скорее умрут, — продолжал Хуанхо, — чем расскажут о них, выпустят за пределы своего дома.
— Конечно, — согласился собеседник, — эти секреты ты не рассказываешь своему шефу.
Приятели рассмеялись.
— Я вижу, ты догадливый.
Хуанхо разлил по бокалам красное вино и жестом пригласил приятеля выпить. Когда собеседники осушили бокалы, парень загадочно произнес:
— Есть у меня несколько зацепок, и там, и тут...
— Интересно.
— И когда я смогу их соединить в один узел, — подытожил Хуанхо, — это будет здорово!
Он снова разлил вино по бокалам.
— Я в этом уверен, — согласился с ним пожилой мужчина и подмигнул напарнику.
Они дружно выпили и весело захохотали...

Старинные часы на столе пробили полдень. Тереза Салинос проснулась, но уже полчаса валялась в постели. Ей не очень-то хотелось вставать: болела голова после вчерашней вечеринки у дона Кримоно. Она потянулась, посмотрела на часы и, пересилив себя, медленно вылезла из мягкой постели...
Барнет, женщина средних лет, хозяйничала на кухне, вернее, отдавала приказы, связанные с предстоящим торжеством в доме семейства Салинос.
Услышав стук каблуков, она поправила очки, отряхнула длинную черную юбку и вышла в гостиную.
— Доброе утро, сеньора Тереза, — поздоровалась с хозяйкой экономка и замерла в ожидании указаний.
— Ой, миссис Барнет, — вяло ответила Тереза, — мне кажется, что для меня оно не совсем доброе.
Молодая хозяйка потерла кончиками хрупких пальчиков свои бледные виски и спустилась вниз.
— Вы просто очень поздно легли.
— Скорее, очень рано.
Экономка на это замечание ничего не возразила.
— Фернандо давно ушел?
— Да.
Тереза понимающе вздохнула.
— Вам приготовить кофе или чай? — вежливо поинтересовалась Барнет у хозяйки.
— Кофе.
— Хорошо.
Барнет собралась уходить, но сеньора Тереза остановила ее:
— А впрочем...
Экономка застыла в ожидании.
— Что?
— Может, чай?
— Как изволите.
— Нет. — Тереза подумала секунду. — Пожалуй, прохладного лимонного сока и стаканчик белого сухого вина.
Барнет вопросительно посмотрела на хозяйку, но не стала возражать и удалилась.
Когда Тереза почувствовала себя лучше, она принялась за подготовку к празднику, точнее, дала некоторые указания и рекомендации экономке.
Однако ей это вскоре наскучило, и она решила прогуляться на свежем воздухе.
— А как насчет... — осведомилась экономка у хозяйки, — относительно продуктов... и?..
Тереза не дала ей договорить.
— Распорядитесь сами, Барнет. Что бы вы ни купили, все будет великолепно.
— Хорошо.
Хозяйка была уже готова покинуть дом, но навязчивая и исполнительная экономка не отставала с вопросами.
— Относительно свадьбы... — спросила Барнет, — прием будет проходить здесь, в доме?
— Не знаю. — Пожала плечами Тереза, натягивая на ходу ажурные перчатки. — Может быть, и да. — Она повернулась. — Мы с Фернандо еще не говорили об этом. Да я и не знаю, как они с Исабель решили.
Барнет замялась.
— Я спрашиваю об этом потому, — сказала экономка, — что надо подготовиться заранее.
Тереза улыбнулась.
— Не волнуйтесь, все будет, как надо, — успокоила она Барнет.
Экономка согласно кивнула.
— Извините, сеньора... — нерешительно сказала она.
— Да.
— Я хотела задать вам еще один вопрос.
— Слушаю.
Барнет была в замешательстве.
— Когда сеньор Фернандо женится, — вымолвила она, — и будет жить в этом доме с сеньоритой, сеньорой Исабель, я... я останусь в этом доме?
Тереза удивилась:
— Почему же нет?
— Хорошо, но захочет ли она?
Тереза положила руку на плечо экономке, как бы желая развеять ее опасения.
— Барнет, пожалуйста, — мягко сказала Тереза, — вы будете жить в этом доме всегда.
— Спасибо.
— Вы меня поняли?
— Да.
Тереза улыбнулась:
— Большое спасибо, сеньора Тереза, — еще раз поблагодарила Барнет хозяйку. Она бросилась к Терезе, не в силах сдержать набежавшие слезы.
— Ну что вы!
Экономка отвернулась.
— С вашего разрешения...
Барнет пошла мелким быстрым шагом в столовую.

Коррадо Вересо давно собирался в Буэнос-Айрес, но постоянно откладывал поездку. Однако на сей раз не поехать в столицу означало бы потерять выгодных клиентов.
Собрав необходимое в небольшой чемодан и прихватив желтый дипломат, Коррадо вышел из дому.
— Папа, папа, — щебетала маленькая дочь, когда он подошел к новенькому „мерседесу", — нас повезет Руди!
— А что тут удивительного? — спросил Коррадо. — Он уже взрослый парень и неплохо справится.
— Ура!!! — закричали Мануэла и Марианна.
— Девочки, быстрее садитесь в машину, — строго приказала Мерседес детям.
Те стремглав бросились на заднее сиденье.
Мерседес подошла к мужу.
— Не переживай, Руди неплохо водит.
— Да я и не переживаю, — пожал плечами Коррадо, — однако лучше бы машину вел я.
— Ну, ему же надо когда-то и самому.
Коррадо вздохнул:
— Да, ты права.
— Тогда поехали.
— Поехали.
Руди, молодой человек, сидел за рулем автомобиля и молил Бога, чтобы ему доверили место шофера.
— Кто поведет машину? — с нетерпением и интересом спросил юноша у дяди.
— Как кто? — удивился Коррадо. — Думаю, что пора уже и тебе покатать дядю с сестренками.
Руди от радости не мог вымолвить ни слова. Он только покраснел, улыбнулся и приосанился.
Когда все уселись, Коррадо скомандовал:
— Вперед, Руди, дела не ждут!
Машина плавно тронулась и медленно покатила вдоль ранчо, постепенно набирая скорость.

„Мерседес" припарковался прямо напротив входа в главное здание вокзала. Из автомобиля дружно высыпало семейство Вересо.
— Прекрасно, Руди, — похвалил Коррадо племянника и потрепал смущенного похвалой паренька по плечу.
— Спасибо.
Сеньор Коррадо повернулся к супруге:
— Мерседес, ты видела, как быстро Руди научился водить машину?
— Это просто фантастика!
Она обняла племянника и чмокнула в щеку, отчего тот весьма сконфузился.
— Руди, очень хорошо!
— Ну, до фантастики еще далеко, — возразил Коррадо.
— Ну, не ругайся, — сказала Мерседес.
— Я не ругаюсь, — развел руками тот, — ведь я понимаю, все остались целы и невредимы.
Все дружно рассмеялись.
Коррадо открыл багажник и достал чемодан. Девочки кружились вокруг Руди и наперебой поздравляли его.
— Ну, пошли, — сказала Мерседес, — до отправления поезда осталось минут пятнадцать.
— Да-да, — согласился супруг, — поторапливайся, детвора.
Они прошли на перрон и направились к шестому вагону. Посадка уже заканчивалась.
— Коррадо, — сказала Мерседес, — твой вагон.
Он достал билет, еще раз удостоверился, что они не ошиблись, и утвердительно тряхнул головой:
— Он самый.
Хотя до отправления поезда оставались считанные минуты, Вересо не спешил входить в вагон, а, поставив на асфальт чемодан, сказал:
— Не скучайте.
— Будем, — ответила Мерседес.
— Будем, — повторила Мануэла.
Отец потрепал девочку по щеке, поцеловал и нарочито строго приказал детям:
— Приказываю не скучать!
Девочки что-то шумно и вразнобой затараторили.
— Коррадо, садись поскорее в вагон, — забеспокоилась жена, — через минуту отправление.
Мужчина неторопливо попрощался со всеми, поднял чемодан и вошел в тамбур вагона.
— Вы знаете, что меня всегда можно найти в этой гостинице или в офисе Реворолы.
— Сколько можно повторять одно и то же, — начинала злиться жена, обеспокоенная отъездом мужа.
— Не волнуйся, тетя, — вступил в разговор Руди, — ведь дома с вами остаюсь я.
— Вот именно, — постарался успокоить жену Коррадо, — во главе дома я оставляю мужчину.
Мерседес посмотрела на мужа, потом на племянника.
— Да.
— Береги их, Руди, — наказывал дядя.
— Будьте уверены! — горячо заверил племянник.
Поезд медленно тронулся с места.
— До свидания! — взмахнул рукой Коррадо.
— До свидания!
— Будь осторожен!
— Я тоже скоро поеду в Буэнос-Айрес, — заявил Руди.
— Конечно.
— Папа, не забудь привезти куклу.
— Обязательно.
— И мне, — крикнула на ходу племянница.
— Да-да, — прокричал Коррадо, — смотри за ними, Мерседес.
— Конечно, береги себя!
— Я позвоню, Мерседес, как только приеду в Буэнос-Айрес! — кричал Коррадо, махая рукой.
Провожающие сначала шли по перрону рядом с отходящим составом, но потом остановились и, дружно выкрикивая прощальные слова, махали руками вслед поезду.
Когда состав стал похож на длинную маленькую гусеницу, Мерседес тихо скомандовала:
— Не вешать носа!
— А мы и не вешаем.
— Да, — согласилась Марианна, — просто немножечко грустно, что дядя уехал от нас.
— Но он же скоро приедет, — успокаивала девочек и без того расстроенная Мерседес.
— Конечно, приедет, — помогал ей Руди.
— А чем мы сейчас займемся? — неожиданно спросила Мануэла у Руди, как будто он был здесь главный.
Юноша посмотрел на тетю, потом на солнце и весело рассмеялся. Его лицо озарила улыбка.
— Поедем кататься!

В саду возле дома семейства Салинос Лоренцо подрезал кустарник и деревья. Он не спеша расхаживал по аллее и тихонечко напевал веселую песенку о любви.
Погода была великолепная, сияло солнце в голубизне чистого неба, щебетали непоседливые пичужки...

Детектив Виктор Кастилио работал не покладая рук, но безрезультатно. Хуанхо как сквозь землю провалился.
Он отворил железную калитку и вошел во двор. Первое, что бросилось ему в глаза, так это масштабы поместья семейства Салинос, его основательность и великолепие.
Дом был старой застройки, в несколько этажей, но весьма прочный и крепкий. Здание утопало в пышной зелени.
Виктор окинул опытным взглядом все вокруг и заметил работающего садовника. Детектив не очень-то хотел встречаться с хозяевами богатого дома, не хотел до поры до времени раскрывать свои карты, да и многого у них не узнаешь.
Детектив бесшумно подошел сзади к садовнику.
— Добрый день!
Лоренцо, от неожиданности едва не выронив из рук садовые ножницы, обернулся.
— Добрый, добрый.
Виктор достал из кармана какой-то документ, небрежно помахал им перед лицом садовника и, быстро закрыв, сказал:
— Агент Луно из отдела по борьбе с наркотиками.
— Понятно.
Лоренцо весь как будто съежился и снял очки. Он явно нервничал, но скорее не из-за какого-то проступка, а в силу своего характера.
— А в чем дело?
— Хочу задать вам несколько вопросов.
— Я не наркоман.
Виктор усмехнулся:
— С вами нет проблем.
— Тогда при чем тут я?
— Мы ищем одного человека.
Садовник понимающе захлопал ресницами.
— А... — протянул он.
Виктор достал фотографию и показал Лоренцо.
— Вы его знаете?
— Его?
Лоренцо надел очки и внимательно всмотрелся.
— Да.
— Точно?
— Видел где-то, — неуверенно ответил садовник, — но не помню точно, когда и где именно.
Кастилио был опытным сыщиком и хорошим психологом. Он заметил, что собеседник лжет.
— Это приятель хозяйки дома, — прямо заявил Виктор и засунул фотографию обратно в карман.
Под пристальным взглядом агента садовник потупился и пробормотал:
— Хозяйки сейчас нет.
— Постарайтесь вспомнить, — угрожающе процедил Виктор, — видели ли вы его здесь, в доме?
— Его?
— Да! И когда?
Садовник в волнении снял очки, протер их своей рубахой и, почесав за ухом, промямлил:
— Ах да, этот... я припомнил.
— Что именно?
— Припомнил, припомнил...
Виктора стал раздражать этот жалкий человек.
— Конкретнее.
— Дней восемь назад он был здесь, искал хозяйку, — припоминал садовник, бормоча себе под нос.
— У хозяев был праздник?
— Да.
— И что?
— Он не захотел заходить и попросил позвать хозяйку, — уже смелее рассказывал собеседник.
— И?..
— Она приняла его здесь.
— Потом он ушел?
— Да, ушел, потому что в доме его нет, — уверенно сообщил Лоренцо.
— Хорошо.
— А почему его ищут?
Виктор посмотрел на него презрительно и недоброжелательно:
— Наркотики.
— А... — протянул садовник.
— Да.
Детектив, не попрощавшись, направился аллеей к выходу. По дороге он еще несколько раз бросил взгляд на роскошный дом, что-то прикинул в уме и быстро скрылся из виду.
Лоренцо стоял в нерешительности, соображая, как сообщить хозяевам о неожиданном визите агента Луно и говорить ли вообще об этом. Наконец он принял какое-то решение и, отбросив рабочий инструмент, пошел в дом.

Исабель Герреро выглядела немного уставшей, но весьма довольной. Она не подавала виду, однако ее так и подмывало расхохотаться. Девушка откинула прядь светлых волос и вежливо улыбнулась:
— Благодарю вас, сеньоры.
Кредиторы засуетились.
— До свидания.
— Всего хорошего.
— И вам того же, — ответила Исабель, проводив посетителей до двери. — До свидания.
Когда бизнесмены скрылись за дверью, девушка тяжело вздохнула и прошла в кабинет.
Адвокат Пинтос по долгу службы присутствовал на деловой встрече в офисе мадам Герреро, вернее, теперь уже Исабель Герреро, и видел, как легко молодая, неопытная в юридических и экономических махинациях девушка расправилась с опытными кредиторами. Конечно, тут сыграли не последнюю роль находчивость и обаяние молодой сеньориты, но главной, как показалось адвокату, причиной, которая дала возможность Исабель выиграть этот раунд, была ее помолвка с сеньором Фернандо Салиносом.
Как бы там ни было, Пинтос почувствовал и увидел в лице девушки опасную соперницу. Заметив, что Исабель уединилась в рабочем кабинете, он направился туда.
— Можно?
— Да.
Адвокат Пинтос вошел в кабинет и, как всегда, по привычке промокнул салфеткой потный лоб.
— Позвольте, Исабель, я хочу вас поздравить, — галантно и вкрадчиво произнес он.
— С чем?
Исабель даже не подняла головы, а по-прежнему рассматривала только что подписанные документы.
Исабель была хороша. Густые светлые волосы ниспадали на хрупкие плечи, большие глаза отражали синеву огромного неба, а нежные губы были притягательны и невинны.
— Вы были просто великолепны! — не унимался расплывшийся в улыбке сеньор Пинтос. — Великолепны!
— Почему? — равнодушно спросила девушка.
Адвокат загадочно подмигнул.
— Потому что они теперь в наших руках.
Исабель сделала вид, что не поняла.
— Да?
— Никогда бы не подумал, — продолжал адвокат Пинтос, смахивая пот со лба, — что они предоставят такие выгодные сроки.
Девушка углубилась в разбор бумаг.
— Вы еще новичок в таких делах, — восхищался адвокат, — но уверяю вас, что условия, которых вы добились... Это необыкновенно, я бы даже сказал, фантастично!
— Новичкам всегда везет.
— Новичкам?
— Именно.
Адвокат лукаво усмехнулся.
— Я хотел бы, чтобы вы были моим компаньоном, — неожиданно сделал предложение сеньор Пинтос.
Девушка, казалось, не реагировала на присутствие адвоката, была сдержанна и холодна.
— Не могу забыть, что вы для меня сделали, — неопределенно, но жестко сказала Исабель.
Адвокат растерялся.
— Понимаете, Исабель, это... — неуверенно произнес Пинтос. — Я все же сумел оттянуть продажу вашего дома.
— Об этом я и хотела с вами поговорить, — резко оборвала его Исабель.
— Что? — не понял адвокат.
Девушка вышла из-за стола. Пинтос отметил про себя, что у нее прекрасная фигура и на ней прекрасно сидят светлый жакет и в тон подобранная цветная юбка, явно от хорошего портного.
— Когда истечет срок отсрочки, — медленно проговорила Исабель, — я бы хотела продлить ее.
Адвокат не ожидал такого поворота в делах. Он удивленно посмотрел на девушку.
— Да, но к тому времени вы будете уже замужем, — привел аргумент адвокат Пинтос.
— Ну и что?
— Ну, я не знаю, что вы собираетесь делать с домом, — сказал собеседник. — Сдавать? Но сдавать, по-моему, невыгодно.
— Вы уверены?
— При нынешних высоких налогах, я полагаю, лучше продать этот старый дом.
Исабель молча слушала.
— Но не по суду, а частным образом, — продолжил адвокат спокойно, — и вы получите за него очень хорошие деньги.
— Но я не хочу продавать его.
Ответ девушки поверг адвоката в изумление.
— Ни сейчас, ни через шесть месяцев, ни вообще! — твердо и горячо заявила Исабель.
Когда смысл сказанного дошел до адвоката, он протер свой потный лоб платком и произнес:
— Но...
Однако Исабель не дала ему договорить.
— Я также не хочу продавать ничего! Ни мебель, ни одной лампочки, ничего!
— Ничего?
— Да, ничего!
— Но...
— Никаких „но"! Понятно?
Адвокат смешался.
— Почему? — спросил он.
— Это мое дело.
Исабель села за стол и открыла папку с документами, тем самым дав понять адвокату, что разговор окончен.
— Вы действительно удивительная женщина, — медленно произнес адвокат, пристально глядя на Исабель.
Сеньорита Герреро, почувствовав на себе пронизывающий взгляд адвоката, подняла голову.
— Несколько минут назад, — развивал свою мысль Пинтос, — я видел, как вы вертели этими старыми лисами, как наиискуснейшая деловая женщина, а сейчас...
— Что сейчас?
— Вы готовы оставить себе этот старый дом, как сентиментальная маленькая простушка.
Он рассмеялся.
— Все может быть, — оборвала неуместный смех Исабель, — наверное, во мне две женщины... — Она зло посмотрела на адвоката. — А может быть, и больше.
Пинтос насторожился:
— Вы можете превратиться в опасную женщину.
Исабель лукаво улыбнулась:
— Может быть.
В кабинете воцарилось неловкое молчание. Исабель сложила бумаги в папку и вышла из комнаты, оставив адвоката наедине со своими тревожными размышлениями.
Посидев некоторое время в задумчивости и растерянности, адвокат Пинтос поднялся, потом недобро ухмыльнулся и тоже вышел из кабинета.

Мерседес очень устала за прошедший день. Ее почему-то стали посещать тревожные мысли, особенно сейчас, когда уехал Коррадо. Отчего это происходило, она не могла сказать, просто она чувствовала это своим нутром.
Руди припарковал машину на стоянке.
— Приехали, — сказал он.
Девочки с сеньорой Мерседес вышли.
— Вот и хорошо.
— Мама, мы погуляем на улице, — попросила Мануэла.
— Ладно, — согласилась мать.
Девочки, взявшись за руки, побежали на лужайку.
Мерседес повернулась к племяннику:
— Руди, отнеси, пожалуйста, продукты на кухню.
— Будет исполнено.
Мерседес сидела в комнате, когда вошел Руди. По его виду было заметно, что он очень устал.
Женщина по-доброму рассмеялась:
— Устал?
Руди замотал головой.
— Нет-нет, как говорит Луиза, свеж как огурчик, — постарался улыбнуться юноша. Он остановился посреди комнаты. — А что, надо еще что-нибудь сделать?
— Нет, оставим остальное на завтра.
Руди присел.
Мерседес встала и подсела к племяннику.
— Руди, ты мне никогда не рассказывал... — неловко начала она, — твой поселок там, на Сицилии, такой же, как наш, или, быть может, еще лучше?
— Нет, тетя, там горы. — Руди мечтательно посмотрел в открытое окно. — А улицы такие, как эта... — Он показал рукой.
— Извилистые?
— Да-да, извилистые. — Юноша повернулся к своей тетке: — Дядя никогда тебе не рассказывал?
Мерседес вздохнула:
— Нет, он мало говорил о вашем поселке.
— Да? — удивился Руди.
— И ты тоже.
Руди опустил голову.
— Скучаешь?
Мерседес потрепала его по кудрявой голове.
— Иногда. — Он помолчал и добавил: — Но там ничего не осталось, и никого.
Женщина понимающе кивнула головой.
— Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал об этом поселке, о его людях, — попросила тетя.
— О людях?
— О твоей семье.
Руди задумался...

* * *

Исабель Герреро в этот вечер была особенно хороша. Темный костюм из синего кримплена прекрасно подчеркивал ее фигуру, ее изящество, стройность и грациозность.
Стол был накрыт на три персоны. Вокруг него суетилась Барнет, ожидая хозяина с невестой и его сестру.
Молодые люди, побродив возле дома в саду, отправились ужинать. В зале был мягкий полумрак, только несколько зажженных свечей на столе и у входа.
— Почему вы никогда не приезжаете в тот дом? — поинтересовалась Исабель, входя в зал.
— А вы что, были там? — спросила Тереза.
— Нет, Фернандо показывал мне его только на карте, — рассмеялась сеньорита Исабель Герреро.
— Да, — подтвердил Фернандо.
— Это такое удивительное место.
— Ах, дорогая, — возразила Тереза, поправляя красный цветок на белоснежной блузке, — там так много комаров.
— Комаров?
— Да.
Сеньора Салинос села за стол.
— Не могу уехать из этого дома, — сказала Тереза, окинув взглядом помещение, — разве что в очень комфортабельный дом.
— И куда?
— Если это близко...
— Или если это Париж, — добавил Фернандо.
— Да.
Все трое весело рассмеялись.
— Просто Тереза обожает удобства.
— А что в этом плохого?
— Ничего.
В зал вошел Лоренцо и подал жаркое.
— Спасибо, Лоренцо.
Тереза положила себе на тарелку небольшой кусочек.
Слуга обошел вокруг стола и подошел к гостье.
— Относительно дома, — неожиданно заявила Тереза, — у нас есть о чем поговорить.
Фернандо посмотрел на сестру.
— Когда вы поженитесь и будете жить здесь, — сказала Тереза, — не знаю, могу ли я оставаться в этом доме?
Жених и невеста переглянулись.
— Тереза, — возразил Фернандо, — ну о чем ты говоришь! — Он отложил столовый прибор. — Ты здесь такая же хозяйка, как и я, и потом...
— Что?
— Мне такое и в голову не могло прийти.
Тереза пожала плечами...
— Не знаю, может быть, тебе не понравится каждый день видеть меня здесь...
— Тебя? — возмутился брат.
— Или Исабель — встречать меня.
У гостьи перехватило дыхание.
— Встречать?
— Да.
— Да здесь невозможно встретиться, — возразила Исабель, — надо предварительно назначать свидание.
Присутствующие рассмеялись, и атмосфера немного разрядилась.
— Никаких проблем.
Ужин продолжался.
— Ты займешься организационными делами? — спросила Исабель, дружески глядя на Терезу.
— Ну уж нет!
Тереза указала на прислугу.
— Для этого у нас есть сеньора Барнет, — рассмеялась сестра, — она решает у нас все.
— Хорошо.
Фернандо молча наблюдал за женщинами и был доволен, что у сестры и невесты складывались дружеские отношения, по крайней мере, повода для беспокойства он не находил.
После ужина каждый занялся своими делами. Тереза отправилась на вечеринку к подруге, Барнет хозяйничала по дому, Лоренцо помогал ей, а Фернандо с Исабель уединились в кабинете на втором этаже.
Жених Исабель был в хорошем расположении духа.
— Это невероятно! — восхищенно воскликнул он.
— Что?
— Ты не перестаешь удивлять меня.
— Почему?
Исабель придвинулась к Фернандо.
— Потому что сегодня, когда мы говорили о доме в поселке Эльтигро, я чувствовал, что ты была настроена против меня, — сказал Фернандо.
— Неужели?
— Да, была грустна, меланхолична, а сейчас...
— А сейчас?
— А сейчас ты совсем другая!
— Какая?
— Такая, какой ты мне нравишься, — произнес Фернандо, — как та девушка, с которой я впервые познакомился в Лос-Анджелесе, такая, какой я тебя люблю.
Фернандо поцеловал руку Исабель. Она молча улыбнулась и прильнула к нему. Их губы соединились в долгом и нежном поцелуе, от которого у Фернандо перехватило дыхание и защемило сердце. Он был бесконечно счастлив.
— Пусти меня, — высвободилась из его объятий Исабель, — я не хочу, чтобы ты страдал.
Фернандо внимательно посмотрел на нее.
— Есть какая-то сила, — задумчиво прошептала девушка, — которая заставляет меня так вести себя.
Он понимающе кивнул.
— Скорее всего, это то, что может произойти с каждым, что произошло и с тобой в детстве и что оставило неизгладимый след в твоей жизни.
Он хотел погладить волосы Исабель, но та внезапно насторожилась и отстранилась.
— Что ты хочешь сказать?
Фернандо вздохнул:
— Я хочу сказать...
Молчание Фернандо было недолгим, но для Исабель оно показалось вечностью.
— Я хочу сказать, — медленно проговорил Салинос, — что знаю о твоем... о твоем отце, Исабель.
У девушки округлились глаза.
— Настоящую историю о твоем отце.
Исабель резко встала.
— Что тебе сказали о моем папе? — в испуге, даже в страхе спросила девушка.
— Исабель, — попытался успокоить ее Салинос, — мне немного рассказали о нем...
— Кто тебе рассказал?
Фернандо промолчал.
— Что тебе рассказали?
Фернандо встал и тихо произнес:
— Это неважно, кто и что рассказал о твоем отце. — Он подошел к Исабель. — Единственное, что важно, так это ты!
Он попытался обнять девушку, но та отпрянула и отошла к окну.
— Значит, так?
— Да.
— Тогда почему тебя интересует прошлое моего отца? — грубо спросила девушка.
— Исабель, потому что есть некоторые вещи в прошлом, которые объясняют все, что происходит с тобой сегодня.
— Например?
Исабель вся напряглась.
— Например, мужчины.
Исабель не сразу поняла.
— Мужчины?
— Да, Исабель, в данном случае я. — Фернандо подошел совсем близко к Исабель.
— Я хочу знать, что у тебя происходит со мной, — сказал он и посмотрел на девушку.
У Исабель отлегло от сердца.
— Я люблю тебя, очень люблю, — порывисто продолжал Фернандо, — но чувствую, как ты отвергаешь меня. — Влюбленному было трудно говорить. — Ты вдруг становишься как будто чужой. Словно хочешь отстраниться от меня...
Салинос и Герреро долго молчали. Пауза становилась нестерпимо длинной, и Фернандо сдавленным голосом спросил:
— Почему?
Исабель пришла в себя.
— Мне нужно время. — Она повернулась к Фернандо: — Женщина не может...
— Я понимаю тебя, Исабель, — прервал он ее, — но мне нужно, чтобы и ты поняла меня.
Они смотрели друг на друга — Исабель и Фернандо — напряженно и с тревогой.
— Есть некоторые вещи в прошлом, — продолжил Фернандо, — которые влияют на настоящее.
Исабель и сама хорошо об этом знала, и что печальнее всего — очень страдала от этого.
— Отец, — сказал Салинос, — который часто не бывал дома, у которого были романы с другими женщинами...
Исабель окончательно взяла себя в руки и даже повеселела, но виду не подала.
— Такого рода вещи — причина того, что ты сегодня вот такая, потому что все это оставляет неизгладимый след, Исабель, — закончил Фернандо.
Девушка положила красивые нежные ладони на широкие крепкие плечи Фернандо.
— Ты ошибаешься...
— Что?
— Не знаю, да мне и неважно, что тебе наговорили обо мне, — сказала сеньорита Герреро.
— Исабель...
Но девушка прервала Фернандо.
— Пожалуйста, дай мне сказать! — Исабель отошла в сторону и произнесла твердо и с чувством, глядя куда-то в пространство: — Папа любил только мою мать и свою дочь и дал им все... — Медленно раздавался ее приятный дрожащий голос: — Любовь и все, что мог. Мой отец...
Фернандо видел, как на глаза Исабель наворачивались слезы, и она в этот момент походила на божество, была неотразима, притягательна, красива и очень дорога ему.
— Мой отец, — произнесла гордо девушка, — был великим человеком и таким останется для меня навсегда! — Она смахнула слезы. — Меня не волнует, что о нем говорят, меня это не волнует, — решительно произнесла Исабель.
Фернандо обнял ее.
— Исабель, я тоже хотел, чтобы ты сохранила этот образ своего отца, — сказал он, — и если я тебя чем-нибудь обидел, своими вопросами и... — Салинос не находил слов. — Пойми, я хотел знать и мне нужно знать...
Исабель подняла на Фернандо свое заплаканное личико и тихо-тихо прошептала:
— То, что происходит между нами, это только наше!
Фернандо нежно поцеловал свою невесту в щеку.
— Прости, Исабель, — извинился он, — я не хотел обидеть тебя!
Салинос замолчал и тяжело вздохнул.
— Поцелуй меня, — неожиданно попросила Исабель.
Фернандо был потрясен. Он удивленно и восхищенно посмотрел на девушку, потом медленно приблизился к ней и с благоговением и радостью поцеловал Исабель...
У сеньориты Герреро явно поднялось настроение. После робкого поцелуя Фернандо она лукаво посмотрела на него и кокетливо спросила:
— Ты только так будешь меня целовать?
В ее глазах блестел бесовско-озорной огонек.
— Я люблю тебя, Исабель!
Фернандо был вне себя от счастья. Он обнял ее и, прижав к своей груди, впился в розовые сочные губы жадным и долгим поцелуем...
— Я люблю тебя. — Салинос задыхался от счастья. — Я так тебя люблю!
— Я тоже люблю тебя.
— Я с ума схожу от тебя, Исабель.
— И я тоже.
— Я люблю тебя...

Тереза Салинос в это утро была как никогда энергична и жизнерадостна. Набросив на плечи легкий, ярко-красный халат, она спустилась в столовую и попросила приготовить ей чай.
— Вам крепкий? — поинтересовалась служанка.
— Как всегда.
Тереза прошла в ванную комнату, а когда вернулась в столовую, завтрак был на столе.
— Спасибо, Барнет, — поблагодарила Тереза, — но я только выпью чашечку крепкого чая.
— Хорошо.
Экономка убрала лишнее со стола и налила в чашку горячего цейлонского чая.
— Благодарю.
Тереза села за стол.
— Да, Барнет, — вспомнила хозяйка, — вы не забыли, о чем мы с вами говорили вчера?
— Нет.
— Прекрасно.
Экономка молча стояла рядом.
— И все же я что-то упустила из виду...
Тереза напрягла свою память.
— Может быть, что-то из нарядов?
— Нет-нет.
И вдруг Тереза воскликнула:
— Ах! Ну конечно же, Лусиана! — Хозяйка просияла. — Мне нужно позвонить Лусиане. Она сможет наилучшим образом организовать свадьбу моего брата.
— Думаю, да.
— Но ты мне напомни все, что надо сделать.
— Хорошо.
Тереза снова задумалась.
— Ах да, наряд, — вспомнила она, — этим нужно будет обязательно заняться! Что еще?..
— Список приглашенных, — подсказала экономка.
Тереза отрицательно покачала головой.
— Нет, об этом нужно поговорить с Фернандо и Исабель. Они сами решат, кого пригласить.
— Сеньора...
— Да?
— А почему вы не пьете свой чай, — напомнила Барнет Терезе, — он уже совсем остыл.
— Это неважно, — ответила та и продолжала вспоминать: — Мой брат такой безответственный!
— Почему?
— Жениться вот так вдруг...
Тереза сделала глоток из чашки.
— Да.
— К свадьбе надо готовиться.
— Конечно.
Тереза всплеснула руками.
— Я из-за этого так переживаю, — возмутилась она, — но это никого, как ни странно, не волнует.
Барнет не хотела обсуждать семейные дела хозяев и поэтому вежливо спросила:
— Сеньора, я могу заняться своими делами?
— Нет-нет, я хочу, чтобы ты была рядом, — воспротивилась Тереза и указала на стул: — Сядь.
— Спасибо.
Экономка присела.
— Я хочу, чтобы ты слушала меня, давала советы, высказывала свое мнение.
— Хорошо.
— Твои обязанности — быть со мной.
— Конечно, сеньора.
Экономка замерла в ожидании.
— Что еще?
Тереза встала из-за стола.
— Да, где будет проходить церемония? — спросила она не то Барнет, не то себя.
— Не знаю.
— В доме или в саду?
Экономка пожала плечами.
— Днем или вечером?
Тереза говорила сама с собой и обращала мало внимания на свою молчаливую собеседницу.
— Ведь от этого зависит, как все организовать...
— Нет-нет, не днем, — подала голос служанка.
Тереза обернулась.
— Что с тобой?
Экономка смутилась.
— Нет-нет, ничего, продолжайте.
— Продолжать?
Тереза злилась, но причина ее плохого настроения била не очень понятна Барнет, хотя она, хоть и смутно, догадывалась, что раздражало хозяйку.
— Помоги же мне!
Экономка встала.
Тереза энергично прошла на кухню.
— Ведь от этого зависит вся организация свадьбы. Я совсем не хочу, чтобы свадьба была днем.
— Конечно.
— Она должна быть вечером.
— Да.
Тереза повернулась к Барнет.
— Разве не так?
Экономка нерешительно произнесла:
— Надо спросить Исабель.
От этого замечания хозяйка дома резко остановилась, в ее темных глазах вспыхнул недобрый огонек, однако он тут же потух, и Тереза прощебетала ангельским голоском:
— Ах, Исабель...
Пожилая женщина молчала.
— Прелестное имя — Исабель.
Она снова присела за стол.
— Прелесть, прелесть!
У экономки от удивления вытянулось лицо.
— Простите, кто?
Тереза в свою очередь удивленно посмотрела на нее.
— Так о ком мы говорим?
Барнет закашлялась.
— Моя невестка, Исабель, — воскликнула Тереза, — кто же еще? Очаровательная Исабель.
— Да-да, конечно.
Экономка нерешительно переминалась с ноги на ногу, пытаясь убрать со стола.
— Извините, — сказала она, — но мне показалось, что она не очень вам нравиться.
— Что?
— Разве нет?
Тереза сделала обиженный вид.
— Ну что ты говоришь!
Служанка была в растерянности.
— Я... я...
— Ты можешь что угодно говорить, — снова защебетала Тереза, — но меня Исабель просто очаровала.
Барнет не знала, что и подумать.
— Конечно-конечно!
— Красивая.
— Да.
— Умная.
— Наверное.
— Такая очаровательная девушка, — болтала Тереза, — и так быстро выходит за моего брата.
— Да, быстро.
— Великолепно!
— Угу.
— Просто замечательно!
Барнет сбилась с толку, она уже не знала, говорить ей „да" или говорить „нет".
— Дай-то Бог, чтобы она была хорошей женой сеньору Фернандо, — прошептала она.
Тереза ухмыльнулась.
— Вам заварить еще чаю?
— Нет, спасибо.
— Тогда, может, я продолжу работу по дому? — спросила хозяйку Барнет.
— Да, конечно, милочка, — рассеянно ответила Тереза.
Экономка удалилась, а Тереза взяла листок бумаги и стала набрасывать какой-то план.

Солнечные лучи назойливо просачивались сквозь тяжелые шторы в спальню. Уже давно рассвело, и комната наполнилась солнечным светом и ароматом благоухающего утра.
Исабель проснулась, но не вставала с постели. Она лежала с открытыми глазами и вспоминала вчерашний вечер.
Неожиданно в дверь постучали.
— Кто там?
На пороге спальни стояла Бернарда в своем черном платье с белым ажурным воротником. В руках она держала поднос с едой.
— Можно?
— Да.
Бернарда прошла в комнату.
— Я принесла тебе завтрак. Исабель промолчала.
— Ты будешь завтракать в постели.
— Нет. — Девушка указала рукой на стол: — Поставь туда.
Мать Исабель осторожно поставила поднос на туалетный стол, за которым Исабель обычно причесывалась и приводила себя в порядок, а иногда и читала.
— А Челы нет? — поинтересовалась Исабель.
— Здесь.
— Почему же не она принесла завтрак?
Бернарда тихо рассмеялась.
— Дорогая, ты же знаешь, что завтрак, — сказала мать, — твой завтрак, люблю готовить и приносить я.
Девушка потянулась, поднялась, на ходу накинув пеньюар, и прошла к столу.
— Бернарда...
— Да...
— Что ты сказала Фернандо?
Воцарилось молчание.
— Так что?
— Сеньору Салиносу?
— Да.
— Я...
— Да, ты, Бернарда.
Исабель пристально посмотрела на нее.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
Бернарда сделала удивленное выражение лица.
— Ты прекрасно понимаешь, — настаивала девушка, — о чем я тебе сейчас говорю.
Домоправительница тяжело вздохнула.
— Это ты рассказала ему про отца?
— О! Исабель...
Бернарда была расстроена.
— Что ты себе вообразила? — сердилась Исабель.
— Я ничего себе не вообразила!
Сеньорита Герреро топнула ножкой.
— Что ты ему сказала? — упорствовала дочь. — Скажи мне сейчас же, немедленно!
— Я ничего ему не говорила.
— Не лги мне!
— Я не лгу.
— Бернарда, не зли меня. — Исабель теряла терпение.
Бернарда неуверенно спросила:
— Он сказал тебе, что я...
Дочь опередила вопрос матери:
— Нет, он не сказал, от кого он знает об отце, но я уверена, что это была ты.
Бернарда невинно улыбнулась:
— Нет, ты ошибаешься.
Она подошла к девушке.
— К тому же я не могла говорить о твоем отце, — возразила Бернарда, — я ведь практически не знала его. — Она говорила виноватым тоном, но твердо и, казалось, искренне. — Твоего отца, я хотела сказать, господина посла, — поправилась Бернарда, — того, кого считают все твоим отцом.
— Это ничего не значит, — злилась Исабель, — я знаю, что ты способна на все.
Лицо пожилой женщины из мягкого воска превратилось в каменную маску. Бернарда выпрямилась и спокойно, но решительно сказала дочери:
— Да, на все!
Исабель не ожидала от нее такого откровенного признания.
— На все?
— Что может принести тебе пользу.
Девушка нервно рассмеялась.
— Ты можешь быть в этом уверена, — заверила Бернарда, — я способна на все ради твоего счастья.
— В самом деле?
— Да, ради твоего будущего...
Исабель не знала, что и сказать, и не придумала ничего лучшего, как бросить ей:
— Уходи!
Бернарда была спокойна.
— Ты прирожденная лгунья, — просто сказала девушка, — и я это хорошо знаю.
— Знаешь?
— Знаю лучше, чем кто-либо.
— Тем лучше.
На мгновение взгляды их встретились. Исабель первая отвела глаза.
— Уходи, — повторила девушка.
Лицо Бернарды передернулось.
— Хорошо, — холодно произнесла она, — если я тебе понадоблюсь, я на кухне.
Бернарда резко повернулась и покинула комнату Исабель.
Девушка бросила ей вслед неприязненный взгляд и уселась за столик перед зеркалом. Она посмотрела на свое отражение, отметила, что хороша, как всегда, и усмехнулась:
— Ты мне не понадобишься. — Она взяла нож и намазала хлеб маслом. — Ты будешь удивлена, — произнесла Исабель не то себе, не то ушедшей Бернарде.
Взглянув еще несколько раз на себя в зеркало, Исабель рассмеялась и принялась за еду.

В загородном клубе „Фламинго", как всегда, было предостаточно посетителей и любителей конного спорта. Одни сидели в баре, другие предпочитали ипподром, а некоторые прогуливались в парке...
У Фернандо Салиноса в клубе была назначена встреча с Антонио, но сегодня он приехал немного раньше и решил побродить по парку, чтобы скоротать время...

— Сеньор Салинос, — позвал Фернандо молодой человек в жокейской шапочке и высоких сапогах.
Фернандо обернулся.
— Добрый день!
— Добрый день, Coco! — ответил Салинос.
Молодой человек чувствовал себя неловко, что было заметно по его быстрой и сбивчивой речи.
— Как дела, Coco? — поинтересовался Фернандо.
— Прекрасно, сеньор.
Парень снял жокейку.
— Я хотел вас предупредить, — сказал он, — что ваш друг, которому вы продали жеребенка, уже побывал здесь.
— А, Леонардо, — вспомнил Салинос.
— Да.
— Хорошо.
— Он спрашивал у меня, сможет ли еще несколько дней подержать у себя жеребенка?
— Понятно.
— Он хотел бы все подготовить в своей конюшне получше, — объяснил молодой человек.
— Да, да, Coco, конечно.
Парень застенчиво улыбнулся.
— Кроме того, он просил, чтобы я продолжал ухаживать за ним, — говорил Coco.
— Что ж...
— За это время жеребенок ко мне уже привык, — весело болтал парень.
— Естественно.
— Вы не сердитесь на меня?
Фернандо пожал плечами.
— Нет, конечно, наоборот. — Он прошел вперед, бросив на ходу: — Если я буду знать, что ты продолжаешь ухаживать за ним, мне будет легче пережить его потерю.
Coco признательно наклонил голову.
— Большое спасибо.
— Не за что.
— Если я вам понадоблюсь, то вы знаете, где меня можно найти...
Фернандо заметил Эмилио и последнюю фразу Coco пропустил мимо ушей. Он только кивнул молодому человеку на прощание и направился к Эмилио.
Эмилио тоже обратил внимание на Фернандо, но, в отличие от Салиноса, не выказал радости и попытался избежать встречи.
— Эмилио! — позвал Фернандо.
Тому ничего не оставалось, как молча поджидать окликнувшего его сеньора Салиноса.
— Добрый день! — поздоровался Фернандо.
Эмилио промолчал.
— Позволь узнать, чего ты теперь хочешь от меня? — вдруг не выдержал Эмилио.
Фернандо чувствовал напряженность встречи и испытывал от этого некоторую неловкость.
— Не знаю, — начал Салинос, — в курсе ли ты последних событий, происшедших...
— Да, — холодно оборвал Фернандо Эмилио, — конечно, да.
— Эмилио, мне хотелось бы, чтобы между нами...
Салинос с трудом подбирал слова.
— Между нами — что? — зло поинтересовался Эмилио и вызывающе посмотрел на Салиноса. — Чего ты добиваешься, чтобы мы с тобой обнялись?
Разговор явно не клеился.
— Чтобы я поздравил тебя с большой радостью? — кипел Эмилио, сверля собеседника мрачным взглядом.
— Нет.
— Чтобы я тебе сказал, что я очень доволен?
Фернандо не хотел ссоры.
— Нет, конечно, нет, но...
— Что — но?
Эмилио сделал шаг вперед.
— Знаешь, что мне сейчас хочется?
— Что?
— Закончить нашу драку, — непримиримо сказал Эмилио, — около клиники, как подобает.
Фернандо улыбнулся.
— Дать тебе как следует и покончить с этим.
— Эмилио, так мы ничего не решим.
— А что мы должны решить?
Фернандо опять виновато улыбнулся:
— Исабель и я, мы не хотим, чтобы ты отравлял свою жизнь ненавистью, завистью...
Эмилио повысил голос:
— Фернандо, а тебе какое дело до меня?
Салинос развел руками:
— Ты хороший человек, Эмилио. Мы с Исабель считаем, что...
— Ну что, что?!
Он глубоко вздохнул.
— Нам бы очень хотелось с Исабель пригласить тебя на нашу свадьбу, — закончил Фернандо.
Эмилио оторопел.
— Ты понимаешь, о чем просишь?
Решительный и непримиримый вид Эмилио был красноречивее любых слов. Фернандо Салинос все прекрасно видел, и все же он поступил так, как, по его мнению, должен был поступить.
— Ну хорошо, делай что хочешь, в конце концов... — закончил беседу Фернандо, — но, если придешь, будешь желанным гостем.
Эмилио презрительно посмотрел на счастливого и удачливого соперника и процедил сквозь зубы:
— Никогда не думал, что ты такой циник!
Фернандо прекрасно понимал состояние Эмилио и даже сочувствовал ему, как победитель проигравшему. Но он был счастлив и хотел, чтобы всем было хорошо.
— Это не цинизм, — пытался объяснить он Эмилио.
Неизвестно, чем бы закончился их разговор, но рядом с ними неожиданно появился пожилой мужчина в строгом костюме и окликнул одного из споривших:
— Сеньор Эмилио!
Эмилио и Фернандо повернулись к нему.
— Как я рад нашей встрече!
— А, Вересо?
Эмилио обрадовался появлению Коррадо Вересо, но не столько ему самому, сколько тому, что появился повод прекратить этот бессмысленный и тяжелый разговор с Фернандо Салиносом.
— Как дела?
— Ничего.
— Я и не знал, что вы в Буэнос-Айресе.
Они обменялись рукопожатием.
— Как хорошо встретиться со старыми друзьями! — воскликнул сеньор Вересо.
— Я такого же мнения.
Эмилио повернулся к Фернандо:
— Кстати, о друзьях. — Он взглянул на удачливого жениха. — Позвольте представить вам моего друга.
Коррадо и Фернандо повернулись друг к другу.
— Сеньор Салинос, сеньор Вересо.
— Очень приятно.
— Мне тоже.
— Сеньор Вересо, — пояснил Эмилио, — продал нам несколько прекрасных лошадей, которыми гордится наш клуб.
Вересо поклонился в знак признательности.
— А сеньор Салинос, должен вам сказать, — представлял Эмилио, — фанат лошадей.
— Ну, не такой уж и фанат, — поскромничал Фернандо, — просто мне нравятся лошади. — Салинос обратился к Вересо: — Я знаю ваших лошадей, они прекрасно выезжены, — похвалил он.
Эмилио воспользовался моментом и, посмотрев на свои часы, торопливо откланялся:
— Прошу простить меня, но я спешу. Думаю, сеньор Вересо, мы увидимся позже.
— До свидания!
— Был очень рад встретиться. До свидания.
Фернандо хотел было что-то сказать, но Эмилио быстрым шагом удалялся в глубь парка.
— Я как раз хотел пойти в конюшню, — сказал Вересо, — посмотреть нескольких жеребят. Вы не составите мне компанию? — предложил он Фернандо.
Салинос не расслышал, он думал об удалявшемся Эмилио.
— Что?
— Вы не составите мне компанию?
Фернандо спохватился:
— Да-да, конечно.
— А по дороге вы мне расскажете о своей конюшне, — предложил Вересо, ничего не замечая.
— Ладно.
— Мне говорили о вас только хорошее.
Фернандо и Коррадо направились в конюшню, мирно беседуя о лошадях, но думая совсем о других вещах...

Мерседес недавно вернулась из города на ранчо и решила немного отдохнуть. Она прошла в гостиную и выглянула в раскрытое окно. На лужайке возле дома резвились дети.
— Лови! — кричала Мануэла.
— Лови! — вторила сестре Марианна.
Руди с завязанными повязкой глазами беспомощно пытался найти и схватить кого-нибудь из играющих. Девочки смеялись над неуклюжестью и беспомощным состоянием брата и постоянно кричали ему и себе:
— Не поймал!
— Левее!
— Иди сюда, Руди!
— Не поймал!
— Ха-ха-ха-ха!..
Руди бросался из стороны в сторону, кружился и приговаривал притворно-жалобным голосом:
— Ой, у меня голова кружится!
Дети были в восторге.
— Сейчас поймаю!
— Попробуй!
— Осторожней!
— Держитесь!
Наконец Руди не выдержал и упал на землю.
— Сдаюсь!
Девочки бросились на брата.
— Мы победили.
— Ура!
— Мы выиграли!
Неожиданно Руди вскочил и зарычал, приведя девочек в неописуемый восторг и радость.
— А-а-а!... Вот я вас!
Дети, завизжав, бросились убегать, а Руди с гиканьем и воем погнался за ними, размахивая повязкой как боевым знаменем...

В гостиной протяжно звонил телефон. Мерседес бросилась к аппарату:
— Алло!
В трубке затрещало, защелкало...
— Алло! — повторила Мерседес.
— С вами будет говорить Буэнос-Айрес, — раздался приятный голос телефонистки, — не вешайте трубку.
Мерседес с нетерпением ждала, пока ее соединят. Наконец послышался голос Коррадо:
— Алло!
— Да, я слушаю, Коррадо.
— Это ты, Мерседес?
— Да.
— Здравствуй.
— Здравствуй.
— Как вы там?
— Ждем тебя.
— Я рад, — донесся голос мужа, — я тоже не дождусь, когда встречу и обниму вас, мои дорогие.
Голос Коррадо был немного взволнованным.
— Что-нибудь случилось? — с тревогой спросила Мерседес.
— В общем ничего, если не считать, что мне нужно задержаться по делам в Буэнос-Айресе.
— А когда же ты вернешься? — поинтересовалась жена. — Ты обещал завтра.
— Да, я знаю, — ответил муж, — все дело в том, что мне еще надо кое с кем встретиться, раз уж я здесь.
— С кем?
— Я познакомился с одним очень богатым и важным человеком, моим будущим клиентом.
— Как его зовут?
— Сеньор Салинос.
— Салинос?
— Да, Фернандо Салинос, — повторил Коррадо. — Мы договорились завтра с ним встретиться, поэтому...
Мерседес не нравились эти задержки, но она, молча выслушав, нежно пожаловалась:
— Мы соскучились.
— Что?
— Я говорю, мы все соскучились по тебе.
— Я тоже. Как там Мануэла, как ребята?
— Ничего.
— Как вы там без меня?
— Мануэла спит и видит куклу, которую ты ей обещал, — напомнила Мерседес.
— Куклу?
— Да, так что не забудь.
— Не забуду.
— И еще не забудь что-нибудь привезти Руди и Марианне, — поспешно добавила Мерседес.
— Непременно.
Они еще перебросились несколькими фразами и стали прощаться.
— Хорошо?
— Договорились.
— Целую тебя, — прошептала Мерседес.
— И я тебя.
— Жду твоего следующего звонка.
— Я позвоню.
— До свидания.
— Всего, дорогая.
— До свидания...
Неприятный щелчок — и короткие назойливые гудки раздались в трубке. Мерседес нажала на рычаг и задумалась. Простояв несколько секунд в непростых раздумьях, она положила трубку и вышла из комнаты.

Антонио, смуглолицый весельчак, был неисправим. Он, как всегда, был аккуратен, черный костюм сидел на нем, как на кинозвезде, но главное, он все время острил и подшучивал.
— Поздравляю, поздравляю.
— Спасибо.
Антонио и Фернандо сидели в баре клуба за столиком, потягивали сухое вино и разговаривали.
— За что спасибо?
— За поздравления.
Антонио покачал осуждающе головой.
— С чем?
Фернандо в потоке слов неугомонного приятеля на время потерял нить разговора.
— С тем, что я теряю друга? — печально произнес Антонио.
— Да ладно тебе!
— А впрочем, поступай как знаешь.
Антонио махнул рукой и осушил бокал вина. Потом весело рассмеялся.
— Что с тобой, Антонио?
— Мне трудно в это поверить.
— Во что?
— Фернандо Салинос надумал жениться, — нарочито серьезно произнес весельчак.
— Время пришло.
— Эта новость должна публиковаться несколько дней подряд во всех ежедневных газетах, — сказал Антонио, — потому что многие не поверят своим глазам.
— Когда-то это должно было случиться, — спокойно возразил приятелю Фернандо.
— Да, конечно.
— Вот видишь.
Антонио наполнил бокалы.
— Хорошо, — улыбнулся он, — мы должны четко договориться о твоем последнем мальчишнике.
Фернандо неуверенно повел бровью.
— И не думай отказываться, — воспротивился приятель, — это совершенно невозможно.
— Что ж... — улыбнулся Фернандо.
— Очень скоро вам сообщат день, час и место, где вы и избранная группа ваших приверженцев будут праздновать церемонию прощания с холостяцкой жизнью.
Салинос вздохнул.
— Ты никогда не изменишься, Антонио, — бросил другу Фернандо, — ты вечный клоун.
Антонио покорно развел руками.
— Кстати, — вдруг вспомнил он, — в церемонии...
— Что?
— Ты мне ничего не сказал: ни где, ни когда будет твоя свадьба.
Фернандо нахмурился:
— Что, как всегда, я что-то не то сказал? — забеспокоился приятель.
— Нет.
— Тогда отчего такой кислый вид?
Фернандо отставил бокал с вином и взял сигарету.
— Но об этом мне надо поговорить с Исабель.
Антонио насторожился:
— Что-то не то происходит?
Салинос улыбнулся и поспешно сказал:
— Нет, надеюсь, что нет! Но я не могу это решить без нее.
Антонио понимающе посмотрел на друга и тоже потянулся за сигаретой.
— Ну, это естественно, — смягчился он и зажег огонек. Друзья затянулись сигаретами.

0

5

5

Исабель походила на разъяренную тигрицу. Растрепанные пряди волос ниспадали на раскрасневшееся от негодования лицо, казалось, даже ее безукоризненная фигурка в плотно облегающем коротком платьице пылает гневом...
Девушка решительно подошла к старому шкафу и со злостью распахнула дверцы. Бросив презрительный взгляд на свои наряды, она принялась перебирать их. Вернее сказать, стала методично и безжалостно вытряхивать все на пол.

В спальню вошла Бернарда. Она была шокирована увиденной картиной: на полу валялись платья, кофточки и прочие принадлежности дамского туалета.
— Исабель, что здесь происходит?
Девушка, не обращая внимания на Бернарду, продолжала устраивать в своей комнате погром.
— Тряпки! Все это мусор! — выкрикивала она.
— Как это...
— Мне даже нечего надеть!
Бернарда подошла к дочери.
— Исабель, что с тобой? — с испугом спросила она. — Что ты делаешь?
Дочь повернулась, пылая и задыхаясь:
— Эти тряпки годятся только для нищенки!
Она бросила на пол платье, которое держала в руках, и стала топтать его.
— Ты с ума сошла! — крикнула Бернарда. — Что ты делаешь с вещами!
Исабель подняла с пола платье и сунула его в лицо Бернарде:
— И это ты называешь вещами? — Она отшвырнула платье в сторону. — Довольно, с меня хватит!
— Ты потом пожалеешь.
— Разве это вещи? — Исабель разъяренно развела руками. — Мне нечего надеть! — Девушка бросилась на кровать. — Мне нечего надеть, — повторила она.
— Ты преувеличиваешь.
Бернарда пыталась говорить ровно и спокойно.
— Нет, не преувеличиваю, — повысила до крика голос девушка. — Что я могу надеть?
— Исабель...
— Чтобы меня там жалели?
— Но не надо так расстраиваться. — Бернарда подсела к дочери. — Мадам Герреро всегда покупала тебе все самое лучшее и красивое, — заметила она.
Исабель приподнялась.
— Что ты можешь об этом знать?
— Разве?
— Да.
— Я думаю, что не стоит обращать внимание на такие мелочи, — заметила Бернарда.
— Что ты понимаешь! — прошипела Исабель.
— Я...
— Представляешь, ты, служанка, как я появлюсь в этой одежде? — безжалостно бросила девушка. Ее почти трясло. — Меня будут жалеть!
Мать молча слушала.
— О каком уважении ко мне можно будет говорить тогда? — поясняла дочь.
— Исабель, — вздохнула Бернарда.
— Что — Исабель?
— Когда ты выйдешь замуж, твой муж купит тебе все, — успокаивала ее Бернарда.
Исабель удивленно посмотрела на утешительницу.
— Ведь не это важно!
— Разве? — Исабель усмехнулась. — Важно, в какой одежде я впервые появлюсь в его доме, — отрезала она.
Стук в дверь прервал причитания Исабель.
— Что там еще?
Дверь отворила Чела.
— Извините, спрашивают сеньориту Исабель, — испуганно проговорила служанка.
Чела была в растерянности. Такого беспорядка в комнате молодой хозяйки никогда не было.
— Кто?
— Сеньор Фернандо.
Бернарда спросила у Исабель:
— Ты спустишься или сейчас не можешь?
Дочь гордо откинула волосы и вызывающе бросила:
— Конечно, спущусь.
Бернарда была удивлена. Она молча кивнула в знак согласия и перевела взгляд на Челу. Та стояла в ожидании приказаний.
— А ты чего стоишь, как дурочка? — крикнула Бернарда и без того напуганной девушке.
— Я...
— Да ты... Приведи себя в порядок!
Бернарда сделала знак Челе и посмотрела на Исабель, а та уже сидела, причесываясь, перед зеркалом...

Фернандо ожидал Исабель в гостиной и просматривал журналы. Ждать ему пришлось недолго.
Исабель с темными, усталыми, но радостными глазами спокойно спускалась по лестнице. На ее губах играла приветливая милая улыбка, волосы были аккуратно причесаны и перевязаны широкой черной тесьмой.
Фернандо вскочил.
— Здравствуй, Фернандо.
— Здравствуй, Исабель!
— Извини, что заставила тебя ждать, — с сожалением тихо произнесла девушка.
— Совсем нет.
Фернандо с обожанием и восхищением посмотрел на свою возлюбленную и с почтением прикоснулся губами к руке Исабель.
Молодые люди прошли к камину и сели на мягкий кожаный диван.
— Звонила Тереза...
Фернандо был удивлен:
— Тереза?
— Да.
— Почему? Она искала меня?
Исабель покачала головой.
— Ей надо было что-то узнать?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
Он непонимающе смотрел на нее.
— Она хотела поговорить о свадьбе. — При упоминании о свадьбе у Исабель поднималось настроение, и она выглядела счастливой. — Она очень близко приняла к сердцу всю подготовку к свадьбе, — застенчиво заметила Исабель.
— Неужели?
— И хотела кое о чем посоветоваться.
Фернандо же, наоборот, несколько помрачнел.
— Исабель... — натянуто произнес он.
Девушка почувствовала в его голосе недовольство и насторожилась:
— Я слушаю...
— Я тоже хотел поговорить о свадьбе.
Исабель улыбнулась.
— Тереза говорила...
— Тереза не понимает, — перебил ее Фернандо, — в какое время живет, и, по-моему, это не потому, что она плохой человек, поэтому прошу ее извинить.
Исабель осеклась.
— Да, конечно, — растягивая слова, грустно произнесла она, — я понимаю, свадьба, хлопоты, связанные с ее подготовкой...
Салинос сказал напрямик:
— Исабель, нам не нужно устраивать грандиозную свадьбу, принимая во внимание все обстоятельства.
У Исабель перехватило дыхание. Она всегда мечтала о пышной и грандиозной свадебной церемонии.
— Что ты хочешь сказать? — недовольно и обидчиво спросила она Фернандо.
Взгляды молодых людей встретились.
— Именно это, Исабель, — тяжело, но решительно выдавил из себя сеньор Салинос.
В глазах Исабель вспыхнуло недовольство, но она еще на что-то надеялась.
— Не будет большого праздника по случаю нашей свадьбы, Исабель, — закончил Фернандо.
Исабель готова была вспыхнуть, нагрубить жениху, но вовремя опомнилась и, отвернувшись, задумалась...
Между молодыми людьми возникло неприятное и неловкое молчание. Фернандо ерзал на диване, пытаясь найти, вернее, привести разумные доводы в пользу своего решения.
— Что ты сказал?
— Мы не будем устраивать пышного торжества по случаю свадьбы, — повторил Салинос.
У Исабель был удрученный вид.
— Фернандо, но я...
— Исабель, я это делаю ради тебя. Не думаю, что ты можешь участвовать в таком празднике.
Исабель склонила голову.
— Ты еще не готова к бурным празднествам.
Фернандо нежно положил свою руку на ладонь невесты и постарался утешить ее.
— Это, конечно, так, но... — Девушка искала любую зацепку, любой повод, чтобы добиться желанного результата. — Это, конечно, так, но Тереза...
— Да, я понимаю, но хочу, чтобы ты прислушалась ко мне. — Он немного помолчал, потом добавил: — Она не приняла во внимание твой траур, но я надеюсь, что ты ее простишь.
Девушку злило упрямство Фернандо. В душе она знала, что он прав, но Исабель было так трудно расстаться со своей мечтой.
— Что будем делать? — упрямо повторила она.
Салинос с досадой вздохнул.
— Не знаю, Исабель. — Он встал. — Церемония должна быть очень скромной. Будут только самые близкие родственники.
— Только?
— Да, торжество в семейном кругу. — Фернандо подсел к девушке. — Потом я обещаю тебе устроить праздник или прием, как ты захочешь.
— Нет-нет. — Исабель поспешно встала с дивана. — Это мой праздник, моя свадьба, — порывисто произнесла она.
— Исабель, дорогая, что с тобой? — Фернандо подошел к ней и обнял. — Я делаю это ради тебя, — оправдывался Салинос, — повторяю, из-за траура, который ты носишь по своей матери.
С мольбой в голосе Исабель проговорила:
— Я знаю, Фернандо... — Она глубоко вздохнула. — Но именно поэтому, ради мамы... Она всегда говорила, что очень хотела бы, чтобы в день моей свадьбы был большой праздник.
— Исабель, я не думаю, что сейчас время устраивать большой праздник, но если... — Он внимательно посмотрел ей в глаза и прочитал в них огромное желание устроить праздник. — Но если ты так считаешь...
Исабель добилась своего, лицо ее сразу просветлело, и она постаралась затушевать прежнюю горечь.
— Неважно, что праздник будет не очень большим, — ворковала она, но пусть это будет праздник.
Фернандо не возражал.
— Я знаю, что ей бы это понравилось, — прошептала Исабель и возвела глаза к небу.
Салинос молча смотрел на свое божество.
— Я не хочу, чтобы и твоя семья была лишена этого праздника, — сказала Исабель.
Фернандо хотел возразить, но девушка прикрыла ему губы своей очаровательной миниатюрной ладошкой.
— Пожалуйста, чтобы это не было по моей вине.
Фернандо отстранил ее руку.
— Но, дорогая, это же не твоя вина...
Исабель пришлось начинать заново:
— Я все думаю о маме... — На глазах бедняжки появились слезы. — Ей бы так понравился этот праздник!
Дальше сдерживаться она не могла и разрыдалась, упав на грудь жениха.
— Любовь моя... — Фернандо был в смятении. — Хорошо, — уступил он.
— Фернандо, это для мамы.
Они обнялись и сомкнули свои уста в нежном поцелуе, который, казалось, никогда не закончится.
— Любовь моя!
— Я тебя так люблю!
— Я все сделаю так, как ты скажешь, Исабель!
Слова Фернандо звучали как клятва.
— Но ты меня понимаешь? — с надеждой спросила девушка у возлюбленного.
— Конечно, дорогая...
Больше они не сказали друг другу ни слова, а лишь молча и долго целовались.

За окном сгущались сумерки, и темнота с молниеносной быстротой поглощала окрестности.
В доме давно уже зажглись огни, царила деловая суета, дети готовились ко сну...
Мерседес обошла весь дом, проверила, закрыты ли окна, проследила за порядком в столовой.
Мануэла и Марианна находились в своей комнате одни. Был полумрак, горел маленький светильник, висевший на стене.
Девочки были готовы ко сну. Они стояли в ночных рубашках на коленях перед кроватью и молились, сложив ладошки. Их ангельские личики были сосредоточены и серьезны.
Закончив молитву, дети преобразились. Они резво вскочили и, игриво теребя друг друга, стали забираться на широкую кровать.
— Ну ладно, — сказала Мануэла, — спокойной ночи!
Марианна повернулась к сестре:
— Тебе очень хочется спать?
— Мне очень хочется увидеть красивые сны.
Мануэла закинула руки за голову и мечтательно уставилась в потолок.
— И мне тоже приснятся красивые сны, — с уверенностью заявила непоседливая Марианна.
— И о чем?
— Что я уже большая и выхожу замуж за принца.
— За принца?
— Да, потом он повезет меня к себе во дворец.
Мануэла вздохнула.
— Я тоже буду видеть сны про свою свадьбу.
Марианна заинтересованно повернулась к сестре:
— И тоже хочешь замуж за принца?
— Нет.
Марианна удивилась.
— Я выйду за Руди, — пояснила Мануэла, — он красивее и добрее всех принцев на свете!
Мерседес стояла на пороге спальни и все слышала. По ее усталому лицу пробежала добродушная улыбка.
— Ну ладно, ладно, пора спать, — сказала она.
Девочки вяло запротестовали:
— Ой...
— Еще рано.
— Мы немножко...
— Спи, Мануэла, — строго приказала мать.
Она поправила подушку под головой дочери.
— Пошли, Марианна, я отведу тебя в твою кровать.
Мерседес протянула руку племяннице.
— Тетя, а в Аргентине есть принцы?
Женщина улыбнулась.
— В Аргентине есть короли, — сказала со знанием дела Мануэла, — король всех лошадей — мой папа.
В комнате раздался дружный и веселый смех.
— Ну хорошо-хорошо, — утихомирила Мерседес детей, — а теперь спать, девочки.
Она поцеловала Мануэлу, выключила свет и вышла с Марианной из спальни дочери.

Фернандо Салинос очень спешил на встречу со своими друзьями. Сегодня у них был прощальный мальчишник. Фернандо быстрым шагом спускался по лестнице, на ходу завязывая галстук.
— Как это можно? — спрашивала Тереза. Она едва поспевала за братом, возмущаясь и негодуя. — Это невозможно!
Фернандо остановился.
— Я тебе повторяю, будут только самые близкие родственники, — решительно заявил Фернандо.
— Нет и нет!
— Будут только близкие...
Тереза негодовала.
— Как это не будет праздника?! — не могла успокоиться капризная женщина.
— Не совсем.
— Послушай, я ничего не понимаю!
— Вот это я и говорю.
Тереза забежала вперед.
— Послушай, у меня все уже готово!
Фернандо обошел сестру.
— Да?
— Ну как можно на праздник не пригласить всех друзей? — не унималась Тереза, преследуя брата.
— Извини...
— Так не полагается в приличном обществе.
Фернандо бросил на ходу:
— Прости, но мы так решили с Исабель.
— Понятно.
— Мы решили пригласить только близких, — в который раз уже повторил брат.
— Ох, — вздохнула сестра.
— На свадьбе будет очень немного людей.
Женщина стала энергично жестикулировать.
— Но есть и общественные нормы, наконец!
— Тереза, перестань!
Фернандо стоял перед зеркалом, готовый к выходу.
— Пожалуйста!
— Что?
— Я не собираюсь обсуждать с тобой сейчас общественные нормы, которые нужно соблюдать в данном случае.
— Тебе придется их обсуждать.
Сестра загородила проход.
— Могу я узнать, куда это ты собираешься? — зло выкрикнула Тереза.
— У меня встреча с Антонио.
— С Антонио?
— Да, — спокойно ответил Фернандо, — он занимается подготовкой „прощания с моей холостяцкой жизнью".
— Очень хорошо! — Тереза сделала обиженный вид. — Он идет развлекаться со своими дружками, — воскликнула разгневанная женщина, — а я остаюсь здесь.
— Кто тебе сказал о развлечениях?
— Ты!
— Я сказал, что мы встретимся с друзьями, выпьем за мое счастье и все, — разъяснил Фернандо.
— И только.
— Конечно.
Тереза немного успокоилась.
— Ладно.
— Прощай.
— Долго не задерживайся.
— Надеюсь.
Фернандо поцеловал сестру и удалился. Тереза посмотрела вслед брату и истерично рассмеялась.
— Ха-ха-ха! Его счастье... — Она задумалась и спросила, ни к кому не обращаясь: — А мое?..
Тереза Салинос подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение и снова спросила вызывающе и надменно:
— Кто подумает о моем счастье? Кто?
Она еще долго смотрела на себя в зеркало, но так и не дождалась ответа.

Мальчишник проходил на квартире Антонио. Отличный малый постарался на славу: выпивки и закуски хватило бы на неделю, негромко играла музыка. За столом сидели Леонардо, высокий блондин, и Вельсон, брат Антонио.
Когда появился Фернандо, веселая троица дружно приветствовала виновника события.
— Добрый вечер!
— Привет, Фернандо!
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— Здравствуй, Леонардо!
Фернандо посмотрел на Антонио.
— Ты уже празднуешь?
Антонио был выпивши.
— А как ты думал? — ответил приятель. — У меня траур.
— Так мы что — собрались на праздник или на похороны? — спросил Фернандо.
— Для кого как, — улыбнулся Леонардо.
— Для меня горе, — ответил Антонио, — большое горе. И все же я рад за своего, нашего друга.
— Мы все рады.
— Давайте наполним бокалы шампанским и выпьем за нашего любимого Фернандо, который так некстати дезертировал из нашей холостяцкой компании.
Он разлил шампанское.
— Ну, скажем, не дезертировал, — оправдывался Фернандо, — а просто передислоцировался.
— Отошел на заранее подготовленные позиции.
Друзья весело рассмеялись.
— Что-то в этом роде.
Когда смех немного затих, Фернандо серьезно сказал:
— Друзья, спасибо вам за все...
И запнулся.
— За что? — осведомился Антонио и переглянулся с приятелями. — Еще ничего и не было.
С каждым бокалом за столом становилось все более шумно...

— А где Антонио? — спросил выходивший из комнаты Фернандо.
Вельсон и Леонардо о чем-то спорили.
— Куда он подевался?
Приятели перестали спорить между собой и хитро перемигнулись.
— Сюрприз.
— Какой сюрприз?
— Сейчас увидишь, — последовал ответ.
Не успел Фернандо опомниться, как в прихожей раздался веселый шум, и в комнату вошел Антонио с двумя пышногрудыми девицами.
— Сюрприз, сюрприз! — крикнул хозяин.
Фернандо был немного удивлен.
— Он неисправим.
— Это называется прощание с холостяцкой жизнью? — серьезным тоном поинтересовался Антонио.
Фернандо молчал.
— Если это так, — продолжал Антонио, — то здесь не хватает вот этого красивого и прекрасного пола.
Он усадил девиц за стол и налил каждой вина.
— Вероника, Фернандо, Габриэлита, Леонардо, Вельсон, — перезнакомил присутствующих хозяин.
— Пожалуйста, садитесь.
— Спасибо.
— Не волнуйтесь, ребята, все будет в порядке.
Фернандо казался расстроенным.
— Антонио...
Приятель похлопал по плечу друга.
— Не беспокойся, Фернандо, сейчас подойдут еще две девочки. Мы все хорошо проведем время.
Фернандо, пытаясь объяснить другу, отвел хозяина в сторону.
— Антонио...
— В чем дело?
— Сегодня такой день, — сказал Фернандо, немного смущаясь и стараясь говорить потише, — мне не хотелось бы...
Антонио не понял.
— Как это — не хотелось бы? — Он прищелкнул языком. — Ты видел — какие красавицы?
— Да.
— Это же самые лучшие.
— Нет, дело не в этом.
— А в чем?
— Они, конечно, прелесть, но мне сегодня не хотелось бы, — решительнее сказал Фернандо.
— Что значит — не хотелось бы? — Антонио с подозрением посмотрел на друга. — Ты заболел? — Он потрогал Фернандо лоб.
— Нет.
— Тогда что?
Компания стала звать уединившихся приятелей.
— Я хотел бы...
Фернандо наклонился к Антонио и стал что-то ему нашептывать, жестикулируя.
— Да?
— Конечно.
— Значит, ты этого хочешь?
— Ну, разумеется.
Антонио весело подмигнул.
— Я тебя понимаю, идем тогда со мной.
— А как же... — Фернандо указал на гостей.
— Будь спокоен. — Антонио повернулся к присутствующим. — Ребята, сегодня у Фернандо праздник, — сказал он, — так что надо исполнить его последнее желание.
— У него есть желание?
— Какое?
Антонио поднял вверх руку.
— Очень необычное.
— Значит, надо его удовлетворить, — сказал кто-то.
— Вот именно.
— Так в чем дело? — не выдержал Леонардо. — Говорите.
Антонио выпрямился.
— Фернандо предлагает...
После сообщения Антонио приятели пришли в восторг и принялись торопливо собираться.

После ужина Исабель заперлась у себя в комнате, размышляя о предстоящей свадьбе. Не все, что она задумала и о чем мечтала, получилось, но многое было решено в ее пользу.
В дверь постучали.
— Кто там?
Двери спальни отворились, и в комнату вошла Бернарда.
— Это я.
— Что тебе надо?
Женщина неловко закрыла дверь и подошла к Исабель.
— Значит, сестра, — спросила она, — очень хочет устроить большой и пышный праздник?
Исабель сидела за столиком перед зеркалом, снимая макияж перед тем, как лечь в постель.
— Я тоже. — Она повернула голову. — Я всегда мечтала о большом празднике.
— Да, — вздохнула Бернарда.
Исабель задумалась.
— И о красивом подвенечном платье, — мечтательно произнесла девушка, — и об огромном количестве приглашенных.
Бернарда подсела к дочери.
— Исабель, — мягко произнесла она, — Фернандо тебе все очень правильно сказал и объяснил.
Исабель отвернулась.
— Не надо давать повода для пересудов, — убеждала Бернарда, — ты должна помнить, что нельзя устраивать большой праздник, когда ты в трауре, большом трауре.
Девушка покорно склонила голову.
— Да, я знаю, поэтому и согласилась.
— Молодец.
Исабель гордо подняла голову.
— Но праздник все равно будет!
Бернарда встала и прошлась по комнате.
— В любом случае так будет лучше.
— Почему?
Бернарда лукаво улыбнулась.
— Скажи, Исабель, а кто будет на этом большом празднике? — спросила она.
— Как — кто?
— У тебя нет ни родственников, ни близких знакомых, у тебя нет ни подарков, ни денег, ничего.
Исабель молчала.
— А все это необходимо для большого праздника, — объяснила Бернарда.
Девушка понимающе кивнула.
— А на скромном празднике этого никто и не заметит, — весело закончила Бернарда.
Исабель привстала.
— Да, ты права.
Девушка еще раз посмотрела в зеркало и медленно направилась к постели. Бернарда вдруг обратила внимание, что Исабель собралась так рано отдыхать. Она откашлялась и скромно заметила:
— А в чем дело?
Девушка не поняла.
— Странно, что вы сегодня не пошли никуда вместе, — сказала обеспокоенная Бернарда.
Исабель потянулась в постели.
— Его друзья устроили ему мальчишник.
— А-а... — протянула Бернарда, — тогда понятно.
Она пошла к выходу.
— Спокойной ночи, Исабель.
— Да, — недовольно ответила та.
Бернарда потянулась к выключателю, но раздавшийся во дворе шум не дал ей исполнить задуманное.

Ночная серенада влюбленного оглушила окрестности. Фернандо со своими приятелями и двумя нанятыми гитаристами вдохновенно являли искусство вокала:

— Где ты, где ты, любовь?
Стынет в жилах кровь,
В окно, любовь, посмотри,
Дверь ты мне отвори.

Мужская компания была в изрядном подпитии, некоторые голоса выбивались из общего хора, но в целом серенада удалась на славу.
— Давайте еще одну, — предложил Фернандо.
— Какую? — поинтересовались музыканты.
— Про несчастного Фернандо, — предложил Антонио и расхохотался.
— Перестань, Антонио, — осек друга Фернандо.
Он повернулся к музыкантам и попытался напеть мелодию одной старой песенки.
— А-а, — понимающе протянул один из музыкантов, подбирая на гитаре мелодию.
— Понятно?
— Да.
— Тогда давайте.
И веселая хмельная компания дружно загорланила душещипательную песенку.
Фернандо старался увидеть в окне свою возлюбленную, и ему на минуту даже показалось, что шторы в спальне Исабель пришли в движение...

Бернарда выглянула из-за штор и увидела забавную картину, потом повернулась к Исабель.
— Это Фернандо со своими друзьями, — радостно сообщила она, — они пришли спеть тебе серенаду.
Исабель зло отвернулась.
— Они пьяны.
Бернарда пожала плечами.
— Да нет, если только самую малость.
Пение становилось все громче.
— Иди посмотри, — предложила Бернарда.
Девушка недовольно фыркнула:
— Я и так слышу!
Однако женское любопытство взяло верх, и Исабель подошла к окну.
Фернандо, заметив невесту, прервал серенаду и, шагнув вперед, громко крикнул:
— Исабель, я тебя люблю!
Девушка немного смутилась, но нашлась и ответила Фернандо улыбкой.
— Очень хорошая песня.
— Мы пришли пожелать тебе спокойной ночи.
— Спасибо.
— Спокойной ночи!
— Спокойной...
Фернандо не задерживал Исабель и, махнув на прощание рукой, увел компанию за ворота усадьбы.
Исабель проводила их взглядом и, по-видимому, впервые за вечер улыбнулась искренне.
— Как романтично, — восхищенно произнесла Бернарда.
Однако на ее замечание Исабель резко ответила:
— Глупо!
Девушка бросилась в кровать и накрылась одеялом, ей вдруг стало холодно и неуютно в этой жизни...

Фернандо Салинос поднялся позднее обычного и, наскоро выпив чашку горячего кофе, вышел из дому. Заехав по пути в цветочный магазин, он купил белые каллы в прекрасной упаковке.
— Восхитительный букет, — заметила молодая продавщица, вручая коробку с цветами красивому мужчине.
— Спасибо, — улыбнулся Фернандо.
Он забрал покупку и вышел из магазина.

Бернарда с самого утра была на ногах и судорожно делала какие-то расчеты в книге расходов.
— Чела, — позвала она служанку.
В столовую вошла девушка.
— Чего изволите?
Бернарда набросала мелким почерком на бумаге кое-какие инструкции и подала записку служанке.
— Это надо купить.
Чела прочитала.
— Это срочно?
— Да.
— Но мне надо прибрать...
Бернарда недовольно посмотрела на девушку.
— Остальное потом.
— Хорошо.
— И, пожалуйста, поскорее.
Чела с покорностью согласилась и быстро вышла из столовой, на ходу пряча записку.
Бернарда, проводив взглядом служанку, задумалась, осмотрелась по сторонам и спросила себя:
— Что еще ты забыла, Бернарда?
В это время раздался звонок в дверь.
— Интересно, кто это может быть? — вслух подумала женщина и пошла открывать.
На пороге стоял Фернандо Салинос.
— Добрый день.
— Здравствуйте, сеньор Салинос.
— Исабель дома?
— Исабель?..
Бернарда жестом пригласила Фернандо войти.
— Входите.
— Спасибо.
Салинос прошел в гостиную, аккуратно поддерживая коробку с цветами. — Так Исабель дома?
— Нет.
— А где же она?
Бернарда немного растерялась.
— Ваша сестра, сеньорита Тереза, заехала за ней сегодня утром, и они уехали за покупками.
Фернандо был удивлен:
— За покупками?
— За покупками.
— Странно.
Бернарда развела руками.
— По крайней мере, они так сказали.
Фернандо с сожалением вздохнул.
— Тогда передайте, пожалуйста, Исабель, что я позвоню ей из офиса, — сказал он.
— Как пожелаете.
— Спасибо.
Фернандо собрался уходить, но задержался.
— Бернарда, я хочу вас попросить...
— Я слушаю вас.
— Я принес все это для Исабель... — Салинос протянул коробку Бернарде. — И чтобы не возить с собой, я хотел бы оставить цветы здесь, — сказал, смущаясь, Фернандо.
— Конечно. — Бернарда приняла цветы. — Я поставлю их в воду.
— Спасибо, Бернарда.
Фернандо замялся у порога и, покраснев, спросил:
— Скажите, не знаю, слышали ли вы с Исабель сегодня ночью...
Бернарда восхищенно всплеснула руками, не дав ему договорить, догадавшись, о чем идет речь.
— О, да-да, сеньор Фернандо!
Мужчина напряженно слушал.
— Какая красивая серенада!
— Да?
— Конечно.
— Вам понравилась серенада?
— Разумеется.
У Фернандо немного отлегло от сердца.
— А Исабель?
— Да.
Фернандо виновато улыбнулся:
— Ведь мы с друзьями немного выпили.
Бернарда была сама кроткость и добродетель.
— О, Исабель была просто очарована.
— Неужели?
— Она была очень довольна и благодарна за такой романтический жест, — тараторила с вдохновением домоправительница.
— Правда?
— Да, да. — Бернарда пристально смотрела на смущенного жениха. — Она была взволнована до слез.
— Серьезно?
Фернандо был счастлив.
— Да, Исабель так чувствительна.
Салинос облегченно вздохнул.
— Я тоже так думаю.
Между Бернардой и Фернандо возникла какая-то невидимая прочная связь взаимопонимания и дружбы.
— Хотите кофе? — предложила женщина.
Фернандо замахал руками.
— Нет-нет!
— Что так?
— Мне уже пора в офис.
— Жаль.
Фернандо приоткрыл дверь.
— Передайте, пожалуйста, Исабель, что я позвоню ей оттуда, — еще раз напомнил Салинос.
— Хорошо.
— А вам, Бернарда, большое спасибо за то, что вы мне рассказали, — поблагодарил он ее.
Бернарда смущенно закатила глаза.
— Сеньор Фернандо, всегда к вашим услугам.
— Спасибо.
Салинос улыбнулся и покинул дом.
Бернарда вышла на крыльцо проводить дорогого гостя, она долго махала рукой ему вслед, пока машина не скрылась из виду, потом облегченно вздохнула и, напевая вчерашнюю серенаду, вернулась в дом.

Буэнос-Айрес жил обычной повседневной жизнью. Многомиллионный город задыхался от жары, суеты и беготни. Тысячи машин бороздили проспекты и улочки столицы, сотни тысяч горожан спешили по своим делам.
Настойчивые солнечные лучи пытались проникнуть в самые потаенные места города, небоскребы не пускали их, сверкая на солнце раскаленными крышами и окнами верхних этажей.
Супермаркеты и маленькие частные магазинчики в центре города гостеприимно распахнули двери, зазывая прохожих. Витрины заведений были празднично и со вкусом оформлены.

* * *

Две молодые женщины остановились у небольшого магазина дамской одежды.
Исабель, поправив широкую ленту на голове, указала на витрину своей спутнице:
— Красиво!
— Какая прелесть! — воскликнула Тереза. Она поправила воротничок своего легкого пестрого платья и сказала Исабель: — Мне кажется, тебе это необходимо.
Исабель сконфузилась:
— Тереза, мы и так много всего накупили.
— Пустяки! — Тереза внимательнее посмотрела на дорогое голубое платье. — Нравится или нет?
— Кому же оно не понравится, — робко заметила Исабель.
— Тогда решено. — Тереза решительно направилась в магазин. — Купим и это!
Исабель задержалась.
— Но, Тереза...
— Что?
— Не слишком ли?
Тереза была настроена весьма решительно, особенно когда дело касалось дамского гардероба.
— Послушай, блондиночка, — шутливо сказала она, — никаких „но"!
— Но что скажет Фернандо?
Тереза хмыкнула.
— Ничего не скажет, — успокоила она Исабель, — он будет только рад за тебя.
— Ты уверена?
— Абсолютно! — Тереза подтолкнула спутницу ко входу. — Кстати, надо будет позвонить ему на работу, — вспомнила она о брате.
— Конечно.
— Попросим, чтобы он пригласил нас пообедать туда, куда мы сами ему укажем.
Женщины рассмеялись.
— Как скажешь, — согласилась Исабель.
— Ладно, не будем терять времени.
Модницы решительно вошли в магазин...

У Фернандо Салиноса в офисе проходила ответственная деловая встреча с представителями фирмы „Красико".
— Мы не против, — говорил представитель „Красико", полный и грузный мужчина в очках с золотой оправой.
— Прекрасно, — обрадовался Фернандо.
Бизнесмены сидели за столом, на котором были аккуратно разложены бумаги и документы.
— После детального изучения баланса вашего предприятия, — сказал мужчина в пенсне, — мы приняли решение заключить коммерческую сделку, намеченную ранее.
— Отлично.
— Думаю, от этого выиграют обе стороны.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Тогда с Богом!
Фернандо и партнер обменялись подписями и передали друг другу документы.
— Я рад.
— Я тоже.
— Думаю, что это только начало.
— Надеюсь.
Грузный мужчина тяжело поднялся и откланялся.
— До свидания.
— До новой встречи.
Фернандо проводил клиента до двери и еще раз пожал ему руку.
— Звоните.
— Непременно.
Когда все разошлись, Фернандо облегченно вздохнул и подошел к бару. Он достал бутылку сухого вина и наполнил бокал.
— Вот теперь в самый раз и выпить, — сказал он.
После вчерашнего вечера у него слегка шумело в голове и горело внутри, но выпить он позволил себе только теперь, после заключения выгодной сделки.
Выкурив сигарету, он решил позвонить Исабель, как обещал, снял трубку, но набрать ее номер не успел. В кабинет вошла его секретарша.
— Сеньор Салинос.
— В чем дело?
— К вам пришли ваша сестра и с ней сеньорита Исабель, — четко доложила девушка.
На лице Фернандо читалось удивление.
— Неужели?
— Да.
— Прекрасно.
Он положил трубку.
— Пригласить их?
Фернандо спохватился и энергично закивал головой.
— Да-да, конечно!
Он спрятал в бар бутылку и стакан, открыл окно и сел в ожидании...

Тереза решительно вошла в кабинет брата. За ней следовала Исабель.
— Привет, братишка!
— Привет!
Фернандо встал.
— Здравствуй, Фернандо!
— Здравствуй, Исабель!
Тереза чмокнула брата в щеку и, бросив сумочку на стол, уселась в кресло.
— Проходите.
Фернандо провел Исабель к дивану.
— Мы очень голодные и уставшие, — сообщила Тереза.
— Это надо исправить, — сказал Фернандо, — отдохните. Вы у себя дома, в своем офисе.
— Спасибо, — поблагодарила Исабель.
— Вы откуда?
— Мы ходили по магазинам за покупками, братишка, — устало сказала сестра.
— Ты не можешь себе представить, что мне накупила Тереза, — похвасталась невеста.
— Ладно...
Исабель хотела показать кое-что из вещей, но Тереза резко запротестовала и сказала:
— Нет, нет.
— Почему?
— Некоторые вещи нельзя показывать до свадьбы.
Фернандо сделал огорченное выражение лица.
— Жаль.
— Ты не представляешь, как эти вещи идут Исабель.
Невеста зарделась.
— Кстати, о свадьбе, — продолжила Тереза, — мы решили...
Однако при напоминании о свадьбе Фернандо сделал серьезный вид и твердо произнес:
— Тереза, я тебе уже сказал.
— Я хочу сказать...
— Праздника не будет, — неумолимо сказал брат, — я не хочу устраивать большой праздник.
Исабель нахмурилась.
— Но почему? — не сдавалась Тереза. — Ведь мы с Исабель все обсудили и решили. — Она повернулась к Исабель, ища поддержки. — Не так ли, Исабель?
Девушка молча кивнула.
— Мы устроим церемонию дома, пригласим отца Ансельмо, небольшое число гостей... — Она задумалась на минуту. — Человек пятьдесят гостей.
— Сколько?
Фернандо повернулся к сестре.
— И никаких журналистов, — спокойно заверила Тереза брата, — никаких приглашенных со стороны!
Фернандо устал сопротивляться.
— Если Исабель согласна...
Девушка расцвела.
— Да, конечно, — радостно согласилась Исабель.
Фернандо поднял вверх руки.
— Тогда больше не о чем говорить.
— Великолепно!
— Здорово!
Тереза и Исабель от всей души рассмеялись и закружились вокруг Фернандо.
Когда они успокоились, Фернандо сказал:
— Заговорщицы!
— Еще какие! — бросила Тереза.
Исабель скромно опустила глаза.
— Теперь, когда все улажено, — вспомнила сестра, — не мешало бы всем вместе пообедать.
— Хотите в клубе верховой езды? — предложил Фернандо. — Или, быть может, где-нибудь еще?
— Конечно, в клубе, — решила бесцеремонно Тереза.
— Можно, — согласилась Исабель.
— Решено.
Довольная троица собралась идти, но неожиданно вошла взволнованная секретарша.
— Прошу прощения.
— В чем дело?
— Звонят из вашего дома и спрашивают сеньору Терезу, — сухо сообщила секретарша.
— Спасибо.
Секретарша ушла.
— А, — вспомнила Тереза, — я сказала Барнет, что мы зайдем к тебе, Фернандо. — Тереза подошла к телефону и сняла трубку. — Алло? — Веселое и беззаботное лицо женщины неожиданно стало беспокойным и удивленным. — Ах, что ты говоришь!
Фернандо и Исабель переглянулись.
— Я совсем забыла. — Тереза казалась расстроенной. — Хорошо, я немедленно выезжаю.
Фернандо тревожно посмотрел на сестру.
— Что случилось?
— Мне надо вернуться домой?
Она стала собираться.
— Что-то серьезное?
— Меня уже полчаса ждет массажистка.
Фернандо облегченно вздохнул.
— Тебя отвезти?
— Нет, я на машине. — Тереза взяла сумочку и перекинула через плечо. — Развлекайтесь без меня.
Она поцеловала в щеку Исабель, затем Фернандо.
— И не волнуйтесь.
Все рассмеялись.
— Пока!
— До свидания!
Когда Тереза ушла, Исабель воскликнула:
— Твоя сестра просто прелесть!
— Моя сестра... — Фернандо улыбнулся и поцеловал Исабель. — Пошли?
— Пошли, — согласилась девушка.
Они обнялись и вышли из офиса.
— Меня сегодня не будет, — сообщил Фернандо секретарше.
— Хорошо.
— До свидания.
— Всего доброго.
Исабель и Фернандо сели в лимузин. Он повернулся к ней и произнес:
— Ты выглядишь такой довольной.
— Я действительно довольна.
Она улыбнулась так, как умела только она, Исабель, — ослепительно, как кинозвезда, и беззащитно, как ребенок.
— Ты даже не можешь себе представить, что мы накупили, — радостно сообщила Исабель.
— Представляю...
— Тереза неутомима в покупках.
Фернандо прищурил глаза.
— А тебе нравится делать покупки?
Девушка слегка замялась, но решила честно признаться:
— Обожаю!
— Вот как?
— Обожаю магазины, люблю примерять наряды, туфли, — вырвалось у девушки.
Салинос слушал, ничего не говоря. Исабель заметила его равнодушие и спросила:
— Фернандо, ты считаешь меня легкомысленной?
— Нет, совсем наоборот. — Фернандо попытался улыбнуться. — Мне нравится видеть тебя счастливой, — откровенно признался он.
— Правда?
— Я бы каждый день сопровождал тебя по магазинам, покупал бы тебе вещи.
— Неужели?
Исабель была польщена.
— Правда.
— И ты мне купишь все, что я захочу? — не верилось молодой девушке.
Фернандо улыбнулся:
— Все.
— Все, все, все?
— Выполню самые абсурдные капризы, — заверил Фернандо свою возлюбленную.
Исабель не нашлась что сказать и поцеловала своего жениха в губы.
— Благодарю.
Молодые люди рассмеялись, машина рванула с места...

Сеньор Коррадо Вересо уже несколько дней находился в столице. Дела его шли успешно, он заключил несколько выгодных для себя сделок и готов был возвратиться домой. По правде сказать, он ужасно соскучился по дому, в особенности по своей крошке Мануэле. Его сердце учащенно билось при воспоминании о дочери, ныло и тосковало.
Вересо готов был покинуть суетный город, но у него была запланирована еще одна важная встреча в клубе.
В баре было прохладно и тихо, подходило время обеда, но Коррадо не хотелось есть в этот час.
— Чашку кофе, — заказал он бармену.
Высокий смуглолицый парень с пышными бакенбардами моментально обслужил посетителя.
Коррадо взял кофе и окинул взглядом помещение, намереваясь найти более удобное место, за столиком. Ему не хотелось пить кофе у стойки.
Неожиданно раздался приглушенный веселый смех, и в бар вошел Фернандо Салинос с прелестной блондинкой.
— Добрый день, сеньор Салинос.
— Добрый день.
Коррадо посмотрел на красивую девушку, и сердце его екнуло, потом как-то странно заныло.
Исабель и Фернандо присели за столик.
— Прошу к нам.
— Спасибо.
Вересо подсел к молодым людям.
— Это просто наслаждение — видеть такую молодую и такую счастливую пару, — сказал он.
Фернандо загадочно улыбнулся.
— Мы будем еще более счастливы, — весело ответил Салинос, — когда поженимся с Исабель. — Вдруг Фернандо спохватился: — Разрешите вам представить Исабель, мою будущую супругу.
— Очень рад.
— А это сеньор Коррадо.
— Весьма приятно.
— Сеньор Коррадо — большой знаток лошадей, — продолжал Фернандо, — и говорить с ним одно удовольствие.
— Как интересно.
На лице Исабель появилась заинтересованность.
— Очень приятно услышать, похвалу от такого искушенного в этом вопросе человека, как вы. — Коррадо склонил голову в знак признательности. — Спасибо.
Фернандо подозвал официанта и заказал сок.
— Так значит — скоро свадьба? — переспросил Вересо.
— Скоро. — Фернандо с любовью и нежностью посмотрел на невесту. — Мы только что обсуждали с Исабель подготовку к ней, — сообщил Фернандо.
— Поздравляю вас от всего сердца, поздравляю!
— Спасибо.
Исабель, молча слушавшая разговор мужчин, вдруг осмелела и сказала:
— Вы бы согласились быть нашим гостем?
Фернандо вытаращил на девушку глаза.
— Конечно.
Исабель очень обрадовалась.
— Он согласен, — обратилась она к Фернандо.
Салинос сглотнул слюну и как-то неуверенно переспросил сеньора Коррадо:
— Вы бы согласились?
— Да, конечно.
Фернандо поспешно затряс головой.
— Да, да, вы же не можете отказать такой восхитительной девушке, как Исабель, Вересо?
Коррадо кивнул:
— Разумеется, сеньор Салинос.
Исабель рассмеялась.
— Значит, ждем вас на нашей свадьбе.
— Большое спасибо.
Между присутствующими возникла некоторая неловкость. Первой молчание нарушила Исабель.
— Вы аргентинец? — поинтересовалась она.
Вересо покачал головой:
— Нет, я из Италии.
— Из Италии?
— Из одной маленькой деревушки, — ответил он, — с острова Сицилия на Адриатике.
Он на секунду задумался, но тут же спохватился.
— Но прошу извинить меня, — сказал Вересо, — у меня осталось еще несколько срочных дел. — Коррадо поднялся из-за столика. — Всего наилучшего.
— Вам того же.
— Мы ждем вас, — напомнила Исабель.
— Да-да, конечно.
Сеньор Вересо откланялся.
— До свидания.
— До свидания.
Коррадо Вересо с непонятным чувством тревоги покидал молодых людей.
— Какой симпатичный, — высказала свое мнение Исабель о новом знакомом, когда тот покинул бар.
Фернандо не понимал, что произошло с Исабель, но не стал спрашивать, а только коротко сказал:
— Да.
К столику подошел официант.
— Что будете заказывать?
Фернандо посмотрел на Исабель.
— Ты проголодалась?
— Да, очень.
— Что заказать?
— Мне понравится все, что ты закажешь.
Она зарделась и откинулась на спинку стула. Фернандо взял меню, посмотрел и сделал заказ...
— А сладкое?
— Естественно.
Официант удалился. Фернандо тоже откинулся и внимательно посмотрел на свою избранницу.
— Что ты так смотришь?
— Это невероятно, какая ты... — Фернандо замолчал, подбирая нужное слово.
— Какая?
— Ты так изменилась, такая довольная и уверенная, — весело заметил Фернандо.
— Тебе это не нравится?
— Наоборот, я в восторге!
Исабель непринужденно рассмеялась.
— Сегодня я чувствую себя такой счастливой, что способна сотворить любую глупость.
— Неужто?
— Как, например, ту, которую я совершила.
Салинос удивленно взглянул на девушку.
— Какую?
— Пригласив на нашу свадьбу человека, которого я совсем не знаю, — сказала Исабель и пожала плечами.
Фернандо хранил молчание.
— Что скажешь?
— Если честно, меня это тоже удивило.
Исабель нахмурилась.
— Тебе не понравилось?
— Не то чтобы не понравилось, просто... — Он наклонился вперед. — Исабель, почему ты это сделала?
Девушка рассмеялась и завертела головой.
— Не знаю, сама не знаю. — Она вдруг замолкла и уставилась в невидимую точку. — Может быть, это был порыв, просто пришло в голову, — попыталась объяснить Исабель.
Фернандо высоко поднял брови.
— Просто пришло в голову?
— Да.
— Странно.
— Почувствовала желание поступить так. — Она наклонилась к Фернандо. — Знаешь, дорогой, — заговорщически произнесла Исабель, — мне кажется, что его присутствие на нашей свадьбе обязательно должно принести нам с тобой счастье.
— Гм...
— И мы будем очень счастливы.
Она положила свою ладонь на руку Фернандо.
— Ты и правда так думаешь?
— Да, правда.
Фернандо поцеловал руку Исабель.
— Я тебя обожаю.
— Я тоже.
— Я тебя люблю!
Молодые люди поцеловались, но вовремя опомнились. Официант принес закуски, и обед начался...

Тереза Салинос была в доме, когда Барнет сообщила ей о приходе сеньора Поля Стрема.
— Что? — не расслышала хозяйка.
— Пришел сеньор Стрем.
— Пришел? — Тереза подскочила как ужаленная. — Где он?
— В саду.
— Прекрасно, — сказала Тереза, — Барнет, возьмите блокнот, ручку и ступайте за мной.
— Слушаюсь.
Тереза вышла из дома.
— Итак, с чего начнем? — спросил долговязый средних лет мужчина в темно-синем строгом костюме.
— Я думаю, Поль, начнем... — Тереза на секунду задумалась. — Мне кажется, что здесь самое удачное место для алтаря, — сказала она, указав на возвышенность у дома.
— Я согласен, — медленно протянул Поль.
Он смерил опытным глазом указанное место и прикинул что-то для себя в уме.
— Эти двери так красиво выделяются, и если здесь соорудить небольшой настил...
— Настил?
— Да, то это будет выглядеть великолепно.
Тереза захлопала в ладоши.
— Прекрасно!
Хозяйка обернулась к Барнет, которая молча ходила за ней и записывала в блокнот ее замечания:
— Да, совсем забыла, надо позвонить в типографию.
Экономка аккуратно сделала пометку.
— Надо разослать приглашения.
— Да, я записала, сеньора.
Тереза повернулась к Полю.
— Как ты думаешь, лучше, чтобы все приглашенные гости стояли или посадить их на деревянные скамьи?
— Гм...
— Или посадить на садовые стулья?
— Стулья?
— Да.
Поль сделал серьезное лицо.
— Дай мне подумать.
— Подумай, — разрешила Тереза.
Он достал блокнот.
— Мне хотелось бы сначала сделать несколько набросков на бумаге, — сказал Поль.
Тереза забрала блокнот.
— Поль.
— Да? — У нас нет времени.
— Но в спешке ничего хорошего не придумаешь, — возразил устроитель торжественных церемоний.
Тереза взяла его под руку.
— Дорогой, я уверена...
— В чем?
— Если за дело берешься ты, то все будет прекрасно, — щебетала над ухом Поля Тереза.
Поль прищелкнул пальцами.
— Не будь так уверена.
— Почему? — Тереза удивилась. — То, как ты подготовил свадьбу в усадьбе Кристины Эфербах, понравилось всем.
— Да, — протянул тот, — но тогда для подготовки было отведено два месяца, а не два дня.
Тереза махнула рукой.
— Пустяки!
— Пустяки?
— Конечно. — Тереза обворожительно улыбнулась. — Ах, дорогой, — сказала она, — я бы тебя не просила, если бы не была уверена в тебе.
— Если бы это все было так просто.
— Я компенсирую все твои усилия. — Тереза жестом подозвала экономку. — Барнет, запишите, пожалуйста, — „специальный чек" для нашего любимого Поля.
Экономка недовольно фыркнула.
— Я записала, сеньора.
— Вот и прекрасно.
Тереза и Поль пошли дальше вдоль аллеи.
— Это же надо, — проворчала Барнет, — так сорить деньгами из-за такой ерунды.
Она сложила блокнот и поспешила вслед за хозяйкой.
— О Господи, — вспомнила Тереза, — совсем забыла!
Непоседливая женщина подозвала Барнет.
— Записывайте, записывайте!
Экономка приготовилась.
— Нужно заказать музыкантов, — сказала Тереза.
— Кого? — переспросила экономка.
— Музыкантов из „Рокового сердца".
Барнет удивленно подняла на хозяйку глаза.
— Почему из „Рокового сердца"?
Тереза всплеснула руками.
— Как ты не понимаешь, — удивилась она, — ведь это так романтично, а звучит как!
— Может, и звучит, но сколько это стоит?
— При чем тут — стоит?
— При том, что я состою у вас на службе эконом кой, и моя обязанность... — начала Барнет.
— Ай, Барнет! — Тереза отмахнулась от назойливой экономки. — Ах, перестаньте!
Сеньора Салинос оставила в растерянности и негодовании свою экономку и подошла к Полю.
— Ну что?
Мужчина осматривал ландшафт.
— Да вот, смотрю, прикидываю.
— Смотрите, — рассмеялась Тереза, — за то вам и платят, дорогой Поль, деньги, и немалые.
— Деньги не главное.
— Совершенно верно, но и без них, знаете ли, как-то скучно.
— Что верно, то верно!
Поль прошел к дому и посмотрел вверх.
— Что вы придумали?
Он ответил вопросом на вопрос:
— Фейерверк устраивать будем?
— Фейерверк?
— Да, вроде небольшого салюта.
— Ой, как это я забыла? — даже огорчилась от своей забывчивости хозяйка. — Непременно!
— Если праздник будет проходить вот здесь, — сказал он, указав рукой, — то фейерверк будет смотреться лучше всего напротив, за теми кустами магнолий.
Поль Стрем повернулся в сторону предполагаемого праздничного салюта.
— Ну как?
Тереза представила, как это будет выглядеть.
— Прекрасно!
— Но не забывайте, что будет темно, и это станет еще более впечатляющим зрелищем.
— О да, Поль, — воскликнула Тереза, — ты просто кудесник в своем деле!
Поль пропустил похвалу мимо ушей.
— Отсюда гостям будет неплохо видно, — размышлял устроитель, — и дом рядом...
— А тут можно развесить гирлянды, — предложила Тереза, — и разные штучки.
— Посмотрим...
Тереза осмотрела с Полем и Барнет усадьбу, пройдя несколько раз вокруг дома, подсобных сооружений. Они примерились к парадным въездным воротам, где надо будет встречать машину с молодыми, и остались довольны своей деловой экскурсией. Затем не спеша они направились к дому.
— В общих чертах мы вроде бы набросали план, — сказал устроитель, — ничего не забыли.
— Кажется, ничего, — согласилась Тереза.
— Тогда перейдем в дом, — предложил Поль, — надо будет заняться внутренним убранством.
— Непременно.
Барнет делала какие-то пометки для себя.

Сеньор Салинос стоял посреди своего кабинета с поднятыми руками и молчал.
— Так хорошо? — спросил шепелявя пожилой хромой портной Рауль Бербенат.
— Неплохо, — ответил за друга Антонио.
— А так?
— Хорошо.
Бербенат вертел клиента в разные стороны, заставляя делать причудливые движения.
Рауль остался удовлетворен своей работой. Белый свадебный пиджак прекрасно сидел на Фернандо. Этому способствовало не только мастерство и умение хромого мастера, но и отличная фигура Фернандо Салиноса.
Фернандо попытался снять пиджак, но Рауль воспротивился этой нетерпеливости жениха.
— Сеньор, немного терпения.
— Долго еще?
— Если вы хотите отлично выглядеть... — недовольно буркнул портной, — то имейте терпение, сеньор Фернандо.
— Ладно, — вздохнул жених.
Пока старый мастер кружил вокруг клиента, тот вел разговор со своим другом.
— Так, значит, скромная церемония в кругу близких друзей и родственников? — спросил Антонио.
Он сидел на письменном столе, заложив ногу за ногу, и наблюдал за примеркой.
— Я собирался так сделать из-за траура, который носит Исабель, — начал Фернандо, — но потом...
— Что потом?
Фернандо виновато ответил:
— Исабель и Тереза убедили меня, что они все организовали, и единственное, что мне оставалось, так это сказать „да", — развел руками счастливый жених.
— Женщины, женщины...
— Да, Антонио.
Антонио усмехнулся.
— Значит, ты начинаешь привыкать?
Фернандо сделал вид, что не понял.
— К чему?
— Как — к чему? — Антонио не спеша закурил. — Соглашаться.
— Ну и что?
Приятель слез со стола и прошелся по комнате.
— Говорят, это и есть ключ к супружескому счастью, — съязвил Антонио.
— Повернитесь, пожалуйста, сеньор Салинос, — попросил портной Фернандо.
— Так?
— Да, спасибо.
Фернандо оказался спиной к другу. Он недовольно посмотрел через плечо на приятеля.
— Антонио, оставь эти глупости.
Тот многозначительно помахал пальцем.
— Это не глупости.
Антонио подошел к Фернандо.
— Смотри, первое, что тебя просят сказать, — перечислял Антонио, — согласен ли ты взять в жены такую-то. — Он загнул указательный палец. — Ты говоришь „да".
Фернандо слушал.
— Видишь, все начинается со слова „да".
— Ладно, — прекратил спор Фернандо, — лучше скажи, как тебе нравится мой пиджак?
Антонио бросил беглый взгляд.
— Мне идет белый цвет?
— Конечно.
Фернандо обратился к Раулю:
— Благодаря рукам такого мастера.
Старый мастер был польщен.
— Спасибо. — Он довольно расправил свои худые плечи. — Но у сеньора Салиноса такая прекрасная фигура, что для любого портного одно удовольствие шить на него, — заметил любезно Рауль.
Антонио сделал замечание.
— Ах, Фернандо, такую похвалу тебе надо отметить при оплате счета, — съязвил приятель.
Рауль обиделся.
— Вы же знаете, что я говорю искренне, — недовольно прошепелявил хромой умелец.
Фернандо бросил строгий взгляд на весельчака.
— Мы все знаем, — сказал он, — что в Антонио заговорила мужская зависть.
— Это точно, — подтвердил приятель.
Рауль Бербенат что-то пробурчал.
— Антонио, мне еще надо зайти к отцу Ансельмо, — сообщил Фернандо приятелю.
— К отцу Ансельмо?
Антонио был немало удивлен.
— Да.
— Ты хочешь, чтобы я тебя проводил?
— Да.
— Хорошо, идем. — Антонио затушил сигарету. — Я готов!
Рауль Бербенат помог Фернандо снять пиджак.
— Осторожней.
Фернандо отдал пиджак.
— К завтрашнему дню он будет готов?
Рауль обиженно ответил:
— Конечно, сеньор Салинос.
— Спасибо.
Фернандо надел свой повседневный пиджак и собрался выйти из офиса.
— Антонио!
Приятель возился у бара.
— Что?
— Так мы идем?
— Да-да.
Антонио на ходу жевал лимон.
— Тогда поторапливайся.
— Я готов.
Фернандо повернулся к портному.
— Значит, завтра?
— Не беспокойтесь, сеньор.
С лица портного не сходила вежливая улыбка.
— До свидания.
— Всего хорошего.
Фернандо вышел. Антонио поспешил за своим другом, бросив на ходу хромому портному:
— Конечно, Рауль, только отличного!
Рауль рассмеялся и вышел.

0

6

В доме Герреро было оживленно, точнее, шел оживленный разговор на кухне между Бернардой и Челой.
Бернарда, как всегда, занималась своими расчетами, что-то записывая, а Чела — хозяйством.
— А вы были в доме Салиноса? — поинтересовалась молодая служанка, складывая столовые приборы в ящик.
— А тебе-то что? — буркнула Бернарда.
— Да так.
Девушка равнодушно повела бровью.
— Наверное, там вся прислуга ходит в красивой униформе, — снова завела разговор Челита.
Бернарда не отрывалась от своего занятия.
— Верно?
— Возможно.
Чела взяла полотенце и стала вытирать тарелки.
— Нужно будет сменить нашу униформу, — предложила девушка, — по крайней мере мою.
Бернарда посмотрела на убогий вид Челы, потом на себя и, вздохнув, тихо заметила:
— И мою тоже.
Челита не переставала задавать вопросы Бернарде, ей хотелось многое узнать, как и что в доме Салиноса. Это было не простое женское любопытство, от этого зависела ее дальнейшая судьба.
— Но у них уже есть экономка? — с тревогой спросила Челита и с надеждой посмотрела на Бернарду.
Та насупилась. По ее немолодому лицу пробежала тень озабоченности и тревоги.
— Не твое дело, — отрезала Бернарда.
Чела прикусила язык.
— Да, вы правы, — сказала молодая служанка, — извините меня, пожалуйста...
Она снова занялась посудой. Однако ее терпения хватило ненадолго.
— А все же как хорошо, — мечтательно произнесла Чела, — что праздник все же состоится.
Бернарда не отвечала.
— Хотя и не очень большой, но все-таки...
Пожилая женщина оторвалась от своей писанины и тяжелым взглядом посмотрела на Челу.
— У нас в доме траур.
Служанка съежилась.
— Не забывай!
Чела поспешно согласилась.
— Да-да, я знаю. — Она стала энергично вытирать посуду. — Поэтому и говорю...
Бернарда встала из-за стола, подошла к окну, распахнула его и тяжело вздохнула:
— Жара.
— Что?
— Ничего.
Чела помолчала, а потом не выдержала.
— Если бы мадам Герреро могла бы видеть сеньориту Исабель, — размечталась служанка.
— Она все видит с неба...
Бернарда перекрестилась.
— Это точно?
Простодушная девушка повернулась к женщине.
— Так же точно, как то, что тебе нужно мыть посуду, — зло заключила Бернарда и села за стол.
— Да, конечно.
— Много осталось?
— Нет, уже заканчиваю.
— Хорошо.
Бернарда несколько раз подчеркнула трехзначную цифру на бумаге, потом обвела ее жирным кружком.
— А мы будем на празднике?
Чела так размечталась, что совсем перестала заниматься хозяйством и опустила руки, присев на стул.
— Насчет тебя не знаю, — усмехнулась Бернарда, — а вот насчет меня будь уверена.
Чела опечалилась.
— А кто же приглашен? — поинтересовалась она.
— Мы никого из них не знаем.
— Как это?
— Вот так.
Бернарда аккуратно и бережно сложила лист бумаги и засунула его в блокнот.
— Скорее заканчивай, — приказала она.
— Хорошо.
— А когда закончишь, позови меня.
— Да.
Бернарда окинула взглядом кухню, будто вспоминая, что она еще забыла, но, не найдя ничего, что могло бы ее задержать, медленно и важно удалилась прочь.

Отель, в котором поселился Коррадо Вересо, находился недалеко от деловой части столицы. Номер был одноместный, конечно, не люкс, но со всеми удобствами: телевизор, телефон, лоджия...
После встречи с сеньором Салиносом и его очаровательной невестой Вересо находился в каком-то подвешенном состоянии. Перед глазами Коррадо постоянно возникало лицо Исабель. Ему казалось, что он уже где-то видел его, но никак не мог вспомнить, где именно, но знал точно, что эти красивые женские глаза смотрели на него уже в этой жизни...
Время было вечернее. Коррадо принял душ и, выйдя из ванной, бросил взгляд на часы.
„Половина седьмого", — отметил он.
Коррадо накинул халат и взял в руки газету, чтобы просмотреть последние новости. Вересо то листал газету, то посматривал на часы. Он хотел позвонить домой в Кальядо-Село, но поджидал: Мерседес должна быть дома не раньше семи, а еще оставалось минут пятнадцать.
В дверь постучали.
— Кто там?
— Сеньор, ужин.
— Да-да.
Коррадо поспешно поднялся и отворил дверь.
— Добрый вечер.
— Добрый, проходите.
Молодая горничная вкатила сервировочный столик с горячим ужином и спросила постояльца, просматривая заказы:
— Ваш заказ номер тридцать два?
— Да.
— Очень хорошо.
Девушка спрятала свою записную книжку.
— Вам куда?
Коррадо засуетился.
— Пожалуйста, сюда, — указал он на столик возле кровати.
— Разрешите. — Горничная выставила на стол еду. — Все в порядке?
— Да-да, — согласился Вересо.
— Приятного аппетита!
— Спасибо.
Девушка направилась к выходу.
— Вы не поможете мне?
— Сию минуту.
Коррадо помог открыть дверь номера.
— До свидания.
— До свидания.
Когда горничная ушла, Коррадо еще раз посмотрел на часы и решил, что звонить рано. Он включил телевизор и подсел к столу. Ужин был скромный, но очень вкусный. Вересо, правда, не замечая этого, машинально глотал куски.
На экране мелькали телевизионные заставки и реклама, но на это Коррадо тоже почти не обращал внимания, он был поглощен своими мыслями.
После того как часы на стене пробили ровно семь, он отставил свой недоеденный ужин, вытер салфеткой руки и губы, встал и выключил телевизор.
Вересо снял трубку и сказал:
— Девушка, телефон номер двести двадцать пять-ноль шестнадцать-семьдесят восемь.
Ровный голос связистки поинтересовался:
— Срочный?
— Да.
— Сколько минут?
— Десять.
— Кальядо-Село? — переспросила телефонистка.
— Да.
После небольшой паузы девушка сказала:
— Ждите.
— Сколько?
Коррадо так и не получил ответа. Он сел в кресло, достал журнал „Коневодство и скачки" и уткнулся в него.

Телефон тревожно и нудно зазвенел. Вересо, отбросив в сторону журнал, поспешно схватил трубку.
— Алло!
— Кальядо-Село заказывали?
— Да.
— Говорите.
На связи раздался щелчок, и Коррадо услышал знакомый и родной голос супруги.
— Алло.
— Мерседес, это ты? — спросил он.
— Коррадо?
— Да, милая.
— Добрый вечер.
— Здравствуй!
Мужчина откинулся на спинку кресла.
— Как ваши дела? — поинтересовался он.
— Неплохо.
— Как Мануэла?
— Ждет тебя.
— А как Руди, Марианна?
— Хорошо.
Возникла пауза.
— Коррадо, а как твои дела?
— Мои неплохо, — ответил он, — дела, я сказал бы, как нельзя лучше, идут в гору, дорогая.
— Ты заключил контракт?
— Да, и не один.
— Это хорошо.
— Но главное, у меня появились хорошие клиенты.
— Что ты говоришь?
— Я говорю, серьезные и богатые клиенты.
— Это прекрасно.
В трубке послышался вздох облегчения.
— Какая у вас погода? — спросил Коррадо.
— Дождь.
— А тут духота невыносимая...
Сеньор Вересо замолчал, думая, как сообщить супруге о приглашении на свадьбу Салиноса.
— Когда ты выезжаешь? — спросила Мерседес.
— Я...
— Да.
Коррадо громко откашлялся, стараясь сосредоточиться и сообщить жене неприятное известие.
— Мерседес...
Женщина по тону мужа почувствовала неладное, насторожилась и с беспокойством спросила:
— У тебя ничего не случилось?
Коррадо натянуто рассмеялся.
— Нет, с чего ты взяла?
— По твоему голосу слышу.
— Да нет же, все в порядке.
— Тогда почему ты не отвечаешь, когда приедешь?
— Понимаешь, Мерседес...
Она внимательно слушала.
— Что?
— Меня пригласили на свадьбу.
— На свадьбу?
— Да, и потому я должен задержаться в столице.
— А как же мы?
Она замолчала, недовольно вздыхая.
— Да, меня пригласили на свадьбу, — немного раздраженно повторил Коррадо.
— Я слышала.
— Мерседес, — уже спокойнее сказал он, — постарайся, пожалуйста, понять меня.
— Я понимаю.
— Я не могу отказаться от приглашения, — объяснял Коррадо, — речь идет об очень важной персоне.
— Да.
— Я хотел бы видеть его в числе своих клиентов.
Жена не отвечала, чувствовалось, что она очень огорчена и разочарована.
— Мерседес, к тому же это еще всего один день.
— Тебе хорошо говорить — один день.
— Не волнуйся, церемония состоится в полдень, — сообщил Коррадо, — а вечером я уеду.
— Хорошо, — выдавила Мерседес.
Сеньор Вересо облегченно вздохнул.
— Я по тебе скучаю.
— Мы тоже.
— Я тебя очень люблю и целую, — с чувством произнес Коррадо.
— Я тоже.
— В общем, договорились.
— Да.
— Тогда до свидания.
— До свидания.
— Поцелуй за меня Мануэлу.
— Хорошо.
— И привет ребятишкам.
— Непременно.
Коррадо положил трубку и поднялся с кресла. То ли от долгого сидения, а может, от нервного перенапряжения, но у него затекла левая нога и нестерпимо покалывала. Он с трудом прошелся по номеру и открыл дверь на балкон.

Фернандо оставил машину на стоянке возле собора Святых мучеников.
— Ты пройдешь со мной или подождешь меня здесь? — поинтересовался Салинос у приятеля.
— Я думаю подождать тебя на свежем воздухе, — ответил Антонио, — я еще не готов исповедоваться.
— А не мешало бы.
— Возможно, но в другой раз.
— Хорошо, я быстро.
Фернандо вышел из машины, пересек маленькую площадь перед храмом и вошел в здание.

Отец Ансельмо, мужчина лет пятидесяти, лысый, в черном строгом одеянии, сидел за грубым столом и внимательно рассматривал своего прихожанина.
Фернандо сидел по другую сторону стола.
— Так вы уже в курсе всего? — спросил он.
Священнослужитель улыбнулся одними глазами и ровным густым баритоном сообщил:
— Сын мой, с такой сестрицей, как у тебя, да не знать?..
— Вам звонила Тереза?
— Звонила? — Отец Ансельмо перебирал пальцами четки. — Она три раза приходила сюда, — сказал священник, — раз пятнадцать звонила по телефону.
— А?
— И отправила две записки со служанкой.
— Невероятно!
Фернандо покачал головой.
— Остается еще послать телеграмму, — добавил отец Ансельмо, — и заказное письмо с уведомлением.
Он чуть улыбнулся.
— Я прошу прощения за Терезу.
— Нет-нет, ради Бога! — успокоил священник Фернандо. — Наоборот, это очень хорошо, что твоя сестра старается решить все проблемы и помочь тебе.
— Да.
— И раз ты решил жениться...
Отец Ансельмо пристально взглянул на Салиноса.
— А вы думаете, мое время еще не пришло? — задал вопрос Фернандо.
— Сын мой... — Священник медленно поднялся из-за стола. — После того как ты вел себя...
— Вы хотите сказать, что я распутник?
Отец Ансельмо строго посмотрел на Салиноса.
— Фернандо, — произнес он строго, — я твой исповедник, и тебе не надо оправдываться передо мной.
Фернандо смущенно поник.
— А раз мы заговорили об исповеди, — продолжал священник, — скажи, сам-то ты счастлив?
Глаза Фернандо загорелись.
— Счастлив, отец.
— Я очень рад за тебя, сын мой. Отец Ансельмо подошел к нему.
— А невеста?
— Думаю — тоже.
— Твоя сестра сказала, что невеста — восхитительная девушка, — произнес священник.
— Это самая прекрасная девушка из всех, которых я знал, — горячо сказал Фернандо.
— Я рад.
— Спасибо.
— Заметно, что ты действительно влюблен.
— Я не просто влюблен, я умираю от любви к Исабель, — не унимался счастливый жених.
— Дай-то Бог, чтобы она была тебя достойна.
— Я на это надеюсь.
— Да будет Бог с вами обоими!
Отец Ансельмо перекрестил Фернандо, тот склонил голову и тоже перекрестился. Они поговорили еще немного о предстоящей свадьбе, и священник, посмотрев на часы и засуетившись, сказал Фернандо:
— А теперь извини...
Священник открыл шкафчик и достал оттуда судейский свисток.
— Что это?
— Благотворительность.
Сеньор Салинос весьма удивился.
— У меня очень важное дело.
— Важное дело?
— Я должен судить футбольную встречу ребятишек нашего прихода, — пояснил отец Ансельмо.
Священник свистнул, и мужчины весело рассмеялись.
— Отлично.
— Помнишь, как в колледже?
— Как же я могу это забыть! — ответил Фернандо. — Мы не могли вас переспорить, потому что вы говорили всегда, что так велел Господь Бог...
Святой отец рассмеялся.
— Да, это прерогатива священника.
— Значит, вы все еще этим занимаетесь?
— А что прикажешь делать?
— Да, — протянул Фернандо.
— Пошли?
— Не буду задерживать.
— Спасибо.
Отец Ансельмо пропустил Фернандо вперед, и они, разговаривая, вышли из комнаты.

Антонио не терял времени даром. В отсутствие приятеля он успел познакомиться с красивой брюнеткой с пышным бюстом и длинными точеными ногами.
— И надолго вы в городе?
— Не знаю, — отвечала красавица.
— В столице вы впервые?
— Да.
— Тогда это меняет дело, — обрадовался Антонио. — Разрешите быть вашим гидом?
Брюнетка кокетливо засмеялась.
Когда на горизонте замаячил Фернандо, ловелас успел уже не только познакомиться, но и назначить встречу Луизе — как назвала себя красавица.
— Значит, в девять? — спросила новая знакомая.
— Да.
— Тогда до свидания.
— До встречи!
Луиза ушла, призывно покачивая бедрами. Антонио проводил ее жадным взглядом и тяжело вздохнул.
— А ты неисправим, — заметил подошедший Фернандо.
Антонио обернулся.
— Я же тебе сказал, что еще не созрел.
Фернандо покачал головой.
— А я думаю, что давно уже перезрел.
Приятели расхохотались, и машина тронулась, обгоняя другие автомобили.

Наконец после нескольких дней обильного дождя в небе сияло ослепительно чистое солнце. Воздух был свеж, утро выдалось прекрасное.
Дети поднялись в это утро ни свет ни заря и, прибрав в комнате, собирались уходить из дома. Мерседес помогала дочери, аккуратно и тщательно расчесывая красивые густые локоны.
— Мануэла, стой спокойно, — сказала мать непоседливой девочке, — а то я не смогу тебя причесать.
Однако Мануэла нервничала.
— Я спокойна.
— Стой спокойно, — повторила Мерседес. Она посмотрела внимательнее на дочку. — Что с тобой?
— Ничего.
— Чем это ты так рассержена?
— Я не рассержена.
— Ладно, я тебя хорошо знаю.
Мануэла, надувшись, молчала.
— Ты ничего не хочешь сказать своей маме?
Марианна, стоявшая поодаль, проболталась:
— Это из-за дяди.
Мерседес непонимающе переспросила:
— Из-за отца? — Она повернула Мануэлу лицом к себе. — А что случилось с отцом?
Девочка наконец произнесла.
— Он обещал вернуться быстро, — сказала она обиженно, — а до сих пор еще не вернулся.
Мерседес тяжело вздохнула.
— Я же тебе объяснила, что у него дела.
— А вдруг он забудет про куклу?
Мерседес развела руками.
— Не забудет.
— Точно?
— Точно, — уверила мать.
Она еще раз внимательно взглянула на прическу дочери и осталась довольна.
— Ну ладно.
В комнату вошел Руди.
— Железный конь к вашим услугам, — сообщил паренек.
Мерседес поднялась.
— Ну, кажется, все готово.
Девочки засуетились.
— Пошли, — сказала Мерседес.
— Тетя, можно я поведу машину? — попросил Руди.
— Хорошо.
— Спасибо.
— Но будь осторожен, — предостерегла она племянника и, потрепав его волосы, подтолкнула к выходу.
Марианна недовольно хмыкнула.
— Он хочет казаться большим, — заявила сестра, обращаясь к Мануэле и тете.
Однако Мануэла не стала слушать.
— Руди, подожди меня, — крикнула она вдогонку брату и бросилась за ним следом на улицу.
Марианна по-взрослому пожала плечами и с серьезным и важным видом назидательно произнесла:
— Ну что за девчонка! Целыми днями бегает за моим братом.
Мерседес повернулась и рассмеялась.
— Ну вот, ты кажется, ревнуешь?
— Да нет.
Мерседес не стала спорить.
— Руди, — позвала она и обернулась к племяннице: — Пошли, Марианна.
Мерседес пропустила вперед Марианну и вышла за ней следом, плотно и накрепко закрыв дверь.

Руди с каждым днем все увереннее обращался с автомобилем. Он был прирожденный шофер, сидел достойно, раскованно и даже успевал переброситься с девочками словом.
— Руди, не отвлекайся, — требовала Мерседес, — смотри на дорогу и будь внимательнее.
— Я смотрю на дорогу.
— Но ты разговариваешь.
— А мне это не мешает, — рассмеялся парень, — даже наоборот.
Мерседес не стала спорить, чтобы не отвлекать его.
Они подъезжали к центру городка. Мерседес попросила:
— Руди, останови возле магазина обуви.
— Хорошо.
Племянник Коррадо плавно затормозил возле небольшого одноэтажного магазина.
— Спасибо.
Мерседес и девочки стали выходить из машины.
— Тетя, я подожду вас здесь, — попросил Руди.
— Как хочешь, — разрешила та, — а мы пробежимся по магазинам и ларькам.
— Пошли с нами, — позвала Мануэла брата.
— Нет, я буду только обузой, — отказался Руди.
Марианна дернула за руку сестру.
— Разве ты не знаешь, что мальчишки терпеть не могут ходить за покупками?
Мануэла вздохнула и, ничего не возразив, поплелась за сестрой и матерью...

Мерседес и девочки остановились у витрины обувного магазинчика. Марианна с восхищением впилась глазами в выставленные образцы обуви. Женщина тоже с интересом рассматривала босоножки и туфли. Одна только Мануэла не обращала ни малейшего внимания на все это кожаное, сафьяновое, атласное великолепие.
— Прекрасно, — сказала Мерседес.
— Какая прелесть! — воскликнула Марианна.
— Да.
— Смотри, тетя... — Племянница указала на голубые сандалеты. — Такие красивые!
— Да, — покачала головой Мерседес, — особенно эти. — Она обратила внимание на бежевые туфельки.
Марианна повернулась к сестре.
— Мануэла, тебе нравится?
Девочка недовольно фыркнула.
— Нет.
Марианна удивленно посмотрела на сестру.
— Что с тобой?
— Мне скучно смотреть на витрины, — ответила Мануэла.
Она отвернулась от витрины и осмотрелась.
— А где Руди?
— Кто?
— Руди.
— Он немножко отстал.
Мануэла заволновалась.
— Давай оставим его в покое, — посоветовала Марианна.
— В покое, — передразнила сердитая Мануэла. — Почему мы должны оставить его в покое?
— Ну...
— Где он?
Марианна равнодушно хмыкнула и указала рукой.
— Он там, на углу.
— Где-где?
— На углу, с Ниной.
— С Ниной?
— Да.
У Мануэлы вытянулось лицо.
— Кто такая Нина?
— Дочка булочника.
Мануэла больше не стала задавать вопросы, она стремглав побежала в указанном направлении.
— Мануэла! — неслось ей вслед. — Мануэла!
Однако девочка ничего не слышала. Она добежала до угла магазина и остолбенела. Руди стоял с какой-то симпатичной девушкой и любезно беседовал. На прощание Руди поцеловал Нину...
Что произошло дальше, Мануэла не помнила, в глазах девочки помутилось, что-то тяжелое сдавило грудь, и она, задыхаясь, бросилась прочь от магазина.
Мерседес, увидев дочь в таком состоянии, ничего не поняла и ни о чем не догадалась.
— Мануэла! — крикнула она.
— Мануэла! — вторила ей Марианна.
Но девочка, не обращая внимания на окрики, все быстрее удалялась от проклятого места.
Услышав шум, Руди подошел к Мерседес.
— Что случилось?
Она ответила вопросом на вопрос.
— Руди, куда она побежала? — с тревогой и беспокойством спросила Мерседес удивленного племянника.
— Не знаю, тетя.
— Мануэла, — звала сестру Марианна.
— Я догоню ее, — сказал Руди и бросился за сестрой. — Мануэла!

Городское кладбище в эту раннюю пору было почти безлюдно. Лишь изредка местный сторож прохаживался вдоль могилок и то скорее от скуки, нежели по делу.
По направлению к кладбищу неторопливо шла сеньорита в строгом черном костюме, черной шали и темных очках. В руках она несла букет живых астр. Девушка медленно подошла к могиле мадам Герреро и возложила цветы.
Исабель молча стояла над могилой своей приемной матери и вспоминала детство. Солнце тем временем поднималось над деревьями, стараясь своими лучами присутствовать при безмолвном разговоре близких душ.
Девушка смотрела то на портрет мадам Герреро, то на любопытное вечное солнце.
— Уже совсем недолго осталось, мама, — наконец произнесла Исабель полушепотом, — совсем недолго.
Девушка была похожа на статую.
— Через несколько часов, — самодовольно произнесла Исабель, — я стану сеньорой Салинос.
Она нагнулась и поправила цветы, протерла платком рамку фотографии.
— Ты довольна, мама? — спросила девушка, обращаясь к той, что лежала под тяжелой каменной плитой. — Наконец я стану могущественной и богатой, как мечтала.
Она выпрямилась.
— Но это не самое важное.
Исабель подняла голову и дерзко посмотрела на огромный раскаленный диск, словно бросая тому вызов.
— После замужества я наконец-то стану законной, — твердо произнесла девушка, — у меня будет собственная фамилия... Салинос.
Тишина как будто прислушивалась к каждому ее слову.
— Я буду сеньорой Салинос, — повторила она. — У меня будет собственная фамилия, моя собственная... Это мой реванш, мама, мой реванш...
Исабель молча перекрестилась, поцеловала свой крест и не просто ушла — удалилась. Будущая сеньора Салинос.

0

7

6

В доме Герреро было неспокойно, Бернарда сбилась с ног, разыскивая Исабель. Она сначала обошла все комнаты, потом заглянула во все уголки сада, но нигде не могла найти девушку. Совсем уже отчаявшись, женщина села у телефона и стала звонить знакомым...

Исабель устало отворила дверь своей спальни и обессиленно оперлась на нее. Постояв в задумчивости несколько секунд, она медленно затворила дверь и, тяжело ступая, прошла к столику и уселась перед зеркалом, всматриваясь в свое усталое лицо.
За дверью послышались торопливые шаги, тут же раздался настойчивый стук, и в комнату вошла взволнованная Бернарда.
— Кто это? — не оборачиваясь, спросила Исабель.
— Это я... Можно войти?
Девушка достала косметичку и, с преувеличенным вниманием нанося помаду на губы, процедила:
— Входи.
Бернарда прошла в глубь комнаты и, остановившись у кровати Исабель, уставилась на девушку.
— Когда ты пришла? — спросила она.
— Я только что вернулась, — спокойно сообщила Исабель.
— Я немножко волновалась.
— Почему?
— Я не знала, где ты. Я думала, что ты с Фернандо, — сказала мать, — но он звонил и спрашивал о тебе.
Исабель повернулась.
— И что ты ему сказала?
— Ничего. — Бернарда развела руками. — Сказала, что ты, вероятно, пошла к портнихе, — с раздражением пояснила Бернарда. — Он просил, чтобы ты позвонила ему.
Исабель снова занялась собой.
— Кто-нибудь еще звонил?
— Больше никто.
Бернарда подошла к дочери.
— Где ты была?
Исабель неприязненно посмотрела на Бернарду:
— Ты хочешь это знать?
— Да.
Девушка усмехнулась:
— На кладбище.
В глазах женщины застыло болезненное удивление.
— На кладбище?
— Да. — Исабель вызывающе смотрела на домоправительницу. — Я отнесла цветы на могилу маме.
Было видно, что этот ответ больно задел Бернарду. Она тяжело вздохнула и произнесла:
— Исабель...
Девушка рассердилась.
— Ты сама меня спросила.
Она встала, прошла к шкафу и стала перебирать на полках вещи.
— Я не хотела тебе говорить...
Бернарде ничего не оставалось, как только смириться.
— Я понимаю твои благочестивые чувства, — с дрожью в голосе произнесла женщина. Потом она взяла себя в руки и сказала уже более твердым и спокойным голосом: — Это мне нравится.
— Надо соблюдать приличия, Бернарда, — ответила язвительно девушка. — Разве не так?
Бернарда смолчала.
— Тебе чем-нибудь помочь? — спросила она.
— Нет.
Исабель закрыла дверцу шкафа.
— Оставь меня одну.
Бернарда вопросительно посмотрела на дочь.
— Я хочу отдохнуть, — объяснила Исабель.
— А если позвонит Фернандо?
— Позовешь меня.
Исабель прилегла на кровать.
— Хорошо.
Бернарда бросила недовольный взгляд на дочь и молча вышла из комнаты.

Мерседес Вересо была обеспокоена состоянием дочери. Мануэла тихо лежала в постели и молча смотрела в потолок. Когда врач осмотрел больную и они вышли из комнаты, Мерседес спросила:
— Что с ней?
Тот, подумав, ответил:
— Трудно сказать...
Мать была в отчаянии.
— Скорее всего, это нервное перенапряжение, потрясение, — заключил доктор и посмотрел на Мерседес.
Женщина не могла понять и поверить в поставленный диагноз.
— Но какое перенапряжение?
— Не знаю.
Мерседес задумалась и спросила:
— Может быть, она переживает из-за Коррадо?
— Кто это?
— Это ее отец, — объяснила Мерседес, — он должен был вернуться вечером из Буэнос-Айреса.
Врач нахмурил брови.
— Возможно, возможно...

В гостиной трезвонил телефон, долго и настойчиво. Первым к аппарату подошел Руди.
— Алло.
Руди прислушался и услышал голос Коррадо.
— Здравствуй, Руди.
— Дядя Коррадо?
Парень очень обрадовался.
— Да, это я.
— Как у вас дела, когда приедете? — поинтересовался Руди.
— У меня все хорошо.
В гостиную вошла Мерседес.
— Это Коррадо? — спросила она у Руди.
Юноша кивнул:
— Да.
— Дай мне трубку.
— Тетя Мерседес хочет с вами говорить.
Руди передал трубку женщине.
— Алло!
— Мерседес? — обрадовался Коррадо.
— Алло, дорогой, ты должен срочно приехать.
— Что-нибудь случилось?
— Да, с Мануэлой.
— Что с ней?
— Ей нехорошо, но я не знаю, что с ней.
— Врач был? — не на шутку обеспокоился Коррадо.
— Да.
— И что?
— Говорит, потрясение или нервное перенапряжение.
В трубке стояла тишина. Иногда только слышались резкое сопение Коррадо и треск.
— Дорогой, приезжай поскорее.
— Да, обязательно!
Раздались короткие гудки. Мерседес подождала секунду и повесила трубку.
— Что сказал дядя? — спросил Руди.
— Ничего.
— Он приедет?
— Да.
— Это очень хорошо.
Руди расплылся в улыбке:
— Пойду сообщу Мануэле.
— Да, скажи ей, а впрочем...
Юноша остановился.
— Я лучше сама ей скажу.
— Хорошо.
— А ты пока займись машиной.
— Я уже все сделал.
— Прекрасно, тогда отдохни.
— Ладно.
Мерседес вышла, а Руди подошел к книжным полкам и вытащил из нижнего ряда толстую книгу.

Исабель зашла в контору к адвокату, чтобы решить некоторые спорные вопросы.
Девушка прошла в кабинет. Следом за ней проследовал адвокат Сампрос, мужчина средних лет, отстаивавший интересы Исабель в трудном деле с недвижимостью.
— Никогда бы не подумал, — сказал он, — что перед свадьбой вы придете сюда в офис.
— Это правда, — ответила молодая девушка, — у меня мало времени, но мне хотелось бы поблагодарить вас за все то, что вы сделали для меня, сеньор Сампрос.
Адвокат скромно принял благодарность.
— Я сделал только то, что должен был сделать, — с достоинством ответил он.
— Нет, вы сделали гораздо больше.
Исабель положила в сейф документы.
— Я обещаю вам, — сказала Исабель Герреро, — что после моей свадьбы я возьму на себя все заботы.
— Хорошо.
Хулио Сампрос раскрыл папку и достал из нее корреспонденцию.
— Вот последняя почта, — показал он бумаги Исабель. — Хотите посмотреть?
Девушка отрицательно мотнула головой.
— Нет, Хулио. — Она села за стол. — А впрочем, давайте.
Сампрос подошел к столу и стал выкладывать почту.
— В основном это счета для оплаты, налоги, — объяснил он, — все, как обычно.
— Боже мой!
— Что?
Исабель всплеснула руками и виновато улыбнулась.
— Я думаю совсем о другом.
Хулио понимающе подмигнул.
— Это так естественно, ведь вы выходите замуж.
— Наверное.
В дверь осторожно постучали.
— Это, наверное, Салита несет кофе, — предположил Хулио и направился к двери.
Однако это была не Салита, а адвокат Пинтос.
— Разрешите?
Исабель недовольно посмотрела на вошедшего.
— Здравствуйте.
— Что вы здесь делаете? — поинтересовалась Исабель.
На лице адвоката Пинтоса появилось удивленно-недовольное выражение.
— Ведь этой мой офис.
Исабель промолчала.
— Может быть, я здесь нежелателен?
Девушка хотела что-то ответить, но раздался телефонный звонок, и она сняла трубку.
— Алло.
— Исабель? — донеслось из трубки.
— Да, а кто это?
— Тереза.
— А, здравствуй.
— Привет, милая.
На лице Исабель была растерянность.
— А почему ты звонишь мне сюда? — поинтересовалась она.
— Я звонила тебе домой, но мне сказали, что ты в офисе, — объяснила Тереза.
— Понятно. Что случилось?
— Я спешу, — сказала Тереза, — недавно звонила Полетт...
— Полетт?
— Да.
— А кто это?
— Как, ты не знаешь, кто такая Полетт?
— Нет.
— Глупышка, тебе надо знать!
Исабель была крайне удивлена.
— Она говорит, что сегодня у тебя последняя примерка, — тараторила сеньора Салинос.
— Примерка?
— Да, через полчаса.
— Но я не смогу, — возразила Исабель, — я не успею.
— А что делать?
— Не знаю.
— Может, за тобой заехать? — предложила Тереза. — Или, быть может, встретимся у Полетт?
— Скорее всего, там.
— Ну ладно, дорогая, у меня куча дел, мне пора.
— До свидания.
— Я целую тебя, пока.
Исабель положила трубку и посмотрела на часы. Время приближалось к полудню.
— Извините, сеньоры, — сказала Исабель, — однако я должна вас покинуть, у меня срочное дело.
— Да, конечно, — в один голос ответили адвокаты.
— Всего хорошего.
— До свидания, сеньорита Исабель.
Девушка взяла сумочку и вышла из кабинета, слегка кивнув гордой белокурой головкой.
Когда мужчины остались наедине, адвокат Пинтос повернулся к коллеге и спросил:
— О чем был разговор?
— Да все о том же, — уклончиво ответил Хулио.
Пинтос хищно оскалился:
— Секрет?
— Нет, скорее, тайна.
Пинтос рассмеялся:
— Коммерческая?
— Чужая, — коротко отрезал Хулио.
Он собрал в папку корреспонденцию.
— А теперь прошу меня извинить, адвокат Пинтос.
— Да, конечно.
Коллеги молча раскланялись, и Хулио Сампрос оставил Пинтоса в глубокой задумчивости.

Сеньора Тереза как угорелая носилась по дому, отдавая приказы и давая советы домочадцам.
— Барнет, — неслось по дому.
Тереза искала экономку.
— Барнет!
Экономка наконец явилась на зов хозяйки.
— Я здесь, сеньора.
— А, вот вы! — Тереза на ходу причесывала волосы. — Принесли цветы для алтаря? — поинтересовалась она.
Экономка пожала плечами.
— Не знаю, но думаю, что да.
Тереза недовольно сверкнула глазами.
— Как это вы думаете?
Пожилая женщина съежилась.
— Вы не уверены?
Барнет пыталась объяснить:
— Я все это время была занята персоналом из ресторана и поэтому не могу...
— Боже, это невероятно! — прервала Тереза. — Все в этом доме должна делать я одна. — Сеньора Салинос недовольно фыркнула. — Позови, пожалуйста, Лоренцо.
— Слушаюсь.
Барнет вышла из зала.
— Это невозможно! — злилась Тереза, рассматривая себя в зеркале.
Вошел Лоренцо.
— Вы меня звали, сеньора Тереза? — спросил он.
— Да.
— Чего изволите?
Тереза бросила через плечо:
— Принесли цветы для алтаря?
— Да.
— Где они?
— Я распорядился, чтобы их сложили в оранжерее, — доложил Лоренцо, вытянувшись во весь рост.
— Сложили? — На лице Терезы было испуганно-удивленное выражение. — Вы сказали — сложили? — переспросила хозяйка. — Я не ослышалась?
Лоренцо и вовсе стал во фрунт.
— Я не подумал, — промямлил дворецкий.
— Лоренцо! — воскликнула, негодуя, Тереза. — Это же цветы, Лоренцо, а не кирпичи!
— Совершенно верно...
— Пошли немедленно!
Тереза быстрым мелким шагом направилась в оранжерею. Следом за ней, едва поспевая, шагал перепуганный и сконфуженный дворецкий.
— Шевелитесь же, шевелитесь, — поторапливала его хозяйка, — шевелитесь!
— Бегу, бегу, — оправдывался слуга.
— Не вижу!
Лоренцо ничего не ответил. Он прекрасно знал сеньору Терезу, а потому молча следовал за ней.

У Фернандо Салиноса сегодняшнее утро было суматошным и бестолковым. Мысли жениха были заняты только одним — предстоящей свадьбой.
Жених не находил себе места ни дома, ни в офисе. Единственным местом, где можно было сосредоточиться и расслабиться, был клуб, куда он после некоторого колебания и направился.

* * *

В баре клуба было прохладно, работали кондиционеры и вентиляторы. За стойкой скучал бармен. В зале сидели только молодая пара да несколько завсегдатаев.
Оживленно разговаривая, появились Фернандо Салинос и Антонио.
— Нет-нет, приятель, — возразил Фернандо, — даже в офисе я не могу сосредоточиться ни на минуту.
— Отчего?
— Постоянно звонит телефон. — Фернандо тяжело вздохнул. — Постоянные консультации относительно свадьбы, — продолжал жених, — то одно, то другое...
Друзья сели за угловой столик.
— Дома, художники, садовники... — Фернандо отмахнулся: — Я с ума сойду от этой свадьбы!
— Если это уже не случилось...
Антонио незлобиво рассмеялся, но Фернандо не обратил на это внимания и продолжал:
— Моя сестра задалась целью...
— Но у тебя есть друзья, клуб, — возразил Антонио.
— Да, конечно, — согласился Салинос. — Не знаю, как я это переживу, даже не знаю. — Фернандо волновался. — Моя сестра задалась целью свести меня с ума, организуя этот праздник, — все время повторял и жаловался жених.
Антонио похлопал приятеля по плечу.
— Фернандо, — сказал он, — многие уже прошли через это.
Салинос возмущенно махнул рукой.
— Конечно, но ни у кого не было такой сестры, как у меня.
К столику подошел бармен.
— Будете заказывать? — спросил он.
Антонио повернулся к Фернандо.
— Будешь что-нибудь пить?
— Да.
Приятель обратился к бармену:
— Два виски и лимон.
— Все?
— Да.
Бармен отошел, а друзья продолжали разговор.
— Как невеста?
— Хорошо, — вздохнул Фернандо, — с ней происходит то же, что и со мной. Но Исабель более спокойна, более выдержанна, чем я, а может, она просто не подает виду.
Антонио загадочно улыбнулся.
— Однако за все годы нашей дружбы, — произнес Антонио, — я никогда не видел тебя еще таким счастливым.
— Да, Исабель приносит мне счастье.
— Я надеюсь, а если нет, то ей придется иметь дело с твоими друзьями, — заявил Антонио.
— Спасибо.
Бармен принес виски. Антонио поднял бокал.
— Тогда за счастье!
— Хорошо, за счастье!
Мужчины пригубили виски.
— Знаешь, Фернандо, — признался Антонио, — я всегда подшучиваю над тобой, но, по-моему, где-то в глубине души я тебе немножечко завидую, жених.
— Ничего, Антонио, придет и твой день. — Фернандо сочувственно потрепал друга по плечу. — Хочешь, я скажу, что подарю тебе на свадьбу?
— Что?
— Я пришлю тебе Терезу, — рассмеялся Фернандо, — чтобы она тебе устроила этот праздник.
Антонио поддержал шутку приятеля и, рассмеявшись, снова поднял бокал.
— Твое здоровье!
— И твое!

Распрощавшись с Антонио, Фернандо Салинос посмотрел на часы: Исабель должна была появиться с минуты на минуту. Однако время шло, а она не появлялась.
— Извините, — обратился он к бармену, — у вас нет еженедельника „Коневодство" или „Новостей"?
— Есть.
Бармен подал еженедельник Фернандо.
— Спасибо.
Сеньор Салинос взял журнал и стал его листать. Однако не успел он просмотреть и несколько страниц, как вошла Исабель и, чмокнув его в щеку, уселась за столик.
— Привет!
— Любовь моя!
Фернандо отложил журнал.
— Как дела? — поинтересовался он.
— Все нормально, — весело ответила Исабель.
Она уселась поудобнее на стуле и положила сумочку на стол.
— Ты давно пришел?
— Нет. Только что распрощался с Антонио, — ответил Фернандо и спросил: — Что ты будешь пить?
— Апельсиновый сок.
Фернандо окликнул бармена.
— Один апельсиновый сок и один виски.
Когда заказ был сделан, Фернандо обратился к Исабель, в его голосе сквозила детская обидчивость:
— Исабель...
— Что, дорогой?
— Почему я не могу пойти с тобой к портнихе?
Исабель категорично замотала головой.
— Ты не должен видеть подвенечного платья до свадьбы.
— Но почему?
Исабель удивленно взглянула на жениха.
— Потому что это плохая примета.
Фернандо взял девушку за руку.
— Любовь моя, — сказал он, — я не думал, что ты можешь верить в такие глупости.
Исабель усмехнулась.
— Все женщины в это верят, — сказала она, — почему же я, дорогой, не могу в это верить?
Фернандо недовольно поморщился.
— Ай, я становлюсь таким ревнивым, как только подумаю, что у тебя от меня могут быть секреты.
В эту минуту бармен принес виски и сок.
— Благодарю, — сказал Фернандо, — поставьте на стол.
— Хорошо.
Бармен исполнил просьбу и удалился за стойку.
— Это ужасно!
— Почему?
— Эти секреты...
Исабель возразила, не дав договорить Фернандо:
— Но ведь эти секреты только до завтра, и все.
Последняя фраза благотворно повлияла на Фернандо. Он сразу как-то просветлел, улыбнулся, неизвестно чему, и мечтательно произнес:
— Завтра... — Потом повернулся к Исабель. — Подумать только, завтра ты и я станем мужем и женой, — обрадовался Фернандо.
Девушка скромно потупила взгляд.
— Исабель, я так счастлив!
— Я тоже счастлива!
Фернандо внимательно взглянул на невесту, и ему показалось, что Исабель готова расплакаться.
— По твоему виду этого не скажешь, — осторожно заметил он и нахмурился.
Исабель смахнула набежавшую слезу.
— Я думаю о маме, — оправдываясь, сказала девушка, — и мне становится больно и плохо.
Фернандо понимающе закрыл глаза, покачав головой.
— Выпей.
Он поднес свой фужер с виски к губам Исабель. Она слегка пригубила и запила соком.
— Тебе лучше?
— Да.
Исабель постаралась улыбнуться.
— Любовь моя, я должен попросить тебя кое о чем.
Девушка настороженно застыла в ожидании, а Фернандо наклонился и нежно поцеловал ей руку.
— О чем?
— Я хотел бы, чтобы мы всегда были такими, как сейчас.
— Как сейчас?
— Да. Честными, откровенными, — сказал Фернандо, — чтобы между нами никогда не было секретов.
Исабель незаметно облегченно вздохнула.
— Ну что ты говоришь!
Она улыбнулась обольстительной улыбкой.
— Я так тебя люблю, — не мог сдержать порыва Фернандо, — что не выдержу, если узнаю от других что-нибудь, что ты скроешь от меня.
— Фернандо, пожалуйста!..
— Исабель... Я хочу сказать тебе, что со мной у тебя будет все, все, что ты хочешь, — пообещал Фернандо, — но мы должны быть правдивыми и откровенными друг с другом.
— Конечно.
— Всегда.
— Да, так и будет, — заверила Исабель.
И будущие супруги замерли в долгом и страстном поцелуе.
Фернандо с восхищением смотрел на свою возлюбленную, он боготворил ее. Исабель не могла выдержать взгляда Фернандо и опустила глаза.

Коррадо Вересо вылетел домой первым же рейсом. Конечно же, добираться до Кальядо-Село самолетом было неудобно из-за пересадки, но зато он выигрывал несколько часов. В аэропорту он то и дело посматривал на часы и молил Бога, чтобы рейс не задержали. И только когда самолет поднялся в воздух, Коррадо вздохнул облегченно, правда, ненадолго.

За окном сгущались сумерки. Мерседес не отходила от Мануэлы ни на шаг. Бедной девочке не становилось лучше. Она мало разговаривала и большую часть времени молча смотрела в окно.
— Тебе что-нибудь принести, Мануэла? — тихо спросила мать.
Девочка ничего не ответила.
— Ты не хочешь разговаривать со мной?
Мануэла, не поворачиваясь, произнесла неохотно и раздраженно:
— Я просто не хочу говорить.
— Ладно, не буду тебя беспокоить.
Мерседес встала с постели дочери и медленно вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Коррадо приехал в Кальядо-Село поздно вечером. Не раздеваясь, прошел в комнату дочери. При появлении мужа Мерседес облегченно вздохнула и приложила палец к губам.
— Тсс...
Коррадо тихонько подошел к кровати Мануэлы.
— Здравствуй, — шепотом поздоровался он с Мерседес.
— Здравствуй, — так же тихо ответила она.
— Как она?
— Уже лучше.
Мерседес поднялась с кровати.
— Только что заснула.
— Что сказал доктор?
Мерседес пожала плечами.
— Ничего серьезного, но он не понимает, в чем дело.
Коррадо удивленно посмотрел на супругу.
— Это не инфекция, не простуда, непонятно...
— А что случилось?
— Ничего, — развела руками Мерседес. — Мы поехали за покупками. Мануэла рассматривала витрину, вдруг она заплакала и побежала и плакала до самого дома, пока у нее не поднялась температура.
— Так, так...
— Я вызвала врача и...
Коррадо недоумевал.
— И не было никакой причины?
— Нет, я же тебе говорю.
Мерседес замолчала, поправила одеяло и сказала:
— Если бы я знала, что ей станет лучше, — оправдывалась она, — я бы тебе ничего не сказала.
Коррадо обнял супругу.
— Нет, дорогая, ты поступила правильно, — успокоил он Мерседес, — ты ведь знаешь, что ради Мануэлы я готов...
Однако договорить он не успел. Девочка приоткрыла глаза и, увидев отца, радостно воскликнула:
— Папа!
Мануэла потянулась к Коррадо.
— Солнышко мое, как дела?
Он обнял дочь.
— Хорошо, — вяло сказала девочка, — но я хочу спать.
Коррадо погладил дочь по головке.
— Спи, моя радость.
— Хорошо.
— Папа вернулся и привез тебе подарок, — сообщила Мерседес.
Мануэла даже привстала.
— Куклу? Ты не забыл!
В глазах девочки блеснул живой огонек.
— Где она?
— Сейчас, милая.
Коррадо вышел из комнаты и быстро вернулся. В его руках была огромная нарядная кукла.
— Спасибо! — радостно поблагодарила Мануэла.
Она обняла отца и поцеловала. Мерседес наблюдала со стороны и не могла понять, чему больше обрадовалась дочь — подарку Коррадо или его приезду.

Исабель Герреро вихрем влетела в дом. Изумленные домочадцы впервые видели свою хозяйку в таком состоянии.
— Исабель! — окликнула Бернарда дочь, но та прошла мимо, даже не удостоив ее взглядом.
Исабель вошла в спальню и с силой захлопнула дверь. Она бросила сумочку и уселась перед зеркалом, пытаясь испепелить ненавидящим взором свое изображение.
В комнату вошла Бернарда.
— Исабель, что случилось? — спросила бледная перепуганная женщина.
Исабель повернулась и истерично произнесла:
— Я не могу больше продолжать этот фарс! — искренне призналась девушка Бернарде.
— Не понимаю...
— Я не могу больше обманывать его, — проговорила Исабель.
Бернарда застыла в ужасе.
— Что ты хочешь этим сказать? — вымолвила наконец женщина. — Не пугай, пожалуйста, меня.
Исабель вскочила и стала прохаживаться по комнате.
— Эта моя свадьба, свадьба с Фернандо...
— И что? Что ты собираешься делать?
— Я никогда не видела настолько влюбленного человека, — почти кричала Исабель. — Он любит меня, любит!
Бернарда постаралась перевести все в шутку:
— Глупая, так что тебе еще нужно?
Она даже рассмеялась.
— То, что я делаю с ним, не имеет названия, — потеряв над собой контроль, возмутилась девушка. — Я расскажу ему всю правду.
У Бернарды от ужаса расширились зрачки. Исабель увидела страх в ее глазах и с упоением повторила:
— Да, я расскажу ему всю правду, я скажу ему, что я обманула его, что я выхожу за него из-за денег. — Девушка не могла остановиться. — Пусть рушатся все мои надежды!
Бернарда стояла бледная, губы у нее тряслись, руки и ноги не слушались.
— Нет, Исабель, нет, ты не сможешь этого сделать!
Девушка повернулась к ней и со злостью крикнула:
— Хочешь увидеть, что смогу?
— Нет.
— Я позвоню ему!
Исабель решительно направилась к выходу, но Бернарда не менее решительно схватила дочь за руку.
— Исабель, стой! — приказала она. — Сядь!
Она подтолкнула девушку на кровать.
— Отпусти меня!
— Садись!
— Да как ты смеешь? — закричала Исабель.
Бернарда попыталась успокоить дочь.
— Послушай меня, — ровным голосом произнесла она, — Исабель...
Материнское сердце не искало слов, они сами находились, чтобы успокоить дочь и не дать ей совершить ошибку.
— Исабель, дорогая, любимая... Ты очень нервничаешь перед свадьбой, — тихо говорила Бернарда, — это естественно. Со всеми невестами происходит то же самое. Накануне ночью не спят, ссорятся со всеми, хотят только одного.
Исабель подняла глаза.
— Убежать и спрятаться, — продолжала Бернарда, — ни одна из них не может дать себе воли, иначе...
— Но я не люблю его! — закричала Исабель.
— Иначе многие счастливые браки были бы разрушены, — тем же спокойным тоном продолжала Бернарда, — еще до того, как их заключили. Понимаешь?
Бернарда сделала небольшую паузу.
— Ты должна успокоиться и не думать больше об этом.
Лицо Исабель перекосила гримаса боли.
— Это все глупости, глупости!
— Бернарда, пожалуйста...
— Глупости, глу-по-сти, — медленно протянула домоправительница, — поверь мне, дорогая.
Она присела на кровать и погладила дочь по голове.
— Ты должна отдохнуть, успокоиться...
— Оставь меня, — обессилев, сказала Исабель.
— Я не оставлю тебя, — заявила мать, помогая дочери снять пиджак. — Я сейчас приготовлю тебе ванну.
У Исабель не было больше сил.
— Вот увидишь, это великолепно! А после ванны я сделаю тебе массаж, он тебе не помешает. Тебе станет намного лучше. Мадам Герреро я всегда делала массаж. Ей так нравилось. Отдохни, успокойся...
— Я не хочу спать.
— Ты сейчас отдохнешь.
— Я не хочу спать!
— Ты сейчас должна думать только о свадьбе, — сказала Бернарда, — помни, о свадьбе, о свадебном наряде, о церемонии и гостях, дорогая...

Особняк семейства Салинос походил на сказочно-райский уголок. Начиная от главных ворот и до самой дальней калитки развевались национальные флаги страны. Дом был украшен гирляндами и лентами, а говорить о богатом и шикарном убранстве внутри помещений уже не приходилось. Комнаты были в атласе и цветах, серебре, мишуре и прочих разнообразных, подобранных со вкусом украшениях, в воздухе покачивались разноцветные шары причудливой формы.
В саду были сделаны приспособления для вечернего фейерверка, сцена из пластика для приглашенных артистов, танцевальная площадка и столики под навесом.
Прислуга была одета в праздничную униформу, которая сверкала безукоризненной чистотой. Говорить о гостях было бы излишне: аристократы, преуспевающие бизнесмены, которых на свадьбе присутствовало человек сто, блистали нарядами и дорогими украшениями.
Все было готово к долгожданному празднику, и оркестр грянул марш Мендельсона...

Невеста была изумительно красива в белом свадебном наряде. Она гордо и с достоинством шествовала к импровизированному алтарю, сооруженному в зале. Позади нее две маленькие девочки поддерживали длинный шлейф воздушного подвенечного платья. Рядом с невестой шел счастливый жених в светлом костюме. Сотни глаз были устремлены на великолепную пару, доносились одобрительный гул и веселые голоса присутствующих. Однако, когда раздались слова отца Ансельмо, в зале воцарилась торжественная тишина.
— Венчается раб Божий Фернандо Салинос и раба Божья Исабель Герреро...
У молодоженов голова шла кругом, и все происходящее казалось им чудным сном. И только когда отец Ансельмо объявил их мужем и женой, молодые люди пришли в себя и скрепили нерушимый союз обручальными кольцами и горячим поцелуем.
Бернарда смотрела на дочь, затаив дыхание, ни одно движение не ускользнуло от материнских глаз. Сердце женщины то проваливалось куда-то в пропасть, то витало в облаках. Бернарда была счастлива, и по ее уже немолодой щеке медленно скатывалась прозрачная слеза радости и многолетних страданий.

Праздник длился долго, для некоторых он закончился за полночь, для кого-то под утро, а молодоженам казалось, что ему не будет конца, этому празднику, и счастью, которое ожидало Исабель и Фернандо впереди...

0

8

7

В это утро солнце сияло, как никогда, ласково и приветливо. В доме семьи Салинос домочадцы провожали молодоженов в свадебное путешествие. Все было готово, и ждали только прихода Фернандо, который немного задерживался.
Сеньора Исабель Салинос была чуть взволнована опозданием своего супруга и немного нервничала, но находившаяся рядом золовка успокаивала ее.
— Скоро они прибудут, не волнуйся, Исабель.
Тереза окинула опытным и привередливым взглядом чемоданы отъезжающих, которые были тщательно упакованы еще с вечера, и забеспокоилась.
— Ты уверена, что взяла с собой все необходимое?
— Думаю, что да, — ответила Исабель.
— Если тебе что-нибудь понадобится, — напомнила Тереза, — скажи Фернандо, чтобы он купил тебе, ладно?
— Хорошо.
Женщины сели на диванчик, бросая взгляды на дверь.
— Там есть прелестные вещички, — подмигнула хитро золовка, — весьма и весьма недурные.
Новобрачную не покидало чувство тревоги, она никак не могла успокоиться и прислушивалась к каждому шороху в доме и во дворе, уставившись на входную дверь.
— Тереза, может, с Фернандо что-нибудь случилось? — в который раз спрашивала Исабель.
Сестра Фернандо удивилась.
— Что могло случиться? — Она пожала плечами. — Ты нервничаешь?
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
Тереза кокетливо вытянула губы.
— Говорят, что все новобрачные нервничают в начале медового месяца, — сказала она.
Исабель густо покраснела.
— Нет, так было во времена мамы, — вяло возразила молодая женщина, — сейчас нет.
— Надеюсь, Фернандо принесет тебе много счастья, — заметила Тереза, — а ты принесешь счастье моему брату.
Исабель скромно потупила глаза.
— На все воля Божья.
Тереза обняла невестку.
— Я так рада!
Вдруг в саду послышались мужские голоса. Исабель радостно вскочила и воскликнула:
— Они пришли!
Не успели женщины поправить свои прически, как в помещение вошли запыхавшиеся Фернандо и Антонио.
— Привет!
— Добрый день!
— Здравствуйте!
— Новобрачная уже нервничает, — бросила упрек Тереза.
— Не говори глупостей, — возразила Исабель.
Фернандо подошел к супруге и поцеловал ее.
— Все готово.
— Прекрасно!
Фернандо осмотрел выстроенный ряд чемоданов и удивленно вскинул густые брови.
— Для чего вы берете с собой так много вещей? — за приятеля поинтересовался Антонио.
— Оставь, Антонио, — вступилась Тереза, — они должны будут пойти в ресторан, театр... Это все платья Исабель.
— Я думаю, все это не понадобится, — небрежно заметил Антонио.
— Почему? — спросила возмущенная Тереза.
Исабель и Фернандо устремили непонимающий взгляд на приятеля.
— Думаю, они, — подмигнул Антонио другу, — будут не часто выходить из номера.
Компания оживилась. Фернандо промолчал, а бедная Исабель отвернулась.
— А, — рассмеялась Тереза, — Исабель покраснела!
— Вечно этот Антонио со своими шуточками, — пробурчал Фернандо, погрозив приятелю.
Антонио поднял руки вверх.
— Я, как джентльмен, — продолжил Фернандо, — никогда бы не позволил себе, но...
Однако Тереза не дала договорить брату и скомандовала:
— Довольно, довольно, самолет ждать не будет. Давайте собирайтесь и быстренько в аэропорт.
— Верно, верно...
Все засуетились.
— Идите же, идите к машине, — руководила процессией Тереза, возглавляя ее.
Когда молодые люди вышли на свежий воздух, к ним бросился Лоренцо и стал запихивать багаж в машину.
— Ой, я так нервничаю, — сказала Тереза.
— Из-за нас? — спросил брат.
У Терезы округлились глаза.
— Конечно!
Наконец все было готово к отправлению: багаж упакован и сложен, молодые и их друзья уселись в машину и отправились в аэропорт Эйсейса.
Когда они прибыли в аэропорт, до отлета авиалайнера оставалось не более получаса. Фернандо и Антонио бросились регистрировать билеты, а женщины остались ожидать мужчин возле службы таможенного контроля...
„Боинг" набирал высоту, он сделал круг над Буэнос-Айресом и взял курс на север, в Соединенные Штаты Америки.
Тереза и Антонио проводили взглядом удаляющуюся точку на небосклоне, еще раз махнули ей на прощание рукой и сели в лимузин...

Бернарда быстро освоилась в новом доме. С первых же минут она повела себя тут как хозяйка, наводя свои порядки или, точнее, сохраняя те порядки, что были ранее в доме Герреро.
После отъезда молодоженов Бернарда зашла в спальню молодых и позвала Челиту:
— Иди сюда!
Чела робко вошла в спальню.
— Давай сменим эти простыни.
— Да, сеньора, — согласилась девушка.
— Принеси те, что мы привезли из дома.
— Одну минутку, сеньора.
Чела вышла и столкнулась с Барнет, извинилась и ушла. Барнет с удивлением посмотрела на происходящее.
— Извините, что-нибудь случилось?
— Случилось? — недовольно фыркнула Бернарда. — Ничего не случилось. — Бернарда поправила подушку на постели. — Я приказала постелить простыни лучшего качества, — сказала Бернарда.
Барнет возмутилась:
— Но их купил сам сеньор Фернандо в Париже!
— Да, но эти простыни содержат синтетическое волокно, — спокойно возразила Бернарда, — а это вредно сеньоре Исабель. Она привыкла спать на простынях голландского полотна.
— Но сеньор Фернандо приказал постелить эти, — возразила упрямо Барнет.
Между двумя женщинами, двумя домоправительницами шло незримое соперничество за право быть первой хозяйкой в этом доме.
— Ай, сеньор Фернандо, — воскликнула недовольно Бернарда, — никогда бы не позволил беспокоить свою жену из-за таких пустяков!
Сопернице нечего было возразить, как только согласиться с этой наглой женщиной.
— Конечно же нет!
Барнет удалилась из спальни, крепко задумавшись о своем положении в этом доме. Бернарда язвительно усмехнулась и сказала вошедшей Челите:
— Надеюсь, она поняла, кто командует здесь.
— Не думаю, что ей понравилось то, что вы ей сказали, — промямлила девушка.
— Потерпит, и пусть привыкает, — сухо отрезала Бернарда, — пусть привыкает выполнять мои распоряжения.
Чела молча кивнула.
— Многое в этом доме следует изменить, — властно заметила новая домоправительница.

Барнет долго не могла успокоиться после инцидента с сеньорой Бернардой, но потом, поразмыслив, решила, что, возможно, экономка невесты и права. Она успокоилась и вышла из своей комнаты в коридор.
В полумрачном проходе она столкнулась с дворецким, который нес на вешалке костюм сеньора Фернандо и хромовые сапоги.
— Лоренцо!
— Да, — остановился дворецкий.
— Куда ты несешь одежду сеньора Фернандо?
— В другую комнату.
— В другую комнату? — удивилась Барнет. — Кто тебе велел это сделать, Лоренцо?
— Сеньора Бернарда.
— Сеньора Бернарда? — переспросила женщина. — Но ведь это спортивная одежда сеньора Фернандо, он надевает ее, когда идет в конный клуб или на рыбалку.
Лоренцо был непоколебим.
— Вот именно.
— Что это значит?
— Сеньора Бернарда считает, что эта одежда имеет неприятный запах и не может лежать рядом с остальной одеждой, — пояснил дворецкий.
Барнет рассердилась.
— Невероятно! — сказала домоправительница. — Эта одежда всегда чистая, я лично этим занимаюсь.
Лоренцо усмехнулся:
— Я предупреждал вас.
— О чем?
— О том, что эта женщина принесет вам много неприятностей, — ответил дворецкий.
Только теперь у Барнет не осталось никаких сомнений относительно намерений Бернарды.
— Что вы думаете делать? — поинтересовался Лоренцо.
— Неси эту одежду обратно, — приказала домоправительница. — Это переходит всякие рамки, это уже предел!
Барнет решительно повернулась и мелким шагом пошла вверх по лестнице.

0

9

8

Сильвина вдруг почувствовала себя неловко. Тусклое освещение и атмосфера этого ресторанчика сами по себе наводили на нее уныние и тоску. Про себя она отметила, что Эмилио уже изрядно выпил и его пьяный и наглый взгляд все чаще останавливался на глубоком вырезе ее платья.
„Нужно возвращаться домой", — думала она, но еще надеялась, что Эмилио скажет ей наконец что-нибудь важное. Но Эмилио, как видно, было не до этого.
— Эй, официант! — громко позвал он.
Из глубины зала возник все тот же худощавый, застенчивый, с прилизанными волосами официант.
— Может, достаточно? — осторожно заметила Сильвина.
Эмилио взял у официанта бокал и опять стал пристально рассматривать Сильвину.
— Твое здоровье! — вяло промолвил он, поднимая бокал.
Сильвину передернуло от этих слов, но она смолчала.
— Я еще прекрасно могу вести машину, — отпив глоток виски, заметил Эмилио. — Тебя это волнует?
— Нет, меня это не волнует, — безразлично ответила Сильвина.
— А что тебя волнует?
— Не знаю.
Эмилио поставил недопитый бокал на стол и закурил. Сильвина думала о том, куда же улетучились его вежливость и галантность.
— Знаешь, — задумчиво сказал Эмилио, — я подумал, какая сейчас температура в горах. Там ведь лежит снег, верно?
Сильвина не шелохнулась. Она поняла, к чему клонит Эмилио.
— Хотя они наверняка сидят сейчас возле камина, в обнимку, — развязным тоном продолжил Эмилио. — Или наслаждаются пейзажами и вдыхают великолепный воздух... Это прекрасно!
— Не знаю, — пожав плечами, ответила Сильвина. — Зачем тебе представлять эту сцену?
— А ты хочешь сказать, что не думаешь о них?
— Нет.
— Не думаешь? — зло повторил Эмилио. В глазах его была ненависть.
— Нет, — опять ответила Сильвина.
Эмилио затушил окурок и придвинулся поближе. От него сильно разило спиртным.
— Не думаешь, что они спят вместе, что целуются, что занимаются любовью?
— Ну, это уж слишком! — вспылила Сильвина. — Я прошу тебя, хватит об этом.
Но Эмилио не унимался, глаза его горели.
— Мы тоже с тобой могли бы заняться любовью...
— Ты в этом уверен? — язвительно улыбаясь, спросила его Сильвина.
Эмилио еще ближе придвинулся к ней и схватил за руку. Сильвина брезгливо отодвинулась.
— А почему нет? — на ухо ей прошептал Эмилио. — Ведь мы от природы мужчина и женщина и между нами может возникнуть желание.
Сильвина уперлась рукой в его грудь и отстранилась.
— Ты совсем с ума сошел! — зло выкрикнула она.
Но Эмилио не унимался, он обнял ее за плечи и сильно прижал к своей груди.
— Сильвина, из нас получились бы прекрасные любовники. Ты и я. Давай, соглашайся.
— Пожалуйста, прекрати! — задыхаясь, воскликнула Сильвина. — Хватит! Что с тобой?!
Эмилио вдруг отпустил ее и сел на место.
— Не приближайся ко мне больше, я прошу, — сказала Сильвина. В глазах ее был испуг.
Эмилио опять попытался схватить ее за руку, но она вовремя отдернула ее.
— Ты с ума сошел! Ведешь себя, как животное.
— Сильвина, успокойся, — уже примирительным тоном сказал Эмилио. — Поверь мне, это больше не повторится, прости меня.
Сильвина смахнула со лба упавшую прядь и осмотрелась. Слава Богу, на них никто не обратил внимания.
— Ладно, — сказала она. — Мне пора уходить.
Эмилио изменился в лице и даже приподнялся со стула.
— Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Если хочешь, отвезу тебя домой.
Сильвина недоверчиво посмотрела на него. Прямо на глазах Эмилио опять превращался в добропорядочного человека.
— Ладно, — согласилась она и постаралась улыбнуться. Эмилио ответил ей тем же.
— Я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, — постарался заверить он. — Сейчас мы пойдем к моей машине.
— Я согласна, — уже совсем успокоившись, ответила ему Сильвина.

Вечером Исабель вышла на небольшую террасу. Отсюда, сверху, виден был весь город, сейчас он манил мириадами своих огней.
„Интересно, что на сегодня придумает Фернандо?" — мелькнуло в голове у Исабель. Она с наслаждением вдыхала вечернюю свежесть. Настроение у Исабель было отличное, и хотелось петь. Она даже не заметила, как к ней подошел Фернандо.
— Какое ясное небо! — восхищенно заметил он.
Исабель вслед за ним взглянула на небо.
— Да, действительно красиво. Ой! Смотри, какая звезда!
— Это наша с тобой звезда, — серьезно сказал Фернандо.
Исабель улыбнулась и поцеловала его в щеку. Фернандо нежно обнял ее за плечи, и они оба посмотрели вдаль. Этот город стал для них родным.
— Жить здесь, учиться и даже не вспоминать, что была другая жизнь, — задумчиво сказала Исабель.
Фернандо покрепче прижал ее к себе.
— Ты тоскуешь по тому времени?
Исабель высвободилась из его объятий и повернулась к Фернандо лицом.
— Нет, — ответила она. — Кроме того, все мне уже кажется таким далеким...
Фернандо нахмурился и опять прижал Исабель к своей груди.
— А ведь это было совсем недавно, — сказал он нежным голосом. — Именно здесь мы с тобой познакомились. Ты тогда на меня и внимания не обращала.
— Ты меня сейчас в этом упрекаешь? — шутливо спросила Исабель и надула губки.
— Нет, — заулыбался Фернандо, — просто хорошие воспоминания.
Он сейчас действительно вспомнил то время, когда впервые увидел Исабель. Надо же! Ведь он мог сбить ее машиной... Он припомнил их знакомство в самолете, и на душе у него стало светло.
— Я люблю тебя! — ласково сказал он Исабель.
Та в ответ подняла на него свои прекрасные лучистые глаза.
— Ты говоришь мне это каждое мгновение, дорогой.
— Тебе это мешает или причиняет неудобства?
— Нет, что ты! Я тебе верю.
В это время раздался стук в дверь. Исабель вопросительно посмотрела на Фернандо. Тот пожал плечами.
— Кто это может быть?
— Не знаю.
— Ты шутишь.
Фернандо заулыбался.
— Ты догадалась. Несут ужин. Сейчас мы поужинаем и куда-нибудь отправимся.
— Куда же?
— А куда ты сама захочешь.
— Согласна! — воскликнула Исабель и бросилась Фернандо на шею. Тот бережно отстранил ее и повел в комнату.

Распрощавшись с Эмилио, Сильвина быстро вошла в дом. Она чувствовала, что Эмилио смотрит ей вслед, но ни разу не обернулась. „Пусть посмотрит, — решила она. — Нечего больше связываться с такими типами". Было слышно, как взревел мотор и машина отъехала от дома.
Сильвина сразу же решила рассказать все о случившемся Терезе и поэтому, быстро прошмыгнув в свою комнату, села к телефону.
— Алло! Я слушаю, — послышался в трубке сонный голос Терезы.
— Это я, Сильвина. Ты уже спишь?
— Да, — нехотя ответила Тереза.
Сильвина уже пожалела, что разбудила подругу, но ей очень хотелось поговорить.
— Ты прости меня, Тереза, ко мне необходимо поговорить с тобой.
— По какому поводу? — все еще сонным голосом спросила Тереза.
— Я сегодня встречалась с Эмилио...
— Ах, вон оно что! — оживилась подруга. — Ну и что он тебе говорил?
— Я разочарована в нем.
— Почему же?
— Он пел себя как-то странно. Все время переводил разговор на Фернандо и Исабель, а в конце концов напился и стал приставать ко мне. Как ты думаешь, почему?
— Ах! — раздался в трубке сонный голос Терезы. — Эмилио всегда нравились красивые девушки. Давай лучше встретимся завтра и поговорим, ладно?
Сильвина тяжело вздохнула.
— Ладно. Извини, что разбудила тебя.
— Ничего. Давай встретимся ровно в одиннадцать, согласна?
— Да, договорились.
Сильвина положила трубку и начала готовиться ко сну. Ее обуревали противоречивые мысли. Было жаль, что так и не удалось поговорить с Терезой. Придется ждать завтрашнего утра. Сильвина разделась и встала на колени помолиться. Сегодня слова молитвы задевали какие-то струны в ее душе, заставляли покачиваться в такт, когда она шепотом повторяла: „Помилуй меня, Господи!", „Господи, будь милостив ко всем грешным!". Сильвина закрыла глаза. Голос ее то креп, то замирал, убаюкивая, утешая.
Помолившись за всех родных и друзей, Сильвина, перебирая белые четки, начала читать молитву Божьей Матери:
— Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.
И как всегда в такие минуты, Сильвина почувствовала, что к ней приходит успокоение.

Тереза Салинос проснулась рано и сразу вспомнила о вчерашнем телефонном разговоре с Сильвиной. „Может, ей перезвонить сейчас?" — подумала она, но вставать было лень. Тереза нежилась в постели и была довольна, что утро начинается так хорошо. В этот момент в дверь постучали.
— Да, входите! — отозвалась Тереза.
Дверь медленно отворилась и в спальню величественно, неся перед собой поднос, вошла Бернарда. Ее и без того полные щеки были надуты, а глаза хитро прищурены. Внешне она даже походила на жирную индейку.
— Извините, сеньорита Тереза, — низким голосом проговорила она.
— Да, Бернарда.
Тереза приподнялась на постели и с удивлением наблюдала за ней. Еще никогда она не приходила в спальню Терезы так рано.
— Извините, извините, — залепетала Бернарда. — Я позволила себе принести вам вот это.
Бернарда поставила на постель поднос и отступила в сторонку.
— Но я ничего не просила! — еще больше удивилась Тереза.
Лицо у Бернарды расплылось в широкой улыбке.
— Я знаю, — загадочно сказала она и, подойдя ближе, сняла с подноса салфетку. — Я сама осмелилась приготовить вам это. Ну, пожалуйста, попробуйте!
— Ай! — всплеснула руками Тереза. — Я глазам своим не верю! Профитроли! Настоящие!
— Да, это они, — подтвердила довольная Бернарда.
— Такие, как готовит Виталий? Не могу поверить!
Услышав имя Виталия, Бернарда перестала улыбаться, и по ее лицу пробежала тень обиды. Но вскоре она справилась с собой, и лицо ее приняло прежнее выражение.
Тереза взяла с подноса один профитроль и восхищенно проговорила:
— Они моя страсть! — и, попробовав, добавила: — Я еще никогда таких не ела!
Бернарда довольно закивала головой.
— Да, я случайно слышала, когда вы говорили о них с одной из своих подруг.
— Вы меня еще и подслушиваете? — шутливо спросила Тереза.
В глазах Бернарды сверкнули огоньки и тут же погасли.
— Нет, что вы, сеньорита! Как я смею!
Но Тереза не слушала ее.
— Это великолепно, Бернарда! Просто великолепно! Спасибо!
— Всегда буду рада вам услужить, сеньорита. Я научилась их готовить еще в детстве. Моя мама была отличной стряпухой, вот она-то меня и научила всем поварским премудростям.
— Ваша мама? — переспросила Тереза. — Видно, она была такой же прекрасной женщиной, как и вы.
— Да, сеньорита.
Тереза с удовольствием причмокивала губами.
— Это просто сказка, Бернарда! Я получила настоящее наслаждение.
Воспользовавшись хорошим расположением духа сеньоры, Бернарда подошла еще ближе и тихо проговорила:
— Сеньорита, мне бы хотелось сказать... Не знаю даже, с чего и начать, но я вижу, что вы в последнее время очень расстроены из-за отъезда Барнет?
Лицо у сеньориты Терезы стало серьезным.
— С чего вы взяли? — удивленно спросила она. — Я не хочу с вами об этом говорить.
Бернарда отступила на шаг и виновато спрятала руки за спину.
— Мне так неловко, сеньорита, поверьте. Я спросила у Барнет: не из-за меня ли она уходит? Она сказала, что нет. Просто устала от стольких лет работы и хочет отдохнуть.
— Ничего предосудительного в этом нет, — заметила сеньорита Тереза и вздохнула. — Я тоже очень устала.
— Съешьте еще, — предложила Бернарда.
Тереза опять улыбнулась:
— Я уже съела три или четыре, но дайте мне еще одну.
Бернарда снова подвинула к ней поднос.
— В холодильнике есть еще. Только скажите, и я принесу.
— Нет-нет, — запротестовала Тереза, — так ведь можно и поправиться. Огромное вам спасибо!
— Всегда к вашим услугам, сеньорита Тереза.
Бернарда ушла, плотно прикрыв за собой дверь, а Тереза опять откинулась на подушку и задумалась. Мысли ее путались. Она думала то о Бернарде, вздумавшей сделать ей такой утренний сюрприз, то о Фернандо, который сейчас вместе с Исабель находился в Штатах. Недавно она получила от него открытку с сообщением, что у них все хорошо и время они проводят прекрасно. Ох уж этот Фернандо! Исабель совершенно вскружила ему голову. И тут нечему удивляться. Фернандо с детства рос влюбчивым мальчиком, а Исабель слишком красива, чтобы он не смог в нее влюбиться.
Внизу в холле пробили часы. Их бой едва доносился до спальни Терезы, и она услышала его скорее каким-то внутренним чутьем, выработанным у нее с детства. И тут Тереза опять вспомнила о вчерашнем звонке Сильвины. Ведь сегодня утром у них назначена встреча. Тереза проворно вскочила с постели, в глазах ее проблеснуло затаенное любопытство.

Сильвина ждала Терезу в небольшом кафе. Она заказала себе коктейль и с интересом оглядывала всякого входящего. Тереза задерживалась. Утром они созвонились и еще раз уточнили место встречи. Но, как видно, Терезу задержали дома какие-то неотложные дела.
В кафе вошел высокий брюнет в белом костюме. Сильвина проводила его долгим взглядом. Он понравился ей, и она решила за ним понаблюдать. Брюнет уселся за стойку бара и сделал заказ. Своей внешностью он походил на клерка или работника крупного торгового дома. По всей видимости, он принадлежал к категории людей, которых называли раньше „барабанщиками". Но к нему подходило также и более позднее название, широко распространившееся в восьмидесятых годах. Но этого названия Сильвина никак не могла вспомнить. Брюнета можно было причислить к людям, одежда и манеры которых рассчитаны на то, чтобы вызывать восхищение впечатлительных молодых женщин.
Сильвине нравилось, как он одет, как он держит себя. Вообще незнакомец показался ей интересным. Она заметила все, что говорило в его пользу.
Сильвине и раньше приходилось встречаться с подобными типами. При встрече с молодой женщиной они начинали ухаживать за нею с добродушной фамильярностью, не лишенной, однако, оттенка галантности, и в большинстве случаев их ухаживания принимались снисходительно.
Если женщина обнаруживает вдруг склонность к кокетству, такие мужчины позволяют себе поправить на ней бантик, а заметив, что „клюнуло", тотчас начинают называть ее по имени. Любая из опытных женщин способна сразу же вычислить таких мужчин.
Кому-нибудь из женщин следовало бы написать философский трактат об одежде. Как бы женщина ни была молода, она знает толк в моде. Оценивая мужской костюм, женщина проводит при этом некую едва заметную грань, которая позволяет ей делить мужчин на привлекательных и не заслуживающих внимания. Индивидуум, опустившийся ниже этой грани, уже никогда не удостоится ее взгляда.
Кто-то тронул Сильвину за плечо, и она вздрогнула.
— Ах! Это ты, Тереза!
— Ты меня уже, наверное, заждалась. Извини.
Тереза присела напротив Сильвины. Выглядела она потрясающе. Ее карие глаза светились радостью и озорством.
— Нет, Тереза, я здесь не скучала, — ответила Сильвина и предложила: — Выпьем по коктейлю?
— Ах, давай! — хихикнув, согласилась Тереза и озорно взмахнула рукой.
Подружки громко рассмеялись. Тереза заметила, что подруга покосилась в сторону выхода.
— Что, ждешь еще кого-нибудь? Может, Эмилио?
— Нет, что ты! — воскликнула Сильвина. — Единственное, что я хочу, чтобы он не появился здесь.
Лицо у Терезы стало серьезным.
— А что случилось?
— Ой, и не спрашивай. Ты представить себе не можешь, какие номера проделывал вчера Эмилио.
— Что он сделал? Оскорбил тебя?
— Нет, гораздо хуже. Он приставал ко мне и предлагал переспать с ним...
Глаза у Терезы округлились от удивления.
— Надо же, я не могу поверить! Он мне казался таким вежливым, таким галантным.
— Он и есть такой, — сказала Сильвина. — После того, что случилось вчера, я долго думала и пришла к выводу, что он просто много выпил.
— Надо же! — возмутилась Тереза. — Насколько я знаю, он питал большие иллюзии относительно Исабель, хотя она ему ничего не обещала.
Сильвина занервничала и отвела взгляд в сторону.
— Это она сама тебе так говорила?
Тереза в душе пожалела, что вспомнила имя Исабель, но было уже поздно, и ей пришлось продолжить эту тему.
— Я не думаю, чтобы Исабель обманывала меня. Я понимаю, тебе это, конечно, неприятно, но...
— Ты получила какие-нибудь известия от них? — перебила ее Сильвина.
Тереза оживилась.
— Фернандо прислал мне восхитительную открытку.
— Я надеюсь, что у них все хорошо?
Тереза недоуменно уставилась на Сильвину. Она догадывалась, о чем та сейчас думает.
— Да, Сильвина, — ответила она после небольшой заминки, — у них все хорошо. Я думаю, что подробности тебя не интересуют.
Сильвина сделала вид, что ей это абсолютно безразлично. Ей не хотелось показывать, что она чувствует на самом деле. Сильвина постаралась ответить Терезе как можно вежливее:
— Нет, подробности меня не интересуют, дорогая Тереза. В настоящее время у меня другие интересы. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом, например о Хуанхо...
— Хуанхо? — удивленно спросила Тереза. — У тебя есть о нем какие-то сведения?
Сильвина улыбнулась. Она поняла, что задела Терезу за живое, и, чтобы насолить ей, решила прекратить этот разговор.
— Ой! — воскликнула она. — По-видимому, нам не следует говорить и на эту тему. Давай будем лучше пить и веселиться, пить и веселиться!
Она подняла свой бокал и весело посмотрела на ошарашенную Терезу.

В то время, когда Тереза и Сильвина веселились в кафе, в дверь дома Салиносов позвонили. Бернарда в это время хозяйничала на кухне.
— Иди открой! — приказала она молодой служанке.
Служанка, на ходу вытирая мокрые руки о фартук, побежала открывать. Бернарда хотела было сделать ей замечание, но передумала. У нее были другие, более важные дела.
На пороге стояла пожилая дама, одетая в серый костюм. Она вошла в дом и осмотрелась.
— Что вам угодно, сеньора? — спросила ее служанка.
— Я хочу встретиться с сеньорой Терезой Салинос.
Дама говорила медленно, делая акцент на каждом слове. Такой тон несколько смутил служанку.
— Весьма сожалею, мадам, — ответила она, — но сеньоры Терезы сейчас нет дома.
Дама недовольно поморщилась, однако уходить не торопилась.
— Значит, Тереза ушла? — спросила она.
— Да, сеньора, она сказала, что ее не будет до вечера.
— Очень жаль, — сказала дама. — Тогда передайте, пожалуйста, Барнет, что я хочу ее видеть. Я хочу спросить у нее кое-что.
— Что случилось? — раздался голос Бернарды, которая вышла из кухни, недовольная долгим отсутствием служанки. — Барнет больше не служит в этом доме.
— Как не служит? — удивилась дама.
— После долгих лет работы она решила отправиться на покой, который давно заслужила, — сказала Бернарда и добавила: — Могу ли я еще быть чем-нибудь полезной сеньоре?
— Нет, спасибо, — ответила дама. — Вечером я позвоню Терезе.
Бернарда сделала знак служанке проводить гостью, а сама отправилась к себе наверх.
Не успела служанка закрыть за дамой дверь, как опять позвонили. На этот раз это был адвокат Пинтос. Он осторожно протиснулся в дверь и льстиво улыбнулся.
— Добрый день! — сказал адвокат и направился сразу к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Добрый день! — ответила ему служанка и поспешила предупредить гостя: — Но сеньоры нет дома, она еще не вернулась.
— Не вернулась? — переспросил адвокат.
— Да. Она будет только к вечеру.
Адвокат Пинтос присел на диван, вынул платок и стал тщательно протирать свои очки.
— Тогда, вероятно, ее экономка дома, — наконец проговорил он. — Могу я ее видеть?
— Одну минуту, — попросила служанка и поспешила на кухню, но, не обнаружив там Бернарды, вернулась. — Я не могу ее найти, — сказала она адвокату. — Подождите здесь, пожалуйста.
— Да, конечно, — невозмутимо ответил адвокат.

Бернарда сидела за широким столом и просматривала счета, которые следовало оплатить. Она была возмущена. Ну и транжиры эти Салиносы! Она отложила счета в сторону и тяжело вздохнула. В последнее время ей нездоровилось. На свои болезни она редко обращала внимание, все ее заботы были обращены на Исабель. Бернарда была убеждена, что только она сумеет устроить дочери достойную жизнь и уберечь от врагов.
Дверь в кабинет отворила служанка.
— Разрешите, сеньора Бернарда? — тихим голосом спросила она.
— Что случилось?
— Пришел адвокат Пинтос.
Услышав это имя, Бернарда побледнела, и сердце ее учащенно забилось. Однако она сумела справиться с охватившим ее волнением и спокойным голосом произнесла:
— Пусть войдет.
Адвоката Пинтоса приглашать не пришлось. Он сам отворил дверь в кабинет.
— Моя уважаемая Бернарда, как я рад вас видеть! — ехидно произнес он.
— Оставь нас одних, — приказала Бернарда служанке.
— С вашего позволения, — откланялась та.
Адвокат подошел к столу и бесцеремонно уселся на него. Затем он развел руками и с насмешкой спросил:
— Какой отличный дом, не правда ли?
Бернарда с трудом сдержала себя, чтобы не нагрубить этому наглецу.
— Зачем вы пришли? — спросила она.
— А вы не догадываетесь?
— Нет, если спрашиваю.
Адвокат скрестил руки на груди и сказал уже более доверительно:
— Я пришел поговорить.
— О чем же?
— Сейчас, когда у вас снова есть деньги, — начал адвокат Пинтос, — мне кажется, что мы могли бы договориться по целому ряду проблем. — Он сделал небольшую паузу и спросил: — А вам не кажется?
— Не знаю.
Бернарда испугалась. Она подумала, что этот проходимец опять что-то откопал и теперь жди от него неприятностей, если не чего-нибудь большего...
— Как это сложно, — тем временем продолжал адвокат, — как это сложно, Бернарда, когда такой сеньоре, как вы, приходится разъяснять все подробности. Но кое-что я уже вам объяснил...
Адвокат Пинтос своими немигающими глазами смотрел на Бернарду в упор, и его взгляд напоминал змеиный. Но Бернарда не чувствовала себя жертвой и все тем же спокойным голосом ответила:
— Я прекрасно все поняла.
Адвокат улыбнулся. Он опять вынул платок и принялся протирать свои очки. Он проделывал это с такой тщательностью, как будто ничего более важного для него в этот момент не было.
— Замечательно, — продолжил он. — Теперь повторите мне слово в слово все, что я вам сказал. Тогда мне станет ясно, что вы все поняли.
— Вы хотите только этого? — спросила Бернарда, улыбнувшись.
— Да, пока хотя бы это.
Бернарда опять улыбнулась и отошла к окну. Ей не хотелось смотреть адвокату прямо в глаза.
— Я вас слушаю, — настаивал адвокат Пинтос.
— Вы сказали, что сейчас, когда мы богаты, мы должны снова поговорить.
— Вот именно! — отозвался адвокат.
Бернарда решила сказать все прямо, без обиняков.
— Меня давно не удивляет ваше поведение, адвокат Пинтос, — смело начала Бернарда. — Все, что связано с вами, не может удивить. Более того, нам с вами нечего обсуждать. Ни вы, ни я — не богатые люди.
Адвокат удивленно уставился на Бернарду. Было видно, что такого решительного отпора он не ожидал.
— Нет, но... — промямлил он. — Но семья Салинос — могущественная семья.
Бернарду передернуло.
— Салиносы богатые люди, но это не вы и не я.
Адвокат улыбнулся. Он понял, что настало время для решающей атаки.
— Исабель богата, — как бы невзначай проговорил он.
— Исабель принадлежит к семье Салинос, и ее богатство не должно вас интересовать! — возмутилась Бернарда.
Адвокат с сожалением покачал головой:
— Вы ошибаетесь, Бернарда...
— Может быть, — сказала Бернарда. — Но я немного больше, чем просто служанка.
— Немного больше, чем просто служанка? Какая прелесть! Вы действительно прелесть, потому, похоже, забыли свою собственную историю, историю Исабель.
— Что?! — чуть не выкрикнула Бернарда.
— А самое смешное то, — продолжал адвокат, — что я тоже знаю эту историю.
Бернарда нервно заходила по кабинету. Ее охватил страх, страх за Исабель. „Этот паршивец затеял какое-то гнусное дело, — подумала она. — Но нет, я не буду сдаваться. Он не сможет навредить Исабель".
— История Исабель в ее официальных документах, — категорично заявила она. — И с этими документами ни вы, ни кто-нибудь другой ничего не может сделать. Они хранятся в надежном месте, и никто не сможет туда проникнуть.
Адвокат ухмыльнулся и покачал головой, в насмешку как будто соглашаясь с Бернардой.
— Я думаю, — в запальчивости продолжала Бернарда, — что мне не нужно напоминать вам, на что я могу пойти, защищая Исабель, мою дочь...
Адвокат вскочил со стола. Лицо его выражало злорадство.
— Ах! Как вы сейчас сказали, Бернарда? Вашу дочь?
Внутри у Бернарды все похолодело.
— Замолчите! — в ужасе воскликнула она.
Адвокат подошел поближе и схватил Бернарду за локоть.
— О! Мне совсем не верится, что вы способны так нервничать. Вы ведь сильная женщина и можете угрожать мужчине даже пистолетом!
Бернарда попыталась вырваться, но адвокат крепко держал ее. Сам он весь налился кровью, вены вспухли.
— Я могу заставить вас, Бернарда, нервничать всего лишь словами. Ни больше, ни меньше. Слово — это очень сильное оружие. Стоит только мне рассказать, что Исабель ваша дочь, — и вы будете уничтожены, Бернарда.
Бернарде наконец удалось разжать цепкие пальцы адвоката. Она проворно отошла от него и уселась в мягкое кресло напротив.
— Адвокат Пинтос, — уже спокойным голосом сказала она, — даже если вам и удастся запугать меня скандалом, вы не сможете изменить судьбу моей дочери. Официально все оформлено правильно.
Адвокат удивленно всплеснул руками.
— Невероятно, Бернарда! Это невероятно! Вы настолько потеряли контроль над собой, что сами опять сказали: „Моя дочь". Признайтесь, что вы тоже поняли, что потеряли контроль над собой?
— Нет, я чувствую себя уверенно, — возразила Бернарда.
— Ну что ж, тогда вам следует позаботиться о своей дочери. Вы понимаете, Бернарда?..
Бернарда молчала. Она выжидала и думала над тем, что ей сейчас предпринять: пойти адвокату на уступки или воспротивиться.
— Ах, Бернарда, Бернарда! — не унимался адвокат. — Нам совсем не обязательно быть врагами. Мы могли бы прийти, ну, скажем, к соглашению между вами и мной.
— Какому соглашению?
— Это мне уже нравится. Мы могли бы все обговорить...
— Что же вам мешает?
— О, очень многое... Я уверен, что говорю с матерью Исабель, единственным человеком, который способен понять, что мы находимся на грани. Ведь в вашей жизни есть вещи, о которых никто до сих пор ничего не знает, а также темные пятна, которые долгое время оставались сокрытыми. Если о них узнают — разразится скандал.
— Вы мерзкий тип! — вспылила Бернарда. — Вы просто ничтожество!
Адвокат улыбнулся и сделал вид, что не услышал сказанного.
— Я хочу вам сказать, Бернарда, что вы должны помнить и не забывать свое положение. Вы ведь просто служанка. Если узнают, что Исабель ваша дочь... Представьте это себе, и вы поймете... Или, может быть, вы забыли, что я многие годы был адвокатом мадам Герреро? Я не случайный человек.
Бернарда поморщилась от отвращения. Она решила побыстрее закончить этот неприятный разговор и громко прервала адвоката:
— Хватит! Хватит, наконец! Чего вы хотите, и что вам от меня нужно?
Адвокат Пинтос бросил на Бернарду торжествующий взгляд. Он уже был уверен, что сломил сопротивление этой упрямой сеньоры.
— Очень немного, — вкрадчиво произнес он. — Я хочу быть богатым человеком.
У Бернарды от отчаяния чуть не навернулись слезы. Большим усилием воли она сдержала их.
— Я знаю, вы никогда не оставите меня в покое, адвокат, никогда!
Пинтос постарался на этот раз быть поласковей. Втайне он считал себя непревзойденным знатоком женской психологии и был уверен в своих способностях.
— Поверьте, Бернарда, я не собираюсь беспокоить вас. Единственное, чего я хочу, так это чтобы некоторые дела сеньора Салиноса, которые ведут другие адвокаты, были переданы мне. Согласитесь, ведь это очень мало по сравнению с тем, что получила от жизни Исабель. Так что я хочу очень немногого. Вы видите плохую сторону только в адвокате Пинтосе и не видите лжи и обмана в остальных. Например, в самой себе, в своей дочери Исабель...
— Замолчите, ради Бога! — возмутилась Бернарда.
— Извините меня, — ласково сказал адвокат, — я не хотел это говорить, Бернарда. Слова вырвались сами собой. Я прошу вас замолвить за меня словечко перед Исабель и сеньором Салиносом, чтобы я мог компенсировать все, что потерял со смертью мадам Герреро. Я хочу получить работу, которая соответствовала бы моей квалификации. Согласитесь, ведь это всегда лучше, чем заниматься вымогательством.
— Я даже не знаю, как мне это сделать, — задумчиво произнесла Бернарда.
— У вас все получится, — обнадежил адвокат. Его жесты выражали нетерпение. — Я научу вас, как им лучше представить меня.
— Не знаю, что мне с вами делать, адвокат.
Пинтос нахмурился.
— Я вам, Бернарда, скажу одно: или вы мне помогаете, или разразится скандал.
Бернарда резко встала и подошла к столу. Этим она хотела дать понять адвокату, что их разговор окончен. Но Пинтос не торопился уходить.
— Великолепно! — промолвил он. — Служанка помогает адвокату. Это очень редкий случай. Я даже больше скажу: вам лучше всегда оставаться служанкой, а не подозрительной сеньорой Бернардой, о которой все вдруг заговорят, что она, возможно, является настоящей матерью Исабель.
— Да замолчите вы, наконец! — остановила его Бернарда.
Адвокат виновато склонил в ее сторону голову.
— Вы правы. Иногда в порыве энтузиазма я могу перейти всякие границы.
Он поклонился и направился к двери.
— Обождите минутку, — остановила его Бернарда.
— Я слушаю вас.
— Хочу предупредить, чтобы вы вели себя осторожно в отношении Исабель, иначе у меня может возникнуть желание убить вас. Только бы не случилось ничего плохого с моей дочерью! Я постараюсь помочь вам. А теперь уходите!

* * *

Мерседес сидела с детьми в саду. Она была чуть выше среднего роста, очень хороша собой, настоящая красавица, но лицо строгое, суровое; безукоризненно стройная фигура с тонкой талией ничуть не расплылась, не отяжелела. На ней было серое платье, спереди его прикрывал широчайший накрахмаленный белый фартук, завязанный на спине аккуратнейшим, жестким от крахмала бантом. С раннего утра и до вечера жизнь ее протекала с детьми.
Она посмотрела на Мануэлу и Руди, гуляющих в саду.
— Мануэла, я тебе позволила с утра надеть лучшее платье с одним условием — чтобы ты его не запачкала. Посмотри на себя! Какая ты грязнуля!
Мерседес нахмурилась, углы красиво очерченных губ опустились.
— Она не виновата, — вступился за нее Руди. — Она поспорила с Марианной из-за куклы. Они хотели посмотреть, как действуют ноги и руки. Я им обещал, что мы поправим дело, и кукла будет опять как новенькая.
— Дай посмотрю. — Мерседес протянула руку.
Она не была щедра на слова, больше молчала. О чем она думала, не знал никто, даже ее муж Коррадо; держать в строгости детей она предоставляла ему, и все, что он велел, исполняла беспрекословно и безропотно, разве только случится что-то уж вовсе необычное.
Внимательно осмотрев куклу, Мерседес положила ее на траву и взглянула на Мануэлу.
— Завтра утром я постираю кукле платье и сделаю новую прическу. А сегодня вечером, после ужина, Руди может приклеить ей волосы и вымыть ее.
Слова эти прозвучали не то чтобы как утешение, скорее как приказ. Мануэла кивнула, неуверенно улыбнулась, ей сейчас ужасно хотелось, чтобы мать улыбнулась. Мануэла чувствовала — есть у нее с матерью что-то общее, что разнит их обеих от отца и всех остальных.
— Мама, можно я посмотрю, как Руди будет учиться ездить верхом?
Мерседес улыбнулась.
— Да, конечно, доченька. Я тоже пойду с вами, если только Руди будет не против.
— Нет, я не против, — сконфуженно проговорил Руди. — Но я еще не очень хорошо умею ездить.
— Ничего страшного. Нам обеим будет очень любопытно понаблюдать за тобой.
— Да, мама, — согласилась с нею Мануэла.
Мерседес поднялась с травы, и они втроем зашагали к конюшне. Дети шли впереди и разговаривали между собой. Мерседес задумалась.
Удивительный край эта Аргентина. Есть в нем величие и красота. Почва совсем красная, цвета свежепролитой крови, и там, где земля не отдыхает под паром, сахарный тростник на ее фоне особенно хорош, длинные и узкие ярко-зеленые листья колышутся в пятнадцати — двадцати футах над землей на красноватых стеблях толщиной в руку. Коррадо с восторгом объяснял ей: нигде больше тростник не растет такой высоченный и такой богатый, не дает столько сахара. Слой этой красной почвы толстый, до ста футов, и состав ее самый питательный, в точности такой, как надо, и дождя всегда хватает, вот и тростник растет самый лучший.

Руди неуверенно и неумело взобрался в седло. Лошадь под ним, почувствовав неопытного седока, загарцевала. Конюху стоило немалого труда успокоить ее.
Мерседес и Мануэла наблюдали за этой сценой издали.
— Ты довольна? — спросила у дочери Мерседес.
— Да, мама, — ответила та и засмеялась.
— А почему ты смеешься?
— Смотри на Руди, — Мануэла указала рукой.
— Ничего, — заметила Мерседес, — он скоро научится.
— Научится?
— Конечно, дочка.
Мануэла недоверчиво посмотрела на мать.
— Ведь это так трудно. Ты уверена, что он обязательно научится?
— Да. Разве ты не видишь? Он ведь старается. Главное — иметь желание научиться, а у Руди этого желания предостаточно.
— Если Руди станет таким же, как папа, — серьезно сказала Мануэла, — научится обращаться с лошадьми, я выйду за него замуж.
Слова дочери рассмешили Мерседес.
— Да, дорогая, ты права. Давай поддержим Руди. Молодец, Руди! Очень хорошо! Ты можешь поаплодировать ему.
— Очень хорошо, Руди! — закричала девочка. — Завтра мы поедем вместе!
„Наивная девчонка", — подумала Мерседес и вспомнила, какой она сама была в детстве, в молодости. Как наивно верила в безоблачную и полную счастья жизнь впереди. Она верила людям. Вспомнила свое первое знакомство с Коррадо. Он еще не был ее мужем. До встречи с ним Мерседес уже хотела иметь ребенка, и сколько ей пришлось ради этого вынести... Незавидная у женщин доля...
Ее первым мужчиной был Виктор. Они познакомились случайно и много потом путешествовали вместе. Но Мерседес никогда не забудет первую ночь близости с ним. Он не очень ей нравился, да она в ту пору еще и не знала, что такое любовь.
Во время первого их путешествия они остановились в какой-то гостинице, Виктор задержался в баре, и Мерседес легла спать одна. Летняя южная ночь внезапна, как удар грома: кажется, не успело сесть солнце — и вмиг все заливает густой теплой патокой непроглядная темень. Когда Виктор вернулся, Мерседес уже погасила свет и лежала в постели, натянув одеяло до подбородка. Виктор со смехом протянул руку, сдернул одеяло и швырнул его на пол.
— Не замерзнем, Мерсик! Укрываться нам ни к чему.
Она слышала, как он ходит по комнате, видела смутный силуэт — он раздевался — и прошептала:
— Я положила твою пижаму на туалетный столик.
— Пижаму? В такую жару? Неужто ты надела ночную рубашку?
— Да.
— Так сними. Все равно эта дрянь только помешает.
Мерседес кое-как высвободилась из длинной ночной рубашки; слава Богу, совсем темно, и Виктор ее не видит. Но он прав, гораздо прохладней лежать без всего, ветерок из раскрытых окон слегка овевает кожу. Только неприятно, что в той же постели будет еще одно горячее тело.
Виктор сел на кровать. Пружины скрипнули; влажная кожа коснулась ее плеча, и Мерседес вздрогнула. Виктор повернулся на бок, притянул ее к себе и стал целовать. Сперва она покорно лежала в его объятиях, стараясь не замечать его раскрытых жадных губ и неприлично назойливого языка, потом попыталась высвободиться: не желает она обниматься в такую жару, не нужны ей его поцелуи, не нужен ей Виктор. Сейчас все совсем не так, как было при их первой встрече, и она чувствует — сейчас он нисколько не думает о ней, коротко обрезанные острые ногти впились в нее... Чего он хочет? Испуг перешел в безмерный ужас, не только тело ее оказалось беспомощно перед его силой и упорством, сейчас он словно и не помнит, что она живой человек.
— Надо поосторожнее, — выдохнул он. — Ляг, как надо, пора. Да не так! Ты что, вовсе ничего не понимаешь?
„Нет, Виктор, я ничего не понимаю, — хотелось ей закричать. — Это отвратительно, это непристойно, что ты со мной делаешь, уж наверное, это против всех законов божеских и человеческих!"
Он навалился на нее всем телом, одной рукой давил на нее, другой так вцепился ей в волосы, что она не могла шевельнуть головой. Вздрагивая от чуждого, неведомого, она пыталась подчиниться Виктору. Даже сквозь туман страха и усталости Мерседес ощущала — надвигается неодолимое, неотвратимое, потом у нее вырвался громкий, протяжный крик.
— Тише ты! — глухо простонал Виктор, выпустил ее волосы и поспешно зажал ей рот ладонью. — Ты что, хочешь всю гостиницу переполошить, черт возьми? Подумают, я тебя режу! Лежи смирно, больно будет, сколько полагается, и все.
Как безумная, она отбивалась от чего-то жестокого, непонятного, но Виктор придавил ее всей тяжестью, ладонью заглушил ее крики, пытка все длилась, длилась без конца. Виктор не пробудил волнения в ее теле, и она чисто физически совершенно не готова была к происходящему, а Виктор не унимался и все чаще, все громче, со свистом дышал сквозь стиснутые зубы; и вдруг что-то изменилось, он затих, вздрогнул всем телом, передернулся, трудно глотнул. И наконец-то оставил ее, задыхаясь, вытянулся рядом на спине, и жгучая боль стала глуше.
— В следующий раз тебе уже не будет худо, — еле выговорил Виктор. — Женщине всегда больно в первый раз.
„Так что же ты мне заранее не сказал!" — в ярости хотела бы выкрикнуть Мерседес, но не хватило сил вымолвить хоть слово, всем своим существом она жаждала одного — умереть. Не только от боли, но от того, что поняла: для Виктора она сама — ничто, всего лишь приспособление для его удовольствия.
Во второй раз боль была ничуть не меньше, и в третий тоже; Виктор злился, он воображал, что некоторое неудобство чудом пройдет после первого же раза. Он не мог понять, с какой стати она отбивается и кричит; в сердцах он повернулся к ней спиной и уснул. А Мерседес лежала, и слезы катились по вискам.
Ему-то явно не больно. И потому она ненавидит, да, ненавидит и все это, и его самого.
Она совсем измучилась, пыткой было малейшее движение. Мерседес с трудом повернулась на правый бок, спиной к Виктору, зарылась лицом в подушку и заплакала. Сон не шел, а вот Виктор спал крепким сном, от ее робких, осторожных движений даже не изменился ни разу ритм его спокойного дыхания. Спал он очень тихо, не храпел, не ворочался, и Мерседес, дожидаясь позднего рассвета, думала: если б достаточно было просто лежать рядом в постели, она бы, пожалуй, ничего не имела против такого мужа. А потом рассвело — так же внезапно и нерадостно, как с вечера стемнело.
Проснулся Виктор, повернулся к ней.
— Ты не спишь?
— Нет, — дрожащим голосом ответила она.
Мерседес почувствовала, что он целует ей плечо, но она так устала, что не стала сопротивляться.
— А ну, Мерсик, дай-ка на тебя поглядеть, — скомандовал он и положил ей руку на бедро. — Будь паинькой, повернись ко мне.
Сейчас ей было уже все равно; морщась, она повернулась на другой бок и подняла на Виктора угасшие глаза.
— Мне не нравится имя Мерсик. — На такой протест он притянул ее к себе и припал губами к груди. Тело Мерседес терпело, а мысли были далеко; хорошо хоть, что он не повторяет вчерашнего и нет той боли, больно просто потому, что все ноет от каждого движения. Мужчин невозможно понять, что за удовольствие они в этом находят. Это отвратительно, какая-то насмешка над любовью. Еще тогда она сказала себе: не надейся, Мерседес, что все это завершится появлением ребенка.

Руди тем временем уже закончил свою тренировку и вернулся к Мануэле. Мерседес, глядя на них, подумала, что ей нужно постараться каким-то образом уберечь от такого морального бесчестия дочь. Нужно будет ей как-то все подробно объяснить. Ведь даже сейчас, живя с Коррадо, Мерседес ощущает в душе последствия той первой ночи.
Весь день прошел у Мерседес под впечатлением воспоминаний. Ей еще рано разговаривать о таких важных проблемах с дочерью, и поэтому вечером она заглянула в ее спальню с единственной целью: уложить спать.
Мануэла лежала в постели и играла с куклой.
— Тебе уже пора спать, — сказала Мерседес.
Мануэла не обратила на ее слова никакого внимания и попросила:
— Давай поговорим с тобой, мамочка!
— Давай. О чем же?
Лицо у Мануэлы сделалось серьезным.
— Как ты думаешь, настанет день, когда папа сможет мной гордиться?
— Конечно же, дорогая.
— Ты ведь любишь нашего папу?
— Конечно, Мануэла! Разве ты в этом сомневаешься?
Мануэла улыбнулась и погладила Мерседес по руке.
— А почему у вас больше нет детей?
Мерседес задумалась. Нужно было все же объяснить дочери.
— Мы с папой думаем, — сказала она, — что так будет лучше. Кроме того, моя и папина любовь полностью принадлежит только тебе.
— Да, но...
— Что — но?
— Мне бы хотелось еще иметь сестру или брата...
— У тебя ведь есть Руди и Марианна, — нашлась Мерседес.
— Но они мои кузены, — запротестовала Мануэла, — а мне бы хотелось иметь сестру, а не быть единственной дочерью.
Мерседес погладила дочь по головке, притянула ее к себе и крепко обняла.
— Мануэла, нет ничего плохого в том, что ты наша единственная дочь.
— Да, но мне будет трудно одной выполнить все, о чем мечтает наш папа. Поэтому я иногда думаю, что должна буду выйти замуж за Руди. Конечно, только тогда, когда он научится разбираться в лошадях. Это обрадует папу больше всего на свете!
— Ну хорошо, — усмехнувшись, сказала Мерседес. — Только я думаю, что в восемь лет есть много других предметов для размышлений. Рано тебе еще думать о замужестве.
— А почему, мама?
— Хотя бы потому, что уже поздно и завтра утром тебе нужно идти в колледж.
— Ай! Я не хочу, мама!
— Все, спокойной ночи!
Мерседес укрыла дочь одеялом и, выключив свет, удалилась.

Исабель быстро привыкла к жизни в Штатах, вернее, к внешним ее формам. Видя какую-нибудь вещь, Исабель тотчас спрашивала себя, пойдет ли ей это. Известно, что подобный метод мышления не является признаком мудрости или утонченности чувств. Красивый наряд всегда был для Исабель чем-то весьма убедительным — он говорил в свою пользу мягко и вкрадчиво. И только лишь когда желанные вещи оказывались у Исабель в руках или же на ней, она обретала способность думать о том, что надо отказаться от них.
Фернандо всячески укреплял в Исабель уверенность в правильности ее поступков и суждений, ослабляя таким образом ее способность к сопротивлению разным соблазнам. А добиться этого совсем не трудно, особенно когда наше мнение сходится с желанием.
В глубине души Исабель не была уверена, что по-настоящему влюблена в Фернандо. Она считала себя гораздо умнее его и смутно догадывалась, что ему многого недостает. Если бы не это обстоятельство, если бы она не могла оценивать его беспристрастно и не разгадала бы его, ее положение было бы гораздо хуже. Она всецело обожала бы его и была бы глубоко несчастной от страха, что не сумеет добиться его любви, что у него может пропасть интерес к ней, что он бросит ее и она останется без всякой опоры. А так Исабель лишь слегка тревожилась за свою дальнейшую судьбу, пытаясь завладеть Фернандо целиком, но потом стала спокойно выжидать. Она не была уверена, что он именно таков, и сама не знала, чего ей хотелось. В последнее время она все больше отдавалась мыслям о матери. Эти чувства полностью поглотили бы ее, если бы не появился Марио. Он поселился в соседнем номере гостиницы. Фернандо и Исабель в первый же день познакомились с Марио, и Исабель увидела перед собой человека намного умнее Фернандо. Нельзя было сказать, что Марио нравился Исабель, но он нашел в ее душе какую-то еще свободную и никем не занятую нишу.
Марио относился к женщинам с тем особым почтением, которое они так ценят. Марио не обнаруживал ни чрезмерного восхищения, не излишней смелости. Он чем-то напоминал ей Эмилио. Его обаяние усиливалось исключительной предупредительностью. Из его рассказов Исабель поняла, что он прошел хорошую школу, научившись завоевывать симпатии обеспеченных людей, крупных дельцов и людей искусства, умел очаровывать тех, кто ему нравился. Из хорошеньких женщин его более всего привлекали те, в ком он замечал некую утонченность чувств. Он был мягок, спокоен, уверен в себе, и, казалось, его единственное желание — угождать во всем даме.
Фернандо тоже вел себя так, когда игра стоила свеч, но он обладал слишком большим самомнением, чтобы выработать в себе ту изысканность, тот лоск, которые так привлекали в Марио. Фернандо был слишком жизнерадостен, слишком полон кипучей энергии и слишком самоуверен. Он, видно, раньше имел успех у женщин, не особенно изощренных в искусстве любви. Но он терпел жестокие поражения, когда ему случалось столкнуться с женщиной, более или менее опытной и обладающей природной утонченностью.
В Исабель Фернандо обнаружил много тонкости, но ни малейшего опыта в искусстве любви. Ему попросту повезло: случаи, так сказать, сам привел к нему Исабель. Несколькими годами позже, когда Исабель приобрела бы жизненный опыт и добилась пусть самого незначительного успеха, ему не удалось бы даже близко подойти к ней.
Исабель сидела на террасе и пила коктейль. Было утро. Оно выдалось ясное, воздух благоухал, а деревья и трава сверкали яркой зеленью после прошедшего накануне дождя.
Исабель сидела задумавшись, когда подошел Фернандо.
— Как всегда, вся в мечтах? — спросил он.
— Ну, не вся. Просто я думала.
Фернандо выглядел прекрасно. На нем был очень элегантный, с иголочки, костюм. Лацканы пиджака из превосходной ткани в меру приутюжены. На жилете в шотландскую клетку поблескивал двойной ряд круглых перламутровых пуговиц. Шелковый галстук, переливавшийся разными цветами, не был кричащим, но в то же время его нельзя было назвать неприметным.
— О чем ты думала? — спросил Фернандо, присев рядом. — Или это секрет?
— Нет никаких секретов.
— Не может быть, чтобы у человека не было секретов.
Исабель улыбнулась Фернандо той улыбкой, которой одаривают лишь из вежливости.
— Что ты, Фернандо, если они у меня и есть, то это такие секреты, которые я от тебя не скрываю.
— Прости меня! — Фернандо отсутствующим взглядом посмотрел вдаль. — Я предпочел бы, чтобы ты думала о своей матери, а не о секретах.
Исабель тяжело вздохнула.
— Все мои мысли только о моей матери и об отце. Пока мне не удается избавиться от них.
— Не унывай, — попытался успокоить Исабель Фернандо. — Любая мысль о матери уместна. К тому же твоя мать этого заслуживает.
— Да, моя мама заслужила, чтобы все мои мысли были о ней.
На некоторое время воцарилось молчание. Каждый думал о своем. Фернандо очень беспокоило состояние Исабель. Он полюбил ее с первого дня и готов был сделать для Исабель все. Он отдавался своей любви всецело, был ослеплен ею и, видно, поэтому не замечал или прощал некоторую отчужденность Исабель.
— Тебе никогда не приходила мысль, — вдруг спросил Фернандо, — что через несколько лет мы сможем приехать сюда не одни?
— Не один? — удивилась Исабель. — А с кем, с нашими друзьями?
— С нашими детьми, Исабель.
Эти слова вызвали у Исабель некоторое замешательство. Она не ожидала, что Фернандо будет говорить о детях, об их детях.
— Разве ты не думаешь о детях, Исабель?
— Да, конечно думаю, — нерешительно ответила Исабель и, помолчав, добавила: — Но я также думаю, что сейчас важно насладиться жизнью, а дети потребуют много времени.
— Хорошо, подождем, — согласился Фернандо. — Но только недолго. Я тебя уверяю, что и с детьми мы сможем насладиться жизнью так же, как сейчас. Нам ведь сейчас хорошо, верно?
— Да.
Фернандо приблизился к Исабель и обнял ее.
— А сейчас мы можем сходить на выставку. Ты не против?
— Я согласна, — ответила Исабель. — Но лучше пойдем вечером или ближе к вечеру, когда спадет эта невыносимая жара.
— Хорошо.
В этот же день вечером Фернандо застал Исабель перед зеркалом: она стояла и прихорашивалась.
— Ага! — шутливо воскликнул он, неожиданно входя. — Я начинаю думать, что ты становишься кокеткой.
— Ничего подобного, — улыбнувшись, ответила Исабель.
— Во всяком случае, ты чертовски хороша, — продолжал он, обнимая ее за талию. — Надень синее платье и пойдем в театр.
— Как в театр? — удивилась Исабель. — Ведь мы собирались пойти на выставку.
— Планы изменились, — виновато сказал Фернандо. — Выставка подождет, а сегодня мы пойдем с тобой в театр.
— С какой стати?
— Нас с тобой приглашает Марио.
— Право, не знаю, как и быть, — нерешительно сказала Исабель, вовсе не собираясь отказать Фернандо. — Этот Марио хороший парень.
— Да, — согласился Фернандо. — Нам неловко ему отказывать. Еще обидится. Он очень настаивал, чтобы мы непременно пошли с ним.
— А что сегодня будет в театре?
— Играет какой-то знаменитый музыкант. — Фернандо пожалел, что забыл фамилию музыканта. — Что скажешь на это?
— Ты лучше сам реши, Фернандо, — сдержанно произнесла Исабель.
— Тогда мы идем, — сказал Фернандо. Он тут же отправился к Марио сообщить ему, что они согласны.
— Как ты думаешь, сделать мне такую же прическу, как вчера? — спросила Исабель, когда Фернандо возвратился в номер; в руках она держала какие-то предметы туалета.
— Конечно, — отозвался Фернандо.
Исабель облегченно вздохнула. Просто провести вечер в обществе Фернандо и Марио было самым приятным из всех вариантов, какие были ей предложены в этот день.
Она оделась и причесалась с особой тщательностью, а Фернандо надел свой черный смокинг.
— Однако! — воскликнул Марио, когда Исабель и Фернандо показались в вестибюле театра. — Вы сегодня очаровательны!
Исабель вздрогнула, почувствовав на себе его восхищенный взгляд.
— Пойдемте! — сказал он и двинулся вперед, показывая дорогу.
Театр блистал нарядами. Это была живая иллюстрация к старому выражению „разодеться в пух и прах".
— Вы когда-нибудь были в этом театре? — спросил Марио.
— Нет, никогда, — ответила Исабель.
— О, он бесподобен, бесподобен!
И он стал рассыпаться в похвалах по адресу актеров и музыкантов, повторяя избитые фразы людей своего круга.
— Откуда вы их всех знаете? — удивилась Исабель.
— Я? — переспросил Марио. — Для этого нужно любить театр. — Он сделал особое ударение на слове „театр".
— Как мило! — отозвалась восхищенная Исабель. — У нас в Буэнос-Айресе тоже есть прекрасные театры. Вы бывали там?
— Нет, — ответил Марио. — Но надеюсь там побывать, если вы с Фернандо меня пригласите.
— Приезжайте, — отозвался молчавший все время Фернандо. — Мы будем рады принять вас у себя.
Марио отправил Фернандо за программкой и снова принялся рассказывать Исабель о театре.
Исабель была несказанно довольна роскошным убранством лож, элегантным видом своего друга. В его манерах присутствовали только любезность и вежливость.
Фернандо тоже принимал участие в разговоре, но по сравнению с Марио казался весьма недалеким. Их новый друг развлекал и его, и Исабель, и теперь она отчетливо понимала, насколько Марио выше Фернандо.
— Я получила огромное удовольствие, — сказала Исабель после концерта.
— Я тоже, — поддержал ее Фернандо.
Они оба улыбались и смотрели на Марио с благодарностью.
— А вы избавили меня от скучного вечера, — ответил Марио. — Спокойной ночи!
Он взял маленькую ручку Исабель и поцеловал ее.
— Еще раз благодарю вас! — сказала ему Исабель.

Бернарда поднялась с постели рано. Ночь пролетела быстро и незаметно. Можно сказать, что Бернарда совсем не спала, так, задремала несколько раз и все время пробуждалась от какого-то неприятного предчувствия.
Бернарда скоренько умылась, причесалась и надела свое повседневное платье. Она носила его уже несколько лет и так освоилась с этим нарядом, что не хотела менять ни на какой другой, пускай даже и новый.
После встречи и разговора с адвокатом Пинтосом Бернарда впала в отчаяние, но потом, поразмыслив, решила быть хитрее и выждать некоторое время, посмотреть, как дальше будут развиваться события.
Было еще очень рано, и потому Бернарда не торопилась идти в дом. Хозяева и прислуга еще спали. Она подошла к бельевому шкафу, открыла его и, пошарив рукой в ворохе белья, вытащила темно-синюю лакированную шкатулку. Держа ее в руке, она что-то задумчиво пробормотала себе под нос и, шаркая по полу ногами, подошла к стоявшему у окна стулу и села на него. Руки ее от волнения дрожали, сердце, казалось, вырвется из груди. Бернарда вспомнила об Исабель, и все ее мысли были только о ней.
Бернарда сняла с шеи цепочку с ключиком и открыла шкатулку. Вынув оттуда два каких-то документа, она бегло пробежала по ним глазами и опять задумалась.
— Оба документа совершенно законны, — сказала она вслух. — Но один из них — фальшивый. Вероятно, мне следовало бы уничтожить настоящий... Но нет, я не могу, не могу это сделать. Я не могу уничтожить единственное доказательство, подтверждающее, что Исабель моя дочь.
Бернарда вдруг заплакала. Слезы текли по ее щекам, и она не пыталась их утереть. Сидя на стуле, она начала раскачиваться из стороны в сторону и, мотая головой, приговаривала:
— Почему, Господи! Ну почему я не могу решиться и разом покончить со всем этим? Исабель должна носить имя и фамилию Герреро. Она и есть Герреро. Ведь от этого зависит ее счастье. Эти документы никогда не должны попасть в чужие руки, и когда-нибудь я уничтожу их. Но сейчас я не могу...

Горе, постигшее Исабель, сделало ее одухотвореннее. Она, как ей раньше представлялось, горячо любила Фернандо, но смерть матери оборвала что-то в самом ее существе. Исчезли ее жизнерадостность, бодрость, энергия и веселость. Казалось, потускнел и потерял свою теплоту даже цвет ее пышных волос. Лицо заострилось, приобрело что-то аскетическое, в голубых глазах сквозили глубокие темные крапинки, восхитительный цвет кожи словно померк. Но если в ней уже не было прежней живости, которая поразила Фернандо в первую их встречу, то красота ее стала более зрелой, а неизбывная печаль придала ее натуре глубину и значительность.
— Как ты сегодня себя чувствуешь, Исабель? — спросил ее Фернандо.
— Спасибо, дорогой, у меня все прекрасно!
— Хочешь, мы побродим сегодня по городу, зайдем в ресторан?
— Мне бы не хотелось, Фернандо. Если ты хочешь, то иди один, а я посижу сегодня дома.
Она говорила ласково, но без всякого воодушевления. Фернандо заметил, что голос у нее стал более глубоким и звучным. Он понимал ее горе и старался быть с нею деликатнее.
— Тебе здесь нравится, Исабель? — спросил он тихо.
— Да, мне здесь хорошо.
— Думаю, нам стоит выехать за город. Ты не будешь против? Не люблю бродить один. Я покажу тебе много интересного.
— Ну, раз так, я охотно пойду с тобой. — Она слабо сжала ему руку. — Мы будем с тобой всегда вместе.
— Да, Исабель.
Она выпустила его руку и устремила невидящий взгляд куда-то вдаль.
Они запаслись провизией и всем необходимым и отправились за город пешком. Благо жили они на окраине и идти было недалеко. Они прошли мимо нескольких выкрашенных в белый цвет домиков, мимо протестантской церкви и вышли на узкую дорогу, которая вела на запад.
— Еще далеко? — устало спросила Исабель.
— Не знаю, — ответил Фернандо. — Мы должны найти удобное и красивое местечко.
Исабель убрала несколько прядей своих светлых волос под белую шляпку; крутой поворот дороги заставил ее прижаться к плечу Фернандо. Чтобы помочь ей удержать равновесие, он взял ее под локоть.
Скоро они очутились в сосновом лесу, где под ногами сухо потрескивали иглы хвои, потом вышли на желтовато-серые пески пустошей. Затем они набрели на прекрасную дубовую рощу и решили остановиться там.
Исабель села на раскладной стул, который Фернандо прихватил с собой. Она держала в руках книгу, но не читала ее.
Когда наступило время обеда, они спрятались в прохладной тени и Исабель вынула еду из корзинки. День был безветренный. К еле ощутимому запаху дубовых листьев примешивался аромат водяных лилий, долетавший с соседнего болотца. Исабель доставала из корзинки и подавала Фернандо бутерброды с сыром. Фернандо глядел на Исабель и думал о том, что никогда не видел женщины прекраснее ее. Толстые ломти желтого сыра были очень аппетитны, вкусно было все, но есть Фернандо не мог. В нем просыпался новый, неутолимый голод. Он, как зачарованный, смотрел на нежную кожу Исабель, ее точеное лицо, задумчивые глаза, полные, свежие губы, которые теперь немного поблекли, но скоро, он знал, расцветут снова.
Возвращаясь домой, они часто останавливались у озер, чтобы полюбоваться отраженными в воде красками заката. Перламутровые облака были похожи на крылья бабочки, на воздушные замки, на какие-то сказочные одеяния. Осень была уже не за горами, солнце садилось очень рано, и супруги Салинос поспешили домой.
Фернандо обожал в Исабель буквально все: ее хрупкую, изящную фигуру, затянутую в белое платье, ее красивую шляпку, которую она надевала, идя в город, аромат ее тела, который чувствовал всякий раз, как она наклонялась к нему, манеру шевелить губами, когда она быстро говорила, испытующий взгляд ее темно-голубых глаз, прикосновение ее трепещущей руки, ее грудной низкий голос, который потрясал все его существо, блестящую белизну ее кожи, рождавшую в нем нестерпимое желание жадно прильнуть к ней губами.
Он понял теперь, что много лет жил неполной жизнью, что в нем погибло столько нерастраченной нежности и его иссохшие уста не могли припасть к чистому и студеному роднику любви. Он был счастлив только тогда, когда Исабель была рядом с ним; ее присутствие как бы овевало его лаской. Порой он чувствовал, что не может выдержать больше ни минуты, что сейчас вскочит с места и схватит, прижмет ее к себе что есть силы, припадет своими горячими губами к ее прохладному рту.
Он боготворил не одну только красоту Исабель, но все ее существо, каждое ее движение, ее спокойную поступь, ее удивительное самообладание, ее воспитанность, сквозившую в каждом жесте.
Фернандо даже не подозревал, как одинок он был все это время. Он понял, что за всю жизнь ни одна женщина, кроме Исабель, не одарила его такими нежными словами, такими ласковыми, любящими взглядами. Только Исабель умела так тихонько дотронуться до его лица, прижаться губами к его губам, которых только что коснулись ее ласковые пальцы.
Он понял, что ни одна женщина не любила его. Когда он любил Сильвину, это было еще не так ужасно, потому что в ту пору — пору юности — он стремился отдать самого себя. А теперь, когда пришла зрелая мужская любовь, он хотел не только давать, но и брать в равной мере. Он знал, что, если Исабель не утолит охватившую его жажду, жизнь будет невыносима.
Фернандо только теперь понял, что без любви многое в нем было мертво, знай он это раньше, он, не рассуждая, влюбился бы в первую встречную женщину. Любовь — главное в жизни, только в любви человек может испытать счастье бытия.
Теперь он был даже рад, что расстался с Сильвином. Как мелка и поверхностна была любовь в то время, как богата она теперь! Если бы он женился на Сильвине, ему никогда бы не довелось узнать меру истинной любви. Он никогда не полюбил бы Исабель! Впервые он отдал себе отчет в том, что Сильвина была ветреным, легкомысленным ребенком, лишенным всякой чуткости и духовных достоинств. Один час, проведенный с Исабель, стоит целой жизни с Сильвиной. Жизнь отныне пойдет хорошо; он будет трудиться, будет любить, они будут счастливы. Жизнь каждого человека имеет свою цель, свой идеал, и надо терпеливо трудиться, чтобы достичь его.
Вопреки своей пылкой натуре и любовному опьянению, Фернандо не давал себе воли. Еще в пору их знакомства, когда они с Исабель вели наедине разговоры о разных пустяках, ему часто хотелось воскликнуть: „Послушай, оставим все это притворство! Я хочу подхватить тебя на руки и целовать твои губы, целовать, целовать без конца. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и не покидала меня никогда! Мы принадлежим друг другу, мы одиноки и нужны друг другу, нужны бесконечно!"
Но каким-то чудом он брал себя в руки и сдерживал. Он не мог тогда ни с того ни с сего заговорить о своей любви — это было бы слишком дерзко. Исабель никогда не давала ему никакого повода для этого. Она упорно избегала всяческих разговоров о любви. Он догадывался, что она это делает специально, и долго не мог решиться на признание.
Теперь Фернандо счастлив: он любит и любим. Путь, лежащий за плечами, был тернист, но он привел его к Исабель, и в этом было оправдание и надежда всей его жизни.

Адвокат Пинтос сидел в своем кабинете за массивным дубовым столом. Он только что вернулся от Бернарды и все еще был возбужден. С Пинтосом в кабинете находился Виктор. Адвокат встретил его по дороге и пригласил к себе для разговора. Заложив руки за спину, Виктор прохаживался по кабинету.
— Ох уж эта сеньора Бернарда! — воскликнул адвокат. — Крепкий орешек.
Виктор, остановившись у окна, заметил:
— Я думаю, мы тоже должны быть потверже.
— Потверже, говоришь? — переспросил адвокат. — Не знаю, не знаю... Быть здесь твердым или провернуть наше дело более дипломатично?
— По-моему, адвокат, — не унимался Виктор, — я вам уже доказал, что могу быть твердым.
— Да, — согласился адвокат. — Но в этом деле твердость, пожалуй, не нужна.
— А как же тогда мы будем действовать?
— Действовать мы будем хитро, Виктор. Что за дурачок такой живет у Салиносов?
— Какой?
— Молодой такой, кажется, протеже Терезы — сестры Фернандо Салиноса.
— А-а! — вспомнил Виктор. — Я видел его пару раз в баре. Этот сумасшедший напивается там до умопомрачения.
— Так, значит, он алкоголик?! — оживился адвокат.
— Да. К тому же, насколько мне известно, он принимает наркотики.
— Наркотики? Это уже серьезно!
— Да, наркотики. Мне известно, что он покупает их у одного моего знакомого.
Адвокат Пинтос возбужденно забарабанил пальцами по столу.
— Скажи мне, Виктор, как его зовут? У него есть имя?
— Конечно, — рассмеялся Виктор. — Этого дурачка зовут Хуанхо.
— Прекрасное имя — Хуанхо!
— Да, адвокат. А что вы от него хотите?
Адвокат перестал смеяться и заговорил уже серьезно.
— Слушай, Виктор, — сказал он. — Этот несчастный должен нам помочь.
— Каким образом? — спросил Виктор.
— У меня родился план. Этот Хуанхо будет работать на нас. Ты, Виктор, станешь представительным, деловым человеком.
— Ничего не понимаю.
— А что здесь понимать? Ты пойдешь в бар, где он часто бывает, представишься ему деловым человеком, угостишь как следует и при случае предложишь наркотики.
— Бесплатно?
— На первое время можно и бесплатно. Зато потом мы возьмем с него сполна.
Виктор недоуменно пожал плечами и опять заходил по кабинету.
— Я не понимаю, зачем нам этот парень?
Адвокат рассмеялся.
— Этот дурачок должен нам помочь. Ведь он живет в семье Салинос?
— Да.
— Так вот, он для нас будет добывать необходимую информацию.
— В обмен на наркотики?
— Да, Виктор. Твоя задача — как следует обработать его, и тогда он будет в наших руках.
— Понял! — весело сказал Виктор и от удовольствия потер руки.

В этот же день к вечеру Виктор заглянул в бар, где он раньше встречал Хуанхо. Бар размещался в небольшом подвальчике, и поэтому посетителей можно было пересчитать по пальцам.
Виктор не ошибся. Как только он вошел, то сразу заметил того, кто ему был нужен. Не привлекая внимания, Виктор заказал себе кружку пива и сел в сторонке понаблюдать.
Хуанхо сидел в нескольких метрах от Виктора и был уже пьян. Взлохмаченная голова его была опущена, и он сидел, уставившись в пустую кружку. Вдруг Хуанхо вскинул голову и пьяными глазами посмотрел по сторонам.
— Дай мне еще одну кружку! — потребовал он.
Через мгновение явился владелец бара и сочувственно посмотрел на Хуанхо.
— Знаешь, сколько ты уже не платишь? — спросил он.
— Я заплачу, заплачу завтра, — оправдывался Хуанхо. — Только налейте мне еще.
— Сожалею, — ответил бармен. — Но в последний раз платил я. А я не так богат, как те, что сюда ходят. Я здесь только работаю и не могу платить за всех.
— Хорошо-хорошо, — оправдывался Хуанхо. — Я обязательно заплачу вам завтра.
Бармен повернулся и ушел.
„Видно, мне пора!" — подумал Виктор и подсел за столик к Хуанхо.
— Привет, приятель! — сказал Виктор. — У тебя проблемы, да?
Хуанхо поднял на него пьяные, пустые глаза, а затем отвернулся.
— Я давно за тобой наблюдаю, — не отставал Виктор. — Я подумал: у этого парня проблемы.
— У меня нет проблем, — отозвался Хуанхо.
— У каждого человека есть проблемы. У кого их нет?
— Что вы хотите? — раздраженно спросил Хуанхо.
— Помочь. Только помочь.
— Чем же?
— Если у человека проблемы, то долг каждого доброго христианина прийти к нему на помощь.
— Мне помощь не нужна, — опять отозвался Хуанхо.
Виктор повернулся и позвал официанта:
— Эй! Официант, подойди сюда!
— Что вам угодно? — спросил тот.
— Принеси, что заказывал этот парень.
— Нет-нет, — закрутил головой официант.
— Не смотри на меня так. Успокойся, я плачу, — заверил его Виктор. — С сегодняшнего дня все счета этого юноши оплачиваю я, ясно?
— Простите, но кто вы такой?
— Это не важно. Но, возможно, мне кое-что нужно от тебя или от кого-то другого. И, возможно, у меня есть кое-что для тебя или для кого-нибудь другого...
— В таком случае, — сказал Хуанхо, — почему бы вам не поискать этого другого вместо меня? У меня для вас ничего нет.
— Есть, — уверенно сказал Виктор. — У тебя есть потребности и тебе необходимо кое-что, что стоит больших денег.
Виктор заговорщически подмигнул Хуанхо, и тот понял, о чем идет речь.
— Что вы мне хотите предложить?
Виктор протянул под столом Хуанхо небольшой сверток.
— Возьми, — сказал он шепотом. — Этим я могу помочь. Это наркотики.
Хуанхо выхватил пакет и, не веря в то, что произошло, выскочил из бара на улицу. Моросил мелкий дождь, но молодой человек не замечал этого. Он ничего не видел и не понимал, куда идет.

0

10

9

Фернандо и Исабель прекрасно проводили время. Они садились в автомобиль и ехали в какую-нибудь незнакомую часть города или на побережье. Молодожены гуляли часами и не могли насладиться друг другом. Они были по-настоящему счастливы. Фернандо изо всех сил старался угодить Исабель, и та принимала все как должное.
Иногда Исабель часами просиживала одна, глядя на море и думая о чем-то своем. Фернандо не хотел ей мешать в такие минуты и старался удалиться. Он располагался где-нибудь неподалеку и также часами наблюдал за женой.
Однажды Исабель спросила:
— Фернандо, как ты думаешь, не пора ли нам уехать отсюда?
— Уехать?! — удивился Фернандо. — Но ведь у нас еще много времени, и медовый месяц не окончен.
— Да? — разочарованно переспросила Исабель.
— Тебе наскучило здесь?
— Просто я уже хочу домой, — ответила Исабель. — Но если ты настаиваешь...
— Я думаю, что нам необходимо еще немножко подождать. Иначе дома...
— Что иначе?
— Иначе дома могут подумать, что у нас с тобой не все в порядке.
— Ладно, — согласилась Исабель.
Фернандо внимательно посмотрел на жену.
— Ты любишь меня, Исабель?
Исабель встрепенулась и изумленно посмотрела на Фернандо.
— Конечно! Еще как! Если бы это было не так — я бы не вышла за тебя замуж. И почему каждые пять минут я должна повторять тебе, что я самая счастливая женщина в мире.
— Каждые пять минут? — шутливо переспросил Фернандо. — Каждые две минуты, каждую секунду! Я люблю тебя, Исабель!
— Я люблю тебя, Фернандо. Но ты пойми, что иногда мне хочется побыть одной. Мы ведь и так постоянно вместе.
— Да, — ответил он. — Я понимаю тебя. В таком случае, я думаю, ты не будешь возражать...
— Против чего?
— Я сегодня встретил Марио, и он пригласил меня сыграть в покер.
— В покер?
— Да, в покер. Марио знает несколько мест, где играют в покер. Он обзавелся уже несколькими знакомыми в барах.
— Ладно, — ответила Исабель. — Только не проиграйся.
— Нет, что ты, дорогая? Я просто постою в сторонке и понаблюдаю.
Когда-то Фернандо довольно удачно играл в покер. Случалось, что в кругу друзей он выигрывал сотню долларов, а то и больше. В те времена они, однако, играли не ради выигрыша.

* * *

Марио привел его в игорный зал, который находился в помещении какого-то кабачка. Он уже не раз бывал здесь и вел себя как завсегдатай. Играли за несколькими столами, и Фернандо некоторое время довольствовался ролью наблюдателя. Он заметил, что в банке, несмотря на мелкие ставки, набралась сравнительно крупная сумма.
— Сдайте-ка и мне, — сказал он перед раздачей.
Салинос придвинул к себе стул и посмотрел на карты. Остальные партнеры исподтишка наблюдали за новичком.
Вначале Фернандо не везло. Ему досталось пять разных карт. Это не оставляло надежды что-либо прикупить. Игра между тем завязалась.
— Я пасую, — заявил он.
При таких картах невольно приходилось жертвовать первоначальной ставкой.
Но потом к нему пришла приличная карта, и в конце концов он взял небольшой выигрыш. Но на следующий раз, на свою беду, он получил при сдаче трех королей. Напротив него сидел молодой француз воинственного вида. Ему досталась лучшая карта. Фернандо был удивлен настойчивостью, с какой его противник повышал ставки, и его хладнокровием. „Если этот субъект решился на блеф, он делает это очень искусно", — подумал Фернандо. Он начал сомневаться в своей карте, но внешне сохранял или старался сохранить полную невозмутимость, помогавшую ему в прежние времена обманывать иных психологов игорного стола, которые не руководствуются реальными данными, а предпочитают читать чужие мысли и угадывать настроения. Фернандо не мог побороть в себе трусливую мысль, что карта у противника, возможно, лучше, чем у него, что тот будет упорствовать до конца и вытянет у него все до последнего доллара, если он сам вовремя не отступит. А все-таки: почему не сорвать большой куш — ведь карта превосходная! Почему не повысить еще?
Марио, стоявший напротив, дружески подмигнул Фернандо. Фернандо ответил ему тем же, как бы показывая, что все в порядке и держится он молодцом.
— Ставлю еще три, — сказал француз.
— Пусть уж будут все пять, — отозвался Фернандо, подвигая в банк стопочку фишек.
— И еще столько же, — сказал его противник, в свою очередь прибавляя в банк стопочку красных фишек.
— Разрешите мне еще фишек, — попросил Фернандо, обращаясь к крупье, и протянул ему пачку долларов.
Француз насмешливо осклабился, когда Фернандо, получив фишки, покрыл ставку.
— Еще пять, — сказал француз.
У Фернандо на лбу выступила испарина. Он вопросительно посмотрел на Марио. Тот недоуменно пожал плечами. Но игра все больше и больше втягивала Фернандо, и он зашел в ней слишком далеко. В банке было уже шестьсот долларов его кровных денег.
По натуре Фернандо был далеко не трусом, но при мысли, что может сразу столько потерять, он почувствовал какую-то слабость во всем теле. В конце концов он сдался. Он больше не доверял хорошей карте.
— Что у вас? — спросил он у партнера, закрывая игру.
— Тройка и пара, — ответил тот, показывая карты.
Руки Фернандо бессильно опустились.
— А я уж думал, что поймал вас, — еле слышно пробормотал он.
Француз загреб все фишки, а Фернандо в сопровождении Марио вышел из комнаты. Поднимаясь по лестнице, он остановился и пересчитал деньга.
— Всего сто пятьдесят долларов, — прошептал он.
— Вы много проиграли, — заметил Марио.
— Ничего, в следующий раз отыграюсь, — заверил его Фернандо.

Хуанхо не помнил, как он добрался домой и плюхнулся в постель. Он проснулся поздно ночью, голова у него раскалывалась от боли. Он кое-как добрел до ванной и подставил голову под кран с холодной водой. Но и эта процедура облегчения ему не принесла. Вернувшись в спальню, возле постели на полу он обнаружил странный пакет. Тут он смутно припомнил вчерашнего незнакомца в баре, разговор с ним. „Вероятно, этот пакет от него", — подумал Хуанхо и решил проверить содержимое. Развернув пакет, Хуанхо обнаружил там то, что и ожидал. В пакете были наркотики. Не раздумывая, он быстро приготовил необходимые компоненты и достал шприц.
Приятная истома растекалась по его телу, глаза закрылись, и он безудержно начал проваливаться в знакомую бездну, приятную и не пугающую страну грез.
Проснувшись, Хуанхо опять потянулся к пакету. Там, к его глубокому разочарованию, ничего не было. Незнакомец дал ему только одну дозу. Хуанхо разочарованно махнул рукой и вышел на улицу. Под воздействием наркотика он проспал весь день, и теперь уже на город спускались сумерки. Сам того не желая, подсознательно, он оказался у того самого бара, где был вчера. Ноги сами привели его туда.
Когда Хуанхо вошел в бар, в нос ему ударил кислый аромат пива. Он поморщился и прошел за свободный столик. Посетителей было немного, и среди них Хуанхо без труда узнал вчерашнего незнакомца. Заметив, что Хуанхо смотрит на него, незнакомец подмигнул и поднялся из-за стола.
— Как самочувствие? — справился он, подойдя к Хуанхо и присев рядом.
— А вы что, не видите? — рявкнул Хуанхо.
Незнакомец улыбнулся и сочувственно произнес:
— Помогло вчера то, что я вам передал?
Хуанхо недоверчиво посмотрел на него, но грубить больше не стал.
— Помогло, — сухо ответил он. — Но от этого ведь не легче, правда?
— Правда, — согласился незнакомец. — Я тебя, молодой человек, хорошо понимаю и искренне тебе сочувствую. То, чем ты увлекаешься, очень дорого стоит. Средств, как я вижу, у тебя нет. Вот и приходится страдать, если только не отыщется хороший человек и не предложит свои услуги.
— Что вы хотите этим сказать?
— Погоди-погоди, — прервал его незнакомец. — В нашем деле торопиться не надо. Нужно все делать медленно, не спеша, глядишь, что-нибудь и получится.
Хуанхо хмыкнул и отвернулся.
— Ты, я вижу, и разговаривать со мной не желаешь, — заметил незнакомец. — А как насчет парочки кружек пива?
Хуанхо несколько оживился.
— Ах да! Вы же обещали за меня платить.
— Что обещал, то обещал...
Незнакомец подозвал официанта и заказал пиво.
— За что такая честь? — спросил Хуанхо.
— Иногда за такую мелочь можно получить очень много, — загадочно сказал незнакомец.
— Получить что? И за какую плату?
Незнакомец хитро прищурился.
— Ты ведь еще хотел бы получить от меня товар, правда?
Хуанхо пожал плечами.
— Не хитри, — продолжал незнакомец. — Я знаю, что он тебе необходим. Без этого ты себя чувствуешь скверно. Очень скверно, не так ли?
— Что вы от меня хотите? — раздраженно спросил Хуанхо.
Незнакомец улыбнулся и похлопал его по плечу.
— Вот с этого и надо было начинать, Хуанхо!
— Откуда вы знаете мое имя? — удивился Хуанхо.
— Слухами земля полнится, дорогой, — сказал незнакомец. — Просто ты мне нужен.
— Для чего? И почему именно я?
— Будем говорить начистоту, — уже серьезно сказал незнакомец. — Мне нужна от тебя кое-какая информация. Ты предоставишь ее мне, а взамен получишь то, в чем так остро нуждаешься.
— Вы уверены?
— Я уверен, что у тебя есть информация, которая мне нужна.
— Точнее.
— Семья Салинос.
— Что? Семья Салинос?
— Да, мне нужна любая информация о семье Салинос. О Терезе, Фернандо и его белокурой красавице жене.
— Кто вы такой? Не из полиции, часом?
— Нет, не волнуйся. Разве в полиции предлагают такой товар, какой тебе предлагаю я?
— Да, вы правы.
— Так вот, — продолжал незнакомец, — я не собираюсь долго объяснять. Надеюсь, я понятно выражаюсь? Мне нужна вся информация о семье Салинос. Сведения о их состоянии, их связях, их привычках, все...
— Мне нужно подумать, — решил схитрить Хуанхо.
Незнакомец развел руками.
— Как видишь, — сказал добродушно он, — в этом нет ничего плохого. Только информация — и ты получишь свои наркотики.
— Но это будет очень сложно.
— Я знаю, что для тебя это не представляет сложности. Ты ведь вхож в семью Салинос. Для тебя это будет проще простого.
— Доносить на своих друзей? — тихо спросил Хуанхо.
— Тебя никто не просит доносить. Просто кое-кому нужна информация. Ты понимаешь?
Хуанхо кивнул.
— А взамен за эту маленькую услугу, — продолжал незнакомец, — ты получишь наркотики. Любые, какие только захочешь.
— Это заманчиво, — согласился Хуанхо.
— Вот именно! А если нужен задаток...
Незнакомец порылся в кармане и вынул уже знакомый Хуанхо пакет. Руки у Хуанхо задрожали, и он уже не в силах был сдержать эту дрожь.
— В доказательство дружбы, — заверил незнакомец и протянул пакет. — Это будет задатком. Ведь, рука руку моет, а обе — моют лицо, понятно?
Не очень задумываясь, Хуанхо выхватил пакет и спрятал в карман. Незнакомец довольно улыбнулся и добавил:
— Встречаться будем здесь. Как только добудешь необходимые сведения, позвони по этому телефону.
На прощание он протянул растерянному Хуанхо листок бумаги с записанным на нем номером телефона.

Как только Фернандо и Марио ушли, Исабель легла в постель и предалась мечтам. Все у нее складывалось как нельзя лучше. Она удачно вышла замуж, Фернандо очень любит ее. Хотя Исабель не все нравилось в Фернандо, но о такой любви со стороны мужчины некоторые женщины мечтают всю жизнь.
Исабель и вправду была достойна любви, если молодость, изящество и красота в полном своем расцвете дают на это право. Жизнь еще не лишила ее той душевной свежести, которая так украшает человека. Кроткий взгляд ее красивых глаз говорил о том, что она еще незнакома с чувством разочарования. Она испытала душевную тревогу, тоску и сомнения, но это не оставило в ней глубокого следа, разве лишь более вдумчивым стал ее взгляд, более осторожной речь. Губы Исабель, говорила она или молчала, складывались порою так, что казалось, она вот-вот расплачется, и это не от горя. Просто когда она произносила некоторые звуки, рот ее принимал страдальческое выражение, и в этом было что-то трогательное.
В ее манерах не было ничего навязывающего. Жизнь не научила ее властности, тому высокомерию красоты, в котором таится сила многих женщин. Она жаждала заботы и внимания, но желание это не было настолько сильно, чтобы сделать ее требовательней. Ей все еще недоставало самоуверенности, но она уже столкнулась с жизнью и потому не была такой робкой, как раньше. Исабель жаждала удовольствий, положения в обществе и вместе с тем вряд ли отдавала себе отчет в том, что значит и то и другое.
В области чувств Исабель, как и следовало ожидать, была натурой необычайно отзывчивой. Многое из того, что ей приходилось видеть, вызывало в ней глубокую грусть и сострадание ко всем слабым и беспомощным.

Когда Фернандо и Марко вышли из игорного зала было уже около двенадцати. Они почти не разговаривали. По дороге Марио отстал, сославшись на какие-то дела, и дальше Фернандо шел один. Пустые, холодные улицы, казалось, издевались над ним. Он медленно дошел до отеля, поднялся по лестнице и вошел в номер, стараясь делать вид, словно ничего не случилось. Но думал он только о своем проигрыше.
Заметив подавленное настроение мужа, Исабель спросила:
— С тобой что-нибудь случилось, Фернандо?
Он посмотрел на нее невидящим взглядом и, ничего не ответив, начал раздеваться. Исабель обиделась и отвернулась.
„Что это со мной в самом деле?" — растерянно подумал Фернандо.
Утром Исабель почти не разговаривала с ним, и Фернандо чувствовал, что ему нужно что-то предпринять. Он сознавал, что скверно обошелся с Исабель, но не решился сделать первый шаг к примирению. Им овладело отчаяние. Уже целую неделю, чтобы угодить Исабель, Фернандо тратил деньги налево и направо. Теперь он понял, что их осталось не так уж и много. Если дела пойдут так и дальше, то ему придется просить Терезу перевести ему в Штаты еще какую-нибудь сумму. Однако делать это ему не хотелось.
— Сегодня уже вторник, — первой начала разговор Исабель.
— Вот как? — удивился он.
— Сегодня уже первое число, — подтвердила она.
Фернандо нахмурил брови.
— Что ты хочешь этим сказать? — произнес он.
— Я хочу сказать, что наш медовый месяц подходит к концу. Нужно уже потихоньку собираться, купить подарки и всякую мелочь.
Фернандо обрадовался, что Исабель начала разговор первой. Значит, она простила ему вчерашнюю грубость. Чтобы сгладить неприятное впечатление, он улыбнулся и как ни в чем не бывало произнес:
— А я думаю, дорогая, что пора уже вставать.
— Нет, — надув губы, проговорила Исабель.
— Я хочу сказать, что тебе пора показать свои прекрасные глазки.
Фернандо пошел в другую комнату и через мгновение вернулся с бутылкой шампанского в руках.
— Шампанское, какая прелесть! — воскликнула Исабель. — Какая великолепная идея пришла тебе в голову!
Фернандо разлил шампанское в бокалы и один подал ей.
— За тебя, Исабель! — произнес он, поднимая бокал.
— За тебя, Фернандо!
Они выпили, Фернандо подсел к Исабель и обнял ее.
— Я люблю тебя! — сказала Исабель.
Фернандо поцеловал ее в щеку и слегка отстранил от себя.
— Извини, что я опять возвращаюсь к этой теме, — сказал он. — Но для меня это очень важно. — И, выдержав паузу, добавил: — Хотя для тебя, мне кажется, это не совсем приятно.
— Ты о чем?
— Я хотел сказать, что я был бы очень счастлив, если б у нас были дети.
Исабель удивленно посмотрела на него.
— Они у нас обязательно будут, — сказала она. — Не стоит думать об этом все время. Бог даст нам детей.
— Хорошо, — согласился Фернандо. — Для меня это очень важно, Исабель.
— Я знаю, дорогой.
— Это означает очень многое. Означает полное единение с женщиной, которую я люблю и буду любить в течение всей жизни. Это означает продолжение моего рода, моей крови. Я единственный мужчина в семье Салинос и чувствую на себе эту ответственность.
— Все это очень важно, слишком важно, — задумчиво сказала Исабель.
Фернандо крепко обнял ее и поцеловал.
— Не знаю, — сказал он, — слишком ли для других, но для меня очень важно.
— Я согласна с тобой и рожу тебе сына. Наш сын будет началом новой большой истории, истории Фернандо Салиноса и Исабель Герреро.
— Меня радует, что ты думаешь о сыне так же, как и я.
— Больше всего на свете я хочу родить тебе сына. Сына нашей крови.
— У нас будет много детей, Исабель. Но самое главное для меня это то, что я люблю тебя. Помимо крови и продолжения рода. Я хочу детей от женщины, которую люблю.
Исабель ласково улыбнулась ему.
— Я подарю тебе детей и сделаю тебя счастливым.
Последующий день прошел без эксцессов. К вечеру Исабель совсем устала и, сославшись на недомогание, опять легла в постель. Фернандо, сказав жене, что пойдет прогуляться, оставил ее одну.
Когда он уходил из отеля, было уже четверть шестого. Фернандо вдруг почувствовал голод. Сегодня они с Исабель так и не смогли хорошо пообедать. Фернандо оглянулся и, заметив, что находится неподалеку от крупных отелей, решил зайти в один из них и пообедать. Там он возьмет газету и устроится где-нибудь поудобнее.
Фернандо поднялся в роскошную гостиную одного из отелей, расположился в мягком кресле и принялся читать.
Хорошо одетые посетители, проходившие по толстым коврам, заставили его перенестись мыслями в прошлое. Фернандо понравилась какая-то жившая в отеле молодая дама, которая играла в нише на рояле, и он пересел со своей газетой поближе к ней.
Обед в ресторане отеля обошелся ему в пять долларов.
В восемь часов вечера Фернандо покончил с едой. Он заметил, что посетители расходятся, а толпа искателей развлечений на улице становится гуще. Он тоже вышел на улицу, думая о том, куда бы пойти. В свой отель ему идти не хотелось. Исабель уже, наверное, спит. Нет, сейчас он ни за что не пойдет в отель. Он проведет время так, как это может позволить себе человек независимый.
Фернандо закурил и остановился на ближайшем углу, где стояли группами десятки таких же праздношатающихся. Невольно вспомнились ему былые времена. Сколько раз он проводил вечера за картами с друзьями.
Его мысли вернулись к покеру.
„В прошлый раз я сглупил, — подумал он, вспомнив о том, как проиграл шестьсот долларов. — Напрасно сдался, в конце концов я бы запугал этого француза. Просто я был „не в ударе", вот это и погубило меня".
Он стал перебирать в уме возможности, которые открываются в игре, мысленно представляя себе, как бы он обыграл того или иного противника, если бы только блефовал посмелее.
„Я достаточно опытен в игре и должен этим воспользоваться. Надо еще раз попытать сегодня счастья".
Фернандо мерещились огромные ставки. Вдруг он выиграет тысячу-другую долларов. Вот это была бы удача! И он отправился в один из ближайших игорных залов, чувствуя себя почти так же хорошо, как в былые дни.
Игорный зал ничем не отличался от того, в каком Фернандо побывал в прошлый раз. Разница была лишь в том, что этот располагался при несколько лучшем баре. Некоторое время Фернандо наблюдал за игрой, а потом и сам присоединился к ней. Как и в тот раз, сперва все шло довольно гладко. Фернандо несколько раз выигрывал, что подбадривало его, потом проигрывал, что еще больше его затягивало. Его охватил азарт. Он наслаждался риском и как-то, имея в руках совершенно ничтожную карту, решился на блеф, чтобы сорвать крупный куш.
К величайшему удовольствию Фернандо, это ему удалось.
Победа вскружила ему голову, и он решил, что счастье на его стороне. Никто не выиграл больше. Ему попалась посредственная карта, и он попробовал открыть „праздник". Но его партнерами были наблюдательные игроки, которые почти что читали его мысли.
Началось повышение ставок.
— Ставлю еще десять, — заявил Фернандо.
— Ответил, — сказал партнер.
— Еще десять.
— Ответил.
— Еще десять.
— Ответил.
Дошло до того, что в банке набралось уже много денег. Противник Фернандо серьезно призадумался. „А вдруг, — мелькнула у него мысль, — у этого субъекта сильная карта?" Поэтому он решил открыться.
— Что у вас? — спросил он.
Фернандо открыл. Его карта была бита.
Это повергло его в отчаяние.
— Еще сдачу? — угрюмо предложил он.
— Идет, — согласился партнер.
Некоторые из игроков покинули свои места, и их сменили любопытные. Время шло, и вскоре часы пробили двенадцать. Фернандо выиграл и проиграл небольшие суммы. Он сильно устал и при самой последней сдаче проиграл еще двадцать долларов.
На душе у него кошки скребли. Фернандо чертыхнулся и торопливо зашагал в отель.

Экономка Бернарда скучала в своем кабинете. Она стояла у окна и наблюдала за садовником, который колдовал над розовым кустом. В его движениях было столько нежности и теплоты, что Бернарда внутренне позавидовала ему. „Счастливый человек, — думала она. — Ему есть о ком заботиться, и он знает, что этого у него никто не отнимет".
Стук в дверь отвлек Бернарду от раздумий.
— Кто там? Войдите!
Дверь отворилась и в кабинет вошла сеньора Тереза.
— Я на минутку к вам, Бернарда, — сказала она. — Мне нужно уточнить у вас несколько вопросов.
— Пожалуйста, сеньора. Я всегда к вашим услугам.
Сеньора Тереза выглядела великолепно. Светло-голубое платье — последний крик моды — идеально подчеркивало ее фигуру.
— Я хочу узнать у вас, — полюбопытствовала сеньора Тереза, — просматривали ли вы счета за последний месяц?
— Да. А как же иначе, сеньора. Со счетами у нас все в порядке.
— Все ли оплачено и нет ли у нас задолженности?
Бернарда удивилась такому вопросу. Еще никогда такого не случалось, чтобы сеньора Тереза интересовалась счетами. Обычно этим занимался сеньор Фернандо.
— Я просматривала их только вчера, — ответила Бернарда. — Все полностью оплачено, и никаких задолженностей у семьи Салинос нет.
— Ну что ж, прекрасно! — обрадовалась сеньора Тереза. — Я об этом спрашиваю потому, что хочу потратить некоторую сумму из семейного бюджета.
— Вы хотите сделать какую-нибудь покупку? — поинтересовалась Бернарда.
Сеньора Тереза улыбнулась.
— Да, Бернарда, вы угадали, — сказала она и при этом посмотрелась в зеркало. — Я хочу заказать парочку платьев у месье Диора.
— У месье Диора?
— Да, Бернарда. Пора мне уже поменять свой гардероб и приобрести что-нибудь необычное.
— Я рада за вас, сеньора Тереза, — сказала Бернарда. — Но, может быть, вы подождете приезда сеньора Фернандо? Неизвестно, как он отнесется к вашей покупке.
— Когда он вернется — дело уже будет сделано.
— Тогда вы что-нибудь закажете и для сеньоры Исабель?
— Для Исабель? — удивилась Тереза.
— Да. Может, это тогда смягчит реакцию сеньора Фернандо.
— Возможно, — задумчиво сказала Тереза. — Но у Исабель есть муж, и пусть он о ней заботится. — Она вдруг вопросительно посмотрела на Бернарду и тихо добавила: — А почему вас так заботит сеньора Исабель? В последнее время я не однажды это за вами замечала.
— Нет-нет, что вы, сеньора! — поспешно ответила Бернарда. — Я просто подумала, что для вас так будет лучше.
— Вы лучше следите за счетами, Бернарда, — отрезала Тереза. — Следите за порядком в доме, а не суйтесь ко мне с советами.
— Как скажете, сеньора. Просто я думала, что так будет лучше.
Сеньора Тереза, не проронив больше ни слова, ушла. Как только за ней затворилась дверь, Бернарда сразу изменилась в лице. Скулы на щеках заострились, взгляд ожесточился.
— Ничего, — сказала она вслух. — Будет еще и на нашей улице праздник! Я никому не позволю обидеть Исабель. Вы еще узнаете, кто такая служанка Бернарда...
Она подошла к окну: садовник уже ушел, и на землю спускались первые сумерки. Бернарда возвратилась к дверям и, открыв их, громко позвала:
— Дворецкий! Лоренцо, где ты?!
Через несколько минут в ее кабинет пришел Лоренцо.
— Вы меня звали, сеньора? — спросил он.
— Да, Лоренцо.
— Чем могу служить?
— Ты не знаешь, Лоренцо, когда должны вернуться сеньор Фернандо и сеньора Исабель?
— Нет, сеньора.
— Как же так?!
— Когда уезжали, они не назвали точной даты.
Бернарда занервничала.
— Ну сколько может, Лоренцо, сколько может длиться этот медовый месяц? — спросила она.
— Все зависит от людей, — медленно проговорил Лоренцо. — У меня, к примеру, его не было никогда. А у вас?
— Это не твое дело! — зло бросила Бернарда.
— Как знаете.
— Ты лучше выясни в офисе сеньора Фернандо точную дату их возвращения.
— Извините, сеньора, — скромно заметил Лоренцо. — Но зачем вам это надо знать?
— Мне нужна сеньора Исабель.
— Сеньора Исабель?
— Да. И запомни, Лоренцо. Мне всегда нужна сеньора Исабель! Я страдаю, когда долго ее не вижу. А я не люблю страдать, и еще меньше люблю рассказывать дворецкому о моей жизни. Ты понял?
— Понял, — невнятно ответил Лоренцо.
— Если понял, тогда иди, — указала Бернарда ему на дверь. — Помни, мне нужно знать точную дату их приезда.

Фернандо застал Исабель в унылом настроении. Она сидела у окна в кресле-качалке и тихонько покачивалась, погруженная в размышления. Не желая расставаться со своими фантазиями, она отвечала скупо или старалась промолчать.
— Что с тобой, Исабель? — немного погодя спросил Фернандо, заметя ее грустную молчаливость.
— Ничего, — бросила она. — Я себя неважно чувствую.
— Ты не больна, надеюсь? — спросил Фернандо, подойдя к ней.
— Да нет! — почти с раздражением отозвалась Исабель. — Просто мне не по себе.
— Очень жаль, — огорчился Фернандо. — Марио приглашает нас на ужин. Он завтра уезжает.
— Мне не хочется, — безразлично сказала Исабель. — Здесь так грустно, и надо сказать, что мне это путешествие уже надоело.
— Вот как, — сказал Фернандо. — Но мы не можем уехать сейчас. Я тебе все уже объяснял.
События развернулись иначе, чем ожидала Исабель. Когда Марио уехал, его номер недолго пустовал, вскоре туда переехала очень красивая молодая женщина с мужем. Исабель познакомилась с этой четой. Знакомству способствовало то, что оба номера обслуживались одним грузовым лифтом. Это полезное сооружение служило для подачи наверх присылаемых из магазинов покупок и для отправки вниз всевозможных хозяйственных отбросов. Всякий раз, когда швейцар подавал звуковой сигнал, хозяйки обоих номеров подходили к дверце лифта и сталкивались лицом к лицу. Однажды утром, когда Исабель подошла взять из лифта газету, новая соседка, красивая темноволосая женщина лет двадцати пяти, вышла из своего номера, очевидно, с той же целью. На ней был пеньюар, накинутый поверх ночной сорочки, волосы ее были растрепаны, но она казалась такой хорошенькой и такой симпатичной, что сразу понравилась Исабель. Соседка лишь смущенно улыбнулась, но этого было вполне достаточно. Исабель тотчас подумала, что было бы очень приятно познакомиться с нею. Она тогда не знала, что эта же мысль мелькнула и у той женщины, которая пришла в восхищение от наивного личика Исабель.
— Рядом с нами поселились очень красивая женщина с мужем, — заметила Исабель, садясь с Фернандо завтракать.
— Кто такие? — поинтересовался он.
— Я, право, не знаю, но кто-то из них прекрасно играет на рояле.
— Гм! — промычал Фернандо. — Ничего удивительного. В таком городе, как Нью-Йорк, никогда не знаешь, что за люди живут рядом с тобой.
— Да, — сказала Исабель.
— Никогда не знаешь, с кем имеешь дело, — продолжил Фернандо. — Порою можно натолкнуться на очень неприятных людей.
Прошло несколько дней. Через тонкую стену, разделяющую их гостиные, доносились звуки рояля. Исабель нравился и выбор музыкальных пьес, и блеск их исполнения. Сама она играла посредственно, и поэтому игра незнакомки граничила в ее представлении с виртуозностью. Все указывало на то, что их соседи культурные и образованные люди. И поэтому Исабель, естественно, с нетерпением дожидалась случая завязать наконец знакомство.
Однажды утром в номере Исабель раздался звонок. Когда Исабель вышла в коридор, чтобы узнать, кто это к ним направляется, она увидела стоящую у дверей соседку.
— Надеюсь, вы простите меня, — сказала соседка. — Уходя, я забыла взять с собой ключ, и потому позволила себе позвонить к вам.
К этой уловке прибегали и другие жильцы, когда по рассеянности забывали ключи, но никто не находил нужным извиняться.
— Я очень рада, что могу быть вам полезна, — сказала Исабель. — Я сама часто пользуюсь этим способом.
— Меня зовут миссис Стивенсон.
— А я — Исабель.
— Очень приятно, миссис Исабель.
— Очень приятно с вами познакомиться.
— Чудесная погода сегодня! — заметила миссис Стивенсон, задерживаясь на минуту.
Так после ряда незначительных фраз завязалось наконец это знакомство, и в миссис Стивенсон Исабель обрела очень милую собеседницу и приятельницу.
Исабель часто заходила после этого к соседке, и та, в свою очередь, навещала ее. Оба номера были уютными, но жилище супругов Стивенсон было обставлено несколько богаче.
— Не зайдете ли вечером к нам? — предложила однажды миссис Стивенсон. — Мне хотелось бы познакомить вас с мужем. — Этот разговор произошел после того, как между обеими женщинами завязалась дружба. — Мой муж тоже хочет познакомиться с вами. Вы играете в карты? — добавила миссис Стивенсон.
— Немного, — ответила Исабель.
— Вот мы и составим маленькую партию, — обрадовалась миссис Стивенсон. — Вы придете сегодня к обеду?
— Да.
В тот же вечер Исабель и Фернандо познакомились с семейством Стивенсон. Мистер Стивенсон был на несколько лет старше Фернандо. Тем, что у него была такая красивая и приятная жена, он был обязан больше своим деньгам, нежели внешности.
Исабель понравилась ему с первого взгляда, и он всячески изощрялся, стараясь быть с нею полюбезнее: он научил ее новой игре в карты, много рассказывал о Нью-Йорке и о том, какие развлечения есть в этом городе.
Затем миссис Стивенсон поиграла на рояле. Всем было очень хорошо в этот вечер.
— Очень рад познакомиться с вами, миссис Стивенсон, — сказал Фернандо, когда она закончила играть. — Вы прекрасная пианистка.
— Что вы, — смутилась миссис Стивенсон. — Просто мне нравится играть.
В манерах Фернандо появилась та изысканность, которая в свое время пленила Исабель. Фернандо перенес все свое внимание на миссис Стивенсон, и Исабель мгновенно увидела то, чего она за ним в последнее время не замечала: лоск и галантность светского человека. Увидела она и то, что была неважно по сравнению с миссис Стивенсон одета. Куда ей до нее! Исабель все стало ясно, словно завеса спала с ее глаз.
— Давайте пройдемся по Бродвею! — предложила миссис Стивенсон, заглянув однажды утром к Исабель.
На гостье был бледно-розовый халат, который она накинула, встав с постели. Фернандо и Стивенсон уже с час назад разошлись каждый по своим делам.
— Хорошо, — согласилась Исабель, любуясь холеной внешностью своей изящной приятельницы.
Миссис Стивенсон ушла к себе и к часу появилась снова. На ней были элегантное темное платье и очаровательная шляпка в тон. Исабель тоже приоделась и выглядела очень мило, но при виде приятельницы она ревниво почувствовала, как велика между ними разница. У миссис Стивенсон было много прелестных мелочей, которые дополняли ее туалет, золотые вещицы, изящная сумочка, премилый шелковый платочек.
Прогулка по Бродвею составляла одну из главных приманок Нью-Йорка. Здесь можно было встретить не только хорошеньких женщин, любящих показать себя, но и мужчин, готовых восхищаться ими. Это была яркая процессия красивых лиц и туалетов. Женщины появлялись в своих лучших нарядах и шли попарно, рука об руку, в роскошные магазины и театры, разбросанные по всему Бродвею. Точно так же щеголяли мужчины, разодетые по последней моде. Недаром говорится, что, если щеголь сошьет себе новый костюм, он прежде всего непременно „проверит" его на Бродвее.
За все свое пребывание в Нью-Йорке Исабель не видела такого.
— Вам здесь нравится? — спросила миссис Стивенсон.
— Очень! — восторженно ответила Исабель. — Мне ни разу не приходилось бывать на Бродвее в те часы, когда можно было все это увидеть.
— Я с вами согласна, — сказала миссис Стивенсон.
Исабель поняла, что ее приятельница часто бывала здесь и неоднократно принимала участие в этом параде мод, вызывая одобрительный шепот своим туалетом и внешностью. Она приходила сюда не только, чтобы посмотреть, но и чтобы лишний раз убедиться, что не отстала от моды.
Сколько было здесь нарумяненных и напудренных лиц, накрашенных губ, томных подведенных глаз! Внезапно Исабель поняла, что очутилась в центре выставки всего самого шикарного и модного, и какой выставки! Витрины ювелирных магазинов сверкали на каждом шагу. Улица была запружена шикарными автомобилями, а у подъезда стояли величественные швейцары. На всем Бродвее царила атмосфера богатства и внешней эффектности, и Исабель сознавала, что и она принадлежит к этому миру.
Через день после посещения Бродвея миссис Стивенсон пригласила Исабель в театр. Она слышала от Исабель, что у Фернандо появились срочные дела и он не придет к обеду.
— Почему бы вам не пойти с нами?
— Благодарю вас, я, пожалуй, пойду, — согласилась, не задумываясь, Исабель.
— Вот и прекрасно, мы будем ждать вас.
Исабель уже с трех часов начала одеваться, чтобы к половине шестого быть готовой отправиться в известный ресторан. В наряде Исабель уже сказывалось влияние изысканной миссис Стивенсон. Та постоянно обращала ее внимание на всевозможные новинки дамского туалета.
„А вы не хотите купить такую-то или такую-то шляпку?" или „Вы видели новые перчатки, которые теперь носят?" — такие вопросы Исабель постоянно слышала от своей подруги.
— Когда вы в следующий раз будете покупать себе туфли, дорогая моя, — наставляла ее миссис Стивенсон, — непременно купите с лакированным носком и на толстой подошве. Это самая модная обувь нынешней осенью.
— Спасибо, я так и сделаю, — говорила Исабель.
— Ах, дорогая моя, вы заметили, какие появились новые блузки? — сказала ей в другой раз миссис Стивенсон. — Изумительные фасоны! Я присмотрела там одну блузку, которая, я уверена, очень пошла бы вам. Я тотчас подумала об этом, как только увидела ее.
— Да, да, — соглашалась Исабель.
Миссис Стивенсон одобрительно кивала. Ей, видно, было приятно давать советы подруге.
Исабель с большим интересом прислушивалась к ее советам, ибо в отношении миссис Стивенсон к ней чувствовалось искреннее дружелюбие.
— Почему вы не купите себе юбку из синей саржи? — сказала однажды миссис Стивенсон. — Они как раз входят в моду; к тому же темно-синий цвет так идет вам!
Исабель жадно ловила ее слова. О подобных вещах ей никогда не приходилось беседовать с Фернандо. Постепенно она начала высказывать желание купить то одно, то другое, а он соглашался, ничем не проявляя своего мнения. Разумеется, он заметил новые наклонности Исабель и, слыша на каждом шагу похвалы по адресу миссис Стивенсон, сообразил, откуда дует ветер. Он ни в чем не препятствовал Исабель и вскоре убедился, что ее потребности растут. Он любил ее, а потому предоставил событиям развиваться своим чередом.
Как бы то ни было, но указания миссис Стивенсон не пропали даром, и Исабель была вполне прилично одета в тот день, когда она собралась со своими новыми друзьями в театр. Исабель надела свое лучшее платье и отметила, что оно ей к лицу и хорошо сидит. У нее, несомненно, был вид холеной женщины двадцати одного года, и миссис Стивенсон сделала ей комплимент, от которого на щеках Исабель выступила краска, а в больших глазах вспыхнул огонек удовольствия.
На улице собирался дождь, и мистер Стивенсон по просьбе жены вызвал такси.
— А ваш муж не поедет с нами? — спросил мистер Стивенсон, когда Исабель вошла в гостиную.
— Нет, — ответила она.
— В таком случае вы бы оставили ему записку.
— Вы правы, — сказала Исабель.
Сама она об этом не подумала.
— Напишите ему, что мы будем поздно.
— Хорошо.
Шурша платьем, Исабель прошла через коридор к себе в номер и, не снимая перчаток, набросала записку. Когда она вернулась к приятельнице, там оказался какой-то гость.
— Миссис Исабель, разрешите представить вам моего двоюродного брата, мистера Эдамса, — сказала миссис Стивенсон. — Он поедет с нами.
— Очень рад познакомиться, — произнес Эдамс, почтительно кланяясь Исабель.
Исабель с первого же взгляда успела заметить, что он очень высок и статен, тщательно выбрит, молод и недурен собой, но не более того.
— Мистер Эдамс приехал в Нью-Йорк на несколько дней, — сообщил Стивенсон, — и мы стараемся хоть немного развлечь его.
— Вы тоже приезжий? — спросила Исабель, снова оглядывая молодого человека.
— Да, — ответил тот.
— И надолго вы приехали?
— Я пробуду здесь с неделю.
Он присел на стул в ожидании, пока миссис Стивенсон закончит свой туалет.
Эдамс был, по-видимому, весьма благодушного нрава и не рисовался. Исабель показалось, что он еще не совсем преодолел остатки юношеской робости. Достоинство его заключалось в том, что он был хорошо одет и довольно храбро держался в обществе. Исабель решила, что с этим человеком ей очень трудно будет поддерживать разговор.
— Ну, теперь мы, кажется, готовы, — заверил Эдамс. — Такси у подъезда.
— Да, пойдем, — сказала миссис Стивенсон, входя в гостиную. — Боб, тебе придется позаботиться о миссис Салинос!
— Постараюсь, — улыбнувшись, ответил Боб и подошел ближе к Исабель. — Мне кажется, вы не потребуете особого надзора? — добавил он, как бы прося у нее прощения.
— Надеюсь, — отозвалась она.
Они спустились вниз, и вскоре вся компания разместилась в такси.
— Поехали, — сказал Эдамс, усаживаясь последним и захлопывая дверцу.
Такси тронулось с места.
— А что сегодня идет? — поинтересовался Эдамс.
— „Лорд Чомли", — ответил Стивенсон.
— Это бесподобно! — воскликнула миссис Стивенсон.
— Да, газеты хвалят этот спектакль, — вставил Стивенсон.
— Я нисколько не сомневаюсь, что мы получим огромное удовольствие, — сказал Эдамс.
Он сидел рядом с Исабель и потому считал своим долгом уделять ей должное внимание. Его заинтересовала эта еще совсем молодая и уже замужняя женщина, такая хорошенькая к тому же, но этот интерес был только почтительным. Молодой человек не был ловеласом. Он с большим уважением относился к брачным узам и помышлял только о хорошеньких девицах на выданье.
— Вы уроженка Нью-Йорка? — спросил он, обращаясь к своей соседке.
— О нет, я здесь совсем недавно.
— Значит, у вас не было времени ознакомиться с городом?
— Я бы не сказала, — ответила Исабель. — Но Нью-Йорк мне такой же чужой, как в первый раз.
— Вы не из западных ли штатов?
— Нет, я из Буэнос-Айреса.
— Да! — вздохнул Эдамс. — У меня такое впечатление, что большинство жителей города поселились здесь совсем недавно.
— А кем вы работаете? — спросила Исабель.
— Служу в одной электрической компании, — добродушно ответил молодой человек.
— Работа интересная?
— Да, очень. И я бы сказал — перспективная.
— Даже так?
— Иначе зачем работать?
— Тоже верно.
Они продолжали болтать, перескакивая с одной темы на другую, разговор их прерывался лишь замечаниями, которые время от времени вставляли супруги Стивенсон. Несколько раз беседа становилась общей и довольно оживленной, и наконец они подъехали к ресторану.
Здесь царила не поддающаяся описанию атмосфера, здесь все говорило посетителю, что он попал в особое место. Высокие цены ресторана ограничивали круг его посетителей. Здесь можно было встретить либо богатых, либо принадлежащих к классу охотников за развлечениями.
Эдамс шел впереди, между рядами столиков с ослепительной сервировкой, за которыми сидели обедающие. Новичку сразу бросались в глаза достоинство и уверенность, с какими держались посетители этого ресторана. От множества электрических лампочек, лучи которых отражались в хрустале, от блеска позолоты на стеках все сливалось в одном слепящем сверкании. Белоснежные сорочки мужчин, изысканные наряды дам, бриллианты — все это являло собой чрезвычайно эффектное зрелище.
Исабель шла по залу с горделивым видом, ничуть не уступая миссис Стивенсон. Она подмечала каждую мелочь окружающей их обстановки.
Едва они уселись, как им подали меню. Оно предлагало вниманию посетителей бесконечное разнообразие всевозможных блюд, которых хватило бы на прокорм целой армии, а цены сразу показывали, что думать о благоразумных тратах более чем смешно.
Столики сами по себе не представляли ничего особенного, но маленькие лампочки под красивыми абажурами на каждом столике отбрасывали розовый свет на лица, туалеты и стены и тем самым удивительно украшали зал.
К ним подошел официант. Мистер Стивенсон сделал общий заказ, предварительно выслушав советы и пожелания каждого.
Официант повторял за ним:
— Черепаший суп, так. Одну порцию, слушаю. Устрицы, полдюжины, так. Спаржа, слушаю. Оливки...
Стивенсон потребовал также несколько бутылок вина, которые официант поставил возле столика в плетеной корзинке. Исабель, широко раскрыв глаза, смотрела на собравшееся в зале общество. Так вот она, жизнь нью-йоркского высшего света! Вот как они проводят дни и вечера!
Эдамс довольно равнодушно разглядывал толпу, повернувшись к Исабель своим красивым профилем. У него был высокий лоб, довольно крупный нос и мужественный подбородок. Хорошей формы рот свидетельствовал о доброте.
Исабель угадывала в нем что-то мальчишеское, но все-таки это был вполне взрослый человек.
— Знаете, — сказал вдруг Эдамс. — Мне иногда кажется, что стыдно тратить столько денег подобным образом.
Исабель взглянула на него, слегка удивленная его серьезным тоном.
— Почему же? — спросила она.
— Потому что здесь платят больше, чем все это на самом деле стоит.
— А я не понимаю, почему бы людям не тратить деньги? — возразила миссис Стивенсон.
— Во всяком случае, это никому не приносит вреда, — поддержал ее мистер Стивенсон.
Он все еще изучал меню, хотя уже сделал официанту обильный заказ. Эдамс опять смотрел в сторону, и Исабель снова загляделась на него. Ей казалось, что этот молодой человек думает о странных вещах. Было что-то мягкое во взгляде, каким он обводил ресторан.
— Взгляните-ка на туалет вон той женщины, — сказал он, повернувшись к Исабель, и легким кивком указал направление.
— Где? — спросила Исабель.
— Вон там, в углу, довольно далеко от нас. Вы видите ее брошь?
— Боже, какая огромная! — воскликнула Исабель.
— Честно сказать, я давно не видел такого безвкусного нагромождения бриллиантов, — заметил Эдамс.
— Да, я с вами согласна, брошь слишком велика, — вторила ему Исабель.
Ей вдруг почему-то захотелось понравиться молодому человеку. Но от нее не ускользнуло, что интерес Эдамса к ней был в высшей степени отвлеченный. Она не вписывалась в сферу его жизни, не имела никакого отношения к интересовавшим его вопросам. И все же ей было приятно, что он обращается к ней и его слова находят у нее отклик.
— Вы плохо относитесь к богатству? — спросила Исабель.
— Меня нисколько не влечет к богатству, — сказал Эдамс. — А тем более у меня нет желания тратить деньги вот таким путем.
— В самом деле? — спросила Исабель, впервые в жизни чувствуя, что новый взгляд на вещи производит на нее сильное впечатление. — Почему?
— Как — почему?! Какая от этого польза? Разве это нужно человеку, чтобы быть счастливым? — воскликнул Эдамс.
Последние его слова вызвали некоторые сомнения у Исабель.
„Он, верно, мог бы быть счастлив и в полном одиночестве, — мелькнуло у нее в голове. — Ведь он такой сильный!"
Мистер и миссис Стивенсон почти непрерывно болтали, и таким образом Эдамсу лишь изредка представлялась возможность вставить несколько фраз, производивших на Исабель большое впечатление.
Когда они вышли из ресторана, Эдамс взял Исабель под руку, помог ей сесть в такси, и они всей компанией отправились в театр.
Во время спектакля Исабель внимательно прислушивалась к тому, что говорил ей Эдамс. Он часто обращал внимание именно на те места пьесы, которые особенно нравились и ей, которые глубоко ее волновали.
— Вы не находите, что чудесно быть актером? — спросила она.
— Да, — ответил он. — Но только хорошим актером. Ведь театр — такая великолепная вещь!
По окончании спектакля вдруг выяснилось, что Эдамс не намерен сопровождать компанию обратно.
— Неужели вы не поедете с нами? — вырвалось у Исабель.
— Нет, благодарю вас, — ответил он.
— А куда же вы поедете?
— Я остановился в другом отеле, здесь неподалеку.
— Очень жаль.
— Мне тоже.
Исабель больше ничего не сказала, но эта неожиданность почему-то огорчила ее. Она жалела, что приятный вечер близится к концу, но все-таки надеялась, что он продолжится еще хоть на полчаса. О, эти часы, эти минуты, из которых складывается жизнь! Сколько печали и страданий вмещается в них!
Исабель пожала Эдамсу руку с напускным равнодушием. Не все ли ей равно, собственно говоря!
Вернувшись в отель, Исабель стала перебирать в уме впечатления вечера. Она не знала, встретит ли еще когда-нибудь этого человека. Впрочем, не все ли ей равно?

* * *

Несколько дней подряд Хуанхо каждое утро одевался и уходил из дому. Проблема достать наркотики казалась ему тем сложнее, чем больше он думал над нею. Хуанхо бесцельно шатался по городу, не зная, куда себя деть и чем заняться. Он думал о незнакомце и его предложении, но всякий раз гнал эту мысль от себя. „Нет, — думал он, — я не могу предать своих друзей".
Все же к началу обеда он решил заглянуть к сеньоре Терезе. Дверь открыл дворецкий.
— Сеньора Тереза у себя? — спросил Хуанхо.
Дворецкий окинул его недоброжелательным взглядом и с напускной веселостью промолвил:
— А! Сеньор Хуанхо! Давно вас здесь не было. Вам чего-нибудь нужно от сеньоры Терезы?
— Да, Лоренцо. Я спрашиваю, сеньора Тереза дома?
— Да. Но она сейчас обедает.
— Тогда я подожду ее, — сказал Хуанхо и прошел в холл.
— Как пожелаете, — промолвил Лоренцо и поплелся куда-то по своим делам.
Хуанхо сел на диван и закурил. Мысли в его голове путались. „Только Тереза сможет мне помочь, — думал он, — только Тереза".
Она появилась минут через двадцать. Стройная и элегантная, Тереза выглядела моложе своих лет.
— Хуанхо! Привет!
— Здравствуй, Тереза!
Хуанхо стало неловко, и, чтобы спрятать глаза, он опустил голову.
— Что случилось, Хуанхо? — спросила Тереза. — Опять какие-то проблемы?
— Да.
— Подними ты голову! — сказала Тереза. — Я хочу на тебя посмотреть.
— У меня опять проблемы, — тихо сказал Хуанхо, мельком взглянув на нее.
Лицо у Терезы помрачнело.
— Тебе опять нужны деньги? — спросила она.
— Да, Тереза, — сконфуженно проговорил Хуанхо. — Но поверь, это в последний раз.
— Когда ты уже возьмешься за ум! — раздраженно сказала Тереза. — Неужели ты думаешь, что я буду давать тебе деньги на наркотики?
— Нет, Тереза. Но поверь, это в последний раз. Я брошу, я обязательно брошу и верну тебе все сполна.
— Нет, Хуанхо, — твердо сказала Тереза. — Последний раз уже был, и твоими обещаниями я уже сыта. Или ты возвращаешься к нормальной жизни, или мы расстаемся навсегда.
Хуанхо опять опустил голову.
— Хорошо, — сказал он. — Я постараюсь, но для меня это будет трудно, очень трудно.
Взгляд у Терезы стал более доброжелательным. В душе она жалела Хуанхо и переживала за него.
— Хочешь, я подыщу тебе работу в офисе моего брата? — спросила она.
— Да, — сказал Хуанхо, — но для этого мне нужно сначала разобраться со своими проблемами. Я не хочу подводить тебя.
— Денег на этот раз я тебе не дам, — окончательно сказала Тереза. — Со своими проблемами ты должен разбираться сам. А теперь мне надо уйти, меня ждут дела.
— Я понимаю, — сказал Хуанхо. — Извини, что побеспокоил тебя.
— Не извиняйся. Подумай лучше о себе, — на прощание посоветовала Тереза.
Хуанхо вернулся домой и, лежа в постели, думал о том, что ему предпринять. Для него было ясно, что бросить принимать наркотики нужно как можно скорее. Но он уже так втянулся в это, что у него не хватало сил и мужества не думать об этом.
„В последний раз, — в мыслях пообещал он себе. — В последний раз я занимаюсь этим. А что, собственно, мне мешает дать информацию этому незнакомцу? Нет, я не собираюсь предавать друзей. Просто я сочиню небылицы и выдам это за действительное. Кто сможет меня проверить?"
Хуанхо вскочил с кровати и набрал номер телефона. В трубке ответил мужской голос:
— Слушаю вас.
— Здравствуйте! Это звонит Хуанхо.
— Хуанхо?! — обрадовались на другом конце.
— Да, это я.
— У тебя есть новости?
— Да, есть кое-что...
— Так в чем же задержка?
Хуанхо сделал паузу и затем уже твердо произнес:
— Меня интересует товар, а сведения я уже подготовил.
— Очень хорошо, — сказал мужчина. — Нам нужно встретиться. В половине шестого вас устраивает?
— Да, конечно!
— Тогда до встречи!
— Пока! — ответил Хуанхо и положил трубку. На лбу у него выступил пот. Это было следствием его волнения, ибо он решился, решился на то, что и сам не ожидал.
Из ящика стола Хуанхо достал несколько чистых листов и принялся за сочинение.

В дверь адвоката Пинтоса постучали. Он оторвался от бумаг и громко сказал:
— Да, входите!
В кабинет вошел Виктор. Адвокат поднялся ему навстречу, поздоровался и плотно прикрыл дверь.
— Какие результаты? — спросил адвокат.
— Все прекрасно! — весело ответил Виктор. — Этот малый попался на крючок.
— Сейчас посмотрим, — недоверчиво сказал адвокат. — Что ты там принес?
Виктор протянул ему папку с бумагами. Адвокат раскрыл ее и внимательно начал перелистывать.
— Так-так, — сказал он. — Эта информация не самая лучшая из той, что мне нужна, но тоже ничего.
— Наш приятель Хуанхо, — заверил Виктор, — и впредь будет нас информировать подобным образом.
— Ты уверен?
— Да, он хороший парень. А за наркотики он сделает все возможное. Кстати, он сейчас должен сюда прийти.
— Зачем?
— Ведь вы сами хотели с ним встретиться и поговорить.
— Ах да! — вспомнил адвокат. — Я совсем об этом забыл. Все в делах, все в делах...
В дверь опять постучали. Виктор открыл и впустил Хуанхо.
— Здравствуйте! — поздоровался Хуанхо.
— Здравствуйте! — сказал адвокат и опять углубился в чтение бумаг.
— Значит, это собственность Салиноса? — спросил он, обращаясь к Хуанхо.
— Только часть.
— Только часть? — переспросил адвокат. — Для таких простых людей, как мы, этого вполне достаточно.
Адвокат внимательным взглядом окинул Хуанхо. Он как бы изучал и оценивал его возможности. От этого взгляда Хуанхо почувствовал себя неловко.
— Надо выяснить, как у этой семьи обстоят дела с налогами. Да, налоги. Это такая сеть, через которую всегда что-то уплывает. Налоги — это самое ненавистное слово для богатых.
— Да, это так, — встрял Виктор. — Такие люди всегда стараются избежать налогов, адвокат.
— Вот именно, — подтвердил Пинтос. — А если к этому прибавить определенные скандалы вокруг семьи Герреро, а точнее, вокруг сеньоры Герреро де Салинос, да еще информацию о собственности Терезы Салинос, перешедшую к ней от второго мужа, но не заявленную, то получается не так уж и плохо.
— Да, это совсем не плохо! — согласился Виктор.
— Ты можешь идти, парень! — обратился адвокат к Хуанхо. — Через сорок восемь часов мне нужна информация. Ты понял?
— Да, — ответил Хуанхо.
— И не болтай лишнего, понял?
— Понял.
— Мне нужна информация, а не сплетни и болтовня, — сказал адвокат. — Мне нужны доказательства всего того, что здесь написано, — добавил он, указывая на папку. — Вам ясно? Это предупреждение относится к вам обоим. Об этом деле никто не должен знать. Если я собираюсь быть поверенным хотя бы в некоторых делах сеньоры Терезы Салинос и сеньора Салиноса, я должен быть в курсе всего. В заключение я хочу вам сказать, что это не игра. Кто из нее выходит — проигрывает. Понятно, что я говорю?
— Понятно, адвокат, — сказал Виктор.
— А тебе, парень? — спросил адвокат у Хуанхо.
— Понятно, — ответил тот.
— Запомните, — продолжал адвокат Пинтос, — еще я хочу быть в курсе дел Герреро, в курсе дел Исабель Герреро и Бернарды.
Виктор и Хуанхо ушли, оставив адвоката Пинтоса в кабинете одного.
„Зачем им нужна эта информация? — размышлял по дороге Хуанхо. — Зачем им все знать о сеньоре Исабель и Бернарде? При чем здесь Бернарда?"
— Зачем адвокату эта информация? — спросил Хуанхо у Виктора. — Зачем ему все знать о семье Салинос?
— Не твое дело, сопляк! — огрызнулся Виктор. — Ты получаешь свое — и молчи. Адвокат Пинтос не любит любопытных, и ему не нравится, когда задают вопросы.
— Понятно, — сказал Хуанхо. — Однако мне все это тоже не нравится.
— Помалкивай, — сказал ему Виктор. — Иначе, парень, тебя ждут неприятности. Ты ведь не хочешь иметь неприятности?
— Нет.
— Тем более. Через двое суток я жду тебя с новыми сведениями. Не опаздывай.
Хуанхо промолчал, а Виктор скрылся в переулке.

Около суток Хуанхо не находил себе места. Ночью его беспокоили кошмарные сны, а днем он все время думал о странном задании адвоката Пинтоса. Конечно, он дал ему неверную информацию и, как Хуанхо понял вчера, рано или поздно адвокат поймет это. Жди тогда скандала или чего-нибудь похуже.
„Что мне делать? — думал Хуанхо. — Я задолжал адвокату огромную сумму. Денег у меня нет, чтобы возвратить долг, а собирать информацию о Салиносах я тоже не могу. Нужно пойти и во всем признаться Терезе. Может, она выручит, может, одолжит нужную сумму, чтобы вернуть долг адвокату".
На следующее утро Хуанхо отправился к Терезе.
— Ах, Хуанхо! — воскликнула она, как только он перешагнул порог её дома. — Ты воскрес?
— Нет, Тереза.
Но она как будто не слышала его слов.
— Где ты пропадал на этот раз? — спросила Тереза. Она была в хорошем расположении духа, и глаза ее сверкали озорством.
— Тереза, — начал Хуанхо, — мне нужны деньги.
— Что ты сказал? — переспросила Тереза.
— Мне нужны деньги, — повторил Хуанхо.
— Ну что ты? — издевательским тоном заговорила Тереза. — Тебе всегда нужна помощь, бедняжка! А ну, скажи мне, какая у тебя самая большая проблема?
Хуанхо замялся.
— Но сейчас все серьезно, — сказал он.
— Серьезно?
— Да, очень.
— Ты всегда говоришь одно и то же, Хуанхо. Оставь меня на этот раз, я спешу, я должна поговорить с Сильвиной.
Хуанхо жестом остановил ее.
— Тереза! — умоляюще проговорил он. — Речь идет о твоей семье.
— О семье? — удивилась Тереза. — О ком именно?
— О тебе, о Фернандо, об Исабель и Бернарде...
— Что?! — возмутилась Тереза. — О чем ты говоришь? Какое отношение к нам имеет служанка Бернарда? Что ты несешь?
Хуанхо подошел к Терезе и взял ее за руку.
— Все очень серьезно, Тереза, — повторил он. — Пойми, на этот раз все очень серьезно. Мне нужна твоя помощь.
Тереза освободила свою руку и недоверчиво посмотрела на него.
— Не знаю, что ты придумал на этот раз, но тебе всегда нужна помощь. Все это уже старо. Ты никогда не мог помочь себе сам и требовал это от других.
— Пойми, Тереза, на сей раз я не вру. Мне в самом деле нужны деньги и помощь.
Тереза отвернулась и смотрела в окно. Хуанхо выжидающе переминался с ноги на ногу. Оба они не заметили, как по лестнице со второго этажа начала спускаться Бернарда. Заметив их, она остановилась, прислушалась. Их разговор показался ей интересным. Тем более что она несколько раз услышала, как произносили ее имя. Бернарда сделала несколько шагов назад и затаилась.
— Так ты одолжишь мне деньги? — опять спросил Хуанхо.
Тереза резко повернулась. Молодой человек заметил, что щеки у нее пылали.
— Обычное дело, — язвительно заметила Тереза.
— Я понимаю, — возмутился Хуанхо, — их трудно достать. И с каждым разом все труднее и труднее.
— И каждый раз ты берешь все больше и больше. Только на этот раз к твоему вранью прибавилась еще служанка Бернарда. Какой лгун!
— Тереза, ты должна мне поверить.
— Нет.
— Ну поверь мне.
— И что ты можешь мне сказать? При чем здесь Бернарда? Она что, воровка?
— Нет.
— Послушай, дорогой, по-моему, тебя твои фантазии завели слишком далеко. Я помогала тебе как могла. Мне приходилось делать это втайне от моего брата. А ты сошел с ума. Проснись, это не сон, так дальше жить нельзя!
— Именно это я и собираюсь сделать! — горячо заверил Хуанхо. — Для этого мне нужны деньги, чтобы вернуть их, чтобы расплатиться.
— Расплатиться? С кем?
Хуанхо замялся.
— С людьми, — нерешительно сказал он. — Они попросили меня сделать для них кое-что за плату.
— Что сделать? — удивилась Тереза. — Кто попросил? Бернарда?
— Нет, она ни при чем. Она скорее жертва.
— Жертва? Чья жертва?
— Я не могу этого сказать.
Тереза раздосадованно замотала головой. Видно было, что у нее лопается терпение.
— Скажи мне, Хуанхо, — проговорила она раздраженно, — мы все жертвы? Тогда чьи? Бога, дьявола, чьи? Что за бред ты мне здесь несешь?
— Послушай, Тереза, — мямлил Хуанхо, — эти люди, которые дают мне...
— Что дают? — перебила его Тереза.
— Деньги и кое-что еще...
— Наркотики, — догадалась Тереза. — Подумайте, какие благородные! А в обмен на что они дают тебе деньги и все остальное?
Хуанхо замолк. Видно было, что ему нелегко дается это признание.
— Говори, говори, — подбодрила его Тереза.
— В обмен на информацию, — выдохнул Хуанхо.
Тереза подошла к нему поближе и взглянула в глаза.
— Информацию? О чем и о ком? — удивилась она.
— Тереза, ты мне должна помочь, — постарался увильнуть от прямого ответа Хуанхо.
— Информацию о ком? Говори сейчас же!
— Тереза, — начал Хуанхо, — кое-кто хочет тебе навредить.
— Мне?
— Всей семье Салинос.
— Все, с меня достаточно! — воскликнула Тереза. — Я довольно уже наслушалась твоей болтовни. Мне нужно спешить, я ухожу.
Тереза собралась подняться по лестнице, но Хуанхо преградил ей путь.
— Подожди, Тереза, — умолял Хуанхо. — Я тебе сейчас все объясню.
— Ладно, — сказала Тереза. — Я знаю, что если уйду, то это не успокоит тебя. Я слушаю.
— Понимаешь, Тереза, — снова начал Хуанхо, — дело в том, что я давал ложную информацию о семье Салинос.
— Ты? Информацию?!
— Да.
— Она же гроша ломаного не стоит! — воскликнула Тереза. — Нам нечего скрывать. О нас все всем известно, и нам нечего лгать и строить ловушки, особенно в делах. Единственные ловушки на нашем пути — это такие люди, как ты!
— Но, Тереза, — попытался оправдаться Хуанхо, — я давал неверную информацию, и она не таит никакой опасности, она не представляет никакой ценности для тех, кому я ее давал.
— Кретин! Настоящий кретин! — закричала Тереза. — Какую ложь ты придумал об этой несчастной Бернарде?
— О ней я ничего не говорил. Это они о ней говорили и что-то про Исабель.
— Про Исабель?
— Не знаю, не спрашивай меня. Я про это ничего не знаю. Лучше постарайся понять мои проблемы и страхи. Я должен вернуть им деньги, чтобы они не требовали от меня то, что я им обещал. Мне нужно вернуть им то, что они мне заплатили.
— А при чем тут Бернарда? — не унималась Тереза. — Какое отношение она имеет ко всему этому? Не понимаю.
— Я был в отчаянии, Тереза. Они мне заплатили очень большую сумму, и товар, который они мне давали, был очень дорогим. Тогда я придумал про налоговые проблемы, про банки и другое.
— Идиот! Что за идиот! Смотри, до чего довели тебя твои проклятие наркотики. Ты же перепуганный клоун и болтун!
— Я знаю, Тереза! Но ты нужна мне.
— Кому ты давал ложную информацию о нас? Давай, быстренько назови мне их имена!
— Нет, я не могу.
— Почему ты скрываешь? Или это все ложь?
— Я не могу, потому что в опасности окажутся Исабель, ты, Фернандо, не только я один. Не спрашивай меня об этом, я не могу ответить.
— Не понимаю, — сказала Тереза, — почему во все это замешана Бернарда? Послушай, Хуанхо, а может быть, это все плод твоего воображения?
— Нет, Тереза, я говорю правду.
Тереза задумалась, потом проговорила:
— Мне нужно все хорошенько обдумать. Может, я и найду для тебя небольшую сумму, не знаю, посмотрим.
В этот момент на лестнице появилась Бернарда.
— Сеньора, вам что-нибудь угодно? — спросила она.
— Нет, спасибо, Бернарда, — ответила Тереза и, повернувшись к Хуанхо, добавила: — Можешь зайти ко мне завтра. Я дам тебе то, что ты просишь.
Тереза поднялась наверх, и Хуанхо тоже собрался уходить, но его остановила Бернарда.
— Могу я чем-нибудь вам помочь, сеньор? — вкрадчиво спросила ока.
— Нет-нет. Но что вам угодно?
— Если бы вы мне рассказали, с кем вы встречались в последнее время, может быть, я смогла бы вам помочь.
— Вы? — удивился Хуанхо. — Чем вы мне можете помочь?
— Возможно, что я могла бы поговорить с сеньорой Терезой, чтобы она дала вам необходимую сумму.
— Откуда вы знаете об этом?
Бернарда усмехнулась и посмотрела вверх на лестницу.
— Я случайно услышала ваш разговор.
— Вот как!
— Это произошло совершенно случайно. А теперь я хотела бы узнать от вас некоторые подробности.
— Да, кстати, а какое вы имеете отношение ко всему этому? — спросил Хуанхо. — Почему они о вас говорили?
Бернарда предупредительно приставила палец к губам.
— Не кричите, — сказала она. — Сеньора Тереза не любит, когда кричат. Лучше скажите мне: возможно, к вашим проблемам имеет какое-то отношение адвокат Пинтос? Это только предположение. Но я не ошибаюсь? Не так ли?
— Не спрашивайте меня ни о чем! — закричал Хуанхо и, повернувшись, зашагал к выходу.
Бернарда проводила его изумленным взглядом, с сожалением подумав: „Только бы не случилось чего с Исабель. О Боже!"

Совершенно подавленным вышел Хуанхо от Терезы. Он брел по улице и не замечал людей. Мир как будто перестал существовать для Хуанхо. Его сверлила и жгла одна мысль. Как разобраться, как выйти из этой сложной ситуации? Хуанхо было стыдно за себя, за свою потерянную жизнь. Скорее от безысходности он забрел в первый попавшийся по пути кабак.
„Я сейчас напьюсь и умру, — думал он, сидя за столиком. — Мне такая жизнь больше не нужна! Что я в ней стою? Ничего, ровным счетом ничего. Уж лучше тогда умереть".
Перед мысленным взором бедняги предстали ненавистные лица адвоката Пинтоса и Виктора. Как они ему осточертели! Нужно избавиться от них, нужно обязательно избавиться...
— Не могу, не могу так больше! — воскликнул Хуанхо. — Я сейчас позвоню им!
Он подошел к телефону и набрал номер, который ему когда-то оставил Виктор. Ему долго не отвечали. Потом наконец он услышал долгожданный голос.
— Алло! — хрипловато ответили в трубке.
— Пожалуйста, адвоката Пинтоса! — попросил Хуанхо.
— А кто его спрашивает?
— Это Хуанхо.
Голос в трубке замолчал, но вскоре опять прохрипел:
— Адвокат Пинтос сейчас занят.
Хуанхо это вывело из терпения.
— Меня не волнует, что он занят! — заорал он. — Я срочно хочу поговорить с ним!
Адвокат Пинтос беседовал с Виктором, когда зазвонил телефон. Виктор снял трубку.
— Это наш дружок Хуанхо, — вполголоса сообщил он адвокату.
— Этот проходимец нам пока не нужен, — ответил Пинтос. — С ним мы разберемся попозже.
Но Хуанхо был упрям, и адвокат вынужден был взять трубку.
— Адвокат Пинтос слушает, — сказал он.
— Это Хуанхо, — послышалось на другом конце провода.
— Да, я слушаю.
— Я хочу вам сказать, — заговорил, заикаясь, Хуанхо, — я уже давно хочу сказать, что я сыт вами по горло! Я сыт таким дерьмом, как вы! Я все рассказал о вас и о вашем дружке!
— Я советую вам помолчать! — сказал адвокат. — С меня довольно вашего вранья! Мне не нужно угрожать. Вы потом очень сильно пожалеете об этом, молодой чел... Ох, черт! Он положил трубку! — выругался адвокат.
— Наглец, — заметил Виктор.
— Не меньший, чем ты! — зло бросил ему Пинтос.
Виктор безразлично пожал плечами.
— Так что мы с ним теперь будем делать? — спросил он.
— Я думаю, что от этого придурка ты сможешь добиться всего, чего хочешь.
— Чего вы хотите, адвокат, — уточнил Виктор.
— Ладно, — сказал Пинтос, — того, чего хочу я.
— Мне нужно убрать его или просто проучить? — спросил Виктор.
— Дело очень серьезное, — сказал Пинтос, — и я думаю, что без чрезвычайных мер тут не обойтись. Иначе мы рискуем потерять все.
— Я вас понял, — хладнокровно сказал Виктор. — Когда дело касается собственной безопасности — тут долго раздумывать не приходится.
— Вот именно, — согласился Пинтос. — Похоже, что этот молокосос нам все наврал. Я думаю, что ты, Виктор, позволил ему нас обокрасть.
— Но я...
— Молчать! — прикрикнул на него Пинтос. — Теперь этот мальчишка угрожает нам, что все расскажет полиции и семье Салинос. Как все же быстро перестаешь доверять людям.
— Вы имеете в виду меня, сеньор? — спросил Виктор.
— Да, я говорю о тебе! — гаркнул адвокат. — Мне не нравится, когда меня обкрадывают и делают из меня дурака. И этот мальчишка угрожает мне. Ах, как я испугался! Слова какого-то наркомана и алкоголика против такого уважаемого адвоката, как я. Так не пойдет! Нет ничего хорошего в том, что это произошло с тобой, мой бедный Хуанхо.

Дворецкий Лоренцо занимался уборкой, когда зазвонил телефон.
— Сейчас иду! — крикнул старик. — Не дадут как следует поработать.
Звонили из полиции и сообщили, что Хуанхо доставлен в больницу в тяжелом состоянии.
— Ай-яй-яй! — запричитал Лоренцо. — Что теперь будет с сеньорой Терезой!
Тереза вернулась домой только к вечеру. Она прошла в гостиную и устало опустилась в кресло. К ней сразу же поспешил дворецкий.
— Какое безобразие, какой кошмар! — воскликнула Тереза.
— Слава Богу, что вы пришли, — обрадовался Лоренцо.
— О, Лоренцо, я так устала, что у меня нет сил выслушивать тебя. Сделай мне лучше коктейль.
— Хорошо, сеньора.
— Какой кошмар, — сказала Тереза. — Сейчас даже за покупками сходить невозможно. Хотела купить два платья от Диора, а пришлось довольствоваться одним. Такие цены!
Дворецкий принес коктейль. Тереза отпила несколько глотков и поставила стакан на столик.
— Как хорошо! Спасибо, Лоренцо.
— Сеньора, — начал Лоренцо.
— Что случилось? Говори, что ты сегодня опять разбил в этом проклятом доме?
— Ничего, сеньора, — ответил Лоренцо. — Просто звонили из полиции.
— Из полиции? Зачем?
— Хотели поговорить об одном человеке.
— О ком, Лоренцо, говори быстрее.
— О сеньоре Хуанхо. Похоже, он в тяжелом состоянии. Вам, сеньора, срочно нужно позвонить в полицию.

0

11

10

Человек с тремя огнестрельными ранениями умер. Он стонал три часа непрерывно. Морфий уже почти не помогал. Дежурный врач и медсестра знали, что его конец близок. Они могли бы избавить его от мучений, но не делали этого, ибо существует религия, проповедующая любовь к ближнему и запрещающая избавлять его от страданий. Человек должен пройти через все испытания.
— Вы сообщили родственникам? — спросила медсестра.
— У него их, наверное, нет, — ответил врач.
— Ну хотя бы знакомым?
— У него нет никого.
— Никого?
— Да. Скорее всего, это так.
На лице медсестры отразилось сожаление, губы ее искривились, и она отвернулась к окну.
— Вы сообщили полиции? — спросила она, чуть помедлив. — Ведь надо кому-то позаботиться... И о похоронах тоже.
— Да, — ответил врач. — Я сразу же сообщил в полицию. Ведь пациенты с огнестрельными ранениями у нас бывают не часто. Сюда приезжал уже инспектор, который занимается этим делом. Возможно, он найдет кого-нибудь из родственников этого бедняги.
— Хорошо бы, — задумчиво сказала медсестра. — Мне искренне жаль этого человека. Ведь он был такой молодой и мог бы сделать в жизни еще много.
— Вряд ли, — возразил врач. — По результатам анализов, которые мы провели, этот парень употреблял наркотики.
— Наркотики? — удивленно вскинула брови медсестра.
— Да, наркотики. И скорее всего, из-за этого он и потерял жизнь.
— Но ведь его убили! — возразила медсестра.
— Конечно. Но убили его, вероятно, из-за наркотиков.
Врач посмотрел еще раз на умершего. За последние минуты лицо бедняги изменилось так, как, пожалуй, не менялось за все годы его жизни. Сквозь застывшую гримасу боли медленно проступал суровый лик смерти.
— И все же мне жаль его, — сказала медсестра.
— Что поделаешь, — ответил врач. — В конце концов, все мы смертны.
По-детски розовое лицо медсестры было открытым и ясным.
Ее волновало все, что творилось вокруг. Она еще не могла смириться со смертью, хотя сталкивалась с нею каждый день.
Медсестра вышла из палаты. В коридоре она столкнулась с инспектором, который сопровождал взволнованную Терезу.
— Пациент из пятой палаты умер, — сообщила медсестра и окинула Терезу изучающим взглядом.
— Уже умер? — нахмурился инспектор.
— Полчаса назад.
— Очень жаль, — сказал инспектор и пропустил Терезу вперед. — Прошу вас, сеньора! Он находится здесь.
Тереза вошла в палату. Ослепляющий белый свет, исходивший от стен и потолка, заставил ее зажмуриться.
Всего около часа назад, обеспокоенная тем, что сообщил ей дворецкий Лоренцо, Тереза набрала номер полиции. В первый момент она была потрясена известием, которое услышала: Хуанхо, ее друга Хуанхо, всего израненного нашли на одной из улиц! Инспектор сообщил, что опасается за его жизнь. Тереза едва не лишилась чувств. Дворецкий принес ей воды и предложил отвезти ее в полицейское управление. Тереза отказалась. Инспектор обещал заехать за ней. Нужно было опознать, действительно ли это Хуанхо.
По дороге инспектор более подробно рассказал ей о случившемся. На Хуанхо набрела случайно одна из нищенок, которые обитают в том квартале. Она и позвонила в полицию. У потерпевшего не оказалось никаких документов, кроме записной книжки, в которой и значился номер телефона и адрес сеньоры Терезы Салинос.
Рябь в глазах Терезы прошла, и она повнимательней присмотрелась к окружающей обстановке. Это была обычная палата, одна из тех, которые есть в каждой средней клинике. Кровати были пусты, только на одной, той, что стояла у дальней стенки, лежал человек, накрытый белой простыней. Инспектор подошел к кровати и откинул простыню.
— Подойдите сюда, сеньора Салинос, — попросил он. — Вы узнаете этого человека?
Тереза подошла поближе. Руки у нее тряслись, на глаза навертывались слезы.
— Это он, — проговорила она сквозь рыдания.
Инспектор опять набросил простыню и спросил:
— Вы давно с ним знакомы, сеньора?
Тереза была уже не в силах сдержаться и разрыдалась. Инспектор взял ее под руку, тихонько вывел из палаты.
— Успокойтесь, сеньора! Мне просто нужно знать, кем приходится вам этот человек.
— Кто? — непонимающе переспросила Тереза.
— Я спрашиваю о Хуанхо. Он вам кем приходится?
— Это мой знакомый, мой друг, — ответила Тереза.
— Ваш друг? Хорошо. Тогда вы, наверное, в курсе, что он употреблял наркотики?
— Да, я знала об этом.
Инспектор удивился.
— Тогда, сеньора, мне необходимо задать вам еще несколько вопросов. Не хотите ли проехать со мной в полицейское управление?
— Нет, что вы, инспектор! Я устала и плохо себя чувствую. Сегодня мне лучше отправиться домой.
— Я понимаю вас, сеньора, — разочарованно сказал инспектор. — Тогда, может, завтра?
— Да, конечно.
— Если вы не против, я отвезу вас домой.
Тереза отрицательно покачала головой. Ей не хотелось находиться в обществе инспектора.
— Нет, спасибо, инспектор, — поблагодарила она. — Я хочу позвонить домой, чтобы за мной заехали. Где здесь телефон?
Инспектор недоуменно пожал плечами. „Ох уж эти дамочки!" — подумал он, а вслух сказал:
— Вот сеньор доктор проводит вас.
— Да, конечно, не беспокойтесь, — отозвался молчавший все это время доктор.
— Так я завтра вам позвоню, сеньора? — спросил на прощание инспектор.
— Конечно, — отозвалась Тереза и направилась в другую сторону, где, как указал доктор, был телефон.
За Терезой заехал Лоренцо. Всю дорогу они молчали. Дома их встретила Бернарда и спросила:
— Сеньора, так что же произошло с сеньором Хуанхо?
— Сеньора Хуанхо больше нет, — подавленным голосом ответила Тереза. — Он потерялся в жизни, и сам в этом виноват. Что поделаешь, каждый выбирает свой путь.
Тереза медленно поднялась по лестнице к себе в комнату. Бернарда, проводив хозяйку взглядом, вслух повторила:
— Вы правы, сеньора, каждый выбирает свой путь, и кто знает, куда он приведет.
Лоренцо, наблюдавший за этой сценой, лишь слегка улыбнулся. Вспомнив о его присутствии, Бернарда сказала:
— Иди отдыхать, Лоренцо. Ужин сегодня уже не понадобится.

Исабель и Фернандо стояли на террасе, выходившей в сад. Здесь уже собралось множество гостей в маскарадных костюмах. Под раскидистыми деревьями росли розы. Свечи в лампионах горели неровным романтическим светом. Небольшой оркестр в павильоне играл старинный вальс. Молодые люди были счастливы. По случаю их отъезда супруги Стивенсон пригласили молодоженов на бал-маскарад к своим друзьям.
— Красиво? — спросила Исабель.
— Очень, — ответил улыбающийся Фернандо.
— Тебе правда нравится?
— Очень красиво, Исабель. По крайней мере, когда смотришь издалека.
— Давай пройдемся по саду.
Колеблющийся свет множества фонарей переливался на дорогих платьях и смокингах, ложился нежными бликами на волосы, обнаженные плечи дам; слышались мягкие звуки скрипок; степенно прохаживались пары и группы; в глубине сада темнели подстриженные самшитовые шпалеры.
Все прохаживались в масках, неузнаваемые ни для кого, и это обстоятельство прибавляло таинственности и веселья. Даже прислуга участвовала в маскараде.
— Сейчас пойдет дождь, Исабель... — сообщил Фернандо.
Он взглянул на небо. На руку упала тяжелая капля. Красноватый небосклон заволокло тучами.
— Нет. Это невозможно! — воскликнула Исабель. — Весь праздник будет испорчен.
— Все возможно. Идем быстрее.
Фернандо взял ее под руку и повел к террасе. Едва они поднялись по ступенькам, хлынул ливень. С неба извергался настоящим поток. Началась паника. Все бросились к дому, как вспугнутая стайка пестрых кур. Вода лилась на обнаженные плечи дам, смывала пудру и румяна. Вспыхнула внезапная молния, озарив сад голубоватым светом. Последовал тяжкий раскат грома.
Исабель неподвижно стояла под тентом, прижавшись к Фернандо.
— За то время, что мы здесь, такого еще не было, — растерянно сказала она.
— Действительно... Боже, как это неприятно...
По парку сновали слуги в дождевиках и с зонтиками. Их шелковые чулки под современными плащами выглядели крайне нелепо. Слуги вели к террасе последних заблудившихся и промокших гостей.
— Войдем внутрь, — сказала Исабель.
Дом был мал для такого количества народу. Видимо, никто не рассчитывал на плохую погоду. В комнатах еще стояла тяжелая духота летнего дня, и толчея как бы усиливала ее. Из-за тесноты почти нельзя было пошевелиться.
Фернандо и Исабель стояли у самых дверей. Рядом с ними остановилась, тяжело дыша, какая-то дама в мокром слипшемся парике, с бриллиантовым ожерельем на шее. Она напоминала промокшую курицу. Запах дождя в неподвижном, душном воздухе смешивался с запахами духов, пота и влажных волос.
Фернандо взглянул на Исабель.
— Нам вряд ли удастся выпить, — сказала она. — Прислуге сюда не пробраться.
— Не беда.
Постепенно их оттеснили в соседнюю комнату, куда вскоре внесли столы с шампанским и расставили вдоль стен.
Фернандо показал на шампанское:
— Хочешь выпить?
— Нет. Слишком жарко. — Исабель взглянула на него. — Вот и дождалась я отъезда!
— Какого отъезда?
— Ведь завтра мы уезжаем домой.
— Не думай об этом, Исабель. Давай веселиться. Вот, смотри, и дождь скоро перестанет.
— Едва ли. А если и перестанет, все равно бал уже испорчен. Знаешь что? Уедем отсюда...
— А куда ты хочешь? — пожал плечами Фернандо. — Обратно в отель?
— В отель еще рано. Давай поколесим по городу.
— Давай!

Машина медленно ехала по вечернему Нью-Йорку. Дождь барабанил по крыше, заглушая почти все звуки. Исабель сидела б углу и молчала. Фернандо закурил. Он поглядывал на огонек сигареты и думал о своей жизни. Постепенно все стало казаться ему нереальным — эта поездка, этот скользящий под дождем автомобиль, улицы, плывущие мимо.
— О чем ты думаешь? — спросила его Исабель.
— О том, как я счастлив, — нашелся Фернандо. — А ты?
— О том, что нам осталось пробыть здесь всего одну ночь.
— Мы сможем вернуться сюда опять, когда ты захочешь.
— Мы сюда вернемся только с детьми, Фернандо. Не забудь об этом.
— Да, конечно, я с тобой согласен. Ведь тогда наше счастье будет полным.
— Да, милый мой Фернандо! А теперь я хочу побыстрее вернуться домой.
— Потерпи, дорогая. Завтра к вечеру нас уже будут встречать родные.

Формальности в аэропорту заняли мало времени. Фернандо почему-то не позвонил домой, а взял такси. Таксист погрузил их багаж, и они тронулись в путь. После величественного и шумного Нью-Йорка Буэнос-Айрес казался провинциальным захудалым городишкой. Они ехали мимо бедных кварталов, и это зрелище наводило тоску. Только когда они выехали в центр, Исабель почувствовала, что она дома. Фернандо повеселел и тихонько насвистывал какую-то мелодию.
Возле дома Салиносов такси остановилось, Исабель вышла. Ветер разметал ее волосы, и она рассмеялась.
— Это было замечательное путешествие!
— Тебе понравилось? — спросил Фернандо.
— Конечно, дорогой.
— Но ты ведь так торопилась домой.
— Я просто немного устала. Мы путешествовали целый месяц, а я к такому не привыкла.
Фернандо посмотрел на нее.
— Извини, дорогая, — заботливо произнес он, — в следующий раз я учту это обстоятельство.
— Когда это будет?
— Я надеюсь, что скоро. А теперь прошу пройти в дом.
Фернандо посторонился, пропуская Исабель вперед. Та посмотрела на вещи, оставленные у порога, и как бы невзначай, скороговоркой спросила:
— Фернандо, а зачем ты взял такси? Мы могли бы попросить Лоренцо заехать за нами.
— Лоренцо, Лоренцо... — в тон ей затараторил Фернандо. — По-моему, сюрпризы интереснее и приятнее. Разве нет?
Исабель пожала плечами:
— Не знаю. Но это такси...
— Давай сначала войдем мы с тобой, — заторопился Фернандо, — а потом попросим кого-нибудь внести наши вещи.
Исабель пошла вперед. Фернандо улыбнулся. Он почувствовал, что безумно любит ее.
Они вошли в залитый солнцем холл. Из широкого окна был виден парк. Фернандо смотрел на красивые прямые плечи Исабель, на ее волосы, блестевшие в ярком свете. Затем он перевел взгляд на портрет, который висел посреди холла. На нем на фоне голубого неба в полный рост была изображена Исабель. Она была прекрасна.
Фернандо заметил, что Исабель внимательно наблюдает за ним.
— Исабель! — воскликнул он.
— Что? — Исабель прижалась к его плечу.
— Я люблю тебя!
— Фернандо, ты самый главный человек в моей жизни. Я живу только тобой и для тебя.
Фернандо слегка отстранил жену от себя.
— Надеюсь, Исабель, что у нас с тобой так будет всегда, — задумчиво сказал он. — Для меня, любимая, ты самая важная в жизни.
— Я очень рада, Фернандо, что ты есть у меня. Но, однако, почему нас никто не встречает?
— Никто нас не ждет сегодня, — улыбнувшись, ответил Фернандо.
— Это неудивительно, ведь ты не сообщил о нашем приезде, — разочарованно проговорила Исабель.
— А мы подождем кого-нибудь здесь. Интересно, кто первый нас заметит?
— Давай, — улыбнувшись, сказала Исабель. — Только присядем на диван. Я так устала.
Фернандо подошел к бару.
— Я налью себе немного виски, — сказал он. — А ты что-нибудь хочешь?
— Нет, спасибо, — ответила Исабель, усевшись на диван.
Фернандо налил виски и присел рядом с ней. Он окинул стены задумчивым взглядом и сказал:
— Вот это наш дом, Исабель. Твой дом.
— Да, дорогой.
— Это дом семейства Салинос-Герреро, — продолжал Фернандо. — Осмотри наше любовное гнездышко как следует, Исабель. Это наша с тобой крепость. Будут проходить годы, приходить и уходить люди, а здесь ничего не изменится. И можно подумать, что время не властно над людьми, что мы вечно будем такими же, как сегодня. Будем так же любить друг друга, нуждаться друг в друге, сжимать друг друга в объятиях и думать о нашем хорошем прошлом и будущем.
— И все-таки за десять лет изменится многое. И в этом доме тоже, — возразила Исабель.
— Что тебе хотелось бы изменить?
— О, Фернандо! Мне хочется очень многого.
— Чего же именно?
Исабель взглянула на него.
— Я думаю, через десять лет здесь обязательно зазвучат другие голоса.
— Какие голоса?
Исабель улыбнулась. Ее глаза светились радостью.
— Голоса наших детей, Фернандо. Я рожу тебе много детей. Они будут играть в доме, бегать по парку. Это, конечно, произойдет не сразу. Но через десять лет в этом доме зазвучат детские голоса. Обещаю тебе и клянусь, что все так и будет!
— Исабель, милая!
Фернандо обнял жену, и их уста слились в долгом поцелуе.
— Милый, я задыхаюсь! — воскликнула, вырвавшись из его объятий, Исабель.
— Как ты не понимаешь? — возмутился Фернандо. — Ведь дети — это самое главное, что я хочу и чего хочешь ты.
— Я согласна. Но ведь пройдет немало времени, прежде чем я смогу родить тебе ребенка.
— Не волнуйся, Исабель, мы сделаем все, что только от нас потребуется.
В гостиную быстрым шагом вошел Лоренцо. Увидев сидящих молодоженов, от растерянности он стал заикаться.
— Сень... сеньор Фернандо! Сеньора Исабель! — воскликнул он. — Вы приехали?!
— Здравствуй, Лоренцо! — поприветствовал его Фернандо. — Вы не встречаете нас?
— Что вы, что вы, сеньор? Мы не ждали. А сеньоры Терезы нет дома. Вот будет рада, вот будет рада!
— Успокойся, Лоренцо, — остановил его Фернандо. — Скажи, а где остальная прислуга?
— Они все на кухне, сеньор. Сейчас позову.
Радостный Лоренцо мигом помчался на кухню. Исабель посмотрела на мужа и сказала с иронией в голосе:
— Сюрприз удался, Фернандо? Ты видишь, как нас встречают?
Фернандо только улыбнулся ей в ответ. В гостиную вошла раскрасневшаяся от волнения Бернарда. Лицо у нее расплылось в улыбке.
— Сеньор! Сеньора!
— Здравствуй, Бернарда! — с напускной серьезностью в голосе сказал Фернандо. — Я вижу, вы не очень-то радостно нас встречаете.
— Полно вам, сеньор, — запричитала Бернарда. — Почему же вы не предупредили нас, почему не позвонили? Мы здесь переживаем за вас, волнуемся.
— Все хорошо, Бернарда, все хорошо, — успокоил ее Фернандо. — Мы просто хотели сделать вам сюрприз.
— Сюрприз? — переспросила взволнованная Бернарда. — Ах да! В таком случае можно сказать, что он удался. Сеньора Тереза будет очень рада. Лоренцо, — обратилась она к дворецкому, — передай на кухню, чтобы готовили праздничный ужин.
— Пусть сперва принесет наши вещи, — перебил ее Фернандо. — А мы пока подымимся наверх, очень устали с дороги.
— Да, конечно, сеньор. Вам что-нибудь нужно?
— Нет, Бернарда. Ступай.
В дверях Бернарда остановилась и проводила взглядом уходящих Исабель и Фернандо.

Исабель сидела на террасе. Она ощущала какой-то внутренний холод и глубокое одиночество. Бернарда ей сообщила, что с теннисного корта звонил Фернандо и просил не ждать его к обеду. „Дался ему этот корт!" — раздраженно подумала Исабель, но ничего поделать с этим увлечением мужа она не могла. Так уж заведено — по четвергам он с Эмилио играет в теннис.
Исабель тяжко вздохнула. Уже десять лет как они с Фернандо женаты, а изменений в их жизни, в сущности, никаких. Фернандо все это время терпеливо ждет от нее ребенка, но терпению его, как ей кажется, скоро придет конец. Скольких врачей она посетила, сколько было разных исследований, но желаемого результата до сих пор нет. Сегодня, видимо, угаснет ее последняя надежда. Если и на этот раз все усилия окажутся напрасными, тогда Исабель ожидают плохие перспективы. Фернандо, скорее всего, бросит ее. Он ведь так хочет иметь детей.
Трезво и бесстрастно размышляла Исабель о будущем. Оттяжка возможна, она это знала — мало ли существует разных уловок. Но она знала также, что никогда не воспользуется ими. Все зашло слишком далеко. Уловки хороши для мелких интрижек. Ей же оставалось лишь одно — выстоять, выстоять до конца, не поддаваться самообману и не прибегать к уловкам.
Исабель опять вздохнула и подняла к небу печальные глаза. „Все неминуемо оборвется, — подумала вдруг она. — Разве все в жизни рассчитаешь? Невинно и ни с чем не считаясь, словно растение к свету, тянется она к соблазнам, к пестрому многообразию легкой жизни. Ей хочется красивого будущего, а жизнь не обещает даже жалких крох. Правда, еще ничего не произошло. Но это не важно. Все всегда предрешено заранее, а люди не сознают этого и момент драматической развязки принимают за решающий час, хотя он уже давно беззвучно пробил".
Десять лет ждала детей Исабель, и вот сегодня ее последний шанс. Все решится или уже решено в эти самые мгновения. Нужно довериться судьбе и надеяться на лучший исход.
Исабель поднялась и прошла в дом. Ей навстречу поспешил Лоренцо.
— Уже едем, сеньора? — спросил он.
— Да, Лоренцо. И передай, пожалуйста, прислуге, что, если будет звонить сеньор Фернандо, — я уехала в клинику.
— Хорошо, сеньора.
Через полчаса они уже выехали за ворота поместья. Машина мчалась по шоссе.
— Не слишком быстро, сеньора? — спросил Лоренцо.
— Нет. Поезжай быстрее. Так, чтобы ветер пронизывал меня, словно листву деревьев.
— Вот как? — удивился Лоренцо и прибавил газу.
Через четверть часа Лоренцо остановил машину рядом с невысоким забором. За ним находилась клиника.
— Вас проводить? — спросил он у Исабель.
— Нет, обожди меня здесь, — сказала та и направилась к массивным решетчатым воротам.
У ворот никого не было, и Исабель беспрепятственно прошла в небольшой ухоженный дворик. Затем поднялась на второй этаж к знакомой уже двери, на которой крупным шрифтом было обозначено:
ДОКТОР ВИЛЬЯ.
Собравшись с силами, Исабель тихонько постучала.
— Да, входите! — послышался ответ.
Исабель осторожно открыла дверь и заглянула в кабинет.
— Пожалуйста, проходите, сеньора Салинос! — пригласил ее доктор.
Исабель прошла и села в кресло напротив врача. От нахлынувшего волнения у нее слегка дрожали руки. Доктор оторвался от бумаг на столе и внимательно посмотрел на нее.
— К сожалению, мне нечем порадовать вас, сеньора, — грустно произнес он.
— Как? — тихо ахнула Исабель. — Я не понимаю вас, доктор.
— Сегодня я получил результаты вашего обследования, сеньора Салинос, — продолжал прежним тоном доктор. — Мне нечем вас порадовать. Результаты все те же.
Исабель вздрогнула. В этот момент ей показалось, что земля уходит из-под ее ног.
— Может, вы ошиблись? — все так же тихо проговорила она.
— Ошибки быть не может, сеньора Салинос, — сказал доктор, пряча глаза. — Это не первое исследование, которое мы с вами проводим. У вас не может быть детей.
— Это ваш окончательный приговор? — сухо спросила Исабель.
Доктор развел руками.
— Поверьте, сеньора, я не властен его изменить. Вы бесплодны. К сожалению, вы не способны к зачатию. По крайней мере, на сегодняшний день.
— Что это значит, на сегодняшний день?
— Я хочу сказать...
— Вы полагаете, что может произойти чудо? — перебила его Исабель.
— Чуда я не жду, но в науку верю, — ответил доктор. — Вполне возможно, что в дальнейшем появятся новые методики лечения, которые помогут вам зачать ребенка.
Исабель занервничала и отвела взгляд.
— Давайте не будем обманываться, доктор, — сказала она. — Вот уж десять лет я прохожу тщательные и весьма болезненные обследования и в конце концов убедилась, что мой случай безнадежен.
Доктор недовольно закачал головой.
— И все-таки нужно верить в науку, сеньора.
— Наука... Когда появятся новые средства, я уже буду слишком старой, чтобы рожать.
Доктор опять развел руками и обнадеживающе, как ему показалось, произнес:
— На вашем месте, сеньора, я бы не терял надежду.
— Какая тут может быть надежда, — разочарованно сказала Исабель. — Я уж точно знаю, что мне никогда не родить. Прощайте, доктор!
Исабель встала и направилась к выходу.
— Всего доброго, сеньора, — услышала она и прикрыла за собой дверь. Мир для нее померк, из глаз катились слезы.
Идя к машине, Исабель с болью думала: „Ребенок... Десять лет мы с Фернандо ждем ребенка. И все кончено. Если я не могу иметь детей — значит, так суждено. Будь проклята такая судьба!"
Исабель подошла к машине. Лоренцо, который ожидал ее, открыл дверцу.
— Поедем, — сказала Исабель. — Уедем отсюда.
— Что-нибудь случилось? — спросил Лоренцо.
— Нет. Ничего. Просто мне надоела эта клиника.
— Минутку... — Лоренцо подозвал цветочницу, стоявшую неподалеку. — Сеньора, — сказал он ей, — давайте все ваши розы. Сколько за них?
— Вам я продам подешевле, — сказала цветочница. — За то, что вы дали мне рецепт от ревматизма. Он точно поможет?
— Поможет.
— Дай Бог! Ведь я всю ночь стою в этакой сырости.
— Поможет, вот увидите.
— Зачем ты купил цветы? — спросила Исабель.
— Сеньор Фернандо приказал, — ответил Лоренцо и завел мотор.
Исабель грустно улыбнулась.
— Цветы надо любить, — заметил Лоренцо и, видно, уже обращаясь к самому себе, добавил: — Но не следует с ними очень церемониться.
Медленно двигаясь по узкой мостовой, Лоренцо осторожно маневрировал среди машин. Потом они вырвались на широкое шоссе и через несколько минут были дома.
Исабель стояла у двери во мраке. За плечами у нее струился серебряный свет. Все в ней было тайной и загадкой. Она прислонилась к стене и задумалась.
Когда-то они с Фернандо мечтали, что у них будет много детей, но сегодня эти мечты окончательно развеялись. У них никогда не будет счастья, не будет будущего.
„Как нет на свете Исабель Герреро, — подумала Исабель, — так у меня никогда не будет того, на что я претендую. У человека, который не существует, — не может быть детей".
В глубине дома появился силуэт Бернарды.
— Исабель, ты уже вернулась? — спросила она, подойдя поближе.
Исабель ничего не ответила и отвернулась.
— Что тебе сказали? — опять спросила Бернарда.
— Ты о чем?
Бернарда взяла ее за локоть и подвела ближе к окну.
— Что сказал врач? Как результаты анализов? — спросила она, всматриваясь в лицо Исабель.
— Каких?
— Что с тобой? — изумилась Бернарда. — Ты не знаешь каких? Я спрашиваю, что сказал тебе врач?
Ничего не ответив на ее слова, Исабель медленно поднялась к себе в спальню, заперлась и упала на кровать.

Мерседес стояла у крыльца и провожала взглядом скачущую на лошади по тенистой аллее парка Мануэлу. Глаза у матери были задумчивы и излучали ласковый, нежный свет. Мерседес улыбнулась и помахала вслед Мануэле рукой. Было утро, а для дочери вошло уже в привычку совершать верховые прогулки в это время. Каждое утро Мануэла объезжала парк по периметру несколько раз. С детства она любила лошадей: эта любовь, видно, передалась ей от отца. Мерседес препятствовала поначалу увлечению дочери, но потом сдалась. Верховая езда, конечно же, не женское дело, но Мануэла так прекрасна, так жизнерадостна и беззаботна, когда едет верхом. За десять лет она выросла, стала совсем невестой.
„Мануэла у нас просто прелесть!" — думала счастливая Мерседес. В глазах ее вспыхивали озорные огоньки и тут же гасли. Она вспомнила, как и сама когда-то была молода и красива. Но те времена уже прошли, и теперь у нее осталась единственная забота — дочь.
Мерседес вдруг заметила какое-то движение слева от себя. Она повернулась и воскликнула:
— Руди! Боже мой!
К ней с распростертыми объятиями шел улыбающийся Руди. В его манерах было что-то по-мужски статное и элегантное.
— Тетя Мерседес, я вернулся!
Он подошел поближе, обнял ее за плечи. Руди был на голову выше ее, повзрослевший и возмужавший.
— Руди! Какой сюрприз! А я думала, что ты приедешь только завтра.
Руди вытер платком вспотевший лоб.
— Я решил не откладывать свой приезд на завтра. Я очень соскучился по всем, тетя Мерседес!
— Мы тоже скучали, Руди. Как у тебя дела, успехи?
Мерседес не сводила с него глаз. Руди чуть сконфуженно замялся.
— Я получил диплом и документы, тетя Мерседес. Вы просто не представляете, какое количество бумаг нужно оформить, чтобы уехать учиться в аспирантуру в Италию.
— Но ведь еще рано! — заметила Мерседес.
— Да, тетя, но я решил отправиться туда пораньше.
— Но зачем?
— Я хочу привыкнуть, немного обжиться там, прежде чем начнется учеба.
— Может, ты и прав, — сказала Мерседес. — Италия — прекрасная страна. Скажи мне, как все прошло? Как вручали дипломы, как вы отмечали? Все расскажи.
— Как обычно, — развязным тоном сказал Руди. — Немного музыки, немного слез... Так, ничего особенного.
Мерседес с удивлением посмотрела на него. У нее сложилось впечатление, что Руди не понравился выпускной вечер.
— Глупенький, — сказала она. — Ну почему ты не захотел, чтобы мы приехали? Тогда ты был бы не один.
Руди отвел взгляд.
— Я захотел устроить праздник здесь и только для вас.
— Ты что-то ищешь? — спросила Мерседес, заметив, что Руди завертел головой.
— Нет, что вы? — сконфузился он. — Главное, я хочу чтобы праздник был здесь. Я хочу кое-что вам объявить. — Руди опять замялся. — Я об этом долго думал и... в общем, это имеет отношение к Мануэле... Поймите меня правильно.
Мерседес улыбнулась, и Руди опять отвел глаза.
— Наша Мануэла — шальная девчонка, — сказала Мерседес. — Ты только посмотри на нее!
— Где? — встрепенулся Руди.
— Вон она, скачет верхом. Мануэла!
— Мануэла! — прокричал Руди.
— Иди встречай ее! — сказала Мерседес и толкнула Руди в бок.
— Мануэла! Мануэла! — закричал Руди и побежал ей навстречу.
Мануэла, завидев бегущего Руди, пришпорила коня. Подъехав к нему, она проворно соскочила на землю.
— Мануэла! — воскликнул Руди.
— Руди! Как дела?
— Прекрасно! — ответил улыбающийся Руди.
Мануэла поправила выбившиеся из-под шляпы волосы.
— Как я рада тебя видеть, Руди!
Руди переминался с ноги на ногу. Ему казалось, что в глазах Мануэлы он выглядит чудаком.
— Ты чудесно выглядишь, — сказал робко он.
Мануэла взглянула на него, и в ее глазах Руди заметил усталость.
— Ты тоже прекрасно выглядишь, Руди. — Мануэла похлопала лошадь по крупу. — Узнаешь?
— Это Серафим! — догадался Руди.
— Да, он самый!
— Прекрасная лошадь! Когда я уезжал, он был еще жеребенком.
— Да, — сказала Мануэла. — А сейчас он самый любимый мой скакун.
— Я узнал его сразу, — сказал Руди и восхищенно добавил: — Какая ты красавица, Мануэла! Какая у тебя чудесная шляпа!
Мануэла смутилась, и на щеках ее загорелся румянец.
— Как ты доехал? — желая переменить тему разговора, спросила она.
Руди перешел на развязный тон.
— Я прекрасно доехал. Только очень скучал.
— Правда?
— Да, — ответил Руди. — Путешествие было замечательным! Я должен столько тебе рассказать...
Мануэла недоверчиво покосилась на него. Она заметила, что Руди выглядел несколько подавленно, но старался держаться молодцом. Мануэла отметила, что она не скучала по нему все это время. Руди был для нее вроде брата и не более.
— Мы могли бы устроить прием в честь твоего приезда, — сказала она.
Руди пожал плечами и промолчал. Тем временем они подошли к Мерседес.
— Что случилось? — спросила мать.
— Почему он не предупредил нас? Ведь он должен был сделать это. Правда, мама?
— Верно, — ответила Мерседес. — Но он никогда не предупреждает заранее. — Затем уже дружелюбнее добавила: — Но ничего, я сейчас что-нибудь приготовлю.
Мануэла взяла Руди под руку, и он заулыбался.
— Тетя, сделай бутафроло! — попросил Руди.
— Не беспокойся, — ответила Мерседес. — Я все сделаю наилучшим образом.
— Ты никогда не предупреждаешь нас, — обиженно сказала Мануэла, едва Мерседес ушла.
— Да? — шутливо сказал Руди.
— Хоть бы прислал письмо или голубя с запиской...
Руди рассмеялся.
— Знаешь, Мануэла, я вообще предпочитаю сюрпризы.
— Тебе это нравится?
— Да. Но еще мне нравится, когда голуби летают на воле, а не служат почтальонами.
Тут уж развеселилась Мануэла.
— Ты всегда добиваешься своего? — спросила она.
— Свободы почтовых голубей? — иронически переспросил Руди.
— Сюрприза! — рассмеялась Мануэла.
— Сюрприза? — опять переспросил Руди и добавил: — Ты еще не знаешь, какие сюрпризы я приготовил тебе!
— Боже мой! — воскликнула Мануэла. — Я надеюсь, что только приятные.
— Да, очень! Особенно для тебя!
— Пойдем в дом, — предложила Мануэла. — Ты мне все расскажешь про свой сюрприз.
Она взяла Руди под руку.
— А как Серафим? — спохватился Руди.
— Джорджо! — позвала Мануэла конюха. — Позаботься о Серафиме!
— Ну что, идем? — спросил Руди.
— Пошли.

Фернандо Салиносу все утро не давали покоя мысли о жене. И это было неудивительно: ведь сегодня Исабель идет на прием к врачу. Предыдущие анализы показали, что она может забеременеть. Это известие вскружило голову Фернандо. Он на время забросил все дела и думал только об этом.
Уже около двух часов Фернандо и Эмилио играли в теннис. Эмилио, как всегда, не везло. Он то и дело проигрывал. После очередной партии он, усталый, подошел к Фернандо.
— Ну что? — спросил Фернандо. — Попробуем еще разок?
Эмилио виновато улыбнулся.
— Я больше не могу, Фернандо. В тебя словно бес вселился! Я чуть не умер от инфаркта.
— Ну давай еще один сет.
— Нет. Пойдем переодеваться.
— Если ты устал, то мне здесь тоже делать нечего, — сказал Фернандо. — Ты иди в раздевалку, а я позвоню домой.
— Зачем?
— Хочу предупредить, что не приеду к обеду. Ведь мы вместе пообедаем, правда?
— Да, — ответил Эмилио. — Традиции трудно нарушать.
— Вот именно, друг! — весело сказал Фернандо.
Через полчаса они вышли из раздевалки и направились в небольшое кафе, которое располагалось неподалеку от кортов.
Присев за столик, Фернандо спросил:
— Как ты себя чувствуешь, Эмилио?
— Отвратительно, — бросил тот.
Фернандо самодовольно улыбнулся.
— Может, в следующий раз сыграем на спор?
Эмилио поморщился и отвернулся к стойке. Там, как попугаи на жердочках, в разноцветных майках на высоких стульях сидели посетители.
— Нет, извини, — ответил Эмилио. — Спорить с тобой я не желаю.
Фернандо толкнул друга в плечо.
— Что ты, Эмилио? Опять отговорки! А как же реванш? Что ты за спортсмен!
— Никакого реванша!
— Да брось ты.
Эмилио положил руки на стол.
— Ну хорошо, не будем спорить, Фернандо. Я ведь никогда у тебя не выигрывал.
— Как это может быть? — удивился Фернандо.
— Очень просто, — ответил Эмилио и улыбнулся. — Верхом ты меня обгоняешь, в теннис обыгрываешь, не друг, а просто ужас какой-то!
Фернандо покачал головой.
— Скажи мне честно, — продолжал Эмилио, — неужели ты не можешь хоть разок пожалеть меня и ради успокоения своей совести дать себя обыграть? Ведь этим благородным поступком ты сможешь вернуть мне веру в собственные силы.
— Даже так? — удивился Фернандо.
— А почему бы и нет.
— Два стакана молока для сеньора, — сказал Фернандо подошедшему к столику официанту. — Этот сеньор сегодня проиграл, но на угощении он всегда выигрывает.
Фернандо рассмеялся, обнажив ровный ряд зубов.
— Вечно ты надо мной подтруниваешь! — возмутился Эмилио.
Фернандо подвинул ближе к Эмилио два стакана молока, которые уже принес официант.
— Я тебе серьезно говорю, Эмилио. Возможно, кое в чем ты прав. На лошади я тебя обгоняю, в теннис обыгрываю, но в бизнесе кто из нас впереди? Скажи.
— Извини, — улыбнувшись, сказал Эмилио. — Ты уходишь в сторону, хотя прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты всегда остаешься победителем, вот и все.
— Нет, нет! — возмутился Фернандо.
Эмилио подсел к нему поближе.
— Ты, Фернандо, прикидываешься скромным, а я ведь прекрасно знаю тебя. Как самого себя! Поверь, мне известны все твои причуды, удачи и промахи.
— Неужели?
— Может, тебе перечислить, по каким статьям ты меня обыгрываешь?
Лицо Фернандо приняло серьезное выражение.
— Я тебе и сам перечислю, — сказал он. — За последнее время я купил у тебя за бешеные деньги все предприятия твоего отца и сделал тебя партнером в большинстве моих фирм. Так?
— Да. Но при чем здесь это?
— Вот тут, братец мой, ты и обогнал меня! — горячо выпалил Фернандо.
— В чем же?
— За эти десять лет, которые мы работаем бок о бок, я успел убедиться, что в делах ты понимаешь больше моего и в этом за тобой никому не угнаться. Во всяком случае, не мне. И меня, заметь, это устраивает.
— По-моему, ты преувеличиваешь, друг мой.
Фернандо недоуменно пожал плечами.
— Возможно, ты в чем-то прав, Эмилио.
— Я тебе все сейчас скажу, Фернандо. Дело в том, что, пока ты отдавал свое время любви к прекрасным дамам, я учился у своего отца, как нельзя вести дела.
— Такому тоже нужно учиться.
— Вот именно!
— Но не хочешь ли ты сказать, Эмилио, что я понапрасну тратил время?
— Нет, Фернандо, я не хотел тебя обидеть. Но для того чтобы научиться бизнесу, требуется много времени. Ты согласен?
— Да, Эмилио. Ты знаешь, у меня сейчас трудный период в жизни, и очень напряженный.
— А что случилось?
— Все нормально, друг. Я говорю о том, что, возможно, в ближайшем будущем меня ждет огромное счастье. Мне очень хочется верить в это.
Эмилио внимательно всмотрелся в лицо Фернандо.
— Ты подписал контракт с Соединенными Штатами? Верно?
— Нет. Это касается Исабель и меня.
— Что же произошло?
— Сегодня у Исабель была последняя встреча с врачом, с доктором Вилья, и я надеюсь, что все хорошо.
— Что хорошо?
— Дорогой Эмилио, я имею в виду нашего ребенка. У нас с Исабель наконец будет ребенок.
— Это прекрасно, Фернандо!
— Да, Эмилио! Это лучший подарок, который мне могла сделать Исабель.
— И что говорит врач?
— Пока все обнадеживает.
— А как себя чувствует Исабель?
— Неважно. Бедняжка, ей еще предстоит продолжить лечение. А ведь сколько нужно было сделать всяких анализов, всяких утомительных процедур...
— Как она выдержала все это?
— Она необыкновенная женщина!
— И самая красивая в мире, — добавил Эмилио.
— Да, ты прав, друг. Она самая добрая, самая замечательная! Нам только одного не хватало все это время для счастья — ребенка.
— Дети — это очень хорошо, Фернандо. Вот видишь, и здесь ты меня обошел. Красавица жена, дети...
— Обогнал потому, что ты сам этого хотел.
— Почему?
— Просто ты превратился в закоренелого холостяка, Эмилио. Но я все-таки надеюсь, что в один прекрасный день на твоем пути появится та самая женщина, которая заарканит тебя. Все может быть.
— Вот именно, Фернандо, что может. А может, и нет.
— Как это нет, Эмилио? Не собираешься же ты всю жизнь жить один?
— Нет, конечно. Но пока мне не повезло так, как повезло тебе, Фернандо.
— Не отчаивайся, друг. Ты только оглянись вокруг. Видишь, сколько прекрасных девушек!
— Ты шутишь.
— Нет, Эмилио, я не шучу. Тебе и вправду давно пора обзавестись семьей. Ты уже не молод, а тут будет жена, дети... Что еще нужно человеку для счастья?
— А ты, Фернандо, счастлив?
— Разве не видно? — улыбнулся Фернандо. — Вот и сегодняшний день должен принести мне счастливое известие.
— Ты надеешься на приятные новости?
— Не могу пожаловаться, Эмилио, все идет хорошо!
— Видно, есть Бог на свете.
— Да. Мне все время везло. Я познакомился с Исабель, и это было удачей. Теперь уже прошло десять лет нашей супружеской жизни. Случались, конечно, и споры, но теперь... это известие...
— А долго еще ждать?
— Думаю, я вполне могу подождать еще месяц. Но на этот раз все сбудется, я в этом уверен.
— Я рад за тебя, Фернандо.
— Я тоже очень рад. Исабель говорит, будто врач подтвердил, что через месяц-другой она сможет зачать. Какое счастье для семьи! У нас родится сын, наш сын, Эмилио, ты понимаешь?
— Да, Фернандо, — с грустью в голосе сказал Эмилио. — Дай тебе Бог, чтобы все прошло хорошо.
— Так и будет. Вот увидишь, не может быть иначе.
Фернандо встал из-за стола, показывая, что он торопится уйти.
— Уже уходим? — спросил Эмилио.
— Да. Мне нужно идти, друг. Ведь Исабель уже вернулась домой, и мне не терпится побыстрей узнать от нее новости, которые меня порадуют.
— Желаю тебе удачи, Фернандо!
— Тебя подвезти? Ты ведь свою машину оставил дома.
— Нет, спасибо. Хочу здесь еще немножко посидеть, а потом доберусь на такси.
— Как знаешь, приятель. Не забудь только, что на следующей неделе мы опять встретимся на корте.
— Да, Фернандо. Я буду ждать от тебя хороших новостей.
— Обязательно, Эмилио. Я в этом уверен.
Фернандо торопливо вышел, а Эмилио заказал себе виски со льдом и, отпив несколько глотков, глубоко задумался.

Исабель лежала на кровати. Плечи ее вздрагивали от рыданий. В такие минуты каждому человеку кажется, что жизнь кончена. Но Исабель была сильным человеком. Что-то едва ощутимое подсказывало ей, что не все еще кончено, что будут еще в ее жизни счастливые времена. Нужно только не отчаиваться, нужно как-то выстоять в этой трудной ситуации и попытаться преодолеть неблагоприятное стечение обстоятельств. Но память все время возвращала ее назад. Ей все еще слышался приговор доктора: „У вас, сеньора, не может быть детей". Как это пережить? Жизнь ее рушится прямо на глазах, и никто не в силах ей помочь.
Исабель повернулась на бок, затем села. Ее блуждающий взгляд остановился на фотографии на стене. Она и Фернандо выглядели на этой фотографии счастливыми. Тогда они действительно были счастливы. У них был медовый месяц, они много путешествовали, наслаждались жизнью. Куда теперь ушло все это? Как теперь отнесется Фернандо к тому, что у нее не будет детей?
Исабель чувствовала себя несчастной, может быть, самой несчастной на свете. Она взяла с прикроватной тумбочки зеркало и посмотрелась в него. Сейчас она выглядит ужасно: веки припухли, губы вздулись, на щеках — болезненный румянец от слез. Нет, не нужна будет такая жена Фернандо. Он женится на другой, которая сможет родить ему детей. Исабель опять разрыдалась.
В дверь спальни кто-то постучал. Стучали настойчиво.
„Уж не Фернандо ли?" — пронеслось в голове Исабель.
За дверью послышался голос Бернарды.
— Сеньора Исабель! Откройте!
Исабель недовольно поморщилась. Ей не хотелось вставать, ей не хотелось сейчас ни с кем встречаться, а тем более вести разговоры. Но Бернарда была настойчивой. Исабель ничего не оставалось как открыть дверь.
Бернарда не вошла, а буквально ворвалась в спальню. Взволнованно прошлась несколько раз взад-вперед и остановилась возле кровати Исабель.
— Почему ты так долго не открывала?
— Я спала.
— Как спала?
— Просто прилегла на минутку.
Бернарда пристально взглянула на Исабель, по ее взгляду можно было определить, что она сильно взволнована.
— У тебя плохие новости? — спросила Бернарда.
Исабель резко отвернулась и хмыкнула:
— Тебе нужны подробности?
Бернарда подошла поближе и схватила дочку за плечо.
— Так новости плохие? Верно, Исабель?
— Да.
В глазах Бернарды помутилось, у нее началась одышка. Тяжело вздохнув несколько раз, она взяла себя в руки.
— Что же теперь делать, Исабель?
— Не знаю.
— Как это не знаешь?
— А кто знает, что нужно делать в моем случае?!
— Как это кто? Ты была сегодня у врача?
— Да, была.
— Он ведь дал тебе какой-то совет. Ведь можно попытаться снова. Начинать вновь и вновь столько раз, сколько потребуется.
Исабель заплакала.
— Не плачь, — ласково успокаивала ее Бернарда. — Я уверена, что все еще будет хорошо.
— Нет. Никаких новых попыток, — сказала сквозь слезы Исабель. — Времени больше нет. Это конец.
— А что посоветовал врач?
— Что он может посоветовать? Сказал, что нужно верить в науку. Возможно, в ближайшее время ученые найдут средство от моего недуга.
— И это все?
— Все.
— Это не врач, а какой-то шарлатан.
Исабель вытерла слезы, встала и отошла к стене.
— Я сухое дерево, — сказала она тихо, — неплодоносное. У меня никогда не будет детей. Никогда.
— Не может быть! — воскликнула Бернарда. — Это невозможно!
Бернарда присела на край кровати, нижняя губа у нее нервно подергивалась. Бернарде нужно было перевести дух, все детально обдумать. Исабель — импульсивная и поддающаяся настроению женщина. Ей ничего не надо доверять. Иначе она может натворить бед. Бернарда должна все решить сама, но прежде всего нужно подумать.
— Этого не может быть, — опять повторила Бернарда.
— Может! — воскликнула Исабель. — Посмотри на меня, я никогда не испытаю той боли, которую испытала при родах ты. Ни один мужчина не оставит во мне жизнь, и мое тело не станет телом беременной. Я теперь уже никогда не стану матерью, потому что я фальшивая.
— Какая же ты фальшивая?
— Молчи!
Бернарда вздрогнула и опустила глаза.
— Я фальшивая дочь и никогда не стану настоящей матерью, — продолжала Исабель. — Ведь мои мечты — плохо придуманный фарс. Ничто в моей жизни не сбылось, нет ни фальшивой развязки, ни даже забавной. Все новое, что входило в мою жизнь, только добавляло горечи.
— Дочка!
Исабель повернулась к Бернарде и закричала:
— Я никого не смогу так назвать! Никого!
У Бернарды навернулись слезы. Она приблизилась к Исабель, и они обнялись.
— Дочка! Миленькая моя! — приговаривала Бернарда. — Родная и единственная моя!
Исабель вдруг стало не по себе. Или слова матери не пришлись ей по вкусу, или что-то иное. Она вырвалась из объятий Бернарды.
— Хватит! — сказала Исабель. — Не желаю мелодраматических сцен! Сейчас не до этого.
Бернарда оживилась. Наконец в словах дочери появился здравый смысл.
— Да, нужно что-то предпринять, Исабель.
Исабель опять занервничала.
— Ничего не надо делать! Надо просто принять реальность такой, какая она есть.
— Но Фернандо...
— К черту Фернандо!
— Тише ты. Нас могут услышать.
— Пусть слышат. Это я виновата. Я не предназначена для того, чтобы быть обыкновенной женщиной, такой, как все. Мой организм не способен выполнять природные функции.
Бернарда подошла к окну и выглянула во двор. Затем задернула штору.
— Что ты делаешь? Здесь ведь и так темно.
— Так будет лучше, — успокоила дочь Бернарда.
Исабель опять опустилась на кровать, а Бернарда ходила по комнате. Она понимала, что ни в коем случае не следует сообщать о случившемся Фернандо. Никто не знает, какие могут быть последствия, как отнесется к такому известию Фернандо, как отреагирует Тереза. Ведь все в семье Салиносов ждут наследника. Нельзя, чтобы они знали, что Исабель бесплодна.
— И все-таки мы должны что-то сделать, — сказала наконец Бернарда.
Исабель медленно повернула к ней заплаканное лицо.
— Кто это мы? Ты, Бернарда, здесь совершенно ни при чем.
— Как это?
— Ты не была древом бесплодным, как я, к несчастью.
— Что ты такое говоришь?
Исабель устало взмахнула рукой:
— Это так. А теперь уходи.
— Боже мой! — воскликнула Бернарда. — Как это уходи! Ты ведь мне дочь, и мы что-нибудь придумаем, мы обязательно найдем выход.
— Я не могу больше! — сказала Исабель.
— Чего ты не можешь?
— Я все расскажу Фернандо.
— Ни в коем случае! — всполошилась Бернарда. — Этим ты только навредишь себе!
Исабель усмехнулась.
— Зачем медлить? Ведь Фернандо рано или поздно обо всем узнает. Я просто скажу, что подвела его, что никогда не стану матерью ребенка, которого он так ждет от меня. Если он ему так нужен — пусть купит его, как купили когда-то меня. Или же пусть заимеет его от другой женщины. Меня никогда не волновало, что у него могут быть другие женщины.
— Успокойся, успокойся! Что ты мелешь?
— Оставь меня! Я от тебя устала.
Бернарда нахмурилась и сжала кулаки.
— Ты не станешь с ним говорить! Обещай, что не станешь, пока не выслушаешь меня.
Исабель подняла на нее невидящие от слез глаза.
— И что же? Что ты можешь мне сказать?
Бернарда опять нервно заходила по комнате.
„Нужно срочно что-то предпринять, — думала она. — Иначе эта глупышка натворит бед".
— Ты не можешь рассказать мужу правду.
— Вот как? Ты думаешь, он никогда не поинтересуется, что со мной происходит и почему я не могу зачать?
— Я знаю только одно: пока нужно молчать.
— Да Фернандо ни о чем не может говорить, кроме как о ребенке! Ты понимаешь, я обязательно должна ему сказать, что у меня не может быть детей!
— Исабель, ведь можно пока обождать.
— Боже мой! Ты думаешь, он полный идиот?!
— Дело совсем не в этом.
— Не загадывай мне загадок, Бернарда. Хватит.
Исабель подошла к двери. Бернарда, поняв ее намерение, поспешила ей наперерез.
— Постой, дочка! У меня есть идея, которая может тебя спасти. Точнее, ты должна сама спасти себя. Теперь я знаю, как это сделать...
Бернарда вышла, а Исабель в раздумье осталась стоять у двери. Затем она подошла к окну и отдернула занавеску.
— Боже мой! — вырвалось у нее.
Исабель увидела подкатившую к дому машину. Из нее вышел Фернандо.
Он быстро взбежал по ступенькам и вошел в дом. Первое, что бросилось ему в глаза, — это портрет Исабель.
— Прекрасная, элегантная! — заговорил сам с собой Фернандо. — Как безмерно твое очарование! Ты скоро родишь мне сына. Новый член семьи Салиносов вступит в этот мир!
Фернандо стал степенно расхаживать, что-то бормоча себе под нос.
— Разговариваете сами с собой, сеньор?
Фернандо обернулся и увидел перед собой улыбающегося Лоренцо.
— Просто размышляю вслух об одном человеке, которого очень люблю.
— Я, кажется, догадываюсь, о ком идет речь.
— О ком?
— О сеньоре Исабель.
— Ты, как обычно, угадал. Она наверху?
В этот момент вошла Бернарда. Она несколько растерялась, увидев Фернандо:
— Сеньор Салинос!
Ее приход был неожиданным для Фернандо.
— Господи! Бернарда! — воскликнул Фернандо. — Ты всегда меня пугаешь. Вдруг возникаешь как призрак неизвестно откуда. — Фернандо повернулся к дворецкому: — Лоренцо, я пойду навещу Исабель, а потом ты мне принесешь виски.
Лоренцо поклонился:
— Типичная американская привычка, как говорит сеньора Тереза.
Фернандо рассмеялся.
— У моей сестры привычки европейские, а у меня американские. Приготовь мне виски и принеси наверх.
— Хорошо, сеньор.
Лоренцо удалился. Фернандо заторопился к Исабель, но его остановила Бернарда.
— Сеньор! — громко сказала она.
— Ты что-то хотела, Бернарда?
Бернарда подошла поближе. Лицо ее выражало тревогу и озабоченность.
— Сеньор, — обратилась она. — Вы простите, но дело в том, что сеньора Исабель просила меня предупредить ее, когда вы придете, а я отвлеклась.
— А в чем дело?
— Она хотела быть при параде к моменту вашего прихода, но устала и прилегла отдохнуть. Теперь я не хотела бы, чтобы она меня ругала за то, что я ее не предупредила.
— Для меня она всегда прекрасна, — возразил Фернандо и собрался уйти.
— Я вас очень прошу, — остановила его Бернарда.
Фернандо на мгновение задумался.
— Ну хорошо, — сказал он. — Если хочет принарядиться для меня — так и быть. Бернарда, поднимись к ней и скажи, что я жду ее в библиотеке. Пусть придет.
— Слушаюсь, сеньор.
Насвистывая, Фернандо пошел в библиотеку. Выждав, когда он уйдет, Бернарда вздохнула и поспешила к дочери. В голове у нее уже созрел план спасения.

— Эмилио! — вдруг раздался чей-то знакомый голос.
— А! Это ты, Карлос!
— Да, дружище! А что ты здесь делаешь один?
— Да вот, играли с Фернандо в теннис.
— С каким Фернандо? Что-то не припомню такого.
— С Салиносом.
— Ах, с Салиносом! — Карлос расплылся в улыбке. — Так бы сразу и сказал. Ведь это у него такая симпатичная сестренка. Тереза, кажется?
— Да.
Карлос присел за столик рядом с Эмилио. Он был уже с двумя большими залысинами и несколько полноват для своего возраста.
„А ведь мы когда-то вместе учились в колледже", — подумал Эмилио, глядя на него.
— А что ты здесь делаешь, Карлос?
— Проходил мимо и зашел что-нибудь выпить.
Эмилио уже собирался уходить и теперь пожалел, что встретился с Карлосом. Ради приличия он должен был задержаться хоть на несколько минут.
Карлос заказал выпивку, и они вместе вспомнили годы учебы, поговорили о разных пустяках и наконец Эмилио сделал вид, что ему пора.
— Ты спешишь? — спросил Карлос.
— Да. Я очень устал.
— В таком случае тебе пора идти. Уже половина девятого, — заметил Карлос, взглянув на часы.
— Да, мне пора, — сказал Эмилио.
— Заходи ко мне, — предложил Карлос. — Я хочу тебе кое-что показать.
— С удовольствием.
Они пожали друг другу руки, и Эмилио торопливо вышел наружу.
Дома на пороге Эмилио встретила служанка.
— Привет, Тина!
— Здравствуйте, сеньор Эмилио!
— Как дела, Тина?
— Хорошо. А как ваш теннис?
— Изумительно! Фернандо ни разу не дал мне выиграть.
— Разве?
— Да. Он настоящий чемпион!
— Но ведь вы тоже неплохо играете?
— Возможно, но я никогда у него не выигрываю.
— Вам что-нибудь нужно?
— Нет, Тина. Как дела с уборкой?
Тина улыбнулась.
— Да какие могут быть проблемы с такой уборкой? Мусора в этом доме нет. Вот если бы у вас была жена и детишки бегали повсюду, по всем комнатам — они бы пачкали, все вверх дном переворачивали, чашки бы били.
Фернандо посмотрел на Тину. Глаза его выражали удивление и восторг.
— Ну конечно, как же иначе? — сказал он. — Мазали бы стены айвовым вареньем, прыгали бы по стульям, плакали, просили соску по ночам. Но я не знаю, когда это будет. А тебе и вправду этого бы хотелось, Тина?
— А почему бы и нет, сеньор Эмилио? Разве вы не заслуживаете хорошей жизни, чтобы все было, как у людей? Вы уже в таком возрасте, что неплохо было бы об этом подумать.
— Да, наверное.
— Вы только представьте себе, сеньор Эмилио, что в один прекрасный день мальчишка, у которого будут ваши глаза, ваш голос, ваши манеры, обнимет вас и скажет: „Как дела, папа?"
Эмилио улыбнулся. По всему было видно, что ему нравятся такие слова.
— Любовь, брак, милая Тина, приходят не потому, что настал определенный возраст. Это игра. Либо тебе это в жизни дается, либо нет.
— Как так?
— Да. И ничего с этим не поделаешь.
Тина задумалась.
— Возможно, — сказала она. — Но иногда можно, как вы говорите, помочь судьбе.
— Помочь...
Эмилио задумался.
— Ну ладно, — сказала Тина. — Пойду на кухню. Уже вечер, и вы можете остаться без ужина и без десерта.
— Не волнуйся из-за ужина, никакой спешки нет, — попытался удержать ее Эмилио.
Тина ушла, и Эмилио махнул рукой.
— Ох уж эта женщина! — разочарованно произнес он.
Эмилио присел в кресло и задумался. В последние годы, как заметил Фернандо, он действительно много работал. За повседневными заботами и делами время летит незаметно. Служанка права, ему действительно пора подумать о семье. Но что поделаешь, если в своей жизни он любит только одну женщину. И эта женщина замужем, она замужем за его другом.
„Человек без житейского опыта — это былинка, увлекаемая бушующими ветрами, — думал Эмилио. — Наша цивилизация находится еще на середине своего пути. Люди уже не звери, ибо в своих действиях руководствуются не только одним инстинктом, но еще и не совсем люди, ибо мы руководствуемся не только голосом разума. Зверь не отвечает за свои поступки. Человек же становится слишком мудрым, чтобы всегда прислушиваться к голосу инстинктов и желаний, но он еще слишком слаб, чтобы всегда побеждать их. Человек подобен подхваченной ветром былинке: во власти порывов и страстей он поступает так или иначе под влиянием то воли, то инстинкта, ошибаясь, исправляя свои ошибки, падая и снова поднимаясь".
По природе Эмилио был добрым, если бы он стал жертвой хитроумных, неожиданных подвохов, которые судьба иной раз устраивает людям, он был бы беспомощен и наивен.
Что же касается влечения Эмилио к женщинам, то в его намерениях никогда не таилось зла. Он лишь стремился к сближению с ними и не видел в этом ничего дурного. Он любил ухаживать за женщинами, любил воздействовать на них своими мужскими чарами, но он не был хладнокровным, бессовестным негодяем — просто природные склонности влекли его к этому.
Но больше всего на свете Эмилио любил одну женщину...
Он встал и подошел к стене, на которой висел портрет его отца. С кем еще поговорить в трудную минуту, как не с отцом?
— Любовь есть, и ты об этом знаешь, отец, — вслух сказал Эмилио. — Но, как всегда, Фернандо Салинос меня обыграл. Я люблю и всегда любил Исабель, папа. Я буду любить ее всю жизнь! Я не просто люблю эту прекрасную женщину, она околдовала меня. Я всегда мечтал только о ней. Но мы с тобой хорошо знаем, что Фернандо Салинос выиграл у меня и эту партию.

0

12

11

Когда Фернандо ушел в библиотеку дожидаться Исабель, Бернарда задержалась на несколько минут, раздумывая над тем, что ей предпринять дальше. Затем она медленно стала подниматься на второй этаж. Ее очень волновало состояние Исабель. Нужно было удержать дочь от откровенного разговора с Фернандо. Бернарда уже наметила план дальнейших действий, ведь в хитрости и изворотливости ее ума сомневаться не приходилось. Бернарде требовалось лишь еще немного времени, чтобы продумать все в деталях, найти то русло, в котором будут развиваться дальнейшие события. Нужно снять с Исабель обвинение в бесплодности и перенести вину на Фернандо.
„Пусть он будет бесплодным, — думала Бернарда. — Пусть считает, что это он не в состоянии зачать ребенка".
Бернарда прошла по коридору и, остановившись у дверей спальни Исабель, прислушалась: там было тихо. Убедившись, что никого поблизости нет, она осторожно постучала. Ей не ответили, и тогда Бернарда толкнула дверь — та оказалась не заперта.
Исабель лежала на кровати. Глаза ее были закрыты, и она либо не заметила, как вошла Бернарда, либо не желала с нею разговаривать.
Бернарда присела рядом с Исабель и осторожно погладила ее по волосам.
— Доченька, ты спишь?
Исабель открыла глаза и посмотрела на Бернарду безразличным, ничего не выражающим взглядом.
— Не расстраивайся, — ласково сказала Бернарда. — Все еще будет хорошо.
Исабель криво улыбнулась.
— Зачем ты опять пришла? — тихо спросила она.
— Фернандо приехал.
— Я знаю.
Исабель встала и, подойдя к зеркалу, стала причесываться.
— Откуда тебе известно? — спросила Бернарда.
— В окно видела.
— В окно?
Бернарда подошла к окну и посмотрела на стоящий внизу автомобиль Фернандо.
— Он хотел сразу же подняться к тебе, — начала взволнованно Бернарда, — но я уговорила его не ходить пока. Он ждет тебя в библиотеке.
— И как он выглядит?
— По-моему, он сгорает от нетерпения поскорей узнать о результатах твоих анализов.
— В этом нет ничего удивительного, — безразлично заметила Исабель.
— Да, но...
Исабель бросила на Бернарду полный презрения взгляд.
— Ты опять хочешь чтобы я все скрыла от него?
Бернарда умоляюще сложила руки на груди.
— Я хочу, чтобы ты выслушала меня, дочка.
Бернарда почувствовала, что если сейчас не уговорит Исабель, то все ее планы провалятся. Исабель все расскажет мужу, и тогда беды наверняка не миновать. В последнее время что-то надломилось в душе Исабель. Куда девались ее уверенность и настойчивость! Нужно спасать ее, нужно обязательно спасать!
— Исабель, — сказала Бернарда. — Я хочу попросить тебя о том, чтобы ты пока хотя бы молчала. Скажи, что анализы еще не готовы, что нужно какое-то время для их проверки.
— Ты, Бернарда, думаешь, что он поверит?
— Его можно уговорить обождать несколько дней.
— А за это время ты опять придумаешь какую-нибудь гадость, не так ли?
Бернарда недовольно нахмурилась:
— Что ты говоришь, дочка? Я просто хочу уберечь тебя, спасти от необдуманных поступков.
Исабель отошла от зеркала и опять опустилась на кровать. По выражению ее лица Бернарда поняла, что дочь колеблется.
— Сделай так, как я тебя прошу.
— Нет! Я никогда на это не пойду! — закричала Исабель.
Внутри у нее все сжалось и похолодело. Исабель чувствовала, что опять вот-вот разрыдается. Глаза ее пылали злобой и отчаянием.
— Ты должна, Исабель.
— Ничего и никому я не должна!
— Должна ради своего же блага, Исабель. Ради нашего счастья.
— Всего-то?
— Отсрочь свое признание и в ближайшие дни ничего не говори Фернандо.
— Нет, я не могу! — сказала Исабель, отвернувшись. — Мне приходилось совершать отвратительные поступки, но до такого я никогда не доходила. Фернандо ни в чем не виноват. Я не могу. Не требуй от меня этого, Бернарда, я умоляю!
Бернарда была настойчива. Ее раздражали слова и поведение Исабель, но она очень хорошо знала свою дочь. Еще немного времени, и Исабель сломается, уступит ей.
— Прошу тебя, — стараясь быть поласковей, сказала Бернарда. — Дай мне возможность объяснить, что произойдет, если скажешь Фернандо правду.
— А если я солгу? — Исабель бросила на Бернарду быстрый взгляд. Выражение ее лица изменилось. — Результат будет тот же, только наоборот. Разве нет? Рано или поздно все всплывет наружу, и какой стыд я должна буду тогда испытать!
— Ты должна защитить себя, дочка! — Бернарда с какой-то страстной решимостью посмотрела на Исабель.
— Защитить или уничтожить? — парировала она.
— Сколько раз жизнь была к нам несправедлива, — продолжала Бернарда. — Вспомни все, Исабель. Мы всегда боролись с судьбой и не можем отступать сейчас. Нам никто не в силах помочь, кроме нас самих. Для меня нет на свете человека ближе и роднее тебя, Исабель. Ты прекрасно это знаешь, как знаешь и то, что я никогда не брошу тебя, не оставлю в беде.
— Я все это уже много раз слышала, Бернарда. Наша жизнь построена на лжи. Ложь стала нашей профессией. Ты можешь это продолжать, но я больше не могу лгать. Я устала, и Бог покарал меня за мою ложь. Он сделал меня бесплодной.
— Не говори так, дочка! Ведь от того, как ты поведешь себя теперь, зависит твое будущее. Ты можешь погубить и себя и меня. Если ты заговоришь, если скажешь Фернандо правду — рухнет то скромное счастье, которым ты сумела себя окружить.
— Счастье? И это ты называешь счастьем?!
Бернарда укоризненно посмотрела на дочь.
— Большего нам не дано. Но и это скоро испарится, исчезнет. Из-за твоего бесплодия тебя рано или поздно возненавидят и отвергнут. Жалость, непонимание, сплетни — все то, чего ты так боишься, неумолимо обрушится на тебя. Ведь роду Салиносов нужен наследник, а ты его не можешь дать. Ты будешь отвергнута.
— Нет! — вскричала Исабель.
По тому, как она это сделала, Бернарда поняла, что ее последние аргументы достигли цели, и решила продолжить свою атаку на ослабленные позиции дочери.
— Исабель, я прошу только подождать немного, прежде чем...
— Прежде чем открыть Фернандо правду? — опередила Исабель. — Хорошо. Возможно, я пойду на это. Как бы трудно мне ни было, я всегда и во всем слушалась тебя, я доверялась тебе. Но теперь все гораздо сложнее. Фернандо — мой муж и очень любит меня.
— Ты это сделаешь и для его блага. Ведь ему тоже будет больно, если он разочаруется в тебе, если он узнает, что ты не можешь подарить ему наследника, которого он так долго и терпеливо ждет. Боже! Ведь вы ждали его столько времени! Позволь мне хотя бы попытаться спасти тебя, ради твоего же блага, ради твоего будущего!
Исабель отошла к окну и отвернулась. Бернарда решилась немного перевести дух и, вздохнув, задумалась. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, но, как оказалось, ненадолго. За дверью послышались чьи-то шаги, и последовал негромкий стук.
— Да! — отозвалась на стук Исабель.
Бернарда вскочила на ноги и поправила на себе передник. Лицо ее слегка побледнело, но она тут же взяла себя в руки и теперь выглядела непринужденно.
— Сеньор Фернандо! — сказала громко Бернарда, завидев хозяина и желая предупредить Исабель. — Мы здесь разговариваем...
Фернандо размашистым шагом вошел в комнату. На нем был темно-синий костюм, ворот рубашки расстегнут. По румянцу, который играл на его щеках, было видно, что он уже слегка выпил.
— Можно мне прервать вашу беседу или подождать еще часок внизу? — с нескрываемой обидой в голосе спросил Фернандо и, подойдя к Исабель, тронул ее за плечо.
Исабель повернула к нему бледное лицо.
— Извини, я заговорилась с Бернардой, — извиняющимся тоном сказала она.
— С Бернардой? — переспросил Фернандо и понимающе закивал головой. — Ты заговорилась с Бернардой и совсем забыла обо мне.
— Нет, что ты? — попыталась оправдаться Исабель. — Мы разговаривали...
Фернандо развел руками и продолжал в том же тоне, не дав ей договорить:
— Про меня ты совсем забыла. Ты только и делаешь, что заботишься о себе. А я думаю о тебе каждую минуту, каждую секунду, понимаешь?
Фернандо бросил на Бернарду недружелюбный взгляд. У той по телу пробежали мурашки, но она не тронулась с места, стояла как вкопанная и делала вид, что разговор супругов ее не касается. Она очень сожалела, что сеньор не дал ей договорить с дочерью и ворвался так бесцеремонно. Укрепившись духом, экономка ждала.
— Надеюсь, Бернарда сообщила тебе нечто весьма важное? — спросил у Исабель Фернандо.
Исабель напряглась и подалась вперед. Она не в силах была сдерживать волнение. Спасало то, что Фернандо тоже был сильно возбужден и на поведение жены не обращал никакого внимания.
— Мы просто разговаривали, — ответила Исабель.
— Можно мне узнать, о чем вы здесь говорили так долго? — спросил Фернандо, склонив к жене голову. — Или это ваши женские секреты?
Исабель подошла к нему и поправила его галстук. Руки у нее дрожали.
— У нас с Бернардой нет никаких секретов. Тебе рассказать?
Фернандо улыбнулся и взял Исабель за руки.
— Конечно, расскажи, дорогая!
Исабель задумалась. Воспользовавшись заминкой, Бернарда незаметно отступила несколько шагов назад и застыла у двери.
— Так я слушаю, — настойчиво сказал Фернандо.
Исабель высвободила руки и, переплетая пальцы, посмотрела мужу прямо в глаза.
— Я сегодня была у доктора Вилья, — тихо сказала она.
Услышав ее слова, Фернандо удивленно приподнялся на носках. Лицо его расплылось в улыбке. Казалось, он ожидал от жены только этого.
— Ну наконец-то! — промолвил он. — Я целый день о тебе спрашиваю, пытаюсь узнать, как прошел твой визит к доктору Вилья, но все мои усилия напрасны. Я волнуюсь, не нахожу себе места, а ты в это время разговариваешь с экономкой. Хороша же у меня женушка!
— Фернандо, дорогой! Но ведь я только недавно пришла! — возразила Исабель.
— Я жду тебя в библиотеке целый час! — не унимался Фернандо. — Все вокруг знают, что ты сегодня была у доктора. О твоем визите я рассказал Эмилио, об этом знают в клубе, на корте. Когда я возвращался домой, я разговаривал о тебе в машине, но машина, разумеется, мне ничего не ответила.
Фернандо улыбнулся. Видя происшедшую в нем перемену, в разговор решила вмешаться Бернарда. За это время она отошла от двери и остановилась в двух шагах от сеньора.
— Я прошу прощения, сеньор Фернандо, — сказала она. — Мне хотелось бы дать сеньоре Исабель всего несколько советов. Сеньора пришла с визита несколько взволнованной, и мне просто хотелось успокоить ее.
— Фернандо недоуменно уставился на Бернарду. Он уже, было, совсем забыл о ее присутствии.
— Каких советов? — спросил он. — Я что-то не понимаю. О каких советах вы говорите?
Бернарда сделала незаметный жест Исабель, чтобы та отошла в сторону, и принялась за объяснения, не забывая при этом бросать косые взгляды в сторону дочери.
— Да, сеньор, — неторопливо начала Бернарда. — В тот момент, когда вы вошли, я рассказывала сеньоре Исабель о разных случаях при родах, о тех трудностях, которые бывают при этом. Вот так мы и заговорились.
— Но зачем, — непонимающе спросил Фернандо. — Вы что, Бернарда, работали акушеркой?
Бернарда улыбнулась. Она была довольна, что удалось переменить тему разговора.
— Вы ведь знаете, сеньор, — сказала Бернарда. — В маленьких деревнях об этом много узнаешь.
— О чем именно?
— О жизни и смерти. Все мы, деревенские жительницы, в силу сложившихся обстоятельств, вынуждены становиться и повитухами и знахарками. Что поделаешь? Такой уж у нас быт. Наши матери и бабки всегда рожали дома. Ведь в то время еще не было родильных домов.
— Да, да, я знаю об этом, — сказал Фернандо. — А можно узнать, какие же советы ты давала?
Бернарда слегка сконфузилась.
— Прошу вас, не смейтесь, — сказала она. — Я рассказывала сеньоре о разных суевериях, которые бывают у нас.
— О суевериях?!
— А что вас так удивляет? Ведь суеверия — это в определенном смысле народная мудрость. Я рассказывала сеньоре Исабель о разных приметах и обрядах, которые старушки в деревнях советуют выполнять молодым женщинам, которые хотят стать матерью и ждут первого ребенка. Эти обряды совершенно безвредны и помогают будущим матерям подготовиться к предстоящим родам психологически.
— Значит, вы говорили о суевериях и народных обрядах, — сказал Фернандо и улыбнулся. — Может, вы и мне расскажете об этом подробнее? Я знаю, Бернарда, что вы опытная женщина, и мне интересно будет послушать.
— Нет, нет, — покачала головой Бернарда. — Видите ли, мужчинам не полагается об этом знать, пока не родится их первенец. Для каждой молодой матери это дело слишком личное, и мужчинам не положено обо всем знать. Мужчина только должен терпеливо ждать появления ребенка и во всем помогать своей жене, заботиться о ней. Так что, извините, сеньор, сказать вам об этом я не могу.
— И что же я, по-вашему, должен сейчас делать?
Бернарда развела руками.
— Вы должны пока обождать и не приставать к сеньоре с назойливыми расспросами. Сеньора Исабель была сегодня у доктора Вилья и, конечно, узнала там какие-то новости. Я решила, что должна предупредить ее, рассказать ей о разных случаях, связанных с беременностью и рождением детей, научить ее тому, чему в молодости научилась в своей деревне.
— Вот как? — удивился Фернандо. — Значит, у Исабель есть новости? Я жду уже целый час, и что же мне удалось узнать?
Фернандо приблизился ближе к Исабель и обнял ее за талию. Бернарда нарочито кашлянула, подавая дочери знак, чтобы та молчала.
— За сегодняшний день я уже узнал, — продолжал, обращаясь к Исабель, Фернандо, — что ты была у доктора Вилья, что у тебя есть какие-то новости и что ты веришь в народные обряды и приметы. Ну а если ты веришь, то и я готов поверить. Ни один член семьи Салиносов против этого возражать не будет. Но я уже устал ждать. На ваши разговоры я даю еще ровно десять минут, иначе я вышибу эту дверь.
Фернандо круто развернулся, чтобы уйти, но передумал. Он хитро прищурился и подошел к Исабель, обнял ее. Исабель слегка отстранилась от него.
— Да ты пьян, Фернандо! — сказала она.
— Как ты красива! — не обращая внимания на ее слова, воскликнул Фернандо. — Любовь моя, не прихорашивайся, ты и так прекрасна! Если вам, женщинам, нужно поговорить о суевериях, то пожалуйста! Но только десять минут.
— Хорошо, дорогой! — сказала Исабель. — Спускайся вниз, я скоро последую за тобой.
— Я жду тебя, — еще раз напомнил Фернандо.
— Ну конечно, — заверила его Исабель.
Когда Фернандо вышел, Бернарда, встряхнув Исабель за плечи, строго потребовала:
— Ты ни в коем случае не должна говорить ему правду! Никогда, понимаешь?
— Я, по-твоему, опять должна лгать?
— Исабель, — умоляюще заговорила Бернарда. — Ты ведь уже солгала однажды, когда скрыла, кто твоя настоящая мать. Теперь тебе придется продолжать лгать, если ты не хочешь, чтобы этот замок рухнул и похоронил тебя под своими руинами. Прошу тебя, пойми меня правильно, ты никогда об этом не пожалеешь.
— Да перестань, Бернарда! — прокричала Исабель. — Мой воздушный замок уже давно рухнул. Все мои надежды истлели вместе с ожиданием ребенка. Ну как ты не понимаешь, что мне и без того больно. Ведь я никогда не буду матерью. У меня никогда не будет детей, ты понимаешь?
— Я все понимаю, дочка. — Бернарда говорила тихим, но твердым голосом. — Я понимаю даже больше, чем ты думаешь. Тебе придется выслушать меня, и ты сделаешь то, что я тебе скажу. Ты никогда не была и не будешь матерью, а я ею являюсь. Во мне твоя жизнь и твое спасение. Я знаю, что ты будешь умницей. Кто смог выдержать Герреро — выдержит и это. Они отличаются, но обе нужны для твоего счастья.
Исабель разочарованно взмахнула рукой.
— Цена этого счастья растет с каждым днем!
Бернарда прищурилась и внимательно посмотрела на дочь. Ей показалось, что Исабель смеется над ее словами.
— Мне ли этого не знать, дочка? Я начала платить за это счастье еще там, на Сицилии, почти тридцать лет тому назад. И я никогда не отступлюсь от своих слов и поступков. Мне и тебе не на кого надеяться. Пусть теперь он будет бесплоден!
— Кто? — спросила удивленно Исабель.
— Фернандо — бесплоден и виновен. Пусть возьмет на себя этот грех.
— Что ты такое говоришь, Бернарда?!
— Да. Ты никогда не скажешь об этом прямо, Исабель. Фернандо должен сам догадаться, что это он не в состоянии зачать ребенка.
— Но как же он догадается?
— Не волнуйся, я обо всем позабочусь. Только не забудь, Исабель: ему должны будут сделать анализы и их результаты должны неопровержимо доказать, что бесплоден он, а не ты.
— Бернарда, ты сошла с ума!
— Нет. Я знаю, что говорю. А вот что касается тебя, то ты должна заучить как молитву: никогда и нигде не говори о своем бесплодии! Это Фернандо физически не способен иметь детей, и с этого момента он виновен. Природа не дала ему счастья продолжить свой род — вот истинная правда, начиная с этого момента.
Исабель оперлась о подоконник и стояла не шелохнувшись. Она не ожидала такого поворота событий. Решение Бернарды было страшным. Исабель прекрасно знала свою мать и была уверена, что та уже никогда не отступит от задуманного.
— Что ты молчишь? — спросила Бернарда.
— Я еще что-то должна говорить? — отозвалась Исабель. — По-моему, ты сама уже все решила. Мне нечего тебе сказать, я вынуждена подчиниться.
— Вот и хорошо, дочка! — похвалила Бернарда. — Я все устрою, и ты ни о чем не должна волноваться. А теперь иди к своему мужу. Ты не должна заставлять его слишком долго ждать.

Фернандо сидел в кресле, закинув ноги на стол. Он потягивал из бокала виски и то и дело смотрел на часы. Рядом стоял дворецкий Лоренцо и делал вид, что поведение хозяина его совсем не смущает.
— Похоже, моя жена прихорашивается уже целый день, — заметил Фернандо.
— Да, — ответил Лоренцо. — Эти дамские туалеты... На них уходит уйма времени.
— Ты прав, Лоренцо, — развязно сказал Фернандо. — А сколько я уже жду?
Лоренцо призадумался.
— Уже больше часа и пара бокалов виски, сеньор, — отшутился дворецкий.
— Точно! Уже вечер и, по-моему, хватит. В конце концов это мой дом, верно?
— Да, сеньор.
— Осталось три минуты, — сказал Фернандо, посмотрев на часы.
— А сколько виски? — спросил шутливо Лоренцо.
Фернандо повертел перед глазами бокал.
— Виски хватит, Лоренцо. Я чувствую, что мне придется еще раз подняться и поторопить жену. Во всяком случае я имею право подняться к своей жене, даже если она беседует с экономкой. Верно, Лоренцо?
— Да, сеньор.
— Ведь я здесь хозяин, — продолжал Фернандо, — я могу подняться и прервать их совещание, так?
— Наверное, вы правы, сеньор.
— В этом доме ты один меня понимаешь. Ты молодец, Лоренцо. Но дай мне один совет.
— Какой совет, сеньор?
— Может, мне подняться опять?
— Не стоит, сеньор Фернандо. Ваша жена скоро придет.
Фернандо встал и положил руку на плечо слуги.
— Я все-таки пойду. Если ты услышишь шум, Лоренцо, не обращай внимания. Это я буду наводить порядок в своем доме. Ты понял?
— Понял, сеньор. Но не следует этого делать.
Фернандо уже было собрался идти, но вдруг появилась Исабель. Она была в домашнем халате: распущенные волосы спадали на плечи серебристыми струйками.
— Ну, наконец-то, любовь моя! — воскликнул Фернандо. — Что случилось?
Исабель с сожалением посмотрела на мужа.
— Ничего, Фернандо. Я, как видишь, уже здесь.
— Да, я вижу, — согласился Фернандо и обратился к дворецкому. — Ты, Лоренцо, уже можешь идти!
— Виски уносить?
— Нет, Лоренцо. Мне оно еще пригодится.
Лоренцо поклонился и вышел.
Фернандо окинул жену любящим взглядом.
— Исабель, что происходит? — уже серьезно спросил он. — Ведь я твой муж и не должен спрашивать разрешение на аудиенцию у собственной жены?
Исабель пожала плечами и виновато посмотрела ему в глаза.
— Фернандо, мы взрослые люди, а ты...
— Но к чему все эти тайны, к чему твои секреты с экономкой Бернардой?
— Ты сердишься?
Фернандо сделал обиженную мину.
— Нет, любовь моя! Я согласен, мы взрослые люди, живем собственным домом и ты моя жена. Мне кажется, я вполне могу подняться к своей жене, когда захочу, а не ожидать разрешения нашей экономки. Ты, дорогая Исабель, заставила меня очень долго ждать.
— И поэтому ты напился виски? — раздраженно спросила Исабель.
— При чем тут виски? Я просто сегодня устал, а здесь еще это ожидание.
— Я не думала, что тебя это так разозлит!
— Вовсе нет, Исабель. Я не могу даже злиться на тебя, ты же знаешь. Мне просто неприятны эти секреты, эта завеса таинственности, которую возводит вокруг тебя Бернарда.
— Бернарда тут ни при чем.
— Что же тогда происходит? Колдовство, суеверие, что это, Исабель?
— Да ничего в этом таинственного нет, дорогой мой, просто я немного побеседовала с Бернардой. Она прожила больше нашего и может дать полезный совет.
— Да, я все прекрасно понимаю, — сказал Фернандо. — Но я сегодня так мечтал, что приду домой и ты встретишь меня улыбкой.
Исабель отвела взгляд, и это заметил Фернандо. Лицо его приняло еще более озабоченный вид.
— Что-то не так? Исабель, скажи мне правду! Эта твоя тревога как-то связана с нашим ребенком?
Исабель находилась в ужасном положении. Она только сейчас поняла и осознала, насколько низко пала. Как-то подсознательно она почувствовала, что не любит Фернандо и ничуть не привязана к нему. Он для нее совершенно чужой человек, он всего лишь средство для достижения ее цели. Какая это цель — Исабель в эти минуты не видела ее и не думала о ней. Ей было стыдно за себя, но между ней и Фернандо зловещей тенью стояла Бернарда.
— Это связано с нашим ребенком? — повторил Фернандо.
— А ты уверен, что хочешь об этом говорить?
— Я только этого и хочу! — удивился Фернандо. — Весь сегодняшний день у меня занят только мыслями о тебе и о нашем ребенке. Вот уже десять лет я надеюсь и жду с нетерпением последних результатов обследований, а ты, Исабель, избегаешь меня и ведешь себя, по крайней мере, странно.
— Я устала, Фернандо. Все эти десять лет и для меня были тяжким испытанием.
Лицо у Исабель приобрело страдальческое выражение.
— Тебе плохо, дорогая? — озабоченно спросил Фернандо и взял ее под руку.
— Нет, нет.
— Садись, Исабель.
Фернандо усадил ее на диван и сам присел рядом.
Исабель не отрывала взгляд от пола. Фернандо наклонился к ней и поцеловал в щеку.
— Да, я была сегодня на приеме у доктора Вилья, — тихо ответила Исабель.
— И все результаты готовы?
— Да.
— И что сказал тебе доктор?
— Что все в порядке.
Фернандо улыбнулся, и в глазах его отразилась радость.
— Так, значит, все хорошо?! — воскликнул Фернандо.
— Да.
Фернандо вскочил и взял со стола бутылку виски.
— Так что же мы сидим дома, Исабель? — сказал он. — Надо отпраздновать это событие!
Исабель опять опустила глаза.
— Все не так просто, — сказала она и уткнулась лицом в ладони.
— Почему? — взволнованным голосом спросил Фернандо и опять подошел к ней. — Ты ведь только что сказала мне, что все в порядке!
— Да, в порядке.
— Мы сможем иметь ребенка?
Исабель посмотрела на Фернандо, и у нее на глазах выступили слезы.
— Фернандо, для этого нужно...
Фернандо беспокойно заходил по кабинету. Отпив немного виски, он поставил бокал на стол.
— Не понимаю, какие проблемы? — раздраженно сказал он. — Ты почему-то уединяешься с Бернардой, секретничаешь с ней... Думаешь, что я не смогу тебя понять?
Исабель успокоилась и постаралась держать себя в руках. Она еще не знала точно, что скажет сейчас, но надеялась, что сможет успокоить Фернандо и обнадежить его хотя бы на некоторое время.
— Ты понимаешь, Фернандо, — спокойно начала она. — Мне необходимо пройти более интенсивный курс лечения.
— Как так?
— Нам придется уехать в Хьюстон. Такие процедуры проводятся только там.
Фернандо подсел к жене и обнял ее.
— Мы поедем в Хьюстон, — сказал он. — У меня есть в Соединенных Штатах друзья. Они врачи и, поверь, очень хорошие специалисты.
— Но это нужно делать срочно.
— Я завтра же могу отправить факс или позвонить.
— Дорогой мой, — сказала раздраженно Исабель, — мне здесь еще должны дать курс гормонов. Но, как сказал доктор, сначала нужно провести тесты. Я так устала, что не знаю, смогу ли перенести лечение?
Фернандо был потрясен. В поведении Исабель, в ее манере говорить чувствовалось что-то подозрительное. Что именно — он никак не мог понять.
„Вероятно, она очень устала", — подумал он с беспокойством.
— Исабель, — обратился он к жене. — Бога ради, скажи мне правду! Мы сможем иметь ребенка? Да или нет? Я ведь с тобой разговариваю?!
Исабель вздрогнула:
— О, Боже мой!
— Что ты скрываешь от меня?
Часы на стене пробили десять вечера, но ни Фернандо, ни Исабель как будто не слышали их боя. Воспользовавшись паузой, взволнованный муж опять налил себе виски.
— Я так устала от лечения, от бесцельно потраченных денег, от всего, — со вздохом сказала Исабель.
— Как можно об этом думать? Как ты можешь так говорить? Даже если ты устала, даже если больше нет сил — речь идет о жизни нашего ребенка, о нашем будущем. Без детей наша с тобой семья будет неполной. Только ребенок может принести в наш дом настоящее счастье. А ты говоришь о каких-то деньгах. Да я готов все отдать ради ребенка!
Слова мужа взволновали Исабель.
— Я говорила с Бернардой о том, сколько денег нам придется потратить на лечение. Огромное количество!
— Какое отношение к нашим деньгам имеет Бернарда? Не понимаю.
— Я просто поговорила с ней.
Фернандо опять разозлился.
— Давай не будем смешивать одно с другим! Исабель, любовь моя, мы обязательно поедем в Хьюстон. Я возьму неделю отпуска, и мы вдвоем попутешествуем по Европе. Ты согласна?
— Да. Но нужно закончить лечение здесь.
— Конечно, конечно! Давай сейчас же отпразднуем это. Я так хочу!
— Нет, лучше в другой раз, Фернандо. Я сейчас очень расстроена, да и ты уже пьян.
— Ну почему же ты так боишься?
— Я ничего не боюсь.
— Ты, Исабель, лечишься у прекрасного доктора. Доктор Вилья — настоящее светило медицины. Мне очень неприятно, что в этом состоянии, столь прекрасном для женщины, тебя мучают какие-то опасения и страх. Любовь моя, ты когда-нибудь думала о том, что значит стать матерью?
— Разумеется.
Фернандо окинул жену испытующим взглядом. В его душе смешались и любовь, и сочувствие, и жалость.
— Ладно, Исабель, — примирительным тоном сказал он. — На сегодня уже достаточно. Я вижу, что ты устала и тебе пора идти отдыхать. Мы поговорим в следующий раз.
— Да, Фернандо.

Леопольдо сидел за столиком перед кафе. Это был стройный, спортивного сложения человек. На вид ему было лет двадцать пять. Одет он был просто и вел себя без излишнего позерства, как обычный завсегдатай таких мест.
День был душный и облачный. По тротуару сновали прохожие. К Леопольдо подсела девушка в оранжевой майке и шортах. У нее были длинные черные волосы, забранные назад.
— Не угостишь меня? — спросила она.
— Угощу. Но только оставь меня в покое. У меня здесь назначена встреча.
Девушка приветливо усмехнулась:
— Можно ждать и вдвоем.
— Не советую. Я жду одну известную спортсменку.
Девушка улыбнулась:
— Как знаешь. Тебе, видно, приятно скучать одному?
— Да. Мне и одному неплохо. Всего хорошего!
Леопольдо всматривался в лица людей, проходивших между столиками. Наконец он заметил знакомую фигуру.
— Тереза! Иди сюда, я здесь!
Леопольдо встал, чтобы Терезе было легче заметить его. Тереза улыбнулась и приветливо помахала рукой.
— Леопольдо, — сказала она, присаживаясь рядом, — ты долго меня ждешь?
— Вечность, — отшутился тот.
— Извини меня! Я задержалась в парикмахерской, потом разговаривала по телефону с Сильвиной.
— С какой еще Сильвиной?
— Мы встречались с ней на корте, помнишь?
— Ах да! Что-то припоминаю. И о чем же ты с ней болтала?
— Да так, о разных пустяках. Ты ведь знаешь, как я люблю поговорить?
— В этом тебе нет равных.
— Так вот, — продолжала Тереза. — Мы договорились встретиться с Сильвиной сегодня вечером. Я надеюсь, ты не будешь против?
Леопольдо пожал плечами:
— О чем речь, Тереза? У нас ведь с тобой еще уйма времени.
— Да, — согласилась Тереза. — Может, что-нибудь выпьем? Я изнемогаю от жары.
— Минутку.
— Ой, Леопольдо! — Тереза недовольно поморщилась.
— Что случилось?
— Пойдем внутрь. Там музыка, может, немного потанцуем?
— Но там ведь еще более душно.
— Ну и что? Я хочу танцевать.
Они прошли в зал и сели за свободный столик.
— Ты вернулся, — сказала Тереза тихо.
Она сидела совсем близко к нему. На мгновение Леопольдо показалось, что она хочет его обнять, но Тереза этого не сделала.
— Ты вернулся, — повторила она.
Леопольдо молчал.
— Ты уже давно в Буэнос-Айресе? — спросила она также тихо.
— Около недели.
— Около недели... И я не... Ты даже не подумал...
— Я был занят.
— Почему ты не позвонил?
— Но мог.
— Ты лжешь!
— Пусть так. Но я действительно был занят.
— Опять лжешь. Впрочем, не в этом дело. Ты занимаешься какими-то темными делишками, о которых мне никогда не рассказываешь.
— Я же не миллионер в отличие от тебя. Мне приходится зарабатывать на жизнь, разъезжать по разным городам и все такое.
— Я не знала, что ты в Буэнос-Айресе. Думала, ты уже никогда не вернешься.
— Почему ты так думаешь? Ведь я здесь живу, здесь мой дом и у меня сейчас есть ты, Тереза.
— Все это мило звучит, но ты больше не обманывай меня, Лео. — Тереза сделала обиженное лицо и добавила: — Ведь мы с тобой договаривались, что ты будешь ставить меня в известность.
— Да, Тереза. Но я не виноват, что все так получилось на этот раз. Как только у меня появилось свободное время, я тебе сразу же позвонил, ведь так?
— Ладно, — согласилась Тереза. — Может, закажем что-нибудь?
Леопольдо подозвал официанта, а Тереза в это время задумалась. Она знакома с Леопольдо уже полгода. Этот видный молодой человек ей сразу понравился. В первый раз они повстречались на теннисном корте. Тереза играла тогда в паре с Сильвиной. На соседней площадке игра проходила азартно и шумно. Тогда-то Тереза и обратила внимание на молодого и крепкого парня. И надо было такому случиться, что после игры он подсел со своим другом к ним за столик в кафе. Так они и познакомились.
Поначалу Терезу беспокоили сомнения: ей казалось, что Леопольдо не замечает ее, не обращает на нее внимания, как на женщину. Но вскоре отношения их наладились, Тереза почувствовала в себе прилив сил и бодрости, который часто приходит к влюбленным женщинам.
— О чем ты думаешь? — вдруг спросил Леопольдо.
Он уже сделал заказ и, откинувшись на спинку стула, курил.
— О чем я еще могу думать? Ты такой любопытный! Ты бы мог спросить, что я сейчас чувствую?
Леопольдо улыбнулся.
— Ну хорошо. Что ты сейчас чувствуешь?
Она выпрямилась и откинула назад волосы.
— Ты не смеешь оставлять меня одну. Ты отвечаешь за меня.
— Разве ты одна?
— Ты отвечаешь за меня, — повторила Тереза и улыбнулась.
Какую-то долю секунды Леопольдо показалось, что он любит ее за эту улыбку, за ее тон.
— Не болтай глупостей, Тереза.
— Нет. Ты отвечаешь за меня. С нашей первой встречи. Ведь без тебя...
— Хорошо. Видимо, я за все отвечаю с момента знакомства с тобой.
— Нет, не хитри. Ты отвечаешь только за меня. И имей в виду, Леопольдо, я очень ревнивая женщина.
Официант принес заказ.
— Ты заказал шампанское! — воскликнула Тереза. — Я так люблю шампанское!
— Я знал это. Ведь в прошлый раз мы набрались им.
— Ах да! Припоминаю. — Тереза расхохоталась. — А что ты еще знаешь из моей жизни? — вдруг серьезно спросила она.
— А какие события могут меня заинтересовать? Есть ли еще что-нибудь такое, о чем бы ты мне не поведала?
— Конечно. Вся моя жизнь необыкновенно интересна для тебя.
Леопольдо склонился над столом.
— Только не надо исповедей, — сказал он. — Мне это неинтересно. Я хочу лишь одного — чтобы наш разговор был чуточку содержательной.
Тереза с недоумением посмотрела на него.
— Почему ты ко мне вечно придираешься? Другие этого не делают. У тебя все вырастает в проблему.
— Правильно.
Леопольдо отпил глоток шампанского и поморщился.
— Но это действительно так, — сказала Тереза. — Никогда не знаешь, чего ждать от тебя. Ты делаешь вещи, о которых даже не хочется говорить. А потом сам набрасываешься на меня, как будто я во всем виновата.
— Не будем ссориться, дорогая.
— Да, — сказала Тереза. — А теперь...
Она прижалась к плечу Леопольдо.
— А теперь мы будем веселиться, Тереза.
Она посмотрела ему в глаза.
— Почему ты меня ни о чем не спрашиваешь, Лео?
— Я и так спрашивал тебя слишком много. Разве ты не говорила, что я любопытен?
— Сейчас я говорю совсем о другом.
— Мне не о чем спрашивать.
— И о том, что произошло со мной за это время?
— С тобой ничего не произошло.
Тереза игриво поднялась из-за стола. Она как бы только сейчас услышала, что играет музыка, и ей захотелось окунуться вместе с Леопольдо в это бушующее море звуков.
— Ну что? Пойдем, потанцуешь с мамочкой? — шутливо спросила она.
Леопольдо взял ее под руку, и они присоединились к танцующим. Тереза плотнее прижималась к нему, и он принимал это как должное. Ему были приятны прикосновения ее упругого тела и аромат ее духов. Они танцевали один танец, другой, пока Тереза, уже совсем обессилев, не попросила проводить ее обратно к столику.
— Здесь очень душно, — заметила она.
— Да. Я же тебя предупреждал.
— Знаешь, Леопольдо, когда мы танцевали, я подумала, что было бы замечательно познакомить тебя с моей семьей.
— Как это?
— Ты мог бы прийти к нам на ужин и познакомиться с моим братом и всеми остальными.
— Зачем мне знакомиться с твоей семьей?
— Ну, поскольку я выхожу за тебя замуж, то вполне естественно, что они захотят с тобой познакомиться. Да и тебе нужно посмотреть на них.
Леопольдо непонимающе вытаращился на нее:
— Замуж?!
— Да.
— Так мы поженимся?
— Конечно.
— Это решено? Да?
— Конечно, решено. Ты меня еще не знаешь, лапочка. А я обожаю самостоятельные решения.
— Вот как!
— Да. Кроме того, почему бы нам не пожениться? Мы с тобой дивная пара. Разве не так?
Леопольдо улыбнулся:
— С тобой трудно спорить, Тереза.
— В таком случае я очень рада за тебя. Мы поженимся, и ты будешь прекрасным мужем.
— Конечно, Тереза.
Тереза забарабанила пальцами по столу.
— Что-то не так? — спросил Леопольдо.
— А ты не будешь мне изменять?
— Ты ведь прекрасно знаешь, что я тебя очень люблю. Да и разве какая-нибудь другая женщина сможет тебя заменить?
— В таком случае я спокойна. А ты, Леопольдо, все по-прежнему занимаешься спортом?
— Как видишь. — Леопольдо повел плечами.
— Прекрасно! Видно, что ты занимаешься штангой. Руки у тебя, наверное, очень сильные. Мне это нравится.
— Я рад этому.
— Сильные руки украшают мужчину.
— Наверное.
Тереза подняла руку и крикнула в зал:
— Официант, счет, пожалуйста!
Подошел официант, и Тереза раскрыла сумочку.
— Дорогая, позволь мне расплатиться, — сказал Леопольдо.
Он протянул официанту пачку купюр. Тот отсчитал несколько и остальные вернул.
— Спасибо! — сказала Тереза. — Тебя подвезти?
Леопольдо ничего не ответил ей. Он поднялся и крепко поцеловал ее.
— Неплохо! — сказала Тереза, отстранив его от себя. — Ты знаешь, мне казалось, что я тебя не интересую как женщина. Это правда. Ты так холоден был со мной.
— Тебе это показалось.
— Так ты хочешь познакомиться с моей семьей?
Леопольдо замялся.
— Так да или нет?
— Я согласен, Тереза. Только мне еще хотелось обговорить с тобой некоторые детали.
— Какие детали? Ну да ладно, я спешу. Мне еще нужно заехать домой и встретиться с Сильвиной. Пока, Леопольдо.
— Пока, Тереза! Я позвоню.

Как обычно, Бернарда проснулась рано. Она открыла окно, и комнату заполнила утренняя свежесть. Хотя вчера у нее был трудный и напряженный день, Бернарда чувствовала себя превосходно. Она умылась и торопливо принялась собираться. Ее голубой, с темной каймой костюм был приготовлен еще с вечера. Она надела его и долго стояла перед зеркалом — скорее, не для самолюбования, а для того, чтобы собраться с мыслями. Бернарда четко определила для себя план действий и уже наметила очередную жертву своих интриг. Ею должен был стать доктор Вилья. Да, именно тот доктор, который лечил Исабель и был давним другом Фернандо. Ему на сей раз предстояло стать козырной картой в ее игре. В том, что ее план удастся, Бернарда ни капельки не сомневалась.
Когда она спустилась вниз, Лоренцо уже занимался уборкой.
— Вы куда-то собрались? — спросил он, заметив Бернарду.
— Да, Лоренцо.
— А что мне сказать, если сеньор или сеньора спросят, где вы?
Бернарда на секунду задумалась.
— Вообще-то ничего особенного. Просто я хотела кое-что купить для сеньоры по секрету от нее.
— Так что же мне сказать?
— Если меня будут спрашивать, Лоренцо, скажи, что я пошла узнать, правда ли вернулся в Буэнос-Айрес тот сеньор, ну, художник, который писал портрет сеньоры.
— А разве он приехал?
— Я слышала, что он приехал.
Лоренцо хитровато прищурился.
— Хорошо, сеньора, — сказал он. — Вы хотите, чтобы он теперь написал ваш портрет?
Бернарда недовольно фыркнула.
— Сеньора Исабель спрашивала об этом художнике, и я собираюсь узнать, приехал ли он. Вы понимаете?
— Да, сеньора.
— Это всего лишь предлог, чтобы выйти из дому, — объяснила Бернарда и, завидев служанку, добавила: — Чела, ты тоже меня слышала, верно?
— Да, сеньора Бернарда.
— Ну вот и хорошо.
Бернарда вышла из дому и, пройдя несколько кварталов, взяла такси. Пожилой таксист в широкополой шляпе спросил:
— Вам куда, сеньора?
— В контору доктора Пинтоса.
— Знаю, — сказал таксист. — Сеньор Пинтос известный адвокат. А вы к нему по какому делу?
Бернарда бросила на него презрительный взгляд и промолчала.
Над городом разгоралась заря. Небо было еще по-утреннему блеклым. По небу плыли редкие облака, похожие на спящих птиц.
— Посмотрите, какой день, сеньора! — сказал таксист. — А ведь совсем недавно шли дожди.
— Да, вы правы. Было пасмурно и без конца хлестал дождь.
На этом их короткий разговор оборвался. Вскоре такси вырулило на площадь и подъехало к зданию мэрии.
— Благодарю, — сказала Бернарда и, расплатившись с таксистом, вышла из машины. Она направилась не в мэрию, а в здание, расположенное рядом, где находился кабинет адвоката Пинтоса.
— Подождите, он с минуты на минуту будет, — сказал в приемной секретарь.
Бернарда присела на стул у окна и принялась ждать. Прошло не менее получаса, прежде чем появился адвокат. В новом с иголочки костюме он выглядел потрясающе.
— Бернарда! Какой сюрприз! — воскликнул Пинтос. — Я не ожидал вас увидеть. Я так обрадовался, когда узнал, что вы меня ждете и хотите со мной поговорить.
— Здравствуйте, адвокат! — сказала Бернарда.
Она поднялась навстречу, и Пинтос услужливо распахнул перед ней дверь кабинета. Бернарда прошла.
— Садитесь, — предложил Пинтос.
— Благодарю.
Бернарда осмотрелась. Кабинет был обставлен с лоском.
— Как вы поживаете, доктор Пинтос?
Он улыбнулся и достал из футляра очки.
— Хорошо, Бернарда. А вы?
— Вашими молитвами.
— Тоже неплохо.
— Я действительно хотела вас видеть по делу, сеньор Пинтос.
Лицо адвоката снова расплылось в улыбке:
— Я с удовольствием поговорю с вами, сеньора Бернарда. Ведь мы всегда были друзьями, не так ли?
— Да, адвокат.
— Бывало мы ссорились, как и полагается настоящим друзьям, — продолжил Пинтос. — Но я всегда готов вас выслушать и помочь.
— Я в этом была уверена.
— Сделаю все, что в моих силах, — заверил адвокат. — Я буду счастлив вам услужить.
— Прекрасно.
Бернарда обратила внимание на фотографию на стене. На ней адвокат Пинтос стоял в обнимку с Фернандо Салиносом.
— Прекрасная фотография, — сказал, перехватив ее взгляд, адвокат. — Это большая честь для меня.
— Да, адвокат, я понимаю...
— Вы даже не представляете, как изменилась моя жизнь с тех пор, как я начал работать с сеньором Салиносом. Точнее, не то чтобы работать, а оказывать ему некоторые юридические услуги.
— Вы хорошо выглядите, — заметила Бернарда.
— Да, Бернарда. Все в моей жизни изменилось. Вы сами прекрасно знаете, насколько важно получить доступ в этот мир.
— А кто помог вам в этом?
— Конечно, вы, Бернарда. Правда, не без некоторого нажима с моей стороны. Но что поделаешь. Жизнь заставляет делать то, что иногда не хочется. Порой приходится оказывать давление и на друзей.
— Я думаю, что теперь вы благодарны мне?
— Да, конечно! О чем речь?
— Вы мне должны оказать одну услугу.
— Какую именно?
— Это дело очень щекотливое...
— Не волнуйтесь, Бернарда, вы мне можете полностью доверять.
— Речь идет об одном человеке.
— О ком?
— Вы, наверное, о нем слышали. Это доктор Вилья.
Адвокат встал и начал прохаживаться по кабинету.
— Так, так, — задумчиво произнес он. — Ведь это личный врач сеньоры Исабель Салинос?
— Да.
— Так чего же вы хотите от меня?
— Не хитрите, адвокат Пинтос. Мне нужно от вас узнать о прошлой жизни доктора Вилья.
— Вы хотите отыскать в ней темные пятна, не так ли, Бернарда?
— Совершенно верно.
— Значит, я вас правильно понял.
— Мне нужно подтвердить, адвокат Пинтос, кое-какие несчастные случаи, происшедшие в клинике доктора Вилья. Может, там кто-нибудь умер внезапно или что-то еще?
Пинтос на мгновение призадумался.
— Понимаю, понимаю, — сказал он. — Вы, вероятно, имеете в виду тот несчастный случай... Смерть молодой сеньориты Гернис-Абаль, которая произошла много лет назад.
— Возможно.
— Это была красивая молодая девушка из весьма состоятельной семьи.
— Этот случай мне может пригодиться.
— Вот именно. Но сперва, Бернарда, я вам кое-что хочу сказать по этому поводу.
Бернарда настороженно посмотрела на Пинтоса. Но в глазах этого хитреца трудно было что-нибудь прочесть.
— Я вас слушаю, — тихо сказала Бернарда.
— Дело в том, сеньора, что я уже много лет веду учет всех серьезных происшествий, в которых фигурируют заметные личности из богатых и светских семей, а так же люди моего круга, где и вы также вращаетесь.
От таких слов Бернарду всю передернуло.
— Не пугайтесь, — сказал адвокат, заметив ее беспокойство. — Ведь эти сведения представляют для меня своеобразный капитал. Редкий человек согласится, чтобы выносили сор из его дома. Вы меня понимаете?
— Да, адвокат. Но что вам известно о докторе Вилья?
— Успокойтесь, Бернарда, прошу вас.
— Но вы ведь обещали помочь.
— Да, конечно. Но прежде чем выдать вам информацию, хотелось бы знать, для чего она вам понадобилась?
— А зачем вам это знать?
Адвокат смерил Бернарду строгим взглядом: так смотрит учитель на нерадивого ученика.
— Не мне вам объяснять, сеньора. Вы ведь должны знать, что я не могу рисковать, выдавая такие сведения. Существует профессиональная этика.
Бернарду последние слова Пинтоса прямо взбесили.
— Этика?! — завопила она. — Вы всегда беспрекословно следуете ей?
— Успокойтесь, Бернарда! Нас могут услышать.
— Пусть слышат. Вы, адвокат, наверное, забыли, какую услугу я оказала, порекомендовав вас сеньору Фернандо Салиносу?
— Успокойтесь. Я не хотел вас обидеть.
— Мне очень жаль. Я напрасно к вам пришла.
— Нет, нет, Бернарда. Я просто хотел узнать, как вы собираетесь поступить с этой информацией. Для чего она вам нужна, что сделал вам доктор Вилья?
— Пока я ничего не могу вам рассказать. Поверьте мне, адвокат. Я никогда не побеспокоила бы вас, если бы для подобной просьбы не было веских оснований.
Адвокат Пинтос облегченно вздохнул.
— Ах, Бернарда, я прекрасно знаю, что это за „веские основания".
— Вот и прекрасно! Значит, мы с вами договоримся?
— Конечно, сеньора Бернарда. Ведь мы с вами знакомы очень давно и должны помогать друг другу. Я сделаю для вас все, что смогу.
— Но мое дело срочное, — умоляюще сказала Бернарда. — Оно не терпит отлагательств.
— Хорошо, — ответил адвокат. — Я сегодня же пороюсь в своем архиве и все вам сообщу. А теперь оставьте меня.
— Тогда я с вами не прощаюсь, адвокат.
— Да, Бернарда. Ждите.

* * *

После встречи с Леопольдо Тереза приехала домой и сразу же приняла душ. Это несколько взбодрило ее, хотя от жары и выпитого шампанского у нее еще слегка кружилась голова. Но не это беспокоило сейчас Терезу. Она спешила сообщить брату о предстоящей помолвке. Звонок на работу ей ничего не дал. Там сообщили, что Фернандо поехал домой. Быстренько одевшись, Тереза спустилась вниз. В холле, как обычно, маячил Лоренцо.
— Привет, Лоренцо! — поздоровалась Тереза.
— Это вы, сеньора! Как поживаете?
Не без удовольствия Тереза оценила холеный вид дворецкого. Такого, как он, во всем Буэнос-Айресе не найти.
— Прекрасно, — ответила она. — Я ищу своего брата. Позвонила ему в контору, но там сказали, что он уехал домой. Что-нибудь случилось? Он заболел?
— Нет, сеньора. Он сейчас в библиотеке.
— В библиотеке? — переспросила Тереза. — Он ведь там всегда уединяется, когда его что-то сильно беспокоит. Что с ним?
— Не знаю. Он мне тоже показался странным.
— Поговорю с ним.
Лоренцо умоляюще посмотрел на Терезу:
— Но сеньор просил не беспокоить его. Он через несколько минут должен вернуться в контору.
— Пустяки, Лоренцо. Я бы не беспокоила его, но он мне срочно нужен.
— Понимаю, сеньора Тереза, — смирился дворецкий.
Тереза решительно направилась в библиотеку.
— Принеси мне чего-нибудь выпить, Лоренцо, — бросила она на ходу. — Но только не виски. Я, как ты знаешь, терпеть его не могу.
— Хорошо, сеньора. Все, кроме бурбона.
Тереза вошла в библиотеку.
Фернандо сидел за столом, потягивая виски. Он не сразу заметил сестру и поэтому немного растерялся.
— Это ты, Тереза? Здравствуй!
— Здравствуй, Фернандо! Ты почему дома?
Фернандо поморщился:
— Так просто. Немного устал.
Тереза подозрительно посмотрела на него. Она заметила, что в последнее время ее брат изменился, несколько осунулся, стал чаще пить.
— У тебя что-то случилось? — спросила она.
Он отодвинул стакан с виски и постарался улыбнуться. Улыбка получилась какая-то вымученная.
— Ничего, сестренка, — хрипловатым голосом сказал он. — Много дел, все надо успеть. На работе всегда уйма проблем, ведь ты и сама это знаешь.
Тереза кивнула и присела рядом с братом. Вид у нее был озабоченный.
— Что-то здесь не так, Фернандо. Из-за проблем на работе ты бы не приехал домой. Здесь что-то более серьезное. Может, возникли проблемы с Исабель?
Фернандо резко повернулся к сестре. Он как будто ждал этого вопроса.
— Что-то случилось с Исабель? — опять спросила Тереза.
— Не то чтобы случилось, — нехотя начал Фернандо. — Но в последнее время она ведет себя как-то странно.
— В чем же заключается эта странность?
— Мне трудно объяснить.
Тереза добродушно похлопала его по плечу.
— По-моему, ты, скорее всего, просто обиделся на нее. Исабель любит тебя. А все твои придирки — результат мужского тщеславия.
— Мужское тщеславие здесь ни при чем.
— А что же?
Фернандо опустил глаза и тихо сказал:
— Это касается нашего будущего ребенка.
— Ребенка?
— Да, Тереза.
— Плохие результаты обследования?
Фернандо пожал плечами.
— Я не знаю.
— Чего же ты тогда беспокоишься?
— Исабель ведет себя странно. Избегает меня.
Тереза облегченно вздохнула и улыбнулась.
— Послушай, Фернандо, — сказала она. — Для вас, мужчин, все в женщинах кажется странным. Вам кажутся странными наши наряды, прически и все женские слабости. Вы в каждом пустяке готовы увидеть измену или подвох.
— Дело не в этом, Тереза.
— А в чем же?
— Исабель была у своего врача, — выдохнул Фернандо.
— У доктора Вилья?
— Да.
— И что он ей сказал?
Фернандо тяжело вздохнул:
— Вот это я и пытаюсь от нее узнать.
От удивления у Терезы округлились глаза.
— Она что, не говорит тебе?
— Понимаешь, сестренка, это был последний визит к доктору Вилья. — Фернандо потянулся за виски и отпил несколько глотков. — Мы ждали долгих десять лет, и вот наконец этот день настал. Но вчера Исабель вернулась с приема какой-то подавленной и усталой.
Тереза задумалась. Поведение брата ей показалось странным. Она решила немного взбодрить его.
— Послушай, Фернандо, — сказала Тереза. — Отбрось ты все свои подозрения. Пойми, Исабель действительно очень устала за все эти годы. Я бы, к примеру, такого никогда не выдержала и давно бросила.
Фернандо изумленно посмотрел на нее.
— Как ты можешь так говорить, сестренка? Мы с Исабель хотим иметь детей и ради этого готовы на все.
— Вот видишь, — улыбнулась Тереза. — Ты сам себе противоречишь. Брось свои подозрения, Фернандо. Я уверена, что сегодня ты поговоришь с Исабель и у вас все будет хорошо.
— Я надеюсь, сестра.
— Сегодня она сама подойдет к тебе, я уверена.
— Я обязательно должен с нею поговорить, — согласился Фернандо.
В библиотеку величественно вошел Лоренцо.
— Я принес вам выпить, сеньора, — сказал он.
— Хорошо. Спасибо, Лоренцо!
— Может, сеньору что-нибудь нужно? — спросил дворецкий у Фернандо.
— Нет, нет. Ступай!
Лоренцо поставил перед Терезой коктейль в высоком стакане и, учтиво поклонившись, вышел.
Тереза отпила несколько глотков и вопросительно взглянула на Фернандо.
— Ты чего-то хотела, Тереза?
Тереза замялась.
— Я, право, и не знаю... Стоит ли тебе сейчас об этом говорить?
— Тебе опять нужны деньги?
— Нет, — нерешительно сказала Тереза. — Просто я хотела сообщить тебе одну новость.
— Новость? — удивился Фернандо. — Я буду рад узнать хоть какую-нибудь новость. Говори, не медли.
Тереза испытующе посмотрела брату в глаза. Ее волновало, как он отнесется к тому, что она ему сейчас скажет.
— Хорошая новость, Фернандо.
— Тем более. Я слушаю тебя.
— Я скоро выхожу замуж, — собравшись с силами, выдохнула Тереза.
От удивления Фернандо открыл рот.
— Как замуж?
— Да. Ты только не волнуйся.
Фернандо ухмыльнулся. Было заметно, что по его лицу пробежала тень сомнения.
— Кому еще волноваться, как не мне? — спросил он. — Ты, сестренка, всегда преподносишь мне такие сюрпризы! Какое имя у этого сюрприза на сей раз?
— Его зовут Леопольдо.
— Леопольдо? Хорошее имя. Но что за личность под ним скрывается?
Тереза натянуто улыбнулась.
— Он хороший парень, Фернандо. Я познакомилась с ним в теннисном клубе. Кстати, он прекрасно играет в теннис.
— Это уже неплохо.
Тереза смутилась.
— Леопольдо любит меня, — сказала она.
— И давно он тебя любит?
— Мы с ним знакомы полгода.
— Да, шесть месяцев — огромный срок! — протяжно проговорил Фернандо.
— Ты надо мной издеваешься! — обиделась Тереза. — А сколько времени ты встречался с Исабель?
Фернандо вдруг почувствовал себя несколько виноватым перед сестрой. Он действительно повел себя не лучшим образом.
— Ну, это совсем другое дело, Тереза, — сказал он.
— Другое дело? Скажи, чем я хуже тебя?
— Я, сестренка, ничего не имею против. Но ты должна хорошенько подумать, прежде чем совершить этот шаг.
Фернандо взял Терезу за руку и ощутил, что она холодна. „Это от волнения", — подумал он.
— Я уже все обдумала, — тихо проговорила Тереза. — Я тоже люблю Леопольдо. Он очень образованный и утонченный человек. Мне больше никогда не встретить такого.
— Пойми меня, — как можно ласковей сказал Фернандо. — Ты должна убедиться, что действительно сильно любишь этого человека, и он отвечает тебе взаимностью. Согласись, любовь бывает разная. Бывает такая, что на всю жизнь, а случается и мимолетная, которая исчезает через несколько дней, недель или месяцев. Я, как брат, не могу позволить, чтобы кто-то играл на твоих чувствах.
Тереза встала, подошла к окну, и на некоторое время воцарилось молчание. Фернандо с сочувствием посмотрел на сестру. Она ему напоминала мать: те же жесты, мимика и такое же необузданное упрямство. Тереза отошла от окна и скромно присела на краешек дивана.
— Я все уже решила, — твердо сказала она. — Просто хотела предупредить тебя, что собираюсь пригласить Леопольдо к нам на ужин.
Фернандо потянулся за стаканом с виски, но остановился. Откинувшись на спинку дивана, он уже доброжелательным тоном произнес:
— Ладно, Тереза. Я ведь, в сущности, не против. Если ты решила, значит, так тому и быть.
— Вот и отлично. Я могу готовиться?
— Конечно. Посмотрим, что за фрукт этот твой Леопольдо?
Фернандо встал и поцеловал ее в щеку, Тереза улыбнулась в ответ.
— А теперь мне нужно уходить, — сухо сказал он. — Меня давно уже ждут в конторе.

0

13

12

До праздничного обеда, который пообещала приготовить тетя Мерседес, оставалось еще примерно часа полтора. Руди уже распаковал свои вещи, умылся с дороги и вышел во двор. Он знал здесь все с детства. Каждая доска в заборе, каждое дерево, каждый кустик напоминали ему о прошлом. Раньше они часто играли с Мануэлой в мяч на лужайке, а по вечерам гуляли по парку. Но это было давно. Теперь Руди вырос и превратился в высокого и стройного юношу, движения его были неторопливы и уверенны, а взгляд на житейские вещи устоявшимся. Правда, до взрослого мужчины ему было еще далеко — не хватало жизненного опыта. Но этого Руди в данное время не замечал.
Он прошелся по двору усадьбы, заглянул на конюшню и затем не спеша направился к парку. Руди уже совсем скрылся бы из виду, если бы за спиной не услышал чей-то окрик. Оглянувшись, он увидел бегущую к нему по тропинке Мануэлу. Она была в легком платье и уже без шляпы. От быстрого бега ее волосы разлетались на ветру.
— Руди! — крикнула Мануэла.
Он помахал ей в ответ рукой. В душе Руди был очень доволен, что Мануэла решила прогуляться с ним.
— Ты собрался в парк? — спросила она, приблизившись.
— Да, — ответил Руди. — Решил прогуляться.
— Соскучился по дому?
— Конечно. Мне очень нравятся эти места.
Мануэла взглянула на Руди с восхищением.
— Мне тоже нравится гулять по парку. Какой ты стал взрослый!
— Ты тоже, Мануэла. Помнишь, как мы с тобой гуляли здесь раньше?
Мануэла нагнулась и подняла с тропинки сухую ветку.
— Да, помню. Ты мне рассказывал о том, что хочешь поступить учиться, о всех своих планах.
— И вот я опять здесь, — вздохнув, сказал Руди. — Даже не верится. А тебе?
Мануэла пожала плечами.
— Не знаю. Я ведь никуда надолго отсюда не уезжала. Была с папой в Буэнос-Айресе у тети Аделаиды, вот и все.
— Ничего, — сказал Руди, — ты еще попутешествуешь.
— Надеюсь.
Руди незаметно наблюдал за Мануэлой. Она шла рядом легко и свободно. Ее нежные щеки покрывал легкий румянец.
— А ты скучала по мне? — вдруг спросил Руди.
Мануэла опустила глаза:
— А как ты думаешь?
— Скучала, наверное.
— А ты?
— Я скучал.
Мануэла улыбнулась ему. Руди попробовал схватить ее за руку, но она отскочила от него и побежала вперед.
— Догоняй! — крикнула она.
Руди побежал за нею, стараясь обнять девушку за талию. Но Мануэла каждый раз искусно уворачивалась. Наконец они, запыхавшись, остановились у столетнего дуба.
— Ты помнишь, как под этим дубом читал мне сказки? — спросила Мануэла.
Руди поднял голову вверх. Дуб по-прежнему величественно шумел листвою.
— Да, помню, — сказал он. — Ты тогда была маленькая.
Мануэла присела на траву, и Руди последовал ее примеру. Некоторое время они сидели молча. Воздух был наполнен ароматом цветов и трав: мелодично пели птицы.
— Так ты скучала по мне? — спросил опять Руди.
Мануэла с укором посмотрела на него.
— А ты как думаешь? Конечно, скучала. Ведь мы с тобой раньше дружили.
— А почему раньше?
— Ты ведь уехал.
— Но что мешает нам дружить теперь? — с обидой спросил Руди.
Мануэла рассмеялась.
— Теперь ты приехал, и мы будем дружить опять.
Руди задумался.
— Что с тобой? — спросила Мануэла и толкнула его в плечо. — Ты о чем-то думаешь?
Руди как-то загадочно посмотрел на нее.
— Понимаешь, Мануэла. Я хочу тебе что-то сказать...
— Что ты мне хочешь сказать?
Мануэла хитро прищурилась.
— Я должен тебе это сказать. Но скажу попозже.
— Ты какой-то загадочный! — опять рассмеялась Мануэла. — Это твой сюрприз, да?
— Наверное, для тебя это будет сюрпризом.
— Почему наверное? Ты, должно быть, устал с дороги, Руди!
— Да, я устал немного. Я потом тебе все объясню.
Мануэла встала и погладила его по голове.
— Ах ты, мой бедненький! Я жду обещанного сюрприза, ты понял?
— Понял.
Мануэла взглянула на часы.
— Ой! — воскликнула она. — Нам нужно торопиться домой. Мама, наверное, уже все приготовила к празднику. И папа должен уже вернуться.
Руди поднялся.
— Тогда идем? — спросил он.
— Конечно. Давай поторопимся. Но помни, я жду от тебя обещанного сюрприза...
Коррадо вернулся домой к обеду. На пороге его встретила улыбающаяся Мерседес. Она и раньше встречала его так, но сегодня выглядела особенно взволнованно.
— Какие-нибудь новости? — спросил Коррадо.
— Руди приехал!
— Руди? Но ведь он должен приехать завтра.
— Он решил сделать нам сюрприз.
— Вот как? — удивился Коррадо.
Он прошел в дом. Там уже полным ходом шла подготовка к праздничному обеду. Коррадо подозвал жену.
— Скажи, Мерседес, у него все в порядке? Руди успешно сдал экзамены?
— Да, дорогой! Он выглядит таким повзрослевшим, что даже не верится.
— Ну что ж, хорошо. А где Мануэла?
— Она побежала вслед за Руди. Они гуляют в парке.

Вскоре все семейство Вересо сидело за праздничным столом, и Мануэла выглядела счастливей всех. Руди же, наоборот, был чем-то расстроен, хотя и старался не подавать виду.
— Папа, — весело щебетала Мануэла, — Руди сказал, что приготовил для нас много сюрпризов! Правда, Руди?
— Вообще-то я могу подождать, — отозвался Руди. — Сначала я собирался все рассказать тебе.
— Это что, такой секрет?
— Нет, Мануэла.
— Тогда скажи, чтобы все знали!
— Наверняка речь идет о твоей дальнейшей карьере, Руди, — сказал Коррадо. — Ты собираешься продолжить свою учебу в университете в Италии?
— Да. Отчасти и об этом тоже.
Мануэла хихикнула:
— Я думала, что ты собираешься сделать мне предложение.
Мерседес осуждающе взглянула на дочь и покачала головой. Руди покраснел.
— Понимаешь, я...
— Сеньорита Мануэла Вересо, — не обращая внимания на мать, продолжала Мануэла, — не хотите ли выйти за меня замуж, единственная дочь графа Вересо.
— Но я не граф, — заметил отец.
— Это не имеет значения, сеньор Коррадо, — не унималась Мануэла. — Не хотите ли вы быть первым гостем на нашей свадьбе?
Коррадо, который до сих пор спокойно выслушивал шутки дочери, неожиданно изменился в лице. По телу его вдруг пробежала мелкая дрожь. В мыслях он мгновенно перенесся на несколько лет назад, и в его памяти всплыл один очень важный для него эпизод. Толчком к этому послужили последние слова Мануэлы. „Не хотите ли быть первым гостем на нашей свадьбе?" — эхом отозвалось в его голове.
— Что с тобой, папа? — обеспокоилась Мануэла. — Я напугала тебя своими шутками?
— Нет, что ты? Просто я на мгновение задумался, — попробовал оправдаться Коррадо.
— У тебя проблемы? — спросила Мерседес.
— На работе всегда есть какие-то проблемы, — отозвался Коррадо и, обращаясь к Руди, спросил: — Так что же за сюрприз ты нам приготовил? Наверное, какое-нибудь лекарство для лошадей? Говори, Руди, мы тебя слушаем.
Руди вдруг поднялся из-за стола и, не говоря ни слова, быстро удалился. За столом стояла мертвая тишина. Все недоуменно уставились на Мануэлу. Но и она последовала примеру Руди, не забыв на прощание крепко хлопнуть дверью.

— Сеньора Бернарда! — послышался за дверью голос Лоренцо. — Сеньора Бернарда!
— Сейчас иду! — отозвалась Бернарда. — Чего так кричишь? Я ведь не глухая.
Бернарда отперла дверь кабинета.
— Чего беспокоишь в такой ранний час?
— Сеньора Исабель просила вас подняться к ней. Что ей передать?
— Скажи, что я скоро приду. И заодно передай на кухню, что я сегодня не смогу туда зайти. Пусть Чела сама проследит за приготовлением завтрака. Ты понял, Лоренцо?
— Да, сеньора Бернарда.
Лоренцо ушел, и Бернарда опять закрылась в своем кабинете на ключ. „Такая предосторожность не помешает", — мысленно решила она.
Затем, выдвинув ящик стола, достала из него стопку бумаг и внимательно стала вчитываться в них. Читая, она медленно шевелила губами, и постороннему наблюдателю могло показаться, что Бернарда читает шепотом утреннюю молитву. Но то, что так тщательно изучала экономка семейства Салинос, было далеко от Бога и, скорее, относилось к роду дьявольских козней.
Лицо Бернарды вдруг засветилось радостью, глаза прищурились, губы перестали шептать и растянулись в злорадной улыбке.
— Посмотрим, доктор Вилья, как вы решите эту проблему? — сказала вслух Бернарда.
Она опять собрала листки в стопку и положила их в лежащую на столе сумочку. Эти листки были не что иное, как компрометирующие сведения на доктора Вилья. Вчера вечером она получила их из собственных рук адвоката Пинтоса.
— Посмотрим, посмотрим, — опять произнесла Бернарда. — Настало время сказать вам это, доктор Вилья. Сегодня вы узнаете, о чем идет речь. Я это делаю только ради моей дочери, доктор Вилья. Только ради моей дочери...
Бернарда отперла дверь и вышла из кабинета.
Исабель еще лежала в постели, когда вошла Бернарда.
— Как ты себя чувствуешь, Исабель?
— Хорошо.
— Зачем звала?
Исабель потянулась в постели.
— Причеши меня. Я хочу сегодня выйти на прогулку в город.
Бернарда благосклонно улыбнулась.
— Вот это мне уже нравится, дочка! И вправду, чего сидеть дома в четырех стенах?
— Это не твоя забота, — оборвала ее Исабель.
— Ладно, — сказала Бернарда. — Садись, я тебя сейчас причешу.
Исабель села на постели.
— Куда ты вчера отлучалась из дома? — спросила она.
— Так, ходила в город по делам, — безразличным тоном ответила Бернарда.
— Лоренцо мне сказал, что ты разыскивала художника, который написал мой портрет. Зачем вдруг тебе понадобился этот художник?
— Это был лишь предлог, чтобы уйти.
— Куда?
— В одно место. И это тебя не касается.
Исабель повернулась и с любопытством посмотрела на мать.
— Не скрывай ничего от меня, — сказала она. — Я не желаю, чтобы ты делала что-то за моей спиной. Ты ведь опять что-то придумала, так?
Бернарда нежно обняла Исабель за плечи.
— Ты не волнуйся...
— Где ты была? — перебила ее Исабель.
— Я ходила к адвокату Пинтосу, — призналась Бернарда.
— К Пинтосу? По какому делу?
Бернарда кашлянула. Лицо у нее приняло озабоченное выражение.
— Это очень деликатное дело, Исабель, и я не хочу тебя в это вмешивать.
— Вы с адвокатом опять придумали какую-то гадость? Сейчас же говори!
— Я придумала способ, с помощью которого мы сможем выйти из трудного положения, в котором ты оказалась.
— И что же это за способ? — поинтересовалась Исабель и холодно взглянула на мать.
— Я повторяю, — проворчала Бернарда. — Это дело весьма деликатное...
— Мне плевать! — отрезала Исабель и отвернулась.
Бернарда отложила в сторону расческу.
— Сегодня я нанесу визит доктору Вилья, — тихо сказала она.
— Доктору Вилья? — запинаясь, переспросила Исабель. — Ты решила и его впутать в эту историю?
Бернарда, стараясь произвести впечатление, тяжело вздохнула.
— Другого выхода у нас нет, Исабель. Ведь только доктор Вилья сможет скрыть результаты обследования, и только он может обвести Фернандо вокруг пальца.
— Но ведь он его друг!
— Что поделаешь? Иногда и друзья становятся смертельными врагами. Такова наша жизнь.
— Скольких людей мы вовлекли в наши проблемы! — сказала с сожалением Исабель. — Сколько страданий терпят от нас другие.
— Не надо так, — произнесла Бернарда обиженным тоном. — Ведь ты моя дочь, я родила тебя на свет Божий. И я буду оберегать каждый твой шаг, моя девочка, я сумею отвести любую беду, которая встанет между тобой и твоим счастьем.
— Не упоминай это глупое слово! — раздраженно бросила Исабель.
— Да, твоим счастьем, — настойчиво повторила Бернарда. — Я буду защищать тебя любой ценой.
У Исабель брызнули слезы из глаз.
— Успокойся, дочка, — стала утешать ее Бернарда. — Перестань плакать и приди в себя. Ты только подумай и постарайся понять, что всегда рядом с тобой есть я, что ты не одна. Пойми, когда мы вместе — это кое-что значит.
— Продолжай так же лгать, Бернарда, — сказала сквозь слезы Исабель. — Иди и поговори с доктором Вилья. Что ты там ему приготовила? Ведь ты уже достаточно наплела всякой лжи. Ты уже приняла решение и теперь не сможешь остановиться.
— Да. Я не могу остановиться. Мне придется сделать все, чтобы спасти тебя.
— Уходи! — в истерике прокричала Исабель. — Я не могу тебя больше видеть! Уходи с моих глаз!
Бернарда встала с кровати и медленно, опустив низко голову, вышла из комнаты. Исабель упала на постель и уткнулась лицом в подушку.
„Ощущение счастья не для меня, — подумала она. — Не моими устами произносить это слово. У того мужчины, наверное, было ощущение счастья, когда он зачинал в теле моей матери мою жизнь. Будь он проклят! Будь он проклят, кто бы он ни был, живой или мертвый! Я никогда не видела его лица, но я его проклинаю!"
Исабель пролежала так с полчаса. Когда же она оторвала лицо от подушки и открыла глаза, то вдруг увидела склоненное над собой лицо Фернандо.
— Ой! — воскликнула она и вскочила с постели. — Я не заметила, как ты пришел!
— Ты испугалась? Прости, я не хотел, — извинился Фернандо.
— Нет, нет. Ты здесь ни при чем. Я просто немного задремала.
— Исабель, дверь спальни была не заперта. Что случилось?
— Ничего. Я просто выходила утром.
Фернандо пристально посмотрел на нее.
— Ты неважно выглядишь. Чем ты так взбудоражена?
— Нет. Ничего не случилось, Фернандо. Я просто немного задремала. Ты можешь успокоиться и не нервничать из-за меня. Все в порядке. Я хочу пойти прогуляться по парку.
— Может, мы поговорим?
— Только не здесь. Это место слишком располагает к другого рода занятиям, — попробовала отшутиться Исабель.
— Да, но...
— Ты опоздаешь к себе в офис, а я хочу погулять по парку, — отрезала Исабель.
Она набросила халат и выбежала в коридор.

Праздничный обед был испорчен. Коррадо махнул на все рукой и, выругавшись про себя, уединился в своей комнате. Мерседес, сжав плотно губы, промолчала. Первой ее мыслью было бежать за Мануэлой и Руди, но потом она передумала, решив, что они уже достаточно взрослые и в своих проблемах могут разобраться самостоятельно. Не спеша Мерседес принялась убирать со стола.
Коррадо присел у открытого окна. Ко всему в жизни он привык относиться спокойно, но поведение Мануэлы немного вывело его из себя. Хотя не это было главным, не это нарушило его внутренний покой. Что же вывело его из равновесия? Ах, вот! За столом, обращаясь к нему, Мануэла сказала: „Не хотите ли быть гостем на нашей свадьбе?"
„Где-то я уже слышал эти слова", — подумал Коррадо. Его охватило волнение.
— Где-то я это уже слышал, — повторил он вслух.
Бывают в жизни такие моменты или, может, просто случайное стечение обстоятельств, когда кажется, что с тобой все это уже происходило. За обедом Коррадо показалось, что он когда-то раньше уже сидел за столом с девушкой, очень похожей на Мануэлу. Какое-то тревожное предчувствие закралось в его душу.
„Да, — подумал он, — я уверен, что Мануэла повторила слова той девушки. И именно эти слова пробудили в моем сознании ее полузабытый образ. Да, я уверен, что подобное со мной происходило, и происходило давно. Может быть, лет десять назад? Это вполне возможно. Я ведь тогда некоторое время был в Буэнос-Айресе... Точно! Я уверен, что с той девушкой я встречался в Буэнос-Айресе! Но почему она так похожа на Мануэлу?.."
— Не знала, что ты здесь, — сказала вошедшая в комнату Мерседес.
Ее слова прервали размышления Коррадо.
— Это ты?
— А ты о чем тут мечтаешь?
— Ни о чем. Просто немного задумался.
— Ты думал о Мануэле и Руди?
— И о них тоже.
Мерседес присела у окна рядом с ним.
— Ты заметил, Коррадо, как Руди смотрит на Мануэлу? — спросила Мерседес.
— Да. Для меня это неудивительно. Это только мы с тобой не замечаем, что Мануэла выросла и превратилась в красивую девушку.
— Да, — сказала Мерседес. — Только мне кажется, что он это делает напоказ, чтобы мы все догадались о его чувствах к Мануэле.
— О каких чувствах?
— Руди влюблен в Мануэлу. Разве ты этого не заметил?
— Конечно, заметил. Но им еще рано думать об этом, особенно Мануэле.
— Я чувствую, — озабоченно сказала Мерседес, — что пройдет немного времени и он решится с тобой поговорить. Как ты ему ответишь?
— Как отвечу?
— Да. Как ты ответишь, если он решится заговорить с тобой о Мануэле?
— Ну, скажу ему...
Коррадо опять задумался. Образ девушки, похожей на Мануэлу, не выходил у него из головы. Какое-то таинственное чувство влекло его к ней.
— Мы с тобой говорим о Руди и Мануэле, — прервала его размышления Мерседес. — А ты думаешь о чем-то другом. Почему ты мне не отвечаешь? Что с тобой сегодня происходит?
— Ничего особенного, Мерседес. Я тебя прекрасно понял и обязательно поговорю с Руди.
— Но я хочу знать, что ты ему скажешь?
— Я об этом еще не думал. Скорее всего, я скажу ему, что думать о замужестве Мануэлы нам еще рано. Вот и все, что меня сегодня беспокоит.
Коррадо опять задумался. Видя его состояние, Мерседес толкнула Коррадо в бок.
— И все-таки, мой милый, ты озабочен чем-то другим. Ты какой-то рассеянный, и вообще мне кажется, что ты чувствуешь себя неважно.
— Нет, нет. У меня со здоровьем все хорошо. Ты просто пойми, что у человека всегда существуют причины для беспокойства. Сюда относятся работа, налоги и тому подобное. Я не говорю, что наши дела идут плохо, но забот всегда хватает.
— Настолько, что ты даже не слушаешь, когда мы говорим о будущем Мануэлы?
— Я же тебя слушал.
— Нет, ты не слушал меня! — настаивала на своем Мерседес.
— Я отвлекся на какую-то минуту.
— Тебя не волнует наша дочь, — обиделась Мерседес.
— Что ты? — возмутился Коррадо. — Как ты можешь такое говорить? Лично для меня моя дочь была и остается главным в жизни.
— Ладно, Коррадо, — примирительным тоном сказала жена. — Не будем сегодня ссориться. Я хотела поговорить с тобой о нашей дочери, но ты сегодня не в настроении.
Коррадо понял, что обидел жену. Глядя на то, как она опустила глаза, как нервно стала перебирать пальцами складки платья, он вдруг почувствовал, как много она значит в его жизни. Сколько они пережили вместе, сколько пришлось испытать, и тем не менее чувства их не испарились, не исчезли с годами. Они по-прежнему были привязаны друг к другу.
— Прости меня, Мерседес, — сказал он и улыбнулся. — Меня отвлекает от семьи множество других забот.
— Ладно, — согласилась Мерседес. — Я понимаю тебя. В последнее время ты слишком устаешь. Тебе необходимо отдохнуть и заняться своим здоровьем.
— Но со здоровьем у меня все нормально, — воспротивился Коррадо.
— Ты говоришь так всякий раз, но мне со стороны виднее. Нам нужно беречь себя. Хотя бы для Мануэлы.
— Я с тобой согласен. Мануэла скоро станет совсем взрослой, и нам нужно подумать о ее будущем.
— Знаешь, Коррадо, о чем я с тобой хотела еще поговорить?
— О чем? — Коррадо вопросительно посмотрел на жену.
— Я хотела бы продать те земли, что остались в наследство от моих родителей.
— Разве в этом есть необходимость? — удивленно спросил Коррадо.
— От них все равно нет никакой прибыли, а так мы могли бы купить что-нибудь Мануэле или отправить ее в Европу например.
— В Европу?
— Да. Она давно меня об этом просит.
Коррадо задумался.
— Нет, — сказал он. — С продажей этих земель мы могли бы немного обождать. А впрочем, как знаешь, Мерседес. Эти земли принадлежат тебе, и ты можешь распоряжаться ими как тебе вздумается.
— Но, Коррадо, я не хотела бы решать этот вопрос без тебя.
— Давай не будем торопиться, Мерседес, обсудим этот вопрос попозже, ладно?
Коррадо улыбнулся и ласково посмотрел на жену. Мерседес встала и выглянула в окно.
— Где это наша Мануэла и Руди? — спросила она. — Во дворе их не видно.
— Вернутся, — ответил Коррадо. — Помирятся и вернутся.

* * *

Кабинет доктора Вилья находился на втором этаже. Первый этаж занимали больничные палаты и приемный покой. Бернарда вышла из лифта и заглянула в приемную.
— Чем я могу быть вам полезна? — спросила секретарша.
— Мне нужен доктор Вилья, — ответила Бернарда.
Секретарша остановила на ней удивленный взгляд.
— А он вас ждет?
— Нет, — нисколько не смущаясь, ответила посетительница.
— Вы к доктору без предварительной записи?
— Да.
— И по какому поводу?
Бернарда бесцеремонно уселась в кресло у двери кабинета доктора и окинула приемную пренебрежительным взглядом.
— Я экономка сеньоры Исабель Салинос. Мне надо встретиться с доктором Вилья по очень важному вопросу.
— Не знаю, — сказала секретарша. В ее голосе чувствовалось раздражение.
— Я повторяю, что мне нужно встретиться с доктором Вилья по одному важному вопросу.
— Я ничего не могу поделать, — ответила секретарша. — Если вам не назначен прием — это будет нелегко. Не знаю, сможет ли доктор вас принять?
— Будьте любезны, — холодно сказала Бернарда. — Я повторяю, это очень важно. Важно для всех, включая и самого доктора Вилья. Если вы не сообщите ему о моем визите, то у вас могут быть большие неприятности.
— Хорошо, сеньора, — поразмыслив, сказала секретарша. — Подождите здесь. Доктор сейчас на обходе, но я немедленно сообщу ему.
Доктор Вилья в этот момент обсуждал финансовую сторону предстоящей операции. Операция должна была состояться только завтра, но к ней уже шли необходимые приготовления. Рядом с доктором стоял муж пациентки, некий сеньор Бино. В свои пятьдесят лет он был уже весь обрюзгший и поблескивал внушительной лысиной.
Сеньор Бино был искренне возмущен.
— С вами больше нельзя разговаривать, — заявил он.
Доктор Вилья пожал плечами. Он знал, что этот старый скряга очень богат, и хотел побольше вытянуть из него за предстоящую операцию жены.
— За сутки до операции! Доктор Вилья, такого я от вас никак не ожидал.
— Я тоже.
— Вы знаете, что всегда можете положиться на мое великодушие. Не понимаю, почему вы стали вдруг таким меркантильным. Мне крайне неприятно говорить в такую минуту о деньгах, когда моя жена стоит на краю гибели. Ведь она доверила нам с вами свою жизнь.
— Наоборот, что тут неприятного? Вы заплатите — и ее жизнь будет вне опасности.
Сеньор Бино пристально посмотрел на доктора Вилья. Его морщинистое лицо дышало достоинством и негодованием. Он поправил золотые очки.
— А на сколько вы рассчитываете? — как бы нехотя спросил он.
— На две тысячи.
— Что! — У него был такой вид, что доктор Вилья попятился назад. Сеньор Бино не в силах был поверить этому. — Просто смешно! — отрезал он.
— Ну что же, — сказал доктор Вилья. — Вам не трудно будет найти мне замену. В мире еще много отличных врачей и хирургов.
Доктор Вилья повернулся и собрался уходить. Бино ошеломленно наблюдал за ним. На его полном достоинства лице отразилось недоумение.
— Постойте! — Сказал он. — Не можете же вы просто так бросить меня! Почему вы мне это не сказали вчера?
— Я звонил вам вчера, но вас не было. Кроме того, ваша жена заверила меня, что вы заплатите необходимую сумму.
— При чем здесь моя жена? Платить буду я.
— В этом я с вами согласен.
— Доктор Вилья, — сказал сеньор Бино. — Не следует опошлять вашу профессию дискуссиями на финансовую тему.
— Согласен.
— Ведь я платил вам уже раньше, и вы всегда были довольны.
— Никогда.
— А почему вы молчали?
— А был ли смысл говорить с вами? К тому же раньше деньги меня не очень интересовали. А на сей раз интересуют. Они мне нужны.
В коридор из палаты вышла сестра.
— Пациентка волнуется, доктор Вилья.
Доктор и Бино обменялись долгими взглядами.
„Трудно будет вырвать у него деньги", — подумал доктор Вилья.
— Еще минутку, сестра, — сказал доктор Вилья. — Проверьте пульс, измерьте кровяное давление, температуру.
Сестра ушла.
— Так и быть, — сказал сеньор Бино, решившись. — Я дам вам тысячу.
— Две тысячи, — поправил доктор Вилья.
Бино в нерешительности почесал подбородок.
— Две тысячи... — произнес он с горечью. — Придется заплатить вам. Ничего не поделаешь.
— Вот именно. Вы ведь любите свою жену?
Сеньор Бино разочарованно махнул рукой.
— Доктор Вилья! — позвали с конца коридора. — Вас к телефону. Ваша секретарша звонит.
— До свидания, сеньор Бино! — попрощался доктор.
— До свидания! Надеюсь, операция пройдет успешно?
— Не сомневайтесь.
Доктор Вилья торопливо зашагал по коридору. Он был доволен собой. Предстоящая операция не была такой уж сложной, но почему бы ему не сорвать с клиента побольше?
Войдя в приемную, он спросил у секретарши:
— Что произошло? Почему меня вызвали?
Секретарша указала взглядом на Бернарду.
— Что вам угодно, сеньора? — спросил доктор, повернувшись к посетительнице.
Бернарда встала и не без высокомерия произнесла:
— Я к вам пришла без предупреждения, но мне необходимо переговорить.
Доктор Вилья с сожалением развел руками.
— Не знаю, сеньора. У меня сейчас обход больных, и в это время я не занимаюсь приемом.
— Но у меня к вам очень серьезный и важный разговор.
— Ладно, — сказал доктор. — Обычно я не принимаю никого без предварительной договоренности, но поскольку речь идет о сеньоре Исабель Салинос и, как мне сказала секретарша, ваше дело безотлагательное...
— Это так и есть, доктор. Дело действительно безотлагательное.
— Тогда пройдемте в кабинет, — предложил доктор.
— Благодарю вас.
Они прошли в кабинет, и секретарша закрыла за ними дверь.
В душе доктор Вилья был недоволен приходом этой пожилой женщины. Но она была экономкой его друга и отказать ей было бы невежливо.
— Так какое у вас безотлагательное дело, сеньора? — спросил он, когда они расположились в его кабинете.
Бернарда окинула доктора изучающим взглядом. Она как бы заранее хотела оценить его возможности и твердость характера.
— Это так и есть, доктор, — сказала Бернарда. — У меня к вам очень важное дело.
— Согласен с вами. Но о чем идет речь?
— Речь идет о поставленном вами диагнозе: бесплодие сеньоры Исабель Салинос.
Доктор Вилья внимательно и с нескрываемым любопытством посмотрел на Бернарду.
— Откуда вам это известно? — спросил он. — Разве сеньора Исабель обсуждает со слугами состояние своего здоровья?
Бернарда недовольно поморщилась:
— А разве вы не уважаете слуг, сеньор?
— Просто так принято, — уклончиво ответил доктор.
— Не знаю, как и у кого принято, но в противном случае я не сидела бы сейчас перед вами. Мне известно гораздо больше, чем вы можете себе представить, доктор Вилья. Я пришла к вам с одной-единственной целью: оказать сеньоре Исабель небольшую услугу. Вам ясно?
— Не совсем, сеньора. Хотя мне не нравится тот тон, которым вы со мной разговариваете, но, надеюсь, вы поясните цель своего визита?
— Конечно, доктор.
— Мне не нравится еще то, что где-то в частном порядке всплывают результаты моих обследований.
— Справедливо, доктор, справедливо, — пробурчала Бернарда. — Вот в этом-то и состоит моя просьба. Скажу точнее. В связи с некоторыми всплывшими фактами я могу потребовать от вас некоторую услугу.
— Даже потребовать? — изумился доктор.
— Да. И вы скоро в этом убедитесь.
От удивления перед наглостью этой сеньоры доктор Вилья даже привстал.
— Поясните скорее ваши намерения, сеньора. Объясните наконец, в чем дело?
— Мне нужно, чтобы вы изменили диагноз сеньоры Исабель Салинос.
Доктор непонимающе вытаращился на нее.
— Какого черта вам от меня надо? — не сказал, а прошипел он от негодования.
Не сводя глаз с доктора Вилья, Бернарда раскрыла сумочку и достала оттуда сверток каких-то бумаг.
— Я хочу, — стараясь произвести как можно большее впечатление, начала Бернарда, — я хочу, чтобы вы изменили диагноз, поставленный сеньоре Исабель Салинос. В противном случае вас ждут большие неприятности, доктор Вилья.
Руки у доктора затряслись, на его холеном лице проступили капельки пота. Опять привстав из-за стола, он гневно воскликнул:
— Да вы просто сумасшедшая!
— Пусть так.
— Вы не знаете, что говорите!
— Прекрасно знаю, доктор. И вы в этом скоро убедитесь и сделаете то, что я от вас потребую.
Доктор Вилья в бессилии опустился на стул.
— Надеюсь, — тихо проговорил он, — что я плохо расслышал ваши слова. Возможно, что это все мне показалось. Если нет — ни единой секунды вы не останетесь в этом кабинете.
Бернарда только улыбнулась, и не более. Ее лицо выражало спокойствие и твердую решимость.
— Прошу не волноваться, доктор Вилья, — произнесла она. — У вас будет возможность продемонстрировать вашу высокую мораль.
— При чем здесь мораль? Это вы аморально и невыносимо себя ведете.
— Успокойтесь и выслушайте меня внимательно, потому что я не буду больше повторять. Я хочу, чтобы вы изменили результаты проведенных анализов сеньоры Исабель Салинос и скрыли ее бесплодие. Вам понятно?
— Вы думаете, что я Бог, — съязвил доктор.
Бернарда не обратила на его слова никакого внимания. Она упорно продвигалась к намеченной цели. Помахивая свертком своих бумаг, она невозмутимо продолжала:
— А взамен или вместо этого, как вам уж будет угодно, мне нужно, чтобы вы констатировали факт бесплодия сеньора Фернандо Салиноса.
Ни одна жилка не дрогнула на каменном лице Бернарды. Лицо же доктора Вилья исказила маска гнева, и сам он весь подался вперед.
— Вы, сеньора, сошли с ума!
— Возможно, — ухмыльнулась Бернарда. — Но вам, доктор, от этого не легче.
— С какой стати?
— Не перебивайте меня, — на этот раз гневно сказала Бернарда. — Я еще раз вам повторяю, если вы плохо слышите. Мне нужно, чтобы в результатах анализов было скрыто бесплодие сеньоры Исабель Салинос и в последующем было выявлено бесплодие ее мужа, сеньора Фернандо Салиноса.
Доктор беспомощно покачал головой.
— Вы не в своем уме. Вы хоть понимаете, о чем меня просите?
— Безусловно.
Доктор Вилья весь побагровел.
— Фернандо Салинос — мой друг! Как вы смеете?! Чтобы я... Вон отсюда!
Бернарда улыбнулась и зашуршала своими бумагами.
— Минуточку, не торопитесь, доктор, — сказала она. — У меня к вам есть один вопрос.
— Что вам еще от меня нужно?
Бернарда прищурилась и в упор посмотрела на доктора.
— А как та несчастная девушка? Ее звали Гернис-Абаль, да?
По лицу доктора пробежала дрожь, и он нервно забарабанил пальцами по столу.
— Не знаю я никакой девушки. Что вы от меня хотите? Я вас не видел до сих пор и видеть не желаю.
— Так вот эта девушка, — продолжала Бернарда, — она ведь умерла не случайно, когда вы ее оперировали. Она тоже была другом вашей семьи?
Доктор Вилья закрыл глаза, губы его мелко дрожали. Бернарда торжествующе наблюдала за ним.
— Вы не посмеете, — наконец проговорил он.
— Посмею, и еще как.
— Нет, вы не посмеете!
— О, доктор! Тогда вы будете просто глупец.
— Я не могу этого понять. Как вы смеете?
— Смею, доктор Вилья. Порой обстоятельства вынуждают нас поступать так, как совсем не хотелось бы.
— А что, если я откажусь?
Бернарда помахала перед доктором свертком.
— Тогда я пущу в ход эти бумаги, и вы навсегда лишитесь лицензии, а может, и того хуже — попадете на долгие годы в тюрьму.
Доктор закрыл глаза. В этот момент в кабинет вошла секретарша.
— Извините, доктор, — сказала она. — Пришла пациентка.
Доктор поднял глаза и вопросительно взглянул на Бернарду. Бернарда благосклонно улыбнулась.
— Примите ее, доктор, — сказала она. — Я никуда не спешу и могу обождать.
Не говоря ни слова, доктор вышел.
Бернарда торжествовала. Она встала и с видом победительницы прошлась по кабинету. Ее план удался! Исабель будет спасена. Доктор Вилья, она в этом уже была уверена, был наповал сражен ее аргументами. Еще бы! Ведь перед фактами не устоишь.
Бернарда подошла к столу и просмотрела бумаги, лежащие на нем. Ничего интересного там не оказалось. Доктор Вилья не держит на столе важных бумаг. Это было ясно. Но как адвокату Пинтосу удалось раздобыть эти сведения? Бернарда была поражена.
Доктор Вилья не заставил себя долго ждать. Он явился в кабинет и приказал секретарше:
— Следующему пациенту скажите, чтобы он подождал, и не переключайте на меня телефонные звонки.
„Он уже в моих руках!" — подумала Бернарда.
— Итак... — сказал доктор.
Бернарда сделала наивные глаза:
— Это я вас слушаю, доктор.
Недовольная гримаса пробежала по лицу доктора. Он понял, что уговорить эту женщину ему будет трудно.
— Вам нужны деньги?
— Какие деньги?! — удивилась Бернарда.
— Назовите сумму, — настаивал Вилья.
Бернарда скривила губы.
— Вы что, не поняли меня, доктор? Ни о каких деньгах и речи быть не может. Вы должны сделать то, о чем я вам уже говорила.
— Напрасно, — с сожалением сказал доктор. — Я бы мог заплатить вам огромную сумму.
— Дело не в сумме, а совсем в другом, доктор Вилья. Вы зря стараетесь откупиться от меня. Я не из тех, кто может клюнуть на такую примитивную наживку.
— Но я не знаю, как это все сделать? — сказал Вилья. — С сеньорой дело обстоит проще. Благо все результаты пока находятся у меня и сданы в архив. Но что делать с сеньором Фернандо?
— Это я возьму на себя.
— Вы надеетесь убедить Фернандо, чтобы он пришел ко мне?
— Не сомневайтесь.
— Но ведь в городе полно других врачей.
— Да. Но он ведь ваш друг.
— И вы думаете, что поэтому он придет ко мне?
— Да. Не беспокойтесь, он придет.
— А какие гарантии будут для меня?
— Никаких.
— Как никаких?
— Гарантией будет мое слово, и я больше не побеспокою вас.
Доктор Вилья на мгновение задумался и потом согласно закивал.
— Ладно, — сказал он. — Но я хочу знать, отдаете ли вы себе отчет в том, что делаете?
— Несомненно.
Доктор вздохнул.
— В таком случае я полностью в ваших руках. Но имейте в виду, что я никогда не занимался такими вещами.
— Да, доктор Вилья, — сказала Бернарда. — Но не забывайте, что вы делали другие вещи, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что я вам предлагаю теперь.
— Ладно, сеньора. Не будем об этом. Так что же мне делать дальше?
— Вы должны записать на прием сеньора Салиноса.
— Когда и на какое время?
Бернарда задумалась.
— Ну, хотя бы на вторник, вечером.
Доктор Вилья достал блокнот и сделал в нем пометку.
— Я записал его на вторник. Восемнадцать часов. Вас это устраивает?
— Вполне.
Доктор встал.
— В таком случае будем прощаться.
— Пожалуй.
Бернарда спрятала свои бумаги в сумочку.
— Можно взглянуть? — спросил доктор, кивнув на них.
— Не стоит. Не беспокойтесь, они будут находиться в надежных руках.

В глиняной вазе на прикроватной тумбочке стоял огромный букет роз. Благоухание разносилось по комнате. В блеклом утреннем свете розы казались какими-то пришельцами из космоса. От малейшего дуновения ветерка, который проникал сюда через открытое окно, цветы покачивались, и казалось, что они о чем-то беседуют между собой.
Мануэла улыбнулась и перевела взгляд на мать.
— Ты прекрасно сегодня выглядишь, — ласково заметила Мерседес.
— И ты, мама.
— Спасибо, дочка! Но я уже старею, а ты молода. Прекрасно быть молодым, правда?
— Да, мама. Но и ты еще совсем не старая. Я тебя так люблю. И папу.
Мерседес задумчиво уставилась в окно.
— Почему бы тебе не поездить верхом? — спросила она у дочери.
— Мне не хочется сегодня.
— Напрасно. Ведь это так хорошо, промчаться утром по окрестным полям, попрыгать через ограды, через лужи...
Мануэла громко рассмеялась.
— Ты шутишь, мама? Или никогда не ездила верхом?
— Почему? Ездила, дочка, — задумчиво сказала Мерседес. — Но это было так давно! Еще в детстве. С тех пор я уже никогда не садилась в седло.
У Мануэлы загорелись глаза.
— Как интересно, мама! Расскажи, какой ты была тогда?
— Я уже плохо помню. Ничего интересного. Была такой же шалуньей, как и ты.
Мануэла опять рассмеялась. Ее смех был по-детски звонким и чистым.
— А где Руди? — спросила Мерседес. — Ты его сегодня не видела?
— Нет.
— А не врешь?
— Почему я должна знать, где Руди?
— Ну, не знаю. Вы все время вместе, и он постоянно следует за тобой.
— Ай, мама! Что ты такое говоришь!
Мерседес погладила дочь по руке.
— Ты успокойся, Мануэла, но кто угодно сказал бы, что вы влюбленная пара.
Мануэла покраснела:
— Все не так, как ты думаешь, мама.
— Что? Руди не нравится тебе?
— Нравится. Но я не хочу, чтобы нас называли влюбленной парой.
— Понятно. А как вы вчера помирились?
Мануэла промолчала и указала взглядом на букет.
— Красивые розы, — сказала Мерседес. — Это Руди принес?
— Да.
— Значит, все хорошо. Я рада за вас.
— Ну не надо, мама! Мы с Руди только друзья и не больше.
— Это ты так решила?
— Да.
— Но когда-нибудь ты же влюбишься?
Мануэла опять оживилась.
— Естественно! Но я еще не встретила мужчину моей мечты.
Мерседес с удивлением посмотрела на дочь.
— А как ты его представляешь, мужчину своей мечты?
— Он будет человеком незаурядным. Это уж точно. А еще он будет очень печальным, и я залечу его грусть.
— Какая ты романтичная! — восхитилась Мерседес.
Но Мануэла была серьезна.
— Нет, мама, — сказала она. — У меня насчет этого предчувствие.
— Какое-то странное у тебя предчувствие, дочка, — сказала Мерседес и нежно обняла ее.
— А что? Разве такого не может быть? — спросила Мануэла и отстранилась от матери.
— Почему же? Может. В твоем возрасте очень хорошо иметь мечты и фантазии.
— Конечно, мама.
— Но неплохо и осмотреться немного вокруг, — продолжала Мерседес. — На свете много мужчин, но так иногда бывает, что именно тот, кто тебе нужен, оказывается, живет рядом. Но ты его не замечаешь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я говорю, ты должна постараться увидеть то, что может сделать твою жизнь счастливой.
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?
— Ничего особенного.
— Ай, мама! Говори.
Мерседес улыбнулась.
— А ты что такое наговорила? Придумала, что влюбишься в какого-то мужчину с глубокой печалью в душе.
— Это же мечта, и ничего больше, — ответила Мануэла.
Она подошла к окну и поправила занавески. Мерседес показалось, что Мануэла обиделась. Дочь ее была, конечно же, умна и послушна. Но что это за бредовые фантазии? В реальной жизни надо быть осмотрительной.
— Зачем тебе, Мануэла, какие-то мечты? Ты могла бы, например, подумать и о Руди.
— Я думала о Руди, мама.
— Ну и что?
Мануэла опустила голову.
— Но я не смогу его любить так, как я любила бы кого-то другого.
— Кого другого? Мужчину твоей мечты?
Мануэла кивнула.
— Знаешь, мама, — сказала она. — Я не хочу больше говорить ни о Руди, ни о ком-нибудь другом, ладно?
— Хорошо, — сказала Мерседес и подошла к Мануэле. — Я не собираюсь влиять на твой выбор. Это тонкие и глубоко личные вещи. Но мне бы хотелось, чтобы ты поняла, что и Руди мог бы быть для тебя подходящей партией.
Мануэла опять отвернулась к окну.
— Возможно, — тихо сказала она. — Но почему этой партией не может быть мужчина моей мечты?
— Да потому, что это только мечта и ничего больше. А Руди, он здесь, рядом, понимаешь?
— Нет, мама.
— Ты просто неисправима. Ладно, дочка, уже пора готовиться к завтраку. Ты ведь пойдешь завтракать с нами, не так ли?
— Да, мама, — ответила Мануэла и улыбнулась ей.
Мерседес последовала в свою спальню. От беседы с дочерью у нее сложилось какое-то двоякое впечатление. Мерседес никак не могла понять ее, разобраться, кем Мануэла вырастет и чего хочет получить от жизни. Она привыкла сравнивать дочь с собой, ее поступки и ошибки — со своими поступками. Но так, видно, дальше было нельзя. У Мануэлы другая жизнь, и Мерседес нужно смириться с этим.
„Наконец-то я достигла того, что вначале казалось целью моей жизни или, по крайней мере, венцом человеческих желаний, — думала иногда Мерседес. — Я могу любоваться своими нарядами, собственным домом, своей обстановкой и счетом в банке. Есть у меня друзья — в обычном смысле этого слова, то есть люди, готовые склоняться передо мною и улыбаться в знак признательности. Обо всем этом я когда-то мечтала".
Но сейчас жизнь у Мерседес складывалась совсем по-другому, не так, как она представляла себе раньше. И теперь это было для нее неудивительным. Ведь растет дочь, и вполне естественно, что всю свою энергию, весь свой жизненный опыт Мерседес должна передать ей, своей Мануэле. Пускай не все ей нравится, пускай не все ее устраивает в дочери, но Мерседес готова на все ради ее счастья.
Мерседес уже оделась и хотела, было, спуститься вниз, как в дверях спальни показался Коррадо. Вид у него был озабоченный, и Мерседес первым делом подумала: „Не случилось ли чего-нибудь страшного?"
— Мерседес, — глухо обратился к ней Коррадо и присел на кровать.
— Что такое, Коррадо?
— Я зашел к тебе посоветоваться по одному важному вопросу. Ночью я долго думал и решил, что мне это необходимо...
— Что случилось, дорогой? Ты так взволнован.
Мерседес подсела к мужу. Глаза у него выглядели усталыми. „Он действительно не спал", — пронеслось у нее в голове.
— Ничего особенного не случилось, Мерседес, — сказал Коррадо. — Просто мне необходимо срочно съездить в Буэнос-Айрес.
— В Буэнос-Айрес?
— Да.
— Что все-таки случилось?
— Да ничего. Успокойся. Дело в том, что мне надо заняться предстоящей выставкой.
— Да ведь там все в порядке.
— Конечно. Мы к этой выставке вполне готовы, но мне нужно уладить еще кое-какие дела.
— Я тебя не понимаю, Коррадо, — возмущенно проговорила Мерседес. — То у тебя все в порядке, то ты вдруг срываешься с места и мчишься куда-то. Что произошло? Объясни.
Коррадо на секунду замешкался, собираясь с мыслями.
— Понимаешь, — медленно начал он. — В Буэнос-Айресе когда-то очень давно я встречался с одним человеком. Он очень богат и увлекается лошадьми.
— Ну и что с того?
— Я подумал, что он очень помог бы нам в проведении выставки.
— И это все? И это ты называешь причиной столь поспешного отъезда?
— Не только это. В Буэнос-Айресе у меня много и других дел. Нужно еще решить много организационных вопросов и окончательно договориться о сроках проведения выставки.
— Но, Коррадо, разве мы не договорились, что всем этим займется Руди?
— Я думал над этим.
— Ну и что?
— Я передумал.
— Почему же? — удивилась Мерседес.
— Во-первых, Руди еще не хватает опыта в проведении таких выставок, и я пока опасаюсь взваливать на его плечи такую ответственность.
— А что во-вторых?
— Во-вторых, мы с тобой забыли о его отъезде. Ведь совсем скоро Руди едет на учебу в Италию. Он не может разорваться на части.
— Не знаю, — нерешительно произнесла Мерседес. — Но эта его поездка...
— Вот именно! — оживился Коррадо. — Это ведь для него самое важное, Мерседес. Он ведь продолжит учебу в одном из самых престижных университетов мира. Ведь ты этим можешь гордиться, не так ли?
— Я и горжусь, — ответила Мерседес, и лицо ее приняло озабоченное выражение. — Только мне очень страшно, что он вернется в Италию.
— Успокойся, — сказал Коррадо. — Рим очень далеко от Сицилии.
— Да, но...
— И кроме того, Руди теперь аргентинец.
— Да, — вздохнула Мерседес и печально взглянула на Коррадо. — А тебе следовало бы реже ездить в Буэнос-Айрес.
— Почему ты так считаешь?
— Ведь это расшатывает твои нервы. Ты уже не молод.
— Но ведь это необходимо, и, кроме того, я обещаю тебе, что буду беречь свое здоровье.
— А кто он, тот человек, которого ты хочешь разыскать? — спросила Мерседес.
Прищурившись, Коррадо задумался, стараясь извлечь из прошлого хоть какую-нибудь информацию.
— Нас познакомил с ним один мой случайный приятель, — сказал Коррадо. — Это было лет десять назад. Этот человек был еще очень молод. Но меня удивило то, что он очень хорошо разбирается в лошадях. Мы побеседовали с ним, и он пообещал мне, что сможет оказать помощь в разведении чистокровок. Но так получилось, что мы с ним больше не встречались.
— И что же ты хочешь от него теперь?
— Понимаешь, Мерседес, он очень богатый человек, и я подумал...
— Ой, Коррадо, кто знает, что могло произойти за десять лет? Ты уверен, что сможешь разыскать этого человека?
— Я попробую.
— У тебя есть его адрес?
— Нет.
— Тогда ты, наверное, хотя бы знаешь имя этого богача?
— Нет, Мерседес. Я все забыл. С ним была еще одна девушка...
— Какая девушка?
Коррадо рассмеялся. Он так и застыл с открытым ртом.
— Какая девушка? — опять спросила Мерседес. — Ты сказал, что с ним была какая-то девушка.
— Да, — опомнился Коррадо. — Я не знаю. Девушка... Нет, не помню. Мне только кажется, что этого человека зовут Фернандо. Да, да, точно! Его зовут Фернандо.
— Но ты не сможешь найти его только по имени, — заметила Мерседес.
— Что поделаешь? — сказал Коррадо. — Мне нужно было хорошенько запомнить его имя. Но у меня есть в Буэнос-Айресе знакомые. Сегодня я позвоню одному из них, и он наведет кое-какие справки.
— Ладно. Делай что хочешь, — сказала Мерседес. — Но когда ты собираешься уезжать?
— Наверное, завтра.
— Тогда сегодня нужно приготовить вещи.
— Да. Пожалуйста, Мерседес.
Озабоченный и задумчивый, Коррадо ушел к себе. Это ночь действительно была для него бессонной. Его мучили кошмары, и где-то с половины второго он уже совсем не спал. Ходил по комнате и рассуждал. У Коррадо не выходила из головы та девушка, которая приглашала его на свадьбу десять лет назад. Еще тогда он почувствовал к ней какое-то странное влечение. Это не было обычным влечением мужчины. Что-то большее притягивало его к ней. Еще тогда от ее лица, вернее, от каких-то ее черт повеяло родным и знакомым. Он, наверное, не вспомнил бы о ней, если бы не было Мануэлы. Теперь Коррадо смутно догадывался, в чем тут дело. Подрастая, Мануэла все больше и больше становилась похожей на ту девушку. Теперь же их сходство было стопроцентным. Только в отличие от Мануэлы, у которой были темные волосы, та была блондинкой.
Поразмыслив, Коррадо решил, что ему необходимо найти эту девушку и выяснить, что является причиной его влечения к ней и откуда это поразительное сходство с Мануэлой.
Коррадо начал собираться к завтраку, и тут в голову ему пришла мысль: „А почему бы не позвонить в Буэнос-Айрес сейчас? Зачем откладывать на потом, если еще до завтрака он уже окончательно решит — ехать туда или нет".
Коррадо нашел свою старую записную книжку и набрал номер.
— Алло! Это Буэнос-Айрес?
— Да, сеньор. А что вам угодно?
— Сеньор Лопес у вас еще работает?
— Да, сеньор. Л кто его спрашивает?
— Сеньор Коррадо Вересо.
— Обождите секунду.
Коррадо с беспокойством посмотрел на дверь. Ему не хотелось, чтобы сейчас вошла Мерседес.
— Лопес слушает, — послышалось на другом конце провода.
— Это я, сеньор Коррадо.
— Коррадо?
— Да. Мы с вами встречались в Буэнос-Айресе и разговаривали насчет выставки, помните?
— Да, да, припоминаю, сеньор Коррадо. Что вы хотите на этот раз? Приготовления к выставке идут уже полным ходом.
— Да, я знаю об этом и скоро собираюсь приехать к вам.
— Пожалуйста, сеньор Коррадо. Я видел ваших лошадей. Они превосходны!
— Спасибо, сеньор Лопес. У меня есть к вам небольшая просьба. Вернее, не могли бы вы сделать мне небольшое одолжение?
— Какое?
— Дело в том, что лет десять назад я встречался в Буэнос-Айресе с одним конезаводчиком. Он занимался разведением чистокровок. Вы слышите меня?
— Да, сеньор Коррадо.
— Не могли бы вы помочь мне найти этого человека?
— Скажите его имя, сеньор Коррадо.
— Вот в этом-то и заключается моя просьба, сеньор Лопес. Мне известно только его имя, а фамилию я забыл. Этого человека звали Фернандо.
— С такими данными, сеньор Коррадо, трудно что-нибудь сделать. Даже не знаю.
— Но он разводит чистокровок.
— Да вы только представьте себе, сколько народу разводит сейчас чистокровок?
— Я понимаю, но...
— Единственное, что я могу предложить, — составить вам список всех конезаводчиков за последние десять лет. Но на это уйдет около двух дней.
— Я буду вам очень признателен, сеньор Лопес. В любом случае через несколько дней я приеду и позвоню вам.
— Хорошо. Скажите, он был из провинции Буэнос-Айреса?
— Предположительно, да. Он довольно молодой, ему где-то тридцать пять или тридцать восемь лет. И еще я могу вам сказать, что он очень богатый человек.
— Да, он счастливчик, этот Фернандо.
— Так, значит, мы договорились?
— Да. Я сделаю все возможное.
— До свидания, сеньор Лопес. Как только приеду, сразу вам позвоню.
Когда Коррадо повернулся, в дверях он увидел Мерседес. В руках она держала два его костюма.
— Кто такой, этот очень богатый человек? — спросила Мерседес.
— Это так, по работе, — ответил Коррадо. — Что ты хотела?
— Я принесла тебе два костюма и хочу узнать, в каком из них ты поедешь.
— Не знаю, — ответил Коррадо. — Наверное, давай этот, который посветлее.

Не доезжая до теннисных кортов, Тереза остановила машину у кафе, надеясь встретить там Сильвину. Когда она вошла, то поняла, что не ошиблась.
Сильвина в белом платье стояла у стойки бара, холодная и бесстрастная. Неистовствовало пианино.
— Сильвина, — позвала Тереза.
Та обернулась.
— Тереза! Давненько тебя не было! Хорошо, что пришла.
— А что такое?
Тереза стала рядом с нею у стойки и оглядела пустой зал.
— Я кончаю со всем этим делом, — ответила Сильвина. — Скоро уезжаю.
— Куда?
— Вот, посмотри.
Сильвина достала из сумочки телеграмму и протянула Терезе.
Тереза прочла ее и вернула обратно.
— Твоя тетка умерла?
— Да. Мне нужно ехать на похороны. По правде говоря, она мне никто. Так, дальняя родственница. Но после нее осталось кафе.
— Ты откроешь собственное кафе?
— А почему бы и нет. Ты будешь приходить ко мне в гости.
— Чудесно, — сказала Тереза. — Тогда ты, наверное, выйдешь замуж?
— Сразу же.
— Зачем так торопиться и не подождать еще немного?
Сильвина рассмеялась.
— Ты ничего не смыслишь в делах, Тереза. Какое может быть кафе без мужчины? Будь спокойна, уж я-то знаю, что делаю.
Она стояла перед Терезой, крепкая, спокойная, уверенная в себе. Она давно уже все обдумала. Какое может быть кафе без мужчины?
— Подожди, он может обмануть тебя.
Сильвина опять рассмеялась.
— И не подумаю ждать. Мы ведь с тобой, Тереза, разумные люди и понимаем, что дело пойдет только тогда, когда его поведешь сообща. Мужчина не мужчина, если деньги у жены. Какой-нибудь слюнтяй мне ни к чему. Я хочу уважать своего мужа. А это невозможно, если он каждую минуту будет приходить ко мне и клянчить деньги. Неужели ты не понимаешь? Возьми хотя бы, к примеру, Хуанхо. Сколько ты ему передала денег? А что получилось?..
— Понимаю, — сказала Тереза. — Только давай не будем вспоминать Хуанхо.
— Ладно. Хочешь выпить?
— Нет. Мне надо идти.
— Куда ты все время торопишься?
— Я сегодня — играю с Леопольдо в теннис. Хочешь, пойдем?
— Нет, — ответила Сильвина. — Мне нужно готовиться к отъезду. Завтра с утра я должна уехать.
— Ладно.
— А чем ты так возбуждена? — спросила Сильвина.
— Разве ты не знаешь? Я так волнуюсь.
— Не понимаю. С какой стати?
— Разве ты не понимаешь? В следующую пятницу у меня совершенно свободный день, Сильвина.
— Что такое?
— Я представляю Леопольдо своей семье. Кстати, и тебя приглашаю. У нас будет много гостей.
— Спасибо за приглашение.
— Ой! — воскликнула Тереза. — Я так плохо сегодня выгляжу!
— В соответствии с обстоятельствами, — заметила Сильвина. — Боже мой! Тереза, ты превосходно выглядишь всегда.
— Нет, неправда! Сегодня я должна быть просто ослепительной. Сегодня я сообщу Леопольдо, что в пятницу мы будем помолвлены.
— Тереза, милочка! Сколько раз я слышала от тебя эти слова?
— На этот раз все будет по-другому, — сказала Тереза и, взглянув в зеркальце, разочарованно добавила: — Все, больше не крашусь. На мне тонна макияжа!
— Леопольдо это может не понравиться, — сказала, усмехнувшись, Сильвина.
— Ты ошибаешься. Леопольдо необыкновенный человек, образованный, утонченный, а какие волосы! Он действительно в меня влюблен. Это идеальный мужчина. Сильвина, ты меня слышишь?
— Да.
— Мужчина, — продолжала Тереза, — которого любая из нас мечтает видеть рядом с собой. Ну, скажи, как я выгляжу?
— Для тенниса или для Леопольдо? — пошутила Сильвина.
— И для того, и для другого.
— Для Леопольдо ты слишком хороша, а вот для тенниса — не очень.
— Вот как? — удивилась Тереза. — Тогда я быстрее побегу к Леопольдо. А теннис может обождать.
Тереза поцеловала Сильвину в щеку и выбежала из кафе...
После игры в теннис Леопольдо проводил Терезу к автомобилю. Разгоряченные игрой, они все еще никак не могли сдерживать свои эмоции.
— После игры мне всегда кажется, что я сбрасываю пару килограммов.
— А мне кажется, что ты просто играешь вполсилы, Тереза. Если бы ты приложила немного больше старания, то обязательно выиграла бы у меня сегодня.
— Нет, Леопольдо. У тебя очень сильная подача. Такую и Фернандо трудно было бы взять.
— Последний мяч был очень легким. Ты вполне могла его взять. Просто ты мне поддаешься.
Тереза рассмеялась.
— Иди ко мне, мой дорогой! — она потянула за руку Леопольдо. — Сегодня я хочу сказать тебе одну вещь.
— Какую же вещь ты мне приготовила сегодня?
Тереза остановилась и посмотрела ему в глаза.
— Я договорилась с братом о праздничном ужине в нашу честь. Как тебе это нравится?
— Конечно! О чем речь!
— Когда же будет наша свадьба?
Леопольдо пожал плечами.
— Не знаю. Когда ты скажешь.
— Скажи, ты правда хочешь на мне жениться? — тихо спросила Тереза.
— А почему нет? А ты? Хочешь выйти за меня замуж?
— Конечно, да.
Леопольдо улыбнулся и небрежно обнял Терезу.
— В таких случаях обычно не отказывают. Даже того, что ты меня любишь, больше чем достаточно, и к тому же семья Салинос очень важная семья и богатая. Вы не из тех, кем пренебрегают.
Тереза отвела взгляд.
— Это мне не нравится, Леопольдо. Ты женишься на моей семье или на мне?
— Конечно, на тебе. Но вот беда... — Какая беда?
— Семьи миллионеров меня как-то пугают.
— Чем же? — удивилась Тереза.
— Они всегда хранят какие-то страшные тайны, заговоры и тому подобное.
— Чушь, — возмущенно сказала Тереза. — В моей семье все открыто. Нет ничего тайного и страшного. Как ты мог такое подумать?
— Извини, Тереза. Я, может быть, сказал не то, что думал. Я хорошо отношусь к тебе и твоей семье. Просто меня иногда гложут сомнения.
— Прочь сомнения! — воскликнула Тереза. — Ты будешь счастлив, а вместе с тобой и я.
— Я люблю тебя, Тереза.
— Я так и знала, — рассмеялась Тереза. — Сейчас ты будешь признаваться мне в любви. Но мне уже пора. Мы с тобой встречаемся завтра, не забудь.
Тереза подошла к машине, и Леопольдо открыл ей дверцу.
Она улыбнулась ему. Леопольдо нагнулся и поцеловал ее в щеку. Тереза на прощание махнула рукой и включила зажигание.

Исабель поднималась по лестнице, когда в гостиную с шумом ворвалась Тереза.
— Лоренцо! — крикнула Тереза. — Не забудь поставить машину!
— Хорошо, сеньора! — прокричал дворецкий откуда-то из кухни.
Заметив Исабель, Тереза улыбнулась:
— Привет, Исабель!
— Привет.
— Что-то мы давно не виделись.
— Да, Тереза. Я была занята. Да и ты, как я уже слышала, не тратишь время зря.
— Пойдем со мной, поговорим, — подмигнула ей Тереза. — Я тебе все расскажу.
Они прошли к Терезе в комнату и расположились на диване. Тереза взяла со стола сигарету и закурила.
— Ты выходишь замуж? — спросила Исабель.
Тереза сверкнула глазами:
— Да, Исабель. Я решилась на это совсем недавно.
— И кто он?
Тереза восхищенно подняла брови.
— Он прекрасен! Да ты его скоро сама увидишь и познакомишься. Я договорилась с Фернандо устроить праздничный ужин в эту пятницу. Придет Леопольдо, и мы объявим о нашей помолвке. Ну разве это не прекрасно, Исабель?
Исабель улыбнулась. В этот момент она вспомнила о своей свадьбе с Фернандо. Как давно это было...
— Конечно, прекрасно, — ответила она Терезе.
— Так сразу все и познакомимся и заодно повеселимся.
— Я с тобой согласна, Тереза.
Та вздохнула и мечтательно уставилась в потолок.
— Мы так уже давно не устраивали праздников, — с сожалением сказала она.
— Уже пятнадцать дней.
— Пятнадцать? Разве?
— Да.
Тереза встала и подошла к зеркалу.
— Я так в него влюблена, Исабель. Чего тут ждать? Ведь годы проходят...
— Да, — согласилась Исабель. — И особенно для женщин, правда?
Тереза снова уселась на диван. Ее взгляд стал задумчивым и отрешенным. Она положила сигарету в пепельницу, и сизая струйка дыма взвилась вверх.
— Он тоже уже не ребенок, — задумчиво сказала Тереза. — Я старше его только на несколько лет. Ну и подумаешь! В конце концов, какая мне разница? Я ведь его люблю, и нечего об этом говорить.
В дверь раздался стук. Исабель вопросительно взглянула на Терезу, но та только пожала плечами.
— Войдите, — сказала Тереза.
— Это я, сеньора.
В дверном проеме показалась служанка Чела. На серебряном подносе она принесла два апельсиновых коктейля.
— Ай, Чела! Как ты угадала? — воскликнула Тереза. — Я так хочу пить!
— Вы ведь всегда просите коктейль, когда возвращаетесь с тенниса.
— Да, да, спасибо!
Чела поставила стаканы на столик и собиралась уйти.
— Подожди, Чела, — остановила ее Исабель. — Бернарда уже вернулась?
— Нет еще, сеньора.
— Скажешь мне, когда вернется. Мне надо с ней поговорить.
— Да, сеньора.
— У вас с Бернардой вечно какие-то секреты, — заметила Тереза, когда служанка вышла. — Тебе это не скучно?
Исабель слегка покраснела.
— Нет, — ответила она. — Мне не скучно. Поддерживать порядок в таком доме — нелегкое дело. Я не знаю, что бы мы делали без Бернарды?
Тереза взяла коктейль и предложила Исабель.
— Ты ее любишь в самом деле?
— Кого?
— Бернарду.
— Я просто ценю то, что она делает, — недовольно отрезала Исабель.
Тереза сделала глоток и в упор посмотрела на Исабель.
— Что до Бернарды, — с иронией сказала она, — то тебя она любит, словно ты ее родная дочь.
Исабель вскочила с места и чуть не опрокинула стакан.
— Не говори глупостей, Тереза.
Тереза отодвинулась и с удивлением и любопытством посмотрела на Исабель.
— Что с тобой? — спросила Тереза. — Я тебя сегодня не узнаю.
Исабель пришла в себя и села на место. Ее беспокойный взгляд блуждал по комнате.
— Что-то случилось? — спросила Тереза. — Это связано с будущим ребенком? Извини, Исабель, у меня не хватило духа спросить тебя об этом. Если ты хочешь поделиться...
Исабель опять встала.
— Мне нечем делиться, Тереза, — раздраженно сказала она. — До сих пор все обследования показывали, что у меня все в порядке. Извини, я должна идти. Может, Фернандо уже вернулся.
— Ладно, — сказала тихо Тереза. — Если тебе нужно...
— Еще увидимся, — бросила Исабель и вышла.

0

14

В приподнятом настроении Бернарда вернулась домой. Победа над доктором Вилья для нее оказалась слишком легкой. И это было неудивительно. Ведь у Бернарды на руках оказались неопровержимые доказательства вины доктора Вилья в смерти молодой сеньоры. Он сдался при первом же нажатии. По замыслу Бернарды, последующие события должны будут развиваться сами собой и, что немаловажно, в том направлении, которое выгодно ей.
Как только Бернарда вошла в дом, в гостиной зазвонил телефон. Экономка, не желая, чтобы ее кто-нибудь видел, сняла трубку. Звонил адвокат Пинтос.
— Бернарда, это вы?
— Да.
— Это доктор Пинтос. Как дела, Бернарда?
— Хорошо.
„Ну и чутье у этого адвоката Пинтоса!" — подумала Бернарда.
— Насколько я понимаю, разговор с доктором Вилья прошел наилучшим образом? — спросил адвокат.
— Да. Проблем не возникло, — с гордостью в голосе ответила экономка. — У меня будет возможность отплатить вам за услугу.
— В этом я ни минуты не сомневался. Только хотел узнать, как повел себя доктор Вилья? Как предполагалось?
— Да. Поначалу он глубоко оскорбился, но, когда до него дошло, что я держу его в руках, сдался.
В этот момент Бернарда заметила входящего в дом Фернандо. Желая оставить свой разговор с адвокатом в тайне, она нарочито громко прокричала в трубку:
— Да. Таковы уж они, эти поставщики! — И, как бы только что заметив приход сеньора, добавила: — Извините, я должна закончить разговор.
Бернарда положила трубку.
— Какие-то проблемы? — спросил Фернандо.
— Нет, сеньор, — ответила Бернарда. — Но иногда этим поставщикам необходимо указать их настоящее место.
— Добрый день, сеньор! — поздоровался с Фернандо невесть откуда появившийся Лоренцо.
— Здравствуй, Лоренцо!
— Поставить машину в гараж? — спросил тот.
— Нет. Поставь ее в тень, — ответил Фернандо. — Кстати, ты не видел, где сейчас сеньора?
— Я знаю, что она была у сеньоры Терезы.
— Передай, что жду ее в спальне.
— Хорошо, сеньор.
Окинув Бернарду равнодушным взглядом, хозяин проследовал дальше.
Бернарда постояла некоторое время в раздумье и хотела уже идти, как заметила проходившую по террасе Исабель.
— Сеньора, — тихонько позвала она ее.
Услышав ее голос, Исабель повернулась и подошла к ней.
— Как успехи? — спросила Исабель.
— Все хорошо. Потом расскажу. Ты теперь ступай к Фернандо. Он вернулся и просил тебя зайти к нему в спальню.
Исабель в недоумении скривила губы и, больше не удостоив Бернарду ни единым словом, проследовала к мужу.
Когда Исабель вошла в спальню к Фернандо, от неожиданности тот даже подскочил.
— О, какой сюрприз! — сказал он.
— Ты сегодня так рано?
— Соскучился по тебе, Исабель. Как дела?
— Что ты имеешь в виду?
Фернандо в нерешительности замялся:
— Результаты анализов... Разве не сегодня тебе их должны сообщить?
— Поэтому ты вернулся?
— А ты считаешь, что это пустяк? Я хочу знать, что сказал доктор?
Исабель отвернулась.
— Они еще не готовы, — сказала она.
Фернандо подошел к ней и обхватил за плечи.
— Скажи мне, Исабель, в чем дело на этот раз?
— Не знаю. Я ему сегодня звонила.
От невозможности получить долгожданный ответ, от показного безразличия жены Фернандо прямо вскипел.
— Исабель, ради Бога! Дай мне телефон этого доктора, его лаборатории или еще там чего-нибудь. Я поговорю с ним лично.
Исабель переменилась в лице.
— Успокойся, дорогой, — ласково сказала она. — Ты этим ничего не добьешься. Врач мне сказал, что на какие-то исследования уходит много времени. Ты успокойся, любовь моя. Результаты будут сегодня или завтра. В этом нет моей вины.
Заметив скорую перемену в поведении жены, Фернандо смягчился и уже ласково посмотрел на Исабель.
— Прости, дорогая. Я вовсе не на тебя сержусь, Я лишь крайне озабочен этими результатами. Я просто не могу уже больше ждать.
— Для меня ожидание тоже невыносимо, — сказала Исабель. — Но я очень прошу тебя, чтобы ты относился к этому спокойнее.
— Хорошо, Исабель Я обещаю тебе.
Исабель обняла его.
— Фернандо, любимый, мне теперь нужно уйти. Я очень устала, и мне хочется отдохнуть.
Фернандо поцеловал ее в губы.
— Хорошо, любимая, — сказал он. — Если тебе это так необходимо, то ступай.
Исабель вышла и сразу же направилась в свою спальню. Она как будто находилась в состоянии прострации, и ей было безразлично дальнейшее развитие событий. Она ждала и желала успокоения. Ей нужно было несколько расслабиться, чтобы прийти в себя.
В спальне ее уже поджидала Бернарда.
— Что ты мне скажешь? — спросила Исабель.
— Все как нельзя лучше, дочка.
Бернарда подметила, насколько сдала Исабель за последнее время. Лицо у дочери стало бледным и приобрело угрюмое выражение, а глаза уже не горели присущим только ей радостным и беззаботным огнем.
— Что именно? — спросила Исабель.
— Фернандо записан на прием к доктору Вилья, — торжествующе произнесла Бернарда.
У Исабель от удивления округлились глаза.
— Как на прием?
— Все улажено, дочка. Ты теперь можешь больше не волноваться по этому поводу. Фернандо записан к доктору Вилья на вторник, на шесть часов.
— Бернарда, что ты этим хочешь сказать? — изумленно спросила Исабель. — Ты думаешь, что я приставлю ему к груди пистолет и так поведу его во вторник к врачу?
Бернарда покачала головой.
— Я полагаю, — сказала она, — что тебе знакомы другие, более тонкие методы.
— Не знаю.
— Как это? — возмутилась Бернарда. — Ведь все прошло как по маслу. Доктор Вилья не сможет отступить назад, ведь на карту поставлены его карьера и свобода.
— Я не могу, — тихо произнесла, скрестив руки на груди, Исабель. — Ведь уже много лет Фернандо хочет иметь ребенка.
Бернарда подошла к дочери.
— Дело в том, — с сожалением в голосе сказала она, — что ты не можешь родить ему ребенка и другого выхода у тебя просто нет. Или ты с годами сдаешь?
— О чем это ты?
— Я хочу сказать, что в былые времена тебя ничто не останавливало. Ты помнишь об этом? Подумай хорошо, Исабель. Ведь из-за трусости ты можешь погубить свое будущее. И ты, и я — мы обе хорошо знаем, что между тобой и Фернандо все уже не так, как было раньше. Подумай, как он может поступить, если узнает о твоей проблеме?
У Исабель все перемешалось в голове, но она понимала, что отступать ей некуда. Бернарда была права буквально во всем, и это обстоятельство разозлило Исабель.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Во вторник в шесть. А теперь ступай отсюда, Бернарда. Ступай! Чего стоишь?

Мануэла и ее подружка возвращались из школы пешком. Габриэлла тараторила без умолку, и, хотя Мануэле нужно было торопиться домой, она не решалась прервать ее болтовню и распрощаться.
— У него такие глаза! — восхищалась Габриэлла. — Помнишь, когда мы прошлый раз ходили за мороженым, он сказал: „Я видел, как вы с сестрой играли в теннис. Если хотите — я приглашаю вас играть со мной".
— И ты что на это? — спросила Мануэла.
— Я сказала, что мы придем в субботу.
— Ой, ну почему в субботу?
— Ты хочешь, чтобы я пошла одна? Не будь такою, Ману.
— Просто у меня много дел, — сказала со вздохом Мануэла. — В школе экзамены вот-вот.
— Не будь занудой! — возмутилась подружка. — У тебя все мысли только об учебе.
— Это неправда. К тому же, что мне там делать? Ты ведь будешь любезничать с Тони.
Габриэлла загадочно улыбнулась.
— Дело в том, — сказала она, — что Тони приведет с собой друга.
— Какого друга?
— Такого черноволосого. Его зовут Рикардо. У него еще мотоцикл...
— Рикардо Линариса?
— Да, точно. Он встречался с дочкой доктора Яноса, а потом ее бросил.
Габриэлла язвительно хихикнула. Мануэла удивленно взглянула на нее и сказала:
— Мне нужно торопиться домой. Папа уезжает в Буэнос-Айрес. Я хочу сегодня немного побыть с ним.
— А как поживает Руди? — спросила Габриэлла.
— Хорошо. Помогает моему папе управляться с делами.
— Вот как! — удивилась Габриэлла. — А я видела его недавно с Ниной.
— С какой Ниной?
— Из булочной.
Мануэла замолчала. Ей было неприятно то, что сейчас сказала подружка о Руди. Зачем спорить? Ей нужно торопиться домой.
— Ну я пошла, — сказала она Габриэлле.
Габриэлла заметила перемену в настроении подружки и, прижавшись губами к самому ее уху, прошептала:
— Пока, подружка. До субботы.
До своей усадьбы Мануэле оставалось пройти метров пятьдесят, и она ускорила шаг.
„Руди, какой он стал! — думала она. — Неужели Габриэлла и вправду видела его с Ниной? Но это еще ничего не значит, и, может, я ошибаюсь. Ведь Руди — хороший парень и никогда не будет встречаться с какой-то Ниной".
Придя домой и наскоро перекусив, Мануэла села за занятия. Она разложила на столе учебники и пособия, как вдруг в комнату вошел Руди.
— Можно к тебе? — спросил он.
Мануэла исподлобья взглянула на него и ничего не ответила. „Пусть попросит", — решила в мыслях она.
— Я тебе не помешаю? — опять спросил Руди.
Мануэла подняла голову и взглянула на него. Они встретились глазами, и первым не выдержал Руди. Он заморгал и уставился в пол. Его застенчивость рассмешила Мануэлу.
— Что с тобой, Руди? — спросила она.
Руди нерешительно переступил с ноги на ногу и затем, подойдя к столу, сел напротив.
— Ничего со мной не случилось, — сказал он. — Я хочу с тобой поговорить, Мануэла.
— О чем?
Мануэла вопросительно посмотрела на него.
— Поедем со мной в Буэнос-Айрес.
— Это прекрасная идея, — сказала Мануэла. — Но я не могу.
Руди взял ее за руку, она отдернула ее.
— Что тебе мешает? — спросил он.
— А ты это серьезно говоришь?
— Конечно, серьезно, — оживился Руди. — Мы можем поехать вдвоем. Ты и я.
— Вдвоем?
— А что в этом такого? — удивился Руди.
Мануэла покачала головой. Она чувствовала, что Руди что-то не договаривает.
— Не знаю, что в этом такого, — сказала Мануэла. — Но мы всегда ездим всей семьей. А останавливаемся у тети Аделаиды.
— Постой, Мануэла, — остановил ее Руди. — Я сейчас предлагаю тебе совсем другое. Мы поедем с тобой одни. Подумай, ведь через месяц я уеду в Италию, и мы долго не увидимся.
— Не так уж и долго, — сказала Мануэла. — Папа обещал, что отпустит нас с Марианной в Европу на будущий год.
— Для меня не видеть тебя до будущего года — это вечность, Мануэла. В Буэнос-Айресе мы с тобой сможем провести время просто сказочно! Смотри, мне нужно оформить документы в посольстве, затем на факультете и в турагентстве. А потом мы сможем пойти в кино, в театр или просто прогуляемся. Если останутся деньги, я отведу тебя в один из лучших ресторанов.
— А где мы будем жить? Ведь тетя Аделаида сейчас в Европе.
— Мы можем остановиться в гостинице.
Мануэла призадумалась, но потом покачала головой.
— Нет, я не могу, — отказалась она. — В школе начинаются экзамены. Теперь нет никакой возможности.
Руди обиделся и встал.
— Ладно, — со злостью сказал он. — Тогда я предложу это Нине. Она со мной точно поедет.
— Кто эта Нина?
— Это девушка из булочной. Она с радостью согласится.
Руди повернулся и торопливо вышел.

0

15

13

С утра Мерседес была на ногах. Ей все нужно было успеть.
Хотя по дому работы было не так уж много, но сегодняшний день представлялся особым. Мерседес всегда неохотно собирала мужа, в дорогу. Так было и на этот раз. От беспорядка в доме она была раздражена. Все ей казалось не так, все нужно было делать иначе. Она ходила и постоянно ворчала то на прислугу, то на мужа.
— Чем ты сейчас занимаешься? — спросила она, войдя в комнату к Коррадо.
Тот с недоумением уставился на нее.
— Как чем? Мне нужно собрать необходимые вещи, одежду. Упаковать все, как следует.
— Вот, нашел чем заниматься! Я же обещала еще утром, что приготовлю все сама.
Коррадо виновато улыбнулся.
— Я понимаю, — сказал он. — Тебе хочется мне помочь. Но мне для поездки нужно взять только самое необходимое. Вот я и просматриваю здесь свои вещи.
— И что же ты обнаружил?
— Я обнаружил много лишнего. Зачем мне, например, еще один пиджак?
— Мне лучше знать, — решительно заявила Мерседес. — А ты, вместо того чтобы рыться в вещах, поговорил бы с Руди.
— О чем?
— Ты что? Забыл? Мы же договорились, что перед отъездом ты поговоришь с Руди о Мануэле. Мне кажется, что сейчас самое время.
— Да, я скоро уезжаю.
— Кроме того, — сказала Мерседес, — меня беспокоит еще одно обстоятельство. Почему ты вдруг внезапно решил ехать?
— Ничего не произошло, — ответил Коррадо. — Просто мне там нужно быть на несколько дней раньше.
Мерседес подозрительно посмотрела на него.
— Мне кажется, что ты что-то не договариваешь.
Коррадо покачал головой. Ему казалось, что он исчерпал уже все аргументы, чтобы убедить жену.
— Мерседес, пожалуйста, — умоляюще проговорил он. — Моя поездка связана с работой.
Мерседес отвернулась к окну.
— Ты не спишь по ночам, ведешь себя странно, — сказала она раздраженно. — Ты ничего мне не рассказываешь. В чем дело, Коррадо?
— Ты хочешь мне помочь? — спросил он.
— Конечно.
— Тогда оставь меня в покое и ни о чем не расспрашивай.
— Но, Коррадо...
Коррадо повернулся и поспешно вышел. Придирки жены раздражали его. Но что он может сделать? Как объяснить Мерседес причину его отъезда? Нет, сперва он должен выяснить все сам, а там будет видно, что делать дальше.
Коррадо нашел Руди на конюшне. Он подозвал его, и они уединились неподалеку на скамеечке. Руди был взволнован. Он, по всей видимости, уже догадался, о чем пойдет речь, но старался держаться непринужденно.
— Вы хотели со мной поговорить? — спросил он.
Коррадо по-отцовски похлопал Руди по затылку. Он всегда хотел иметь сына, и этот паренек ему нравился.
— Соскучился по лошадям? — спросил Коррадо.
— Да, конечно. За то время, пока я учился, у вас произошло много перемен.
— Ты прав, Руди. Все в жизни течет, все изменяется. Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.
— Я слушаю вас.
Коррадо осмотрелся. Вдалеке, в километре от них, погонщики гнали табун. Лошадиный топот был слышен даже здесь.
— Какие отношения у тебя с Мануэлой? — спросил Коррадо.
Он заметил, что Руди опустил глаза.
— Нормальные, — нехотя ответил Руди.
— Вы помирились?
— Да.
Коррадо понял, что Руди ждет от него других вопросов.
— Тебе нравится Мануэла?
Глаза у Руди загорелись, и он бросил на Коррадо косой, изучающий взгляд.
— Да, она мне очень нравится, — торопливо ответил Руди.
— А ты сам об этом с нею разговаривал?
— Нет еще. Но я хотел...
— Ты хотел сообщить об этом вчера за обедом? Я верно понял?
— Да.
Коррадо задумался. Он подыскивал слова, чтобы поделикатней растолковать Руди то, что уже давно решил в отношении Мануэлы и ее будущего.
„Руди еще молод, — думал Коррадо. — Он очень горяч и, конечно, торопится, погоняет события".
— Думаю, ты должен подождать, — сказал Коррадо.
Руди переменился в лице и уже прямо взглянул Коррадо в глаза.
— Но я люблю ее! — горячо сказал он.
Коррадо улыбнулся и покачал головой.
— Руди, послушай. Ты ведь уезжаешь в Италию на два года. Ты не знаешь, будешь ли по-прежнему ее любить, когда вернешься. Вы оба очень молоды, и особенно Мануэла.
— Я всегда буду ее любить, — возразил Руди.
Коррадо вздохнул.
— Подумай, — сказал он, — ведь она не встречалась с другими парнями. У нее еще никогда не было жениха.
— Ну и что? — спросил Руди. — А я для нее кто?
Коррадо с укором посмотрел на Руди. В его взгляде были жалость и сочувствие. Он понимал состояние парня, но ему было жаль свою дочь.
— Дай ей подрасти, — сказал он. — Обещаю, я в следующем году привезу ее в Италию, и вы увидитесь. Руди, много лет назад, когда я был примерно в твоем возрасте, я тоже влюбился в одну девушку. Ты не представляешь, скольких бед можно было избежать...
— А что тогда произошло? — спросил Руди.
Коррадо тяжело вздохнул. Видно было, что былые события оставили в его душе тягостные воспоминания.
— Расскажу как-нибудь в другой раз, — пообещал он. — Но поверь мне, Руди. Живи пока так, а потом посмотрим.
Руди был растерян. Он никак не ожидал такого поворота событий. Слова Коррадо доходили до него с трудом. Да он и не хотел понимать их.
— Я не понимаю, что случилось? — спросил он.
Коррадо тронул его за плечо.
— Не дави на нее, Руди. Дай Мануэле спокойно решить, чего она сама хочет, договорились?
Руди молчал, и Коррадо понял, что он очень расстроен.
— Поверь мне, — ласково продолжил Коррадо, — так будет лучше для вас обоих.
— Наверное, — промямлил Руди.
Коррадо встал.
— Ладно, я ухожу, — сказал он. — Подготовь машину, а я попрощаюсь с Мануэлой и Мерседес. Надеюсь, ты меня отвезешь на вокзал?
Руди тоже поднялся со скамейки. Он старался выглядеть бодро, но глаза его были грустны.
— Да, конечно, я отвезу вас, — сказал он и зашагал прочь.
Этот неожиданный разговор вывел Руди из того веселого и беззаботного состояния, в котором он пребывал с момента своего приезда сюда. Он был расстроен и опечален.
„Отец Мануэлы не прав, — думал он. — Я люблю ее и уверен, что и она относится ко мне так же. А как она меня встретила, как была рада моему возвращению! Я все же поговорю с ней. Пусть только сеньор Коррадо уедет".
Руди отвез Коррадо на вокзал. Распрощались они натянуто и сухо. Коррадо как будто не замечал Руди. Он размышлял о чем-то своем. Но это мало волновало Руди. У него из головы не выходила Мануэла. Он думал о ней, когда возвращался обратно, и поэтому решил заехать в школу. Но Мануэлы там не оказалось. Ему сказали, что она с подружкой ушла раньше. Полный решимости, Руди поспешил за ней.
Мануэла, как ни старалась успеть, все же опоздала к отъезду отца и расстроилась. Она заперлась у себя в комнате и, чтобы как-то отвлечься, принялась за подготовку к экзаменам. Но работа не клеилась. Мысли об отце, Руди, Габриэлле — все перемешалось у нее в голове.
„Если бы я не болтала с Габриэллой, — думала она, — тогда бы успела попрощаться с отцом... Но где же Руди? Почему его так долго нет? Может, он действительно встречается с этой Ниной? Хотя Габриэлла, скорее всего, врет".
— Сейчас открою! — сказала Мануэла, услышав стук в дверь.
Она нехотя поднялась и открыла. На пороге стоял Руди. Вид у него был такой, что складывалось впечатление, будто он только что спрыгнул с неба с парашютом.
— К тебе можно? — спросил он.
— Проходи.
Мануэла посторонилась, пропуская его вперед. Затем вернулась на свое место.
— Папа уехал? — спросила она.
— Да. Я отвез его на вокзал. Он сожалел, что не попрощался с тобой.
— Я догадываюсь. А ты почему так долго ездил?
— Я искал тебя в школе, но ты уже ушла.
— Конечно. Я торопилась попрощаться с отцом.
Руди молчал. Мануэла в ожидании уставилась в окно.
— Я хочу тебе что-то сказать, — сдавленным голосом проговорил Руди.
— Говори, я слушаю.
Мануэла в упор посмотрела на него.
Руди вытер платком вспотевший лоб.
— Мы сегодня разговаривали с твоим отцом о тебе и обо мне.
Мануэла недовольно скривилась.
— И к чему вы пришли?
Руди замялся.
— Я ему сказал, что люблю тебя.
Мануэла опустила глаза.
— Что он тебе ответил?
— Мы ни к чему не пришли.
— Это очень плохо, — задумчиво произнесла Мануэла и подняла голову.
— Что плохо?
— Очень плохо, что отец судит о моих чувствах.
Руди удивленно взглянул на нее. Мануэла смотрела на него не шелохнувшись. Он пожал плечами.
— Что с тобой, Мануэла? Если тебя кто-то и любит — так это он и я.
Мануэла улыбнулась.
— Я тебя тоже люблю, Руди. Но ко мне все пристают. Мама, папа и даже Луиса. Мне надоело отвечать перед всеми. Сначала я во всем хочу разобраться сама, ты понимаешь меня?
— Да, Мануэла. Именно это и сказал твой отец.
Зазвонил телефон, и Мануэла сняла трубку.
— Алло! Кого позвать?
— Кто спрашивает? — подался вперед Руди.
— Это тебя, — ответила Мануэла.
— Кто спрашивает? — повторил Руди.
— Какая-то Нина, — злобно выпалила Мануэла и, бросив трубку на стол, выбежала из комнаты.

Утром Тереза поднялась раньше обычного. Еще вчера вечером она созвонилась с Леопольдо и договорилась встретиться с ним утром в центре супермаркета. Леопольдо поначалу был несколько удивлен, но потом, выслушав ее, согласился, чтобы Тереза выбрала для него кое-что из вещей к предстоящему торжественному ужину. Тереза не доверяла вкусу мужчин, и ей хотелось подобрать для Леопольдо что-нибудь самой. Ведь ее будущий муж должен быть одет с иголочки и выглядеть элегантно.
Леопольдо встретил ее у магазина, и они вошли внутрь. Тереза сразу же окунулась в суету торгового зала.
Нет в мире ничего восхитительнее того состояния неопределенности, когда мы, полные соблазна купить вещь и обладая средствами для этого, все еще медлим и сдерживаем свои желания.
Тереза была выше этого чувства. Она привыкла покупать скорее то, что ей нравилось, а не то, что ей было необходимо. Она с видом знатока стала бродить среди изумительных вещей, попадавшихся ей на каждом шагу. Она останавливалась перед каждой привлекавшей ее взор витриной. Ее женское сердце горело желанием обладать всей этой красотой.
— Тереза, это невыносимо, — протестовал Леопольдо.
Но Тереза упрямо тащила его за собой, заставляла примерять костюмы, рубашки и галстуки. Леопольдо хотя и с ропотом, но подчинялся ей.
Тереза не без удовольствия про себя отмечала, как хорошо все сидело на нем, какой очаровательный он был во всем этом!
Она остановилась у витрины с модными галстуками.
— Что вам угодно? — спросил продавец.
— Очень красивые галстуки, — заметила она. — Покажите вот этот.
Она поднесла галстук к груди Леопольдо.
— Ну как?
— Он очень идет этому молодому человеку, — сказал продавец. — Советую взять...
Но главной приманкой для Терезы были костюмы. Уже при входе она обратила внимание на один из них. Глядя на костюм, Тереза с восторгом убеждалась, что ничего лучшего им не найти. Она заставила Леопольдо примерить его.
— Ну как? — спросила она, подведя его к зеркалу.
— Отлично, — сказал продавец.
— Посмотрим, — ответила Тереза. — А ну-ка, Леопольдо, повернись. Отлично. Нет, здесь надо немножко ушить...
— Что ушить?
— Плечо.
— Вы считаете? — удивился продавец.
— Да. Это плечо как будто немного широковато. Вы сможете поправить?
— Конечно, сеньора. Когда вам это нужно?
— К пятнице. Не забудьте и не сделайте, как в прошлый раз.
— А что было в прошлый раз?
— Я выбрала подарки для брата, а вы опоздали.
Продавец вежливо и виновато улыбнулся.
— Не беспокойтесь, сеньора, все будет сделано вовремя. Я вижу, юноше понравился еще этот халат...
— Нет. Это пока нам не надо. Мы зайдем к вам в следующий раз.
— Будем рады, сеньора.
Тереза расхаживала среди витрин и развешанных в длинные ряды костюмов и радовалась тому, что сразу выбрала самую красивую вещь. И все это время Леопольдо терпеливо и неотступно следовал за ней.
— Ты понял? — спросила она у него, когда они вышли из магазина.
— Понял, — со вздохом простонал тот.
Тереза улыбнулась:
— Какой ты красивый у меня, бусечка! Не забудь завтра заехать сюда и забрать вещи.
— Все сделаю, дорогая.
— Вот и чудненько. А сейчас мне нужно позвонить Сильвине. Она уже приехала с похорон тетушки. Мы договорились с ней встретиться вон в том баре.
Тереза указала на вывеску на противоположной стороне.
— Я тоже зайду туда чего-нибудь выпить, — сказал Леопольдо. — В этом проклятом магазине ты меня совсем вымотала.
— Хорошо. Можешь обождать нас там, если, конечно, мы не задержимся с подружкой еще где-нибудь.
— Нет, я пойду в тот бар. Мне срочно нужно чего-нибудь выпить.
Поцеловав Терезу, Леопольдо торопливо направился в сторону бара. Проводив его взглядом, Тереза села в машину и укатила.
День только начался, а настроение у Леопольдо было уже испорчено. Он выглядел слегка подавленным.
— А, Леопольдо! Привет! — услышал он голос Тео, когда появился в баре. — Как дела?
На удивление, бар в это время был переполнен.
Радостно улыбаясь, Леопольдо поздоровался с Тео, и они направились к стойке бара.
— Спасибо, недурно.
— А почему ты в такое время расхаживаешь по барам? — улыбаясь, спросил Тео.
— А потому, что и ты, — таким же тоном ответил Леопольдо.
— Я тебя уже недели две не видел. Где ты пропадал?
Леопольдо внимательно взглянул на Тео. И заметил, что его черные глаза, в которых обычно таилось холодное равнодушие, светились неподдельной теплотой.
— Да так, — уклончиво ответил Леопольдо. — Отлучался по делам.
— Что будем пить? — спросил Тео, когда официант наклонился к ним в ожидании заказа.
— Я буду пить пиво, — ответил Леопольдо и повернулся к выходу.
— Ты кого-нибудь ждешь? — спросил Тео.
— Да.
— Уж не его ли?
— Кого?
Тео указал на мужчину, вошедшего в зал.
— А почему это именно его? — удивленно спросил Леопольдо.
— Это ведь Эмилио. Ты с ним не знаком?
Леопольдо пожал плечами.
— Не приходилось. А что.
— Он является компаньоном Фернандо Салиноса. После смерти его отца Салинос скупил у него все предприятия и взял в компаньоны.
— Кто? Салинос?
— Ты что, с ним знаком? — спросил удивленно Тео.
Леопольдо неопределенно пожал плечами.
— Да так, встречались как-то. А с этим Эмилио я незнаком.
— Эмилио очень богатый человек. Один сын у отца. Правда, отец умер. Теперь он остался совсем один. И что самое интересное — живет холостяком. — Тео засмеялся и толкнул Леопольдо в бок. — Даже бабенку на стороне не завел. С такими-то деньгами, а? Уж мы с тобой погуляли бы на его месте!
Леопольдо на слова друга только криво улыбнулся и ничего не ответил. Тот внимательно посмотрел на него и спросил:
— Ты-то чего приуныл? Признавайся, жениться надумал?
— А ты откуда знаешь?
— Знаю. Слышал кое-что о тебе. Говорят, миллионершу себе нашел. Это правда?
В этот момент Леопольдо заметил Терезу. Она вошла в бар вместе с молодой женщиной примерно ее возраста. „Это Сильвина", — подумал Леопольдо и сказал Тео:
— Ты извини, мне нужно сказать пару слов одной дамочке. Я пойду.
— Как знаешь, — пробормотал удивленно Тео. — Если тебе так нужно...
Леопольдо поспешил Терезе навстречу.
— Привет, — сказала она. — Знакомьтесь, это моя подружка Сильвина.
Сильвина приветливо улыбнулась и слегка склонила голову.
— Леопольдо, — представился он, целуя ей руку.
Тереза сияла от счастья.
— Видишь, Сильвина, — сказала она. — Он ведь и вправду хорош! Мой Леопольдо, лапушка моя! — Тереза притянула его к себе и поцеловала. — Правда ведь хорош, Сильвина?
Тереза и Сильвина расхохотались. Леопольдо почувствовал себя неловко и, схватив Терезу за руку, шепнул ей на ухо:
— Извини, дорогая! Я ухожу, у меня дела.
— Как уходишь! — возмутилась Тереза. — Я только что познакомила тебя со своей лучшей подругой, а ты уходишь?
— Да, — невозмутимо ответил Леопольдо. — Я прошу прощения, но мне нужно спешить.
— Отпустим его? — спросила Тереза у подруги.
Та согласно кивнула в ответ и принялась шарить глазами по залу.
— Ну если уж Сильвина тебя отпускает, — шутливо сказала Тереза, — то мне деваться некуда. Так и быть, дорогой.
Тереза обняла Леопольдо и поцеловала.
— Ладно, Тереза, я спешу.
Леопольдо слегка отстранил ее от себя. Тереза повиновалась ему и сказала:
— Сделай все, как мы договорились, понял?
Леопольдо кивнул и, поклонившись дамам, удалился.
Сильвина тем временем заметила Эмилио. Она толкнула Терезу в бок и глазами указала в его сторону.
Эмилио стоял, прислонившись к стойке, засунув большие пальцы обеих рук в карманы жилета. Ярко поблескивала булавка его галстука, и это придавало всему его облику некоторую изысканность.
— Эмилио? — удивилась Тереза. — Пойдем к нему.
Сильвина схватила ее за рукав.
— Нет, Тереза, — сухо сказала она. — У меня с Эмилио все покончено, и я не хочу с ним встречаться.
— Вот как!
— Да.
— Но ведь вы были такой прекрасной парочкой.
Сильвина улыбнулась и потащила Терезу в дальний конец зала.
— Знаешь, — сказала она. — Что касается Эмилио, то это была лишь первая любовь. Совместная жизнь для нас превратилась бы в концлагерь. А теперь мы с ним друзья, и не более.
— Правда? — спросила удивленно Тереза.
— А в чем дело?
— Как-то странно. Ведь он не был женат, симпатичный, умный...
Сильвина поморщилась и, склонившись к Терезе, прошептала:
— Хочешь, я тебе все объясню?
— Давай.
— Я уверена, что он влюблен в твою свояченицу.
— Исабель?
— Да. Любовь на всю жизнь. Мне иногда кажется, что он человек из другой эпохи.
— Удивительно! — восхищенно произнесла Тереза.
— Вот именно, — улыбнувшись, поддержала ее подружка. — Как бы мне хотелось, чтобы все мои бывшие мужья были влюблены в меня без всякой надежды на взаимность.
— Было бы замечательно! — воскликнула Тереза, и они обе громко рассмеялись.

Приехав в Буэнос-Айрес, Коррадо прямо с вокзала позвонил в контору сеньора Лопеса. Но, к его сожалению, Лопеса в это время в конторе не оказалось, и как ему сказали, он должен был появиться только завтра. Коррадо расстроился, к тому же его мучила стоявшая все эти дни жара. У Коррадо началась одышка, и он поспешил в отель.
В такую пору движение на улицах было не столь интенсивным, как обычно. Люди в основном проводили время на побережье или же отсиживались по домам. Коррадо добрался до отеля и поднялся в свой номер. В номере было душно, и поэтому Коррадо сразу же включил кондиционер, а затем разделся и принял душ.
Примерно через час он уже лежал в постели и просматривал купленные по пути газеты. Читать ему не хотелось. С того момента, как он приехал сюда, настроение у него не улучшилось. В душе он ругал себя за то, что не приехал еще вчера. Во всяком случае, к этому времени он бы уже переговорил с сеньором Лопесом и, возможно, узнал бы кое-что от него. Коррадо был почему-то уверен, что Лопес сможет ему помочь. Обуреваемый такими думами, он незаметно для себя уснул, но вскоре проснулся от какого-то неприятного предчувствия.
Коррадо встал, несколько раз прошелся по комнате и решил позвонить домой.
Трубку подняла Мерседес.
— Алло! — каким-то усталым голосом произнесла она.
— Мерседес, это я, Коррадо.
— Коррадо! Ну как ты там? Хорошо доехал?
— Да. У меня все хорошо.
— Откуда ты звонишь?
— Из отеля. Я поселился в отеле.
— А сколько ты там пробудешь?
— Не знаю, — уклончиво ответил Коррадо. — Может, еще пару дней. Все зависит от встречи, которую перенесли на завтра.
— А как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Мерседес.
— Хорошо. Немного, правда, устал. Климат здесь плохой.
— Мне нужно было поехать с тобой, — сожалела Мерседес. — Смотри не ложись поздно!
Коррадо рассмеялся.
— Ты принимаешь меня за маленького, Мерседес. Я уже собираюсь ложиться спать. Скажи, как у вас там дела?
— Хорошо. Мануэла переживала, что не смогла попрощаться с тобой.
— Очень жаль, что мы разминулись. Но ничего. Передай ей привет.
— Да, обязательно. Рафаэль пришел к нам в гости, и Мануэла сейчас развлекает его.
— Отлично. Передавай всем привет. Я сообщу о своем возвращении, когда буду знать точно.
— Я поняла тебя, Коррадо. Будь осторожен. Целую.
— Спасибо. До свидания.
— Не забывай, что тебе нужно беречь себя, — напомнила мужу Мерседес и положила трубку.
Мерседес была на кухне одна. Она мысленно перенеслась в Буэнос-Айрес. Они часто ездили туда с мужем, когда были еще молоды. Они тогда были счастливы, полны сил и энергии. А теперь Коррадо отправился туда один. Он стар и слаб здоровьем. Она переживала за него.
Ее мысли прервала вошедшая Мануэла.
— Мама, что ты делаешь? — спросила она. — Дон Рафаэль тебя ждет.
— Да. Я сейчас иду. Папа звонил.
— Ты говорила с папой?
— Да. Но он пока не знает, когда вернется.
— Какая разница, — то ли в шутку, то ли всерьез сказала Мануэла.
Мерседес удивленно посмотрела на нее.
— Как какая разница? Я беспокоюсь.
— Что может с папой случиться? — сказала Мануэла. — Ты просто ревнуешь его. Подозреваешь, что у него есть другая женщина.
— Что за глупости ты мне говоришь! — возмутилась Мерседес. — Что ты напридумывала!
— Ой, мама! — воскликнула Мануэла. — Я просто пошутила. Ведь бывает, что отцы в других семьях имеют еще одну жену и детей.
— Не говори глупостей, Мануэла. Ты перегрелась на солнце. Пойдем быстрее, а то бедный Рафаэль уже устал ждать.
Они вышли на террасу. Там их поджидали Рафаэль и Руди. Они о чем-то разговаривали и смеялись.
— О чем это вы? — спросила Мерседес, подойдя к ним.
— Руди рассказывал мне одну смешную историю, — все еще улыбаясь, ответил Рафаэль.
— Какую же?
— Я рассказал дону Рафаэлю, как однажды сдавал экзамен, — ответил весело Руди.
— Мне ты никогда такого не рассказываешь, — обиженно заметила Мануэла.
Руди пристально посмотрел на нее и отвел взгляд в сторону.
— Успокойся, Мануэла, — предупредила ее мать. — Мы не для этого здесь собрались.
— А для чего? — спросила Мануэла.
Мерседес посмотрела на дона Рафаэля, затем перевела взгляд на Руди, Мануэлу и неспешно, с расстановкой сказала:
— Я собрала вас потому, что хочу продать спои земли.
За столом воцарилось напряженное молчание. Каждый из присутствующих по-своему определял смысл сказанного. Первой заговорила Мануэла.
— Я и не знала, что папа хочет продать эти земли, — сказала она.
Мерседес взглянула на дочь. Та ждала ответа.
— Не знаю, как Коррадо, но я бы хотела продать эти земли.
— Это старые поля? — спросила Мануэла.
— Конечно. Эти поля обрабатывали еще мои родители.
— Значит, сеньора Мерседес, они ваши? — спросил дон Рафаэль и обвел всех взглядом.
— Все мое принадлежит и Коррадо, — ответила Мерседес.
Рафаэль кивнул и сказал:
— Все так, сеньора Мерседес. Разница только в том, что вы их можете продать без его согласия.
— Да, это так, — ответила Мерседес.
— Не понимаю, мама, почему ты их хочешь продать? — раздраженным тоном спросила Мануэла и искоса взглянула на дона Рафаэля. Ей не хотелось, чтобы этот вопрос решали без отца.
— Мануэла, эти земли дешевле, чем остальные, — постаралась объяснить ей Мерседес.
— Я знаю, что вскоре в районе Росалес будет построена большая кожевенная фабрика, — сказал дон Рафаэль. — Тогда цена этих земель намного возрастет. Это неизбежно.
Мануэла вопросительно взглянула на мать.
— Я не хочу, чтобы Коррадо занимался этим делом, — сказала Мерседес. — У него слабое здоровье, и он может не выдержать. Эти земли отнимут много нервов и сил.
Дон Рафаэль понял, что слово Мануэлы имеет в этом деле немалый вес.
— Мануэла, — сказал он, обращаясь к ней. — Я прекрасно понимаю желание твоей матери. Ведь если бы это была невыгодная сделка — я бы не стал советовать.
Мануэла встала.
— Я все равно против, — заявила она. — Я не хочу, чтобы эти земли продавали без ведома отца.
— Сядь, Мануэла, — приказала ей мать. — Я знаю, что, если скажу Коррадо, что все решено, — ему будет трудно возразить.
— Так, значит, все решено? — спросила Мануэла.
— Да, дочка. Я все уже решила. Вы можете с Руди идти, а я еще договорюсь с доном Рафаэлем о цене.
Мануэла обиженно надула губы, но смолчала. Она встала и быстро ушла с террасы. Следом за нею удалился и Руди.
Закончив беседу с доном Рафаэлем, Мерседес проводила его до ворот. Когда она возвращалась назад, то натолкнулась на скучающего в тени деревьев Руди.
— Случилось что-нибудь серьезное? — спросила она, присев рядом с ним.
Руди лишь мельком взглянул на нее и опять углубился в свои размышления. Его поведение обескуражило Мерседес.
— Что случилось, Руди? — еще настойчивее спросила она.
— Все в порядке, — наконец ответил он. — Рабочие готовят владения к показу, подсчитывается стоимость имущества, ничего нового.
— Тогда я не понимаю, почему Коррадо так торопился в Буэнос-Айрес?
— Не знаю, тетя. Сеньор Коррадо такой беспокойный и иногда вредит самому себе.
— Я с тобой согласна, Руди. Он не должен столько работать. Его последняя кардиограмма была не слишком хорошая. Но он такой упрямый! А теперь вот и ты уезжаешь. Ему никто не сможет теперь помочь.
— Два года пройдут быстро, — сказал задумчиво Руди. — Потом я вернусь сюда навсегда.
Мерседес, глядя на Руди, только усмехнулась.
— Ты еще слишком молод, Руди, — сказала она. — Когда ты получишь диплом, деревня покажется тебе слишком маленькой.
Руди вздохнул и обвел глазами окрестности.
— Я люблю эти места, тетя, — искренне признался он. — И особенно в это время, когда солнце садится. Все замирает, и тогда в воздухе разлита удивительная грусть. Уверен, что я не смогу жить в другом месте.
— А как Мануэла? — спросила Мерседес.
Руди на мгновение задумался.
— Да, конечно, все зависит от Мануэлы.
— Не считай меня слишком любопытной, Руди, но я должна задать тебе один вопрос.
— Вопрос? — Руди повернул к ней заинтересованное лицо. — Говорите, тетя Мерседес.
— Понимаешь, в деревне рано или поздно обо всем становится известно, — издалека начала Мерседес.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу узнать, что за отношения у тебя с Ниной. Говорят, что видели тебя с нею по вечерам.
— А вы как думаете, тетя? — обиженно спросил Руди и отвернулся.
Мерседес поняла, что ее вопрос задел его за живое.
— Не знаю, Руди, — продолжала она. — Полагаю, тебе трудно было не поддаться очарованию такой женщины.
Руди вспылил, и Мерседес пожалела, что затеяла этот разговор. Она еще никогда не видела Руди таким взволнованным и раздраженным.
— Тетя, — резким голосом произнес Руди. — Вы об этом говорите так, будто эта дурная женщина воспользовалась моей невинностью.
— Нет, нет, не говори так, — постаралась оправдаться Мерседес. — Наверное, я слишком старомодна и не понимаю, как ты говоришь о своей любви к Мануэле, а сам в это время гуляешь с другой.
Руди покраснел, встал и посмотрел тетке в глаза. Холодная обида читалась в этом взгляде, и Мерседес почувствовала, что по его телу пробежала дрожь.
— Тетя Мерседес, — твердо сказал он. — Я не понимаю, что вы хотите от меня, если Мануэла не обращает на меня никакого внимания?
Руди безнадежно махнул рукой и торопливо зашагал прочь.
„Вот и разрушилась еще одна идиллия, — грустно подумала Мерседес, глядя ему вслед. — А я так надеялась..."

В доме Салиносов все были при деле. Прислуга и хозяева готовились к предстоящему празднику. Главным действующим лицом была Бернарда. Ей повсюду нужно было успеть и за всем проследить. Праздник должен был пройти на достойном уровне, и Бернарда не жалела сил.
Дворецкий, улучив свободную минутку, забежал на кухню. Оттуда доносились приятные запахи готовящихся блюд.
— Лоренцо, нужно протереть серебро, — напомнила ему Чела.
— Да, я помню, — ответил Лоренцо. — А что ты здесь готовишь?
— Я готовлю баранину, — улыбнувшись, ответила Чела.
— Как вкусно!
— На, Лоренцо, сними пробу.
Чела положила ему на тарелку небольшой кусок.
— Спасибо, Чела. Я ее так люблю. А это кто? Новенькая?
Лоренцо взглянул на девушку, которая стояла у двери.
— Да, это новенькая, — ответила Чела. — Она ждет сеньору Бернарду.
— Вот как! — удивился Лоренцо. — Но она слишком молода, на мой взгляд.
— У вас сегодня будет праздник? — спросила новенькая.
— Да, — ответила Чела. — Сеньора Тереза представит своего жениха.
— И на сколько персон вы готовите?
— Не знаю, — пожала плечами Чела. — В этот раз даже завсегдатаев больше, чем достаточно.
— Извините, — сказала новенькая. — А сеньора знает, что я здесь?
— Какая сеньора? — спросил Лоренцо.
— Хозяйка, — ответила новенькая.
Лоренцо улыбнулся.
— Хозяйка не занимается прислугой. С тобой будет говорить сеньора Бернарда. — Лоренцо окинул взглядом новенькую с ног до головы и с сожалением добавил: — Вам будет лучше, если вы немного опустите юбку, потому что ей, наверное, не понравятся ваши ноги...
В кухню величественно вошла Бернарда. Завидев ее, Лоренцо сразу же счел своим долгом удалиться.
— Вы кто? — спросила Бернарда у новенькой.
— Меня зовут Фелестра. Я по рекомендации сеньоры Гаротьяга, — тихо представилась та.
Бернарда придирчиво осмотрела Фелестру.
— Сколько вам лет?
— Двадцать.
— Вот что, — сурово заметила Бернарда. — Чтобы здесь работать, вы должны сделать три вещи: первое, надеть передник, который вам даст Чела; второе, завязать свои волосы в пучок; третье, смыть краску с лица и слезть с высоких каблуков. Понятно?
— Да, — ответила Фелестра.
Еще раз окинув новенькую пренебрежительным взглядом, Бернарда вышла.
— Кто это? — спросила испуганно Фелестра.
— А ты как думаешь? — засмеялась Чела.
Фелестра в недоумении развела руками.
Бернарда прошла в гостиную. Там Лоренцо накрывал длинный стол.
— Ну, как? — спросил он у Бернарды.
— Немного правее скатерть, — скомандовала она. — Вот так будет отлично.
Краем глаза Бернарда заметила, что вернулся Фернандо.
— Сеньор Фернандо! — окликнула она его.
Фернандо задержался на лестнице. Он спешил к Исабель, и ему не хотелось отвлекаться.
— Что тебе? — недовольно спросил он.
— Я хочу спросить у сеньора, на сколько персон накрывать стол?
Фернандо пожал плечами.
— Не знаю, Бернарда. Но почему ты у меня спрашиваешь? По таким вопросам обращайся к сеньоре Терезе.
— Она уехала ненадолго...
Но Фернандо уже не слушал ее. Он быстро, через ступеньку, взбежал по лестнице. Они договорились с Исабель, что она сегодня позвонит врачу. Постучав и не дождавшись ответа, Фернандо вошел в комнату жены. Исабель читала книгу.
— Ты уже приехал? — спросила она.
— Как видишь, дорогая. Ты была у врача?
— Я позвонила ему.
Глаза у Фернандо засветились любопытством.
— Что он сказал?
— Результаты исследований хорошие, — выпалила Исабель и от смущения закрыла глаза. Ей казалось, что она сейчас вот-вот задохнется.
— Это значит, что тебе ничто не мешает забеременеть! — обрадовался Фернандо. — Но почему же это не происходит?
Лицо его стало серьезным, он задумался.
— Почему, Исабель?
— Ну, доктор сказал, что, может быть...
— Что, может быть, Исабель?
— Доктор сказал, может быть, ты бесплоден...
Фернандо в бессилии опустился на стул. Рот у него был открыт от растерянности и изумления.
— Тебе нужно сходить к доктору Вилья, — осторожно посоветовала Исабель. — Я записала тебя на прием.
Очнувшись, Фернандо встал и беспокойно заходил по комнате.
— Почему именно Вилья? — спросил он.
— Мне его порекомендовал гинеколог, — невозмутимо ответила Исабель. — Он занимается проблемами бесплодия. Или тебя смущает, что он твой друг?
— Нет, — ответил обеспокоенный Фернандо. — Мы друзья, и он, конечно, уделит мне больше времени, чем любой другой врач. Но дело не в докторе Вилья. Если честно, то этого я никак не ожидал...
— Конечно, тебе казалось, что это мои трудности, а не твои, — сказала Исабель.
Фернандо вздохнул.
— В этом виновато мое чисто мужское воспитание, — с досадой в голосе сказал он. — Но я сделаю все. Ты, Исабель, прошла через все проверки. Теперь я сделаю то же самое, сделаю все, что мне скажут. Завтра же я начну обследование.
— Успокойся, Фернандо. Ведь еще не все ясно. Нужно подождать. Не сегодня нам разбираться с этой проблемой. У нас гости. Мы должны помочь Терезе провести этот праздник. Ступай к себе, Фернандо, и успокойся. Я ведь переживаю не меньше, чем ты.
— Хорошо, Исабель, я пойду, — ответил помрачневший Фернандо. — Я все перенесу ради нашего ребенка.
Исабель подошла к нему и поцеловала в щеку. На губах у нее остался солоноватый привкус — Фернандо плакал.
Проводив мужа, Исабель опять легла на кровать и с волнением принялась ждать прихода Бернарды. Она знала, что та следит за Фернандо и обязательно придет.
Бернарду долго ждать не пришлось. Как только Фернандо ушел, она тихонько отворила дверь в комнату Исабель.
— Все в порядке? — спросила она у Исабель, когда вошла.
— Да.
— Что он сказал?
— Удивился. Ему было трудно в это поверить.
Бернарда самодовольно ухмыльнулась.
— Мужчины считают себя идеальными, — заметила она. — Особенно в сексе.
Исабель недовольно поморщилась.
— Главное, Бернарда, это то, что он согласился сходить к доктору Вилья.
— Это оказалось легче, чем я думала, — улыбнулась Бернарда. — Давай, я тебя расчешу, дочка.
Исабель села на кровать, а Бернарда тем временем взяла с туалетного столика расческу.
— У тебя плохое мнение о мужчинах, — заметила Исабель. — Фернандо особенный. Он очень хороший.
— Посмотрим, как он поведет себя потом.
Исабель вдруг беспокойно задергалась.
— Что случилось? — спросила Бернарда.
— Где мое увеличительное зеркало?
— Оно было здесь. Может, в ванной? — растерянно сказала Бернарда.
Лицо у Исабель исказилось от негодования.
— Почему ты трогаешь мои вещи?! — прокричала она.
— Вот оно, — сказала Бернарда, протягивая ей зеркало.
На лице у Исабель отразился испуг.
— Что это? Моя кожа...
Бернарда взглянула на то место на руке, в которое всматривалась Исабель.
— Похоже на сыпь, — обеспокоенно проговорила она, приглядевшись.
— Это не сыпь! — воскликнула Исабель. — Это что-то другое.
— Дай взглянуть, — сказала Бернарда и подвинулась ближе.
На руках и груди дочери она заметила красноватые пятна.
— Нет, это другое, — тихо проговорила Исабель. — Мне нужно переодеть платье.
— Ты говорила с врачом? — строго спросила Бернарда.
— Мне надоели врачи! А этот особенно.
Исабель заплакала.
— Тебе нужно сходить к врачу, и быстрее, — настаивала Бернарда.
Исабель подняла на нее полные ненависти глаза. Бернарда ужаснулась. Еще никогда она не видела свою дочь в таком состоянии, еще никто не смотрел на нее с такой злобой и отвращением. Бернарда попятилась к двери и тихонько вышла.

Исабель спустилась вниз, когда все гости уже собрались. На ней было серебристое вечернее платье с длинными рукавами, такие же — в тон — туфли на высоком каблуке, а на груди сияло бриллиантовое ожерелье — свадебный подарок Фернандо. Невероятно прелестно было ее личико в окаймлении светлых длинных струящихся волос.
Гости стояли группами и беседовали. Где-то в глубине холла играла легкая музыка, что придавало окружающей обстановке изысканную непринужденность.
К Исабель сразу же подошла Тереза. Она выглядела несколько озабоченной.
— Где Фернандо? — спросила она.
— Скоро должен спуститься, — без тени сомнения ответила Исабель.
— Ладно, подождем еще немного, — согласилась Тереза и вернулась к гостям.
Внимание всех было приковано к Леопольдо. Он выглядел элегантно, много говорил, шутил и изо всех сил старался показать себя с лучшей стороны.
Исабель заметила Эмилио, который стоял чуть в стороне от гостей. Она решительно направилась к нему. Поняв ее намерение, Эмилио улыбнулся ей. Исабель ответила ему тем же.
Они пожали друг другу руки.
— Привет, Исабель! — весело сказал ей Эмилио.
— Что это ты сторонишься всех? — спросила Исабель.
— Не устаю любоваться этим портретом, — сказал Эмилио и указал на портрет Исабель.
— Если бы со мной было то же, что с Дорианом Греем, — с сожалением сказала она, — я могла бы всегда оставаться такой.
— Ты хочешь сказать, как сейчас?
Исабель отрицательно покачала головой.
— Нет, что ты? Прошло уже десять лет. Все мы уже не те, что прежде.
— Да, — согласился Эмилио. — Ты только посмотри. У Линардо уже вырос живот, а у Сильвины бедра. У Габриэллы кожа стала, как пергамент, а у Терезы гусиные лапки вокруг глаз.
— Какой ты злой! — заметила Исабель.
— Леонардо такой молодой, как будто ему двадцать пять, — сказал все в том же тоне Эмилио.
— А ему и есть двадцать пять, — ответила Исабель.
— Вот как? — удивился Эмилио. — А где твой муж? Или он заключил сделку с дьяволом?
Исабель с усмешкой взглянула на Эмилио и покачала головой:
— А ты? У тебя нет живота?
— Нет.
— А морщины?
— И морщин нет.
— Седые волосы?
— Совсем немного.
К Исабель опять подошла Тереза. Вид у нее был еще более встревоженный.
— Прошу прощения, — извинилась она. — Но, Исабель, куда девался Фернандо? Мы ждем только его.
— Я сейчас схожу за ним, — сказала Исабель.
Тереза взяла Эмилио под руку и потащила к гостям. Эмилио не сопротивлялся. Он лишь бросал украдкой взгляды на лестницу, по которой поднималась Исабель.
К Терезе подошла Бернарда.
— Извините, сеньора, — сказала она. — Вы пройдете за стол сейчас или подождете сеньора Фернандо?
— Подождем, — ответила Тереза.
Бернарда медленно удалилась. Леопольдо проводил ее взглядом и сказал:
— Эта сеньора мне не нравится, я скоро чесаться начну.
Все вокруг рассмеялись.
— Знаете, кого она мне напоминает? — продолжал Леопольдо. — Сеньору Данверс. Помните Данверс, домоправительницу Реббеки? Это же фильм Хичкока!
— Леопольдо обожает кино, — пояснила гостям Тереза. — Он все знает и мог бы быть замечательным режиссером.
Все захлопали в ладоши. В этот момент на лестнице показались Исабель и Фернандо. Гости еще громче захлопали, приветствуя эту пару. Исабель отвечала всем белозубой улыбкой, а Фернандо, наоборот, был сдержан и выглядел усталым.

Коррадо не везло. Еще один день его поисков закончился безрезультатно. Он вернулся к себе в отель с уверенностью, что ему уже никогда не найти того сеньора и его загадочную спутницу.
С утра Коррадо сразу же отправился в контору Лопеса. Тот уже ждал его, но, к сожалению, ничем не мог помочь. Ни одна фамилия в списке конезаводчиков, который подготовил сеньор Лопес, не воскресила в памяти Коррадо никаких, даже самых ничтожных, воспоминаний. Все оказалось напрасным. Коррадо в отчаянии бродил по городу в надежде случайно увидеть знакомое лицо. Но разве такое возможно?
Была уже ночь, и он чувствовал себя совершенно подавленным. Ему не спалось, и мысли о той загадочной незнакомке не выходили из головы.
„Она ведь очень похожа на Мануэлу!" — вдруг вспомнил он.
Эта мысль больно уколола Коррадо. Он быстро встал и схватил свой бумажник. Там была фотография Мануэлы. Он ведь может показывать фотографию дочери и таким образом отыскать незнакомку. Только где это сделать, куда пойти и кому показать? Тут Коррадо вспомнил, что он видел эту пару в теннисном клубе.
„Нужно пойти туда завтра же, — мелькнула мысль. — Они бывают там часто, и, возможно, их там знают в лицо..."
Утром Коррадо сразу же отправился в теннисный клуб. Он хорошо помнил дорогу и поэтому легко нашел его. При клубе находился небольшой бар, и Коррадо решил сперва поспрашивать там.
Посетителей в это время еще не было, и Коррадо сразу же направился к одинокому бармену, который от безделья гонял мух.
— Что вам угодно? — услужливо спросил бармен.
Это был уже пожилой, но крепкий мужчина. От жары его гладко выбритая и вспотевшая физиономия блестела, как намазанная сковородка.
— Пока ничего, — ответил ему Коррадо. — Я хотел бы у вас спросить, вы здесь давно работаете?
— Восемнадцать лет, сеньор, — ответил бармен.
— Я так и думал! — обрадовался Коррадо. — Вы могли бы мне помочь, я знал здесь одного человека лет десять назад. Хотел бы снова его увидеть, но никак не могу вспомнить фамилию.
— Я плохо помню фамилии и имена, — ответил бармен. — Лучше я запоминаю лица.
Коррадо поспешно вытащил из кармана фотографию Мануэлы и протянул бармену.
— Я ищу человека по имени Фернандо, который женат на этой сеньоре.
— Лицо кажется знакомым, — обнадежил бармен.
— А как ее зовут?
— Нет, не знаю. Но я помню ее мужа. Он такой высокий и иногда здесь играет в теннис.
— Его зовут Фернандо, — подсказал Коррадо.
— Я помню его лицо, но не имя, — ответил бармен. — Но подождите, я сейчас посмотрю.
Бармен вытащил откуда-то фотографию мужчины.
— Это он?
— Да! Это он, — обрадовался Коррадо. — Но как мне его найти?
Бармен развернул фотографию и посмотрел с обратной стороны.
— Здесь написано имя, — сказал он.
— Какое?
— Фернандо Салинос.
— Точно! Это он! Я сейчас вспомнил.
— Спросите в секретариате, — посоветовал бармен. — Там вам дадут адрес.
Коррадо прислонился к стойке и от волнения схватился за сердце.
— Что с вами? — спросил обеспокоенный бармен.
— Нет, ничего, это пройдет, — ответил Коррадо. — Спасибо за все! Я вам очень обязан.
„Его зовут Фернандо Салинос, — закрыв глаза, мысленно повторял Коррадо. — Его фамилия Салинос. Завтра я его увижу..."

0

16

Кнопочка
спасибо большое! Давно искала эту книгу.
Скажите, а вы всю ее выложили или будет еще?

0

17

JUL27

Все, это конец книги!

0