www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



секрет тропиканки

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

Глава 28

И все-таки был на свете один человек, который искренне и всерьез жалел о Виржилиу. Этим человеком был Сесар. Смерть патрона, сообщника, союзника сделала его еще более одиноким и неприкаянным. Теперь его лишили и дела. И в этой его беде была тоже виновата Ракел. Виржилиу позвонил ему перед своим отъездом в Понтал-де-Арейа и рассказал о беспримерной наглости Ракел, прося найти на нее управу.
Что ж, Сесар, кажется, был готов найти управу на эту ведьму.
Сочувственное слово Виржилиу прошептала про себя и добрая душа Рут. Она пожалела Виржилиу, который умер такой жалкой, одинокой смертью. В ушах у нее звучали слова Клариты:
— Маркус ждет тебя. Он любит тебя. Без тебя ему так плохо, так одиноко.
«Сейчас, когда у Маркуса умер отец, ему стало еще более одиноко», — подумала она, хоть и знала, что особой близости между отцом и сыном не было. Но ведь мы не вольны в своих чувствах, и потеря отца, каков бы он ни был, всегда боль.
Днем Рут съездила к матери и еще раз убедилась, какой несчастной и потерянной чувствует себя Изаура в подаренном ей Ракел доме. Бесцельно слонялась она по комнатам, не зная, чем себя занять, привыкнув за долгую жизнь к нескончаемой череде хлопот, к заботам о семье, о муже. Теперь ей не о ком стало хлопотать, не о ком заботиться. Настал отдых. Но Изаура чувствовала себя узницей в украшенной цветами тюрьме.
Ночью Рут спала плохо, все думала об отце, о матери, о Маркусе и на рассвете решила поехать в Рио. Маркус называл ее «солнышко», вот она и заглянет к нему в спальню как солнышко, а завтра они поедут вместе на похороны. Вряд ли имеет смысл жить в разлуке и чего-то ждать. А если Рут уедет, соединятся и отец с матерью. Мать не бросит отца одного, она непременно к нему вернется.
Кларита дала ей ключ от новой квартиры Маркуса, и Рут тихонько открыла дверь своим ключом.
«Какая милая, светлая квартира, — одобрила она, войдя, — о такой мы с Маркусом и мечтали. И как тихо. Хорошо, что он еще спит…»
Рут приоткрыла дверь в спальню. Маркус действительно крепко спал. Но спал он не один. На соседней подушке столь же крепко спала Ракел.
Рут опоздала. Маркус сделал свой выбор.
Она и сама не знала, как добралась до Понтал-де-Арейа. На этот раз у нее не было даже слез.
Жужу, услышав о смерти Виржилиу, пристально посмотрела на Сампайу: долго ли ее-то муженек протянет? Она уже не торопилась с разводом, потому что Жакомини, верный ее поклонник, вдруг взял да и сделал предложение Андреа. Вот и бери с собой взрослых дочек в театр да в рестораны! Для Жужу такой поворот событий был большой неожиданностью. И надо сказать, что для Андреа тоже. В растерянности она попросила несколько дней на размышление. Жакомини казался ей слишком старым. Он ей совсем не нравился. Однако она слышала голос Жакомини:
— Я осыплю вас драгоценностями! Буду носить на руках! Умоляю, будьте моей женой!
И голос этот звучал все как-то теплее, навевая смутные, радужные грезы о чудесной, праздничной жизни, ничуть не похожей на скучную обыденность родительского дома.
— Что ж, — стала мало-помалу думать Андреа, — конечно, Жакомини не молод, но именно поэтому ему и захочется превратить остаток своей жизни в феерию счастья. За жизнь он, наверное, накопил опыт любви. Меня он будет баловать, угождать, исполнять малейшие мои желания, и я привяжусь к нему. Мне не будет трудно платить благодарностью за его готовность служить мне. Он возведет меня на трон любви, сделает своей королевой, и я буду одаривать его своими милостями.
Андреа позволила своим мечтам убаюкать себя. Перемен ей хотелось давно, а других возможностей жизнь ей не предоставляла. Надежда на ее брак с Маркусом давно отошла в область преданий. Позади было много тяжелых переживаний, неприятных воспоминаний, смертей и даже убийств.
Поэтому настал день, когда Андреа осчастливила своим согласием Жакомини. И в доме Сампайу стали готовиться к свадьбе. А вернее, сразу к двум свадьбам, потому что Карола и Зе Луис решили обвенчаться.
Сампайу про себя подумал, что решение это наверняка ускорила Малу, у которой они жили на ферме. И был недалек от истины.
Для Сампайу события вновь развернулись неожиданным образом. Он было собирался повременить со своей свадьбой из-за дочерей, чтобы они не почувствовали себя оставленными и вышли замуж из родительского дома. Но дочери одновременно покидали его дом, а в нем оставалась Жужу, жена, которая раздумала с ним разводиться, потому что потеряла возможного жениха и не могла устроить свою судьбу так, как хотела.
Сампайу тяжело вздохнул. Судьба будто все время над ним подшучивала. Отняв у него президентство, она утешила его, подарив любовь Арлет. А вернув президентство, превратила Арлет в мечту, которую он никак не мог превратить в реальность.
Однако, поразмыслив хорошенько, он решил с Жужу особо не церемониться. Арлет была дорога ему. Она была терпелива и во всем полагалась на него, на его решения. Когда он сказал ей о своем беспокойстве за дочерей, она разделила его волнения и ни слова не возразила. Так почему она должна быть во власти прихотей его жены Жужу, вполне самостоятельной и обеспеченной женщины?
Он посоветовался со своим адвокатом и начал бракоразводный процесс одновременно с заключением брачных контрактов своих дочерей.
— Милая, — сказал он Жужу, — наши дочери не нуждаются больше в нашей опеке, и значит, нас с тобой больше ничто не связывает. Поэтому будет только честно, если мы расстанемся. Тем более что у меня есть новая привязанность и есть перед ней обязательства.
Жужу хотела было устроить Сампайу скандал, но раздумала. В конце концов, ей не в чем было упрекнуть Сампайу: первой развода захотела она. Он ничего не скрывал от нее, и вполне возможно, что ей будет даже легче найти себе нового спутника жизни, если у нее будут развязаны руки.
Оставаться с Сампайу она в любом случае не хотела. В ее глазах он был занудой, который хочет неведомо чего и вечно предъявляет к ней какие-то немыслимые требования. К тому же, что бы он ни говорил, но он все-таки был болен, а Жужу терпеть не могла никаких болезней.
— У меня всего-навсего диабет, — сказал он ей. Но и в диабете мало радости — уколы, диеты.
И если нашлась такая дурочка, которая согласна… В общем, Жужу не стала чинить препятствий.
В тот самый день, когда Андреа связала себя узами брака, Жужу и Сампайу обрели свободу.
Правда, Сампайу собирался в ближайшем будущем подарить свою свободу любимой Арлет.
Вторую свадьбу, свадьбу Каролы и Зе Луиса, праздновали на ферме. У Андреа, собственно, не было свадьбы, ее не захотели ни жених, ни невеста. Венчание в церкви, а потом скромный семейный ужин, после которого молодые отправились в загородный дом Жакомини.
Зато на свадьбе Каролы и Зе Луиса все веселились от души. Столы были накрыты на свежем воздухе. Молодежь купалась и скакала на лошадях. Вечером на лужайке, освещенной цветными фонариками, танцевали до упаду.
Зе Луис очень окреп на свежем воздухе и парном молоке от породистых коровок Алоара, так что теперь он отплясывал вместе со своей смуглянкой женой на зависть всем окружающим. Они были парой, которой можно было залюбоваться. Под стать им были и Алоар с Малу, полные сил и живой молодой энергии. Они и ссорились-то от избытка сил, а вовсе не от недостатка взаимной страсти, и это теперь, когда они плясали, было очень заметно.
Не отказало себе в удовольствии потанцевать и старшее поколение. Сампайу танцевал со сдержанной милой Арлет, нежно отводил ей со щеки пушистые волосы и заглядывал в глубокие темные глаза, обещающие ему бездну счастья.
Кларита танцевала со своим стройным блондином Вальтером. Кружась, они уносились в свою беззаботную молодость, и она окутывала их, будто облаком, и тогда, когда они перестали кружиться.
Нашла себе партнера и Жужу, которая, разведясь, не потеряла пышности форм, зато платья стала носить куда короче, показывая, что ножки у нее еще ого-го. Теперь эти ножки лихо отплясывали с фермером-миллионером, соседом Малу и Алоара.
Фермер был просто без ума от Жужу.
— Ну и женщина! Это такая женщина! — твердил он.
И его восхищение ударяло Жужу в голову, будто шампанское, и она становилась еще задорнее и кокетливее.
Словом, свадьба удалась на славу. Про себя Сампайу посочувствовал Андрея. Она с мужем приехала к сестре ненадолго. Чинно посидев за столом, чета Жакомини отправилась дальше, не оставшись на вечерний сельский бал. По всему чувствовалось, что веселья в жизни Андреа будет немного. Она уже была в каком-то длинном закрытом старушечьем платье, а Жакомини ревниво поглядывал по сторонам. Ну да Бог с ним, с весельем, были бы там хотя бы взаимопонимание и покой.
Потом проводили в свадебное путешествие Каролу и Зе Луиса. Эта парочка отправлялась в Европу. Карола давно мечтала о Париже, и Зе Луис сделал ей такой свадебный подарок.
— Может, встретимся в Париже, сестричка? — спросила накануне Карола Андреа.
Андреа вопросительно взглянула на мужа, и тот ответил:
— Не сейчас. Мы с Андреа хотим насладиться обществом друг друга.
И Андреа, тихонько вздохнув, кивнула. Она уже поняла, что ее супруг накопил за жизнь не запас любви, а одну только скаредность. И Парижа ей не видать ни за что!
О том, что Зе Луис женился и уехал в Европу, Сесар узнал из светской хроники. О хронике позаботилась Жужу — все должны были знать об удачном замужестве ее дочерей.
Сесар опустил газету. Он сидел за своим утренним кофе. День обещал быть жарким, пустым и бесконечным.
Теперь мальчик не вернется уже к нему никогда. У него есть жена, своя жизнь, о которой он даже не посчитал нужным сообщить брату. Он просто вычеркнул Сесара из своей жизни. Вычеркнул навсегда. Жизнь вообще шла мимо Сесара, а он стоял на обочине, глотая пыль, которую оставляли ему торопящиеся на праздник.
Каждодневный праздник, похоже, устроила из своей жизни и Ракел. Сесар ее ненавидел. На похоронах Виржилиу собралась вся семья. Любопытное было зрелище. Ракел с Маркусом порознь, но Ракел хотела стоять с ним под руку, очевидно желая подчеркнуть какие-то свои особые на него права. Однако Маркус так на нее цыкнул, что она угомонилась. Тем более что все вокруг смотрели на нее недоброжелательно и неодобрительно. Маркус, видно, хотел стоять возле Рут и торопливо подошел к ней, что-то долго и горячо ей говорил, но она ему не отвечала, смотрела в землю, а потом, подняв глаза, сказала одну-единственную фразу, от которой Маркус застыл с полуоткрытым ртом. Что она сказала? Неведомо. Так они и простояли всю мессу рядом, но не вместе. И Ракел посматривала на них с явным чувством удовлетворения.
Сесару не было жаль Рут, не было жаль и Маркуса. У них была своя жизнь, с которой они должны были сами разбираться. Но он лишний раз видел дьявольскую ухмылку Ракел и не сомневался, что с такой же ухмылкой она капала своим гадючьим ядом, отравляя душу Зе Луиса.
Жара накапливалась, где-то надсадно жужжала муха. Вот такой же жужжащей, не дающей покоя мухой была в жизни Сесара Ракел.
Сесар встал, отыскал жужжащую на стекле муху и придавил ее.
В жаркой мертвой тишине он долго еще сидел словно бы в полузабытьи, потом встал, надел белоснежный выходной костюм и направился к двери.
Сегодня на пригородном ипподроме скачки. Ракел там будет непременно. Сегодня они увидятся.
Машину Сесар остановил в тени неподалеку от дома Виржилиу. Ракел по-прежнему жила там, единственная теперь его хозяйка, потому что, кажется, и Арлет уже покинула его.
Воспоминание об Арлет было неприятно Сесару. Он искренне привязался к этой девушке, искренне надеялся и на ее привязанность. Подумав об Арлет, он понял, что рана эта еще не затянулась до конца.
Но приехал он сюда вовсе не за дурацкими воспоминаниями. Отмахнувшись от них и запретив себе думать об Арлет, он весь сосредоточился на наблюдении за воротами, от которых вела к дому аллея.
Но не вспоминать он не мог. Сколько раз проходил он по этой аллее и входил в этот дом… Он знал его как свой собственный. Дом Виржилиу которого больше нет…
Из ворот выехала Ракел в открытой белой машине, и сама она была в белой накидке, открывающей кроваво-красное платье. Птица-феникс, оставляющая после себя черный дым Пожарищ.
Ракел любила быструю езду, не отказала она себе в удовольствии и на этот раз.
Однако не терять из виду Ракел было не так уж трудно. К тому же Сесар прекрасно знал, куда она держит путь.
Выехав за город, они оказались практически одни на пустынной дороге. Дорога эта считалась старой, ездили все по новой, более удобной, но Ракел выбрала именно эту из-за своего пристрастия к бешеной езде. Были к тому же на ней и опасные места, а Ракел любила пощекотать и себе нервы.
На одном из таких опасных мест, на повороте, Сесар догнал машину Ракел и чуть-чуть прижал ее к обочине. К обочине, которой, собственно говоря, не было. Вместо которой был скалистый обрыв к морю. Скорость была слишком велика, чтобы Ракел сумела выправить руль. Белый автомобиль мгновенно вынесло за дорогу, секунду он висел над бездной, потом ударился о скалу, взорвался и вспыхнул. Огонь и клубы черного смрадного дыма — вот и все, что осталось от бело-красного феникса, который на этот раз уж не воскреснет. За это Сесар готов был поручиться.
Он развернулся и медленно поехал обратно в Рио. Свидание состоялось.
Глава 29

Маркус первым узнал о гибели Ракел. Ему позвонили из полиции, и он тут же сообщил трагическую весть Флориану в Понтал-де-Арейа.
— Понимаешь, дочка, машина взорвалась, и ничего не осталось, — растерянно говорил Флориану Рут.
Глаза Рут наполнились слезами, но она не могла сказать, о ком она плачет: о сестре или о себе.
И хорошие, и дурные вести летают будто на крыльях. Не прошло и часа, как уже весь поселок знал о гибели Ракел.
— Сначала Виржилиу, теперь Ракел, — говорил Брену Кларите, сидя в баре у Алемона.
— О ней тут никто жалеть не будет, — сказал один из рыбаков, опрокидывая рюмку.
— О ней будет плакать ее мать, — со вздохом отозвалась Кларита.
Вокруг Брену столпились рыбаки.
— Кстати, ты знаешь, что мы собираем подписи? — спросили они. — Люди в поселке хотят, чтобы ты опять был у нас мэром.
Брену улыбнулся. Для него это была приятная новость. Но еще больше она обрадует Веру. Однако он не мог не сказать:
— Но программа-то у меня осталась прежняя. Я опять закрою пляжи, и туристов не будет, пока мы не достроим канализацию. Вы же за это и выгоняли меня, — упрекнул он своих легковерных, изменчивых избирателей, которых качало будто на волнах.
— Мы знаем. Поэтому тебя и хотим. Мы ведь тоже кое-чему научились, — пригорюнились рыбаки. — Аталибу с Реджиньо похоронили. Кое-кто еще скоро, похоже, отправится за ними. Хватит с нас. Нагоревались. Так что ты уж не отказывайся, Брену. Мы за тебя будем голосовать.
— Ладно, будем бороться за наши природные богатства вместе, ~ отвечал Брену, невольно улыбаясь.
В бар вошел Флориану, и все невольно замолчали, опустив глаза в землю. Флориану был хороший человек, его все любили и сочувствовали, что ему так не повезло с дочерью. Везенье-то, пожалуй, наступило для него сегодня. Но этого никто не мог ему высказать.
— А я рад, что Ракел умерла, — вдруг раздался голос с порога, и в бар вошел Тоньу.
Все невольно на него зашикали: «Помолчи! Негоже так говорить!»
Но Тоньу ни на кого не обратил внимания ж продолжал:
— Очень хорошо она сделала. Злые люди должны умирать, чтобы было место для добрых.
И Флориану невольно горько кивнул.
Он только что видел, как расстались Рут и Маркус, и неизвестно, что причинило ему больше боли: смерть Ракел или несчастье Рут.
Как молил ее Маркус быть с ним вместе, вернуться к нему! Ведь теперь им никто не мешает.
— Ты выбрал Ракел, ты был с ней вместе, я сама вас видела! Понимаешь? Сама!
— Но я ничего не помню! Я понятия не имею, как это случилось. Я не помню совершенно ничего! — оправдывался чуть ли не со слезами на глазах Маркус. — Ну поверь же мне! Поверь!
— Ты не помнишь, зато помню я! — твердо ответила Рут. — И мы никогда не будем вместе. Никогда!
— Это последнее твое решение? — безнадежно спросил Маркус.
— Да, — ответила Рут.
— Тогда я уеду из этой страны и больше никогда не вернусь. Без тебя мне нечего здесь делать! Мы видимся в последний раз, — Маркус умоляюще посмотрел на Рут, может, это на нее подействует?
— Счастливого пути! — вот и все, что услышал он в ответ.
Маркус уехал, а разбитая горем Рут отправилась к Изауре. Она не знала, первой ли сообщит матери скорбную весть о Ракел или уже будет стараться ее утешить.
Изаура встретила дочь рыданьем. Они сидели вместе и горько плакали. Каждая о своем.
— Я уйду из этого дома, мне здесь не жить, — сказала Изаура. — Бери его себе, дочка. Все себе бери. Нам тут ничего не нужно.
— И мне тоже, — ответила Рут. — Все должно вернуться к Маркусу. Это все его. При чем тут мы?
— А Маркус, он приходил к тебе? — спросила Изаура.
— Да, мама, приходил, — едва шевеля губами, произнесла Рут.
— Почему ты к нему не вернулась? Ты же любишь его! Любишь больше жизни!
— При чем тут это? У него своя жизнь, у меня — своя, — с трудом отвечала Рут.
— Ты из-за того, что он был с Ракел? Что спал с ней? — продолжала допрашивать Изаура.
— Да, мама, из-за этого. А ты откуда знаешь? Но давай больше не будем об этом. Поверь, мне и так тяжело.
— Маркус не изменял тебе. Ракел все наврала. Она мне рассказывала, как все подстроила. Ей хотелось поймать его, держать в руках, заставлять делать все, как ей нравится. Она подговорила его секретаршу дать ему снотворного в соке: он, мол, после смерти отца совсем не спит… Ну та и дала. А Ракел выбрала какое посильнее, так что он и в самом деле как под наркозом был. Он и вправду ничего не помнит.
— Почему же ты сразу мне не сказала? — обомлела Рут.
— А ты что, Ракел не знала? — с упреком спросила Изаура. — Рассказать она мне рассказала, а потом стала грозить, чтобы никому ни единого слова… Я ведь не только любила ее, я ведь и боялась ее, — снова заплакала Изаура.
И Рут ничего не стана говорить матери, ведь и она была так несчастна.
— Ты возвращайся к нему, возвращайся. Он ни в чем перед тобой не виноват, — продолжала уговаривать ее Изаура.
Материнское ее сердце, оплакивая несчастную Ракел, хотело видеть счастливой бедняжку Рут, которая ни перед кем никогда и ни в чем не была виновата.
— Маркус уезжает. Уже поздно, мама, — тихо ответила Рут, хотя в душе ее заиграл какой-то счастливый солнечный проблеск.
И опять она не спала всю ночь, а с первыми лучами солнца тронулась в путь. Не мог же Маркус исчезнуть в один миг: ведь даже на то, чтобы взять билет, нужно время…
Рут сразу же отправилась к Сампайу и Арлет. Маркус перед отъездом наверняка должен был у них появиться, чтобы уладить все дела. Как-никак, Маркус был ответственным человеком. А уж уезжая так надолго…
Но Сампайу ничего не знал о Маркусе, он у них не появлялся.
— Единственное, чем могу помочь тебе, — предложил всегда отзывчивый на чужое горе Сампайу, — это узнать, каким рейсом он вылетает. Сейчас мы вместе поедем в аэропорт, у меня там есть знакомый, и он для нас просмотрит все списки. В крайнем случае, встретитесь у трапа, — пошутил он.
Рут слабо улыбнулась.
Теперь Рут сжигало нетерпение, ей казалось, что каждая минута грозит катастрофой. Именно в эту минуту и улетает Маркус.
Бледная, крепко сжав руки, сидела она в машине и с колотящимся сердцем считала эти самые страшные минуты.
В аэропорт они приехали довольно рано. Знакомый Сампайу любезно поднял все списки и стал внимательно их изучать. Но, как оказалось, ни в одном из них имя Маркуса Ассунсона не значилось.
Что за притча? Куда мог исчезнуть Маркус?
— Больше я ничем не могу помочь тебе, дорогая, — ласково сказал Сампайу обескураженной Рут. — Ищи дальше сама. Если он у нас появится, я передам, что ты его ищешь.
— Большое спасибо, — пролепетала Рут.
— Не за что, — отозвался огорченный Сампайу. Он предложил отвезти ее в Рио, но Рут отказалась. Теперь ей хотелось побыть одной. Еще некоторое время она посидела в холле, глядя на снующих взад-вперед пассажиров и надеясь на случайную счастливую встречу. Потом нехотя встала.
«От судьбы не уйдешь, — подумала она. — Я опять поддалась Ракел. И Ракел опять меня переиграла».
Домой она вернулась совсем без сил, вялая, потухшая. Отец с матерью сидели вместе. В другое время она бы обрадовалась этой новости. Еще бы! Подумать только, наконец-то Изаура дома! Но теперь просто отметила этот факт.
— Бесполезно, — ответила она на вопрошающие взгляды отца и матери. — Я потеряла Маркуса. Его нет ни в одном пассажирском списке.
— Ничего ты не потеряла! — тут же горячо заговорила Изаура. — Завтра снова съездишь в Рио, снова начнешь поиски. Ты должна научиться отстаивать свое счастье! Муж твой не иголка! Вот увидишь, найдется! Только ты не отступай, не пасуй, дочка, как всегда пасовала!
— А ты знаешь, твоя мать ведь права, — поддержал жену Флориану. — Ляг, отдохни, а завтра снова пустишься в путь.
Рут прилегла на диван, не раздеваясь. Она и вправду очень устала.
Флориану с Изаурой тихонько вышли.
Сколько она продремала, Рут не знала, но, когда она открыла глаза, было еще светло. Косые лучи солнца освещали гостиную, где она прилегла. Но в комнате она была не одна — на пороге стоял Маркус.
— Ты меня искала? — спросил он. — Tы все знаешь?
— Знаю, — ответила Рут. — И искала тебя.
— Теперь ты мне веришь? — спросил он.
— Да, — ответила Рут.
— Тогда идем! Теперь мы будем вместе и навсегда.
— Погоди! Мне же нужно сказать родителям. Надеть пальто, взять сумку…
— Оставь записку, что ты со мной. А больше тебе ничего не надо! Идем же! Идем!
«Я с Маркусом. Целую.» — едва успела написать Рут, как Маркус уже потянул ее к двери.
Выйдя за порог, они побежали. Маркус торопил ее, и Рут увидела чудесную яхту, что покачивалась на причале.
— Джалма, отваливай! — приказал Маркус, едва они оказались на борту.
И белоснежная яхта птицей полетела по морю, золотясь в косых лучах солнца.
Может, Рут спит и все это ей снится? Но нет, Маркус обнимает ее так крепко, целует так горячо. И все равно все это похоже на сон или на сказку.
— Куда мы плывем? — спрашивает Рут.
— Увидишь, — таинственно отвечает Маркус. Что может быть удивительнее морского заката?
Облитые золотом, по золотому морю плыли Рут и Маркус прямо к солнцу, что постепенно погружалось в воду.
Когда яхта причалила к берегу, было уже темно. Причалила она к чудесному островку, на котором светился окнами дом, кивали головками цветы.
— Что это за чудо, Маркус? — спросила изумленная Рут.
— Этот остров принадлежит одному моему другу, а сейчас он принадлежит нам. Остров нашей любви, — тихо шептал Маркус, ведя свою Рут к приветливому дому.
— А мне все-таки кажется, что я сплю и вижу тебя во сне, — вздохнула Рут.
— Ты будешь спать и видеть во сне бессонную ночь, нашу с тобой ночь, моя девочка! — прошептал ей в ответ Маркус.
И была ночь, ночь любви, и был день с золотым солнцем, песком и чудесным морем, в котором они купались и потом ловили рыбу. Серебристые рыбки будто сами плыли к Рут, и она вытаскивала их одну за другой.
— Просто чудо какое-то! — восхищался Маркус. — У меня так не получается.
— Не забывай, что я — дочь рыбака, — засмеялась в ответ Рут. — Папа всему меня научил. Как ты думаешь, они не очень там волнуются?
— Зная, что ты со мной? Да они спокойнее сегодняшнего моря! — заявил Маркус, — Они же знают, что я тебя похитил, и похитил навсегда.
— Неужели мы могли потеряться? — вздрогнув, спросила Рут.
— Нет, — уверенно ответил Маркус, — не могли. Я всегда знал, что мы с тобой будем вместе, потому что верю в силу любви.
— А куда мы отправимся дальше? — спросила Рут.
— Не имеет значения. Вслед за нашими мечтами, — ответил Маркус.
— За нашей звездой, — подхватила Рут.
— Моя звезда — ты, — тихо сказал Маркус, беря ее на руки.
Они вернулись в Понтал-де-Арейа на следующий день. Вернулись как раз вовремя, чтобы успеть проститься с Тоньу. Вечный мечтатель Тоньу уходил вместе с бродячим цирком, который сегодня сворачивал свой шатер.
Глоринья немало поплакала, прежде чем решилась отпустить брата. Но что она могла поделать? Тоньу манили к себе дальние страны, а цирковая семья успела привязаться к доброму чудаку за то долгое время, что прожила в маленьком теплом приморском городке.
Полюбил циркачей и Тоньу, а еще больше полюбил он цирк. Его трудную и всегда праздничную работу, запах человеческого и лошадиного пота, опилки арены, громкую музыку и яркие вечерние огни.
И у Тоньу была чудесная лошадка — белый жеребец, верный его друг. На нем он и собирался странствовать, с ним собирался и выступать. Вот только Тоньу еще не решил, будет ли его номер смешной клоунадой или опасной джигитовкой.
Провожать Тоньу вышел весь поселок. Оказалось, что без чудака и фантазера городок опустеет и потускнеет. Многим будет недоставать Тоньу Лунатика.
Трогательным и грустным было прощание Тоньу с Алзирой, а произошло оно накануне вечером.
Алзира до последнего момента не верила, что Тоньу уйдет вместе с цирком. Она пришла к нему в мастерскую, сидела и разглядывала скульптуры.
Совсем недавно Тоньу сделал моряка Маруджу, который все-таки вышел в море, чтобы найти акулу, которая сделала его калекой. И похоже, вместо акулы он нашел в море свою смерть, потому что лодку потом прибило к берегу, а Маруджу исчез.
Поселок вспомнил о нем незлым словом: несчастный это был человек, с покалеченным телом, покалеченной душой и судьбой. Мир праху его!
А Тоньу сделал его бюст, потому что помнил добром моряка — кто, как не он, подтвердил его догадки о смерти отца? И потом они вместе добивались справедливости.
Посмотрев на Маруджу, Алзира подошла к последней работе Тоньу, еще закрытой большой тряпкой.
— Можно? — спросила она, берясь за конец.
Тоньу кивнул. Алзира сдернула тряпку и увидела самого Тоньу. Он смотрел на нее, слегка склонив к плечу голову, как смотрел обычно, и чуть заметно улыбался.
И вот тут она поняла, что Тоньу действительно собирается уходить. Иначе никогда бы не стал он делать своего скульптурного портрета. Ведь он лепил только тех, кого уже нет в поселке…
— Ты и вправду уходишь? — спросила она.
— Да, худышка, — отозвался он ласково.
— А можно и мне с тобой? — спросила она.
— Нет. Ты же не циркачка.
— Но я могла бы стать твоей женой, — отважно ответила Алзира: чего ей было стесняться, раз в этот час решалась ее судьба.
— Нет, худышка, это невозможно, — печально ответил Лунатик, — я люблю одну только Рут, а тебя, твое доброе сердце буду всегда и всюду вспоминать. Но любовь у меня одна на всю жизнь.
— Не оставляй меня, Тоньу! Я-то ведь тебя люблю, — жалобно, по-детски попросила Алзира.
— Ты любишь свою мечту, худышка, и однажды она сбудется, и ты будешь счастлива. А я приду когда-нибудь со своим цирком и порадуюсь твоему счастью.
— Подари мне хотя бы этот бюст, — попросила Алзира.
— Возьми, — засмеялся Тоньу.
И Алзира благоговейно прикоснулась к глиняной щеке Тоньу, как если бы он был живой.
И вот теперь Тоньу уходил, и весь поселок вышел его провожать. Тоньу уже собрался вскочить на лошадь, как вдруг из толпы вышли Ду Карму и Тонна, в руках у них было что-то необыкновенно пестрое, яркое. И это пестрое чудо они протянули ему.
Пестрой оказалась сказочно-прекрасная попона для лошади.
— Ты же будешь выступать в цирке, — сказала Ду Карму, — вот я и сделала твоей лошадке цирковой костюм. А это для тебя.
И она развернула замечательный ярко-синий плащ с капюшоном. Дорожный плащ странствующего рыцаря.
А какой мечтатель не художник? И какой художник не рыцарь?
Тоньу в благодарность поцеловал Ду Карму и Тониу. Потом поцеловал сестру и Титу.
— Когда вернусь, постарайтесь, чтобы у меня был племянник, — шутливо наказал он сестре и зятю.
Потом завернулся в плащ и, садясь в седло, помахал рукой рыбакам-сельчанам.
— Я еще вернусь! Мой цирк еще к вам вернется! И опять потянулись по улицам Понтал-де-Арейа ярко расписанные фургоны, опять брел печальный слон и тащил тележку упрямый ослик. Замыкал шествие Тоньу на белой лошади. Но на этот раз праздник уходил из Понтал-де-Арейа.
Тоньу обернулся и в последний раз помахал Рут и Маркусу, которые стояли чуть в стороне от толпы, тесно прижавшись друг к другу.
— Счастья тебе, Рут! Счастья! — услышала она пожелание верного своего рыцаря.
Праздник ушел, но счастье и радость остались. Рыбаки со смущенными улыбками от того, что вдруг так расчувствовались, отправились в бар Алемона выпить по рюмочке. Пошли с ними и Рут с Маркусом, им обоим хотелось повидать Клариту и Вальтера.
Тут ждала их новая радость. Со смущенной улыбкой Вальтер протянул им книгу в яркой, нарядной обложке.
— «История Понтал-де-Арейа», — прочитала Рут.
— Что это, Вальтер? — спросила она.
— Моя новая книга, — ответил он. Любопытные рыбаки уже передавали книгу из рук в руки.
— И о чем она? — интересовались они.
— О вас, — улыбался Вальтер. — И каждому из вас я подарю по книге, потому что все вы ее герои. Это будет мой прощальный подарок, потому что я закрываю бар и мы с Кларитой переезжаем жить в Рио. Так что сегодня угощайтесь за мой счет!
Пока все пили за здоровье друг друга, прощались, здоровались, обнимались. Рут не спеша листала книгу, прочитывая кусочек то там, то здесь о знакомых сельчанах, которых знала с детства.
Вот описание свадьбы Тонии с Витором. «Ты счастлива, моя кувшинка?» — спрашивает он ее». Действительно, так Витор и зовет Тониу. А она отвечает: «Я даже не думала, что могу быть так счастлива».
Рут подняла голову и посмотрела на Тониу, которая стояла рядом с Витором и, без сомнения, была счастлива так, как никогда в жизни.
Описал Вальтер и отца Тонии, Зе Педро, который жил теперь в Рио и приехал в Понтал-де-Арейа, чтобы забрать с собой Мануэлу. Наконец-то и эта парочка, которая всегда ругалась и препиралась, обрела покой и согласие.
Счастливо жили и Алоар с Малу. Малу стала очень стараться стать такой, какой хотел ее видеть Алоар, но он вдруг понял, что любит ее такой, какова она есть.
— Я люблю тебя дикой лошадкой, — сказал он ей. — И если ты станешь другой, нам будет скучно!
А Зе Луис помирился с Сесаром. Их помирила Карола. Сесар очень полюбил свою невестку и, может быть, переменится к лучшему в будущем.
Рут улыбнулась. Бог с ним, с Сесаром, пусть и он будет счастлив.
— Вальтер, а это все правда? — улыбаясь, спросила она.
— Конечно, — улыбнулся и он. — Самая же главная правда вот здесь. — Он показал Рут первую страницу, на которой было написано: «Кларите, моей любимой на всю жизнь».
— Жизнь есть любовь, и это самая главная правда. — сказал Вальтер.
Они закрыли книгу. Большая, очень важная часть «Истории Понтал-де-Арейа» закончилась. А перед каждым из ее героев лежала чистая страница, начиная с которой жизнь сама будет писать новую книгу.

0

22

Эта книга уже есть на форуме: Секрет тропиканки

0

23

Там вперемешку скрины и текст, так что большое спасибо!!!

0

24

sue написал(а):

Там вперемешку скрины и текст, так что большое спасибо!!!

Скрины только на первые две главы, их всегда можно заменить текстом в первой теме. Может я и не права, но смысла в новой теме не вижу :dontknow: Если Администрация форума считает, что так и должно быть, хорошо, только тогда в названии темы неплохо было бы прописать чем эти книги отличаются друг от друга, чтобы для тех, кто видит книгу впервые было ясно в чем разница, что это не две разные версии одной истории  :tomato:

0