www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара - 5. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.


Санта Барбара - 5. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Санта-Барбара V
                      В 2 КНИГАХ
                       КНИГА 2

                                     

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Сан-Франциско прекрасен утром! Вынужденная ссылка Келли закончена. Звонок домой. Перл не верит своим ушам. Келли узнает о том, что произошло в Санта-Барбаре за все ее отсутствие. Лос-Анджелес, бульвар Уилшир, отель "Сансет". «Келли, мне нужно видеть твои глаза...»

Это утро Майкл Болдуин Брэдфорд-третий и Келли Кэпвелл встретили на берегу Тихого океана, там, где Гранд-авеню выходит на Фишерменс-Уорф.
Они сидели за столиком в маленьком рыбном ресторанчике, на месте которого прежде был большой рыболовецкий склад.
— Сан-Франциско прекрасен утром! Правда, Келли?
Неторопливо потягивая кофе, они щурились от лучей еще нежаркого утреннего солнца.
Здесь, на линии причалов Эмбаркадеро, один ресторанчик или летнее кафе следовали за другим и, несмотря на довольно раннее время, большинство столиков в этих заведениях были заполнены публикой.
Наступил туристический сезон, в Сан-Франциско хлынули приезжие со всего света, подтверждая славу этого города, как самого приятного места для отдыха на Западном побережье Соединенных Штатов.
Туристы были повсюду — в маленьких трамвайчиках, неторопливо сновавших по всем сорока двум холмам города; в кафе и ресторанах Пиратского берега; у залива Золотые Ворота; даже рядом с военно-морской базой Президио, где они глазели на величественные громады авианосцев и тонкие и узкие, словно лезвия бритвы, корпуса эсминцев.

Однако, Колли и Перл не входили в число тех сотен тысяч зевак в коротких шортах и расписанных майках, которые приехали в этот город только для того, чтобы с удовольствием потратить накопленные за год деньги на отпуск.
Они приехали сюда для того, чтобы попробовать построить совместную жизнь.
За те несколько месяцев, которые Келли провела в вынужденной ссылке в итальянских горах, она настолько соскучилась по Америке, что готова была вернуться в Санта-Барбару, даже если бы ее там ожидало длительное тюремное заключение.
Она вернулась на родину тайком от родителей. Но домой решила не возвращаться до тех пор пока ее личная жизнь не наладится.
Однажды вечером она позвонила домой, хотя и знала, что этого нельзя делать. Но чувства были сильнее, и Келли все-таки набрала номер.
Спустя несколько мгновений, она услышала в трубке знакомый веселый голос:
— Алло, дом Кэпвеллов слушает!
Вначале не поверив своим ушам, Келли некоторое время молчала.
— Перл... — наконец, едва слышно выдавила она. На другом конце трубки послышалось такое же продолжительное молчание.
— Перл, — едва позвала она, думая, что ошиблась. Наконец, она услышала его изменившийся голос.
— Келли?.. Это ты?..
Она почувствовала, как ее охватывает нервная дрожь.
— Перл, я... я...
Она не знала, что сказать, потому что слитком ждала этого разговора. И, как всегда бывает в подобных случаях, совершенно растерялась.
Он нашелся первым.
— Ты где?
— Я... Я ничего не могу сказать тебе... — наконец, ответила она.
— Ты боишься, что телефон могут прослушивать? — догадался Перл.
— Да.
Перл немного помолчал.
— Да, наверное, ты права. А зачем ты звонишь?
— Я хотела узнать, как здоровье папы и мамы.
Перл радостно рассмеялся.
— А! С ними все в порядке! Правда, они до сих пор не могут пожениться... Впрочем, это не такая уж большая беда. Они все равно живут вместе.
— Папа, наверное, ждет меня? — слабым голосом сказала Келли. — Но я не могу вернуться до тех пор, пока не уладятся судебные дела.
— Понимаю. А как ты себя чувствуешь?
Келли долго молчала, после чего Перл услышал, как она плачет.
— Что с тобой, детка? — дрогнувшим голосом спросил он. — Неужели ты плачешь?
Она ничего не отвечала, и Перл торопливо продолжил:
— Слушай, я знаю, что мы не можем говорить по этому телефону. Перезвони мне по номеру 5-5-5-7-2-2-1. Я буду там через три минуты. Это телефон в бывшем доме Локриджей. Договорились?
— Да, — едва слышно ответила Келли. Швырнув трубку на рычаг телефонного аппарата.
Перл нахлобучил валявшуюся рядом кепку-бейсболку и выскочил из дома.
Спустя две минуты, он уже открывал своим ключом дверь дома, формальным владельцем которого он теперь являлся. Покупка дома была оформлена на имя Майкла Болдуина Брэдфорда, но деньги для этого дал Лайонелл Локридж. Таким образом он собирался вернуть себе семейное владение, отнятое у него СиСи Кэпвеллом.
Однако, по условиям договора, который был заключен между продавцом и покупателем, Перл еще некоторое время не имел права передавать права владения этим домом какому-либо третьему лицу. Тем не менее, можно было считать сделку вполне удачно закончившейся, хотя не все препятствия на пути к возвращению дома его прежнему владельцу были преодолены.
Перл торопливо открыл дверь и бросился к телефону в гостиной. Но ему пришлось подождать еще несколько минут, пока, наконец, он не услышал мелодичные трели звонка.
Он тут же схватил трубку и восторженно закричал:
— Келли, это ты?
Ее голос звучал уже более спокойно. Очевидно, первое нервное потрясение прошло, и она смогла совладать со своими чувствами.
— Да, это я. Здравствуй, Перл. Наконец-то, я могу сказать тебе эти слова...
— Что с тобой? Где ты? Говори же побыстрей!.. Я весь сгораю от нетерпения! Когда ты позвонила, я думал, что меня хватит удар... Ты все еще в Европе?
— Нет. Я уже здесь...
— Ты в Штатах?!! — с диким восторгом закричал Перл. — Где ты? Я немедленно лечу к тебе!
Келли замялась.
— Я не знаю, нужно ли?
— Конечно, нужно!.. — снова закричал Перл. — Я не видел тебя, кажется, уже тысячу лет. Нам обязательно нужно встретиться...
— Я не уверена в этом, — осторожно произнесла она. Перл ошеломленно умолк.
— Вот как?
— Пойми, я сейчас не готова к этому.
Словно опасаясь, что Перл положит трубку, она быстро добавила:
— Мы обязательно увидимся! Только не так скоро...
— Когда же? — упавшим голосом спросил он. Келли немного помолчала.
— Не знаю, может быть, через неделю или две...
— Это слишком долго, — мрачно сказал Перл. — Я столько не выдержу. Послушай, а почему мы не можем сделать этого побыстрее?
Келли сделала вид, что не услышала этого вопроса, и перевела разговор на другую тему.
— Как папа и мама? Расскажи мне о них.
— Я же тебе говорил — с ними все в порядке. Оба здоровы, прекрасно себя чувствуют и выглядят отлично. Правда, у нас с твоим отцом были кое-какие недоразумения, но, по-моему, сейчас все позади.
— Недоразумения? — удивленно спросила она. — Почему?
— После того, как ты уехала, я занялся доктором Роулингсом. И я его все-таки уделал!
— Я не могу поверить!.. — потрясение произнесла Келли. — Что же произошло?
— Ты еще не знаешь самую главную новость! Мой брат Брайан — жив!.. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать об этом.
Келли несколько мгновений молчала.
— Жив?..
— Да-да! — радостно воскликнул Перл. — Я совершенно уверен в том, что он жив!
— Ты нашел его?
— Пока нет. Но я дал объявление во все крупнейшие американские газеты и ни секунды не сомневаюсь, что рано или поздно Брайан найдется. Может быть, он болен... Может быть, он живет сейчас где-нибудь в таком месте, куда не доходят газеты... Могут быть разные обстоятельства. Но я уверен в том, что мы с ним обязательно встретимся. Я ведь знал, что и с тобой мы расстаемся не навсегда. И вот видишь — все получилось.
— А как же вышло с доктором Роулингсом?
— Мне помогла Элис. Ты помнишь Элис? Ну, ту хрупкую, симпатичную девушку, которая вместе с тобой была в палате его клиники.
— Элис?.. Но ведь она почти не разговаривала... Перл расхохотался.
— Ты бы слышала, как она щебечет! Ну, так вот, обо всем по порядку. О многом рассказала мне Присцилла Макинтош — бывшая жена доктора Роулингса. Она не выдержала и нашла меня. Все это произошло сразу после твоего отъезда в Европу. Присцилла сказала, что кроме ее отца тайну Брайана знает только еще один человек... Это была Элис. Я украл ее из больницы...
— Украл? — недоуменно переспросила Келли.
— Ну, да. А что в этом особенного? Я ведь тебя тоже украл. Ну, в общем, я организовал Элис побег, и мы с ней спрятались — ты даже не поверишь, когда узнаешь, где...
— Где же?
— В доме Лайонелла Локриджа... Он оказался совершенно потрясающим парнем. Если бы не он, не знаю, что бы мы делали. Но, надеюсь, что я отплатил ему сполна за все то добро, которое он для нас сделал. Нам помог и наш старый знакомый полицейский Пол Уитни. Помнишь такого?
— Помню.
— Так вот. Когда мы прятались в доме Локриджа, мне удалось немного уговорить Элис, и она сказала, что мой брат похоронен в подвале церкви Норт-Кумберленд Черч в Бостоне. Я, конечно, сразу же отправился туда...
— Один? — недоверчиво спросила Келли.
Перл сразу понял, что волновало Келли, но отступать было некуда, и ему пришлось признаться.
— Нет, вместе с Кортни.
— Понимаю, — упавшим голосом сказала Келли. Перл, решив, что он вернется к этому вопросу позже, продолжил рассказ:
— Ну, так вот. Мы отправились в Бостон и нашли там эту церковь. Но этот мерзавец, доктор Роулингс, пока меня не было, надавил на Элис и узнал где мы. Он увязался за нами, надеясь, что ему удастся расправиться со мной так же, как он расправился с Брайаном. Но у него ничего не вышло. Спасибо Кортни, это она помогла...
Только после этого сообразив, что не надо было так часто упоминать имя Кортни, Перл торопливо продолжил:
— Ну, в общем, мы нашли то место, где был похоронен Брайан. Точнее, должен быть похоронен... Потому что этот мерзавец замуровал Брайана за кирпичной стеной, когда тот еще был жив. И вот тут-то произошло самое невероятное!.. Когда я сломал стену, оказалось, что там никого нет. Мы нашли там собачий ошейник. А потом оказалось, что моего брата спас пес по кличке Персиваль. Но, к сожалению, нам не удалось узнать, где сейчас мой брат. Я дал объявления в газеты и теперь жду, что он объявится. Ты не представляешь, Келли, какой тяжелый груз упал с моего сердца! Мой брат жив и я обязательно встречусь с ним в один прекрасный день. Мы сможем обо всем поговорить...
— А как же твои родители? — спросила Келли. — Ты им уже сообщил о том, что Брайан жив?
— Нет. Они сейчас плавают где-то в Эгейском море на своей яхте. Дворецкий сказал, что они вернутся только через пару месяцев. Думаю, что к тому времени я вполне смогу предъявить им живого Брайана.
— Понятно, — сказала Келли. — Я очень рада за тебя, Перл.
Она умолкла, словно не зная, что говорить дальше. Перл хвастливо заявил:
— Между прочим, некоторые в этом городе уже перестали называть меня этим именем. В первую очередь к ним относится твой отец.
— Почему?
— Потому, что я охотно разрешаю называть себя Майклом или Майком. Кому как нравится. СиСи, например, величает меня не иначе, как мистер Майкл Болдуин Брэдфорд Третий. Я для него сейчас что-то вроде делового партнера...
— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
— За время твоего отсутствия здесь произошло много интересных событий. Августу Локридж украли похитители, и твой отец выплатил в качестве выкупа миллион долларов.
— А почему мой отец?
— Потому, что у Лайонелла Локриджа не было таких денег, и он попросил их у твоего отца.
Келли некоторое время потрясенно молчала.
— Честно говоря, я даже не могу в это поверить, — наконец, промолвила она. — Отец и Лайонелл Локридж всегда были заклятыми врагами.
— Ну, во-первых, на СиСи надавила твоя мать. А, во-вторых, в такой ситуации отказать Лайонеллу мог только совершеннейший сухарь. А твой отец, между прочим, совсем уж не такой окаменевший монстр, как некоторые пытаются его представить.
— Надеюсь, что с Августой все в порядке?
— Да. Правда, она немного перенервничала, а потому уехала из города. Если тебя очень интересует, где она сейчас, я могу спросить у ее сестры, Джулии.
— Нет-нет, благодарю, — торопливо ответила Келли. — Я надеюсь, что с ней все хорошо. Думаю, что она обойдется без моего участия.
— Наверное, ты права. Ну, а потом мы с Лайонеллом провернули одну сделку. В результате чего я стал владельцем его бывшего дома. Теперь я на полном основании живу здесь как хозяин.
— Значит в твоей жизни все хорошо? — не скрывая своей тоски, проговорила Келли. — Ты... все еще встречаешься с Кортни?
Она, наконец-то, коснулась темы, которая ее по-настоящему волновала.
— Нет, — спокойно ответил Перл. — Мы расстались.
— Почему?
— Она поняла, что не может конкурировать с тобой, и ушла.
Келли надолго умолкла, а Перл терпеливо ждал.
— Ясно, — наконец, ответила она и снова замолчала. У Перла уже не хватило терпения ждать, и он быстро спросил:
— А где ты сейчас?..
— В Лос-Анджелесе, — ответила она. Перл не скрывал своей радости.
— Так это же совсем близко отсюда! Я буду там через два часа! Только скажи, куда мне ехать...
Келли снова долго молчала.
— Может быть, не надо? — робко спросила она после паузы. — Может быть, нам не стоит так торопиться?
Однако, в ее голосе Перл услыхал молчаливое желание увидеться.
— Нет, я думаю, что стоит, — твердо ответил он. — Келли, я не сказал тебе самого главного... Мы так долго были вместе, но я все время не решался это сделать...
— Так почему же ты не можешь сказать этого сейчас?
— Мне надо видеть твои глаза. Только когда я буду рядом с тобой, ты услышишь от меня эти слова. Я хочу тебя видеть, и видеть немедленно! Только скажи, где тебя искать...
На сей раз ее молчание было недолгим.
— Отель «Сансет» на бульваре Уилшир.
— Будь там и никуда не уходи. Я буду лететь на крыльях ветра, точнее, на машине Лайонелла Локриджа. Мы очень скоро увидимся...
— Я надеюсь на это.
Сейчас Перл услышал в ее голосе что-то похожее на радость.

0

2

ГЛАВА 2

«Здравствуй, Келли...» Поцелуй сквозь кровь. Теперь они всегда будут вместе. Родители ничего не должны знать. «Давай купим дом...» В Лос-Анджелесе слишком шумно. Сан-Франциско, залив «Золотой мост», штаб-квартира «Бэнк оф Америка»... «Мы будем жить в нашем доме долго-долго.

Перл не был излишне оптимистичен в своих прогнозах. Спустя два часа черный «линкольн» стоял перед фасадом отеля «Сансет» на бульваре Уилшир в Лос-Анджелесе.
Келли встречала его на улице.
Перл, улыбаясь, вышел из машины и подошел к девушке. — Ну, здравствуй, Келли...
Она как-то грустно улыбнулась и наклонила голову.
— Здравствуй, Перл...
— Давно не виделись...
— Давно...
Она стояла, сложив руки на груди, и выглядела несколько смущенной.
— Ты похудела, — заметил Перл. Келли пожала плечами.
— А, по-моему, я была такой всегда. Даже не знаю, в кого я пошла...
— Наверное, в мать.
Разговор явно не клеился. И Перл, почти физически ощущая, что даром теряет драгоценное время, неожиданно сказал:
— Я люблю тебя, Келли.
Он смотрел на нее неотрывным взглядом, и она не выдержала.
Несмело улыбнувшись, Келли обвила руками его шею и с необычайным, неожиданным для него пылом приникла к его губам.
Перлу даже показалось, что он почувствовал у себя во рту привкус крови.
Девушка еще не оторвалась от его губ, а он уже услышал, как она плачет. Это было что-то удивительное и непостижимое — целоваться, обливаясь слезами.
Но ведь это был их первый поцелуй, их первое объяснение в любви!
Собственно, никакого объяснения и не было. Они уже вполне достаточно знали чувства друг друга, и нужна была только одна встреча для того, чтобы расставить все на свои места.
Перл был очень благодарен Келли за то, что она дала ему эту возможность. Теперь он был уверен в том, что между ними все будет очень хорошо...
Они провели в объятиях друг друга всю ночь и утро...
Перл открыл глаза, ощутив витавший где-то совсем рядом аромат свежесваренного кофе. Шумно потянув носом, он радостно воскликнул:
— Неужели меня ждет кофе?!! Не могу поверить!..
Улыбаясь, Келли поставила ему на колени небольшой поднос с двумя чашечками ароматного горячего напитка.
— Угощайтесь, мистер Брэдфорд... — лукаво сказала она.
На Келли была надета только длинная рубашка Перла.
Не особенно заботясь о церемониях, он обхватил ее за обнаженное бедро и притянул к себе.
— Только с вами, мисс Кэпвелл... — сказал он.
— Перкинс, — поправила она. Он согласно кивнул.
— Хорошо, мисс Перкинс. Присаживайтесь рядом со мной. Она любовно потрепала его по густой шевелюре и осторожно присела на краешек кровати.
— Держи поднос, а то кофе разольется.
Перл снял чашки и протянул одну из них Келли.
— Что мы будем сегодня делать? — хитро улыбаясь, спросил он.
— А что ты предлагаешь?
Перл пожал плечами.
— Не знаю... Вообще-то, я с огромным удовольствием просидел бы в этом номере еще пару месяцев, прежде, чем что-то решать.
Келли отпила немного кофе.
— А я бы с удовольствием позволила тебе это сделать, если бы у нас были деньги.
Перл пожал плечами.
— Вообще-то, я достаточно обеспеченный человек. То есть, у меня есть недвижимость... Правда, с наличностью туговато и, как на грех, родители уехали...
Келли тяжело вздохнула.
— Деньги, которые мне давал отец, подходят к концу, а еще раз я просить у него не хочу просто потому, чтобы он не знал, что я здесь, в Лос-Анджелесе. Пусть они с мамой думают, что я по-прежнему в Европе. Так им будет спокойнее.
— Ты думаешь, что они разнервничаются, если узнают, что ты вернулась в Штаты? — спросил Перл.
Келли немного помолчала, наслаждаясь черным тягучим напитком.
— В любом случае, это сильно осложнит им жизнь. Они же не смогут усидеть на месте, они же обязательно захотят меня увидеть. А это вполне может закончиться для них и для меня неприятностями. Нет, до тех пор, пока окончательно не улажены мои дела, я не хочу, чтобы они знали о моем приезде.
Перл погладил ее по руке.
— Да, ты права. Сейчас нам придется полагаться только на самих себя.
Келли допила кофе, поставила чашечку на столик рядом с кроватью и, мечтательно откинувшись на подушку, сказала:
— Эх, если бы у нас было побольше денег!..
Спустя несколько мгновений, закончив со своим кофе, Перл присоединился к Келли. Он повернул девушку и положил ее голову к себе на грудь. Задумчиво поглаживая ее по волосам, Перл сказал:
— У меня есть один план, но я пока не уверен в том, что нам удастся его осуществить...
— Какой? — с любопытством спросила Келли.
— Ну, во-первых, мы, конечно, можем снять квартиру. Это предложение не вызвало у Келли особого энтузиазма.
— За квартиру, обычно, просят вперед... — сказала она. — Это во-первых. А, во-вторых, с таким же успехом можно жить и на улице.
— Почему?
— Потому, что если мы собираемся строить наши отношения на временной основе, то, уверяю тебя, они долго не продлятся.
Перл недоуменно пожал плечами.
— Почему ты так думаешь?
Келли приподняла голову и озорно сверкнула глазами.
— Ты собираешься жить со мной?
— Разумеется, — ответил Перл. — Я надеюсь, что теперь мы не расстанемся.
— А как же твои дела в Санта-Барбаре?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду Брайана и дом, который ты купил.
Перл рассмеялся.
— Что касается дома, то он принадлежит вовсе не мне, а Лайонеллу Локриджу. А насчет Брайана... В объявлении я дал координаты твоего дома, точнее, дома твоих родителей. Если Брайан найдется, то мы сразу же об этом узнаем. А по поводу квартиры, это — интересная мысль.
Келли предостерегающе подняла руку и помахала перед лицом Перла пальцем.
— Не насчет квартиры, а насчет дома, — поправила она.
— Дома? — непритворно изумился Перл.
— Именно.
— Но до тех пор, пока не решены твои судебные дела, ты не можешь купить дом.
Она рассмеялась.
— А почему ты решил, что это должна делать я? Перл мгновенно умолк.
— Действительно. Но тогда это придется делать мне, а у меня совершенно нет денег, — он хитро улыбнулся. — Я ведь уже купил один дом в Санта-Барбаре.
— И оказался так щедр, что подарил его Лайонеллу Локриджу, — проявив немалую проницательность, закончила за него Келли. — Интересно, а что будет, если я стану называть тебя Майклом?
Перл чмокнул ее в щеку.
— Ты можешь называть меня кем угодно, даже Оуэном Муром... Главное, чтобы ты меня любила.
Шутка получилась удачной, и оба рассмеялись.
— Кстати, а что с нашим общим другом Оуэном? — спросила Келли, немного успокоившись.
— Между прочим, я тебе так до конца и не рассказал всю эту историю. Просто я напрочь позабыл обо всем, как только увидел тебя.
Она лежала у него на груди, медленно поглаживая рукой плечи Перла.
— Не скрою, мне это льстит, — с шаловливой улыбкой ответила она. — Хотя иногда надо все-таки помнить, на каком свете ты находишься. Ну, так что случилось дальше?
— В общем, доктора Роулингса арестовали. Сейчас он сидит где-то за решеткой и дожидается, пока наша юридическая машина разберется с его прошлым и определит будущее. В больнице скоро будет новый главный врач, а, тем временем, комиссия из независимых экспертов определяет состояние больных и оценивает возможность выпустить их из больницы. Между прочим, Элис уже на свободе. Кстати, ее фамилия — Джексон. Это тебе ни о чем не говорит?
Келли поморщила лоб.
— Кажется, я где-то уже слышала эту фамилию... Она не имеет никакого отношения к Майклу Джексону?
Оба прыснули от смеха.
— Нет, — наконец, ответил Перл. — Но ее родители известны Лайонеллу Локриджу, на яхте которого она сейчас живет. Его назначили официальным опекуном Элис Джексон.
Келли непритворно удивилась.
— Элис живет на яхте Лайонелла Локриджа? — недоуменно переспросила она.
— Вот именно, — подтвердил Перл. — И, по-моему, они прекрасно уживаются. Во всяком случае, Лайонелл нарадоваться не может. Элис с каждым днем просто расцветает. Ты знаешь, почему она не разговаривала?
— Догадываюсь...
— Вот именно. Она присутствовала при том, как доктор Роулингс расправлялся с моим братом. Нервное потрясение было таким сильным, что она потеряла речь. Но потом, когда она узнала, что Брайан жив, все пошло совсем по-другому. Элис — чудесная, нежная девушка. И я буду только рад, если мой брат, когда найдется, ответит ей взаимностью. Мне кажется, что они будут неплохой парой.
— Как мы с тобой? — игриво спросила Келли. Перл с нежностью прижал ее ладонь к своим губам.
— Да, наверное...
Они обменялись долгим поцелуем, а потом Перл сказал:
— Так что же мы будем делать дальше?
Келли лежала с полуприкрытыми глазами.
— Уедем куда-нибудь...
Перл наморщил лоб.
— А чем тебе не нравится Лос-Анджелес?
Она немного помолчала.
— Здесь шумно — это, во-первых. А, во-вторых, слишком близко к Санта-Барбаре. Я не хочу, чтобы какой-нибудь Кейт Тиммонс наткнулся на меня на улице в один из прекрасных воскресных дней. Мне это совершенно ни к чему.
Перлу ничего не оставалось, как согласиться:
— Да, пожалуй, это так. Ну, а что ты скажешь насчет Мексики?
Келли рассмеялась.
— Там мы уже были. Меня туда почему-то больше не тянет.
— А куда же?
— Давай поедем в Сан-Франциско. Мне там всегда очень нравилось.
— Я даже знаю, что тебе там так нравилось, — улыбнулся Перл. — Холмы.
Она кивнула.
— Да. Эти старомодные трамвайчики, которые со звоном разъезжают по старым улочкам... А еще я ужасно люблю залив Золотой Мост. Оттуда открывается совершенно непостижимый вид. Но это — только часть правды. Вообще-то, я выбрала Сан-Франциско по другой причине. Вот только не знаю, сейчас рассказать или приберечь этот сюрприз до тех пор, пока мы не переедем в Сан-Франциско?
Перл притворно возмутился.
— Ты за кого меня принимаешь? Конечно, сейчас!.. Я ведь не доживу, умру от нетерпения. Ты знаешь мою натуру...
Келли нежно поцеловала его в щеку.
— Ну, хорошо. Скажу сейчас. Если ты знаешь, там располагается штаб-квартира банковской корпорации «Бэнк оф Америка». А у папы там работает один очень хороший друг. Он — вице-президент банка. Если ты скажешь ему, что работал в нашем доме дворецким, он, наверняка, даст нам ссуду. За эти деньги мы и купим дом.
Перл обнял Келли и, прижав к себе, начал качаться вместе с ней на постели.
— Ах, ты, плохая девчонка! — едва сдерживая улыбку, ругался он. — Почему же ты раньше не сказала? Ведь у нас не будет никаких проблем! Купим дом и все дела!..
Она стала со смехом и визгом отбиваться, но потом, поняв, что сопротивление бесполезно, приникла к нему и стала покрывать нежными поцелуями его начавшее колоться от двухдневной щетины лицо.
— Мы купим дом... — мечтательно говорила она при этом, — оформим его по своему вкусу и будем жить. Долго-долго...
Перл засмеялся.
— А что насчет детей? Она хитро отвернулась.
— Я подумаю об этом.
— Между прочим, тут многое и от меня зависит, — с претензией на многозначительность произнес Перл.
— А вот мы сейчас об этом и узнаем...
Келли стала расстегивать на себе рубашку и, спустя несколько мгновений, нырнула под одеяло.
— Я думала, что ты устал за ночь, — засмеялась Келли. — Но, похоже, я ошиблась.
— Ничего удивительного. Этой встречи я ждал всю свою предыдущую жизнь...

0

3

ГЛАВА 3

Два дня пролетели незаметно. Келли узнает о том, что случилось с Мейсоном. "Ну и сука эта Лили Лайт..." Неожиданная встреча в летнем кафе. Супруги Добсон — авторы одного весьма известного телесериала. Тяжела жизнь сценариста... «Встретимся в Сан-Франциско».

Они покинули отель «Сансет» на бульваре Уилшир в Лос-Анджелесе только через два дня, когда уже подходили к концу запасы наличности.
Перл подошел к машине Лайонелла Локриджа, которая все эти трое суток оставалась невостребованной, и с сожалением посмотрел на автомобиль.
— Тебя, приятель, придется вернуть твоему законному хозяину. Мистер Локридж у нас пока еще не так богат, чтобы дарить машины малознакомым дворецким.
Келли положила руку Перлу на плечо.
— Не грусти, мы скоро увидимся. Только никому не вздумай проболтаться о нас. А не то свадьбу будем играть в тюрьме.
Перл беспечно махнул рукой.
— Если дело дойдет до процесса, то мы обязательно выиграем его. На тебя будут работать лучшие адвокаты Санта-Барбары.
Келли посмотрела на него с легкой усмешкой.
— Кто? Джулия Уэйнрайт? Или, может быть, мой брат Мейсон?..
Перл рассмеялся и отрицательно покачал головой.
— Нет, пожалуй, Мейсону сейчас не до судебных дел. Он так глубоко увяз с этими религиозными делами, что нам еще долго придется ждать, пока он вернется к нормальной жизни.
— Да, — тяжело вздохнула Келли. — Никак не могу поверить, что он связался с какой-то бродячей проповедницей... Зачем ему это нужно?
— Мне тоже это трудно понять. По-моему, это известно только самому Мейсону. Во всяком случае, твой отец, так же, как и весь остальной город, смотрит на него с сожалением. Мейсон отнюдь не стал глупее, но никто не может объяснить, почему он попал под влияние этой Лили Лайт. Зачем она ему вообще понадобилась?..
— А как она выглядит?
— Очень похожа на Джину — бывшую супругу твоего отца. Такая же круглолицая... У них даже повадки похожие. Они всегда охвачены какой-то бурной деятельностью. И, между прочим, сейчас между ними развернулась настоящая война. Еще не известно, кто в ней победит.
— Из-за чего? Перл пожал плечами.
— Не знаю, наверное, не могут разделить между собой лавры первой интриганки города. Во всяком случае, Лили Лайт очень успешно опережает Джину на всех фронтах. Она даже племянницу ее окрутила...
Келли изумленно подняла брови.
— Ты говоришь про Хейли Бенсон, которая работала в нашем доме горничной?
Перл кивнул.
— Вот именно. Насколько тебе известно, у Хейли был роман с Тэдом. Но потом он узнал, что Джина — тетка его возлюбленной. И все отношения между ними были закончены. Наверное, с горя Хейли ударилась в религию. Она стала ходить на все собрания этой бродячей проповедницы и теперь числится среди ее лучших учеников. Между прочим, эта Лили Лайт развернула войну не на шутку с казино «У Ника», которое принадлежит твоему отцу. Там сейчас работает управляющим Брик Уоллес.
— Но ведь он раньше работал у Идеи в ресторане «Ориент Экспресс»? Она нахвалиться на него не могла. Брик — прирожденный менеджер.
Перл кивнул.
— Вот именно. И твой отец не нашел лучшей кандидатуры для работы в казино, чем Брик. Там очень плохо шли дела в последнее время. Нужен был человек, который бы поднял этот бизнес. Вот именно таким человеком и оказался Брик Уоллес. Правда, насколько мне известно, он еще долго раздумывал над предложением твоего отца, прежде, чем согласиться — именно в тот момент, когда он принял все дела по казино, этой сумасшедшей Лили Лайт пришла в голову идея о том, чтобы добиться закрытия этого заведения. Она стала организовывать акции протеста, демонстрации, пикеты, блокировать набережную... Ну, в общем, поднялся такой шум, что на месте Брика я бы уже давно сбежал и зарыл голову в песок.
Келли покачала головой.
— Насколько я знаю, Брик не такой. Он никогда не отступает. Думаю, что он будет стоять до конца.
— Не знаю. — Перл пожал плечами. — У него есть одно уязвимое место.
— Какое?
— Эмми, его жена. Она с самого начала не хотела, чтобы Брик снова переходил на работу в казино. Ты же помнишь, какие неприятности были у него, когда он только-только начинал управлять этим заведением?
Келли кивнула.
— Да. Попытка вооруженного ограбления, потом обвинения в растрате... По-моему, это было не слишком приятно для него.
— Да, — согласился Перл. — И тем не менее, он снова пошел туда, где потребовались его способности. Но эти фанатичные поклонники Лили Лайт дошли уже до того, что стали запугивать его семью и забрасывать камнями его дом. Эмми очень боится. Думаю, что ее опасения не напрасны. Ты, наверное, неплохо представляешь себе, на что способна одурманенная толпа? Лили Лайт очень умело дистанцируется от своих сторонников, каждый раз заявляя, что не имеет к их акциям никакого отношения. Она однажды даже принесла публичные извинения Брику. Но на этом ничего не закончилось. Ее сторонники по-прежнему митингуют, а их фанатизм достиг уже непостижимых размеров. У меня такое ощущение, что, будь их воля, они бы просто растерзали Брика и твоего отца в придачу за то, что они не хотят закрыть казино.
— Но ведь они формально имеют право на этот бизнес?
— Да, закон при этом не нарушается, — подтвердил Перл. — Но ведь это не препятствие для фанатиков. Лили Лайт очень умело руководит ими и подогревает страсти. У нее здесь есть свой определенный интерес — она собирается построить на месте, где сейчас находится казино, храм во свою славу. Она вряд ли откажется от такой цели, даже если бизнес твоего отца вполне легален. Эта Лили Лайт, если задуматься, весьма тщеславная и коварная стерва. Ее ничто не остановит. А что касается Джины... Она инстинктивно чувствует зло, которое может совершить эта проповедница. По-моему, Джина решила своими способами справиться с ней. Но даже Джине далеко до этой твари. Твоя бывшая мачеха — ангел по сравнению с Лили Лайт. Послушай, — он неожиданно сменил тему, — а почему мы стоим с тобой здесь, на улице, если в трех шагах от нас — прекрасное открытое кафе? Пойдем, выпьем чего-нибудь.
Келли обняла его за талию и прижалась к его плечу. — Пойдем, но тебе, кроме диетической кока-колы, ничего крепче нельзя.
Перл рассмеялся.
— А я и не собирался пить что-нибудь другое. Мне еще предстоит довольно долгий путь в Санта-Барбару. Очень жаль, что ты не можешь отправиться со мной.
Вместо ответа Келли поцеловала его.
— Ничего, мы скоро встретимся. И после этого уже никогда не будем расставаться. Правда?
— Правда, — ответил он.
Они уселись за свободный столик в открытом летнем кафе и Перл поднял руку, подзывая официантку.
— Две диетических кока-колы, пожалуйста.
После этого Перл вдруг как-то беспокойно заерзал на стуле и, дернув Келли за руку, шепотом сказал:
— Посмотри на соседний столик. Только оглядывайся не сразу, чтобы не привлекать к себе внимание.
Келли наклонилась к нему с заговорщицким видом.
— А что там такое?
— Это — супруги Добсон — авторы одного весьма известного телесериала.
Келли вытаращила глаза.
— Те самые?
— Те самые. Между прочим, весной они получили премию «Эмми» как авторы лучшей телевизионной постановки.
Келли осторожно оглянулась и посмотрела туда, куда показывал Перл.
За столиком сидела немолодая уже пара, оживленно обсуждавшая намечаемые подробности очередной серии.
До Келли и Перла доносились обрывки их фраз.
— Нет, мы должны убить его! Он вполне этого заслужил.
— Ну, хорошо. А кто тогда будет ее любовником?
— Я еще не придумала.
— И я еще не придумал.
— А что мы будем делать с нашей беглянкой?
— Ничего, пусть пока наслаждается вернувшейся к ней любовью. Серий через сорок вернем ее назад.
— А как же ее муж?
— Ему, между прочим, есть чем заняться. Пусть зарабатывает деньги и заботится о юной особе, которую мы поселили вместе с ним. Он, между прочим, получил опекунство. А если не захочет выполнять свои обязанности, то мы его опять нищим сделаем.
— А что наш герой-полицейский?
— Пока ничего. Думаю, что в этой серии ему вообще нечего делать. Пусть пока разбирается со своими женщинами.
— С какими женщинами? Я уже совсем запутался.
— Вечно ты все забываешь. У него же теперь новая возлюбленная, эта несостоявшаяся голливудская звезда.
— Какая же она возлюбленная? Он о ней уже позабыл.
— Да ничего не позабыл. Пусть побарахтается между трех огней. Ему полезно. А то мы его слишком уж каким-то положительным сделали.
— Положительный герой всегда должен страдать.
— Вот именно. Пусть посомневается, помучается... А потом посмотрим, что с ним делать.
— А что насчет нашего окружного прокурора?
— Да отцепись ты со своим окружным прокурором. Не будет его в этой серии. Понимаешь? Не будет!.. У него есть дела и поважнее. Пусть роет компромат на нашего доблестного полицейского...
— Ничего не понимаю! Так что же будет в этой серии?
— Любовь! Пусть будет любовь!
Перл сочувственно покачал головой.
— Да, тяжела жизнь сценариста. Им все время нужно что-то выдумывать.
— Зато в этом есть и положительная сторона, — сказала Келли. — Они могут распоряжаться чужими жизнями, как захотят. И при этом, у них совершенно чистые руки и спокойное сердце.
Перл, уже в который раз, был вынужден признать, что Келли не откажешь в проницательности.
— Да, — протянул он. — Распоряжаться чужими жизнями лучше всего на бумаге. Во всяком случае, ничем не рискуешь. Правда, нельзя делать опрометчивых шагов.
— Например?
— Ну, например, нельзя убивать главного героя. Его можно только в кому отправить или в какую-нибудь дальнюю поездку. В Европу, например... Нельзя менять характеры, привычки, интересы и хобби. Можно только все время придумывать новые. И, вообще, много чего нельзя...
— А что же можно?
— Придумывать им подробности биографии; ставить В безвыходные, на первый взгляд, ситуации и, что самое приятное, влюблять друг в друга и заставлять жениться. Это, вообще, необъятное поле для деятельности. Сначала женитьба, потом развод, потом новая любовь, новая женитьба, новый развод... И так до бесконечности.
Келли лукаво заглянула ему в глаза.
— Уж не про нас ли с тобой ты говоришь? Перл комично поморщился и развел руками.
— Ну, мы же с тобой не персонажи из чьего-то сценария. Мы — живые люди и у нас своя жизнь, свои отношения.
— Правильно, поэтому давай вернемся к нам с тобой. Что у нас в планах на сегодня?
Перл с наслаждением отпил холодного пенящегося напитка и, деловито оглядевшись по сторонам, сказал:
— Сейчас я еду в Санта-Барбару, возвращаю машину Лайонеллу Локриджу. Потом сажусь на первый же автобус и возвращаюсь сюда. А из Лос-Анджелеса мы сразу же самолетом летим в Сан-Франциско. Ориентируемся на месте. Думаю, что сегодняшнюю ночь мы проведем в каком-нибудь недорогом отеле. Завтра с утра отправимся в какое-нибудь агентство по продаже недвижимости и в банк, к знакомому твоего отца. Там я попробую взять заем на покупку дома, прикрываясь именем СиСи Кэпвелла. Ну, а дальше — будем поступать ПО обстоятельствам... Идет?
Келли кивнула.
— Идет.
— Ну, вот и отлично. Короче, жди меня здесь. Я вернусь ближе к вечеру. За это время можешь сходить, например, в кино. В Китайском кинотеатре сегодня показывают премьеру.
— Очень любопытно, — сказала Келли. — А что там показывают? Я же страшно люблю кино.
Перл пожал плечами:
— Не помню, какой-то «Рокки» — четвертый или пятый.
Келли разочарованно махнула рукой:
— Терпеть не могу Сильвестра Сталлоне. Мне, вообще, противен типаж мачо.
— Ну, тогда — не знаю, прогуляйся по городу, посмотри на знаменитостей, они тут часто шатаются.
— Вот за это я и не люблю Лос-Анджелес. В Санта-Барбаре было как-то спокойнее.
Перл допил кока-колу и поднялся из-за стола. Чмокнув Келли в щеку, он сказал:
— Ну, все, мне пора, а то мы еще до вечера будем болтать.
Не дожидаясь ответа, Перл зашагал по улице туда, где перед отелем «Сан-Сет» стоял автомобиль Лайонелла Локриджа.

0

4

ГЛАВА 4

Парк «Золотые ворота», отель «Телеграф-Хилл». «Перл, откуда у тебя столько друзей?» Причал Эмбаркадеро — отличное место для отдыха. Первый визит в агентство по торговле недвижимостью. «Раскрашенные леди». «Может быть, что-нибудь в стиле королевы Анны?» Дом на Аламо-Сквер. Где взять семьсот пятьдесят тысяч долларов? Миссис Тэнглвуд настроена оптимистично. Мистер Хендерсон поддается обаянию Майкла Болдуина Брэдфорда-третьего. Четырехсот пятидесяти тысяч хватит на первый взнос и ремонт. Новое жилье требует больших капиталовложений. Деньги можно получать, сдавая квартиры. Семейное положение — одиноки...

Сан-Франциско встретил их изнуряющей жарой. Несмотря на близость океана, в городе совершенно не ощущалось свежести. От этих раскаленных за день мостовых и разогретых домов воздух в Сан-Франциско напоминал жар из разогретой печи.
Перл и Келли вышли из автобуса на Гранд-Сентрал-Стейшен почти налегке. В руках у Перла был лишь небольшой чемоданчик с вещами Келли.
Спустя еще четверть часа, они уже выходили из такси в северо-западной части города возле парка Голден Гейт. Еще пятнадцать лет назад на месте этого парка были только огромные песчаные дюны, которые усилиями нескольких сотен строителей под руководством архитектора Уильяма Макларена превратились теперь в райский сад.
Перл вышел из машины подал руку Келли.
— Что это за место? — спросила она.
— Парк Золотые Ворота. Здесь есть очень неплохая гостиница, в которой я пару раз останавливался во время своих прежних визитов в Сан-Франциско.
— А ты уже бывал здесь? Перл хитро засмеялся:
— Где только я ни бывал в студенческие годы — и в Лос-Анджелесе, и в Сан-Франциско, и в Нью-Йорке, и в Филадельфии... Однажды меня занесло даже на Аляску — в Анкоридж.
Келли всплеснула руками:
— Господи, что же ты там делал?
Перл расплатился с водителем и захлопнул дверцу:
— Катался на лыжах. А еще мне довелось познакомиться с одним чрезвычайно симпатичным белым медведем. Он тоже хотел познакомиться со мной поближе, но мне пришлось перенести нашу встречу на более позднее время — его интерес ко мне был слишком гастрономического свойства.
Келли потрясенно покачала головой:
— Ты каждый день рассказываешь мне о чем-то таком, чего я даже представить не могла. Перл, ты — потрясающий мужчина.
За эту похвалу он наградил ее поцелуем и, обняв за плечи, зашагал вместе с Келли к невысокому двухэтажному зданию со скромной вывеской — «Отель Телеграф-Хилл».
— Здесь и остановимся, — сказал Перл, пропуская Келли перед собой в двери отеля. — Очень уютное и совсем не дорогое местечко. Правда, в последний раз я был здесь года три назад, возможно, что-то изменилось.
Однако по тому, как тепло и сердечно поздоровался Перл с администратором, сидевшим у стойки, Келли поняла, что им здесь будет обеспечен такой же теплый прием. Ее ожидания оправдались — им отвели номер на втором этаже гостиницы, откуда открывался прекрасный вид на пышущий зеленью парк Голден Гейт.
Бросив чемодан с вещами Келли на широкую мягкую кровать. Перл возбужденно потер руки:
— Ну, а теперь мы с тобой отправимся в какое-нибудь кафе на берегу моря и славно поужинаем.
Келли посмотрела на него с сомнением:
— А у нас хватит денег?
— Не бойся, — беззаботно махнул он рукой, — в этой гостинице мне открыт бессрочный кредит. Так что все оставшиеся деньги мы можем истратить на себя.
Келли смотрела на него с недоверчивой улыбкой.
— Послушай, чем ты всех так очаровываешь? По-моему, все, кто когда-либо знакомился с тобой, считают тебя своим другом.
Перл игриво заглянул ей в глаза:
— Тебе, между прочим, я тоже понравился. Так что нечего удивляться.
Она нежно погладила его по щеке:
— Я — другое дело, я в тебя влюбилась.
— Другие, наверное, тоже.
Она сделала грозный вид:
— Другие не имеют на тебя права. Ты сейчас принадлежишь только мне и, пожалуйста, никогда не забывай об этом.
С напускной серьезностью, за которой, однако, ощущалась вполне реальная убежденность, Перл умоляюще поднял руки:
— Клянусь, что до конца жизни, буду принадлежать только тебе, — закатив глаза, произнес он.
В следующую секунду он рухнул на колени и принялся целовать ноги Келли, плотно обтянутые джинсами.
— Прекрати, — засмеялась она. — У тебя еще будет возможность продемонстрировать мне свою преданность. Лучше пойдем ужинать.
— Пошли! — весело махнул рукой Перл. — Я знаю совершенно великолепные места на Эмбаркадеро. Там раньше были рыбацкие причалы, склады и прочая дребедень, а теперь сплошные рестораны. Там очень хорошо готовят рыбу. Надеюсь, ты любишь рыбу?
Келли кивнула:
— Да, хотя я вообще-то склонна к вегетарианству.
— Ну, вот и отлично. Пока у нас не будет своего дома, мы будем там завтракать и ужинать.
— А что насчет обеда? — поинтересовалась Келли.
— А обедать будем в одном отличном китайском ресторанчике, владелец которого считает меня своим сыном.
Келли снова с изумлением посмотрела на него:
— А чем ты успел понравиться китайцу?
— Я просто помогал ему на кухне, а заодно немного подучил китайский язык.
— Понятно. Хорошо, я согласна — китайская кухня мне тоже нравится. Интересно, а кто будет готовить у нас в доме?
Этот неожиданный поворот разговора застал Перла врасплох:
— Ну-у-у... — растерянно протянул он. — Вообще-то, я, конечно, знаком с кухней, но мне хотелось бы заниматься чем-то более возвышенным.
— Болтовней, — рассмеялась Келли.
Не опровергая ее слова, Перл воскликнул:
— Я буду слагать оды в честь моей возлюбленной.
Он схватил Келли в охапку и, прижав к себе, стал кружиться с ней на месте. Она испуганно взвизгнула и, крепко обняв его за шею, прижалась к плечу Перла:
— Я обожаю тебя.
Вот так наши герои оказались в Сан-Франциско.
Позавтракав на следующее утро в одном из небольших ресторанчиков на Эмбаркадеро, они отправились в бюро по торговле недвижимостью. Там их встретила немного полноватая, но молодящаяся особа лет сорока пяти, которая представилась как миссис Тэнглвуд. Фамилия была несколько заковыристая, так что Перл поначалу даже запинался, пытаясь ее выговорить.
— Чем могу служить, господа? — вежливо спросила она.
— Меня зовут Майкл Брэдфорд, — представился Перл. — А это — Келли. Мы хотели бы узнать, что из домов имеется у вас на продажу.
Миссис Тэнглвуд обрадованно всплеснула руками:
— Я очень рада, господин Брэдфорд, что вы пришли именно в наше агентство. Думаю, что мы сможем предложить вам прекрасный выбор. У нас имеется несколько домов в разных районах города, и вы, наверняка, сможете подобрать себе подходящий. Вас интересуют новые или старые дома?
Перл взглянул на Келли и та сказала:
— Старые. Если можно, нам хотелось бы взглянуть на что-нибудь в викторианском стиле, построенное в прошлом веке.
В ответ на это миссис Тэнглвуд прочитала молодой паре небольшую лекцию по истории викторианских домов в Сан-Франциско.
— У нас такие здания называют раскрашенными леди. За пятьдесят лет, с тех нор, как в Калифорнии началась золотая лихорадка. В Сан-Франциско было построено не менее пятидесяти тысяч таких домов. К сожалению, большинство из них сгорело во время ужасного пожара 1906 года, но те, которые уцелели, а также некоторые, которые были восстановлены — это сейчас гордость нашего города. Между прочим, Сан-Франциско не всегда выглядел таким, каким вы его сейчас видите. Выли времена, когда все дома в нашем городе приходили в упадок, даже наши знаменитые трамваи перестали ездить. Это было в начале тридцатых. Но потом жители нашего города с истинным энтузиазмом взялись за сохранение нашего главного богатства — старых домов. Между прочим, наше агентство по торговле недвижимостью, которое существует еще с прошлого века, приложило немало усилий для того, чтобы многие дома и улицы, особенно в центре города, приобрели свой первозданный вид. Ведь каждый такой дом обладает неповторимой индивидуальностью, но вместе с тем есть многое, что объединяет их: это и узкие, вытянутые по длине окна в старом английском стиле, и изящные колонны у входа, и широкие лестницы, и крыши необычной формы. Нельзя сказать, что эти дома принадлежат к одному архитектурному стилю. Мы обобщенно называем их викторианскими, однако среди них можно встретить и дома в стиле королевы Анны, и итальянский ренессанс, и георгианский стиль, и многое другое. Какой стиль вы предпочитаете?
Перл и Келли недоуменно переглянулись:
— Ты — художница, — сказал Перл, — ты и решай. Я могу жить даже в ящике из-под бананов.
Она надолго задумалась:
— Может быть, что-нибудь в стиле королевы Анны? Миссис Тэнглвуд уверенно кивнула:
— Я знаю, что вам предложить. У нас есть прекрасный дом на Аламо-Сквер, его построил известный архитектор Мэтью Кавано в 1895 году. Это, наверняка, вам понравится.
Полистав альбом с рекламными фотографиями, миссис Тэнглвуд открыла нужную страницу и положила альбом перед клиентами:
— Вот, посмотрите.
Дом действительно был великолепен — двухэтажное строение с четырьмя остроконечными башенками по углам, с широкой лестницей, тонкими элегантными колоннами и узкими, вытянутыми вверх окнами.
— Здорово, — только и мог сказать Перл. Келли была более определенна:
— Нам нравится этот дом. Когда мы сможем его посмотреть?
Миссис Тэнглвуд обрадованно закивала:
— Да хоть сейчас. Это совсем недалеко отсюда.
Перл потер руки:
— Сейчас же и отправимся туда.
Но Келли несколько охладила его энтузиазм:
— Подожди. Мисс Тэнглвуд, — обратилась она к сотруднице бюро, — а сколько стоит этот дом?
Женщина с гордостью подняла голову:
— В нашем бюро вся недвижимость продается по вполне доступным ценам и на приемлемых для клиентов условиях. Единственное наше требование — половину суммы сразу, об остальном можно договориться.
— И все-таки — сколько? — продолжала допытываться Келли.
Мисс Тэнглвуд скромно потупила глаза:
— Семьсот пятьдесят тысяч долларов.
Перл едва удержался от стона.
— Это совсем не много! — торопливо воскликнула миссис Тэнглвуд. — Можно сказать, что вы получаете этот дом совсем даром.
И, хотя по внешнему виду Перла было понятно, что он уже мысленно прощается с этим, еще не ставшим его собственностью, домом, Келли была настроена совсем по-другому:
— Мы должны уточнить наши финансовые возможности и, как только что-то проясним, сразу же обратимся снова к вам. Я попросила бы вас, миссис Тэнглвуд, подержать этот дом для нас хотя бы пару дней.
Та с готовностью кивнула, из чего Перл сделал неопровержимый вывод о том, что предлагаемый им дом на Аламо-Сквер уже давно ищет своего покупателя.
Вежливо распрощавшись с любезной миссис Тэнглвуд, Перл и Келли покинули помещение бюро по торговле недвижимостью. Оказавшись на улице. Перл озабоченно почесал лоб:
— Слушай, а не пойти ли нам выпить чего-нибудь? Семьсот пятьдесят тысяч — это совершенно неподъемная сумма.
Но, похоже, Келли действительно была настроена на то, чтобы не обращать внимания на трудности:
— Перл, отправляйся в банк и обратись к мистеру Хендерсону — он должен помочь. Думаю, что четыреста тысяч долларов он даст. Только не говори ему о том, что я с тобой.
— А почему ты уверена в том, что он даст нам эти деньги?
— Расскажи ему о том, кто ты такой — вот и все. Я думаю, что нам нужно взять эти деньги лишь на несколько месяцев, а потом мы расплатимся — помогут родители, в конце концов найдем какой-нибудь выход. Сейчас тебе нужно воспользоваться своим обаянием. Попробуй подружиться с мистером Хендерсоном. Я буду ждать тебя в отеле.
Часы показывали уже начало второго, когда Перл появился в гостинице. Он радостно влетел в номер и, обнаружив Келли в ванной, тут же заключил ее в свои объятия:
— Все в порядке! — крепко обнимая ее, воскликнул он. — Этот Хендерсон оказался нормальным парнем. Между прочим, ему знакома не только фамилия Кэпвелл, но и Брэдфорд. Мне не стоило большого труда убедить его в своей платежеспособности.
Она вознаградила его поцелуем:
— Перл, я хотела бы посмотреть этот дом сейчас же, немедленно. Я просто сгораю от нетерпения.
— Согласен. Поехали, посмотрим.
В сопровождении миссис Тэнглвуд они отправились на Аламо-Сквер. Правда, дом, предлагаемый агентством для продажи, оказался не совсем тем, что они ожидали увидеть.
То есть, сам дом был действительно похож на рекламную фотографию, однако казалось, что за ним давно не присматривали: краска на деревянных стенах облупилась; лак, которым были покрыты ручки на лестнице, потрескался; а крышу уже давно не перекрывали.
Тем не менее, Келли и Перл все еще были полны энтузиазма и с любопытством ждали того момента, когда миссис Тэнглвуд откроет наконец дверь. Оглядываясь вокруг, они вошли во внутрь.
В просторном холле было пусто. Миссис Тэнглвуд стала подниматься по широкой лестнице на второй этаж:
— Я обожаю этот дом, — щебетала она. — Прекрасный образец архитектуры времен королевы Анны. Его построили в 1895 году, в сороковых годах он подвергся реконструкции. Конечно, тут нужно кое-что подремонтировать, перекрасить, но, вообще-то, семьсот пятьдесят тысяч за него — это просто ерунда. Можно сказать, что дом достается вам даром.
Они осмотрели довольно уныло выглядевшие комнаты второго этажа, которым требовался отнюдь не косметический ремонт. Келли потянула Перла за рукав и шепнула на ухо:
— Те двадцать пять тысяч, которые остаются у нас от суммы, полученной у мистера Хендерсона, мы истратим на то, чтобы привести дом в порядок. Думаю, что этих денег нам хватит и еще кое-что останется.
Перл промолчал, не будучи уверенным в столь оптимистическом прогнозе.
— Похоже, здесь давно никто не жил, — сказал он, обращаясь к представительнице бюро по торговле недвижимостью.
Миссис Тэнглвуд это не смутило:
— К сожалению, многие люди не всегда способны оценить вещи по достоинству. Но я вижу, что вы не из их числа, — радостно проворковала она. — В начале вы внесете только половину денег, а оставшуюся половину — в течение двух лет. К тому же этот дом обладает одним немаловажным преимуществом — внизу у вас есть две отдельные квартиры, которые вы можете сдавать, а это принесет немалый доход. Наверху же — очень большая квартира, где вы можете жить сами. Я бы на вашем месте, даже не задумываясь, купила бы этот дом. Это — то, что вам нужно.
Дом, действительно, был очень просторным и светлым. Чуть скошенные стены квартиры на втором этаже создавали особое ощущение уюта и домашнего тепла хотя сейчас здесь было пусто и одиноко. Перл с любопытством разглядывал небольшие окна в крыше, сквозь которые лился яркий солнечный свет.
— Ну, что ж, — осматривайте здесь все подробно сами, — сказала миссис Тэнглвуд, — вот вам ключи. Я буду на работе до шести часов. Надеюсь, что вы уже сегодня все решите.
— Простите, миссис Тэнглвуд, — торопливо обратился к ней Перл, пока она еще не ушла, — а мы могли бы договориться с вашим агентством, скажем, на пяти летнюю отсрочку полной выплаты стоимости дома?
На лице его собеседницы появилась гримаса явного неудовольствия, но, чтобы не отпугнуть покупателей, она тут же любезно ответила:
— Разумеется. Я думаю, наше руководство пойдет вам навстречу. Если, конечно, вы быстро решите все свои проблемы.
— Что вы имеете в виду? — непонимающе спросил Перл.
Миссис Тэнглвуд хитро улыбнулась:
— Поторопитесь с покупкой дома, и тогда вас, наверняка, ожидают льготы. Ну, что ж, не буду вам мешать.
Ее шаги еще не стихли внизу, а Перл, обернувшись к Келли, уже сказал:
— Да, семьсот пятьдесят тысяч — это даже не песня, а настоящая опера.
Келли, как ни в чем не бывало, пожала плечами:
— Первый взнос мы оплатим из тех денег, которые нам дали в банке.
Перл уныло покачал головой:
— Потом сделаем ремонт и окажемся почти на нуле.
Но Келли была настроена решительно:
— Но мы сдадим квартиру. Это даст дополнительный доход.
Перл тяжело вздохнул:
— А если не сможем сдать?
Келли уверенно махнула рукой:
— Сможем. Здесь отличный район, тихо, чистый воздух, океан недалеко, дом стоит в отличном месте. Здесь же, практически, центр. Наверняка, многие будут рады снять квартиру в таком доме.
Перл задумчиво остановился у окна и долго смотрел на дома, расположенные напротив:
— Хочешь узнать мое мнение? — наконец спросил он.
— Ну, разумеется, — ответила она. — А еще лучше было бы, если бы ты сказал мне, что ты решил.
— Нет, сначала я скажу тебе свое мнение. По-моему, это — очень рискованно.
— Что рискованно? Перл пожал плечами:
— Ну, я имею в виду эту сдачу квартир в наем. Если один из жильцов откажется заплатить или не внесет деньги вовремя, то мы окажемся в глубокой финансовой яме. Между прочим, для того, чтобы оформить получение займа в банке, нам еще придется заполнить кое-какие бумаги.
Келли без страха и сомнения ответила:
— Подделаем цифры. Ничего страшного, этим все занимаются. Бумаги у тебя с собой?
Перл кивнул:
— Да.
Вытащив из внутреннего кармана куртки несколько свернутых в трубку листов, он продемонстрировал их Келли:
— Если ты хочешь сделать все побыстрее, то ты должна заполнить эти документы прямо сейчас. Тогда ссуду можно будет получить через пару дней.
Келли пошелестела бумагами, а затем снова обратилась к Перлу:
— Между прочим, в этом доме совершенно нет мебели и сантехники.
— Что ты предлагаешь? — насторожился Перл.
— Я предлагаю оформить бумаги на заем в банке не на четыреста, а на пятьсот тысяч. Какая разница банку — на сто тысяч больше или меньше, а мы за эти деньги сможем обставить дом и привести его в полный порядок. Мы же должны сдавать полностью готовые квартиры.
Перл озадаченно почесал затылок:
— Час от часу не легче, — кисло протянул он. — Ну, да ладно, что с тобой поделаешь. Я вижу, что ты уже твердо все решила. Давай заполнять бумаги.
На первом этаже Перл обнаружил огромную трубку упаковочной бумаги и притащил ее наверх:
— Смотри, — радостно воскликнул он, — это наш первый ковер!
Раскатав бумагу на полу, они получили возможность организовать себе более-менее пристойный уголок.
— Так, — кусая зубами ручку, сказал Перл, — посмотрим, что тут написано: «Заявка на получение ссуды под приобретение недвижимости». Так, первая графа: «Юридическое описание дома».
Келли, которая лежала на полу рядом с Перлом, недоуменно пожала плечами:
— Просто дом, и — все.
Перл рассмеялся:
— Да нет, Келли, перестань шутить. Здесь не это имеется в виду. Нужно, наверное, как-то подробно его описать.
Келли выразительно пошевелила бровями. Немного подумав, она наконец сказала:
— Ясно. Значит, так: это деревянный дом с окнами.
Перл снова рассмеялся:
— Ну, ладно, Келли, давай вернемся к этому позже.
Она мягко улыбнулась:
— Хорошо. Что там дальше?
Перл поводил пальцем по строчкам документа:
— «Ваше предыдущее место работы». Да, заковыристый пунктик.
— Интересно, как можно назвать мою предыдущую работу? — скептически выразилась Келли.
Перл лежал на животе, подложив ладонь под подбородок:
— Я думаю, что твое предыдущее занятие можно назвать так — «вольный художник».
— Насчет художника ты прав.
— И насчет вольного тоже, — добавил он. — Так что это можно смело вписывать в документы. А вот что написать мне? По-моему, «дворецкий» звучит не слишком убедительно.
Келли на мгновение задумалась, положив голову на сцепленные ладони:
— Да, это звучит как-то слишком помпезно.
— Не более помпезно, чем «вольный художник», — парировал Перл. — Ну, думай, думай, Келли. Что в таких случаях пишут?
Она высвободила из-под подбородка и, подняв вверх палец, сказала:
— Я знаю. В юридических документах это называется — «работать на себя». Вот так и напишем.
— Ты молодец, Келли! — торжествующе воскликнул Перл. — Так и запишем. Не знаю, что бы я без тебя делал? Честно говоря, если бы не твое такое острое желание приобрести этот дом, я бы, наверное, уже убежал отсюда. Меня пугает и цена, и совершенная неопределенность нашего будущего.
— Не бойся, — уверенно сказала она, — я — с тобой. Если ты совершенно ни на что не годен, я сделаю тебя дворецким в своем доме. Ну, ладно, перестань смеяться, нам нужно заниматься серьезным делом.
Давясь от смеха, Перл прочел:
— «Манера, в которой будет подано прошение о выдаче ссуды».
Тут уже и Келли не смогла удержаться от смеха:
— Боже мой, зачем они пишут такие глупости? Ну, что еще за «манера»?
Кривляясь, Перл взял в руки листок бумаги и сделал на лице униженное выражение:
— Смотри, я буду вот так подавать это прошение. Только мне нужно будет еще стать на колени.
Она удовлетворенно подтвердила:
— Вот именно, так и запишем — «униженно и с просящим выражением лица».
Перл положил на место декларацию и, мечтательно откинувшись на спину, произнес:
— Черт побери, никак не могу поверить, что мы это делаем. Неужели у нас будет огромный собственный дом, да еще в прекрасном районе Сан-Франциско? Я, конечно, ожидал, что мне когда-нибудь доведется жить с тобой в большом доме, но думал, что это будет дом Кэпвеллов в Санта-Барбаре.
Делая вид, что она не обращает внимания на его слова, Келли прочла следующую графу заявления:
— «Семейное положение».
Перл приподнялся и с улыбкой посмотрел на девушку:
— Одиноки.
Старательно скрипя пером, она заполнила эту графу заявления и, словно невзначай, добавила:
— Пока...

0

5

ГЛАВА 5

Переезд в новый дом. Келли разрабатывает интерьер. «Будем сдавать внаем квартиру и студию на первом этаже». Ремонт идет полным ходом. Незнакомец в черном «порше». Первые посетители. «Мы хотим перекрасить все в черный цвет...» Супруги Ватанабэ проявляют интерес к квартире. Мистер Беккер выражает желание поселиться в студии. Новые жильцы переезжают в дом на Аламо-Сквер. Досадное недоразумение с документами мистера Беккера. Владелец черного «порше» интересуется студией. Картер Дуглас намерен заплатить за полгода вперед. Перлу придется выяснять кредитоспособность нового жильца.

Не прошло и двух дней, как Перл и Келли въехали в новый дом. Свидетелями этого были лишь пара соседских котов, да несколько любопытствующих жителей домов напротив, которые высунулись в окна.
Главное, чем был отмечен переезд — Перл вырвал из земли торчавшую перед домом табличку с надписью «Продается».
— Продано, — с удовлетворением сказал он, швыряя кривую доску со сделанной масляной краской надписью в стоявший рядом с домом мусорный бак.
С этого момента жизнь в доме закипела. Келли, на вполне законных основаниях считавшая себя художницей, разработала интерьеры, главной особенностью которых был белый цвет. Стены, потолок, подоконники, дверные коробки, сами двери — все должно было быть белым. Белыми должны были быть розетки, занавески на окнах, дверные ручки, даже вазы для цветов, хотя здесь и допускались некоторые вариации.
Перл целиком и полностью соглашался со всеми предложениями, которые выдвигала Келли, потому что это и на самом деле было здорово. Они делали дом, который должен был быть полон света, он должен был светиться изнутри даже ночью, даже при выключенном освещении.
Весь ансамбль завершали белая мебель и белая сантехника.
Завершив разработку проекта интерьера, Келли вывесила огромные листы бумаги с рисунками на пока еще пустые стены:
— Вот так все будет, — удовлетворенно сказала она. — Я всегда мечтала создать интерьер собственного дома своими руками.
Перл озадаченно пожал плечами:
— Ты хочешь сказать, что мы это все будем делать сами: и красить, и клеить обои, и электропроводку менять?
Она рассмеялась:
— Нет, конечно, не все. Но кое-что я хотела бы сделать своими руками. Думаю, что и тебе не мешает поразмяться.
Перл уныло махнул рукой:
— Нет, в электропроводку я не полезу. У меня всегда была несовместимость с электричеством.
Келли беззаботно махнула рукой:
— Не бойся, электропроводкой займутся монтеры, а мы с тобой покрасим стены. Это очень просто, даже ты справишься.
Перл сделал вид, что его задел снисходительный тон Келли:
— Что значит «даже я»? Между прочим, открывать двери и впускать гостей — это тоже большое искусство, не каждый может этим овладеть. А я был шикарным дворецким — представительным и строгим.
Келли подошла к нему и обняла за шею:
— Не знаю, уж каким ты там был дворецким, но болтун ты изрядный. Наверное, за это я тебя и люблю.
Прошло несколько минут, прежде чем они смогли оторваться друг от друга. Облизывая чуть припухшие от поцелуя губы. Перл сказал:
— Я не совсем понял, что будет в холле на первом этаже.
— Студия. Здесь смогут работать художники и фотографы. Ведь для студии как раз нужно просторное помещение с белыми стенами. Вот мы и будем сдавать его в качестве студии. Холл очень просторный, и есть все условия для работы.
Перл кивнул:
— Понимаю, согласен. Значит, студию мы будем сдавать за тысячу долларов в месяц, а квартиру за тысячу двести.
Она отрицательно помотала головой:
— Нет. Квартиру — за тысячу триста. Там, между прочим, будет вся мебель и даже кухня.
Он кивнул:
— Хорошо, за тысячу триста. Значит, остается... — Перл, задумавшись, наморщил лоб.
Келли не дала ему довести начатое до конца:
— На надо. Перл, мы займемся этим как-нибудь в другое время. Надеюсь, что не разоримся и не попадем в тюрьму, как банкроты.
Перл шумно втянул носом воздух:
— Вот именно. А если учесть, что нам еще нужно ремонтировать водопровод, электропроводку и прочее, прочее, прочее... — он замолчал.
Чтобы немного успокоить его, Келли запечатала ему губы поцелуем. Спустя несколько мгновений они вынуждены были оторваться друг от друга, услышав за окном непонятные звуки.
— Смотри, — улыбнулся Перл, — это же кошка.
На козырьке за окном сидела белая кошка, которая мяукала и скреблась в оконное стекло когтистой лапой.
— Это принесет нам удачу, — сказала Келли. — Она, наверное, есть хочет. Иди, впусти ее.
Перл открыл дверь. Быстро взбежав по широкой лестнице, ослепительно белая кошка, подняв хвост трубой, торжественно вошла в дом:
— А вот и наш первый жилец, — провозгласил Перл. — Добро пожаловать в дом Майкла Болдуина Брэдфорда и Келли Перкинс.
Постепенно Перл и Келли стали знакомиться со своими соседями. Это были милые пожилые люди, которые вполне доброжелательно отнеслись к новым жильцам, давая ценные советы и подсказывая, где можно подешевле купить овощи, какой зеленщик жульничает, поливая подвявший салат водой, какие места отдыха находятся поблизости, где можно найти хороший корм для кошки, как поливать газон, и так далее, и тому подобное...
Новые жильцы с благодарностью принимали советы старожилов, рассказывая им в свою очередь о ресторанчиках Пиратского берега и Фишерменс-Уорф.
Через несколько дней Перла и Келли знала уже едва ли не вся улица. Их приветствовали по утрам, как старых знакомых. Их дом тем временем менялся прямо на глазах. Внутри кипела работа: маляры красили стены и клеили обои; водопроводчики меняли сантехнику в ванных и туалетах; до позднего вечера тарахтели машины, приводившие в порядок паркет, допотопная электропроводка была удалена и заменена новой и современной. Потихоньку стала появляться и мебель.
В общем, дом постепенно приобретал совершенно иной вид, и теперь лишь его общие очертания напоминали то обшарпанное здание, которое стояло здесь лишь неделю назад.
Было раннее утро, когда Перл стал вытаскивать на улицу сложенный в большие бумажные пакеты строительный мусор. Он совсем не обратил внимания на стоявший на другой стороне улицы черный «порш», за рулем которого сидел мужчина лет тридцати пяти в темных солнцезащитных очках и внимательно разглядывал лежавший на рулевой колонке фотоснимок, на котором был запечатлен дом, принадлежавший теперь Перлу и Келли.
Увидев вышедшую следом за Перлом Келли, которая несла большую кипу свернутых старых обоев, мужчина вскинул голову и снял очки. Смерив Келли внимательным взглядом, он едва заметно улыбнулся и стал барабанить пальцами по приборной панели:
— Любопытно, — вполголоса произнес он.
Увидев, как Келли остановилась рядом с Перлом и чмокнула его в щеку, мужчина отшвырнул в сторону лист с фотографией дома и, резко надавив на педаль газа, рванул «порш» с места.
Еще через неделю ремонт был закончен. Комнаты приобрели именно тот вид, который хотела Келли — ослепительно белые стены, белые обои, белая мебель, белый кафель, белый мрамор, белый фарфор...
Теперь дом был готов к тому, чтобы в нем можно было жить и сдавать квартиры.
Перл выставил на газоне рядом с домом табличку с надписью: «Сдается квартира на первом этаже — $ 1300, студия — $ 1500».
После того, как объявление было напечатано в газете, к Перлу и Келли стали обращаться желающие снять квартиру.
Первой была пожилая супружеская чета, которая пришла в дом на Аламо-Сквер поздним дождливым вечером. Перл отправился показывать квартиру, располагавшуюся на другой стороне дома:
— Вот здесь отдельный вход, — объявил он. — Мебель и предметы интерьера — наши. Мы просим за эту квартиру 1300 долларов в месяц плюс две тысячи долларов вперед в качестве страховки. Вам нужно будет платить также за газ, электричество и воду.
Хотя Перл делал все артистично и очень убедительно, на лицах посетителей был написан испуг. Им явно была не по карману такая сумма, хотя квартира того стоила. Уныло осмотрев огромные комнаты и просторную кухню с самой современной техникой, старики повздыхали и, пообещав позвонить, ушли.
И если Перл поначалу каждый раз расстраивался, когда очередные потенциальные квартиросъемщики уходили, пообещав позвонить, то через несколько дней он лишь привычно и терпеливо демонстрировал достоинства квартиры очередным посетителям:
— Вот здесь у нас сзади прекрасная кухня — газовая плита, микроволновая печь... — рассказывал он супружеской паре средних лет, которая приехала смотреть квартиру вместе с шустрым мальчишкой лет семи. Он носился по коридорам с черным мелком в руке и, разумеется, не мог не испачкать ослепительно белые стены.
Хозяева еще не успели уничтожить следы пребывания озорника в доме, как в дверь снова позвонили. На сей раз интересоваться квартирой пришла довольно необычная пара — двое молодых людей лет двадцати пяти, обтянутые черной кожей, в цепях и клепках.
— У вас сдается квартира? — хмуро буркнул один из них.
Келли, которая открыла дверь, оторопело отступила назад, но, стараясь не выдать своего смущения, ответила:
— Да, проходите.
Она повела за собой юную пару, демонстрируя комнаты, кухню. Молодые люди поинтересовались также и ванной. Их просьба была удовлетворена — Келли продемонстрировала огромную комнату с большим зеркалом на стене:
— Вот здесь, — сказала она, — двойной душ. Мы заменили кафель и поставили увеличенную ванну.
— Да, — удовлетворенно протянул один из кожаных посетителей, — ванна клевая, что надо. Здесь можно и вдвоем, и втроем плескаться.
— Только нам кое-что не нравится, — добавил второй. — Мы хотели бы здесь все перекрасить.
Келли непонимающе мотнула головой:
— Что вы имеете в виду? Ванную комнату? Один из парней махнул рукой:
— Да нет, всю квартиру. Мы, конечно, понимаем, что это потребует затрат, но мы все оплатим и привезем свои материалы. А то здесь дышать невозможно.
— Вот именно, — добавил его приятель. — Мы здесь задыхаемся.
Келли озадаченно потерла лоб:
— В какой же цвет вы все хотите перекрасить?
— В черный, — в один голос ответили посетители. Келли пообещала подумать и, посетовав на обилие предложений от квартиросъемщиков, поскорее выставила любителей черного цвета за дверь.
— Этим я никогда в жизни не сдам квартиру в своем доме, — решительно ответила она на вопрос Перла, могут ли эти ребята рассчитывать на квартиру в их доме. — Пусть они даже и пять тысяч долларов заплатят, но в моем доме не будет ни одной черной стены.
Перл криво усмехнулся:
— Может быть, белые стены напоминали им о той психушке, где они долгое время находились.
Келли не понравилась эта шутка:
— Между прочим, я тоже долгое время провела в одном заведении подобного рода, однако это еще ничего не значит. И, между прочим, — несколько обиженным тоном добавила она, — стены там были не белые, а голубые и серые.
Перл миролюбиво махнул рукой:
— Ну ладно, ладно, Келли, я совсем не хотел тебе напоминать об этом. Просто мне показалось, что этим ребятам нужно подлечиться.
— Мне тоже так показалось, — ответила Келли, обнимая Перла за шею. — Просто нужно быть очень осмотрительными в выборе жильцов, а то, знаешь, попадется какой-нибудь неуемный любитель хэви-металла или сатанист, а потом хлопот с ним не оберешься. Так что, будь бдителен, дорогой. Я всегда буду прислушиваться к твоим советам. В этом доме ты — хозяин...
После молодых людей в черном квартиру смотрели еще одни необычные посетители — супружеская пара предпенсионного возраста. Необычность этих посетителей заключалась в том, что и муж, и жена были японцами.
Они вошли в дом, попеременно кланяясь, поднося к лицу сложенные лодочкой ладони.
— Доблый вецер, — коверкая слова, сказал мужчина. — Мы хотели бы посмотлеть квалтила.
Келли встретила их гораздо радушнее, чем предыдущих посетителей:
— Вот комната, — вела она супругов по квартире. — Здесь, как видите, очень светло. Вот здесь кухня, газовая плита, микроволновая печь, посудомойка, кухонный комбайн. Мусор можно выбрасывать прямо, не выходя из кухни, вот здесь есть мусоропровод...
Пока она рассказывала, японцы восторженно разглядывали стены, даже осторожно трогая их пальцами. Судя по радостным восклицаниям на японском языке, квартира им нравилась.
— Ну как? — спросила Келли.
Они стали оживленно трясти головами:
— Холосо, холосо... Мы будем блать. Келли так же радостно кивнула:
— Я только хочу предупредить вас о наших условиях. Мы должны проверить вашу платежеспособность.
— А, понимаю, — кивнул японец. — С деньгами у нас — все о'кей, — ответил он совершенно по-американски. — Нам нравится эта квартира, очень нравится.
Его жена обнаружила вдруг на стене в коридоре след от черного мелка, который остался от маленького башибузука. Женщина ткнула пальцем в черную полосу и недовольно залопотала что-то по-японски.
— Вы спрашиваете, что это? — догадалась Келли. — Мы это завтра же уберем, закрасим.
Для пущей убедительности она продемонстрировала движением руки вверх-вниз движения кисти:
— Мы закрасим это, — повторила она.
Японец объяснил это своей жене на родном языке. Та недоверчиво выслушала мужа и еще раз провела пальцем по испачканной стене, на всякий случай понюхав после этого палец.
— Дети, — развела руками Келли. — А у вас нет детей?
— Нет-нет, — торопливо ответил японец. — Нам очень нравится квартира. Мы хотим еще раз посмотреть, а пока подумаем.
После них приходил высокий негр лет тридцати в элегантном деловом костюме и белом плаще. Озабоченно заглянув внутрь микроволновой печи, он объяснил недоуменно взиравшему на него Перлу:
— Только недавно развелся с женой и не часто бывал на кухне. Я подумаю о том, чтобы купить сковородку или что-нибудь в этом роде. Ну, что ж, если вы снизите цену до тысячи долларов в месяц, то я подумаю.
Перл развел руками:
— Не знаю, все будет решать хозяйка.
Негр пришел на следующее утро и тут же с порога осведомился у Келли:
— Ну, так что, вы снизите цену?
Поскольку никто из претендентов на квартиру еще не выразил реального желания заселиться в дом, Келли была вынуждена согласиться:
— Наверно, да.
— Очень хорошо! — обрадованно воскликнул чернокожий квартирант. — Это мне подходит. Разрешите, я еще раз взгляну на квартиру.
— Конечно, — ответила Келли и, посторонившись, пропустила его в дом.
Следом за ним по лестнице поднялась супружеская чета японцев:
— Доблое утло, — приветствовал Келли мужчина и, низко поклонившись, сказал: — Мы белем вашу квалтилу.
Келли едва не захлопала в ладоши от радости:
— Прекрасно. Вы можете заселиться хоть сейчас. Японец достал из кармана бумаги и протянул их
Келли:
— Вот документы о нашей платежеспособности, — едва выговорил он сложное слово. — Мы переедем завтра утром.
— Очень хорошо, — улыбнулась Келли. — Завтра же я дам вам ключи от своего собственного входа. До свидания!
Пожав руки японцу и его супруге, Келли вернулась в дом. Негр расхаживал по комнате, с удовлетворением разглядывая стены.
— А есть ли такая возможность, чтобы я дал Вам половину сейчас, а половину — в конце месяца? У меня сейчас такой трудный период — в течение 90 дней проводится проверка счета.
Келли с сомнением покачала головой:
— Вначале нам нужно проверить вашу кредитоспособность.
Негр тут же уверенно кивнул:
— Никаких сомнений — у меня солидный кредит. Вообще-то, я хотел купить квартиру, но не нашел ничего по подходящей цене.
Келли покопалась в ящиках стола и извлекла оттуда желтый официальный бланк.
— Я все понимаю, но, к сожалению, нельзя обойтись без формальностей. Вы должны заполнить этот бланк, потому что мы должны проверить вашу кредитоспособность.
— Поймите, — настойчиво повторил негр, — мне очень нравится эта квартира, у меня хороший кредит, и я не хочу потерять такой выгодный вариант.
Келли широко улыбнулась.
— Поверьте мне, мистер...
— Беккер, — представился он.
— Поверьте мне, мистер Беккер, — продолжила Келли, — вы будете в самом верху списка претендентов. Так что, если у вас все в порядке, вы ничего не потеряете.
Посетитель почувствовал, что препирательства бесполезны и, в улыбке обнажив ослепительно белые зубы, забрал бланк.
— Хорошо, спасибо! — сказал он и пожал протянутую ему руку Келли. — До свидания!
— До свидания, мистер Беккер!
Он еще задержался в дверях:
— Вы должны меня понять: у меня столько беготни за последние несколько дней... — в его словах звучала растерянность.
Келли понимающе наклонила голову:
— Ничего страшного, мистер Беккер.
Он тут же обрадованно воскликнул:
— Я надеюсь вернуться к вам в ближайшие дни. Надеюсь, что вы мне не откажете.
— Всего хорошего!
На следующее утро Перл проснулся от настойчивого звонка в дверь. Спросонья пощупав рукой соседнюю подушку, он обнаружил, что Келли рядом с ним нет.
— Келли, ты где? — крикнул он.
— Я здесь, — донесся ее голос из ванной. — Перл, открой, пожалуйста, дверь — это мистер и миссис Ватанабэ. Они, наверно, приехали заселяться. Пойди, отдай им ключи.
Перл набросил на себя одеяло и, шлепая босыми ногами по полу, спустился на первый этаж. Открыв дверь, он увидел склонившегося в поклоне мистера Ватанабэ, который держал в руках два увесистых чемодана. На улице перед домом стоял большой фургон, из которого рабочие выносили вещи.
Перл даже не успел протянуть мистеру Ватанабэ ключи, как тот шагнул в дом и, клонясь под тяжестью чемоданов, зашагал по коридору. Следом за ним в прихожую вошла его жена.
— Миссис Ватанабэ! — приветствовал ее Перл. — Доброе утро! Возьмите ключи. Извините, что я в таком виде — я только из постели.
Стыдливо прикрывая глаза, та взяла ключи и направилась за мужем по коридору. Перл с удивлением посмотрел на рабочих, которые носили в дом массивные бронзовые скульптуры Будды и расписные вазы, и пошутил:
— Надеюсь, все эти люди не переезжают в наш дом вместе с вами?
Не услышав ответа на свою шутку, он рассмеялся сам и стал подниматься по лестнице. В этой суете и шумихе Перл не обратил внимания на то, что на пороге лежал сложенный вдвое бланк заявления от мистера Беккера. Кто-то из рабочих, проходя по крыльцу, поднял бланк и, скомкав, швырнул его в мусорный бак.
Перл возился в гараже со взятой напрокат машиной, когда перед домом раздался рев двигателя, и возле гаража остановился супердорогой черный «порш», за рулем которого сидел мужчина в элегантном сером костюме и темных солнцезащитных очках. Перл с любопытством посмотрел на машину. Судя по всему, человек, сидевший за ее рулем, имел неплохие доходы.
Мужчина вышел из автомобиля и направился навстречу Перлу.
— Мистер Палмер? — спросил он.
— Нет, — ответил Перл. — Брэдфорд. Майкл Брэдфорд.
Тот смущенно взмахнул рукой:
— О, извините, мистер Брэдфорд!
Сняв очки, он протянул руку для рукопожатия и представился:
— Очень хорошо, здравствуйте! Меня зовут Картер Дуглас. Я заезжал к вам неделю назад и говорил с вашей женой о том, чтобы снять вашу студию.
Перл смущенно улыбнулся:
— Это моя девушка.
— А! — понимающе кивнул тот. — Значит, не хотим торопиться?
У Картера Дугласа было открытое симпатичное лицо, слегка завивающиеся короткие волосы и прямой честный взгляд.
— Я полагаю, ваша студия еще свободна? — поинтересовался он.
— Да, — ответил Перл.
Он машинально взглянул на часы, и незнакомец тут же предупредительно воскликнул:
— О, наверное, вы торопитесь? Я не буду вас беспокоить.
— Нет-нет, — ответил Перл, — никаких проблем. Я просто занимаюсь жильцами. Келли показывала вам квартиру?
— Нет, — ответил тот, — я хочу посмотреть. Перл показал рукой:
— Ну, тогда давайте пройдем здесь, через гараж — так будет короче.
Картер Дуглас оглянулся и посмотрел на свой черный «порш».
— Это ничего, если я оставлю здесь машину? — спросил он.
Перл пожал плечами:
— Как хотите.
Дуглас нажал на кнопку на брелке с ключами и, ответив призывным гудком, в автомобиле включилась сигнализация.
Перл провел гостя в дом и показал ему большой холл, оборудованный одновременно и под место, пригодное для жилья, и под студию.
— Да, вы хорошо здесь поработали, — сунув руки в карманы брюк, сказал Дуглас, — мне это нравится.
Он прошелся по комнате, разглядывая стены и потолок.
— Наверное, много денег вбухали?
— Да, — ответил Перл, — очень много.
— Понятно. Обожаю старые викторианские дома, — сказал Дуглас, прохаживаясь по комнате и разглядывая мебель. — Моя бабушка, кажется, мать моего отца, владела особняком здесь же, в районе «тихоокеанские высоты».
— А где именно? — спросил Перл. Тот пожал плечами:
— Бродвей и... нет, сейчас не помню. Не знаю, его кажется лет 20 назад снесли. Я там практически не был и видел только его старые фотографии. Интересно было бы представить, сколько сейчас мог бы стоить такой дом. Это ваш собственный дом?
Перл кивнул:
— Да.
Дуглас заглянул в ванную и подергал за ручку, включая и выключая свет.
— Да, мы купили этот дом, — ответил Перл.
— Вместе со своей девушкой? — любопытствовал Дуглас.
— Да, мы в каком-то смысле партнеры, — улыбнулся Перл.
Дуглас остановился в ванной, прислонившись плечом к стене.
— Да, тяжело вам будет, — протянул он, задумчиво глядя куда-то в угол.
Перл развел руками:
— Всегда приходится с чего-то начинать. Мы впервые поселились вместе. Кое-что у нас уже получилось.
Дуглас, наконец, вышел из ванной и, улыбнувшись, спросил:
— Когда я смогу переехать, Майкл?
— Зовите меня просто Перл. Вы можете переехать буквально завтра, только вам придется заполнить бланк заявления. Я проверю вашу кредитоспособность и позвоню вам.
Перл покопался в ящике стола и достал оттуда такой же желтый бланк, который предлагала своему чернокожему посетителю по фамилии Беккер Келли.
Дуглас сделал вид, что не слышал слов Перла. Он полез в нагрудный карман пиджака, достал оттуда пухлый бумажник и произнес:
— Если вы не против, то я заплачу вам вперед за первые шесть месяцев.
— Все равно вам придется заполнить это заявление, потому что... — повторил Перл.
Однако, новый жилец сделал вид, что его не касаются слова Перла.
— Видите ли, я хочу заплатить за шесть месяцев вперед, потому что я много путешествую, выезжаю из страны, и возможно, не смогу платить первого числа каждого месяца.
Он быстро пересчитал пачку сотенных купюр, лежавших у него в бумажнике, и озабоченно сказал:
— Черт, у меня с собой только две тысячи девятьсот долларов.
Закрыв бумажник, он положил его назад в карман пиджака.
— Скажите, а могу ли я заплатить вам две тысячи сейчас, а остальное переведу до конца недели в банк на ваш счет или доплачу наличными? Сколько с меня еще останется?
— Семь с половиной тысяч, — ответил Перл.
— Да, семь с половиной тысяч. Я заплачу. Обязательно.
Перл с сомнением покачал головой:
— Я боюсь, что вам все же придется заполнить заявление, простите, но это необходимая формальность.
Дуглас посмотрел на лежавший перед ним на столе бланк заявления и, подняв голову, лучезарно улыбнулся Перлу:
— Да, я прекрасно понимаю, вы хотите проверить мою кредитоспособность — у меня с этим все в порядке.
Перл пожал плечами:
— Ну, да. А что, у вас какие-то трудности с этим? Дуглас отодвинул от себя бумагу и беспечным тоном сказал:
— Понимаете, я работаю на один частный фонд, который оплачивает мои расходы, платит мне зарплату, платит за мою машину, жилье, питание, и так далее. Я не всегда располагаю свободными наличными средствами.
— А могу я проверить этот ваш фонд? — полюбопытствовал Перл.
Дуглас стал расхаживать но комнате, демонстрируя некоторое смущение.
— Видите ли, — медленно сказал он, — я связан обязательствами конфиденциальности. Я имею в виду, что владелец фонда — это могущественная семья. У них интересы по всему миру. Поверьте я бы с удовольствием, но не могу.
Он озабоченно умолк и, обернувшись к Перлу, попросил:
— Дайте подумать.
Тот пожал плечами:
— Ну, что ж, я не тороплю вас, мистер Дуглас.
— У меня еще одна проблема, — неожиданно сказал посетитель. — Мне нужно сейчас идти. У вас есть телефон?
Перл кивнул:
— Да, наверху.
Дуглас снова полез в карман пиджака.
— Вы знаете, что я вам скажу? Давайте я вам дам местный телефон, по которому вы можете навести обо мне справки, или телефон адвоката Бернарда Фидлоу. Вы можете также справиться обо мне у моего бывшего домовладельца. Сейчас я напишу в своей записной книжке. Надеюсь, вы не против, если вам придется звонить в другой город? Я не думаю, что у вас будут сложности.

0

6

ГЛАВА 6

С проверкой информации о новом квартиранте у Перла возникают трудности. Бывшая квартирная хозяйка горячо рекомендует Перлу Картера Дугласа. Возникают первые недоразумения. Келли знакомится С новым жильцом. Деньги за квартиру не внесены, но квартира уже занята. Еще один новый жилец.

— Нет-нет, — говорил в трубку Перл, — мистер Дуглас указал мне имя мистера Фидлоу в качестве человека, который может дать ему рекомендацию для съемки жилья.
Перл звонил сейчас по телефону, который дал ему Картер Дуглас. Женский голос, который ответил ему на другом конце линии, поинтересовался:
— Простите, вы не могли бы еще раз повторить фамилию этого человека? Как его зовут?
— Картер Дуглас, — отчетливо повторил Перл.
— Мистера Фидлоу сейчас нет, — довольно прохладно ответила женщина на другом конце провода, — и вообще, это — частный фонд, мы не даем конфиденциальную информацию.
— Да-да, я знаю, — сказал Перл, — мистер Дуглас предупреждал меня об этом, но я звоню только для того, чтобы навести справку. Я хочу получить всего лишь небольшое подтверждение.
— К сожалению, мистера Фидлоу сейчас нет. Только он может решить такой вопрос. Вам придется самому еще раз обратиться к нему.
Перл не скрывал своего разочарования:
— Да, надеюсь, что он поможет мне, — упавшим голосом сказал Перл. — Простите, а когда мистер Фидлоу вернется?
— Ничего не могу вам сказать по этому поводу.
Пока женщина на другом конце линии не положила трубку. Перл торопливо произнес:
— Мой телефон в Сан-Франциско 7816854. Будьте добры, попросите мистера Фидлоу, когда он появится, перезвонить мне.
— Хорошо, — ответила женщина и положила трубку.
Перл озабоченно потер лоб и с сомнением посмотрел на номера телефонов, написанные на вырванном из блокнота листке. Немного поразмышляв, он набрал следующий номер.
— Миссис Кавендиш? Добрый день! Мистер Дуглас сказал мне, что он снимал квартиру в вашем доме. Я хотел бы получить у вас справку о нем.
Перл услышал на другом конце линии томный женский голос:
— Вас интересует Картер Дуглас? Конечно-конечно, я его помню. Он был прекрасным, образцовым жильцом. Всегда аккуратно платил квартплату, никогда не задерживал, оставил квартиру в безукоризненном порядке и чистоте. По-моему, я даже вернула ему страховой залог. Я это сделала единственный раз в жизни.
— Вы определенно можете рекомендовать его мне? — спросил Перл.
— Я могу рекомендовать его вам безо всяких колебаний, — уверенно ответила миссис Кавендиш.
— Что ж, большое спасибо, — обрадованно воскликнул Перл, — я хочу поблагодарить вас за то, что вы уделили мне свое время и дали исчерпывающую информацию.
— Не за что, — торопливо ответила она. — Простите меня за любопытство, но я хотела бы знать — а где сейчас живет Картер, куда он переехал? У вас есть его адрес, мистер...
— Брэдфорд, — сказал Перл, — Майкл Брэдфорд.
— Сан-Франциско, Аламо-Сквер, 52, — ответил Перл. — Это наш домашний адрес.
— Благодарю вас, мистер Брэдфорд.
Перл положил трубку и, забрав с собой бумаги, которые лежали перед ним на столике для телефона, уселся за письменный стол, стоявший в углу комнаты. Когда в комнату вошла Келли, он с явным облегчением сказал:
— Ну, вот, кажется, я выяснил насчет этого нового жильца Картера Дугласа. Его бывшая квартирная хозяйка дает ему самые лучшие рекомендации.
— А как же Беккер? Ведь он же раньше претендовал на эту квартиру?
Перл развел руками:
— А где же его заявление? Может быть, он один из тех типов, которые все время кричат о своей принадлежности к нацменьшинствам.
Келли пожала плечами:
— О чем ты говоришь?
— Они заставляют тебя беспокоиться о том, что он не белый, а потом пользуются этим.
Келли немного помолчала.
— По-моему, он не такой. Перл усмехнулся:
— Ты еще не знаешь, какими бывают жулики. Ну, и к тому же во мне говорит здравый смысл. Я только что звонил по телефону, указанному мне Картером Дугласом, в банк, где у него счет. Там мне сказали, что его годовой доход составляет более 200 тысяч долларов. Как ты думаешь, это убедительно?
Келли пожала плечами:
— Ну, что ж, в таком случае, давай сдадим ему эту квартиру, если ты в нем так уверен.
Перл беззаботно махнул рукой:
— Да, он отличный парень. Я уверен, что с ним у нас не будет никаких проблем. Кстати, ты его встречала.
Она удивленно посмотрела на Перла:
— Неужели?
— Да, он говорил, что некоторое время назад заезжал к нам, неделю или две назад, я уже не помню, и сказал, что разговаривал с тобой.
Она отрицательно покачала головой:
— Да нет, никто не заезжал. Неделю или две назад он вообще не мог заезжать к нам, потому что у нас шел ремонт, и никто не знал о том, что в этом доме сдаются квартиры.
Перл недоуменно воззрился на Келли.
— Странно, а зачем же ему было врать? Зачем он сказал, что разговаривал с тобой, если этого не было?
Она пожала плечами:
— Не знаю.
— Черт возьми! — выругался Перл, вскакивал из-за стола. — У меня в голове сейчас только эти деньги, квартплата, доходы. Некогда подумать о нормальных делах. Ты тоже занята — краски, ремонты, обои. А я должен сдать две квартиры, чтобы мы смогли расплатиться с банком.
Келли осуждающе посмотрела на него и покачала головой:
— Перл, я не узнаю тебя. Ты теряешь чувство юмора.
Он мрачно отмахнулся.
— Да нет же, — лукаво улыбаясь, она повторила, — теряешь, теряешь. Чувствую, что скоро ты станешь старым скрягой, который будет ходить по дому, ворчать и жаловаться. Ты будешь все время ныть, что кто-то моется в душе слишком долго, потом тебя будут все время волновать налоги, тебя будет волновать то, что кто-то долго не гасит свет...
Она подошла вплотную к Перлу и шаловливо потянула его за руку:
— Перл, ты ведь не такой. Не надо волноваться обо всей этой ерунде. Мы с тобой справимся со всеми неприятностями. Ведь нам пришлось пережить и не такое, ведь правда?
Он почувствовал, как напряженность покидает его, и обнял Келли:
— Действительно, ты совершенно права, дорогая. Мне не нужно терять чувство юмора, иначе я сойду с ума.
Он крепко обнял се и поцеловал. Отрываясь от него, она сказала:
— А если ты не сможешь справиться с этим, то я тебе помогу. Я же сильная, правда?
Перл кивнул:
— Ну, разумеется, ты очень сильная, ты — молодец.
Утро следующего дня было пасмурным и дождливым. Келли проснулась в половине восьмого оттого, что кто-то стучал молотком. Спросонья протерев глаза, она накинула на себя длинный белый халат и спустилась вниз. Стук продолжался. Выскочив на улицу, Келли подобрала лежавшие на пороге газеты, которые безнадежно промокли, и положила их в прихожей на столик.
Стук молотка снова повторился. Он доносился из комнаты на первом этаже, которую Перл и Келли сдавали, как студию. С удивлением отметив, что дверь в студию приоткрыта, Келли осторожно распахнула ее. В комнате никого не было, однако на столе лежал открытый кожаный кейс и серая куртка.
Келли осторожно вошла в комнату и, тихо ступая по паркету, спросила:
— Здесь есть кто-нибудь?
За прикрытой дверью ванной комнаты раздался какой-то шум, и оттуда вышел незнакомый ей молодой мужчина с короткими, слегка вьющимися волосами, и с симпатичной открытой улыбкой.
— А, здравствуйте, — сказал он, вытирая руки бумажным полотенцем. — А я думал, что вы из телефонной компании.
Она смерила его недоуменным взглядом:
— А вы кто?
Он широко улыбнулся:
— А я ваш новый жилец — Картер Дуглас. А вы, наверное, Келли?
— Да, — спокойно ответила она.
Дуглас подошел к столу, на котором лежал раскрытый кейс, достал оттуда визитную карточку и положил ее перед стоявшей рядом Келли:
— А я — Картер Дуглас, — снова повторил он. — Кажется, я разговаривал с вами пару недель тому назад.
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, не разговаривали, — холодно ответила Келли. — И вообще, как вы попали сюда? Кажется, я не давала вам ключа?
Он показал на вход:
— Дверь была немножко приоткрыта... — он немного замялся, — ну, я решил, что можно войти, потому что было очень рано и я не хотел вас беспокоить. Надеюсь, все в порядке? Вы не против?
Келли озадаченно молчала, ей сразу не понравился новый жилец. Он слишком много суетился и неоправданно часто улыбался — это во-первых, а во-вторых — он почему-то совершенно уверен в том, что уже встречался с Келли, хотя на самом деле ничего подобного не было.
— Перл сказал, что не будет возражать, если я поставлю у себя в квартире телефон.
Келли мельком взглянула на визитку и спросила:
— Это вы только что стучали молотком? Дуглас сделал непонимающее лицо:
— Молотком? Нет, не я.
После этого он тут же перевел разговор на другую тему:
— Вы тут очень неплохо поработали, — сказал он, показывая рукой на стены и потолок в комнате. Она, смягчившись, улыбнулась:
— Спасибо.
Дуглас поднял голову к потолку:
— Это вы выбрали именно эти светильники?
Келли смущенно опустила голову:
— Да, я. Я весь интерьер в доме разработала сама.
Дуглас понимающе кивнул:
— У вас великолепный вкус.
— Спасибо.
Она забрала со стола визитную карточку и направилась к выходу из комнаты.
— Было приятно познакомиться, — крикнул ей вслед новый жилец.
Когда Келли поднялась наверх к себе, Перл сидел за столом на кухне и, торопливо поглощая разогретый в пластиковой тарелке полуфабрикат, чего за ним раньше никогда не наблюдалось, радостно сообщил:
— Послушай, Келли, я кое-что обнаружил!
Она тяжело вздохнула:
— Послушай, Перл, ты знаешь о том, что у нас течет крыша?
Он обрадован но вскинул руку:
— Вот именно! Я нашел, где можно заказать новое перекрытие на семьсот пятьдесят долларов дешевле, чем в остальных местах. Хорошо, что я прочитал свежую утреннюю газету.
И, действительно, на столе перед ним лежала мокрая газета, которую несколько минут назад внесла в дом Келли. Келли подошла к Перлу и положила перед ним на стол визитную карточку:
— Мистер Дуглас внизу.
— Что значит «внизу»? — переспросил Перл.
— В квартире.
— Что значит «в квартире»?
— Он уже переехал.
Перл озабоченно потер лоб:
— Он не мог переехать. Я сказал ему, что он не вселится в квартиру до тех пор, пока я не проверю его платежеспособность, и пока он не заплатит деньги за шесть месяцев вперед.
Келли пожала плечами:
— Я услышала стук молотка и вошла в комнату.
— И он уже был там?
— Ну, разумеется, я же его не впускала.
— И что он там забивал?
Келли пожала плечами:
— Не знаю. Он сказал, что ничего не забивал.
Перл озабоченно засопел:
— Это нужно проверить. Я сейчас оденусь и спущусь вниз.
Через несколько минут он уже стоял возле двери квартиры на первом этаже и решительно стучал кулаком по дверному косяку:
— Мистер Дуглас! Это Майкл Брэдфорд! За дверью не слышалось ни звука.
— Картер! — снова крикнул Перл. — Откройте, это я — Майкл!
Снова не дождавшись ответа, он крикнул:
— Там есть кто-нибудь?
Подергав на всякий случай за ручку, Перл вышел из дома и остановился под окнами квартиры на первом этаже. Ему показалось, что одна из занавесок была задернута неплотно, и кто-то наблюдал за ним из комнаты.
— Черт, наваждение какое-то, — пробормотал он, протирая глаза. — Интересно, может быть, этот Дуглас уже заплатил?
Спустя несколько минут машина Перла мчалась к пятидесятидвухэтажному небоскребу «Бэнк оф Америка», где у него был открыт счет.
Проверив счет, он убедился в том, что никаких денежных поступлений, кроме тех, которые сделали супруги Ватанабэ, не было. За помощью Перл обратился к служащей банка:
— Простите, вы уверены в том, что не могло произойти никакой ошибки?
Та покачала головой:
— Но у нас нет никакой записи о том, что на ваш счет переводились какие-то суммы.
— Но мой жилец убедил меня в том, что деньги будут переведены самое позднее сегодня из Техасского банка, там должно было быть семь с половиной тысяч долларов. Может быть, деньги потеряны или приняты не на тот счет?
Служащая решительно помотала головой.
— Такого в нашем банке никогда не случалось, но мистер Брэдфорд, — голос ее смягчился, — я могла бы вам помочь, если бы у меня был номер перевода. А без этого я бессильна. Возможно, что ваш жилец просто не перевел деньги по своим собственным причинам.
Перл тяжело вздохнул:
— А вы не могли бы проверить счет еще раз?
Пока служащая банка проверяла информацию на экране компьютера, он почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Обернувшись, он увидел мистера Беккера, того самого высокого негра, который приходил справляться о квартире до Картера Дугласа. Перл постарался сделать вид, что не заметил Беккера.
— Увы, я ничем не могу вам помочь, — развела руками служащая банка. — У нас нет никакой информации о том, чтобы из Техасского банка на ваш счет поступали какие-либо деньги. Наведите справки у своего жильца.
Не прошло и получаса, как Перл снова стоял у двери квартиры на первом этаже дома номер 52 по Аламо-Сквер:
— Мистер Дуглас! — воскликнул он, снова постучавшись в дверь. — Мистер Дуглас, откройте!
Он уже собирался уйти, когда дверь неожиданно открылась. Перл мог поклясться, что не слышал шагов, а значит тот, кто открыл ему дверь, стоял у самого порога.
Перл увидел незнакомого молодого человека в круглых очках, как у сварщика, который едва приоткрыл дверь, закрытую на цепочку.
— Вы кто? — недоуменно спросил Перл.
— А вы кто? — последовал встречный вопрос. Молодой человек снял очки и Перл заметил, что на руках у него были одеты широкие кожаные краги.
— Я домовладелец, — возмущенно ответил Перл.
— Ах, вот как! — хмыкнул незнакомый молодой человек. — Картер уехал по делам, вернется в пятницу.
Перл недовольно нахмурил брови:
— Картер должен был сначала привезти мне деньги за квартиру и страховку.
Молодой человек равнодушно пожал плечами:
— Я ничего об этом не знаю, говори с Картером.
Он уже попытался было закрыть дверь, но Перл успел вставить ногу:
— Как тебя зовут?
— Грэг.
— Слушай, Грэг, — возбужденно сказал Перл, — если ты до возвращения Картера сможешь поговорить с ним, передай ему, пожалуйста, что у него проблемы с жилплощадью и со страховкой.
Грэг махнул рукой:
— Это ваши проблемы, — сказал он и снова попытался закрыть дверь.
Но Перл снова не позволил ему сделать это:
— Попроси его позвонить мне насчет перевода денег и скажи, чтобы он сделал это побыстрее, чтобы я мог все уладить.
Молодой человек многозначительно посмотрел на ногу Перла и сказал:
— Может быть, вы позволите мне закрыть дверь? Перл вынужден был удалиться с посрамленным видом.

0

7

ГЛАВА 7

Супруги Ватанабэ сталкиваются с некоторыми трудностями. Электропроводка повреждена. Келли спускается в подвал. Картер Дуглас начинает пугать Келли. Жильцы и хозяева дома беспокоятся. Перл вынужден пойти на крайние меры.

Вечером в доме снова раздался стук молотка, однако на этот раз источник шума был известен — супруги Ватанабэ вешали на стену старинный японский меч. Мистер Ватанабэ приставил к стене гвоздь и ударил по нему молотком. Тут же по рукам его пробежала искра и, ойкнув, он уронил молоток.
В доме мгновенно погас свет. Келли и Перл спустились на первый этаж с фонариком в руках. Возле лестницы уже стояли испуганные супруги Ватанабэ и миссис Ватанабэ пыталась что-то объяснить, отчаянно жестикулируя и лопоча по-японски.
— Хорошо, хорошо, — сказал Перл, освещая себе дорогу фонариком. — сейчас разберемся, в чем дело.
Они прошли в комнату и внимательно осмотрели стену:
— Ничего страшного, — облегченно вздохнув, сказал Перл, — просто вы попали гвоздем в проводку.
— Я сейчас пойду вниз, выключу в гараже рубильник, — сказала Келли, — а потом ты, Перл, сможешь вытащить гвоздь. Только ничего не делай, пока я не крикну, что можно.
— Хорошо, — кивнул он.
Мистер Ватанабэ сокрушенно покачал головой:
— Плохая проводка, надо менять. Может быть очень опасная ситуация.
Миссис Ватанабэ, взяв у Перла фонарь, сходила за резиновыми перчатками. Он натянул перчатки на руки и стал ждать, пока Келли выключит рубильник.
Она спустилась в гараж и, открыв дверцу электрощита, щелкнула рубильником:
— Готово, можете, доставать гвоздь.
С помощью любезно предоставленных мистером Ватанабэ пассатижей, Перл вытащил гвоздь из стены и продемонстрировал его испуганно съежившейся миссис Ватанабэ:
— Ну, вот и все, — радостно сказал он. — Келли, все готово.
Услышав голос Перла, она снова включила рубильник:
— Свет есть?
— Нет!
— Странно, — пробормотала Келли и, направляя на электрощит луч фонарика, стала щелкать всеми тумблерами подряд:
— А теперь есть? — снова крикнула она.
— Нет! — ответил ей Перл.
В этот момент Келли почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Словно кто-то спрятался в гараже и следит за ней. Она растерянно оглянулась по сторонам, но никого не увидела. Продолжая щелкать тумблерами, она наконец-то добилась того, что свет в доме загорелся.
— Все в порядке! — крикнул Перл. — Можешь подниматься.
— Хорошо, — ответила ему снизу Келли, закрывая крышку электрощита.
Тягостное ощущение не покидало ее, она снова оглянулась и только сейчас обратила внимание на то, что в гараже стоит приземистый черный порш, владельцем которого был Картер Дуглас, их новый жилец.
Келли показалось, что она увидела за темным тонированным стеклом едва заметный огонек сигареты:
— Мистер Дуглас? — испуганно проговорила она. Никто не отзывался.
— Мистер Дуглас, это вы? — упавшим голосом повторила она.
Никто по-прежнему не отзывался, но Келли была уверена в том, что Дуглас находится там, в машине. Она медленно направила луч фонарика на лобовое стекло и едва не закричала от страха — галогенная лампочка высветила за темным стеклом мертвенно-бледное лицо Картера Дугласа, который держа во рту сигарету неподвижно смотрел на Келли.
Насмерть перепуганная, она бросилась наверх, в дом. Перл встретил ее радостными словами:
— Ты молодец, тебе удалось все починить!
Но увидев ее перепуганное лицо, он тут же спросил:
— Что случилось?
— Послушай, там внизу Дуглас, — дрожа от страха, ответила Келли. — Он сидит в своей машине и просто смотрит на меня.
Перл тут же бросился вниз, но еще на лестнице услышал, как открывается снабженная электродвигателем дверь гаража, и рев мотора возвестил о том, что машина выезжает из гаража.
Перл успел увидеть только горящие габаритные огни автомобиля, удалявшегося по Аламо-Сквер на огромной скорости.
— Эй, Дуглас! — закричал Перл. Автомобиль скрылся.
Утром Перл снова позвонил адвокату Картера Дугласа Бернарду Фидлоу. Однако на другом конце провода трубку подняла та же женщина, с которой ему уже доводилось разговаривать.
— Меня зовут Майкл Брэдфорд, — сказал Перл. — Я звонил два дня назад и просил, чтобы вы передали мистеру Фидлоу номер моего телефона и попросили перезвонить, но я так и не дождался его звонка. Мне очень нужна эта справка. Прошу вас, помогите мне.
Женский голос на другом конце провода, кажется, немного смягчился:
— Как, вы говорите, его фамилия?
— Картер Дуглас. Может быть вам продиктовать по буквам. Я вам уже сообщал его фамилию.
— Простите, но сотрудника с такой фамилией среди работающих в нашем фонде нет. Может быть, это кто-то из клиентов? — ответила женщина.
Перл уже начал терять самообладание:
— Возможно! — уже повышенным тоном воскликнул он. — Может быть, вы объясните мне, как это получается — почему мистер Бернард Фидлоу не знает Картера Дугласа, если мистер Дуглас, который заперся в моей чертовой квартире и не платит мне квартплату, упоминает этого чертового адвоката Фидлоу в качестве своего адвоката в этом сраном Техасе?
Разумеется, ответа на такой вопрос он не мог получить. На другом конце линии положили трубку.
— Алло! — разъяренно закричал Перл. — Алло! Что за ерунда?!
Он в ярости едва не разбил телефон об пол. Перлу все это уже решительно не нравилось. На его крик в комнату вбежала Келли:
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила она. — Ты выглядишь так, как будто у нас украли миллион долларов.
— Вполне может быть, — огрызнулся Перл.
— Что, какие-то неприятности с деньгами?
Он возбужденно расхаживал по комнате, размахивая руками:
— Да в этом чертовом банке никак не могут разобраться с переводом! Не знаю, у меня какое-то нехорошее предчувствие. Келли, но ты не должна беспокоиться. Я сам заварил всю эту кашу — я сам с ней и разберусь. Слушай, у меня есть предложение.
— Какое?
— Давай отправимся в ресторан «Мама Джейн» на Пиратском берегу. Выпьем бутылочку вина, пообедаем, хорошо проведем время.
Келли тоскливо покачала головой:
— Не хочу, у меня нет настроения.
Перл посмотрел на нее с болью и нежностью:
— Ты испугалась, да? Ну, тогда нам тем более не нужно сидеть дома. Пойдем, развеемся.
Келли снова упрямо покачала головой:
— Перл, я не хочу. Посмотри, какая погода — дождь, сырость, слякоть. Недолго и грипп подхватить. Перл попытался поднять ей настроение:
— Вот для этого и нужно пить вино, чтобы не болеть гриппом, — не слишком удачно пошутил он.
Келли тяжело вздохнула и, обняв Перла за пояс, положила голову ему на грудь:
— Давай сегодня пораньше ляжем спать. Я что-то плохо себя чувствую.
Келли подняла голову и с надеждой взглянула ему в глаза. Перл не нашел в себе сил отказать ей:
— Хорошо. Сейчас я еще раз спущусь в гараж, все проверю и поднимусь наверх. Подожди меня.
Они уже уснули, когда из квартиры на первом этаже донесся громкий стук. Перл стал ворочаться в постели, но вскоре стук утих, и он опять уснул. Стук повторился еще несколько раз, а затем, когда Перл уже собирался спускаться вниз, зазвонил телефон. Звонил мистер Ватанабэ:
— Да, хорошо, сейчас иду, — торопливо ответил Перл и, накинув халат, спустился на первый этаж.
Супруги Ватанабэ были уже там.
— Стук доносится оттуда, — пояснил мистер Ватанабэ, показывая рукой на дверь студии. — Я подхожу, начинаю шуметь — стук прекращается. Я отхожу — начинают опять стучать: бам, бам, бам...
Японец очень убедительно продемонстрировал ситуацию:
— Мне не нравится этот парень, — добавил он, заканчивая свой рассказ.
Перл бросился к двери и загремел в нее кулаком:
— Эй, с этим надо покончить! Откройте дверь! Послушайте, я знаю что вы там, я вас слышу. У меня есть ключ. Если вы не откроете дверь, я просто сам войду.
Он достал из кармана халата ключи и сунул в дверной замок:
— Бесполезно, он сменил замки, — пробормотал Перл, в сердцах выдергивая ключ и швыряя его на землю.
Грохнув ногой в дверь, Перл заорал:
— Ты сменил замки, мать твою!.. Ну ладно...
Успокоив, как мог супругов Ватанабэ, Перл опустился в гараж и, освещая себе дорогу фонариком, направился к электрощиту:
— Так, где тут у нас студия?
Обнаружив нужные тумблеры, он выключил электричество в квартире Дугласа.
Потом, немного поразмыслив, он сделал то же самое с водопроводом, отключив подачу воды несносному жильцу.
Радостно размахивая руками. Перл мстительно произнес:
— Спокойной ночи, Картер!..

0

8

ГЛАВА 8

Неприятные объяснения с полицией. Картер Дуглас наносит очередной удар ниже пояса. Перл должен искать адвоката. Мелисса Бурк — подходящее имя для юриста. Предстоит долгое судебное разбирательство. Законодательство Калифорнии весьма благосклонно относится к психопатам. Перл прекрасно представляет, что его ожидает.

Ранним утром полицейский автомобиль подъехал к дому на Аламо-Сквер.
У крыльца его уже ожидал Картер Дуглас.
Когда из машины вышел полицейский, Дуглас начал что-то активно объяснять ему, жестикулируя и показывая на дом.
Несмотря на то, что ночь была достаточно беспокойной, Перл поднялся довольно рано. Закончив туалет, он вышел из ванной, вытираясь махровым полотенцем.
Келли лежала в постели с открытыми глазами, положив руку под голову.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Перл. Она махнула рукой и тоскливо отвернулась.
Причина ее уныния была более чем понятна Перлу. Он испытывал примерно такие же чувства.
— Ладно, мне наплевать, придет его чек из Техаса или нет... Я просто хочу, чтобы он отсюда убрался без всяких обид. Пусть уезжает немедленно. Он нам ничего не должен. До свидания... Навсегда...
Он уселся на постель рядом с Келли, но еще не успел как следует привести себя в порядок, когда пронзительно зазвонил зуммер переговорного устройства.
— Господи, а это еще кто? — застонала Келли, поворачиваясь на бок.
Перл выругался про себя и, накинув полотенце на шею, направился к белой коробочке с микрофоном, висевшей около двери.
Он нажал на кнопку.
— Да, я слушаю. Кто там?
— Полиция Сан-Франциско. Келли тут же вскочила с постели.
— Как ты думаешь, Перл, они приехали за мной?
Перл находился в таком же смятении. А потому не мог ничего ответить.
— Я... Я сейчас узнаю.
Он снова нажал на кнопку.
— А что вам нужно?
— Ваш жилец — мистер Дуглас — предъявляет к вам претензии. Спуститесь, пожалуйста, вниз.
Перл отпустил кнопку и, кусая губы, повернулся к Келли.
— Час от часу не легче... — произнесла она обреченным тоном. — Тебе нужно спуститься вниз.
Дрожа от охватившего его возбуждения. Перл накинул рубашку и, даже не позаботившись о том, чтобы ее застегнуть, зашагал к двери.
Когда он вышел на крыльцо, глазам его предстала довольно неприятная картина: полицейский автомобиль с включенной мигалкой, расстроенный Картер Дуглас, полисмен, записывающий показания супругов Ватанабэ, и столпившаяся в стороне, довольно внушительная для такого раннего времени суток группа соседей.
— В чем проблема, офицер? — непринужденно спросил Перл, спускаясь по ступенькам.
— У нас есть заявление от мистера Дугласа, в котором он обвиняет вас в том, что вы мешаете ему жить.
Перл едва не взорвался от негодования.
— Я мешаю ему жить?!! Да они там что-то сверлили и забивали в два часа ночи, мать их!.. Дверь не открывали! Они даже не открывали мне дверь, мать их!.. Я не мог открыть дверь своим ключом, потому что они сменили все замки, мать их!..
Перл был так разгорячен, что не замечал, как ругается через каждое слово.
Однако, похоже, его слова совершенно не убеждали полицейского.
— Мне не очень-то нравится ваш тон, мистер Брэдфорд, — хмуро сказал дежурный сержант. — Я посоветовал бы вам выбирать выражения.
Дуглас, который все это время спокойно стоял в стороне, подошел к полицейскому и благожелательным тоном принялся объяснять:
— Простите, я могу кое-что сказать? Мой друг скульптор вчера вечером так увлекся работой, что не обратил внимание на время.
Перл не выдержал и возмущенно заорал:
— Дерьмо!
Дуглас развел руками.
— Мне очень жаль.
— Да все это — чушь! — продолжал кричать Перл, обращаясь на этот раз к полицейскому. — Он даже квартплату не внес...
Дуглас совершенно спокойно согласился с этим заявлением:
— Да, произошла какая-то путаница в банке с переводами — пожав плечами, сказал он. — Но, думаю, что в ближайшее время все выяснится. По-моему, мистер Брэдфорд придает этому слишком большое значение.
Келли осторожно сошла по ступенькам вниз, накидывая на плечи куртку — утро было прохладным и свежим, хотя на небе не было ни одного облачка.
Перлу, разумеется не нравилось объяснения его жильца, он продолжал аппелировать к полицейскому:
— Да вы поймите — они переехали, сменили замки, не внесли квартплату... Даже страховку не заплатил, мать его так!..
Келли осторожно взяла его за руку.
— Не надо так распаляться, Перл.
Он возбужденно отмахнулся.
— Да я сам разберусь с этим...
Она обиженно отвернулась.
— Ну, и хорошо.
Дуглас вновь обратился к полисмену:
— Я понимаю, почему мистер Брэдфорд так расстроен... Его банк потерял мои деньги... меня не было в городе... Я даже не хочу подавать официальную жалобу. Я только не могу понять, почему он не хочет мирно разрешить все наши проблемы? Ведь можно решить этот вопрос, не прибегая к вмешательству судебных органов, если только мистер Брэдфорд не нашел себе жильца, который платит больше...
Наглость Дугласа привела Перла в некоторое замешательство. Если судить по его словам, то получалось, будто во всех бедах, происходящих в доме номер пятьдесят два, виноват именно хозяин.
Перл снова не выдержал и, взмахнув рукой, заорал:
— Все это — полное дерьмо!
Полицейский взял Перла под локоть и потащил за собой по улице.
— Парень, давай-ка прогуляемся.
— Да все это — чушь! — орал Перл. — Я просто хочу, чтобы он убрался из моего дома! Он даже за квартиру мне не заплатил. А уже собирается жалобы писать.
Самым противным было то, что все это происходило на глазах у соседей, а также супругов Ватанабэ, которые, наверное, как и все представители Востока, отличались излишней впечатлительностью.
— Пойдем, — говорил Перлу сержант. — Остынь.
— Что? Что? — кричал Перл.
— То, что ты делаешь, парень, — противозаконно...
Картер Дуглас и Келли остались вдвоем.
Он подошел к ней и, виновато пожав плечами, сказал:
— Послушай, Келли, мне очень жаль, что до этого дошло. Но я уверен, что деньги скоро переведут.
Она резко мотнула головой.
— Я вообще не хочу вас слышать.
Келли отошла в сторону, ожидая возвращения Перла.
— Вы понимаете, сержант, чего я хочу? — кричал Перл. — Мне нужно, чтобы он просто убрался из моего дома! И все! Он портит мне жизнь.
Сержант хмуро покачал головой.
— Послушай меня, парень, иначе он так глубоко заберется тебе в задницу, что ты будешь выковыривать его через нос... Я хочу, чтобы ты обратно подключил электроэнергию, воду, отопление в квартире этого человека. Извинишься перед ним, и не будешь — я повторяю — не будешь больше причинять ему неудобства. А потом наймешь себе адвоката, потому что, в соответствии с уголовным кодексом Калифорнии, мистер Дуглас может подать на тебя в суд. И суд может присудить ему дом, который ты только недавно купил. И скорее всего он выиграет...
Перл ошеломленно развел руками.
— Да он даже не имеет права находиться в этом доме! О чем вы говорите, сержант? Как он может претендовать на мою собственность?
Полицейский успокаивающе поднял руку.
— Ты меня слушаешь или нет? Если он находится там, то он имеет на это право. Таков уголовный кодекс. И я не могу ничего с этим поделать. Я и еще кое-что скажу тебе — если он решит бороться против выселения из квартиры, то ты окажешься по уши в дерьме! Послушай моего совета — найди себе хорошего адвоката.
Оглянувшись, Перл увидел обращенный на него насмешливый взгляд Картера Дугласа.
Перл сидел с телефонной книгой в руках, водя пальцем по адресам адвокатов, указанным в справочнике.
— Келли, ближе всех к нам находятся офисы Мэрилин Хеджес, Мелиссы Бурк и Майкла Кеннеди. Кто тебе больше всего нравится?
Она пожала руками.
— Наверное, Мелисса Бурк...
— Почему?
— Не знаю. Просто нравится, и все. У женщины с именем Мелисса должен быть хороший характер-Перл снял трубку.
— Хорошо, я звоню этой Мелиссе Бурк.
Спустя полчаса, Келли и Перл сидели в кабинете миловидной тридцатилетней женщины, которая и оказалась адвокатом Мелиссой Бурк.
Ознакомившись с обстоятельствами дела, она озабоченно покачала головой.
— Значит, он вступил во владение. Подписал он договор или нет, заплатил он деньги или нет — теперь он ваш жилец, и его защищает закон, который утверждает, что вы должны идти в суд и доказывать, что он заслуживает выселения. Однако, побочный эффект этого закона заключается в том, что он защищает любого психопата, который вселяется в ваш дом и медленно сводит вас с ума или приближает ваше банкротство.
Келли, которая задумчиво смотрела на забавные глиняные игрушки, которые стояли на столе адвоката, тяжело вздохнув, спросила:
— Что же нам теперь делать?
После некоторых раздумий Мелисса Бурк заявила:
— Я возьму это дело.
— А какие у нас шансы? — спросила Келли совершенно упавшим голосом.
Адвокат тут же решительно взмахнула рукой.
— Никаких гарантий. Моя оплата по делу, которая не оспаривается, составляет двести пятьдесят долларов, за час — девяносто долларов. И минимум триста шестьдесят долларов стоит мое появление в суде.
— И как долго это будет продолжаться? — спросил Перл.
— Если дело не оспаривается, то шесть — восемь недель. А если оспаривается, то, в лучшем случае, шесть — восемь месяцев. А потом надо будет опять подавать в суд, чтобы стребовать с вашего жильца деньги.
Судя по лицу Перла, он было готов уже пойти на самые крайние меры, лишь бы не доводить дело до суда.
— А может быть, проще будет его выбросить, и дело с концом? — энергично рубанул он рукой воздух.
Мелисса отрицательно покачала головой.
— Проще, но это будет неправильно. Это — судебный процесс, но здесь ничего не поделаешь. Мне нужно описание вашего жильца Картера Дугласа для моего ассистента мистера Маккенели и ключ от входной двери, чтобы он мог в любое время посещать ваш дом и вручать повестки этому Дугласу.
Перл озадаченно потер лоб.
— Знаете, что будет, миссис Бурк?
— Мисс, — поправила она.
— Извините, мисс Бурк. Я могу совершенно точно предсказать вам, что ожидает вашего ассистента мистера Маккенели. Он придет к нам домой, позвонит в дверь, ему опять откроет этот сумасшедший скульптор Грэг, который целыми днями что-то сверлит и пилит. На вопрос мистера Маккенели, где наш общий друг Дуглас, Грэг ответит, что его нет. Никакие документы он передавать не будет. Просто захлопнет дверь, и все. И это будет повторяться каждый раз, когда бы ваш ассистент не пришел.
Мисс Бурк пожала плечами.
— Ну и что, не это главное. Мистер Маккенели будет аккуратно заносить в журнал все случаи отказа, а потом на основании этих записей мы сможем предъявить ему уведомление о выселении, если, конечно, к тому моменту ваш жилец не внесет квартплату.
Перл нервно отмахнулся.
— Думаю, что он никогда ее не внесет. Я боюсь, что он вообще начнет требовать деньги с нас.
— Думаю, что ваши опасения хоть и не беспочвенны, но не совсем правильны. Ваш жилец не будет требовать с вас деньги. Я уверена, что он начнет так доставать вас, что вы будете рады заплатить ему сами, только чтобы он съехал. Но он не уедет. Я боюсь, что он вообще захочет отсудить у вас дом.
Келли потрясенно закрыла лицо руками.
— Боже мой, а ведь мы так надеялись, что нам удастся сделать наш дом уютным семейным гнездом. К тому же, мне нельзя принимать участие ни в каком судебном процессе. У меня еще есть кое-какие долги перед правосудием.
Адвокат сочувственно посмотрела на Келли.
— Я вас понимаю, мисс Перкинс. Но не думаю, что ваши прежние проблемы с правосудием будут иметь какое-то отношение к этому судебному процессу. Здесь будет рассматриваться конкретное дело вне зависимости от личности истцов и обвиняемых. Думаю, что вам не стоит опасаться формальностей. У вас есть гораздо более серьезная проблема — мистер Картер Дуглас.

0

9

ГЛАВА 9

На благосклонность банка рассчитывать не приходится. Ошеломляющая новость — Келли беременна. Подарок от Картера Дугласа. Молли исчезла. Квартирант питает слабость к крупным насекомым. Мира Ватанабэ перепугана. Таиландские тараканы быстро бегают. «Дуглас, я вышибу тебя из своего дома!» Гнездо тараканов находится в квартире на первом этаже.

Чистильщик ботинок, уже немолодой седоволосый негр в расшитой цветными узорами шапочке, выбрал для работы очень удачное место — перед самым входом в штаб-квартиру «Бэнк оф Америка». Каждого своего клиента он встречал заученными наизусть фразами: «Садись, парень, тебе нужно почистить ботинки так, чтобы ты мог спокойно войти в банк, там любят людей с начищенными ботинками. Садись, я наведу тебе блеск и глянец».
Перл посмотрел на свои ботинки и, убедившись в том, что вполне может обойтись без услуг чистильщика обуви, направился в огромную стеклянную дверь.
Ему предстоял долгий разговор с мистером Хендерсоном.
Келли осталась ждать его в ресторанчике «Мама Джейн», который стал в последнее время их излюбленным местом отдыха и даже чем-то вроде убежища, где можно было чувствовать себя абсолютно спокойно. Во всяком случае, здесь можно было совершенно спокойно пообедать и прийти в себя после очередной выходки Картера Дугласа.
Перл появился в ресторане, когда впору было уже заказывать ужин. По его виду Келли сразу поняла, что на очередной заем в «Бэнк оф Америка» и помощь мистера Хендерсона больше рассчитывать не приходится.
Усевшись за столик, Перл выразительно пожал плечами и опустил голову.
— Дай-ка я попробую угадать, что тебе сказали в банке, — пытаясь бодриться, произнесла Келли. — Как бы мы не хотели вам помочь, просто мы не можем нарушать правила, которые установлены в нашем банке для клиентов. Господин Брэдфорд, вы такой же клиент, как и все остальные. К моему великому сожалению, мы не можем отложить выплату процентов за кредит, поскольку это нарушит нашу банковскую политику.
Перл мрачно кивнул:
— Да, похоже, мы влипли. Мне всегда не нравилось это банковское дерьмо. Черт, и за помощью обратиться не к кому.
Келли задумчиво теребила уголок скатерти.
— Так что ж нам теперь делать?
Перл не выглядел окончательно расстроенным.
— К сожалению, у меня нет в Сан-Франциско богатых друзей. Есть один приятель Джейк Томас. Возможно, он мог бы одолжить нам пару тысяч, но это нас не спасет. А больше у него просто нет. На всякий случай я, конечно, попробую к нему обратиться, но мало вероятно, чтобы мы могли на серьезно рассчитывать. Есть, конечно, альтернативные источники займов. Люди, которые специализируются на тех, кто не может выплатить по своим долгам. Думаю, что нужно почитать повнимательнее объявления в газетах. Я несколько раз видел рекламу подобных контор.
Перл удрученно махнул рукой.
— Ладно, давай пока забудем об этом, у нас сегодня хороший вечер в узком кругу. Давай выпьем чего-нибудь вкусного и плотно поужинаем. Честно говоря, я сильно проголодался. Что ты будешь пить?
Келли неожиданно замялась.
— Я не буду пить.
Перл посмотрел на нее с подозрительностью.
— Почему?
Лицо Келли начало покрываться густой краской, и она вдруг выпалила:
— Я беременна.
Перл ошалело хлопал глазами, пытаясь понять, не шутка ли это. Видя его растерянность, Келли объяснила:
— Я была у доктора, после того, как меня вчера утром вытошнило. Срок еще совсем небольшой, но пить мне уже нельзя.
Перл ошеломленно покачал головой.
— Келли, ты понимаешь, что это значит? У нас будет ребенок? Боже мой, мне кажется, что я еще так молод, а уже смогу стать отцом. Это просто невероятно.
Он вскочил из-за стола и бросился обнимать и целовать Келли. Посетители за соседними столиками все дружно следили за таким бурным проявлением чувств.
— За это, действительно, надо выпить! — воскликнул Перл. — И не что-нибудь, а «Дом Периньон».
Они вернулись домой поздно вечером, когда свет фонарей на улицах выхватывал одинокие фигуры прохожих, торопившихся домой. Вечер был довольно прохладным и сырым. И хотя дождя не было, воздух был липким и влажным.
Перл шел, обняв Келли за плечи.
— А может быть, мы обратимся к моему отцу? — робко спросила она. — Он наверняка поможет.
— Не забывай о том, что ты все еще в Европе. Еще неизвестно, как он отреагирует на то, что мы живем вместе, да еще в купленном на деньги банка доме. Зная крутой характер твоего отца, я не могу ни за что поручиться. К тому же, мы сейчас совсем не в том состоянии, когда можно решать подобные вопросы. Я не хочу потерять ребенка.
Келли тяжело вздохнула.
— Ну тогда можно перестать беспокоиться. Главное — пошире улыбаться.
— Вот именно, — подтвердил Перл. — Улыбка будет нашим зонтиком.
Они поднялись по ступенькам своего дома, и Перл открыл ключом замок. С квартиры на первом этаже доносились тихие звуки фортепьянного этюда Шопена.
Перл весьма выразительно покачал головой, но слова здесь были совершенно бессмысленными. Пропустив вперед Келли, он следом за ней поднялся наверх. Келли вдруг остановилась на последней ступеньке лестницы.
— Что случилось? — встревоженно спросил Перл.
— Посмотри.
Он поднялся повыше и увидел полуметровой величины строение — макет их дома из раскрашенной фанеры с довольно точным соблюдением деталей.
— Что это такое? — недоуменно спросил Перл. Келли увидела рядом с миниатюрным крыльцом записку.
— Послушай. Дорогие Майкл и Келли, мне очень жаль, что между нами произошло это досадное недоразумение. Пожалуйста, примите этот подарок. Я искренне надеюсь, что между нами все уладится. Дуглас.
Она положила записку назад и в недоумении обернулась.
— Что нам с этим делать?
— Ничего, — хмуро буркнул Перл.
Он взял макет и, держа его в руке, спустился вниз по лестнице.
Постояв немного перед дверью квартиры, которую снимал Картер Дуглас, Перл поставил макет на пол и вернулся наверх к Келли.
— Послушай, — обратился он к ней, — ты нигде не видела нашу кошку Молли? Я не встречал ее уже второй день.
Келли озабоченно осмотрела комнату.
— Да, здесь ее нет. Не знаю, может быть, у нее сейчас сложный период.
Перл пожал плечами.
— На дворе вроде бы не март. Ну ладно, надеюсь, что найдется.
Белая кошка скреблась и мяукала у двери. Картер Дуглас сидел в кресле в дальнем углу комнаты и, задумчиво потягивая белое вино из высокого бокала, смотрел на пустой экран телевизора. Чтобы заглушить отчаянное мяуканье Молли, соскучившейся по своим хозяевам, он еще громче включил музыку и под звуки фортепьяно откинул голову на спинку кресла.
По шипящему от белого шума экрану телевизора поползло огромное красновато-коричневое насекомое. Дуглас встал с кресла, подошел к экрану и, посадив таракана на указательный палец, направился к двери.
Келли проснулась рано утром от отчаянного женского крика, доносившегося с первого этажа. Кричала Мира Ватанабэ, жившая с мужем во второй квартире.
— Миссис Келли! — визжала она. — Миссис Келли!
Торопливо накинув на себя халат, Келли бросилась вниз.
— Что случилось, миссис Ватанабэ.
Та визжала и размахивала руками, показывая в сторону кухни.
— Там, там... Идите, идите... на кухню.
Она схватила Келли за руку и потащила за собой.
— На кухню, на кухню.
— Что там?
Миссис Ватанабэ, которая и без того не особенно хорошо владела английским, в порыве возбуждения кричала по-японски. От этого Келли еще больше стало не по себе.
Они вошли на кухню, и миссис Ватанабэ показала пальцем на большой белый ящик мойки.
— Там, там.
— Что там такое?
Келли нагнулась и осторожно потянула на себя створки ящика.
Возле водопроводной трубы копошилось огромное полчище крупных, размерами с порядочную морскую гайку, усатых тараканов какого-то необычного красно-коричневого цвета.
Келли взвизгнула от ужаса и отскочила на метр от мойки.
— Боже мой! Что это за напасть? Откуда они взялись?
Увидев перед собой раскрытые дверцы, тараканы двинулись к выходу, на солнце. Однако Келли, преодолевая ужасную брезгливость, захлопнула дверцы, и одного из успевших прорваться растоптала ногой.
— Перл! — закричала она. — Иди сюда!
Сотрудник дезинфекционной службы Сан-Франциско — немолодой уже, лысеющий мужчина в форменных брюках, белой рубашке и при галстуке, неторопливо натянул на руки длинные до локтей резиновые перчатки, расстелил на полу кухни в квартире, которую снимали супруги Ватанабэ, огромный кусок полиэтиленовой пленки и стал аккуратно доставать из огромного чемодана длинные шланги, банки с дихлофосом, распылители и прочую, необходимую ему для работы, дребедень.
Несмотря на специфику своей работы, мистер Косецки, так он представился, был очень разговорчивым и добродушным дядькой.
— Все тараканы, которые живут в Сан-Франциско, — охотно принялся рассказывать он, — в основном, принадлежат к двум разновидностям. Они родом либо из Германии, либо из Востока. А как это оказались у вас эти, я даже понятия не имею. Это просто чудо, что они у вас поселились. Я таких раньше один раз в жизни видел, на курсах. Это особый вид, который специально разводят в Таиланде для тараканьих бегов. Я, конечно, попробую с ними справиться, но рекомендую всем покинуть кухню.
Перл и Келли вышли в коридор.
— Черт побери, — выругался он, — не знаю, как мы со всем этим справимся. — Семь с половиной тысяч. Чертовы тараканы, откуда они взялись? Может, откажемся? Бог с ними, пусть живут.
— Да о чем ты говоришь? — нервно всплеснула руками Келли, — если мы не очистим дом от насекомых, то не сможем добиваться выселения Картера Дугласа. Я уже звонила нашему адвокату Мелиссе Бурк. Нам нужно пойти на эти расходы.
— Может быть, нам все-таки следует обратиться к твоему отцу и одолжить денег у него?
Келли в истерике взвизгнула:
— Нет, нет и нет! Сами справимся.
Перл со злостью пнул ногой стену, оставив на ней грязный след от ботинка.
Супруги Ватанабэ, которые стояли в нескольких метрах неподалеку, озабоченно перешептывались между собой по-японски.
— Но я не позволю этому козлу выжить меня из собственного дома, — не заботясь о том, чтобы сдерживаться, воскликнул Перл. — Эй, Дуглас, ты слышишь меня, если ты, конечно, дома? Я вышибу тебя из этой квартиры, чего бы мне это ни стоило.
Келли расстроенно махнула рукой и ушла на второй этаж. Перл, который не находил себе места от возбуждения, вернулся на кухню, где мистер Косецки уже закончил приготовление к расправе над тараканами. Он надел на голову специальный шлем с респиратором, взял в руки шланг от устройства, весьма напоминавшего пылесос, и на мгновение приподняв респиратор, объяснил Перлу:
— Я буду использовать хлорофос и препарат под названием «Хай ритм». Вот это система впрыска. Вместе с ней применяется «Аэросью».
— А это что такое? — удивленно спросил Перл.
— Это блок поддержки. Используется для борьбы с особо резвыми насекомыми. Итак, я приступаю.
Он привел в порядок свою экипировку и, взяв в руки тонкий шланг, открыл дверцы в мойке.
Миссис Ватанабэ, которая вслед за Перлом сунула голову в дверь кухни, в ужасе завизжала и, закрыв рукой рот, выскочила назад в коридор.
— Ого, — изумленно воскликнул дезинфектор, — да их тут целая армия.
Включив распрыскиватель, он принялся поливать стремительно расползавшихся тараканов жидким ядом. Однако, судя по тому, что многие из насекомых прибавили ходу, они воспринимали дихлофос скорее в качестве допинга. Мистер Косецки сунул голову под водопроводную трубу, торчавшую из стены и возбужденно закричал:
— Они ползут из соседней двери! Перл обреченно покачал головой.
— Я так и думал.
Отчаявшись справиться с самыми резвыми из тараканов, мистер Косецки швырнул на пол свой шланг и принялся топтать разбегавшихся красно-коричневых тварей ногами.
— Черт побери, — ругался он, — похоже, придется использовать засасывающее устройство. Яд на них не действует.
Расправившись с наиболее прыткими из бегунков, мистер Косецки торопливо схватил шланг от своего пылесосоподобного устройства и принялся отправлять тараканов одного за другим в утробу круглого металлического резервуара.
— Точно вам говорю, они ползут из соседней квартиры, — снова воскликнул он. — Мы не сможем окончательно справиться с ними, если не войдем в соседнюю квартиру. Они, наверняка, ползут оттуда.
Перл, который с мрачным видом стоял в дверях кухни, отрицательно покачал головой.
— Нет, мы не можем этого сделать.
— Если там их гнездо, то вся работа, которой я здесь занимаюсь, абсолютно бесполезна. Они будут снова и снова ползти...

0

10

ГЛАВА 10

Визит незнакомой дамы. Келли охватывают подозрения. Если вложить пять тысяч восемьсот долларов, то можно получить ссуду в пять тысяч. Перл пробирается по вентиляционной трубе. Картер Дуглас намерен овладеть домом Перла и Келли. Драка между жильцами. Супруги Ватанабэ покидают квартиру. «Вы очень хороший человек. Удачи вам.»

Было уже начало десятого, когда Келли, одев куртку и взяв в руки сумочку, спустилась на первый этаж и наклеила скотчем на дверь квартиры Картера Дугласа официальное предупреждение о том, что квартплата должна быть внесена в течение тридцати дней, в противном случае, жильцу грозит выселение. Адвокат Мелисса Бурк сказала, что после трех официальных отказов принять документ о предстоящем выселении, хозяева дома имеют право известить об этом жильца, просто вывесив бумагу на дверь.
Келли уже собиралась уходить, когда услышала звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая ей женщина лет тридцати с явными следами страстей на изрядно потрепанном лице.
— Мне нужен Картер Дуглас, — сказала она, не здороваясь.
Келли с удивлением посмотрела на нее и развела руками.
— По-моему, его нет дома.
— Я знаю, что он здесь живет, — торопливо сказала женщина. — Мне очень нужно увидеть его.
— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — ответила Келли.
Однако в этот момент за спиной раздался скрип открываемой двери, и в узком проеме показалось лицо приятеля Дугласа Грэга.
— Картер Дуглас дома? — тут же спросила женщина.
Тот отрицательно покачал головой.
— Его нет.
— Послушайте, — шагнув через порог мимо Келли, сказала женщина, — меня зовут Энн. Он говорил вам обо мне? Наверняка, он рассказывал обо мне. Я Энн из Техаса, из Дезарта. Я ехала всю ночь. У меня нет времени ждать. Я знаю, что он здесь, мне нужно увидеть его.
Грэг грубо схватил женщину за полы плаща и втащил в комнату, захлопнув за собой дверь. Келли услышала доносившиеся оттуда вопли.
— Что вы делаете? Отпустите меня!
— Что тебе здесь надо?
— Вы его партнер?
— Заткнись!
— Он вас надует с этими деньгами также, как надул меня.
Хмуро покачав головой, Келли вышла из дома и спустилась по ступенькам крыльца.
Достав из кармана вырезанное газетное объявление, Келли еще раз посмотрела на адрес и торопливо зашагала по улице.
Перед дверью, над которой висела табличка «Займы и ссуды», Келли стояла несколько минут. А затем, преодолев сомнение, шагнула внутрь. Пройдя узким коридором, она оказалась перед еще одной, зарешеченной дверью.
Нажав на кнопку звонка, Келли дождалась, пока дверь не открыла толстая, неопрятного вида женщина с большим блокнотом в руке.
— Что вам? — грубо спросила она.
— Я хотела бы переговорить по поводу займа, — ответила Келли.
Женщина распахнула дверь и показала рукой внутрь.
— Проходите. Но вам придется ждать своей очереди.
Келли увидела еще несколько дверей, перед которыми сидели не меньше двух десятков таких же несчастных, как она.
Спустя час Келли, наконец, попала к хмурого вида чиновнику за заваленным бумагами, потертым столом. Выслушав просьбу Келли, он что-то долго считал на небольшом конторском калькуляторе, а затем сказал:
— Я смогу сделать это только в том случае, если вы произведете вклад в пять тысяч восемьсот долларов. Если вы это сделаете, я смогу дать вам пять тысяч долларов взаймы. Это называется обеспеченная ссуда. Вы сможете получить свои деньги без особых проблем уже послезавтра.
Келли ошеломленно потерла лоб.
— Если бы у меня было пять тысяч восемьсот долларов, я бы не стала что-нибудь одалживать у вас.
Чиновник развел руками.
— Простите. Значит, мы не можем иметь с вами бизнес.
Келли непонимающе мотнула головой.
— Минуточку. Подождите. Ведь вы давали объявление в газете о том, что даете взаймы с высоким риском, что вы специализируетесь на обслуживании клиентов, которые больше нигде не могут взять деньги.
Чиновник поморщился.
— Милая леди, не верьте, пожалуйста, всему тому, что печатают в газетах. Я подсчитывал цифры три раза, я не могу этого сделать.
Келли умоляюще посмотрела на него.
— Но я прошу только пять тысяч долларов, чтобы мы могли протянуть ближайшие несколько недель.
Но чиновник был неумолим.
— Послушайте, дамочка, у вас собственности на семьсот пятьдесят тысяч долларов. Продайте свой дом и оставьте себе сдачу.
Келли опустила глаза.
— Я не могу продать дом.
Чиновник развел руками.
— В таком случае ничем не могу вам помочь. Следующий.
Перл вошел в полутемный гараж с фонариком в руке. Внимательно осмотрев со всех сторон черный «Порш» Картера Дугласа, Перл на всякий случай подергал за ручку. Машина была заперта.
На переднем сиденье машины, рядом с местом водителя, лежало несколько толстых книг. Перл посветил фонариком и прочитал названия: «Путеводитель по Лос-Анджелесу», «Справочник по недвижимости в Сан-Франциско». Там были еще какие-то справочники, но Перл уже не старался рассматривать их названия. Сейчас его больше интересовало другое. Из гаража шел вентиляционный ход в квартиру, которую занимал Картер Дуглас.
Перл открыл решетку и, едва слышно чертыхаясь, пополз по запыленной стальной трубе. Освещая себе путь фонариком, он добрался до того места, где вентиляционная шахта выходила под пол на кухне квартиры Дугласа.
Здесь он явственно услышал голоса, которые принадлежали самому Картеру Дугласу и его приятелю Грэгу.
— Эй, старик! — возмущенно кричал Грэг, — а ты не думаешь, что у меня тоже могут быть к тебе претензии? Ты от меня что-то утаиваешь.
— Ты о чем? — холодно ответил Дуглас.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Что это я должен тебе говорить? По-моему, между нами все ясно.
— А мне кажется, что ты много мне не договариваешь, — возмущался Грэг.
— Конечно, я многого тебе не говорю, — согласился Дуглас.
— А ты знаешь, что сюда приезжала твоя баба? Кажется, Энн ее зовут? Она мне сказала, что вы вдвоем провернули аналогичное дело и заработали по двести пятьдесят тысяч на каждого. Ты не дал ей ни копейки.
Перл подполз к вентиляционной решетке, вмонтированной в пол на кухне и, перевернувшись на спину, стал внимательно слушать.
— Да она все врет, дура несчастная! — резко выкрикнул Дуглас. — Слушай, Грэг, я отлично знаю, что делаю.
Похоже, эти слова совсем не убедили его приятеля.
— Да мне уже надоело сидеть в этой дыре! — заорал Грэг. — Я сам не знаю, чем занимаюсь. Ты заставляешь меня целыми днями колотить молотком по стенам.
— Это мой бизнес! — заорал Дуглас. — Я знаю, что делаю. Если не веришь мне, можешь убираться. Я уже не первый день занимаюсь этим делом. Сказал я тебе, что все будет нормально, значит, будет нормально. И не лезь не в свое дело.
— Да? — в ответ возмущенно закричал Грэг. — А почему нас тогда выселяют в такой быстрый срок? Не прошло еще и двух недель, а они уже вывесили на двери предупреждение о выселении. Ты сказал, что этого никогда не случится.
Кипя от ярости, Картер Дуглас замахал руками.
— Заткнись, мать твою! Я тебе сказал, что все будет в порядке. И не суй свой поганый нос в мои дела. Все будет нормально, но бывает и риск. Бывает, что сразу не получается.
— Картер, хватит вешать мне лапшу на уши. Я хочу, чтобы ты знал — если ты отхватишь мою долю, я тебя убью, сука!
Ссора между ними перешла в драку. Перл услышал над головой топот, возню, вскрики, стук ударов и беспорядочные выкрики:
— Заткнись! Да пошел ты!
— Я тебя убью!
— Ах так?
Раздался звон разбивающегося стекла, и прямо на лицо Перлу посыпались крупные, размером с миндальный орех, тараканы.
Он едва не закричал от ужаса, когда насекомые облепили его лицо. Однако ему ничем нельзя было выдать свое присутствие, и трясущейся рукой стряхнув с себя насекомых, Перл быстро пополз назад.
В квартире Дугласа еще долго продолжалась возня, а затем дверь распахнулась, и, торопливо натягивая на себя куртку, на улицу выскочил Грэг.
Лицо его было в ссадинах и кровоподтеках, глаза горели от ярости. Он торопливо спустился по ступенькам крыльца и здесь едва не наткнулся на Келли, которая шла к дому.
Увидев синяки под глазами Грэга и его кровоточащие губы, она в ужасе отшатнулась и прижалась к стене. Сосед Картера Дугласа по квартире бросил на нее злобный взгляд и быстро зашагал вниз по холму.
Келли забежала в дом и, со страхом глядя на дверь квартиры на первом этаже, быстро поднялась по лестнице.
Перл сидел у окна на втором этаже с бутылкой пива в руке. Весь подоконник перед ним был уставлен опустевшей пивной тарой.
Увидев Келли, он тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
— Перл, — потрясенно произнесла она.
— Что? — тоскливо откликнулся он.
— О боже, — потрясенно произнесла она. — Меня чуть не сбил этот парень снизу... Его, кажется, зовут Грэг.
Перл мрачно покачал головой и отхлебнул пива.
— Между прочим, у них в квартире наша кошка, — ни с того, ни с сего сказал он. — И они, между прочим, выращивают там тараканов.
Келли наморщила лоб.
— О чем ты говоришь?
Перл сидел, отвернувшись к окну.
— Очевидно, таким образом они надувают людей и вытягивают из них деньги, — продолжил он. — Для них это просто работа...
— Ты о чем? — непонимающе повторила Келли.
— О чем я? — нервно воскликнул Перл. — Наша жизнь разваливается. Этот сукин сын просто считает это своей обычной работой. Этим он зарабатывает себе на хлеб.
Келли с ужасом смотрела на Перла.
— Да ты просто пьян. Я никогда не видела тебя таким. Что случилось?
С блуждающей по лицу хмельной улыбкой Перл поднялся.
— Подожди, подожди, — рассеянно сказал он.
— Что?
— Я сейчас тебе кое-что покажу.
Он покопался в бумагах, в беспорядке валявшихся на столе и вытащил оттуда сложенный вдвое листок.
— Смотри, это было под дверью, когда я вернулся из магазина.
Она недоуменно посмотрела на бумагу.
— Что это такое? Перл странно улыбался.
— Это от наших жильцов, Тошио и Миры Ватанабэ.
Келли с ужасом вчитывалась в строчки записки. «Вы очень хорошие люди, мистер Брэдфорд и мисс Перкинс, но, к сожалению, мы больше не можем снимать у вас квартиру. Мы вынуждены переехать». Словно в подтверждение написанного на бумаге, с первого этажа, из квартиры, которую занимали Ватанабэ, донесся шум. Оттуда явно выносили вещи.
Келли и Перл спустились на первый этаж, где уже вовсю проходил переезд.
Увидев хозяев дома, Тошио Ватанабэ объяснил:
— Простите, но мы не можем по-другому. Этот шум и эти тараканы, и все эти неудобства... Моя жена не может спать, я... Простите, но ничего не получится.
Келли растерянно развела руками.
— Простите, но ведь вы подписали договор на полгода.
Тошио Ватанабэ отрицательно покачал головой.
— Я постараюсь выплатить вам все расходы по переезду за причиненные неудобства... Я понимаю, много расходов. Вы можете подать на меня в суд, можете судиться... Но я не могу иначе...
Мира Ватанабэ подошла к мужу и, сложив руки лодочкой, поклонилась.
— Мы очень сожалеем, — виноватым тоном сказала она. — Вы должны простить нас...
Келли удрученно опустила глаза.
— Да, наверное, здесь больше нечего сказать.
Супруги Ватанабэ еще раз поклонились.
— Простите нас, мисс Келли. Вы очень хороший человек. Удачи вам.
Стараясь сдерживать лившиеся у нее из глаз слезы, Келли едва слышно сказала:
— Да. До свидания.
С этими словами она повернулась и медленно зашагала по коридору к лестнице.

ГЛАВА 11

Суд по иску Майкла Брэдфорда к Картеру Дугласу заканчивается в пользу ответчика. Адвокат вынуждена признать свое поражение. Борьба продолжается. «...Наверное, потому, что он злой...» Перл начинает терять контроль над собой. Келли теряет ребенка. «Мы попробуем еще раз...» Силы покидают Келли.

Суд по иску Перла и Келли к Картеру Дугласу состоялся через несколько дней. Судья, внимательно ознакомившись с поданными ему адвокатом Мелиссой Бурк, документами, сказал:
— В ответ на ваш иск против него, мистер Картер Дуглас подал в суд заявление, в котором утверждает, что квартировладелец пытался выселить своего жильца мистера Дугласа, отключив электричество, воду и газ. Мистер Дуглас был вынужден даже обратиться за помощью в полицию. Это зафиксировано в протоколе. Адвокат, вы можете ознакомиться с заявлением мистера Дугласа и полицейским протоколом, составленным по его вызову.
Секретарь суда передал адвокату Мелиссе Бурк несколько бумаг, внимательно ознакомившись с которыми, она сказала:
— Ваша честь, у меня раньше не было этих документов...
Судья кивнул.
— Вот именно. И это говорит отнюдь не в вашу пользу. Вы должны были ознакомиться со всеми обстоятельствами, прежде чем выдвигать иск против мистера Дугласа.
Адвокат попыталась возразить:
— Но я...
Однако судья, невысокий пожилой человек с седыми усами, неумолимо покачал головой.
— Закон вполне ясно выражается по этому поводу. Мистер Дуглас имеет право на снижение квартирной платы за незаконную попытку выселения из квартиры путем отключения электричества, воды и газа. Итак, суд решает это дело в пользу подзащитного Картера Дугласа, — произнес он тоном, свидетельствовавшим о безнадежном положении хозяев дома. — Суд постановляет, что квартирная оплата внесена Картером Дугласом по сегодняшний день включительно.
Адвокат поспешно вскинула руку.
— Ваша честь, я прошу у вас десятиминутный перерыв для того, чтобы посовещаться со своими клиентами. Вы не могли бы отложить вынесение окончательного решения по этому вопросу? Мне нужно всего лишь десять минут.
Судья хмуро покачал головой.
— Мисс Бурк, вы и раньше появлялись в этом суде, но были значительно лучше подготовлены. Надеюсь, что вы будете сотрудничать с судом, а не отнимать наше время.
Адвокат с виноватым видом опустила глаза.
— Да, ваша честь.
Она собрала бумаги, лежавшие перед ней на столе в небольшой кожаный портфель и обратилась к Перлу:
— Идемте.
Он все еще не мог прийти в себя, потрясенно мотая головой из стороны в сторону.
— Что, это все?
— Да, да, — торопливо сказала адвокат, — идемте, пока судья не наложил на вас штраф за неуважение к суду.
Перл еще собирался что-то сказать, но Келли торопливо поднялась с места и потащила его за руку.
— Идем. У нас и так не слишком много денег, чтобы можно было ими разбрасываться. Ты же видишь, что судья настроен против нас. Возмущаться бесполезно.
Вслед за Мелиссой Брук она вышла в коридор. Первой заговорила адвокат.
— Почему вы не сказали мне, что пытались его выселить? — возмутилась она. — Откуда этот полицейский протокол?
Перл пожал плечами.
— Я не думал, что это имеет какое-то значение. Просто однажды ночью этот сумасшедший принялся что-то пилить и стучать. Я просто был вынужден выключить все, чтобы он затих.
Адвокат тяжело вздохнула и покачала головой.
— А теперь мы отброшены назад в нашем деле, и окончательное решение вашего вопроса откладывается неизвестно на сколько недель вперед.
Перл развел руками.
— Да он лжет, этот Дуглас.
Мелисса кивнула.
— И играет на вас, как на пианино. Но у него уже не отдельная партия, а целый концерт.
Перл возмущенно потянул ее за рукав.
— А как же вы? Он живет у меня в моем доме, не заплатил мне квартплату ни за один день проживания, портит мне жизнь, а вы не только не можете его выгнать, но сделали так, что я ему еще и деньги должен.
Мелисса Брук оскорбленно вскинула на него глаза.
— Может быть, вам следует нанять другого адвоката?
Не дожидаясь ответа Перла, она зашагала по коридору. Келли бросилась за ней.
— Мелисса, подождите!
Та обернулась.
— Пожалуйста, не бросайте нас! — сказала Келли, — Перл в последнее время очень переживает и нервничает. Мы оба, как на ножах. Банк грозится закрыть наш кредит. Вы должны нас понять.
Адвокат понимающе покачала головой.
— Это не вопрос морали, — сказала она, — морально вы правы, Келли. Вы почти выиграли. Но это игра. Цель этой игры — выжить его из вашего дома, пока он не уничтожил вашу жизнь. Он знает, что вы в конце концов выживите его оттуда, но просто он хочет остаться как можно дольше.
Келли недоуменно пожала плечами.
— Но почему?
— Не знаю, — ответила Мелисса, — наверное, потому, что он злой. Какая разница? Ничего личного в этом нет. Не дай Господь, чтобы он делал это из личной неприязни к вам. Вот тогда вам, действительно, придется худо.
После судебного заседания Перл и Келли возвращались домой, разумеется, не в лучшем расположении духа. Еще за несколько десятком метров от дома, они услышали грохот доносившейся из их гаража музыки и ускорили шаг.
Вокруг полуразобранного «Порша» на полу гаража валялись детали, отвинченные колеса, гайки, ключи. Большая магнитола, стоявшая на окне гаража, была включена на полную мощность.
Перл в ярости грохнул рукой по кнопкам, заставив умолкнуть какую-то металлическую группу. Его возбуждение было столь велико, что, схватив валявшуюся на полу, монтировку, Перл принялся крушить ею стены гаража.
Келли завизжала от ужаса:
— Перл, остановись! Что ты делаешь?
Он уже замахнулся монтировкой на машину Дугласа, но Келли оттолкнула его в сторону.
— Что с тобой происходит? — закричала она.
— А что? — выкрикнул Перл. — Я просто хочу, чтобы он убрался отсюда.
Не говоря ни слова, Келли выскочила из гаража и побежала к себе на второй этаж.
Тяжело дыша, Перл отшвырнул монтировку и зло пнул ногой машину.
— Я тебя когда-нибудь убью, Дуглас, — сквозь зубы проговорил он.
Медленно поднявшись наверх, Перл не обнаружил Келли в комнате. Все выглядело так, как будто она бесследно исчезла.
— Келли! — крикнул он.
Из-за двери ванной комнаты послышался какой-то шум воды и всхлипывания.
— Келли! — снова крикнул Перл, направляясь туда.
То, что он увидел, проходя мимо, в расстеленной постели, заставило волосы на его голове медленно зашевелиться. Огромное кровавое пятно...
— Келли! — дико заорал он, бросаясь в ванную. Дверь оказалась открытой. Келли сидела в одной рубашке в пустой ванне, прижавшись щекой к белому кафелю. По лицу ее, вперемежку с лившейся сверху водой из душа, стекали слезы.
— О боже, — потрясенно произнес Перл, — Келли, что с тобой?
Она закрыла лицо руками, и Перлу все стало понятно без слов...
Перл бросился назад к телефону, чтобы вызвать карету скорой помощи.
За дверью гинекологического отделения районной больницы было тихо. Перл расхаживал по коридору, нервно кусая губы.
Наконец, двери открылись и оттуда вышел врач, совсем еще молодой парень в очках с тонкой металлической оправой.
— Ну что там? — бросился к нему Перл. Тот пожал плечами.
— Ну что, еще пара анализов, и вы, наверное, сможете забрать ее отсюда. Теперь все в порядке.
— Я могу ее увидеть?
Врач кивнул.
— Да, зайдите.
Перл торопливо шагнул в сторону кабинета. Келли лежала на длинной тахте, накрывшись тонкой белой простыней.
— Ну как ты себя чувствуешь? — спросил он тихим голосом.
Она кисло улыбнулась.
— Как леди Макбет. Было очень много крови. Хотя это... Ну, в общем, обычный выкидыш. Многим женщинам приходится такое переносить.
Перл тяжело вздохнул.
— Врач сказал, что все должно быть нормально.
Она поднялась с тахты и, слегка пошатываясь, подошла к Перлу. Он подал ей плащ.
— Все будет хорошо, милая. Мы снова попробуем. Он попытался обнять ее, но Келли осторожно высвободилась и пошла к выходу.
Перл хотел сказать что-то успокаивающее, но у него не нашлось слов.
Близился вечер, когда Перл и Келли вернулись домой. Поднявшись к себе наверх, Перл вскипятил чайник и заварил крепкий чай.
Келли подавленно сидела в кресле, прикрыв рукой лицо. Говорить, конечно, ничего не хотелось.
Перл подал ей чашку с дымящимся крепким чаем, однако, она отрицательно покачала головой.
— Я не хочу...
Из глаз ее полились слезы и она стала плакать, содрогаясь всем телом.
— Перл, я больше не могу... Не могу...
Картер Дуглас сидел в своей квартире за столом, на крышке которого лежал большой букет белых лилий.
— Ну, что ж, — вполголоса сказал он самому себе, — начнем...
Сняв трубку телефона, он набрал 9-1-1 и, услышав на другом конце провода ответ, сказал:
— Пришлите, пожалуйста, наряд полиции по адресу Аламо-Сквер, 52...

0

11

ГЛАВА 11

Визит незнакомой дамы. Келли охватывают подозрения. Если вложить пять тысяч восемьсот долларов, то можно получить ссуду в пять тысяч. Перл пробирается по вентиляционной трубе. Картер Дуглас намерен овладеть домом Перла и Келли. Драка между жильцами. Супруги Ватанабэ покидают квартиру. «Вы очень хороший человек. Удачи вам.»

Было уже начало десятого, когда Келли, одев куртку и взяв в руки сумочку, спустилась на первый этаж и наклеила скотчем на дверь квартиры Картера Дугласа официальное предупреждение о том, что квартплата должна быть внесена в течение тридцати дней, в противном случае, жильцу грозит выселение. Адвокат Мелисса Бурк сказала, что после трех официальных отказов принять документ о предстоящем выселении, хозяева дома имеют право известить об этом жильца, просто вывесив бумагу на дверь.
Келли уже собиралась уходить, когда услышала звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая ей женщина лет тридцати с явными следами страстей на изрядно потрепанном лице.
— Мне нужен Картер Дуглас, — сказала она, не здороваясь.
Келли с удивлением посмотрела на нее и развела руками.
— По-моему, его нет дома.
— Я знаю, что он здесь живет, — торопливо сказала женщина. — Мне очень нужно увидеть его.
— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — ответила Келли.
Однако в этот момент за спиной раздался скрип открываемой двери, и в узком проеме показалось лицо приятеля Дугласа Грэга.
— Картер Дуглас дома? — тут же спросила женщина.
Тот отрицательно покачал головой.
— Его нет.
— Послушайте, — шагнув через порог мимо Келли, сказала женщина, — меня зовут Энн. Он говорил вам обо мне? Наверняка, он рассказывал обо мне. Я Энн из Техаса, из Дезарта. Я ехала всю ночь. У меня нет времени ждать. Я знаю, что он здесь, мне нужно увидеть его.
Грэг грубо схватил женщину за полы плаща и втащил в комнату, захлопнув за собой дверь. Келли услышала доносившиеся оттуда вопли.
— Что вы делаете? Отпустите меня!
— Что тебе здесь надо?
— Вы его партнер?
— Заткнись!
— Он вас надует с этими деньгами также, как надул меня.
Хмуро покачав головой, Келли вышла из дома и спустилась по ступенькам крыльца.
Достав из кармана вырезанное газетное объявление, Келли еще раз посмотрела на адрес и торопливо зашагала по улице.
Перед дверью, над которой висела табличка «Займы и ссуды», Келли стояла несколько минут. А затем, преодолев сомнение, шагнула внутрь. Пройдя узким коридором, она оказалась перед еще одной, зарешеченной дверью.
Нажав на кнопку звонка, Келли дождалась, пока дверь не открыла толстая, неопрятного вида женщина с большим блокнотом в руке.
— Что вам? — грубо спросила она.
— Я хотела бы переговорить по поводу займа, — ответила Келли.
Женщина распахнула дверь и показала рукой внутрь.
— Проходите. Но вам придется ждать своей очереди.
Келли увидела еще несколько дверей, перед которыми сидели не меньше двух десятков таких же несчастных, как она.
Спустя час Келли, наконец, попала к хмурого вида чиновнику за заваленным бумагами, потертым столом. Выслушав просьбу Келли, он что-то долго считал на небольшом конторском калькуляторе, а затем сказал:
— Я смогу сделать это только в том случае, если вы произведете вклад в пять тысяч восемьсот долларов. Если вы это сделаете, я смогу дать вам пять тысяч долларов взаймы. Это называется обеспеченная ссуда. Вы сможете получить свои деньги без особых проблем уже послезавтра.
Келли ошеломленно потерла лоб.
— Если бы у меня было пять тысяч восемьсот долларов, я бы не стала что-нибудь одалживать у вас.
Чиновник развел руками.
— Простите. Значит, мы не можем иметь с вами бизнес.
Келли непонимающе мотнула головой.
— Минуточку. Подождите. Ведь вы давали объявление в газете о том, что даете взаймы с высоким риском, что вы специализируетесь на обслуживании клиентов, которые больше нигде не могут взять деньги.
Чиновник поморщился.
— Милая леди, не верьте, пожалуйста, всему тому, что печатают в газетах. Я подсчитывал цифры три раза, я не могу этого сделать.
Келли умоляюще посмотрела на него.
— Но я прошу только пять тысяч долларов, чтобы мы могли протянуть ближайшие несколько недель.
Но чиновник был неумолим.
— Послушайте, дамочка, у вас собственности на семьсот пятьдесят тысяч долларов. Продайте свой дом и оставьте себе сдачу.
Келли опустила глаза.
— Я не могу продать дом.
Чиновник развел руками.
— В таком случае ничем не могу вам помочь. Следующий.
Перл вошел в полутемный гараж с фонариком в руке. Внимательно осмотрев со всех сторон черный «Порш» Картера Дугласа, Перл на всякий случай подергал за ручку. Машина была заперта.
На переднем сиденье машины, рядом с местом водителя, лежало несколько толстых книг. Перл посветил фонариком и прочитал названия: «Путеводитель по Лос-Анджелесу», «Справочник по недвижимости в Сан-Франциско». Там были еще какие-то справочники, но Перл уже не старался рассматривать их названия. Сейчас его больше интересовало другое. Из гаража шел вентиляционный ход в квартиру, которую занимал Картер Дуглас.
Перл открыл решетку и, едва слышно чертыхаясь, пополз по запыленной стальной трубе. Освещая себе путь фонариком, он добрался до того места, где вентиляционная шахта выходила под пол на кухне квартиры Дугласа.
Здесь он явственно услышал голоса, которые принадлежали самому Картеру Дугласу и его приятелю Грэгу.
— Эй, старик! — возмущенно кричал Грэг, — а ты не думаешь, что у меня тоже могут быть к тебе претензии? Ты от меня что-то утаиваешь.
— Ты о чем? — холодно ответил Дуглас.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Что это я должен тебе говорить? По-моему, между нами все ясно.
— А мне кажется, что ты много мне не договариваешь, — возмущался Грэг.
— Конечно, я многого тебе не говорю, — согласился Дуглас.
— А ты знаешь, что сюда приезжала твоя баба? Кажется, Энн ее зовут? Она мне сказала, что вы вдвоем провернули аналогичное дело и заработали по двести пятьдесят тысяч на каждого. Ты не дал ей ни копейки.
Перл подполз к вентиляционной решетке, вмонтированной в пол на кухне и, перевернувшись на спину, стал внимательно слушать.
— Да она все врет, дура несчастная! — резко выкрикнул Дуглас. — Слушай, Грэг, я отлично знаю, что делаю.
Похоже, эти слова совсем не убедили его приятеля.
— Да мне уже надоело сидеть в этой дыре! — заорал Грэг. — Я сам не знаю, чем занимаюсь. Ты заставляешь меня целыми днями колотить молотком по стенам.
— Это мой бизнес! — заорал Дуглас. — Я знаю, что делаю. Если не веришь мне, можешь убираться. Я уже не первый день занимаюсь этим делом. Сказал я тебе, что все будет нормально, значит, будет нормально. И не лезь не в свое дело.
— Да? — в ответ возмущенно закричал Грэг. — А почему нас тогда выселяют в такой быстрый срок? Не прошло еще и двух недель, а они уже вывесили на двери предупреждение о выселении. Ты сказал, что этого никогда не случится.
Кипя от ярости, Картер Дуглас замахал руками.
— Заткнись, мать твою! Я тебе сказал, что все будет в порядке. И не суй свой поганый нос в мои дела. Все будет нормально, но бывает и риск. Бывает, что сразу не получается.
— Картер, хватит вешать мне лапшу на уши. Я хочу, чтобы ты знал — если ты отхватишь мою долю, я тебя убью, сука!
Ссора между ними перешла в драку. Перл услышал над головой топот, возню, вскрики, стук ударов и беспорядочные выкрики:
— Заткнись! Да пошел ты!
— Я тебя убью!
— Ах так?
Раздался звон разбивающегося стекла, и прямо на лицо Перлу посыпались крупные, размером с миндальный орех, тараканы.
Он едва не закричал от ужаса, когда насекомые облепили его лицо. Однако ему ничем нельзя было выдать свое присутствие, и трясущейся рукой стряхнув с себя насекомых, Перл быстро пополз назад.
В квартире Дугласа еще долго продолжалась возня, а затем дверь распахнулась, и, торопливо натягивая на себя куртку, на улицу выскочил Грэг.
Лицо его было в ссадинах и кровоподтеках, глаза горели от ярости. Он торопливо спустился по ступенькам крыльца и здесь едва не наткнулся на Келли, которая шла к дому.
Увидев синяки под глазами Грэга и его кровоточащие губы, она в ужасе отшатнулась и прижалась к стене. Сосед Картера Дугласа по квартире бросил на нее злобный взгляд и быстро зашагал вниз по холму.
Келли забежала в дом и, со страхом глядя на дверь квартиры на первом этаже, быстро поднялась по лестнице.
Перл сидел у окна на втором этаже с бутылкой пива в руке. Весь подоконник перед ним был уставлен опустевшей пивной тарой.
Увидев Келли, он тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
— Перл, — потрясенно произнесла она.
— Что? — тоскливо откликнулся он.
— О боже, — потрясенно произнесла она. — Меня чуть не сбил этот парень снизу... Его, кажется, зовут Грэг.
Перл мрачно покачал головой и отхлебнул пива.
— Между прочим, у них в квартире наша кошка, — ни с того, ни с сего сказал он. — И они, между прочим, выращивают там тараканов.
Келли наморщила лоб.
— О чем ты говоришь?
Перл сидел, отвернувшись к окну.
— Очевидно, таким образом они надувают людей и вытягивают из них деньги, — продолжил он. — Для них это просто работа...
— Ты о чем? — непонимающе повторила Келли.
— О чем я? — нервно воскликнул Перл. — Наша жизнь разваливается. Этот сукин сын просто считает это своей обычной работой. Этим он зарабатывает себе на хлеб.
Келли с ужасом смотрела на Перла.
— Да ты просто пьян. Я никогда не видела тебя таким. Что случилось?
С блуждающей по лицу хмельной улыбкой Перл поднялся.
— Подожди, подожди, — рассеянно сказал он.
— Что?
— Я сейчас тебе кое-что покажу.
Он покопался в бумагах, в беспорядке валявшихся на столе и вытащил оттуда сложенный вдвое листок.
— Смотри, это было под дверью, когда я вернулся из магазина.
Она недоуменно посмотрела на бумагу.
— Что это такое? Перл странно улыбался.
— Это от наших жильцов, Тошио и Миры Ватанабэ.
Келли с ужасом вчитывалась в строчки записки. «Вы очень хорошие люди, мистер Брэдфорд и мисс Перкинс, но, к сожалению, мы больше не можем снимать у вас квартиру. Мы вынуждены переехать». Словно в подтверждение написанного на бумаге, с первого этажа, из квартиры, которую занимали Ватанабэ, донесся шум. Оттуда явно выносили вещи.
Келли и Перл спустились на первый этаж, где уже вовсю проходил переезд.
Увидев хозяев дома, Тошио Ватанабэ объяснил:
— Простите, но мы не можем по-другому. Этот шум и эти тараканы, и все эти неудобства... Моя жена не может спать, я... Простите, но ничего не получится.
Келли растерянно развела руками.
— Простите, но ведь вы подписали договор на полгода.
Тошио Ватанабэ отрицательно покачал головой.
— Я постараюсь выплатить вам все расходы по переезду за причиненные неудобства... Я понимаю, много расходов. Вы можете подать на меня в суд, можете судиться... Но я не могу иначе...
Мира Ватанабэ подошла к мужу и, сложив руки лодочкой, поклонилась.
— Мы очень сожалеем, — виноватым тоном сказала она. — Вы должны простить нас...
Келли удрученно опустила глаза.
— Да, наверное, здесь больше нечего сказать.
Супруги Ватанабэ еще раз поклонились.
— Простите нас, мисс Келли. Вы очень хороший человек. Удачи вам.
Стараясь сдерживать лившиеся у нее из глаз слезы, Келли едва слышно сказала:
— Да. До свидания.
С этими словами она повернулась и медленно зашагала по коридору к лестнице.

ГЛАВА 11

Суд по иску Майкла Брэдфорда к Картеру Дугласу заканчивается в пользу ответчика. Адвокат вынуждена признать свое поражение. Борьба продолжается. «...Наверное, потому, что он злой...» Перл начинает терять контроль над собой. Келли теряет ребенка. «Мы попробуем еще раз...» Силы покидают Келли.

Суд по иску Перла и Келли к Картеру Дугласу состоялся через несколько дней. Судья, внимательно ознакомившись с поданными ему адвокатом Мелиссой Бурк, документами, сказал:
— В ответ на ваш иск против него, мистер Картер Дуглас подал в суд заявление, в котором утверждает, что квартировладелец пытался выселить своего жильца мистера Дугласа, отключив электричество, воду и газ. Мистер Дуглас был вынужден даже обратиться за помощью в полицию. Это зафиксировано в протоколе. Адвокат, вы можете ознакомиться с заявлением мистера Дугласа и полицейским протоколом, составленным по его вызову.
Секретарь суда передал адвокату Мелиссе Бурк несколько бумаг, внимательно ознакомившись с которыми, она сказала:
— Ваша честь, у меня раньше не было этих документов...
Судья кивнул.
— Вот именно. И это говорит отнюдь не в вашу пользу. Вы должны были ознакомиться со всеми обстоятельствами, прежде чем выдвигать иск против мистера Дугласа.
Адвокат попыталась возразить:
— Но я...
Однако судья, невысокий пожилой человек с седыми усами, неумолимо покачал головой.
— Закон вполне ясно выражается по этому поводу. Мистер Дуглас имеет право на снижение квартирной платы за незаконную попытку выселения из квартиры путем отключения электричества, воды и газа. Итак, суд решает это дело в пользу подзащитного Картера Дугласа, — произнес он тоном, свидетельствовавшим о безнадежном положении хозяев дома. — Суд постановляет, что квартирная оплата внесена Картером Дугласом по сегодняшний день включительно.
Адвокат поспешно вскинула руку.
— Ваша честь, я прошу у вас десятиминутный перерыв для того, чтобы посовещаться со своими клиентами. Вы не могли бы отложить вынесение окончательного решения по этому вопросу? Мне нужно всего лишь десять минут.
Судья хмуро покачал головой.
— Мисс Бурк, вы и раньше появлялись в этом суде, но были значительно лучше подготовлены. Надеюсь, что вы будете сотрудничать с судом, а не отнимать наше время.
Адвокат с виноватым видом опустила глаза.
— Да, ваша честь.
Она собрала бумаги, лежавшие перед ней на столе в небольшой кожаный портфель и обратилась к Перлу:
— Идемте.
Он все еще не мог прийти в себя, потрясенно мотая головой из стороны в сторону.
— Что, это все?
— Да, да, — торопливо сказала адвокат, — идемте, пока судья не наложил на вас штраф за неуважение к суду.
Перл еще собирался что-то сказать, но Келли торопливо поднялась с места и потащила его за руку.
— Идем. У нас и так не слишком много денег, чтобы можно было ими разбрасываться. Ты же видишь, что судья настроен против нас. Возмущаться бесполезно.
Вслед за Мелиссой Брук она вышла в коридор. Первой заговорила адвокат.
— Почему вы не сказали мне, что пытались его выселить? — возмутилась она. — Откуда этот полицейский протокол?
Перл пожал плечами.
— Я не думал, что это имеет какое-то значение. Просто однажды ночью этот сумасшедший принялся что-то пилить и стучать. Я просто был вынужден выключить все, чтобы он затих.
Адвокат тяжело вздохнула и покачала головой.
— А теперь мы отброшены назад в нашем деле, и окончательное решение вашего вопроса откладывается неизвестно на сколько недель вперед.
Перл развел руками.
— Да он лжет, этот Дуглас.
Мелисса кивнула.
— И играет на вас, как на пианино. Но у него уже не отдельная партия, а целый концерт.
Перл возмущенно потянул ее за рукав.
— А как же вы? Он живет у меня в моем доме, не заплатил мне квартплату ни за один день проживания, портит мне жизнь, а вы не только не можете его выгнать, но сделали так, что я ему еще и деньги должен.
Мелисса Брук оскорбленно вскинула на него глаза.
— Может быть, вам следует нанять другого адвоката?
Не дожидаясь ответа Перла, она зашагала по коридору. Келли бросилась за ней.
— Мелисса, подождите!
Та обернулась.
— Пожалуйста, не бросайте нас! — сказала Келли, — Перл в последнее время очень переживает и нервничает. Мы оба, как на ножах. Банк грозится закрыть наш кредит. Вы должны нас понять.
Адвокат понимающе покачала головой.
— Это не вопрос морали, — сказала она, — морально вы правы, Келли. Вы почти выиграли. Но это игра. Цель этой игры — выжить его из вашего дома, пока он не уничтожил вашу жизнь. Он знает, что вы в конце концов выживите его оттуда, но просто он хочет остаться как можно дольше.
Келли недоуменно пожала плечами.
— Но почему?
— Не знаю, — ответила Мелисса, — наверное, потому, что он злой. Какая разница? Ничего личного в этом нет. Не дай Господь, чтобы он делал это из личной неприязни к вам. Вот тогда вам, действительно, придется худо.
После судебного заседания Перл и Келли возвращались домой, разумеется, не в лучшем расположении духа. Еще за несколько десятком метров от дома, они услышали грохот доносившейся из их гаража музыки и ускорили шаг.
Вокруг полуразобранного «Порша» на полу гаража валялись детали, отвинченные колеса, гайки, ключи. Большая магнитола, стоявшая на окне гаража, была включена на полную мощность.
Перл в ярости грохнул рукой по кнопкам, заставив умолкнуть какую-то металлическую группу. Его возбуждение было столь велико, что, схватив валявшуюся на полу, монтировку, Перл принялся крушить ею стены гаража.
Келли завизжала от ужаса:
— Перл, остановись! Что ты делаешь?
Он уже замахнулся монтировкой на машину Дугласа, но Келли оттолкнула его в сторону.
— Что с тобой происходит? — закричала она.
— А что? — выкрикнул Перл. — Я просто хочу, чтобы он убрался отсюда.
Не говоря ни слова, Келли выскочила из гаража и побежала к себе на второй этаж.
Тяжело дыша, Перл отшвырнул монтировку и зло пнул ногой машину.
— Я тебя когда-нибудь убью, Дуглас, — сквозь зубы проговорил он.
Медленно поднявшись наверх, Перл не обнаружил Келли в комнате. Все выглядело так, как будто она бесследно исчезла.
— Келли! — крикнул он.
Из-за двери ванной комнаты послышался какой-то шум воды и всхлипывания.
— Келли! — снова крикнул Перл, направляясь туда.
То, что он увидел, проходя мимо, в расстеленной постели, заставило волосы на его голове медленно зашевелиться. Огромное кровавое пятно...
— Келли! — дико заорал он, бросаясь в ванную. Дверь оказалась открытой. Келли сидела в одной рубашке в пустой ванне, прижавшись щекой к белому кафелю. По лицу ее, вперемежку с лившейся сверху водой из душа, стекали слезы.
— О боже, — потрясенно произнес Перл, — Келли, что с тобой?
Она закрыла лицо руками, и Перлу все стало понятно без слов...
Перл бросился назад к телефону, чтобы вызвать карету скорой помощи.
За дверью гинекологического отделения районной больницы было тихо. Перл расхаживал по коридору, нервно кусая губы.
Наконец, двери открылись и оттуда вышел врач, совсем еще молодой парень в очках с тонкой металлической оправой.
— Ну что там? — бросился к нему Перл. Тот пожал плечами.
— Ну что, еще пара анализов, и вы, наверное, сможете забрать ее отсюда. Теперь все в порядке.
— Я могу ее увидеть?
Врач кивнул.
— Да, зайдите.
Перл торопливо шагнул в сторону кабинета. Келли лежала на длинной тахте, накрывшись тонкой белой простыней.
— Ну как ты себя чувствуешь? — спросил он тихим голосом.
Она кисло улыбнулась.
— Как леди Макбет. Было очень много крови. Хотя это... Ну, в общем, обычный выкидыш. Многим женщинам приходится такое переносить.
Перл тяжело вздохнул.
— Врач сказал, что все должно быть нормально.
Она поднялась с тахты и, слегка пошатываясь, подошла к Перлу. Он подал ей плащ.
— Все будет хорошо, милая. Мы снова попробуем. Он попытался обнять ее, но Келли осторожно высвободилась и пошла к выходу.
Перл хотел сказать что-то успокаивающее, но у него не нашлось слов.
Близился вечер, когда Перл и Келли вернулись домой. Поднявшись к себе наверх, Перл вскипятил чайник и заварил крепкий чай.
Келли подавленно сидела в кресле, прикрыв рукой лицо. Говорить, конечно, ничего не хотелось.
Перл подал ей чашку с дымящимся крепким чаем, однако, она отрицательно покачала головой.
— Я не хочу...
Из глаз ее полились слезы и она стала плакать, содрогаясь всем телом.
— Перл, я больше не могу... Не могу...
Картер Дуглас сидел в своей квартире за столом, на крышке которого лежал большой букет белых лилий.
— Ну, что ж, — вполголоса сказал он самому себе, — начнем...
Сняв трубку телефона, он набрал 9-1-1 и, услышав на другом конце провода ответ, сказал:
— Пришлите, пожалуйста, наряд полиции по адресу Аламо-Сквер, 52...

0

12

ГЛАВА 12

Дуглас не оставляет Перла и Келли в покое. Провокация приводит к нападению Перла на своего жильца. Арест. Перлу грозит выселение из дома. Временный ограничительный ордер запрещает приближаться к Картеру Дугласу ближе, чем на 500 метров. Перл переезжает к Джейку Томасу. Келли боится оставаться дома. Опрометчивый шаг Перла едва не приводит его к гибели.

Келли вытерла мокрое лицо влажным уже носовым платком.
— Что-то должно измениться, — сказала она. — Ты и я... Этот дом... Ничего не получается... Перл...
Она с надеждой посмотрела на него.
— Что ты хочешь услышать от меня, Келли? — безнадежно сказал он. — Что нам с тобой вместе было очень хорошо?..
Она отвернулась, кусая губы.
— Я не это хотела сказать. Я не это имела в виду... Я не знаю, чего теперь ожидать от будущего. Возможно, это только часть проблемы... Извини, что я уговорила тебя купить этот дом...
Перл мрачно усмехнулся.
— Это не ты уговорила меня. Я сам был рад этому. Волнуясь, он немного помолчал, чтобы собраться с мыслями.
— Ведь было же в этом хорошее. С самого начала было... Все должно было быть нормально. Что же после этого пошло не так?..
Словно ответ на его вопрос, прозвучал негромкий стук в дверь, и на пороге их квартиры показался Картер Дуглас с букетом лилий в руке.
Перл вскочил с кресла.
— Я не хотел вам мешать, — виновато сказал Дуглас. — Но... Я слышал, как подъезжала скорая помощь, позвонил в полицию и узнал, что случилось.
Он помолчал, опустив глаза.
— Боже... Природа иногда бывает такой жестокой... Келли, я хотел принести свои соболезнования. Возьмите эти цветы.
Он шагнул навстречу ей и протянул букет.
Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Перла.
Он метнулся к Дугласу, вырвал у него из рук цветы, вышвырнул букет в открытое окно и нанес Картеру сокрушительный удар в челюсть. Потом еще один и еще...
Как ни странно, Дуглас не сопротивлялся. Он молча сносил удары, опустив руки.
Перлу этого показалось мало, и схватив своего несносного жильца за джемпер, вышвырнул его на лестницу. Они скатились вниз по ступенькам и, оказавшись внизу, Перл снова начал бить Дугласа. Вначале он хорошенько отделал его кулаками, а потом, оседлав верхом, стал колотить его об пол.
— Перл, прекрати! — закричала Келли, сбегая вниз по лестнице. — Прекрати! Ты убьешь его!
Она попыталась оттянуть Перла, но это было бесполезно. Оттолкнув ее в сторону, он снова принялся за Дугласа и, схватив его за одежду, вышвырнул на улицу.
Дверь со звоном разбилась.
Они скатились вниз по ступенькам крыльца и Перл, успев вскочить раньше Картера, стал бить его ногами.
— Перл, прекрати! — в ужасе визжала Келли, выскакивая на улицу.
Однако, избиение продолжалось. Перл вкладывал всю свою ярость и зло в эти удары. Он не успокоился до тех пор, пока не превратил лицо Картера Дугласа в сплошную кровавую маску.
Только после этого он отошел в сторону, тяжело дыша. Костяшки пальцев на его руках кровоточили, а на лице красовалось несколько свежих порезов от разбитого дверного стекла.
Келли бросилась к нему.
— Перл, с тобой все в порядке? — она обнимала его, вытирая сочившуюся из порезов кровь.
— Прости, Келли, — еле слышно бормотал он. Соседи, выглянувшие из окон домов напротив, в ужасе закрывали лица руками.
Картер Дуглас неподвижно лежал на спине с залитым кровью лицом. Однако, если бы кто-нибудь увидел его лицо поближе, то заметил бы, что краешки губ Дугласа искривились в мстительной усмешке.
Только спустя несколько секунд, Перл осознал, что он наделал — по улице, завывая сиреной и освещая все вокруг включенной мигалкой, неслась полицейская машина, которая резко затормозила возле дома номер пятьдесят два.
Еще не успел затихнуть скрип тормозов, а из автомобиля уже выскочили трое полицейских, которые бросились к Перлу и, выкручивая ему руки, потащили к машине.
— Это не он! — закричала Келли. — Вы забираете не того человека! Стойте! Что вы делаете?
Не обращая внимание на ее крики, полицейские положили Перла на капот машины, нацепили на скрученные за спиной руки металлические наручники и потащили на заднее сиденье автомобиля.
— Ты имеешь право молчать, имеешь право на адвоката... — возбужденно говорил один из полицейских, — ты имеешь право на два телефонных звонка...
— Что вы делаете? — кричала Келли. — Вы забрали не того человека!
Один из полисменов, оттащив ее в сторону бросился на помощь избитому Картеру Дугласу, который по-прежнему лежал на улице возле крыльца, едва заметно шевеля разбитыми губами.
Полицейский помог Картеру подняться.
— С вами все в порядке?
Тот успокаивающе поднял руку.
— Да-да, не беспокойтесь.
Вытирая рукой окровавленное лицо, он сел на ступеньки, прислонившись спиной к ограждению...
— ...Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде, — продолжал говорить полицейский, держа Перла за волосы и запихивая его в машину.
Перл пытался сопротивляться.
— Вы взяли не того человека! — кричал он, извиваясь всем телом. — Это его нужно было арестовывать!..
— Лезь-лезь! — грубо прервал его полисмен. — Смотри, голову не повреди.
— Отпустите его! — заливаясь слезами, кричала Келли. — Он ни в чем не виноват!
Полицейский, который помог Дугласу подняться, неумолимо покачал головой.
— Нет, мисс. Все совершенно правильно. Нам только что позвонили. По-моему, тут все совершенно ясно и видно — кто на кого напал.
— Вы арестовали не того человека, мать вашу!.. — в ярости кричал Перл. — Вы арестовали не того...
Картер Дуглас медленно вытирал кровь с разбитых губ и едва заметно, насколько позволяли раны на лице, улыбался.
Адвокат Мелисса Бурк вошла в помещение полицейского участка вместе с Келли и, попросив ее подождать, направилась к дежурному офицеру.
Через несколько минут она вернулась и беспомощно развела руками.
— Келли, к сожалению, сейчас ничего нельзя сделать. Ему придется провести ночь в камере. Мы сможем забрать Перла отсюда только завтра утром, после слушанья дела. К сожалению, я ничем не смогу тебе помочь. Сейчас тебе нужен другой адвокат — специалист по уголовному праву. Я могу только порекомендовать. Я считаю, что тебе нет смысла тратить деньги на адвоката в связи с этим делом...
Келли непонимающе повела головой.
— Почему?
Мелисса озабоченно потерла лоб.
— Я почти не сомневаюсь в том, что Картер Дуглас не станет подавать иск по уголовному делу. Он, наверняка, захочет провести это дело по гражданскому кодексу. Понимаешь, что я имею в виду?
Келли потрясенно опустила голову.
— Да. Деньги...
— Игра окончена. Дуглас только этого и хочет. Мне очень жаль, но вы проиграли. Если хочешь, я подвезу тебя домой.
Келли кивнула.
— Хорошо.
Они направились к выходу.
— Послушай, Мелисса, — сказала Келли, — а как это повлияет на наше дело о выселении?
Вот тут адвокат была настроена вполне оптимистично.
— Никак не повлияет, — ответила она. — Мы его выгоним из дома. Конечно, если только он не получит здание раньше в свое распоряжение. Потому что, подав иск по гражданскому делу, он может отсудить себе это здание.
Келли мрачно улыбнулась.
— Хорошо еще, что мы с Перлом не женаты.
— Ты тоже на вполне законных основаниях являешься владелицей дома. Он не сможет выгнать тебя потому, что подает свой иск в гражданский суд против Майкла. Если Дуглас выиграет, а я в этом почти не сомневаюсь, то Майкла выселят из дома.
Келли потрясенно покачала головой и неожиданно остановилась.
Мелисса обернулась и увидела, что по ее щекам текут слезы.
— У меня был выкидыш... — еле слышно сказала Келли. Мелисса сочувственно посмотрела на нее.
— Да, я знаю... — она немного помолчала. — Мне нужно знать, где теперь будет жить Майкл.
Келли всхлипнула и вытерла слезу.
— Он будет жить со мной, дома.
Мелисса потрясенно покачала головой.
— Келли, ты еще ничего не знаешь. Дуглас обратился в полицию и потребовал временного ограничительного ордера из-за этого нападения. Майкл не может подойти к дому ближе, чем на пятьсот метров, если Дуглас будет находиться там.
Келли снова заплакала.
— Но ведь это наш дом... Наш...
Мелисса ободряюще положила руку ей на плечо.
— Я все знаю, Келли, не плач. Пока что мы ничего не можем поделать. Майку придется подыскать себе какую-нибудь квартиру.
— Он что-то говорил о том, что у него есть друг по фамилии Томас... да, кажется, Томас... — сквозь слезы сказала Келли. — Может быть, он поможет ему с жильем.
Перла выпустили из полицейского участка на следующий день после того, как суд постановил выселить его из дома.
Джейк Томас — невысокий коренастый темнокожий парень — был приятелем Перла еще со студенческих лет. Сейчас он работал юристом в крупной корпорации.
Джейк охотно принял Перла в своей небольшой холостяцкой квартире.
— Будешь спать у меня на диване, — сказал он после встречи с Перлом. — Я дам тебе чистые простыни и новое белье. Ну, а теперь — рассказывай...
Весь день Келли боялась возвращаться домой. Однако, делать было нечего — надо было где-то ночевать.
Уже стемнело, когда Келли поднялась по ступенькам крыльца и открыла ключом наружную дверь, еще не отремонтированную окончательно.
Пройдя мимо квартиры Дугласа, Келли услышала, как дверь за ее спиной начинает открываться. Келли стало так страшно, что она, не помня себя, бросилась вверх по ступенькам.
Влетев в свою квартиру на втором этаже, она захлопнула за собой дверь и закрыла замок на ключ.
Тяжело дыша, она стояла у порога, когда в комнате неожиданно зазвонил телефон.
Келли была так напугана и возбуждена, что едва не закричала.
Телефон звонил и звонил, и Келли, подумав, что это может быть Перл, сняла трубку.
— Алло...
В трубке долгое время ничего не было слышно.
— Алло, — повторила она.
Наконец, Келли услыхала тихий вкрадчивый голос Картера Дугласа.
— Келли... Я думаю, что при других обстоятельствах мы вполне могли бы стать близкими друзьями...
Не говоря ни слова, она бросила трубку на рычаг телефонного аппарата. Затем, чтобы обезопасить себя от всяких случайностей, она снова сняла трубку и положила ее рядом с телефоном.
Келли было по-настоящему страшно и, чтобы хоть немного прогнать это давящее, липкое чувство, она принялась включать все лампы, которые были в квартире. Войдя в спальню, она включила торшер и в ужасе отшатнулась...
На постели, прямо возле ее подушки, стоял фанерный макет их дома с приколотой сверху запиской. Там было написано: «С любовью от Картера».
В ярости схватив фанерную игрушку, Келли метнулась к открытому окну и вышвырнула домик на улицу.
Торопливо захлопнув окно, Келли вернулась к телефону и набрала номер Джейка Томаса.
Трубку поднял Перл.
— Алло, — сказал он.
— Привет, это я, — сказала Келли.
— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Перл.
— Да. Я просто хотела узнать, как ты там. Как твои раны? Заживают?
— Да, — мягко ответил Перл. — В общем, можно считать, что уже все в порядке. Правда, щека побаливает, когда я моргаю. У тебя все в порядке? — снова спросил он.
— Нет, — грустно ответила Келли. — Я просто скучаю по тебе.
— Ну, так приходи сюда, — предложил Перл. — Почему ты не можешь прийти к нам? Джейк — отличный парень. Мы с ним сейчас жарим мясо на открытом огне...
— Как это?
— У Джейка есть свой секрет. Для этого нужна огромная сковорода, куда наливается жир, а потом он поджигается и туда кладется мясо. Здорово, правда?
— Правда, — печально согласилась она. — Ладно, я побуду здесь.
— Но почему ты не можешь прийти к нам? — недоумевал Перл. — Ведь тебе не обязательно быть в этом доме. Что случилось?
— Да все в порядке... — уже чуть не плача, ответила Келли. — Все в порядке...
Даже не прощаясь она положила трубку просто для того, чтобы Перл не мог услышать, как она плачет.
Разумеется, такой разговор с Келли не мог не взволновать Перла. Он позабыл о всех своих делах, о предосторожности, о судебном запрете — больше чем на пятьсот метров приближаться к Картеру Дугласу — и, торопливо натянув на себя джинсовую куртку, выскочил из квартиры Джейка Томаса.
— Ты куда? — крикнул вдогонку ему приятель.
— Там что-то не в порядке с Келли, — ответил на ходу Перл. — Я должен навестить ее.
— Стой! Куда ты? — кричал Томас.
Но все было бесполезно. Перл уже выскочил на улицу и взял первое попавшееся такси.
— На Аламо-Сквер, 52... — сказал он шоферу. Спустя четверть часа, желтый кэб остановился у дома с остроконечными башенками.
Перл расплатился, вышел из машины и подошел к крыльцу. Убедившись в том, что свет в окнах на первом этаже выключен, он стал осторожно подниматься по ступенькам. Перл тешил себя надеждой, что Картера Дугласа нет дома, и ему никто не помешает.
Однако, его ожидания были напрасны.
Когда он осторожно открыл ключом входную дверь и сделал два шага по направлению к лестнице, за его спиной раздался тихий голос Картера Дугласа.
— Да, очевидно, ты просто храбрый и глупый человек, — сказал он, выходя из темного угла коридора.
Оглянувшись, Перл увидел на лице Дугласа издевательскую улыбку.
— Что ты делаешь, Майкл? Тебе же сюда нельзя приходить...
Перл медленно повернулся и шагнул навстречу Дугласу.
— Послушай, Картер, — осторожно сказал он, — я просто хочу подняться наверх и повидать Келли. Хорошо?
Дуглас медленно покачал головой.
— Майкл, ты нарушаешь закон, — тихо сказал он, поднимая руку.
В тусклом падавшем с улицы свете фонарей Перл увидел, как в руке Дугласа блеснул короткоствольный револьвер тридцать восьмого калибра.
— Подожди! — успел воскликнуть Перл до того, как Дуглас нажал на курок.
Ночную тишину разорвал звук выстрела.
Пуля попала Перлу в ногу. Корчась, он рухнул на пол, но Дугласу этого показалось мало. Он подошел ближе и выстрелил Перлу в руку. Пуля пробила запястье.
В шоке Перл даже не осознавал, что происходит. Он лишь бессильно наблюдал за тем, как Картер Дуглас, предусмотрительно надев на руку перчатку, поднимает с пола лежавшую рядом со стеной монтировку и вкладывает ему в руку.
— Зачем ты напал на меня? — мстительно произнес Дуглас. — Ты еще должен сказать мне спасибо, что я не убил тебя, хотя имел на это полное право...

0

13

ГЛАВА 13

Перл оказался в больнице. Суд не состоится. Окружной прокурор отказывается возбуждать уголовное дело против Картера Дугласа. Адвокат Мелисса Бурк доводит до конца гражданский иск. Картер Дуглас выселен из квартиры. Разгром и опустошение в доме. Келли вынуждена обратиться в полицию. Неожиданная встреча. Лейтенант Беккер советует успокоиться. «Кэпвеллы не привыкли отступать!»

Перл очнулся только утром.
Он лежал на больничной постели с перевязанными рукой и ногой.
Келли сидела рядом.
Под мерное пищание компьютерного прибора, следившего за состоянием здоровья больного Перл несколько раз открывал и закрывал глаза, не в силах окончательно прийти в чувство.
Наконец, он увидел перед собой заплаканное лицо Келли, которая держала его руку в своей ладони.
— Привет, — без особой радости сказала она.
Перл несколько мгновений молчал, затем Келли увидела, как по его щеке скатилась слеза.
— Опять я все испортил? — еле слышно спросил он. Келли погладила его по небритой щеке.
— Тише, не нужно говорить. Тебе сейчас нужно сохранять силы...
Кусая нижнюю губу, он снова произнес:
— Не знаю, что я пытался доказать?..
Она приложила палец к его губам.
— Тише... Не надо. Тебе нет нужды что-либо доказывать. Я тебя и так люблю.
Аккуратно вытерев его мокрые от слез щеки, она сказала:
— Закрывай глаза, тебе нужно поспать.
Перл едва шевельнул губами.
— Я люблю тебя.
Она слабо улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю. Спи.
Он закрыл глаза и погрузился в сон.
Утром же адвокат Перла Мелисса Бурк обратилась к окружному прокурору Джеймсу Макдональду по поводу происшествия на Аламо-Сквер прошлым вечером. Она собиралась подать иск в суд за неправомерные действия Картера Дугласа в отношении домовладельца Майкла Брэдфорда.
Но окружной прокурор, выслушав мисс Бурк, в ответ лишь развел руками.
— У нас нет никакого дела по этому поводу. Мы не можем начать уголовное преследование Картера Дугласа, потому что технически, с формальной стороны, он имел право на самозащиту.
Мелисса хмуро покачала головой.
— Ты хочешь сказать, Джеймс, что мой клиент Брэдфорд угрожал Дугласу?
— Вот именно, — без особого энтузиазма сказал окружной прокурор. — Согласно временному ограничительному ордеру этот твой Брэдфорд не имел права входить в дом, когда там находился Дуглас. Я вообще не понимаю, зачем он туда отправился?
Мелисса тяжело вздохнула.
— Да он просто хотел повидаться со своей женой. Вот и все. Неужели это не понятно? Он совсем не собирался нападать на Дугласа.
— А вот в протоколе осмотра места происшествия, — возразил окружной прокурор, — написано, что Майкл Брэдфорд пришел в дом с железной монтировкой. На то же самое указывает в своем заявлении Картер Дуглас. Он пишет, что мистер Брэдфорд ворвался в дом с явным намерением нанести ему телесные повреждения или того хуже — убить. Дуглас, между прочим, заявляет, что именно так и кричал Брэдфорд. Вот, смотри, что здесь написано.
Окружной прокурор протянул Мелиссе Бурк бумагу и, пока она пробегала глазами по строчкам заявления, продолжил:
— Брэдфорд кричал «Я тебя убью!» Что мне прикажешь с этим делать?
Мелисса потрясенно покачала головой.
— Да ведь это — явная ложь! Неужели ты принимаешь моего клиента за сумасшедшего? Он же прекрасно знал о действии ограничительного ордера. А к своей жене пришел потому, что был совершенно убежден в том, что Дугласа нет в доме. Он не собирался на него нападать и, тем более, убивать.
Окружной прокурор забрал бумагу из рук Мелиссы Бурк и аккуратно положил ее в папку.
— Все это — лишь твои слова. У нас нет официальных данных о том, что все это произошло случайно. И к тому же, два предыдущих нападения Брэдфорда на Дугласа вполне вписываются в общую картину. Так что никакого дела против Дугласа я возбуждать не буду. Во всяком случае, по факту этого нападения... Он на совершенно законных основаниях имел право на самооборону. Кстати говоря, у него имеется разрешение на владение огнестрельным оружием. Так что даже с этой стороны к нему не подкопаешься. Формально он прав. А я как окружной прокурор должен следить за соблюдением законности.
Мелисса нервно всплеснула руками.
— Вот именно! Джеймс, ты же — окружной прокурор! Сделай дело против Дугласа. Это моя личная просьба, ведь мы же с тобой хорошие знакомые. Ты знаешь, что я никогда не стала бы просить тебя, если бы не была абсолютно уверена в невиновности своего клиента. К тому же, у нас есть уже несколько фактов. Можно составить целую историю взаимной враждебности.
Макдональд, полный сорокалетний мужчина в очках с толстой роговой оправой, безнадежно махнул рукой.
— Какая история взаимной враждебности? О чем ты говоришь? Есть история нападений Майкла Брэдфорда на Картера Дугласа. Вот и все. Это все равно ничего не даст, хоть ты и подашь в суд. Зачем мы должны это делать? По какой причине? Я не понимаю. Мелисса, объясни мне. Дело, даже если оно и будет возбуждено, окажется безнадежно проигранным. Оно же заведомо мертвое, с самого начала...
— Но они ведь хорошая пара.
— Кто — они? — непонимающе спросил окружной прокурор.
— Мои клиенты — Майкл Брэдфорд и Келли Перкинс.
Это объяснение было встречено окружным прокурором без особого энтузиазма. Он пожал плечами.
— Ну и что?
Понимая, что этот разговор бесполезен, Мелисса поднялась со стула в кабинете окружного прокурора и, собрав со стола свои документы, направилась к двери.
— Ты куда? — воскликнул Макдональд. Она остановилась у порога.
— А о чем еще говорить? По-моему, все ясно. Ты просто не хочешь мне помочь. Ну, ладно. По крайней мере, я смогла решить хотя бы одну проблему своих клиентов.
— Ты о чем?
— Я добилась в гражданском суде удовлетворения своего иска по поводу выселения Картера Дугласа из дома, принадлежащего Брэдфорду. Сейчас пойду, заберу документы. А завтра, с самого раннего утра в доме будет судебный исполнитель.
— А Дуглас знает об этом решении? — спросил окружной прокурор.
— Его известят обычным порядком, — ответила мисс Бурк. — Если он откажется принимать документы или его не будет дома завтра утром, мы взломаем дверь даже без его на то согласия. Надеюсь, что эта эпопея, наконец-то, закончилась.
Окружной прокурор не скрывал своего удивления.
— Мелисса, как тебе это удалось?
Она мрачно усмехнулась.
— Между прочим, некоторые не уверены в том, что я — хороший адвокат. А у меня за плечами, между прочим, восемь лет работы по гражданским делам... Могла я приобрести хоть маломальский опыт?
Окружному прокурору ничего не оставалось, как уязвленно умолкнуть.
— Пока, Джеймс, — сказала Мелисса, выходя за дверь.
После того, как суд вынес постановление о выселении Картера Дугласа из дома номер пятьдесят два по Аламо-Сквер, Келли провела беспокойную ночь.
В квартире Дугласа, который, как обычно, не реагировал на стук в дверь и звонки, снова раздавался какой-то шум и грохот.
Келли слышала, как работает электродрель, как стучит молоток... Что-то бесконечно падало и рушилось, скрежетало и ухало.
Келли подумала, что Дуглас перед своим выселением просто решил подействовать ей на нервы. Наверное, он со своим другом — скульптором Грэгом — решил распилить на части автомобиль.
Шум стих только под утро. Но едва Келли успела сомкнуть глаза, как раздался звонок в дверь.
Быстро одевшись, она спустилась вниз и открыла дверь судебному исполнителю — ничем не примечательному средних лет мужчине в строгом черном костюме — и пришедшему вместе с ним пожилому мужчине в рабочем комбинезоне с деревянным ящиком в руке, полном слесарных инструментов.
— Мисс Перкинс? — наклонив голову, вежливо поздоровался судебный исполнитель. — Доброе утро.
— Доброе утро.
— Я прибыл за тем, чтобы проследить за выселением вашего квартиросъемщика Картера Дугласа. Моя фамилия — Геррет... Сэмюэл Геррет.
Келли отступила в сторону, пропуская судебного исполнителя и слесаря в дом.
— Проходите. Вот дверь квартиры, которую мы сдавали Дугласу.
Судебный исполнитель достал из портфеля бланк протокола и, вместе с ручкой протянув его Келли, сказал:
— Распишитесь вот здесь, внизу, пожалуйста. Келли поставила свою подпись, а Геррет, тем временем, постучался в дверь.
— Мистер Дуглас, с вами разговаривает судебный исполнитель Геррет. Мы пришли выселить вас.
Поскольку за дверью не было слышно ни малейшего звука, Геррет снова повернулся к Келли.
— Официально назначенный слесарь, мистер Бигл, может приступить к работе.
Мужчина в рабочем комбинезоне с готовностью достал из деревянного ящика с инструментами небольшую дрель и стал высверливать замок в двери квартиры Картера Дугласа.
Келли стояла отвернувшись и с замиранием сердца прислушивалась к надсадному звуку сверла.
Наконец, работа была закончена. Мистер Бигл одним ударом молотка выбил высверленный замок и распахнул дверь. Глазам Келли, которая вошла в квартиру первой, открылась ужасающая картина: ободранные стены, сломанные подоконники, изгаженный и разбитый пол, куски обгоревших обоев во всех углах, сломанная в мелкие кусочки мебель, расколотые мраморные доски камина, огромные дыры в стенах. Над всем этим витал удушающий запах гари, перемешанный с вонью фекалий.
— Бог мой!.. — потрясенно прошептала она.
Вошедшие следом за ней судебный исполнитель и слесарь закашлялись от удушающей вони и, прикрыв руками лица, мгновенно выскочили в коридор.
Келли не могла вымолвить ни единого слова. На глазах ее наворачивались слезы от бессилия и обиды. Сколько трудов пошло прахом! А каких денег это стоило!
Она плакала все сильнее и сильнее, позабыв обо всем на свете.
В коридоре тихо переговаривались между собой судебный исполнитель и слесарь.
— Ни черта себе! — сказал с грубоватой простотой мистер Бигл. — Вы видели? Они даже сантехнику выдрали. Там только одна водопроводная труба из стены торчит. Вся электропроводка вырвана, паркет в щепки разнесли... Это же сколько надо было работать?..
Судебный исполнитель озадаченно потер затылок.
— Да... Трудно теперь будет хозяевам этого дома найти этого самого Дугласа...
Спустя несколько минут, Келли, размазывая по щекам слезы, вышла из квартиры.
— Что же мне делать? — рыдая, она обратилась к судебному исполнителю.
Тот беспомощно развел руками.
— Если вы хотите, то я могу отвезти вас сейчас в полицию. Вы напишете заявление о причиненном материальном ущербе. Они займутся розыском вашего бывшего жильца. Возможно, вам удастся привлечь его к ответственности и добиться хотя бы какой-нибудь компенсации. Он хоть богат?
Келли покачала головой.
— Не думаю. По-моему, он просто негодяй и мошенник.
Судебный исполнитель тяжело вздохнул.
— Идемте, мисс Перкинс. Я отвезу вас в полицию.
— Так, значит, газовая плита, микроволновая печь, мусоропровод, посудомойка, две раковины, один комплект оборудования для туалета... — перечислял сержант Кримбл, служивший в ближайшем полицейском участке, указанное в заявлении Келли Перкинс.
Она согласно кивнула.
— Да. И еще кое-что...
— Да-да, я вижу, — сказал сержант. — Но вы точно не указали, сколько именно было светильников в квартире...
Она устало прикрыла рукой потемневшие и ввалившиеся глаза.
— Не знаю... Не помню... Нет, сейчас не могу вспомнить.
Сержант Кримбл вздохнул.
— Ну, хорошо. Это не так уж важно. Но мы ведь должны указать в заявлении какое-то количество для страховой компании... Чтобы вам возместили денежный ущерб.
Келли опустила голову.
— Нам закрыли страховку за неуплату очередного взноса.
Сержант в смущении не знал, что сказать. Но на его счастье, телефон, стоявший перед ним на столе, зазвонил.
— Да, сержант Кримбл слушает, — сказал он в трубку.
— Мисс Перкинс у вас?
— Да, — ответил Кримбл.
— Я сейчас приду.
Сержант положил трубку и, показав пальцем куда-то себе за спину, объяснил Келли:
— Это мой босс. Он сейчас подойдет к нам.
Келли подняла голову и увидела высокого негра, который, еще до появления в их доме Картера Дугласа, приходил к Келли с намерением снять квартиру на первом этаже.
— Мистер Беккер? — удивленно спросила Келли. Он широко улыбнулся.
— Да. Я просто узнал фамилию на полицейском рапорте.
Она попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка получилась у нее натянутой и унылой.
Келли сейчас была не в том состоянии, когда можно испытывать искреннюю радость от встречи со знакомым.
— Да, — шепнула она, опустив голову. Сержант Кримбл перевел удивленный взгляд с потерпевшей на своего начальника.
— Вы что, знакомы друг с другом?
Вместо ответа он услышал от Беккера совсем другое.
— Бобби, оставь-ка нас на несколько минут. Возьми описание похищенных у мисс Перкинс вещей и отнесли ребятам на этаже. Может быть, уже кто-то торгует этим на улицах. Пусть проверят.
Сержант с готовностью вскочил со своего места и взял заявление Келли.
— Конечно, лейтенант.
Спустя несколько мгновений, он исчез, оставив Лу Беккера и Келли Перкинс наедине.
Полисмен присел рядом с ней на угол стола.
— Наверное, вы теперь жалеете, что не сдали квартиру черному? — спросил он.
Келли слабо покачала головой.
— Но ведь вы не принесли обратно свое заявление.
— Я принес его обратно, — возразил Беккер.
— Но я его не получила... — оправдывалась Келли. Беккер тяжело вздохнул.
— Ну, ладно. Какое это сейчас имеет значение? А что касается фактов, указанных вами в заявлении, то мы провели кое-какую проверку.
Келли с надеждой взглянула на него.
— Вам удалось что-нибудь выяснить?
Беккер на мгновение задумался.
— Вряд ли эта информация доставит вам удовольствие. «Порш», на котором раскатывает этот самый Дуглас — точнее, раскатывал, — поправился Беккер, — был взят напрокат в гараже на противоположном конце города. Кстати, с владельцами гаража Дуглас обошелся таким же образом, как и с вами: он внес только начальную плату в размере десяти долларов за оформление квитанции на право проката машины. С тех пор его и искали. Как оказалось, он ездил на этом автомобиле, сменив на нем номера на ворованные.
Когда Беккер умолк, Келли еще долго молчала.
— Этот негодяй стрелял в моего друга, — наконец, проговорила она.
Беккер тяжело вздохнул.
— Да, — согласился он, — этот факт нам хорошо известен. Вы еще должны благодарить бога за то, что Дуглас не убил вашего друга Майкла. Это — больной человек, мисс Перкинс. Будьте благодарны, что он убрался из вашей жизни сейчас. Вы для него ничего не значите. Пусть так и останется. Если мы когда-нибудь поймаем его, он ответит за все.
Келли безнадежно покачала головой.
— Он стрелял в Перла... Мой друг сейчас в больнице. Он уничтожил нашу собственность, мы потеряли деньги, наш кредит вот-вот закроют, мы вообще можем лишиться купчей на этот дом, он сломал нашу жизнь... У меня был выкидыш... Вы хотите, чтобы я забыла о нем?
Беккер встал и, сунув руки в карманы брюк, начал расхаживать по комнате.
— Я все понимаю, мисс Перкинс. Поверьте, мне очень жаль, что так произошло. Может быть, в следующий раз ему так не повезет, и он наткнется на кого-нибудь, кто вышибет ему мозги.
— В следующий раз? — потрясенно переспросила Келли.
Беккер покачал головой.
— Я бы вам посоветовал забыть о нем, мисс Перкинс. Постарайтесь более конструктивно смотреть на жизнь. Сейчас вам нужно заниматься своими проблемами.
Даже не понимая, что делает, Келли вскочила со стула и, плотно сжав губы, процедила:
— Между прочим, раньше моя фамилия была Кэпвелл, а Кэпвеллы не привыкли отступать!
Увидев недоуменный взгляд Лу Беккера, она добавила:
В нашей семье всегда ценился твердый характер. Я этого так не оставлю. Пусть он только попадется мне еще раз на глаза!

0

14

ГЛАВА 14

Старая детская фотография среди обломков. Джеймс Дэнфорт. Келли начинает действовать. Звонок Бернарду Фидлоу. «Джеймс Дэнфорт уже давно неуправляем». Келли навещает бывшую партнершу Дэнфорта по преступному бизнесу. Картер Дуглас превратился в Майкла Брэдфорда. Визит в отель «Мариотт». Джеймс Дэнфорт отдыхает на яхте. Келли проникает в номер Дэнфорта в отеле «Мариотт». Новая цель преступника — Луиза Питерс, миллионерша. «Ты украл у нас все!»

Одев старые джинсы, черную рубашку и повыше закатав рукава, Келли вошла в комнату, которая после отъезда Дугласа больше напоминала городскую свалку.
— Кому-то ведь надо это делать... — вздохнула она.
Взяв в руки широкую щетку и большой совок, она стала сгребать лежавший повсюду мусор.
Заметив торчавший из-под обломков кусок бумаги, Келли нагнулась и вытащила его, взяв двумя пальцами за уголок.
Это оказалась старая черно-белая фотография, на которой были изображены двое мальчишек, снявшиеся в зоопарке вместе с обезьяной. Судя по качеству изображения, снимку было не меньше двух десятилетий.
Смахнув пыль, Келли повнимательнее всмотрелась в изображение, узнав в одном из мальчиков своего бывшего жильца Картера Дугласа.
Только перевернув фотографию, Келли поняла, как крупно ей повезло.
Немного расплывшаяся от времени и воздействия сырости надпись, сделанная черными чернилами, гласила: «Джеймс Дэнфорт — десять лет».
Адвокат Бернард Фидлоу стоял в приемной своего офиса рядом с секретаршей, мило беседуя с ней о каких-то пустяках, когда на столе зазвонил телефон.
С сожалением оторвавшись от содержательной беседы, секретарша подняла трубку.
— Алло.
— Я хотела бы поговорить с мистером Бернардом Фидлоу, — раздался в трубке женский голос.
Выразив явное неудовольствие, секретарша, прикрыв трубку рукой, сказала:
— Между прочим, это вас, мистер Фидлоу. Спрашивает женщина. У вас еще одна пассия появилась?
Скорчив такую же недовольную гримасу, адвокат сказал:
— Спроси, что ей нужно.
— По какому вопросу? — спросила секретарша, отняв руку от микрофона.
— Я хотела бы поговорить с ним о Джеймсе Дэнфорте.
— Это про Джеймса Дэнфорта спрашивают, — сказала секретарша, снова прикрыв трубку рукой.
Адвокат скривился.
— Ну, ладно. Я сейчас возьму трубку, только у себя в кабинете.
— Подождите минуточку, — сказала секретарша. — Сейчас с вами будет разговаривать мистер Фидлоу.
Келли пришлось подождать полминуты прежде, чем она услышала в трубке несколько сипловатый мужской голос.
— Бернард Фидлоу слушает.
— Добрый день, мистер Фидлоу. Меня зовут Келли Перкинс. Я хотела узнать у вас насчет Джеймса Дэнфорта...
— А что именно вас интересует?
— Вы представляете интересы Чарльза и Джеймса Дэнфортов? — уточнила Келли.
— Я — исполнительный директор их семейного фонда, — ответил Фидлоу. — Это — особые деньги, которые отложены в пользу Джеймса Дэнфорта. Но давайте не будем путать меня с его адвокатом, что бы он не говорил вам...
— Мистер Фидлоу...
— ...Более того, — повысив голос, продолжил ее собеседник, — что бы Джеймс ни натворил, из фонда нельзя взять ни цента. Ни я, ни его брат Чарльз не можем отвечать за него деньгами. Мы не отвечаем за его поступки.
— Я не понимаю, — сказала Келли, — что получается, что таким образом семья платит ему только для того, чтобы он держался от нее подальше?
— Боюсь, что я не могу делать никаких комментариев по этому поводу, — сухо ответил Фидлоу.
— А вы не могли бы мне сообщить, где он сейчас?
— Лучше не будите спящую собаку, мисс Перкинс.
Она попыталась что-то возразить:
— Но...
Фидлоу снова не захотел ее слушать.
— Послушайте меня, леди, — с нажимом произнес он. — Джеймс неуправляем уже очень давно.
— Может быть, мне тогда следует обратиться напрямую к его брату? — робко спросила Келли.
— Вы не можете обращаться к его брату! У него нет денег — из фонда нельзя взять ни цента! И Джеймс официально юридически отрезан от всей семьи.
— Но мне не нужны деньги, мне нужно только знать, где он находится. Вот и все, — настаивала Келли.
— Он никогда не говорит мне, где находится, — сказал Фидлоу.
— Ну, тогда хотя бы расскажите мне, где он бывал...
Келли решила ничего не сообщать Перлу о том, что она начала самостоятельное расследование.
Утром, навестив его в больнице, она оставила Перлу большой пакет с фруктами, а уже через час была в сорока милях от Сан-Франциско, в местечке Дезерт Филдс.
Позвонив в дверь симпатичного одноэтажного дома с покатой крышей, Келли терпеливо дожидалась на пороге несколько минут, пока не услышала осторожные шаги и женский голос.
— Кто там?
— Мне нужна Энн Дуглас, — ответила Келли.
Дверь со скрипом открылась и оттуда настороженно выглянула уже знакомая Келли женщина. Однажды она уже бывала в доме на Аламо-Сквер. Тогда она представилась как Энн.
— Это вы? — изумленно спросила Энн, разглядывая Келли.
— Да, кивнула та. — Я хотела поговорить с вами насчет Картера Дугласа. Точнее, — она поправилась, — насчет Джеймса Дэнфорта.
Энн Дуглас, которая выглядела так, словно по ней проехал рейсовый автобус, открыла перед Келли дверь.
— Ну, что ж. Заходите. Если уж вы знаете, как его зовут на самом деле, то, наверное, нам стоит поговорить.
Келли прошла в богато обставленную гостиную и, после приглашения хозяйки, сели в широкое кожаное кресло.
Ее собеседница закурила сигарету и, усевшись с ногами на такой же, как и кресло, вместительный диван, сказала:
— Джеймс — самый умный человек, которого я встречала в своей жизни. Он не ваш тип. Я могу сразу сказать вам, что поняла: вы запали на него. Мне это стало ясно, как только я увидела вас.
— Это вы его тип? — спросила Келли.
— А как вы думаете?
— Я думаю, что вы сейчас сидите и ждете его, а он тем временем забыл о вас. Очень жаль...
— Вы его по-настоящему не знаете! — со снисходительной улыбкой сказала Энн. — Вы даже не знаете, почему его звали Картер Дуглас! Картер Дуглас был тупым стариком, которому принадлежала эта вилла. Правда, мне пришлось выйти за него замуж. Но это уже в прошлом. Он пытался выкинуть нас отсюда... Прислал сюда крутых парней, чтобы избить нас... Ну и что? Чем это кончилось? Кто здесь теперь живет, а кто — нет? Мне жаль вас, а меня он не забыл!
В подтверждение своих слов, Энн Дуглас поднялась с дивана и, покопавшись в комоде, достала оттуда открытку.
— Вот, взгляните.
Она протянула открытку Келли.
— Можете почитать, что там написано на обороте. Джеймс не забыл меня. Когда он раздобудет денег, мы сделаем из этой виллы картинку...
Келли посмотрела на фотографию отеля «Мариотт» в Сан-Франциско и прочла текст: «Скоро увидимся в Сан-Франциско. С любовью к Энн, Д.»
— Он знает, что делает, — тем временем говорила Энн. — Он не похож на остальных, он делает все, что хочет. Мы с ним понимаем друг друга. Мы такие... А вы, — она махнула рукой, — вы просто гонитесь за тенью.
Келли вернула ей открытку и, не говоря ни слова, вышла из дома.
— Отель «Мариотт»... — вполголоса произнесла она, направляясь к машине.
Келли вошла в сверкающие хромом и тонированным стеклом двери десятиэтажной громады отеля «Мариотт» и уверенно отправилась к стойке администратора.
— Простите, у вас живет в отеле мистер Картер Дуглас?
— Дуглас? — переспросил клерк. — Сейчас я проверю.
Он поводил пальцем по списку проживающих в отеле и, не обнаружив там фамилии Дуглас, ответил:
— Простите, мэм, вы, очевидно, ошиблись.
Она на мгновение задумалась.
— Извините, я отвлеку вас еще на минуточку. А вы не могли бы поискать в списке ваших постояльцев фамилию... Брэдфорд? Майкл Брэдфорд...
Администратор широко улыбнулся.
— Брэдфорд? Да, кажется, я могу вам помочь. Он живет в нашей гостинице.
Оглянувшись, клерк посмотрел на стойку для ключей.
— Но, к сожалению, его сейчас нет в номере.
Администратор так внимательно смотрел на Келли, что она поняла — нужно немедленно привести какую-то более менее правдоподобную причину для ее вопросов.
Она торопливо полезла в карман и достала оттуда бумажник.
— В таком случае, я попрошу передать ему вот это. Он оставил бумажник в магазине, куда заходил.
Клерк с готовностью согласился исполнить ее просьбу.
— Хорошо, разумеется. Я должен только попросить вас оставить ваше имя или телефон...
Келли торопливо взмахнула рукой.
— Нет-нет, не нужно.
Не дожидаясь лишних вопросов, она ушла.
Был уже поздний вечер, когда Келли, наконец, дождалась появления Джеймса Дэнфорта в отеле «Мариотт».
Она сидела на мягком диване за развесистой пальмой, когда Дэнфорт прошел в нескольких шагах от нее.
Выглянув из своего укрытия, Келли внимательно следила за Дэнфортом, который подошел к стойке администратора.
— Номер 10-31, — сказал он.
— Мистер Брэдфорд, вам кое-что передали, — сказал администратор и протянул ему бумажник. — Какая-то молодая женщина приходила и сказала, что вы забыли его в магазине.
Дэнфорт улыбнулся.
— Прекрасно, большое вам спасибо.
Он взял бумажник и с любопытством открыл его. Внутри было пусто.
Дэнфорт, как затравленный зверь, стал оглядываться по сторонам, но Келли предусмотрительно успела уйти.
Ей понадобилось еще несколько дней для того, чтобы проследить за тем, куда с постоянной регулярностью, каждое утро, отправляется Джеймс Дэнфорт.
Это было огромное поместье в одном из самых богатых пригородов Сан-Франциско.
Здесь Джеймса Дэнфорта знали под именем Майкла Брэдфорда.
Судя по дому и стоявшим возле него автомобилям — двум «роллс-ройсам» и «ягуару» — состояние владельцев этого поместья измерялось десятками миллионов.
Келли вышла из машины и, подойдя поближе к ограде, списала номера машин, стоявших во дворе поместья. Не забыла она и про адрес — 1014, Беверли-Хиллз.
Ей пришлось торопливо покинуть место своего наблюдения, когда дверь дома неожиданно раскрылась и оттуда под руку с дамой лет пятидесяти вышел Дэнфорт, форма одежды которого говорила о предстоявшем ему приятном отдыхе.
Словно в подтверждение догадки Келли, на крыльце показались четверо слуг, которые несли за влюбленной парой увесистые чемоданы.
После того, как все вещи были загружены в шестидверный черный «роллс-ройс», влюбленная пара на автомобиле проследовала к расположенному в паре километров от поместья причалу.
Келли, как опытный сыщик, осторожно следовала за ними, не привлекая внимания к своему скромному красному «форду».
Дэнфорт и его новая возлюбленная проследовали на гигантскую королевскую яхту, которая просто подавляла своими размерами и формой все суда, находившиеся в заливе.
Спустя несколько минут, матросы с яхты перенесли туда же багаж отправляющихся на отдых влюбленных. Немедленно после этого яхта отправилась в путешествие.
Дэнфорт стоял на корме, одаривая нежными поцелуями свою престарелую пассию.
Воспользовавшись тем, что Джеймс Дэнфорт, он же Майкл Брэдфорд отправился на яхте на уикенд, Келли решила ознакомиться с его личными вещами.
Она вышла из лифта на самом последнем, десятом этаже отеля «Мариотт» и, напустив на лицо маску смущения, направилась к хлопотавшей над тележкой в дальнем конце коридора горничной.
— Простите, мэм, — обратилась к ней Келли. — Простите, что вас беспокою. Вы не могли бы впустить меня в мой номер? Мой тупой муж запер номер и ушел...
Горничная подозрительно посмотрела на Келли.
— Какой номер?..
— 1031... — беспечно улыбаясь, ответила Келли. — Фамилия — Брэдфорд.
Горничная достала из кармана форменного халата блокнот и проверила фамилии жильцов. Убедившись в том, что Келли назвала номер и фамилию верно, горничная еще раз подозрительно посмотрела на нее, но встретив открытый дружелюбный взгляд Келли, кивнула.
— Хорошо. Идемте.
Она открыла дверь и впустила туда Келли.
— Спасибо вам большое! Не знаю, что бы я без вас делала! — радостно поблагодарила ее Келли.
На сей раз она не лгала ни единым словом.
Закрыв за собой дверь, она еще некоторое время стояла у порога, прислушиваясь к шагам горничной.
Убедившись в том, что наконец-то, все спокойно, Келли осмотрелась.
На столе стоял открытый чемодан, а рядом с ним, у ножек стола, лежали стопки документов, справочники крупнейших городов США, какие-то папки с торчащими из них бумагами.
Келли подошла к столу и открыла верхнюю папку.
Здесь лежал справочник «Богатейшие люди Калифорнии» заложенный газетными вырезками на букву «П».
Келли с любопытством прочитала обведенную черными чернилами короткую информацию о вдове миллионера Питерса, которая прославилась своими щедрыми благотворительными пожертвованиями.
— Так. Луиза Питерс... Вдова Роберта Питерса. Проживает в Беверли Хиллз, 1014...
Это был именно тот адрес и именно та женщина, и именно ее «роллс-ройс»... Значит Джеймс Дэнфорт обратил свои усилия на более богатого клиента. Только здесь он действует методом пряника.
Келли быстро пролистала документы. Здесь была копия налоговой декларации, заполненной Луизой Питере, согласно которой стоимость ее особняка оценивалась в пять с половиной миллионов долларов, а общее состояние в двадцать один миллион долларов.
С этим Келли все было ясно.
Наугад открыв еще одну папку, она увидела фотографию собственного дома в Сан-Франциско с его подробным описанием и снимками интерьера. Здесь же были копии различных счетов, по которым платил Дэнфорт. В том числе — оплата номера в гостинице «Мариотт». На всех копиях Келли с ужасом читала фамилию Брэдфорд.
Обнаружив в раскрытом кожаном чемодане, который стоял на столе, паспорт, Келли открыла его и глазам своим не поверила: рядом с фотографией Джеймса Дэнфорта было черным по белому написано Майкл Брэдфорд. Здесь же были кредитные карточки, принадлежавшие Перлу и водительские права с теми же фотографией и фамилией.
Келли едва не вскрикнула от ужаса. Чашу ее терпения переполнила копия счета, согласно которой Джеймс Дэнфорт, точнее Майкл Брэдфорд, переводил крупную сумму на счет какой-то музыкальной школы в Южной Калифорнии.
— Сука!.. — закричала Келли, позабыв о хорошем воспитании и манерах. — Он у нас все украл! Даже имена!..
Она начала в ярости расшвыривать документы, чемодан, папки.
— Черт бы тебя подрал, мать твою!..
Очевидно, ее крики не остались незамеченными, потому что Келли вдруг услышала стук в дверь.
Осторожно выглянув в глазок, она увидела, что за дверью переминается с ноги на ногу горничная. Келли приоткрыла дверь и высунулась наружу.
— У вас все в порядке? — подозрительно глянула на нее горничная.
— Да, — кивнула Келли и захлопнула дверь.

Сильно прихрамывая на еще не залеченную ногу. Перл вошел в собственную квартиру.
Он едва успел снять наброшенную на плечи куртку, как зазвонил телефон.
Перл в изнеможении уселся на стул, удобнее пристроив на колене загипсованную левую руку. Правой он снял телефонную трубку и приложил ее к уху.
— Алло.
— Как я рада, что ты дома!
Услышал он взволнованный голос Келли.
— Тебя уже выпустили из больницы?
— Ты где?
Тут он увидел лежащую на столе фотографию с надписью «Джеймс Дэнфорт» и, попросив Келли минутку подождать, положил трубку на стол. Внимательно вглядевшись в снимок, он увидел перед собой лицо Картера Дугласа.
— Это он? — спросил Перл, снова приложив трубку к уху.
Келли мгновенно поняла смысл вопроса.
— Да. Я слежу за ним. Ты нашел фотографию?
— Да.
— Я тут у него в номере нашла еще целую кучу фотографий. Он подделывает документы. Срочно позвони в банк и отмени все свои кредитные карточки, он использует твои.
— Что ты делаешь, Келли?
— То, что сделает нас с тобой счастливыми, — загадочно ответила она. — Я вернусь вечером. Перл, будь осторожнее.
— Ты тоже.
Келли нажала на рычаг телефонного аппарата и снова набрала номер.
— Алло. Это внутреннее обслуживание? — бодро заговорила она. — Здравствуйте, это говорит миссис Брэдфорд из номера 1031. Мы с мужем сегодня в номере хотим устроить небольшой ужин... Я хотела бы заказать все самые дорогие блюда, которые только есть в вашем ресторане — «ниши суа», трюфели, омары, шампанское «Дом Периньон»... У вас есть на десерт «Крем-брюле»? Очень хорошо... И кстати, сегодня наша годовщина, и мой муж хотел бы заказать по бутылке шампанского для всех, кто живет на этом этаже. Да-да, вы не ослышались. Мой муж очень щедрый мужчина. Спасибо.
Положив трубку, она пролистала еще одну папку с газетными вырезками: «Джеймс Дэнфорт признан невиновным по делу в мошенничестве», «Жилец получил в собственность дом своего домовладельца», «Джеймс Дэнфорт лишен семейного состояния. Младший брат управляет состоянием Дэнфортов».
Каждая вырезка была снабжена фотографией их бывшего жильца Картера Дугласа.

0

15

ГЛАВА 15

Джеймс Дэнфорт неожиданно появляется в отеле «Мариотт». Бомба сработала — администрация гостиницы отказывает Дэнфорту в услугах и вызывает полицию. Преступника выпускают под залог. Последняя схватка.

Келли еще была в номере 1031, когда в холл отеля «Мариотт» вошел Джеймс Дэнфорт.
Очевидно, его отдых закончился раньше намеченного, и сейчас он, посвистывая, с теннисной сумкой на плече приближался к стойке администратора.
Увидев его, клерк мгновенно нажал на кнопку вызова старшего менеджера.
Остановившись рядом со стойкой, Дэнфорт широко улыбнулся.
— Добрый вечер, Виктор, — поздоровался он с клерком. — Для меня есть что-нибудь?
— Добрый вечер, мистер Брэдфорд. Номер 1031?.. Нет, ничего нет.
В этот момент старший менеджер вышел из своего офиса и направился к стойке.
— Мистер Брэдфорд, — официально обратился он. — Мне хотелось бы переговорить с вами.
— А в чем дело?
— Кажется, возникли проблемы с вашими кредитными карточками.
— Да? Интересно, какие же? — спросил Дэнфорт, настораживаясь.
— Мы получили извещение из банка о том, что действие этих кредитных карточек приостановлено.
Дэнфорт старался скрыть свое глубокое беспокойство.
— Послушайте, в чем проблема? — беспечно сказал он.
— Давайте я выпишу вам чек, а потом мы разберемся. Сейчас уже поздно, я устал...
Менеджер отрицательно покачал головой.
— Боюсь, что это неприемлемо. Позвоните, пожалуйста, в банк сами. Судя по нашей информации — ваш счет заморожен.
Глаза Дэнфорта налились кровью и, мгновенно закипев от ярости, он закричал:
— Когда я приехал в вашу гостиницу, вы сделали все необходимые проверки! Что вам еще нужно? Какой счет! И вообще, какого черта вы лезли в мои финансовые дела?
— Извините, сэр, — вежливо сказал менеджер, — но в случае, если клиент заказывает в номер больше чем на сто долларов услуги товаров, мы делаем проверку его кредитоспособности снова.
— Да, но я ничего не заказывал в свой номер!
— Возможно, что это какая-то ошибка, но мы просто должны защищать свои интересы.
— Я вам еще раз повторяю, что ничего не заказывал в свой номер! — заорал Дэнфорт.
Менеджер пожал плечами.
— Может быть, это ваша жена заказывала?
— Какая жена? У меня нет никакой жены!
В этот вечер Келли развернула бурную деятельность.
Она прямо из номера Дэнфорта позвонила в прокатное бюро, где Дэнфорт взял большой представительский «кадилак», и сообщила им о том, что их клиент — мошенник. При этом она назвалась лейтенантом Перкинсом из полиции Сан-Франциско.
Она так же сообщила в банк о пропаже финансовых документов и отменила все операции с собственным счетом. Напоследок, Келли обыскала номер и обнаружила спрятанные под подкладкой дивана деньги. Здесь было десять тысяч долларов.
Неизвестно, на чтобы решилась Келли дальше, но в этот момент в номере зазвонил телефон.
Это был сигнал тревоги.
Келли торопливо вышла из номера и, достав пару сотенных бумажек из конверта, сунула их в тележку для горничной, которая копошилась в соседнем номере.
Низко наклонив голову, Келли вошла в лифт, пропустив перед собой выходившего из кабины Джеймса Дэнфорта.
Он уже дошел до двери своего номера, как, внезапно узнав проскользнувшую мимо него фигуру, оглянулся.
Однако, было поздно. Лифт уже закрылся. Торопливо войдя в свой номер, Дэнфорт увидел царивший в нем разгром и, в ярости выругавшись, метнулся к лифту. Когда он выскочил из кабины лифта и побежал по холлу, ему наперерез бросились администратор и менеджер.
— Мистер Брэдфорд! Вы должны вначале заплатить! Вы не имеете права уйти!
Он растолкал служащих отеля и выскочил на улицу. Келли уже садилась в такси.
— Мистер Брэдфорд! — кричали ему вслед. — Вы должны заплатить! Наш отель проводит очень строгую политику! Мистер Брэдфорд, мы вызываем полицию!
Отъезжая от входа гостиницы на такси, Келли увидела, как следом за машиной выскочил Джеймс Дэнфорт.
Он бежал за такси, в котором ехала Келли, не обращая внимание на уличное движение.
— Стой, сука! Стой!.. — кричал он.
— Эти люди лгут! — кричал Дэнфорт в камере предварительного заключения, куда к нему пропустили адвоката и Луизу Питере. — Эти люди — просто патологические психопаты! Они взяли половину моей квартплаты вперед — сказали, что я им не платил. Потом потребовали выселения, оскорбляли меня, полностью уничтожили мой кредит, физически нападали на меня, угрожали моей жизни... А теперь это... Эти люди — паразиты! Луиза, мне так жаль, что ты даже узнала О таком... О, боже мой, я так смущен!.. Когда я впервые встретил тебя, я был очарован, я влюбился... Прости... Это не значит, что я не могу доказать, что они лгут. Я могу доказать. Просто на это потребуется некоторое время. Мне придется судиться с ними. Но сейчас это просто мое слово против их слова. Я не знаю, чего хотят эти люди. Луиза, если бы они не нарушили мой кредит, я бы ни о чем тебя не просил... Но если я не заплачу залог, то я не смогу выйти отсюда... Я не могу доказать тебе то, что ты, надеюсь, знаешь в своем сердце... По крайней мере, я надеюсь на то, что ты знаешь. Я просто прошу тебя сделать то, что подсказывает тебе твое сердце...
Келли с пневмопистолетом в руке заделывала дыры и щели в полу той квартиры, где прежде жил Джеймс Дэнфорт.
Раз за разом пневмопистолет давал осечку и, выругавшись, Келли швырнула его на пол и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Лучше поискать клей...
Перл лежал в постели, механически переключая кнопки на пульте управления телевизором.
Сейчас он чувствовал себя очень ослабевшим, и ему требовался отдых.
Келли поднялась наверх, подошла к Перлу, чмокнула его в щеку и укутала одеялом.
— Ложись спать.
Перл сладостно застонал и, закрыв глаза, повернул голову набок.
Стараясь ему не мешать, Келли спустилась вниз.
Услышав какой-то шум в подвале, она направилась туда. Она не слышала криков Перла, который сейчас был не в состоянии защищаться.
Джеймс Дэнфорт появился в доме словно ниоткуда, словно материализовавшись из мрака. В его руках была клюшка для гольфа.
Перла спас гипс на левой руке — закрывшись им, он упал на пол и закатился под кровать.
В подвале было тихо и пусто, только кошка мяукала где-то за окном. Келли пришлось сходить на улицу, чтобы принести ее назад, в дом.
Келли захлопнула за собой дверь и вошла в квартиру на первом этаже.
Чьи-то руки схватили ее за горло и прижали к стене. Келли пыталась кричать, но ладонь Джеймса Дэнфорта зажимала ей рот.
— Ты преступила черту, — прошипел он. — Ты теперь — никто, ты — моя личная вещь!.. И я могу делать с тобой все, что хочу...
Он швырнул ее на пол и истерично рассмеялся.
— Ты и твой дружок оскорбили мой интеллект!.. Вы зашли в мою область. Как я теперь буду зарабатывать на жизнь? Как я буду заботиться о своей семье? А ты знаешь, что все жертвы убийств являются жертвами, погибшими от своих собственных рук?
Он схватил лежавший на полу пневмопистолет и, подняв Келли, прижал ее к стене.
— Ты даже не знаешь, что наделала! — орал он, один за другим загоняя гвозди в стену вокруг головы Келли. — Сейчас я займусь тобой...
Из последних сил Перл спустился вниз по лестнице на первый этаж.
Дверь квартиры, в которой прежде жил Дэнфорт, оказалась запертой. Оттуда доносился голос прежнего жильца:
— Ну, что мне с тобой сделать, Келли? Разве ты не знаешь, что у меня были свои обязательства, собственная ответственность? Очень многие люди жили на моем обеспечении... А потом пришла ты... Келли, зачем ты это сделала?
Будучи уверенным в собственных силах, Дэнфорт опустил руки, и этого мгновения Келли хватило для того, чтобы толкнуть на него стоявшую рядом лестницу.
Она попыталась бежать, но Дэнфорт успел схватить ее за руку. Келли упала, а он набросился на нее сверху и приставил пневмопистолет ко лбу.
— Сейчас ты умрешь, — прошипел Дэнфорт. — Ну, как? Что ты чувствуешь, Келли? Хорошо? Тебе хорошо было, когда ты рылась в моих личных вещах? А когда шпионила за мной? Тебе было хорошо?
— Нет, — рыдала она. — Да!
— Нет!
— Ты лжешь мне! Ты переступила черту, и тебе было приятно!
Он нажал на курок пневмопистолета, но выстрела не последовало. Это опять была осечка.
Дэнфорт ошеломленно крутил перед глазами механическое приспособление, и Келли успела оттолкнуть противника в сторону.
Дэнфорт едва не упал, оступившись возле большой дыры в полу. Он уже собирался броситься на Келли в очередной раз, но неожиданно почувствовал, как кто-то схватил его за ногу.
Это был Перл. Он пробрался под пол комнаты на первом этаже через ход в подвале.
Дэнфорт еще успел схватить Келли за блузку и тащил ее к себе, но она оттолкнула его и, теряя равновесие, он упал спиной на торчавшие из пола металлические штыри.
Несколько раз дернувшись, он попытался встать, но спустя несколько мгновений, затих, как бабочка наколотая на иголку.
Все было кончено.
Перл почувствовал, как на лицо ему капают капли еще теплой крови.

0

16

Эпилог

Услышав звонок в дверь, Келли спустилась по лестнице. На пороге стояла симпатичная молодая пара, которая напомнила Келли о том, как несколько недель назад на порог этого дома ступили они с Перлом.
— Здравствуйте, — поздоровался молодой человек. — Мы слышали, что этот дом продается.
— Да, — ответила Келли, — проходите.
Она провела гостей по сверкающей свежей краской и новыми обоями прихожей в просторную комнату на первом этаже.
— Прекрасный дом, — сказала она. — Он был построен в конце прошлого века, а в сороковых годах подвергся реконструкции. Стиль королевы Анны. Мы оформили интерьер по своему вкусу...
Молодая пара с любопытством осматривала заново окрашенные и оклеенные ослепительно белыми обоями стены, начищенный, покрытый сверкающим лаком паркет, элегантные светильники и дорогую сантехнику.
Прихрамывая, в комнату вошел Перл. Рана на бедре уже почти затянулась, но боль еще давала о себе знать.
— Добрый день, — поздоровался он с посетителями. Келли обернулась.
— Перл, эти господа пришли смотреть дом.
Перл широко улыбнулся.
— Здравствуйте. Меня зовут Майкл Брэдфорд, а это — Келли.
— Джессика Паркер.
— Джон Хьюстон.
— Очень приятно, — улыбнулся Перл. Хьюстон показал руками на стены.
— Да... Это произвело на нас очень сильное впечатление! Вы немало труда вложили в этот дом.
Келли улыбнулась.
— ... И денег тоже.
— Ну, что? — деловито осведомился Перл. — Покупаете дом?
Хьюстон смущенно опустил глаза.
— Пока нет. Все-таки это несколько выше наших возможностей.
— Но здесь есть две квартиры, которые можно сдать, чтобы заплатить по закладной.
Джессика восхищенно посмотрела на пол.
— Джон, эти полы застуживают уважения.
Он понимающе кивнул.
— Да, здесь все заслуживает уважения.
— Они только что отциклеваны заново, — объяснил Перл.
— Прекрасно, — кивнул Хьюстон. После этого воцарилась некоторая пауза. Перл потянул Келли за рукав.
— Извините, господа. Мы оставим вас наедине, а сами поднимемся наверх — нам нужно собирать вещи, хотя у нас их не много. Приятно было познакомиться.
Они медленно поднимались по лестнице, а из большой комнаты на первом этаже доносились возбужденные голоса:
— Да ты что! Девятьсот пятьдесят тысяч... Это же огромные деньги! Где мы столько возьмем?
— Но у нас есть половина. Остальное возьмем в банке. Дом-то отличный!
— А что, если нам не дадут заем в банке?
— Дадут. Первым делом я сменю занавески на окнах... И вообще займусь дизайном...
— Да погоди ты с дизайном, сначала надо договориться о цене.
— Договоримся.
Перл и Келли остановились на лестнице и посмотрели друг другу в глаза.
— Я думаю, что они купят этот дом, — сказал он. — Наконец-то, мы сможем расплатиться с нашими долгами, вернуть банковский кредит и навсегда позабыть об этом кошмаре.
— А что мы будем делать?
— Поедем в Санта-Барбару...
Келли улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Нет уж, лучше в Бостон...
— К моим родителям?
— А вот над этим мы подумаем. У нас ведь еще есть время? Правда?
Перл с нежностью погладил Келли по щеке.
— У нас огромное количество времени впереди. Целая жизнь...

0

17

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 1

Кафе «Ориент Экспресс» место для встреч влюбленных и не только для них. Молодой человек Гарри Брэфорд готовится к серьезному разговору с Джулией Уэйнрайт. Подслушанный разговор. Комплексы и страхи Брэфорда. Служебные дела мисс Уэйнрайт. Почему Джулии Уэйнрайт всегда так не везет с мужчинами?.. «Спокойной ночи, мой мальчик...». Что надо для полного счастья любой женщине, в том числе и самой современной?.. Заветная мечта Джулии Уэйнрайт.

Полосатый бело-красный парусиновый тент и теперь, поздним вечером, был натянут над легкими плетеными столами и стульями этого кафе под открытым небом. В иссиня-черном небе с огромными южными звездами он казался огромным опрокинутым парусом.
Несмотря на довольно-таки позднее время, в «Ориент Экспрессе», заведении, которое, как и многое что другое в этом небольшом калифорнийском городке, принадлежало СиСи Кэпвеллу, было довольно многолюдно — это кафе давно уже было излюбленным местом встречи влюбленных — впрочем, не только их. Многие жители Санта-Барбары предпочитали просто проводить тут время; предложение «посидеть этот вечер в «Ориент Экспресс» повторялось в городе едва ли не чаще, чем многие остальные... Во всяком случае, многочисленные завсегдатаи «Ориент Экспресс» чувствовали себя тут столь же уютно, как и дома...
Между невысоких домов, в листве аллей, бродил слабый ночной ветерок; человеку, который плохо знал капризный климат Санта-Барбары, могло бы показаться, что дует с океана. Но эта вечерняя свежесть была обманчива — на самом деле была настоящая вечерняя августовская жара, а ощущение морского бриза создала поливальная машина, которая недавно проехала по пустынной широкой улице. За несколько кварталов отсюда начинались районы, весьма оживленные даже в столь позднее время суток; оттуда изредка доносились гудки автомобилей.
Молодой человек, который только что подошел к кафе, был уже, как могло показаться с первого взгляда, слегка пьян. Впрочем, это только казалось — его нетвердая походка и несколько суетливые движения свидетельствовали скорее о сильном душевном волнении, о смятении чувств. Без шляпы и без жилета он шел по улице; руки его были небрежно заложены за пояс, чтобы легкий твидовый пиджак распахивался и ветер мог проникать как можно дальше; для молодого человека это было что-то вроде прохладной воздушной ванны. Конечно же — когда тебе всего только двадцать пять лет, жизнь почти всегда ощущается полно, всем телом.
На просторной открытой террасе лежали огромные темно-коричневые пальмовые маты, и во влажном теплом воздухе чувствовался их чуть прелый, сладковатый запах. Молодой человек, слегка покачиваясь, пробирался между стульями, то и дело задевая какого-нибудь посетителя, извинялся, виновато улыбаясь при этом, — и наконец подошел к открытой стеклянной двери.
В небольшом уютном баре — не столько многолюдном, как терраса, казалось немного прохладнее, чем на вечерней улице.
Запоздалый посетитель неспешно сел на широкую, обитую тонкой кожей скамью, которая шла вдоль стены под зеркалом; он намеренно сел против двери — не только, чтобы таким образом ловить каждое дуновение ветра, который в эту жаркую и влажную калифорнийскую ночь казался единственным спасением, но и для того, чтобы видеть каждого входящего в этот бар.
В этот момент магнитофон, стоявший в баре, неожиданно замолчал; несколько секунд раздавалось легкое шипение ленты, после чего бар наполнился приглушенными звуками тишины, — в этом было что-то очень и очень неприятное, почти зловещее...
Спустя минуту бармен поставил очень спокойную музыку — старые-старые приторные песенки пятидесятых годов в исполнении молодого еще Элвиса Пресли.
Молодой человек, словно желая сбросить с себя неожиданно охватившее его оцепенение, наклонил голову и стал сосредоточенно изучать бело-голубой шахматный рисунок мраморного пола, который напоминал доску для игры в «мельницу», некогда популярную на Западном побережье настольную забаву. Правда, посреди голубые квадраты образовывали косой крест, а для этой игры он был явно ни к чему.
Спустя ровно минуту перед появившимся посетителем вырос официант.
Заученно улыбнувшись, он спросил:
— Чего бы вам хотелось?..
Посетитель на какое-то мгновение задумался, после чего произнес:
— Да, пожалуй... С удовольствием бы выпил чего-нибудь холодного...
Официант, слегка наклонившись, очень вежливо поинтересовался:
— Может быть, пива?..
Молодой человек, немного помедлив с ответом, произнес:
— Пожалуй... Только самого светлого и не очень крепкого...
— Еще бы — кому в такую жару может прийти в голову пить темное крепкое, — кивнул в ответ официант. — Сейчас принесу самого холодного... Может быть, чего-нибудь для вашей спутницы?..
Посетитель с немалым удивлением посмотрел на официанта.
— То есть...
Тот скромно улыбнулся.
— Вы ведь наверняка кого-то ждете?..
Пожав плечами, молодой человек согласился.
— Ну да... А как вы догадались?..
— Ну, я ведь не первый год работаю в «Ориент Экспресс»...
Молодому человеку показалось, что в этой фразе прозвучала легкая издевка.
«Неужели и он уже обо всем знает?..» — подумал посетитель.
— Хорошо...
— Так чем же захочет освежиться ваша дама?..
Заставив себя улыбнуться, посетитель как бы вскользь произнес:
— Ну, во всяком случае, не пивом... Если можно — чем-нибудь прохладительным.
Спустя минуту официант молча принес прозрачный высокий бокал светлого пива для молодого посетителя и небольшую бутылочку «Спрайта» для его дамы, которая все еще отсутствовала; молодой человек, с видимым удовольствием сделав большой глоток и аккуратно вытерев губы ажурной салфеткой, поставил емкость на стол — белого мрамора, с легкими, едва заметными для глаза прожилками. Ледяное пиво в этот удушливый вечер, как ничто другое прекрасно утоляло жажду, но теперь ему не следовало принимать алкоголь даже в таких минимальных дозах — предстоящая беседа требовала максимальной собранности и трезвости рассуждений. Кроме того, он никогда, в отличие от многих других, не пил «для храбрости» — тем более, для разговора с женщиной. Пусть даже такой, как эта...
А потому, откинувшись на спинку кресла, молодой человек печально посмотрел на бокал и принялся лишь сосредоточенно следить, как маленькие пузырьки пены медленно поднимались со дна и лопались на поверхности.
Однако молодому человеку вряд ли стоило отвлекаться в этот вечер, отвлекаться даже по таким пустякам — он-то пришел в этот бар не просто так, а для серьезного разговора...
Самого, пожалуй, серьезного за этот год — так, во всяком случае, считал он сам, отправляясь в тот вечер в «Ориент Экспресс»...
Через некоторое время он, оторвавшись от своих наблюдений за поднимающимися на поверхность пузырьками, еще раз посмотрел на входную дверь — в этот бар вот уже минут десять — пятнадцать никто не входил; наверняка, последним за дверную ручку брал он сам...
За соседним столиком тем временем шел оживленный разговор. Беседовали двое: слышался тяжелый баритон и едва приглушенный голос женщины.
«Судя по всему — какая-то толстая черноволосая девица», — почему-то решил молодой человек.
Иногда занимал себя тем, что по голосам людей пытался представлять их внешность, лицо и характер.
Но на этот раз он не стал поворачивать головы, чтобы убедиться в правильности или в неправильности своих предположений: сперва потому, что ему было просто лень делать это, а потом... Мужской голос сказал:
— Нет, в это просто невозможно поверить... Эта Джулия, такой уважаемый в нашем городе человек, дает ему деньги. Похоже, что она просто покупает его расположение... Никогда бы в жизни об этом не подумал....
В ответ раздался грудной, глуховатый, какой-то темный смех. Молодой человек, едва заслышав его, заметно вздрогнул...
— Конечно же... Ведь у него такие серьезные неприятности...
— Однако когда мужчина берет деньги у женщин... Знаешь, Одри, это всегда как-то очень некрасиво выглядит.
«Значит, ее зовут Одри, — отметил про себя молодой человек, — интересно, кто же это такая?..»
— Разумеется, — согласилась женщина, — но, как мне кажется, нечему тут удивляться... Когда тебе за тридцать, то найти и особенно удержать мужчину значительно, значительно труднее, чем в свои двадцать два или в двадцать три... Так что Джулию я вполне понимаю... Такое поведение женщины в ее возрасте вполне объяснимо...
— И всё-таки...
— Нет, ты не подумай, я не одобряю такого поведения... Оно безнравственно... Но ведь если ты даешь молодому человеку такую сумму, нельзя допустить, чтобы это выглядело чем-то вроде подкупа...
— Вот-вот...
— Кроме того... На виду у всего города... А он — такой тихий, такой славный мальчик, только что с университетской скамьи...
— Она просто все время пользуется его неопытностью...
— Его наивностью... Мужской голос согласился:
— Его незнанием жизни...
На что невидимая, неизвестная Одри тут же резюмировала:
— А он этого не замечает...
Теперь поздний посетитель «Ориент Экспресс» даже и не помышлял, чтобы обернуться и посмотреть на беседующих — ведь речь за соседним столиком, вне всякого сомнения, шла о нем самом...
«Боже, наверное, скоро вся Санта-Барбара будет о нас знать, — с тоской подумал посетитель, невольно прислушиваясь к голосам людей сидевших за его спиной, — надо скорее это заканчивать...»
Сидящий за его спиной неизвестный мужчина продолжал возмущаться:
— Да, конечно... Она — весьма безнравственная особа, она, пользуясь своим положением, просто заманивает несчастного в свои сети... Я все понимаю, но, в отличие от тебя, не оправдываю...
— Почему?.. — поинтересовалась его собеседница. — Почему же?..
— Да потому, что таких вещей можно было бы ожидать от людей, стоящих куда ниже ее...
— Ну, допустим, кто стоит ниже, а кто — выше, тут ни причем... Все женщины се возраста одинаковы, невзирая на уровень, на котором, как ты выразился, они находятся... всем хочется счастья... Нет, — продолжила женщина после непродолжительной паузы, — нет, ты не думай, что я говорю это в ее оправдание...
Спустя несколько минут они принялись обсуждать и его личность:
— Мне кажется, этот Гарри не так прост, каким хочет всем тут показаться, — произнес мужчина, — может быть, он не так хорошо знает жизнь, но чтобы не понимать подобные вещи...
— Какие?..
— Ну, что она просто пытается купить его расположение...
Одри тут же согласилась:
— Конечно, конечно...
— Это слишком очевидно.
— Разумеется...
— Нет, он не так уж и прост, каким хочет всем показаться...
Однако тут невидимая собеседница почему-то встала на его защиту:
— Нет, он еще просто ребенок... Настоящий взрослый ребенок...
— Ну почему ты так говоришь?..
— Потому, что все это заметно, так сказать, невооруженным взглядом...
Мужчина за спиной Гарри спросил с некоторым раздражением:
— Ты оправдываешь его?..
Однако невидимая собеседница тут же нашлась:
— Его молодость сама служит ему оправданием. Не суди его так строго...
— Есть вещи, которые можно понять, но нельзя простить...
— Все можно понять, а значит — и простить, — отрезала невидимая Одри.
Молодой человек, словно ожидая удара, втянул голову в плечи...
«Да, — подумал он, — действительно, мне надо поговорить с ней... Какой стыд — уже весь город знает о нас с ней... Боже, и зачем только я взял у нее эти деньги?.. Зачем я встретился с ней?.. Долго все это продолжаться не может — надо поставить точку...»
Дело в том, что Гарри Брэфорд — так звали этого молодого человека — относился к тому типу людей, которые больше всего на свете боятся, чтобы «о них никто и ничего не сказал». Его роман с Джулией Уэйнрайт длился вот уже почти полгода, и с недавних пор сделался объектом пристального внимания со стороны многих горожан. И если сама Джулия относилась к этим пересудам со здоровой иронией и с завидным хладнокровием, то Гарри при каждом, пусть даже незначительном упоминании его имени с именем мисс Уэйнрайт смущался, как маленький мальчик...
Он вообще был очень стеснительный...
А в последнее время в Санта-Барбаре только и делали, что говорили об этом адюльтере — так, во всяком случае, казалось самому Брэфорду. Гарри был настолько стеснительным, что в последнее время даже боялся выходить на многолюдные улицы — он считал, что жители городка только и делают, что указывают на него пальцем.
Как-то несколько недель назад тут же, в «Ориент Экспрессе», когда они зашли вдвоем в этот же бар часов в шесть вечера, сидевшие за столиком Кейт Тиммонс и Сантана, приветливо улыбнулись им, и окружной прокурор, как во всяком случае, показалось самому Гарри, понимающе подмигнул: молодец, мол, молодой человек, отличная у тебя любовница!..
И хотя в этом подмигивании не было ничего, что можно было бы принять за предосудительность, Гарри почему-то сделалось очень неловко — может быть, потому, что Кейт Тиммонс всегда вызывал у него негативные эмоции, а может быть — потому, что окружной прокурор подмигнул Брэфорду как-то слишком вульгарно...
Тогда Брэфорд смутился, стушевался, покраснел до корней волос и весь вечер не смел даже повернуть в их сторону головы.
Джулия не зря как-то то ли в шутку, то ли всерьез назвала Гарри провинциалом — она имела в виду, что только провинциалам свойственен страх того, что скажут о нем соседи... Тогда Брэфорд обиделся, но потом мысленно согласился — действительно, «общественное мнение» было основополагающим в его поведении...
«Да, — продолжал он свои размышления, — надо закругляться, надо как-то поставить точку в этой истории... Все это слишком уже затянулось... Слишком. Боже, и как это так получилось, что об этой истории узнали все в Санта-Барбаре?..»
В этот момент дверь бара открылась. Молодой человек поднял голову — к его столику шла она, Джулия Уэйнрайт...
Несмотря на исключительно жаркую и влажную погоду, Джулия была одета в светлый тонкий свитер и в джинсы. Впрочем, от этого она не проигрывала, а, скорее, наоборот: обтягивающая одежда только подчеркивала всю стройность ее фигуры. Джулию нельзя было назвать красавицей, но она была очень и очень обаятельна тем обаянием, которое всегда отличает спокойных и уверенных в себе женщин. На ее плече висела довольно-таки потертая замшевая сумочка — видимо, когда-то очень дорогая, потому что замочки на сумочке были серебряными.
Заметив вошедшую, мужчина и женщина, сидевшие за спиной молодого человека, как по команде поднялись и довольно спешно пошли на террасу — то ли потому, что им действительно было неприятно смотреть на Уэйнрайт, то ли по каким-то другим соображениям.
Гарри только краем глаза успел увидеть лица говоривших; это были Одри Томпсон и Барри Спилберг, живущие в его квартале. И он, и она были известны в городе как любители за глаза потрепать языком...
«Проклятые сплетники, — подумал Гарри, — делать им больше нечего... Не могут найти иных тем для разговоров?.. Нет, но откуда они знают о том, что она помогла мне с деньгами?.. Ведь я никому не говорил, да и Джулия, надеюсь, тоже... Может быть, им известна и история с лотереями?..»
Джулия, подойдя к столику, где сидел молодой человек, уселась рядом и, виновато посмотрев на него, негромко произнесла:
— Извини, Гарри, я немного опоздала... Ты давно ждешь меня?
Молодой человек закатал белоснежную манжетку и посмотрел на часы.
— Полчаса...
Гарри, сказав это, несколько покривил душой — на самом деле он ждал Джулию минут десять — пятнадцать, не больше. Просто в преддверии этой беседы он хотел придать себе немного суровости, хотел выглядеть обиженным — хотя бы в какой-нибудь мелочи.
Таким образом инициатива была выиграна — так, во всяком случае, решил сам Брэфорд.
Джулия, слегка вздохнув, повесила сумочку на спинку кресла.
— У меня были дела в суде...
Молодой человек удивленно поднял брови.
— Как — так поздно?.. Ведь суд наверняка уже давно закрыт.
— Представь себе. Когда ты всерьез занимаешься юриспруденцией, то как-то не задумываешься, поздно теперь или рано...
Гарри едва заметно кивнул.
— Да, понимаю... Что там у вас опять — убийства, налеты на банк?.. В Санта-Барбаре завелся свой Аль Капоне или Джек-Потрошитель?..
Видимо, это было все-таки шуткой, потому что Гарри, задав этот довольно глупый вопрос, попытался было улыбнуться, но улыбка получилась какой-то неуверенной и почти жалкой.
Джулия, пожав плечами, произнесла:
— Нет, дела о наследстве, отторжение имущества и так далее... Такая тягомотина... Тебе это вряд ли будет интересно...
Видимо, чтобы хоть как-то оттянуть начало неприятного для него разговора, молодой человек изобразил на своем лице самое что ни на есть пристальное внимание.
— И все-таки...
Джулия посмотрела на него с некоторым удивлением.
— Что — все-таки?..
— Некто Эндрю Фостер... Впрочем, тебе это имя ничего не говорит, он живет не в самом городе, а в пятнадцати милях отсюда, на ферме... Так вот, некто Фостер подал жалобу, утверждая, что завещание его отца, по которому огромные земельные участки перешли к его двоюродному брату, Генри Джакоби...
При упоминании имени Генри Джакоби — Гарри невольно вздрогнул; этот самый Джакоби как раз и был тем самым человеком, который несколько недель назад так жестоко подставил его.
У Генри Джакоби вообще была незавидная репутация в Санта-Барбаре...
Джулия говорила как-то нехотя — по всему было заметно, что теперь ей совершенно не хочется рассказывать о своих служебных делах:
— ...Что это завещание не имеет законной силы, так как его брат принудил отца, Якоба Фостера, который, стало быть, приходится самому Генри дядей, подписать это завещание под угрозой силы... Генри возмутился и нанял меня, и вот приходится заниматься... Честно говоря — я уже начинаю жалеть, что ввязалась в него...
Молодой человек растерянно кивал в ответ, делая вид, что слушает рассказ своей возлюбленной о ее служебных делах.
Джулия продолжала:
— Дело в том, что Эндрю поставил на это дело все, что у него есть... Он уверен, что обязательно выиграет процесс.
— А ты?..
— Что — а я?..
— Ты в этом уверена?..
Джулия передернула плечами и ничего не ответила Брэфорду.
«Действительно, — подумала она, — для чего задавать вопросы, ответы на которые тебя совершенно не интересуют?.. Ведь не для этого мы тут... Не лучше ли начать разговор сразу же?..»
Гарри, сделав еще небольшой глоток, поставил бокал на середину стола и с тоской посмотрел на свою собеседницу. Он-то пришел сюда не для того, чтобы выслушивать рассказ Джулии о ее служебных делах; он хотел поговорить с ней совсем об ином...
— Что ты пьешь?..
Гарри равнодушно ответил:
— Пиво... Кстати, я заказал тебе «Спрайт», — он кивнул на бутылку.
— Спасибо... — произнесла Джулия, но к напитку так и не прикоснулась.
Некоторое время они молчали. Наконец Гарри, стараясь не встречаться взглядом с сидевшей напротив женщиной, произнес:
— Знаешь, Джулия, я хотел бы поговорить с тобой кое о чем...
Та тихо ответила:
— Я понимаю...
— Очень серьезно...
Подняв глаза, Джулия произнесла:
— Я слушаю тебя... Гарри потупил взор.
— Понимаешь... — По тону, которым было сказано это слово, Джулия сразу же поняла, что разговор будет куда более серьезный, чем она предполагала с самого начала. — Понимаешь ли... Я очень долго думал о нас с тобой, и мне кажется, нам надо расстаться...
Молодой человек замолчал и вновь принялся пристально разглядывать мраморный узор на полу.
Джулия растерянно посмотрела на Гарри и подумала: «Да, и вновь мне не повезло...»
В свои тридцать три года адвокат Джулия Уэйнрайт достигла всего, о чем только может мечтать женщина, выходец из «среднего класса» — достаточно стабильного положения в обществе, блестящего образования и достаточно высокого профессионального статуса, однако ей никак не везло с мужчинами.
Дело в том, что все, кто ей нравился, или даже кому она симпатизировала, рано или поздно поддавались на ее женское обаяние и попадали в ее орбиту...
Так было и немного раньше, так было и совсем давно, когда она еще училась в Гарварде, так, к великому сожалению для Джулии, было и теперь...
Некоторое время все было прекрасно: совместные пикники, вечеринки, гуляния у моря... Но через некоторое время Джулия всегда расставалась со своим очередным возлюбленным... Она часто спрашивала себя — почему это происходило, кто в этом виноват, чем же именно она разочаровывала мужчин, но так и не могла на это ответить...
Вот и теперь — с Гарри...
Она познакомилась с этим молодым человеком полгода назад, на вечеринке у Августы Локридж. Гарри Брэфорд, двадцатипятилетний молодой человек, который в этом году закончил Гарвард и приехал в родной город, сразу же понравился ей. Брэфорд не скрывал, что и Джулия симпатична ему — несмотря на то, что она была старше на целых восемь лет.
Первые несколько месяцев все было хорошо; их отношения становились все теплее и доверительней — Джулия думала, что навсегда, она уже мысленно строила более чем серьезные планы на будущее. Гарри привязался к ней, и она видела это; чувствуя авторитет этой женщины, молодой человек часто обращался к ней за помощью или просто за дельным советом...
Но несколько недель назад Брэфорд, доверившись мистеру Генри Джакоби с его жульническими лотереями, попал в одну очень неприятную историю, ему понадобились деньги, и мисс Уэйнрайт, не раздумывая, дала ему нужную сумму — тем более, что деньги у Джулии Уэйнрайт водились почти всегда. Правда, сразу же после этого она почувствовала с его стороны какой-то холодок отчужденности — она успокаивала себя мыслью, что ей это только кажется, пока Гарри, пряча взгляд, не предложил ей сегодня вечером встретиться и поговорить... И вот — опять...
Гарри, наконец-то подняв взгляд на собеседницу, повторил:
— Да, Джулия... Мне очень жаль, что я должен говорить тебе такие вещи, но мне кажется, что нам действительно надо расстаться... Так будет лучше и для тебя, и для меня... Да, Джулия.
Она тяжело вздохнула и посмотрела в глаза Гарри — он отвернулся.
— Гарри, но почему?..
— Понимаешь, — начал он, — мы с тобой очень разные люди... Очень. Потом — мне двадцать пять, а тебе все-таки больше...
Стараясь держаться как можно спокойней, Джулия пожала плечами.
— Ну и что?..
Тяжело вздохнув, Гарри произнес: Ну, как тебе сказать...
— Говори, как есть...
И Джулия приготовилась выслушать самое худшее... Она уже представляла, что именно скажет ей теперь «этот мальчик Гарри...»
Гарри Брэфорд принялся грызть ноготь большого пальца правой руки — несмотря на всю свою внешнюю благовоспитанность, на весь свой выработанный Гарвардом лоск, он никак не мог избавиться от этой вредной привычки...
Он всегда поступал так, в минуты сильного душевного волнения...
— Многие в городе считают, что мы не подходим друг другу... Что мы — не папа. К нам относятся... Ну просто издевательски относятся, Джулия, неужели ты сама этого не замечаешь?..
Джулия лишь передернула плечами.
— Многие?..
Гарри несмело кивнул.
— Да...
Она вновь недоуменно пожала плечами.
— Не понимаю. Это кто — многие?..
Гарри замялся. В этот момент он действительно походил скорее не на молодого мужчину, а на взрослого ребенка...
— Ну... Как тебе сказать... — Гарри на минуту задумался, прикидывая в уме, стоит ли пересказывать Джулии содержание только что случайно подслушанного разговора, но так как иных аргументов у него не было, решил, что стоит. — Понимаешь, я, сидя тут, случайно услышал, как о нас с тобой трепались Одри и Барри...
Джулия повертела головой, словно пытаясь еще раз посмотреть на этих людей, но тех уже не было.
— Ну и что же они говорили о нас с тобой?.. — улыбнулась она.
Отвернувшись, Гарри произнес:
— Ну, им откуда-то стало известно, что ты помогла мне с деньгами...
Джулия хмыкнула.
— Это неудивительно. Гарри насторожился.
«Неужели она сказала об этом сама?.. — пронеслось в его голове. — Неужели она рассказала об этом в Санта-Барбаре... »
— Нет ничего странного, — продолжала Джулия, — нет ничего странного в том, что им это известно...
— То есть...
Улыбнувшись вновь, мисс Уэйнрайт ласково погладила молодого человека по голове.
— Ты ведь сам в этом виноват...
— Не понимаю тебя...
— История, в которую ты попал, известна всему городу — было бы удивительно, если бы этого не произошло. Все-таки Генри Джакоби — довольно популярный в городе человек... Правда, популярность его весьма незавидная, но, тем не менее... Кроме того, теперь его иск к своему двоюродному брату Фостеру. Всего этого более чем достаточно, чтобы дать поводы для пересудов местным любителям потрепать языком... А особенно — таким, как Одри и Барри... — Джулия, щелкнув серебряными замочками сумочки, вынула оттуда пачку сигарет и, вскрыв ее, с удовольствием закурила. — Ну, так что же они о нас с тобой еще говорят?.. Кроме того, что я помогла тебе немножко с деньгами... Хотя — не понимаю, что тут предосудительного?
Гарри вновь смутился.
— Да, деньги... Я так благодарен тебе, Джулия... Так признателен...
Вид у него был очень смущенный. Джулия кротко улыбнулась.
— Послушай... Гарри, я ведь теперь сказала тебе об этих деньгах вовсе не потому, что хотела услышать в ответ слова признательности и благодарности... Дело в том, что наши отношения...
Гарри втянул голову в плечи и отвернулся — ему было очень неудобно, что он теперь давал своей возлюбленной отставку; но чувства, вызываемые кривотолками по поводу их адюльтера с Джулией были значительно сильнее...
Джулия, обладавшая куда более значительным жизненным опытом, прекрасно понимала состояние Гарри. И потому поспешила замять эту неприятную для него тему о деньгах, переводя разговор в первоначальное русло.
— Так ты говоришь, что все в нашем городе...
— Да, — подхватил Гарри, — просто это становится темой для предосудительных разговоров и всяческих кривотолков...
На языке Джулии уже вертелось: «Так почему же нам не поступить именно так, как и требует ситуация?..», но в самый последний момент она осеклась...
Действительно, Джулия Уэйнрайт всегда считала себя самой что ни на есть современной женщиной, однако не на столько, чтобы самой сделать этому молодому человеку предложение...
Однако Гарри, словно прочитав мысли Джулии, после небольшой паузы произнес:
— Боюсь, что наш союз просто невозможен...
На глазах Джулии навернулись слезы.
— Да?..
Он только кивнул.
— Да... — Отвернувшись к стене, Гарри добавил: — Извини меня, Джулия...
Однако эта сентенция ни в коем разе не удовлетворила мисс Уэйнрайт — она принадлежала к такому типу людей, которым в любом случае необходимо вникать в сущность вещей, а потому она сразу же поинтересовалась:
— Но почему?.. Какие-то старые сплетники видели нас с тобой вместе — ну и что?..
Гарри тяжело вздохнул.
— Как это ну и что?.. Мне ведь жить в этом городе не один год — всю жизнь... Извини, но как я смогу дальше ходить по улицам Санта-Барбары, если постоянно буду слышать за своей спиной перешептывание?..
— Перешептывания о чем?.. Гарри опустил голову.
— О нас с тобой... Понимаешь?
Аргумент этот, достаточно убедительный для самого Гарри, не произвел, тем не менее, на Джулию абсолютно никакого впечатления.
— Я не понимаю тебя, — в ее голосе послышалось легкое раздражение, — я не понимаю... Что, тебе до них какое-то дело?..
Гарри наконец-то поднял глаза.
— Конечно... Я ведь не в пустыне живу... Что я буду говорить в свое оправдание?
Джулия продолжала недоумевать.
— А почему, собственно, ты должен перед кем-то оправдываться?.. Ты что — совершаешь что-нибудь такое... Противозаконное?..
— Нет...
— Тогда не понимаю...
— Но ведь люди...
Джулия Уэйнрайт уже с трудом подавляла в себе раздражение.
— Ну и что?
— Они...
Женщина улыбнулась.
— А, понимаю... Тебе кажется, что они смеются над тобой... Что ты, такой молодой красавчик, связался с такой старой, истасканной женщиной, как я... Послушав их, вскоре и ты будешь считать таким образом...
Брэфорд, по мнению Джулии, как человек малоопытный в жизни, очень часто был подвержен выдавать чужие мысли за свои...
Гарри, очень серьезно посмотрев на свою собеседницу, произнес:
— Я этого не говорил... Джулия слабо улыбнулась.
— Но ведь это подразумевается...
В ответ на это Гарри только протестующе замахал руками.
— Нет, нет... Что ты — ты меня совершенно не так поняла...
После столь бурного всплеска эмоций своего возлюбленного Джулия улыбнулась — но на этот раз уже более мягко.
— Ты ведь больше всего на свете боишься, чтобы люди, эти сплетники... не сказали о тебе чего-нибудь такого... — Она щелкнула пальцами. — Ты, Гарри, никогда не сможешь жить для себя, ты будешь жить только для каких-то там людей... Да что там для людей — если бы!.. Для общественного мнения, для так называемой репутации!..
Брэфорд ответил негромко, но очень твердо.
— Возможно... Но, согласись — это не самое худшее, не так ли?..
Передернув плечами, Джулия произнесла:
— Возможно... Впрочем, если ты идешь на этот шаг — твое дело. Как себе хочешь.
Гарри во время всего этого разговора очень сильно нервничал — губы у него пересохли. Наконец, осторожно взяв недопитый бокал, он допил пиво и, несколько успокоившись, произнес:
— Если бы я был хоть немножко постарше...
— То есть...
— Или бы ты помоложе...
— Ты хочешь сказать, что всему виной какие-то восемь лет разницы?
— Ну да...
— Только почему ты вспомнил об этом сейчас?..
Сказала — и тут же осеклась. Действительно, после этой фразы Гарри могло показаться, что она уговаривает его... Что-что, а женской гордости Джулии Уэйнрайт было не занимать...
Гарри, однако, понял эту реплику именно так, как и следовало. Передернув плечами, он сказал:
— Джулия, ведь ты не сможешь меня насильно удержать — не правда ли?..
После небольшой паузы она ответила:
— Нет... Это было бы просто смешно... Если бы не было столь печально, — добавила она.
— Понимаешь, — продолжал Гарри, — я действительно многим тебе обязан... Нет, нет, я имею в виду не только те деньги, которые ты мне дала — я верну их тебе, как только у меня появится первая возможность. Я о другом... Дело в том, что мы останемся друзьями... Да, Джулия, друзьями...
Джулия отрешенно смотрела в какую-то пространственную точку перед собой.
«Вот так, — подумала она, — вот так, после всего, что произошло между нами, после его горячих признаний в любви, после его обещаний... Он говорит мне, как университетский куратор: останемся друзьями... Что ж, значит не судьба и теперь...»
Вид у мисс Уэйнрайт теперь был совершенно растерянный и подавленный — куда только подевалась се показная независимость!..
Действительно — сколько было всего!.. Сколько говорил ей за последние только недели этот молодой человек, чего только не обещал...
Гарри, внимательно посмотрев на свою собеседницу, принужденно улыбнулся.
— Значит — договорились?
Она устало посмотрела на него.
— О чем?..
— Ну, — Брэфорд вновь опустил взгляд, — ну, что мы не будем больше мешать друг другу жить...
— А разве раньше мы мешали друг другу?..
Вопрос был поставлен, что называется, ребром — Гарри, который, к тому же, никогда не отличался быстротой реакции и молниеносной сообразительностью, конечно же, не нашел, как на него ответить...
— Нет, — только и смог выдавить он из себя, — нет, что ты...
Джулия была неумолима.
— Тогда зачем же ты задаешь мне подобные вопросы?.. — Спросила она.
И вновь Гарри не нашел, что ответить своей бывшей возлюбленной.
Поняв, что инициатива этого разговора перехвачена, Джулия продолжила:
— Тогда я не понимаю, что тебя беспокоит?.. Помолчав с минуту, Брэфорд произнес:
— Да, Джулия... Я долго думал о нас с тобой... Я очень долго думал, прежде чем решиться на этот разговор, Джулия...
Стараясь казаться как можно более спокойной и невозмутимой, она поинтересовалась:
— Ну, и что же?..
Тяжело вздохнув, Гарри вымолвил:
— Наверное, ты была права, когда назвала меня провинциалом... Я действительно больше всего на свете ценю то, что обо мне говорят другие люди... Ты ведь не станешь этого отрицать?..
Она только промолчала в ответ — конечно же, отрицать столь очевидные вещи было бы бессмысленно.
Гарри не посмел повторить этот вопрос — тем более, что глядя на этого молодого человека, можно было сразу сказать, что он испытывает неловкость...
Наконец Гарри, допив пиво, произнес:
— Могу ли я что-нибудь сделать для тебя, Джулия?..
Та только передернула плечами.
— Нет...
— И все-таки...
— Все, что ты мог сделать, ты уже сделал...
Гарри, поняв, что драматической сцены, которой он ожидал и которой так сильно боялся, не произойдет, только облегченно вздохнул.
— Значит...
И вновь он не решился произнести вслух фразу, которую столь долго репетировал: «мы расстаемся, но при этом останемся друзьями...»
Однако Джулия прекрасно поняла, что именно тот имеет в виду. Не глядя на молодого человека, она довольно глухо ответила:
— Хорошо...
После этой фразы за столиком наступило тягостное молчание — Гарри и без того прекрасно понял, что именно имела в виду его бывшая возлюбленная. Каждый думал о своем...
Первым прервала молчание Джулия.
— Ну, это все, что ты хотел мне сказать?..
Гарри тут же понял, что дать положительный ответ теперь — верх нетактичности, и потому поспешно произнес:
— Нет...
— Что же еще?..
Фраза так и зависла в воздухе — Гарри вновь не нашел никакого продолжения беседы...
Едва заметно улыбнувшись — одними только уголками рта, — Джулия произнесла:
— Ну, тогда я пойду... Если все. Спокойной ночи... мой мальчик.
В этот момент Гарри — бледный, растерянный — действительно показался ей мальчиком...
Она поднялась, оставила на столике несколько долларов для официанта за «Спрайт» — несмотря на протестующие реплики недавнего собеседника, — и двинулась на выход. Гарри не стал удерживать ее...
Да, Джулия Уэйнрайт всегда и во всем стремилась быть независимой женщиной — а если и не быть то, хотя бы казаться...
Действительно, мисс Уэйнрайт в свои тридцать три действительно достигла всего, о чем только может мечтать современная женщина: отличного образования, уважения окружающих и финансовой независимости, но в ее жизни не было главного: настоящего семейного счастья. Да, конечно, быть независимой во всех отношениях женщиной — совсем неплохо, но независимость для любой, пусть даже самой современной женщины — далеко еще не все. А когда тебе исполнилось тридцать три года, подобная независимость начинает подчас и тяготить...
И Джулия Уэйнрайт втайне мечтала, чтобы у нее было также, как и у остальных — подруг, знакомых, коллег свой дом, семья, дети...
Да, в Санта-Барбаре многие искоса (а не только любители потрепать языком) посматривали на ее многочисленные романы, считая, что если женщина меняет поклонников, как перчатки, то ничего хорошего в этом нет и быть не может... Но это была не жажда разврата, не легкомысленность и не склонность к рискованным похождениям; просто Джулия подошла к той возрастной черте, когда хочется обрести твердое положение и семейный покой...
Конечно же, известные в Санта-Барбаре сплетники Одри и Барри, сидевшие за соседним с Гарри Брэфордом столиком, были по-своему правы, утверждая, что «когда женщине далеко за тридцать, то найти мужчину и удержать его значительно труднее, чем когда тебе двадцать два или двадцать три...»
С Гарри Брэфордом она связывала большие надежды: сказать, что этот молодой человек нравился ей — значит, не сказать ничего. Она испытывала к нему нечто среднее между материнскими чувствами и чувствами зрелой женщины, наконец-то нашедшей свою запоздалую любовь. Да, до Брэфорда Джулия была влюблена во многих — но никогда еще так сильно, как теперь...
Гарри, по общему мнению всех, кто его знал, действительно было за что любить: он был очень приятен в общении, скромен, вежлив и предупредителен, обладал, по словам Августы Локридж, «приятной наружностью и исключительно хорошими манерами». Августа, вообще-то весьма скептически настроенная к молодым людям, делала исключение в своих оценках только для молодого мистера Брэфорда.
Гарри происходил из хорошей, уважаемой в городе семьи, его находили интересным, по наблюдениям самой Джулии, он был относительно неглуп — относительно своих сверстников, конечно...
Брэфорд был сравнительно небогат — родители его, пожилые рантье, скончавшиеся в один год, оставили единственному сыну небольшой дом в центре дорогого квартала, «крайслер» пятилетней давности и кучу совершенно неотложных долгов, на оплату которых ушел почти весь скромный семейный счет в банке.
Рента, оставшаяся после их смерти, оказалась минимальной — во всяком случае, Гарри, не вникавший во время учебы в истинное положение дел, рассчитывал на большее. Для многих было удивительным, каким же это образом Брэфорд, выходец из явно небогатой семьи, сумел закончить столь престижный университет, но подобные вопросы задавали себе, как правило, только люди, которые плохо знали Гарри: он был необычайно старателен, усидчив и трудолюбив, кроме того, еще с самого раннего детства Гарри отличался завидной целенаправленностью...
Подобные качества, как правило, всегда обращают на себя внимание; после окончания школы молодому Брэфорду очень повезло: его заметил сам СиСи Кэпвелл и, будучи в прекрасном расположении духа, выделил ему льготный беспроцентный кредит на обучение — Гарри, не в правилах которого было медлить с долгами, погасил задолженность за какие-то два года: учась на экономическом факультете, он сумел заработать деньги, подрабатывая в свободное от учебы время в одной компании.
Брэфорд, закончив Гарвардский университет, вернулся в Санта-Барбару и поступил на службу в небольшую фирму, торгующую недвижимостью; вскоре он, по глупости и неопытности, увлекся спекулятивными лотереями, которые организовывал Генри Джакоби и, как и должно было произойти, очень прогорел. Джакоби обернул дело так ловко, что никаких юридических зацепок к нему нельзя было и применить; деньги, которые Брэфорд взял в банке под свой дом, были потеряны навсегда, а когда он заявился к Генри, тот с легким сердцем продемонстрировал ему благородное негодование, после чего выставил молодого человека за л верь.
Гарри был в настоящем отчаянии — ему необходимо было найти несколько десятков тысяч наличными, чтобы погасить кредиты в банке. Он уже было собрался продавать свой дом под вторую закладную, но от этого шага его вовремя удержала Джулия, предложив деньги в долг «на неопределенное время», как сказала она сама.
Гарри все это время и сам стремился дать ей понять, что она, Джулия Уэйнрайт для него — нечто большее, чем просто любовница или подруга, и что сам он видит свое будущее только с ней рядом...
Джулия верила ему... Верила, как никому другому в своей жизни.
И теперь — такое жесточайшее разочарование...
Чего-чего, а такого поворота событий она никак те ожидала; впрочем, может быть и ожидала как-то подсознательно, зная, как дорожит Гарри так называемым «общественным мнением», но только не такого обидного предложения: «останемся друзьями»...
Тем более, Джулия никогда не думала, что это произойдет так скоро...
Нет, она думала не о деньгах, которые дала Гарри — он был на редкость порядочным человеком, и Джулия Уэйнрайт ни на секунду не сомневалась в том, что теперь он приложит максимум усилий, чтобы отдать ей эти деньги при первом же удобном случае.
Джулия размышляла о другом, о вещах куда более серьезных, чем деньги...
«И вновь мне не повезло, — вновь подумала она как-то отрешенно, выходя из бара, — видно, такая уж у меня судьба...»
Конечно же, у Джулии на душе было очень скверно, но она не отчаивалась. Она вообще никогда не отчаивалась. В отличие от многих, она справедливо считала, что тридцать три — не тот возраст, когда для человека уже все окончательно потеряно...
Выйдя из «Ориент Экспресс», Джулия медленно пошла к стоянке автомобилей. Вид у нее был печальный и какой-то подавленный...
Найдя свой новый красный «олдсмобиль», она тяжело уселась за руль и привычным движением завела двигатель автомобиля.
Конечно, надо было куда-то ехать...
Но куда?
«Опять домой», опять в эти четыре постылые стены, — с тоской подумала Джулия, — о, сколько можно... Сколько все это еще будет продолжаться: днем изображать из себя вполне благополучную и целиком современную женщину, а по вечерам бесцельно сидеть у телевизора или стереоустановки, слушая старые пластинки?..
Джулия, выключив двигатель, печально обернулась назад, в сторону манящих, ярких неоновых огней «Ориент Экспресс», словно раздумывая, а не отправиться ли ей туда вновь...
Нет, там наверняка остался сидеть Гарри...
— Ну что можно делать и такой вечер?.. Сидеть дома?..
Нет, ни за что на свете!.. Никто на целом свете не знает, как осточертели ей эти одинокие вечера!..
Отправиться к кому-нибудь в гости...
Ну, допустим... Правильно говорила когда-то покойная Мэри, возлюбленная Мейсона: если тебе тяжело, то никогда нельзя оставаться наедине со своими печалями. И Джулии теперь было очень тяжело...
Значит, в гости...
Только к кому... К кому в Санта-Барбаре она может приехать так вот запросто?.. Ну, много к кому...
Хотя бы к своей же родной сестре, к дорогой Августе Локридж...
Нет, при всех своих родственных чувствах к этой женщине она не хотела ее сегодня видеть... Джулия и сама не могла сказать — почему именно.
Тогда, может быть, к Кейту Тиммонсу, тем более что он неоднократно приглашал ее...
Нет, этот самодовольный тип всегда вызывал у Джулии чувство неприязни. Джулия как-то подсознательно не доверяла этому человеку, находя весь вид его — лицемерным, а слова и поступки — лживыми...
К Крузу?..
Да, этот человек, в отличие от окружного прокурора, был ей весьма симпатичен, она неплохо его знала, но ведь не настолько, чтобы она могла позволить себе приехать к нему вечером. Тогда остается Мейсон...
Нет, только не это... В последнее время сын СиСи Кэпвелла устойчиво ассоциировался в сознании Джулии исключительно с Лили Лайт. Да, конечно, после того, как Мейсон попросил у Джулии прощение, отношения между ними значительно потеплели; более того, Джулия всегда чувствовала в себе безотчетные симпатии к Кэпвеллу... Да, они были если и не друзьями, то, во всяком случае — приятелями, но не настолько, чтобы мисс Уэйнрайт могла себе позволить заявиться к нему в девять часов вечера.
Значит, и к Мейсону она не поедет...
Что же делать?..
Но ведь не ехать же в какой-нибудь идиотский бар со страшно грохочущей музыкой и с кривляющейся под рэп молодежью...
Впрочем, в иные времена Джулия и сама бы не прочь была потанцевать и посмеяться — в чьем-нибудь обществе, разумеется, но теперь ей было явно не до развлечений и увеселений.
Да и о каких развлечениях и увеселениях может идти разговор в этом небольшом городке, где главное увеселительное заведение, центр притяжения всего и вся — «Ориент Экспресс» да еще несколько подобного рода заведений...
Палитра развлечений для людей круга Джулии была в Санта-Барбаре явно небогатая, что, впрочем, было вполне объяснимо: в тридцать три года не очень-то хочется развлечений; более естественно сидеть дома и заниматься с детьми или по хозяйству.
Стало быть, никакого выбора у Джулии Уэйнрайт теперь нет.
— Значит... Значит, остается только одно — домой, в постылые стены...
«Что ж, — подумала она, — домой так домой... Больше все равно не предвидится...»
Описав небольшой полукруг, «олдсмобиль» медленно выехал со стоянки и направился в сторону квартала, где стоял ее дом...
Автомобиль медленно ехал по пустынной улице. Вид у Джулии теперь был какой-то задумчивый и спокойный — более спокойный, чем полчаса назад в баре.
Она уже свыклась со своей жизнью, свыклась с постоянным одиночеством, как неизлечимо больной свыкается со временем со своим недугом — во всяком случае теперь, после этого разговора с Гарри, это одиночество почему-то перестало казаться ей таким ужасным...
— Мне кажется, Гарри вернется, — прошептала она самой себе, — просто он действительно еще ребенок. Взрослый ребенок. Он вернется, он обязательно вернется... Когда повзрослеет.
Но эти Джулии слова прозвучали скорее как самоуспокоение...
Припарковав автомобиль, она поднялась в свою квартиру и, привычным движением открыв дверь, не раздеваясь, прошла в спальню.
Рухнув на кровать, Джулия беззвучно зарыдала...

0

18

Глава 2

Утреннее пробуждение Джулии. Ее размышления. Кое-что о Джулии Уэйнрайт. Неожиданный звонок мистера Джакоби. Странные вопросы Генри Джакоби о Мейсоне и не только о нем, его предложение. Реакция Джулии. Мисс Уэйнрайт придется платить неустойку «Джакоби и К». Драматическое событие в гостинице «Эдельвейс». Где же Мейсон?..

На следующее утро Джулия проснулась довольно рано: часов в семь.
Джулия не помнила, как вчера заснула — она запомнила только свое вечернее состояние: темная комната, чернильное небо с крупными звездами за окном.
Она лежала, не открывая глаз, пока еще была возможность задержать убегающим сон. Но этот сон медленно и неотвратимо уплывал куда-то вдаль, очень далеко, очертания его расплывались, будто бы в тумане, и в конце концов от него осталось лишь какое-то невнятное, неясное чувство, в котором он растворился и исчез окончательно. Когда и чувство это стало рассеиваться, за мгновение до того, как оно исчезло, Джулия окончательно проснулась и устремила быстрый взгляд в направлении окна.
Сквозь щели жалюзи вовнутрь спальни просеивался бледный молочный свет.
«Наверное, теперь стоит ненастная и дождливая погода, — механически отметила про себя Уэйнрайт, — конечно, вчера так страшно парило... Оно и кстати — жара уже порядком надоела».
И она приоткрыла веки — ей сразу же бросился в глаза полосатый свет из окна, разделяемый светло-салатовыми жалюзи.
Этот полосатый молочный свет сперва показался ей как бы продолжением сна — видимо, потому, что в комнату не проникало ни звука. Жалюзи едва заметно для глаза раскачивались на полуоткрытом окне; видимо, дул свежий утренний ветерок...
И, чтобы ощутить его прохладу, Джулия вдохнула воздух полной грудью. Затем она, все также не открывая глаз, потянулась налево, к соседней кровати — раньше там иногда спал Гарри...
Конечно же, сегодня утром ей не следовало этого делать...
Кровать, как и должно, была очень аккуратно застелена ей же самой, простыня, подушки и перина были заложены и накрыты шелковым покрывалом.
«И для чего это я все время делаю?.. — пронеслось в голове Джулии. — Зачем себя вновь и вновь расстраивать?..»
Прежде, чем убрать озябшую руку и спрятать ее вместе с оголившимся плечом под одеяло, она почему-то еще раз провела рукой по мягкому, немного скользкому, приятному на ощупь и такому прохладному в это утро шелку — как бы окончательно удостоверившись, что она теперь одна.
Тонкая ночная сорочка задралась у нее выше бедер, свернувшись на животе неприятным комком. Да, и вновь, которую уже ночь подряд, она спала тревожно и беспокойно, ворочаясь во сне. Правая рука прижималась к теплому и гладкому телу, а кончики пальцев чуть заметно поглаживали нежный пушок внизу живота.
Невольно ей припомнилась какая-то игриво-галантная французская картина времен рококо; затем пришла на ум «Обнаженная маха» Гойи.
Джулия, перевернувшись на другой бок, еще немного так полежала — в спальне было довольно прохладно, и поэтому ей явно не хотелось вставать. Она опустила сорочку и непонятно почему подумала: «Странно, такая тонкая материя, а так греет...»
Она лежала несколько минут, стараясь ни о чем не думать, стараясь вспомнить если не содержание, то хотя бы атмосферу своего недавнего сна, но этого ей не удалось. Затем она вновь прислушалась к тишине за полураскрытым окном и погрузилась, словно спасаясь бегством от действительности, в новый сон, еще прежде чем успела уловить что-нибудь снаружи...
Но когда она пробудилась вновь, уже нельзя было отрицать, что утро далеко не раннее.
Для человека, который лишь слабыми, заметными для самого него узами связан с тем, что он сам и другие называют повседневной жизнью, утреннее вставание — всегда тяжелая мука.
Вот и у Джулии, которая теперь ощутила всю неизбежность наступления дня, внезапно разболелась голова. Боль началась где-то сзади, в затылочной части.
Скрестив пальцы, она обхватила голову ладонями, и когда рука ее погрузилась в мягкие волосы, а тонкие их пряди заструились между пальцами, она на какой-то миг позабыла даже о головной боли. Она осторожно нащупала место, где болело; ноющая боль возникала за ушами и тянулась до завитков на затылке. Это было ей знакомо; иногда во время судебных заседаний ей бывало так плохо, что все плыло перед глазами...
С внезапной решимостью Джулия откинула прочь одеяло, сунула ноги в мягкие домашние тапочки, немного приподняла жалюзи и с помощью карманного зеркальца, лежавшего на трюмо, попыталась было рассмотреть в настенное зеркало изболевшийся затылок.
Все, хватит спать, хватит предаваться нелепым, несбывчивым мечтам!..
Да, все это было... Было... Но больше никогда не повторится.
Все, достаточно, Джулия.
Что же там так сильно болит?..
Определить невозможно.
Как бы то ни было, а об этой боли надо забыть — хотя бы на время.
Как, впрочем, и о многом ином...
Она поворачивала голову туда и сюда, рельефные позвонки ее явственно проступали под кожей.
«Все-таки, — не без удовольствия отметила про себя Джулия, — все-таки у меня очень красивая, очень тонкая шея... Да и плечи, между прочим, тоже хороши... Очень даже хороши... Впрочем, — вздохнула она, — а что во всем в этом толку?.. Мне тридцать три... Уже тридцать три... Да, я знаю, что все еще недурна собой. А кто это оценит?..»
Она бы охотно позавтракала в постели, да некому принести завтрак в постель...
Впрочем, что толку — даже те мужчины, которые иногда бывали у нее, никогда бы не согласились выполнить такую ее просьбу — многим мужчинам такое поведение почему-то кажется постыдным и неоправданным...
Никто...
Разве что, Гарри... «Боже, — подумала она, одеваясь, — почему я вновь вспомнила его?.. Неужели мне обязательно терзать себя подобными мыслями?.. Неужели я не могу начать день с каких-нибудь других воспоминаний?..»
Одевшись, Джулия, весьма недовольная собой, тем, что ей на ум так некстати пришелся этот Гарри, о котором она хотела было позабыть, прошла на кухню и принялась взбивать омлет...
Глядя со стороны, жизнь Джулии Уэйнрайт вполне можно было бы назвать праздным, бесполезным существованием в условиях обеспеченности и довольства — впрочем, по большому счету праздной и бесполезной была жизнь большинства жителей Санта-Барбары. И, как ни странно, сама она, считая себя прежде всего современной, самостоятельной во всех отношениях женщиной, в глубине души согласилась бы с подобным утверждением.
Ее жизнь, от утреннею пробуждения до вечернего отхода ко сну, очень часто была подобна дряблой шелковой нити, ненатянутой и скручивающейся от отсутствия нужного напряжения.
Жизнь с ее множеством измерений теряла в подобных случаях одно измерение за другим; иногда самой Джулии казалось, что сновидения ее зачастую бывали куда более яркими, чем так называемая повседневная жизнь, чем бодрствование...
Но хотя таково было мнение и самой Джулии Уэйнрайт, сути дела это все-таки не отражало, потому что при подобном рассмотрении брались в расчет только макроскопические обстоятельства ее одинокого существования, тогда как микроскопические, единственно действительно важные, оставались ей совершенно неведомы: ни один человек ничего не знает о микроскопической структуре собственной души, и, вполне естественно, что самому ему это никогда и не требуется.
Дело в том, что очень часто за внешней вялостью ее каждодневного существования таилась постоянная напряженность всех ее элементов. Напряженность, которую можно было бы выразить одним только выражением — ожиданием лучшего.
Но если бы хоть кто-нибудь смог вырезать ничтожный кусочек из этой будто бы вялой и провисшей нити, то открыл бы в ней чудовищную энергию скрученности, судорожное движение молекул. То, что иногда и выходило наружу, привычно определялось словом «нервозность» — в той мере, в какой под этим понятием многие определяют затяжную изнурительнейшую войну, которую ее «я» в каждый данный отрезок времени принуждено вести со всем, что соприкасается с его поверхностью...
Однако, если это определение и подходило к Джулии Уэйнрайт, все же удивительная напряженность ее существования заключалась вовсе не в нервозности, с которой она иногда реагировала на те или иные случайности жизни, в чем бы эти случайности не проявлялись: запылились ли ее лакированные туфельки, кольцо ли давит на палец или кто-то случайно оцарапал крыло ее новенького «олдсмобиля», — нет, дело было не в том.
Подобная реакция проистекала прежде всего от поверхностного возбуждения, это было похоже на искристое мерцание водной глади под солнцем, это было необходимо, потому что хоть как-то спасало ее от скуки — в том числе и от беспросветной скуки одиноких вечеров — когда она была одна.
Дело было вовсе не в том, а, скорее, в страшном контексте между богатой оттенками поверхностью и непроницаемым, неподвижным морским дном ее души, расположенном на такой невероятно большой глубине, что рассмотреть что-либо было невозможно и практически никому из людей, даже прекрасно знавших мисс Уэйнрайт, этого еще никогда не удавалось.
То был контраст, в непреодолимости которого и разыгрывалась напряженнейшая игра ее души, то было несоответствие той жизни, которой она жила каждый день, и той, к которой она стремилась...
Да, каждый день ей приходилось заниматься делами, которые, по большому счету, не всегда были ей интересны: суд, слушание дел, протоколы, бумаги, бесконечные разговоры...
Нельзя сказать, чтобы Джулия не любила свою работу (хотя зачастую она, профессиональный адвокат, симпатизировала не своим подопечным, а их жертвам), она всю сознательную жизнь мечтала посвятить себя юриспруденции и добилась своего — стала классным адвокатом по уголовным делам, но в последнее время мисс Уэйнрайт все больше и больше осознавала, что главное В жизни любой, пусть даже самой что ни на есть ультрасовременной женщины — дом и семья. То, чего у нее никогда еще не было...
Сказать, что Джулия была очень влюбчива — значит, не сказать ничего.
В свои тридцать три года Джулия имела весьма богатый и разнообразный жизненный опыт — если под жизненным опытом для женщины можно прежде всего подразумевать ее отношения с мужчинами...
Впервые она по-настоящему влюбилась в семнадцать лет, в сержанта морской пехоты — этот парень, Джо Гринфильд, был из того же квартала, что и она, более того, они вместе учились в школе — с той лишь разницей, что Уилкс был старше на четыре класса.
Однажды, во времена летних отпусков Уилкс приехал к родителям на побывку из Западной Германии, где была расквартирована его часть, и за короткое время этот бравый морской пехотинец сумел влюбить в себя всех окрестных девушек.
Джулия, разумеется, не была исключением, скорее, наоборот; в отличие от других, этот парень делал ей самые что ни на есть откровенные знаки внимания. Более того, спустя неделю после их знакомства Джо признался ей в любви...
Разумеется, молоденькая девушка была очарована мужественностью морского пехотинца и была на седьмом небе от счастья после его признания. Все свободное время они проводили вместе. Совместные пикники, посещения дансингов, пляжные вечеринки — тогда Джулии казалось, что все это будет продолжаться вечно.
Однако Джо оказался куда многоопытнее, а, самое главное, как поняла Джулия, но уже задним числом — хитрее своей возлюбленной. Добившись желаемого результата, он заявил, что, будучи человеком армейским, не в праве связывать себя узами брака — во всяком случае, как минимум до срока окончания контракта. Как ни странно, но Джулия поверила ему — тем более, что Уилкс после трогательного и нежного прощания обещал ей писать из своей далекой Европы как минимум раз в неделю.
Вроем, в доверчивости девушки не было ничего странного — ведь она в том возрасте была столь неопытна, столь доверчива...
Так оно и было — во всяком случае, первый месяц... Однако потом письма стали приходить все реже и реже, пока, наконец, ее возлюбленный однажды не сообщил, что счастлив в браке с какой-то там Лотхен — дочерью пастора из Нижней Баварии...
Впрочем, до семейного счастья сержанта морской пехоты Джулии к тому времени уже не было ровным счетом никакого дела, потому что она влюбилась в своего университетского куратора Дейла Уэбстера.
Среди прочих преподавателей Гарварда, куда к тому времени поступила учиться Джулия, этот человек выделялся настоящими аристократическими манерами, благородной представительной внешностью голливудского положительного героя, ослепительной улыбкой и недюжинным интеллектом — качества, более чем поразившие воображение юной провинциалки.
Даже теперь, спустя столько лет, она вспоминала Дейла с благодарностью — столь сильное влияние оказал он на ее развитие. Джулия к тому времени расцвела, как майская роза — на нее заглядывалось половина курса, но сердце девушки принадлежало только одному человеку — ее университетскому куратору.
Нельзя сказать, чтобы Дейл не платил ей взаимностью, однако ни о каких совместных планах не могло быть и речи — мистер Уэбстер оказался женатым человеком, к тому же — отцом троих детей от двух жен.
Джулия и теперь, вспоминая Дейла Уэбстера, никак не могла понять, как такой обаятельный, интеллигентный, умный и глубокий человек мог находиться под каблучком у этой старой мегеры...
Короче говоря, эта сентиментальная история закончилась грандиозным скандалом, который молодой девушке устроила миссис Моника Уэбстер — сухенькая злоязычная ведьмочка, постоянно державшая мистера Дейла Уэбстера в состоянии тихого ужаса.
Скандал получил огромный резонанс в Гарварде — еще бы, Моника опозорила свою молодую соперницу на виду у всего курса, во время какого-то званного обеда, который администрация давала для преподавателей и избранных студентов; миссис Уэбстер, которая никогда не стеснялась в выражениях, превзошла саму себя, слова «потаскуха» и «шалава» в ее гневном монологе были еще самыми безобидными и мягкими...
Впрочем, Джулия не долго переживала — после этой передряги она утешилась с неким мистером Арнольдом Уолчиком, бизнесменом средней руки, который в то время содержал небольшой ресторанчик итальянской кухни на территории университета.
И вновь повторилась все та же история — минутное блаженство, совместные времяпровождения, пламенные клятвы в любви и верности до гроба, обещания сделать для возлюбленной все, что бы та ни попросила — вплоть до развода со своей женой...
Однако и Уолчик через некоторое время бросил Джулию, твердо заявив при этом о своей приверженности ценностей святого для каждого порядочного мужчины института семьи и брака.
Разумеется, бедная брошенная второкурсница Джулия Уэйнрайт некоторое время была просто безутешна в своих чувствах...
Впрочем — недолго. За время учебы у нее было множество романов и с преподавателями, и со студентами — притом во всех случаях искренность чувств мисс Уэйнрайт ни у кого не вызывала сомнений
Даже у тех, кто был прекрасно осведомлен о многочисленных романах девушки, никогда не поворачивался язык обвинить ее в аморальности или распущенности, никто и никогда (за исключением Моники Уэбстер разве что) не называл ее шлюхой — она действительно искала свою любовь и, каждый раз не находя ее, очертя голову, вновь и вновь бросалась в новые приключения...
Кстати говоря, многочисленные любовные увлечения Джулии никак не отражались на ее учебе — университет она закончила первой в списке успеваемости. Получив диплом юриста и приобретя такую долгожданную лицензию, позволяющую заниматься частной практикой, Джулия Уэйнрайт за короткое время приобрела репутацию отличного юриста — подавляющее большинство судебных дел, за которые она бралась, блестяще выигрывалось.
Но на личном поприще она все с тем же постоянством терпела одну неудачу за другой...
Нельзя сказать, чтобы Джулия была ленива, глупа и необразованна, нельзя сказать, что она не была красива и обаятельна, однако в отношениях с мужчинами ей почему-то постоянно не везло.
В последнее время, вот уже года три, она почему-то начала влюбляться в своих клиентов — однако те, отвечая ей любезностями в то время, когда исход их дел зависел только от адвоката, вскоре меняли наигранную любезность на непроницаемую холодность...
И Джулия вновь и вновь оставалась в полном одиночестве...
Мисс Уэйнрайт была весьма умной и, к тому же — поднаторевшей в чисто житейском отношении женщиной, чтобы не понимать, что тридцать три года — возраст, довольно ограничивающий выбор перспективных женихов, и потому обратила свое внимание на «этого мальчика Гарри», с которым ее свела судьба на какой-то вечеринке у родной сестры, Августы Локридж...
Не то, чтобы она поставила себе целью женить этого юношу на себе, не то, чтобы, по выражению многих, хотела "оплести своими сетями"... Просто он действительно ей нравился. Очень нравился — своей наивностью, доверчивостью, юношеской глупостью и непосредственностью... Джулия Уэйнрайт действительно любила его — правда, это была довольно странная любовь, похожая скорее, на материнские чувства...
Да, как бы то ни было, но «этот мальчик» Гарри Брэфорд был ее последней надеждой — она тихо мечтала, что заживет с этим милым молодым человеком семейной жизнью, что все у нее будет так же, «как и у всех» — семейное счастье, покой и уют...
Однако и этим надеждам Джулии Уэйнрайт не дано было сбыться...
Теперь же, после тяжелого вчерашнего разговора в «Ориент Экспрессе», она знала это наверняка, что она никогда не будет вместе с Гарри...
Сделав омлет, Джулия на скорую руку позавтракала и, наливая себе кофе, посмотрела на часы. Было половина десятого.
«Пойти сегодня в суд или не пойти?.. — Как-то вяло подумала она. — Эти чертовы дела... Как они мне надоели... Вновь придется разбираться то с Фостером, то с Джакоби... Чтобы они оба провалились со своими бесконечными исками друг к другу... Да, и вот еще что... Надо было бы сегодня обязательно подъехать к Мейсону... Он еще третьего дня просил, чтобы я навестила его... Интересно, и для чего это я ему понадобилась?.. Может быть, вновь начнет читать мне какие-нибудь проповеди и морали, неужели ему в свое время было недостаточно Лили Лайт?.. И все-таки, как он изменился после смерти Мэри!.. А все потому, что связался с этой проходимкой Лили...»
Размышления Джулии прервал резкий телефонный звонок.
— Ну и пусть звонят, — прошептала она, даже не пытаясь подняться, чтобы снять телефонную трубку. — Пусть звонят... Пусть они там думают, что я еще сплю или уже уехала по делам... Я ведь на все это имею такое же право, как и они... Как мне все это надоело — хуже горькой редьки...
Однако неизвестный абонент оказался очень настойчивым — звонок прервался столь же резко, как и прозвучал, но спустя минуту повторился вновь. Было похоже на то, что звонил один и тот же человек...
— Черт бы всех вас побрал... — буркнула Уэйнрайт, — как вы все мне надоели...
Джулия, скривившись, протянула руку за телефонной трубкой.
— Алло...
В голосе ее звучало плохо скрываемое недовольство тем, что ее беспокоят.
С той стороны послышалось:
— Мисс Уэйнрайт?..
Голос звонившего — такой очень самодовольный и спокойный баритон, — показался Джулии как будто очень даже знакомым.
— Да...
— А вы не узнали меня?.. Джулия ответила довольно резко:
— Простите, вы не Президент, не ближайший родственник и не популярный диск-жокей, чтобы я могла узнавать вас по голосу...
С того конца провода послышалось несколько укоризненное:
— А зря...
— Я вас не понимаю, — зло проговорила Джулия, — кто вы, черт бы вас побрал...
Абонент, сделав небольшую выжидательную паузу, словно для того, чтобы дать Джулии время определить свою личность, произнес:
— Дело в том, мисс Уэйнрайт, что я ваш постоянный клиент...
Джулия долго напрягала свою память, чтобы попытаться вспомнить, кто же это мог быть, но это ей так и не удалось.
— Извините, — произнесла она уже более мягко, — извините, с кем я говорю?..
— Мое имя — Генри Джакоби...
«Этого еще не хватало, — подумала Джулия, — мало того, что этот выжига, этот сутяжник и проходимец изводит меня своими идиотскими вопросами и просьбами в суде, так он уже принялся доставать меня и дома по телефону... Черт бы его побрал!..»
Однако терять выгодного клиента Джулии явно не хотелось, а потому, постаравшись придать своему голосу как можно больше доброжелательности, она, откашлявшись, произнесла:
— Извините, мистер Джакоби... Вы у меня — не единственный клиент... А кроме того, меня с самого утра мучает такая невыносимая мигрень... В таком состоянии мне трудно узнавать кого-нибудь по голосу...
Из трубки послышался легкий смешок.
— Ничего, ничего...
Джулия продолжала говорить все тем же полуизвиняющимся тоном:
— Слушаю вас...
— Мисс Уэйнрайт, вы не могли бы сегодня уделить мне немного внимания?
Джулия поморщилась.
— Обязательно сегодня?..
— Крайне желательно.
— А нельзя перенести на какой-нибудь другой день, мистер Джакоби?..
Из трубки послышалось:
— Боюсь, что нет... Дело в том, что эта встреча крайне желательна не столько для меня, сколько для вас, мисс Уэйнрайт.
Джулия сделала такую гримасу, будто бы мистер Джакоби мог ее теперь видеть.
— Вот как?..
— Ну да...
— Простите, — продолжила она, — но я вас не совсем понимаю...
— Хотя понять меня не так уж и сложно, — ответил собеседник, — короче говоря, мисс Уэйнрайт, жду вас в своем офисе через...
— Через сколько?..
— Ну, скажем, через час. Извините, что не назначаю эту встречу где-нибудь в кафе... Буду ждать вас в своем офисе... Не возражаете?..
— Нет, — вяло ответила Джулия, — не возражаю... Буду через минут двадцать...
После этих слов она, недовольно повесив трубку, пошла одеваться.
Настроение у нее было окончательно испорчено, и вновь, как и с самого утра, у Джулии невыносимо разболелась голова...
Спустя час «олдсмобиль» Джулии остановился в одном из центральных районов города.
Офис мистера Джакоби располагался в самом центре Санта-Барбары. Это было довольно мрачноватое, приземистое трехэтажное здание, в котором контора Джакоби занимала всего два помещения; остальные комнаты снимались самыми различными фирмами — от представительства какой-то малоизвестной сингапурской фирмы, торгующей дешевой электроникой, до массажного салона.
Джулия, в считанные минуты поднявшись на третий этаж, где находилась контора ее постоянного клиента, остановилась перед дверью, на которой висела хорошо начищенная медная дощечка с надписью: «Джакоби и К».
Ни для кого в Санта-Барбаре не было секретом, что «К», «компаньоны» было чистой воды фикцией, видимо, «компаньоны» значились на вывеске разве что для солидности — Джакоби по натуре был человеком очень скрытным и недоверчивым, никогда никому не доверял, и потому всегда работал только самостоятельно.
Поправив висевшую на плече сумочку, Джулия постучала в дверь.
С той стороны сразу же послышалось:
— Прошу вас...
«Такое впечатление, — подумала Уэйнрайт, — что он только меня и ждал...»
Повернув ручку двери, Джулия дернула ее на себя и вошла в помещение...
Это была огромная комната, занимавшая, наверное, половину третьего этажа восточного крыла здания. Как и положено в подобного рода офисах, тут было все: и несколько компьютеров, и огромный стационарный кондиционер, совсем нелишний при невыносимой калифорнийской жаре, и множество всякого рода секретеров, тумб и письменных столов за стеклянными перегородками, но офис мистера Джакоби трудно было назвать комнатой — лучше всего для него подошло бы казенное слово «помещение» — то такой степени этот офис был неуютен.
Джулию почему-то очень удивило, что, несмотря на пик рабочего дня, в офисе Джакоби не было ни одного человека...
Посредине помещения стоял необъятный двухтумбовый письменный стол черного дерева, за которым и восседал сам мистер Джакоби.
Это был дородный сорокалетний мужчина, весом не менее трехсот фунтов, с большим пивным животом, который выпирал из-под полурасстегнутой ковбойской клетчатой рубашки — было такое впечатление, что сделай он несколько глубоких вдохов, и пуговицы на рубашке с треском посыплются на пол. Эта деталь — расстегнутая на животе рубашка, — неприятно впечатлила Джулию, так же, как и толстые волосатые пальцы мистера Джакоби, которыми он то и дело барабанил по матовой поверхности стола.
Увидев вошедшую, он изобразил на своем лице радость по этому поводу.
— Доброе утро... Вы, мисс Уэйнрайт, выглядите сегодня просто замечательно...
«Да уж, — подумала она, — в свои сорок лет этот старый хрыч мог бы научиться и более тонким комплиментам...»
Джулия, подойдя к столу, уселась на круглый вертящийся табурет с обратной стороны.
— Доброе...
Мистер Джакоби, улыбнувшись, пристально посмотрел на Джулию и только было хотел произнести еще какой-то ни к чему не обязывающий комплимент, вроде того, который только что отпустил, как та опередила его:
— У вас в конторе никого нет... Весьма странно, мистер Джакоби, тем более, что рабочий день, кажется, в самом разгаре...
Джакоби улыбнулся.
— Разумеется...
Посмотрев на своего собеседника с видимым удивлением, Джулия со скрытой иронией поинтересовалась:
— Наших сотрудников скосил какой-то вирус?.. Или вы всех поувольняли?..
Хозяин фирмы «Джакоби и К» только отрицательно покачал головой.
— Нет...
Джулия изобразила на своем лице некое подобие интереса:
— А что же?..
— Я их отпустил...
— Вот как?..
— Я отпустил их потому, что хотел поговорить с вами без лишних свидетелей...
В ответ Уэйнрайт только пожала плечами.
— Неужели этого нельзя было сделать в каком-нибудь другом месте?..
— Отчего же, — промолвил Джакоби, — можно... Но я как-то подумал, что, имея свой собственный офис, проще выставить за двери на какое-то время сотрудников, чем уходить самому...
Видимо, таким образом мистер Генри Джакоби решительно дал понять своей собеседнице, что этот разговор будет серьезным, чрезвычайно конфиденциальным и достаточно продолжительным.
Джулия, усевшись поудобнее, подумала: «Наверняка, вновь начнет говорить о своем двоюродном брате Фостере... О том, что какое-то там завещание, которое тот считает подозрительным и незаконным, на самом деле самое что ни на есть подлинное... О том, как он любил покойного дядю Якоба... Будет притворно вздыхать и требовать, чтобы за те деньги, которые он мне платит, я выкладывалась из последних сил... Боже, как мне все это надоело!.. И зачем я только сняла сегодня утром трубку телефона?..»
Вынув из своей замшевой сумочки полусмятую пачку сигарет, она взяла одну и, закурив, поискала глазами пепельницу.
Джакоби, заметив это движение, тут же пододвинул ей свою.
— Прошу вас...
Стряхнув пепел, Джулия выдохнула через нос сизоватую полупрозрачную струйку никотинового дымка и произнесла небрежно:
— Благодарю...
— Не за что...
Джулия, сделав несколько глубоких затяжек, положила сигарету в пепельницу и, со скрытой ненавистью посмотрев своему клиенту в глаза, произнесла:
— Насколько я понимаю, мистер Джакоби, разговор вновь пойдет о недвижимости?.. О деле вашего брата?.. И почему такая спешка?.. Мы ведь говорили с вами на эту тему не далее, как позавчера...
Джакоби сдержанно улыбнулся.
— Да, да...
— Более того, — продолжала Джулия все тем же тоном, — как вам прекрасно известно, слушания по этому делу отложены на некоторое время, до выяснений обстоятельств смерти покойного Якоба Фостера...
Генри только отрицательно покачал головой и с наигранной полуулыбкой произнес:
— На этот раз вы не угадали... Нет, я хотел бы поговорить с вами по несколько другому делу...
В ответ мисс Уэйнрайт только удивленно подняла свои тонкие выгнутые брови.
— Вот как?.. И по какому же, если, конечно, не секрет?..
Закурив в свою очередь, Джакоби произнес:
— Не секрет. Да, миссис Уэйнрайт, я прекрасно понимаю, что в этом паршивом городке я приобрел нехорошую славу сутяжника... У меня не слишком хорошая репутация, не так ли?..
То обстоятельство, что у собеседника Джулии действительно была достаточно скверная репутация в Санта-Барбаре, было совершенно очевидным фактом, тем более, что сам Генри не стал этого отрицать, и потому Джулия согласно закивала:
— Да...
Джулия едва не произнесла: «Впрочем, вы сами, мистер Джакоби, тому виной», но в самый последний момент решила сдержать себя.
Как знать, как бы отнесся к столь категоричной оценке со стороны своего личного адвоката ее собеседник?
Некоторое время они просто молча курили, после чего Джулия поинтересовалась:
— Так в чем же, собственно, дело?..
Стараясь казаться как можно более спокойным и мягким, Генри произнес:
— Дело в том, мисс Уэйнрайт... — Джакоби неожиданно улыбнулся и, искоса посмотрев на свою собеседницу, заложил ногу за ногу. — Дело в том... Скажите, а что вы думаете о Мейсоне Кэпвелле?..
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Джулия просто поперхнулась.
— А причем, собственно говоря, тут Мейсон Кэпвелл?..
В ответ Генри взял со стола свою золоченую зажигалку и, не глядя на собеседницу, принялся с небрежным видом поигрывать ею.
Джулия, испытующе посмотрев на него, вновь задала вопрос:
— Я не совсем понимаю вас... Почему вас, мистер Джакоби, так внезапно заинтересовали мои мысли об этом человеке?..
Отложив зажигалку, тот ответил:
— Ну, не так уж и неожиданно... Дело в том, что я — бизнесмен, а вы, дорогая мисс Джулия Уэйнрайт, так сказать, уполномочены вести все мои юридические дела... Не так ли?..
Она растерянно кивнула.
— Да... Но я никак не могу понять... Джакоби перебил ее нетерпеливо:
— Тут нечего особенно понимать... Дело в том, что я, вполне возможно, хочу завязать с Мейсоном какие-нибудь деловые, партнерские отношения... — Он сделал небольшую, но выжидательную паузу, после чего закончил мысль: — И потому интересуюсь вашим мнением на этот счет...
Джулия растерянно пожала плечами.
— Ну, что вам сказать... Это — сын СиСи Кэпвелла от первого брака...
Джакоби небрежно махнул рукой.
— Это я и без вас знаю... Я хотел бы узнать ваше мнение о чисто, так сказать, нравственных качествах этого человека... Вы ведь прекрасно знаете, что в Санта-Барбаре я человек относительно недавний...
Это было правдой — Генри Джакоби переехал в Калифорнию из Нью-Мексико несколько лет назад, когда выяснил, что его двоюродный брат Эндрю Фостер имеет виды на отличное наследство своего тяжело больного отца; Генри терпеливо ждал смерти своего дяди, но за год этого ожидания времени не терял — открыл в городке фирму «Джакоби и К», которая за короткий срок завоевала в Санта-Барбаре весьма скверную репутацию. Генри принялся заниматься разного рода подозрительными махинациями с лотереями, жертвами которых стали многие уважаемые и именитые люди города — хотя бы Гарри Брэфорд...
Однако свои дела он поставил настолько хитро, умело и расчетливо, что практически всегда выходил сухим из воды...
Наконец, несколько недель назад старик Якоб Фостер перешел в мир иной; когда было вскрыто его завещание, то к немалому удивлению соседей и родственников, и прежде всего — его единственного сына Эндрю, обнаружилось, что всю свою недвижимость тот передал племяннику, которого-то и видел за свою жизнь не более десяти раз...
Этот факт показался всем настолько необъяснимым и маловероятным, что двоюродный брат Джакоби не посчитал за лучшее обратиться в суд первой инстанции с обжалованием завещания, мотивируя свой поступок двумя обстоятельствами: во-первых, смерть старика Якоба показалась ему несколько странной, а во-вторых — он, зная, на что способен его двоюродный брат, посчитал, что тот вполне мог вырвать это завещание под страхом насилия...
Более того — Эндрю Фостер вроде бы даже имел на руках какие-то доказательства своим подозрениям — во всяком случае, именно так он заявил на последнем судебном заседании. Джулия не зря пользовалась в городе репутацией одного из самых лучших юристов, специализирующихся на уголовном законодательстве; как бы то ни было, а Генри для этого процесса нанял именно ее... А заодно поручил ей ведение и некоторых других своих дел.
Все это произошло еще до того, как Джакоби подставил Гарри; разумеется, Джулия, знай о нечистоплотности своего нового клиента, никогда бы не согласилась иметь с ним какие-то дела, а когда все, как должно было случиться, открылось, было уже поздно: она была по рукам и по ногам связана контрактом...
А посему Джулия посчитала за лучшее не платить этому типу, к которому в последнее время питала острую неприязнь, огромную неустойку, а просто одолжить требуемую сумму Гарри, своему столь же молодому, сколь и неопытному возлюбленному-Генри, взяв со стола зажигалку, вновь принялся без нужды щелкать позолоченным затвором.
— Итак, я хотел бы знать, что бы вы сказали о чисто человеческих качествах этого самого Мейсона... Вы ведь знакомы с этим человеком — не так ли?..
Джулия кивнула.
— Так...
— Ну, и...
Мисс Уэйнрайт, метнув в собеседника косой взгляд, произнесла:
— Ну, после смерти своей невесты Мэры он очень изменился...
Джакоби кивнул.
— Я осведомлен...
— Он на некоторое время, — продолжала Джулия, — на некоторое время уехал из Санта-Барбары, но вернулся не один, а с... — Она запнулась; с ее языка едва не слетело «с одной прожженной проходимкой», но в последний момент она сдержала себя и произнесла: — С одной довольно странной девицей... Лили Лайт.
Джакоби наклонил голову в знак того, что и этот факт известен ему.
— Ну, допустим... и что же с того?..
Уэйнрайт продолжала:
— Мейсон круто, очень круто переменился с того времени... Он стал... Как бы это выразиться поточнее... Не то, чтобы занудливым, но... Каким-то моралистом... Куда девалась его обычная колкость и въедливость?.. Он стал настоящим непротивленцем злу... — Джулия сделала небольшую паузу, после чего добавила: — Скорее даже, не стал, а только хочет таким казаться?..
В ответ Генри, склонив голову, с явным интересом поинтересовался:
— Вот как?..
Джулия, затушив сигарету, потянулась за следующей — в последнее время она начала много курить
— Да... Я помню, во время судебного процесса над Сантаной... Мейсон сидел в первом ряду и едва сдерживал себя, чтобы не выругаться по поводу всего этого безобразия... Вы ведь наверняка помните этот позорный процесс?..
Джакоби едва заметно кивнул.
— Помню...
— В перерыве я подошла к Мейсону... Он был просто вне себя... Я знаю, если бы в этот момент он выругался, ему было бы куда легче... Я подошла к нему и сказала: «Мейсон, ну выругайся, прошу тебя... Облегчи свои страдания!.. Ну, если ты такой закомплексованный, выругайся мне на ушко!..» Мне показалось... Впрочем, нет, это мне только показалось... А потом пришла эта самая Лили Лайт, и Мейсон вновь натянул на себя маску проповедника...
Джакоби, откинувшись на спинку стула, немного помолчал, а потом спросил:
— Так, хорошо... Значит, Лили Лайт... А что — вы думаете, она действительно имела... То есть имеет на него такое влияние?..
После некоторой заминки Джулия кивнула.
— Мне кажется — да... Правда...
Генри насторожился.
— Что — правда?..
— Правда, как мне кажется, в последнее время Мейсон стал ей меньше доверять... — Она сделала небольшую паузу и, переведя дух, продолжила: — Всех тонкостей их отношений я не знаю, да и не хочу вмешиваться в чужую жизнь, но, насколько мне кажется, вскоре они расстанутся...
Джакоби на протяжении всего этого монолога не сводил с Джулии глаз — та еще никогда не видела, чтобы этот человек слушал ее с подобным вниманием.
«И для чего ему понадобился Мейсон и эта проходимка?.. — подумала Джулия. — Может быть, он замышляет что-нибудь... Что-нибудь такое, нехорошее?.. Иначе — зачем?..»
Некоторое время они молчали, а потом Джакоби неожиданно спросил:
— Хотите чаю... Или, может быть — кофе?..
— Если можно — кофе...
Пока Генри готовил растворимый кофе, Джулия продолжала свои размышления.
«И почему это он вдруг так сильно заинтересовался Мейсоном?»
Поставив чашечку с дымящимся напитком перед собеседницей, Джакоби, изобразив на своем лице некоторое подобие доверительности, спросил:
— А что бы вы сказали, мисс Уэйнрайт... Ну, если бы я сообщил вам, что этот самый Мейсон замышляет убийство Лили Лайт?..
Джулия посмотрела на него расширенными от удивления глазами.
— Что?..
Ей показалось, что она ослышалась. Джакоби хищно улыбнулся.
— Нет-нет, вам не послышалось... Мне кажется, что Мейсон... Ну, он вовсе не тот, кем пытается себя представить...
Джулия наморщила лоб.
— Простите, но я не совсем вас понимаю... Лицо Генри неожиданно посерьезнело.
— Да, я располагаю достаточно серьезными основаниями считать, что Мейсон заинтересован в смерти этой женщины... Достаточно серьезные основания...
Прищурившись, Джулия поинтересовалась
— Ну, и что же?.. Если это действительно так, — в голосе ее послышалось легкое раздражение, — если это действительно так, то вы, мистер Джакоби, можете обратиться в прокуратуру или в полицию, чтобы предотвратить преднамеренное убийство... Более того, если вы сообщаете это мне не как частному лицу, а как своему адвокату, я обязана буду поставить в известность прокурора, мистера Тиммонса обо всех обстоятельствах готовящегося убийства... В противном случае я рискую не только потерять лицензию на юридическую практику, но и получить срок тюремного заключения за недонесение о готовящемся преступлении... — Сделав небольшой глоток, она медленно добавила: — Если вы конечно, не шутите, мистер Джакоби...
Принужденно улыбнувшись, он ответил:
— Ну, а если шучу?..
Джулия передернула плечами.
— В таком случае я не совсем понимаю, для чего понадобился весь этот разговор...
— А если не шучу?..
Джулия отпрянула.
— То есть...
— Если Мейсон действительно намеревается расправиться с Лили?..
— Но для чего ему это понадобилось?.. — спросила Джулия с искренним недоумением.
Генри несколько замялся.
— Ну, мало ли... Как бы то ни было, а эта девица — очень близкий для него человек... А у человека не может быть больших врагов, чем его близкие...
В ответ Джулия только заметила со скрытой враждебностью:
— Ну да, Библию вы знаете неплохо... И что же?.. Что с того?.. Если это действительно так, то вы, мистер Джакоби, должны обращаться не ко мне, а к мистеру Тиммонсу... Я ведь уже сказала вам...
Улыбнувшись, Джакоби сделал большой глоток кофе и, отодвинув чашку, произнес многозначительно:
— Мне кажется, я смогу обойтись и без мистера Кейта Тиммонса.
— Я не понимаю, откуда... — начала было Джулия, но Генри оборвал ее на полуслове:
— Откуда я знаю, что это произойдет?.. Ну, всех подробностей я вам сообщить не могу... Скажу только, что сведения, которыми я располагаю, заслуживают самого пристального внимания... Так вот, — Джакоби резко отодвинул чашку, — так вот, мисс Уэйнрайт, мне кажется, что вполне можно будет обойтись и без окружного прокурора...
Джулия, бросив в собеседника нехороший взгляд, поинтересовалась:
— Каким это образом, интересно?..
— Можно сперва поговорить с Мейсоном, — последовал ответ.
Джулия ничего не ответила, и взяв со стола чашечку с кофе, допила его до половины. Она не поднимала взгляда на Джакоби, но ей казалось, что тот следит за каждым ее движением.
— Итак, что вы на это скажете?..
Джулия, допив кофе, аккуратно отодвинула чашечку и ответила вопросом на вопрос:
— Я не совсем понимаю вас... Какое готовящееся убийство, причем тут Мейсон, какая еще Лили Лайт?.. Почему, наконец, вы говорите это именно мне?.. Простите, мистер Джакоби, но я ничего не понимаю...
Слегка вздохнув, словно удивляясь непонятливости адвоката, Генри произнес:
— Все очень просто... Располагая доказательствами того, что Мейсон собирается покушаться на жизнь этой женщины, надо связаться с ним... Ну неужели вы не понимаете этого?..
До Джулии наконец-то начал доходить смысл предложения собеседника. Подняв на него взгляд, она произнесла только одно слово:
— Шантаж?..
Джакоби самодовольно улыбнулся. Этой коварной улыбки было достаточно, чтобы Уэйнрайт поняла — да, Генри имеет в виду именно это...
Резко поднявшись, Джулия поправила платье и, отодвинув от себя вертящуюся табуретку, спросила:
— А если я откажусь?..
Ни слова не говоря, Джакоби отодвинул выдвижной ящик письменного стола и, найдя там какую-то папку, бросил ее перед собеседницей.
— Что это? Он улыбнулся.
— Ваш контракт на юридическое обслуживание моей фирмы, — процедил Джакоби сквозь зубы, — на обслуживание фирмы «Джакоби и К»... Если вы что-нибудь забыли, то могу напомнить... — Он развернул папку и, вынув оттуда листок бумаги, отпечатанный на принтере, процитировал: «В случае отказа оказывать фирме «Джакоби и К» юридические услуги адвокат Джулия Уэйнрайт платит неустойку в размере ста тысяч долларов». — Он протянул листок собеседнице и ехидно спросил: — Ваша подпись?..
Действительно, в свое время Джулия, не имея денег, была вынуждена подписать этот довольно-таки кабальный контракт сроком на год. Конечно, подписывая его, она многим рисковала, тем более, у мистера Джакоби в Санта-Барбаре с самого начала была крайне незавидная репутация, но никогда не думала, что Генри способен на подобные веши...
Джакоби повторил свой вопрос:
— Ваша подпись?..
Стараясь держаться как можно спокойней, Джулия произнесла в ответ:
— Да, моя...
— Стало быть...
На этот раз уже Уэйнрайт перебила его:
— Но ведь постыдное предложение, которое только что вы сделали мне, ни в коем случае не относится к юридическим услугам, которые я обязалась в свое время оказывать вам... Не так ли?..
Джакоби улыбнулся.
— Так...
— Тогда в чем же дело?..
Развалившись на стуле, он неспешно закурил и, выпустив в потолок колечко табачного дыма, произнес:
— Мисс Уэйнрайт, а вам известно, что наниматель всегда прав?.. Да, вы, пользуясь своим прекрасным знанием законов, начнете оспаривать этот пункт нашего контракта... Причем нет никаких гарантий, что суд признает ваши требования правомерными, к тому же, я тут же обращусь на вас с контриском... Вы ведь знаете, надеюсь, что такое встречный иск?..
Это было правдой — контракт, подписанный Джулией, был совершенно кабальный, и, в случае судебных разбирательств, Джакоби имел сто шансов против одного, что выиграет это дело.
Генри продолжал все в той же весьма небрежной, наигранной манере:
— Вам не стоит так сразу же отметать мое предложение... Вам стоит подумать... Мейсон — богатый человек, я думаю, что если как следует подоить его и его богатенького папашу, СиСи Кэпвелла, то можно неплохо заработать... Прибыль — пополам. Мисс Уэйнрайт, подумайте... У меня есть кое-какие компрометирующие данные на этого человека, у вас — отличное знание законов и умение их применять на практике... Я не понимаю, что же вас сдерживает...
Джулия, не дослушав, направилась к двери.
— Мисс Уэйнрайт...
Уже взявшись за ручку, она резко обернулась в сторону сидевшего за ее спиной Джакоби и произнесла:
— Мне кажется, тебе, гнусный выродок, стоит поискать для своих темных делишек какого-нибудь другого адвоката... Кстати, мне давно уже хотелось заняться твоими грязными лотереями... Думаю, что Гарри Брэфорд с немалым удовольствием подтвердит, что ты — самый отъявленный проходимец.
Хлопнув дверью, она быстро направилась в сторону лестницы.
Когда Джулия подходила к своему «олдсмобилю» (стоянка располагалась как раз под окнами конторы), рама окна поднялась и оттуда высунулась голова Генри.
— Считай себя уволенной!.. — Закричал он. — А заодно в предельно сжатые сроки приготовь для меня сто тысяч!..
Лицо Джулии перекосила гневная гримаса.
— А пошел бы ты... — крикнула она.
После чего, раскрыв дверку машины, уселась, быстро завела двигатель и, выехав со стоянки, отправилась в сторону своего офиса.
Джулия гнала автомобиль по переполненной машинами главной дороге Санта-Барбары. На ее глазах блестели слезы гнева.
— Нет, каков негодяй, — шептала она, — какой же он подонок... Мало ему своих жульнических операций, мало ему того, что он подставил этого несчастного мальчика Гарри Брэфорда... Теперь он замышляет еще что-то и против Мейсона...
Уэйнрайт едва сдерживала себя, чтобы не выругаться вслух...
Красный «олдсмобиль» свернул с главной трассы и тяжело покатил с горы, по направлению к юридической конторе Джулии.
«Надо во что бы то ни стало связаться с Мейсоном и предупредить его об опасности, — подумала Джулия. — Этот Генри Джакоби — суровый негодяй, от него можно ожидать чего угодно...
Придя в офис, Джулия первым делом набрала номер Мейсона — но там никто не брал трубку. Она уже собралась было позвонить Крузу, чтобы выяснить, где может быть сын СиСи Кэпвелла, но в этот момент дверь кабинета раскрылась, и на пороге появилась Агата Резерфорд — девятнадцатилетняя девушка, которая вот уже второй месяц подвизалась у Джулии в качестве секретарши.
Агата Резерфорд была весьма милым созданием — с естественным румянцем щек, с трогательными ямочками на щеках, которые так рельефно обозначались, когда девушка улыбалась, с деревенскими кудряшками на лбу.
Дочь простого фермера из Оклахомы, она в прошлом году уехала в город, чтобы, по ее собственным словам, «научиться жить самостоятельно». Родители долго не хотели отпускать ее, но Агата проявила недюжинное упрямство, и те сдались...
Благодаря рекомендации Августы Локридж, которая прекрасно знала мать Агаты, девушка получила рекомендацию и поступила секретаршей к Джулии — она давно уже мечтала о поприще юриста, и потому посчитала, что нет ничего лучше, чем перед поступлением в университет поднакопить денег и посмотреть на свою будущую профессию с практической стороны.
Агата отличалась детской непосредственностью, незнанием жизни и, как ни странно — исполнительностью; качества, которые в совокупности очень импонировали Джулии — наверное, потому, что глядя на эту девушку, она узнавала в ней себя в том же возрасте...
Как бы ни было, но между ними сразу же установились очень теплые и дружеские отношения — во всяком случае, Джулия с самого начала принялась опекать протеже своей родной сестры, и та платила ей самой что ни на есть настоящей честностью и искренностью...
Подойдя к столу Джулии, Агата Резерфорд с улыбкой поздоровалась:
— Привет!..
Джулия, не выпуская из рук телефонной трубки, только буркнула:
— Доброе утро...
Агата, развернув газету, протянула ее Уэйнрайт и произнесла:
— Прочитай...
На третьей странице жирным шрифтом было набрано: «ИЗВЕСТНЫЙ В САНТА-БАРБАРЕ ЮРИСТ МЕЙСОН КЭПВЕЛЛ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В ПОКУШЕНИИ НА ЖИЗНЬ ПРОПОВЕДНИЦЫ ЛИЛИАН ЛАЙТ».
Тут же помещалась фотография — «известная проповедница» лежит, полусогнутая на асфальте, в луже крови...
У Джулии похолодело внутри.
— Боже мой... — только и смогла произнести она полушепотом.
И мисс Уэйнрайт углубилась в чтение заметки.
«Сегодня рано утром из окна гостиницы «Эдельвейс», с пятого этажа выбросилась или была выброшена Лилиан Лайт, известная в Калифорнии общественная деятельница, снискавшая известность у горожан своими высокими моральными принципами...»
При словах «моральные принципы» Джулия нехорошо ухмыльнулась.
«В момент покушения в гостиничном номере находился ее друг Мейсон, который, как известно, исполняет должность заместителя прокурора. Он и подозревается в совершении этого преступления. Полиция начала следствие. О ходе этого расследования мы будем регулярно информировать наших читателей».
Отложив газету, Джулия подняла глаза на свою секретаршу и едва слышно спросила:
— Это правда?..
Та, взяв газету со стола, небрежно бросила ее в выдвижной ящик.
— Да... Боюсь, что правда... Я только что позвонила Кейту Тиммонсу — представляешь, как он радуется случившемуся?..
Джулия скривилась.
— Еще бы...
Мейсона уже отстранили от исполнения обязанностей помощника прокурора.
«Значит, этому негодяю Джакоби действительно было что-то известно, — пронеслось в голове Джулии, — значит, он что-то знал... Неужели это он подставил Мейсона?.. Да, вполне вероятно... Но каким же образом?..»
Покачав головой, Джулия поднялась и, подойдя к столику, механически взяла свежий газетный номер.
— В это трудно поверить... Резерфорд продолжила:
— Я понимаю... Я только что позвонила Крузу Кастильо...
— И что же он?..
— Он говорит, что во всяком случае не сможет заняться расследованием... Во всяком случае — официальным, — Резенфорд сделала ударение на слове «официальным», — расследованием этого дела...
— Почему же?..
— Он уже обращался к Кейту Тиммонсу, и тот, сославшись на какой-то пункт уголовно-процессуального законодательства, сказал, что мистер Круз Кастильо, будучи приятелем подозреваемого, не может быть допущен к расследованию на том основании, что в подобном случае следствие не будет объективным...
— Джулия согласно кивнула.
— Да, действительно... Этот Кейт Тиммонс слишком хорошо знает законы... Черт бы его побрал...
Поразмыслив с минуту, Джулия произнесла:
— Вот что... Садись на телефон и постарайся разыскать Мейсона... Скажи, чтобы как можно быстрее приехал ко мне... Хорошо?..
Закурив которую уже но счету за сегодняшнее утро сигарету, Джулия задумалась.
«Нет, наверняка это ему подстроили, — размышляла она, — ведь в самом же деле, не мог же Мейсон выбросить эту чертову проповедницу из окна... Да он просто неспособен на подобные поступки... Наверняка, этот самый Генри Джакоби что-то знает... Но откуда?..»
Ее рука уже потянулась к телефонной трубке, чтобы набрать номер конторы «Джакоби и К», но Джулия тут же вспомнила подробности своего последнего разговора с Генри и решила, что звонить нет нужды.
«Да, черт бы побрал этого Джакоби... Придется найти еще где-нибудь эти сто тысяч, — подумала она. — Во всяком случае, Джакоби — не тот человек, чтобы оставить это просто так...»

0

19

ГЛАВА 3

Неожиданный визит Мейсона. Этого человека не зря называют в Санта-Барбаре "проповедником". Разговор с ним приводит Джулию в полное смятение. Зачем Лили Лайт понадобилось мстить Мейсон у таким необычным образом? Симпатии адвоката целиком и полностью на стороне Кепвелла. Мейсон неожиданно оказывается за решеткой. Торжество прокурора Кейта Тиммонса. Кэпвелла-младшего отпускают под залог 500000 долларов. Занимательные криминальные баллады, прочитанные Джулией с целью развлечь Мейсона.

Неожиданно дверь кабинета раскрылась, и на пороге появился Мейсон.
Джулия отпрянула...
Тот, не снимая плаща, подошел к ней и, устало опустившись на стул, произнес:
— Доброе утро...
Джулия, исподлобья посмотрев на неожиданного визитера, произнесла в ответ:
— Я
— Доброе... — Мейсон попробовал было улыбнуться, но улыбка получилась у него какой-то вялой и невыразительной — похожей, скорее, на жалкую гримасу резиновой куклы.
Облокотясь на спинку стула, он с тяжелым вздохом сказал:
— Ну, тебе, наверное, про меня уже все известно... Не так ли?..
Рука Джулии потянулась за газетой. Развернув номер, она кивнула на фотографию.
— Вот это?.. Мейсон кивнул.
— Да.
Джулия, аккуратно сложив газету, бросила ее в мусорную корзину.
— Ну и...
Осмотревшись, словно желая убедиться, что в комнате кроме них больше никого нет, Мейсон, нервным движением потянувшись во внутренний карман, вытащил пачку сигарет и, раскрыв ее, судорожно закурил. Сделав несколько глубоких затяжек, он произнес упавшим голосом:
— Она подставила меня... Джулия отпрянула.
Ее поразило не столько сообщение Мейсона (хотя и это тоже очень сильно впечатлило адвоката), сколько сам факт, что он закурил, да еще при ней — Кэпвелл ведь уже давно не делал этого, считая, что потребление алкоголя и никотина несовместимо с высоким предназначением человека в этом мире...
Впрочем, Джулия, прекрасно понимая, сколько возбужден теперь ее собеседник, не стала задавать ему никаких лишних вопросов. Она, быстро взяв себя в руки, осторожно осведомилась:
— Кто?.. Кто же подставил тебя, Мейсон?.. — спросила Джулия, хотя и без того прекрасно знала, кого именно имел теперь в виду ее посетитель.
— Лили Лайт.
Посмотрев на своего собеседника с явным недоумением, она произнесла:
— То есть... Уж не хочешь ли ты сказать, что она сама выбросилась из окна?..
Видимо, одно только напоминание об этой женщине повергло Мейсона в неприятные чувства, и потому он недовольно поморщился.
Джулия повторила свой вопрос:
— Ты хочешь сказать, что эта женщина... — она, прекрасно понимая теперешнее состояние Кэпвелла, не решилась даже упоминать это имя. — Что она сама выбросилась из окна?.. Но ведь ты, насколько я могу судить, подозреваешься в том, что... — Она запнулась, не смея даже сказать, в чем же именно подозревается Мейсон, хотя это было совершенно очевидно.
Затушив сигарету, Мейсон тут же потянулся за следующей.
— Да, — произнес он после непродолжительной паузы, — да, Джулия... Я понимаю, что это — слишком неправдоподобно звучит, но это действительно так...
Джулия, внимательно посмотрев на своего собеседника, повторила вопрос:
— То есть...
— Она нашла безукоризненный способ, чтобы отомстить мне...
После этой фразы в кабинете зависла тяжелая, гнетущая пауза-Джулия, исподлобья бросая на Мейсона быстрые взгляды, размышляла над его объяснением...
При всем ее доверии к Кэпвеллу, в то, что он теперь сообщил, никак нельзя было поверить.
— Как — неужели... Неужели такое возможно?.. Значит...
Нет, этого просто не может быть!..
Мейсон, делая глубокие затяжки, даже не заботился о том, чтобы вовремя стряхивать сигаретный пепел — он то и дело осыпался на ею плащ.
Конечно же, теперь ему было не до таких мелочей...
Наконец, чувствуя, что в сложившейся ситуации обязательно надо хоть что-нибудь сказать, Джулия поспешила нарушить затянувшееся молчание.
— Послушай, — произнесла она, стараясь вложить в свои интонации как можно больше спокойствия, — послушай... Расскажи мне все, как было но порядку...
Мейсон, затушив очередную сигарету, тяжело вздохнул и произнес:
— Я понимаю, что все, что я теперь расскажу тебе, прозвучит более чем неправдоподобно, но, умоляю тебя. Джулия, выслушай, как оно было на самом деле... Пойми меня — мне больше не к кому обратиться в сложившейся ситуации... Только к тебе...
Джулия понимающе улыбнулась.
— Да, конечно... Мейсон, я ведь прекрасно знаю тебя... Поверь, в Санта-Барбаре найдется мало людей, к которым бы я испытывала чувства такой симпатии, как к тебе...
После этих слов она почему-то совершенно некстати припомнила свой утренний диалог с мистером Джакоби и его слова насчет неустойки... Теперь они казались Джулии такими далекими...
Мейсон, покачав головой, произнес:
— Да, я понимаю... — И, словно угадав мысли Джулии, добавил: — Ты действительно классный адвокат... Наверняка — один из самых лучших, с кем мне приходилось иметь дело... Поверь мне, я говорю так не потому, что хочу сделать тебе комплимент, а потому, что действительно так считаю... И очень рассчитываю на твою помощь, Джулия... Ведь на пять таких дел, как тяжба этого пройдохи Генри Джакоби со своим двоюродным братом Эндрю Фостером в твоей практике должно приходиться хоть одно действительно порядочное дело... Ну, скажем, вроде моего...
Несмотря на весь драматизм сложившейся ситуации, Джулия не могла сдержать полуулыбки. Посмотрев на собеседника, она произнесла:
— Вот уж никогда не думала, что мне когда-нибудь придется предлагать тебе свои услуги...
Покачав головой, Кепвелл ответил:
— И я тоже...
Джулия, быстро приготовив кофе, поставила перед столь неожиданным посетителем небольшую чашечку саксонского фаянса с ароматным дымящимся напитком и, поудобней устроившись в кресле, произнесла:
— Я слушаю тебя...
И Мейсон, сделав небольшой глоток кофе, начал свое невеселое повествование...
— Дело в том, — произнес он, — что в последнее время я начал всерьез задумываться о своей жизни... Да, именно так. Меня всегда занимали вопросы, почему человек приходит в этот мир, каково его предназначение... Ты, наверное, помнишь, что все это началось сразу же после смерти Мери... — После этих слов Мейсон понизил голос, который сразу же зазвучал как-то глуховато. — Да, я начал размышлять над своей жизнью, и очень многое понял...
Джулия, посмотрев на Мейсона с нескрываемым интересом, спросила:
— И что же?..
— Ну, например, то, что я очень часто жил неправильно... Достоинство человека, Джулия — в его духовном начале, которое некоторыми людьми называется разумом, а некоторыми — совестью. Начало это, поднимаясь выше местного или временного, содержит в себе несомненную истину и вечную правду. И даже в среде несовершенного, в нашем мире оно видит свое совершенство. Начало это всеобще, беспристрастно и всегда в противоречии со всем тем, что пристрастно и себялюбиво в человеческой природе. И это начало властно говорить каждому из нас, что ближний наш столь же драгоценен, как и сами мы, и его права столь же священны, сколь священны и наши права. И это начало велит всем нам воспринимать истину, как бы ни была она противна нашей гордости, и быть справедливым, как бы это ни было невыгодно нам. Оно же, это начало, призывает всех нас к тому, чтобы любовно радоваться всему тому, что прекрасно, свято и счастливо, в ком бы мы ни встретили эти замечательные свойства. Это начало и есть луч, данный человеку свыше... Да, Джулия, я действительно заблуждался, не понимая всего этого, и только недавно наконец-то понял — почему...
Уэйнрайт осторожно перебила его:
— Почему же?..
Голос Мейсона Кэпвелла звучал все более и более напряженно:
— Заблуждения и несогласия людей в деле искания и признания истины происходят не от чего иного, как от недоверия к разуму; вследствие этого жизнь человеческая, руководимая чаще всего ложными представлениями, суевериями, преданиями, модами, предрассудками, насилием и всем, чем угодно, кроме разума, течет как бы сама по себе, а разум в это же время существует как бы сам по себе. Часто бывает и то, что если мышление и применяется к чему-нибудь, то не к делу искания и представления истины, а к тому, чтобы во что бы то ни стало оправдать и поддержать обычаи, предания, моду, суеверия, предрассудки... Заблуждения и несогласия людей в деле искания истины — вовсе не оттого, что разум у людей не один и не потому, что он не может показать им предельную истину, а потому, что они просто не верят в такую возможность. Да, Джулия, если бы люди поверили в свой разум, то быстро бы нашли способ сверять показания своего разума с показаниями его у других людей. А нашедшие этот способ взаимной проверки, быстро бы убедились, что разум — один у всех, на все человечество, и быстро бы подчинились его велениям... Когда я понял это, мне сразу же стало легче жить... Я стал следить за собой, я перестал гневаться на людей... Однажды я сказал себе, что с самого утра, только-только проснувшись, надо следить за собой... Надо сказать себе, едва ты только открыл глаза: сегодня, сейчас может случиться такое, что придется иметь дело с дерзким, наглым, лицемерным, низким и докучливым человеком. Такие люди часто случаются в нашей жизни... Такие люди, Джулия, не знают, что хорошо, а что — дурно. Но если я сам твердо знаю, что хорошо, а что — плохо, понимаю, что зло для меня — только то дурное дело, если я сам его совершу, — если я действительно осознаю это, то никакой дурной человек не сможет повредить мне. Ведь никто на целом свете не может заставить меня делать зло. Ведь зло — всегда только от бессилия. Да, я знаю, многие поражены изменениями, которые произошли со мной в последнее время, даже мой отец — СиСи, — он говорит, что ожидал от меня чего угодно, но только не этого. Многие осуждают меня. Конечно же, мне неприятно, что меня осуждают. Но как избавиться от этого неприятного чувства?.. Надо смириться, тогда, зная свои слабости, не будешь сердиться за то, что другие указывают на нее. Это не всегда может быть высказано в любезной форме, но и к таким замечаниям следует прислушиваться... Во всяком случае, каждый человек всегда поступает так, как ему выгодно только для себя. Я понял, что если буду постоянно помнить об этом, то ни на кого не стану сердиться, никого не стану бранить и попрекать, потому что если человеку точно лучше сделать то, что тебе не всегда приятно, то он по-своему прав и не может поступать иначе. Если же такой человек ошибается и делает то, что для него не лучше, а хуже, то в таком случае хуже бывает только ему самому... Такого человека можно пожалеть, но никогда нельзя на него сердиться... Глубокая река не возмущается, если в нее бросить камень; если же она возмущается, то она не река, а лужа... Точно так же и человек... Умный человек никогда не будет сердиться на оскорбление... Если он — действительно умный и глубокий человек...
Мейсон говорил совершенно ровно, спокойно; в этот момент он очень напомнил Джулии священника на воскресной службе.
«Нет, — подумала она, — этот человек вряд ли мог убить Лили Лайт... Наверняка, его действительно просто подставили... Но для чего?..»
Мейсон продолжал:
— Да, и я начал задумываться над своей жизнью... В том числе — и над той жизнью, которую многие называют повседневной... Я понял, что нельзя потакать телу, нельзя давать ему лишнее, сверх того, что его нужно... — Голос Мейсона неожиданно окреп. — Да, нельзя, нельзя... Это — большая ошибка, потому что от роскошной жизни не прибавляется, а наоборот — убавляется удовольствие от еды, от сна, от одежды, от всего, чем себя окружаешь... Стал есть лишнее, сладкое, не проголодавшись — расстраивается желудок, и нет никакой охоты к еде и к удовольствиям... Стал ездить на роскошной машине там, где мог просто пройтись пешком, привык к мягкой постели, к нежной, сладкой пище, к роскошному убранству в доме, привык заставлять других делать то, что сам можешь сделать, — и нет больше радости отдыха после тяжелого, изнурительного труда, нет радости тепла после холода, нет крепкого, здорового сна и все больше ослабляешь себя, и не прибавляется от этого тихой радости и спокойствия... Такие блага, такой комфорт — не в радость, а только в муку... Он не приносит ничего, кроме страданий и неудобств. Людям надо учиться у животных тому, — продолжал Мейсон, — как надобно обходиться со своим телом. Только у животного есть то, что действительно нужно для его тела, и такое животное довольствуется этим; человеку же мало того, что он уже утолил свой голод и свою жажду, что он укрылся от непогоды, согрелся после холода... Нет, — воскликнул Мейсон, — нет, он придумывает различные сладкие питье и кушанья, строит дворцы и готовит лишние одежды, любит различную ненужную роскошь, от которой по большому счету ему живется не лучше, а наоборот — куда хуже... Не расчет приучать себя к роскоши, потому что, чем больше тебе для твоего тела нужно, тем больше надо трудиться телом для того, чтобы накормить, одеть, поместить свое тело... Ошибка эта незаметна только для таких людей, которые тем или иным обманом сумели так устроиться, чтобы другие должны были работать не на себя, а на них, так что для подобных людей это уже не расчет, а дурное, некрасивое дело... Как дым изгоняет пчел из ульев, так излишества изгоняют из человека его лучшие духовные силы, — произнес Мейсон назидательным тоном.
Джулия, терпеливо выслушав этот пространный монолог, ни разу не перебила своего собеседника — она всегда отличалась чувством такта и умением правильно оценивать любую обстановку.
«Действительно, — подумала она, — не зря этого человека называют в Санта-Барбаре проповедником... Никогда бы не подумала, что он может так замечательно говорить о столь серьезных вещах...»
Когда Мейсон, наконец-то, окончил говорить, она спросила:
— Все, что ты мне рассказал — очень интересно... По я никак не могу понять, какое отношение твои рассуждения, очень абстрактные, кстати говоря, имеют к тому, что произошло?..
Мейсон тут же запротестовал:
— Такие рассуждения не могут быть абстрактными... Извини...
Джулия, тут же поняв, что она совершила непростительный промах, поспешила исправить допущенную оплошность. Она с улыбкой произнесла:
— Ну, хорошо, пусть будет по-твоему... Но то, что случилось с Лилиан Лайт...
— Дело в том, — произнес Мейсон, — что эта женщина помогла мне очень многое понять... Или, во всяком случае, мне казалось, что она помогла мне понять вещи, до которых, вполне вероятно, я дошел сам... Скорее — она помогла мне их для себя сформулировать...
— Ну, и...
— Так вот: я поверил ей, я почитал ее едва ли не за святую... Но потом мое восхищение сменилось жесточайшим разочарованием...
Уэйнрайт, с интересом посмотрев на своего собеседника, поинтересовалась:
— Вот как?.. Почему же?..
Мейсон замялся.
— Ну, это очень долго рассказывать... Просто в один прекрасный момент я понял, что Лили — совершенно не тот человек, каким пыталась все это время предстать в моих глазах... Она отрицала потребление алкоголя, находя его несовместимым с местом человека в мире — а сама украдкой пила бренди и виски... Говорила, что курение табака — страшный грех, однако я сам неоднократно заставал ее с папиросой в зубах... Однажды я спросил ее, почему ее слова расходятся с делом, на что Лили ответила, что таким вот образом она хочет искушать сама себя ко греху, чтобы побороть этот грех... Сперва я верил ей, но потом понял, что все это — чистой воды ложь. Однако сигареты и спиртное — все это оказалось пустяками в сравнении с глобальными целями Лили Лайт. Она просто охотилась за моими деньгами — никогда не забуду, каким хищным блеском зажигались ее глаза, когда она заводила разговор о деньгах... Я, считая себя честным человеком, так и сказал ей... С тех пор кривая наших отношений резко пошла на спад...
С этого момента лицо Джулии приобрело очень серьезное выражение.
— Вот как?.. Мейсон кивнул.
— Именно...
— А если не секрет — в каких именно выражениях ты сказал об этом Лили?..
Мейсон со вздохом произнес:
— Не секрет... От тебя, Джулия, у меня не может быть никаких секретов... Я сказал ей, что больше не верю ни единому ее слову, и что между нами все кончено... Честно говоря, цели, которые преследовала эта особа, — Джулия по выражению «эта особа» поняла, что Кэпвелл сознательно избегает называть ее имя. — Цели ее были далеки от тех деклараций, которыми она кормила меня каждый час... Я так и сказал ей об этом...
— И как же прореагировала Лили?.. — спросила Джулия после этих слов.
— Она сперва не поверила мне... Она никак не думала, что я способен сказать это ей, женщине, которую все время боготворил...
— А когда поверила?..
Мейсон, отодвинув от себя недопитый кофе, произнес в ответ:
— Когда поверила — начались истерики и скандалы... Она почему-то вбила в голову, что в меня вселился или злой дух, или дьявол, или что-то в этом роде... — Мейсон криво улыбнулся. — Да, так вот... Не знаю, говорила она это серьезно или притворялась — теперь это уже все равно... Скорее всего, это была уловка опытной аферистки и интриганки, она поняла, что теперь теряет меня безвозвратно.
Внимательно посмотрев на Кэпвелла, Джулия согласно кивнула:
— Вот-вот...
Она почему-то ощутила в себе радость за Мейсона, услышав из его уст выражение «опытная аферистка и интриганка».
Тот продолжал, стараясь не смотреть на своего адвоката:
— Скорее даже — не меня теряет, а те деньги, на которые она рассчитывала... Ведь я не был нужен ей, а если и был, то лишь как бесплатное приложение к моим же капиталам... Она начала угрожать самоубийством на моих глазах, плакала, билась в истерике, начала устраивать мне совершенно невообразимые, дикие сцены... О, это было просто ужасно!..
— Так, — произнесла Джулия и, сделав небольшую паузу, спросила: — Хорошо... А каким образом эта Лилиан Лайт очутилась в номере гостиницы «Эдельвейс»?.. Если не секрет, конечно...
— Она начала всем рассказывать, что я пытался покушаться на ее жизнь.
Неожиданно Джулия Уэйнрайт перебила своего собеседника словами:
— Стоп! Кому это — всем?..
Мейсон пожал плечами.
— Ну, много кому...
— А она не имела в последнее время никаких контактов с мистером Джакоби?..
Недоуменно посмотрев на своего адвоката, Кэпвелл произнес:
— Не знаю... Может быть, и имела... Хотя — вряд ли. Насколько я понимаю, этот Генри Джакоби — недавний человек в Санта-Барбаре, и Лилиан вряд ли знала его...
Джулия покачала головой и подумала: «Странно... Откуда же тогда ему известно — Ничего не понимаю.
Впрочем, она могла и не афишировать своего знакомства с этим проходимцем Джакоби...»
После небольшой паузы Уэйнрайт поинтересовалась у собеседника:
— Послушай... Так как же она очутилась в гостинице «Эдельвейс»?
— Вот я и говорю: Лили почему-то вбила себе в голову, что будто бы я намерен ее убить, и переселилась в эту гостиницу из нашего дома... Посчитала, что так ей будет безопаснее... Я, разумеется, не стал удерживать ее — жить, где ей только заблагорассудится — ее полное право... Вчера вечером она вдруг позвонила мне, и сказала, что хочет очень серьезно поговорить со мной... Более того — назначила встречу на сегодняшнее утро. Я, ничего не подозревая, пришел туда... — Мейсон опять отвел глаза: было видно, что он очень волнуется, что этот разговор доставляет ему неудобство. — Извини, мне тяжело это вспоминать, ведь это произошло буквально несколько часов назад... Она сидела в кресле. Когда я подошел, она холодно поздоровалась и спросила, не одумался ли я. Я еще раз повторил, что между нами все кончено, и что я не намерен иметь с ней больше ничего общего... Лицо Лили перекосила какая-то злобная гримаса, и она сказала, что я еще очень сильно пожалею о таком своем решении и буду всю оставшуюся жизнь раскаиваться... Разумеется, я не придал этим словам ровным счетом никакого значения — мало ли что может говорить человек, поняв, что обанкротился?..
Джулия, прищурившись, очень осторожно перебила Кэпвелла:
— С этого момента, прошу тебя, постарайся быть как можно более подробным... Мейсон, ты ведь сам юрист, и потому должен прекрасно понимать, что в подобных делах самая, казалось бы, малозначительная мелочь может сыграть роковую роль...
Кэпвелл кивнул.
— Хорошо... Так вот, она начала говорить, даже не говорить, а кричать, что я буду очень и очень жалеть. Попыталась прочитать мне нечто вроде нотации, но я не поверил ни единому ее слову... Я ведь за это время неплохо изучил Лили...
— А потом?..
— Тогда она вдруг сказала, что ей невыносимо душно, и попросила меня открыть окно. Я еще подумал, что в такое холодное утро, как сегодня, это по крайней мере странно, но перечить не стал, потому что вид у Лили был совершенно удрученный...
— Так, хорошо... Что дальше?.. — спросила Джулия, лихорадочно вспоминая, не видела ли она Лили Лайт в обществе Джакоби.
— Она сказала, чтобы я принес из ванны влажное полотенце — я будто бы довел ее своим бессердечием до того, что у бедняжки так сильно разболелась голова, что единственное средство — приложить ко лбу холодный компресс...
— И ты?..
Мейсон пожал плечами.
— Пошел в ванну... Не мог же я ей отказать в этой целиком невинной просьбе...
— Действительно...
— Я почему-то обратил внимание, что она проводила меня до двери ванны каким-то... я бы сказал — напряженным взглядом...
Покачав головой, Джулия произнесла:
— Так, все понятно... Значит, она просто захотела на какое-то время удалить тебя из комнаты, где сама находилась... Для меня это, Мейсон, теперь совершенно понятно.
Кэпвелл кивнул в ответ.
— Очень даже вероятно. Во всяком случае, когда я пришел, она с криком бросилась в открытое окно... Я даже не смог удержать ее...
Сказав это, Мейсон замолчал. Одного беглого взгляда на него было достаточно, чтобы понять, как сильно он переживает случившееся...
— А что было потом?.. Тяжело вздохнув, Кэпвелл изрек:
— В считанные секунды приехала полиция и «скорая помощь». К счастью, Лили осталась жива, теперь она находится в состоянии комы, и врачи, которые поддерживают жизнедеятельность ее организма, так и не знают, сколько все это будет продолжаться... Кто-кто, а я прекрасно знаю, что такое кома — мой отец... — Мейсон осекся, не договорив. — Да, Лилиан Лайт теперь в госпитале... И боюсь, что надолго...
— Полиция провела экспертизу?..
Мейсон растерянно ответил:
— Да... Сразу же, как приехали...
— И каковы же результаты?..
— Они были готовы буквально спустя несколько часов. Было установлено, что на оконной раме нет никаких отпечатков пальцев, кроме моих, разумеется... Еще бы — ведь окно было свежевымыто — это они тоже установили... Более того — на момент, когда Лили выбросилась из окна, в комнате больше никого, кроме меня, не было, это установлено совершенно точно, и потому вся тяжесть подозрений, естественно, падает на меня...
Джулия тяжело вздохнула.
— Да, я понимаю... Хотя, с другой стороны — какие у тебя мотивы для убийства этой самой Лили Лайт?.. Я думаю никаких...
— О, Тиммонс при желании найдет этих самых мотивов сколько угодно... Убийство на почве ревности, — принялся загибать пальцы Мейсон, — ведь весь город в последнее время только и говорил, что о нас... Допустим, ей понравился какой-нибудь другой человек... Ревность — раз. Дальше — убийство на бытовой почве. Мало ли что — банальная ссора, я потерял контроль над собой... Ну, и так далее... Уже два. В конце концов — попытка изнасилования... Она начала сопротивляться, я озверел и выбросил свою несчастную жертву в окно-Джулия задумчиво покачала головой.
— Да уж... Действительно... Впрочем, мотивация теперь не суть главное. Главное то, что все улики против тебя, Мейсон... Да, мы с тобой вновь отвлеклись, — спохватилась она, — ну, и что же было дальше?..
— Едва о случившемся узнал Круз Кастильо, он поспешил предложить мне свои услуги, но Кейт Тиммонс тут же дал ему отвод — на том основании, что он мой близкий друг, и потому он не может выступать в качестве объективного и беспристрастного следователя...
— Я знаю, — сказала Джулия, вспомнив недавний разговор с Агатой. — От Тиммонса я, собственно говоря, иного и не ожидала...
Мейсон продолжал:
— Как ни странно, но меня даже и не пытались арестовать. Я тут же отправился домой, но едва я успел переступить порог своего дома, как мне позвонили из прокуратуры, и Кейт с нескрываемым злорадством сообщил, что я отстранен от исполнения своих обязанностей ей до конца расследования... «А может быть — и значительно дольше», — добавил Тиммонс. Да, — добавил Мейсон, — я всегда чувствовал, как этот человек не любит меня... Представляю, как он теперь злорадствует...
— Несомненно...
— И ведь какой удобный случай свести со мной старые счеты... Тем более, что шансы для оправданий у меня — минимальные.
— Действительно, — резюмировала Джулия. — Дело очень и очень сложное... Но, тем не менее, Мейсон, я берусь за него...
Мейсон посмотрел на мисс Уэйнрайт с нескрываемой благодарностью.
— Спасибо тебе, Джулия...
Та ободряюще улыбнулась.
— Ничего, Мейсон, мне кажется, что мне удастся что-нибудь сделать для тебя...
— Ты действительно веришь мне?..
— Конечно...
— Значит...
Поднявшись из-за стола, Джулия прошлась по своему небольшому кабинету, разминая затекшие от длительного сидения ноги.
— Значит, — произнесла она, обернувшись к Мейсону, — тебе надо сейчас отправиться домой и как следует привести себя в порядок. На тебе просто лица нет. Успокойся и постарайся собраться с мыслями. Я берусь за это дело, и сделаю все возможное, чтобы помочь тебе выпутаться из этой паскудной истории... Только...
Мейсон быстро перебил ее:
— Что — только?..
После непродолжительной паузы Джулия Уэйнрайт спросила:
— Я никак не могу понять — для чего же этой самой Лили Лайт понадобилось выбрасываться на твоих глазах из окна?..
Мейсон тяжело вздохнул.
— Я, честно говоря, и сам не слишком-то хорошо понимаю смысл этого поступка. Может быть, потому, что таким образом она решила действительно отомстить мне... Ведь для Лили стало совершенно очевидным, что ее дело проиграно, и что меня уже не вернуть... Она поставила на меня все, что только имела, и проиграла.
— Лили, — продолжал Мейсон, — очень артистичная по натуре, и потому, видимо, хотела отомстить мне если не своей жизнью, то своей смертью...
Уэйнрайт, посмотрев на Мейсона с некоторым удивлением, переспросила:
— Ты хочешь сказать... Она решила покончить жизнь самоубийством, чтобы отомстить тебе?..
Задав этот вопрос, Джулия тут же пожалела, что так сделала: ей показалось, что Кэпвелл обиделся на нее — почему, мол, ты мне не доверяешь...
— Да...
Уэйнрайт сделала понимающее выражение лица и произнесла:
— Послушай... Нет, я верю тебе, но никак не могу понять, почему Лили избрала столь...
Мейсон криво улыбнулся и перебил ее:
— Избрала столь странный, как может показаться с первого взгляда способ?..
— Вот именно...
— Она была...
Сделав мягкий жест рукой, Уэйнрайт произнесла:
— Ты говоришь о ней так, будто бы ее уже нет в живых...
— По крайней мере сейчас для меня этого человека уже не существует...
— Ну, и...
— Лили всегда отличалась глубиной страсти — за то короткое время, что мы были вместе, я хорошо это понял... Страсти и определяли ее жизненное кредо... Более того - Лили по натуре игрок, и она, поняв, что эта партия для нее проиграна, поставила на карту последнее, что у нее осталось — жизнь...
Джулия протянула в ответ:
— Да, на нее это вполне похоже... В некотором смысле такой поступок способен даже вызвать своего рода восхищение... Я бы, например, так просто не смогла, — честно призналась Уэйнрайт.
— А она смогла, — печально произнес Мейсон. — К моему несчастью...
Поговорив с Джулией еще некоторое время, Мейсон отправился домой, посчитав за лучшее внять совету своего адвоката.
А Джулия, усевшись за письменный стол, вновь погрузилась в размышления об услышанном...
После обеденного перерыва в конторе Уэйнрайт раздался телефонный звонок.
Трубку сняла сама Джулия.
— Алло?..
Уэйнрайт сразу же узнала голос звонившего — ей неоднократно приходилось слышать его в суде Санта-Барбары во время процессов. Это был не кто иной, как Кейт Тиммонс, окружной прокурор.
— Это Джулия Уэйнрайт?..
Тон Тиммонса был весьма официальным.
— Да...
— Джулия, ты действительно согласилась защищать Мейсона Кэпвелла?..
— Да, — ответила Джулия, стараясь держаться с прокурором столь же корректно и официально. — Я действительно беру его под свою защиту...
Тиммонс хмыкнул — и после этого сразу же взял несколько доверительный тон:
— Боюсь, что из этого ничего не получится... Его песенка спета...
Уэйнрайт тут же обрезала Кейта:
— Устанавливать виновность или невиновность человека может только суд... Кому-кому, а тебе, Кейт, это должно быть известно, как никому другому...
— Разумеется... Только...
— Что — только?..
— Боюсь, что дело Мейсона Кэпвелла — совершенно гиблое. У него нет никаких шансов. Понимаешь ли — ни-ка-ких. — По слогам произнес окружной прокурор. — Он все время несет какую-то околесицу о том, что его подставили, что на самом деле не он выкинул из окна эту несчастную, а она выбросилась сама... Любому мало-мальски здравомыслящему человеку понятно, что все улики против него... Представляю, как будет веселиться жюри присяжных, когда услышит на суде, что Лили сама выбросилась из гостиничного окна...
Джулия твердым голосом перебила окружного прокурора фразой:
— Кейт, ты, видимо, звонишь мне для того, чтобы поделиться своими предположениями насчет того, как будет веселиться жюри присяжных?.. Или же у тебя ко мне есть что-то серьезное?..
Кейт вновь взял прежний, официальный тон.
— Я просто жалею времени, которое ты затратишь на этого человека...
— Обойдусь и без твоей жалости... — Джулия сделала небольшую, но весьма красноречивую паузу, после чего произнесла: — Значит, ты хотел сказать мне что-то касательно моего подзащитного?..
Тиммонс немного замялся.
— Да, разумеется...
— Слушаю тебя.
— Дело в том, что согласно действующему законодательству, я вынужден был отдать распоряжение поместить Мейсона под стражу... Что только что и сделал. Он попросил меня связаться с тобой, что я тоже сделал... Ну, собственно, и все...
Джулия произнесла в ответ — голос ее прозвучал необычайно сухо:
— Спасибо за информацию.
После чего повесила трубку.
«Да, — подумала она, — этого еще не хватало... Придется теперь хлопотать о том, чтобы Мейсона отпустили под залог... Думаю, что СиСи поможет ему деньгами... Судья, вроде бы, тоже настроен к Мейсону благожелательно... Только как вот поведет себя Тиммонс?..»
К сожалению, самые худшие опасения Джулии относительно прокурора Кейта Тиммонса, к большому ее сожалению, подтвердились...
Судебное заседание по вопросу залога проходило утром, в девять часов и походило, скорее, на какой-то ускоренный промышленный конвейер.
Сперва под залог были отпущены какие-то подростки-хулиганы, потом судья Мэл Джаггер принялся за торговцев наркотиками — ввиду того, что они были признаны опасными рецидивистами, им было отказано в их желании выйти на свободу, внеся в залог деньги... В залоге было отказано и одному парню, который полгода незаконно получал пенсию на скончавшегося отца...
Спустя полчаса наступила очередь Мейсона. На подиум перед местом судьи вышла Джулия.
— Ваша честь, — обратилась она к судье Джаггеру, — ввиду того, что мой подзащитный, мистер Мейсон Кэпвелл зарекомендовал себя, как достойный и законопослушный член нашего общества, ввиду его платежеспособности, а также ввиду того, что ранее он никогда не привлекался к уголовной ответственности, ходатайствую, чтобы он был выпущен на свободу под залог денежной суммы...
Судья Мэл Джаггер — благородный седовласый старик лет шестидесяти, благосклонно выслушал адвоката. Он уже раскрыл рот, чтобы вынести свой вердикт по этому вопросу, но в это время сбоку неожиданно послышался резкий голос Кейта Тиммонса:
— Ваша честь, я протестую... У меня есть для этого веские аргументы.
Все взоры обратились в его сторону.
— Почему же?.. — спросил Джаггер. — Почему вы протестуете?..
Тиммонс, поднявшись, откашлялся в кулак и, прищурившись в сторону находившегося сбоку от него Мейсона, продолжил:
— Дело в том, что этот человек подозревается в тягчайшем преступлении — в покушении на преднамеренное убийство... Попытаться отнять жизнь у другого человека — что может быть страшнее и безнравственнее?.. Я считаю, что выпускать его на свободу просто опасно. Мало ли что взбредет на ум этому человеку сегодня?.. Завтра?.. Нет, его надо просто изолировать от остальных людей... И если тюрьмы в нашем государстве и строятся, то только для таких, как этот тип... — Говорил Тиммонс, словно забыв, что этот «опасный тип» еще сегодня утром был его коллегой. — Мейсон Кэпвелл представляет несомненную опасность для нашего общества... Я категорически протестую против залога, — вновь повторил он.
Кейт, при всей своей юридической изворотливости, не мог вынести никаких аргументов кроме того, что Мейсон подозревается в попытке совершения преднамеренного убийства...
Джулия метнула в Тиммонса презрительный взгляд, — мол, какая же ты свинья!..
Тот отвел глаза — он прекрасно понял, что именно хотела сказать Джулия...
Судья Мэл Джаггер, минутку подумав, наконец-то произнес:
— Учитывая то, что мистер Мейсон Кэпвелл действительно никогда не привлекался ранее к уголовной ответственности, а также то обстоятельство, что репутация его до недавнего времени была безукоризненной...
А также учитывая его несомненную платежеспособность. Отпускается под залог пятьсот тысяч долларов. Джулия облегченно вздохнула.
«Слава Богу, — подумала она, — слава Богу, что у меня все получилось!..»
Джулия не ошиблась в своих надеждах на СиСи Кэпвелла — деньги были внесены немедленно, и Мейсон был вскоре отпущен на свободу...
Сразу же из зала суда он и Джулия Уэйнрайт отправились перекусить на скорую руку в небольшой открытый кафетерий неподалеку.
Благодарно посмотрев на своего адвоката, Мейсон произнес:
— Спасибо тебе...
— А, ерунда... Это было самое простое... Основные трудности у нас с тобой еще впереди...
Лицо Мейсона погрустнело.
— Да, конечно... — Неожиданно он спросил: — А как теперь Лили?..
Уэйнрайт изобразила на своем лице откровенное недовольство.
— Тебя это действительно интересует?..
Тяжело вздохнув, Мейсон ответил:
— Да...
Передернув плечами, Уэйнрайт нарочито небрежно произнесла:
— Я звонила в госпиталь... Все обстоит именно так, как ты мне и говорил... Она в состоянии тяжелейшей комы... Сколько это будет продолжаться — никто не знает... Врачи опасаются, что — всю жизнь... Вполне возможно, что она и выкарабкается, но на всю жизнь останется инвалидом, обеспечит себе пожизненный санаторий — без спиртного, до которого так охоча, без сигарет, до которых охоча не меньше... — Вспомнив недавний монолог Мейсона, звучавший в ее кабинете, Джулия добавила: — И без прочих жизненных излишеств...
Кэпвелл скорбно покачал головой.
— Да уж... Но, все-таки, не надо ее так сильно судить, Джулия...
Она обернулась.
— Это еще почему?..
— Не судите, да несудимы будете, — процитировал Мейсон известное библейское изречение.
В ответ Джулия только поморщилась.
— Да уж... Во всяком случае, эта Лили Лайт меня уже вряд ли осудит...
Мейсон, отведя глаза, печально произнес:
— Не говори...
— Но я никак не могу понять, — спросила Джулия, — почему ты так переживаешь, когда разговор заходит об этой женщине? Ведь она, насколько я могу судить, просто подставила тебя, Мейсон, ты ведь сам говорил мне давеча, что она решила тебе отомстить... Не имея шансов сделать это при жизни — то хотя бы посмертно...
Усевшись за столик, он тяжело вздохнул.
— И все-таки я чувствую себя виноватым перед ней, — сказал он.
Джулия только поморщилась от этой реплики.
— Не бери в голову... Кстати, — сказала она, решив хоть как-то отвлечь своего подопечного от невеселых мыслей, — как тебе понравился тот парень, который получал пенсию за умершего родителя?..
Мейсон пожал плечами.
— Это тот, которому передо мной было отказано в залоге?..
— Ну да...
Поморщившись, он произнес:
— Да никак... А почему ты спрашиваешь?..
— Понимаешь, — начала Джулия, — мне почему-то вспомнилась одна криминальная баллада... Словно бы с него списано...
Мейсон невесело усмехнулся.
— Баллада?.. Неужели в зале суда кого-нибудь может тянуть на лирику?..
— Представь себе... Когда я училась в университете, у меня был один знакомый... Собственно, даже не знакомый, а возлюбленный — Дейл Уэбстер...
— Ну и что же?.. — спросил Мейсон, но на этот раз, в отличие от предыдущего — с большим интересом. — И что же с того?..
Джулия продолжала:
— Он вел у меня практическую юриспруденцию на первом курсе, и как-то раз, то ли в шутку, то ли скуки ради, составил своего рода поэтическо-уголовную антологию мировой литературы...
— Как это?..
Джулия принялась пояснять:
— Ну, большая часть мировой литературы построена на насилии... А любое насилие можно классифицировать с юридической точки зрения... Например, известный библейский сюжет про Фамарь и Амнона классически подпадает под статью «изнасилование». «Гамлет» содержит в себе целый букет преступлений — мы насчитали около десятка... По современным меркам, конечно... А вообще настоящий справочник криминалиста — мифы разных народов... А еще более — сказки. Даже в невинных сказках про Красную Шапочку или Белоснежку можно найти несколько серьезных уголовных преступлений...
— Неужели?..
— В его антологии было практически все, — заверила Уэйнрайт.
— Даже... — Мейсон, наморщив лоб, несколько секунд размышлял, после чего произнес: — Даже заведомый подлог с целью незаконной наживы, как у этого мелкого проходимца?..
— Представь себе...
— И что же за баллада?..
Джулия, откинувшись на спинку кресла, принялась декламировать:

Джоя Холмс и Билл, его сынок
уютно жили: шла
по почте рента Джону, в срок —
тридцатого числа.
Случился грустный номер:
Родитель взял да помер.
Такие вот дела.
«Джон Холмс! Я так тебя любил!
Без ренты мне — беда!»
И обложил папашу Билл
Солидным слоем льда.
Заклеил щели, фортки,
Темнела в белом свертке
Отцова борода.

Билл закупил двоим еды —
Отец хворает, чай.
Воняло — Билл на холоду
Готовил завтрак, чай.
А почтальон клиенту
носил всю ту же ренту, —
Ну что ж, хворает, чай.
Уже зима невдалеке
А Холмсы все вдвоем
Билл — в уголке, Джон — в леднике,
и каждый при своем.
На дверь,
на стены,
на пол
сынок духов накапал
и замерзал живьем.
«Джон Холмс, — шептал ночами Билл, —
любимый мой отец! Тебя я вовсе не убил.
Мне жаль, что ты — мертвец!
не надо гнить, не надо,
ведь я рехнусь от смрада,
коль ты сгниешь вконец!»

И все-таки пришел каюк
терпению сынка.
Джон Холмс во все,
во все вокруг
проник исподтишка.
Нашли висящим Билла,
и рента, видно было,
торчит из кулака.

Мейсон выслушал Джулию с видимым интересом, после чего произнес:
— И все-таки... По всей видимости, этот твой Дейл Уэбстер был большим любителем черного юмора...
Джулия, поняв, что ее декламация немного развлекла Мейсона, поспешила продолжить:
— Ну, это еще что!.. Представь, Мейсон, ты ведь профессиональный юрист, как и я: много ли можно найти в литературе примеров, которые бы подпадали под статью «пособничество в побеге из мест заключения»?..
Мейсон растерянно пожал плечами.
— Не знаю...
— Но ведь ты профессиональный юрист...
— Но не профессиональный литератор — а таким, наверняка, был твой Дейл Уэбстер... А что, он умудрился раскопать какой-то стишок и на эту тему?..
— Представь себе, — произнесла Джулия и, не спрашивая у своего собеседника согласия, вновь принялась декламировать:

Марту Фербер стали гнать с панели
— вышла, мол, в тираж. — и потому
нанялась она, чтоб быть при деле
экономкой в местную тюрьму.

Заключенные топтались тупо
в камерах, и слышен этот звук
был внизу, на кухне, где для супа
Марта Фербер нарезала лук.

Марта Фербер вдоволь надышалась
смрада, что из всех отдушин тек,
были в нем и тошнота, и жалость,
дух опилок, пот немытых ног.

В глубине крысиного подвала лазила
с отравленным куском;
суп, что коменданту подавала
скупо заправляла мышьяком.

Марта Фербер дожидалась: рвотой
комендант зашелся: разнесла
рашпили по камерам: работай,
распили решетку — все дела.

Первый же, еще не веря фарту,
оттолкнул ее и наутек —
все, сбегая, костерили Марту,
а последний сбил кухарку с ног.

Марта Фербер с полу встать пыталась;
воздух горек сделался и сух.
Вспыхнул свет, прихлынула усталость,
сквозняком ушел тюремный дух.

И на скатерть в ядовитой рвоте
Лишь успела искоса взглянуть,
прежде чем в своей почуять плоти
рашпиль, грубо распоровший грудь...

Эту уголовно-лирическую балладу Мейсон слушал рассеянно — по его виду было заметно, что он выслушал эту балладу в исполнении Джулии разве что из чувства приличия — его занимали совершенно иные мысли.
И все-таки... Ведь нам надо как-то защищаться на предстоящем суде?..
Джулия кивнула.
— Несомненно...
— Что же делать?..
Джулия не ответила на этот вопрос своего подопечного, словно не расслышав его — или, скорее, сделав вид, что не расслышала...
И лишь когда они вышли из кафетерия, она, дружески посмотрев на Мейсона, произнесла:
— Мне кажется, тебе пока не стоит думать об этом...
Отправляйся домой и приведи себя в порядок... А об остальном подбочусь я сама...

0

20

ГЛАВА 4

В Санта-Барбаре появилась новая тема для разговоров. Новая улика в деле Мейсона. Первое судебное слушание. «Посмертное» письмо Лили Лайт не проясняет, а наоборот запутывает расследование. Джулия Уэйнрайт имеет полное право требовать отправить его на графологическую экспертизу, чего она и добивается от Кейта Тиммонса. Новость, узнанная от Гарри Брэфорда. Подозрения Джулии относительно хозяина фирмы «Джакоби и К» только усиливаются.

Разумеется, неожиданная новость о том, что Мейсон покушался на жизнь Лили Лайт, которая до недавнего времени была для этого человека воплощением духовной чистоты и кристальной нравственности, буквально всколыхнула всю Санта-Барбару.
Об этом невероятном событии говорили везде: в кафе-закусочных, в парикмахерских, на автостоянках, в магазинах, просто на улицах, в рабочих офисах, в семейных домах...
Многие жители Санта-Барбары оправдывали сына СиСи Кэпвелла, полагая, что он, попав в лапы какой-то секты, вдохновительницей и руководительницей которой, скорее всего и была Лили Лайт, долго не мог порвать с ней, и потому избрал такой жуткий для этого способ — многие в городе не любили эту женщину.
Другие считали, что Мейсон, строя из себя высоконравственного человека и проповедника, чуть ли не святого, все это время просто искусно притворялся, и что ЗА маской святоши скрывался все тот же опустившийся человек, алкоголик, развратник, которым он одно время был, и что такая несчастная, такая высоконравственная Лили Лайт, обнаружив несоответствие между тем, за кого выдавал себя Мейсон и его истинной сутью, едва не поплатилась за это жизнью.
Кстати, такой точки зрения, в основном, придерживались поклонники потерпевшей.
Некоторые считали, что Мейсон попытался убить ее в состоянии аффекта, сильного душевного волнения, многие — что Лили Лайт сама виновата в случившемся, доведя Кэпвелла до умопомрачения.
Впрочем, это была лишь небольшая часть из, наверное, нескольких сотен версий, которые отстраивали для себя любопытные жители городка...
Конечно же, все эти версии были далеки от действительности, потому что никто не мог поверить, что Мейсон не пытался убить Лилиан Лайт...
Многие — и таких, надо сказать, было большинство, — злорадствовали: наконец-то этот красавчик Мейсон, этот всеобщий любимец, познает в полной мере, что такое настоящее несчастье.
Во всяком случае — никто не оставался к делу Мейсона безразличным.
Однако находились и такие, которые сочувствовали Мейсону — Круз Кастильо, Сантана, Гарри Брэфорд, семья Кэпвеллов, конечно же...
И, разумеется, Джулия Уэйнрайт — не только потому, что она взялась за это, как казалось всем, гиблое и безнадежное дело, а еще и потому, что в последнее время чувствовала в себе все более и более горячие симпатии к этому интересному человеку.
Иногда самой Джулии начинало казаться, что это — не только симпатии, но и нечто другое...
Однако, наученная богатым жизненным опытом прошлых лет, когда она постоянно влюблялась в своих клиентов, Джулия Уэйнрайт усиленно внушала себе, что это ей всего только кажется...
Первое слушание по делу Мейсона было назначено на пятницу — таким образом, у Джулии оставалось еще целых три дня для того, чтобы попытаться связаться с Генри Джакоби — а в том, что он наверняка замешан в этой истории, у нее сомнений не вызывало...
На утро следующего дня Джулия решила отправиться к Генри — тем более, что у нее был повод, более чем подходящий: неустойка в сто тысяч долларов, которую она якобы должна была платить этому типу.
Однако в то утро ей так и не удалось поговорить с Джакоби...
Придя в свой офис, Джулия, согласно давней привычке, сразу же поставила кофеварку — день, по всей видимости, предстоял тяжелый, и она решила взбодрить себя двойной дозой кофе.
В этот момент в ее кабинет влетела секретарша Агата Резерфорд.
— Джулия, — произнесла она, едва отдышавшись. — Там к тебе... Окружной прокурор. Кейт Тиммонс — собственной персоной...
Джулия, удивленно округлив глаза, поинтересовалась у своей секретарши:
— Интересно, для чего это я ему понадобилась?.. Да еще с самого раннего утра...
Агата пожала плечами.
— Не знаю...
Едва девушка произнесла эти снова, дверь раскрылась, и в проеме показался Кейт Тиммонс — как и всегда, в щегольском темно-синем костюме консервативного покроя, который он всегда так любил, в очень модном галстуке и, несмотря на довольно теплую погоду — в тонких лайковых перчатках.
— Привет, Джулия, — произнес он, присаживаясь. — Хорошо, что я тебя застал...
Джулия, не поднимая головы, ответила:
— Доброе утро...
— Можно?.. — спросил окружной прокурор, подвигая себе стул с таким видом, будто бы в ответ мог последовать отказ...
Уэйнрайт небрежно кивнула.
— Можно...
— Надеюсь, угостишь кофе?.. А то я сегодня утром как выехал из дому, так даже и не позавтракал по-человечески, — улыбнулся Тиммонс.
Стараясь не смотреть на посетителя — до того он теперь был ей неприятен, — Джулия произнесла Агате, стоявшей у стола:
— Сделай господину окружному прокурору сэндвичей... Хорошо?..
Приготовление сэндвичей и иногда кофе тоже входило в секретарские обязанности Резерфорд.
Когда сэндвичи и кофе были готовы, Джулия, усевшись за стол и заложив ногу за ногу, наконец-то посмотрела на Тиммонса.
— Ну, что у тебя?..
— Сейчас, сейчас, дай выпить кофе, — произнес Кейт, делая мелкие глотки.
Адвокат, нехорошо посмотрев на этого нежелательного посетителя, предположила:
— Вновь упрятал своего недавнего коллегу за решетку?..
Джулия не зря задала этот вопрос она по-прежнему недолюбливала Тиммонса, и, увидев его с самого раннего утра на пороге своего кабинета, приготовилась к самым неутешительным новостям.
Так оно и оказалось...
Кейт, отпив небольшой глоток и закусив сэндвичем, улыбнулся.
— Нет, пока еще твой Мейсон на свободе...
Джулия скривилась, будто бы глотнула не кофе, а уксусной кислоты.
— Почему это — пока еще?..
— Потому, — ответил Кейт, — что в этом деле появились новые улики против него.
Джулия посмотрела на неожиданного утреннего визитера с явным недоверием.
— Улики?.. Тиммонс кивнул.
— Да.
— Ты сказал — какие-то новые улики?.. Так ведь, я не ослышалась?..
— Так, так...
Джулия, молча допив свой кофе, отодвинула чашку на середину стола и, с наслаждением закурив сигарету, поинтересовалась:
— Ну, и что же за улики?..
— Понимаешь ли, — начал Тиммонс таким тоном, будто бы говорил не с профессиональным юристом, адвокатом, снискавшим славу лучшего в своем роде, а с несмышленой маленькой девочкой или, как минимум, со студенткой-первокурсницей провинциального юридического факультета, — понимаешь ли, Джулия, для меня, собственно, как и для всех, это дело совершенно ясное...
Джулия поспешно возразила:
— А для меня — нет.
Окружной прокурор улыбнулся — твое, мол, дело, ты взялась за него, а потому можешь считать Мейсона невиновным... Знаем мы твои адвокатские штучки.
— Ни у кого не вызывает сомнений, что именно Мейсон Кэпвелл, и никто другой пытался отправить на тот свет свою близкую... — Тиммонс на секунду замешкался, пытаясь подобрать нужное выражение, которое бы лучше всего определяло характер взаимоотношений Лили Лайт и Мейсона Кэпвелла. — Ну, скажем, своего близкого человека, свою приятельницу, — Тиммонс, по-видимому, посчитал, что такое определение подойдет более других. — Всем, — окружной прокурор сделал ударение на этом слове, — всем это совершенно понятно...
Джулия, искоса посмотрев на него, только поинтересовалась:
— Кому это — всем?..
Кейт передернул плечами.
— Ну, мне, например...
Уэйнрайт только усмехнулась.
— Ну, Кейт, ты ведь — далеко не все...
— Многим горожанам, — произнес Кейт, который никак не ожидал встретиться с такой глубоко эшелонированной обороной адвоката.
Склонив голову на бок, Джулия иронично поинтересовалась:
— Послушай... Ты что — уполномочен представлять у меня мнение всего города?..
Тиммонс сразу же пошел на попятную.
— Я этого не говорил...
— Но ведь ты говоришь обо всех, — тут же напомнила ему Джулия. — Стало быть, я вправе предположить... Вправе предположить, что дело обстоит именно так...
Тон ее был довольно резок — в то утро мисс Уэйнрайт была зла, потому что всю ночь ей вновь болела голова, и она опять не выспалась...
А тут еще этот совершенно несносный Кейт Тиммонс — и для чего он сюда пришел?..
У Джулии вновь разболелась голова.
Нет, это просто невыносимо!..
Боже, сколько же все это может продолжаться?..
О, как в этот момент он был ненавистен для Джулии Уэйнрайт!..
Весь — и его новый шелковый галстук, и отутюженный дорогой костюм, и тонкая кремовая сорочка, и новые скрипящие туфли, и даже терпкий аромат дорогой туалетной воды, исходивший от него...
Тиммонс, самодовольно улыбнувшись, произнес:
— Ну, следствие теперь располагает несомненными доказательствами того, что Мейсон Кэпвелл загодя готово вил и планировал преднамеренное убийство... Убийство Лилиан Лайт.
Джулия насторожилась.
— То есть...
— Дело в том, — начал Кейт, — что незадолго до этого драматического эпизода Лили Лайт написала в прокуратуру письмо...
— Письмо?
Тиммонс утвердительно закивал.
— Именно...
— И что же за письмо?.. — поинтересовалась Джулия, лихорадочно соображая, что же именно могла написать эта аферистка, да еще — в прокуратуру.
— Ну, — начал Кейт, — я не могу разглашать этого... Ты ведь сама прекрасно знаешь законы. Я не могу разглашать этого до начала судебного заседания. То есть — до пятницы. Вот в пятницу и узнаешь...
Прищурившись, Джулия со скрытой враждебностью поинтересовалась:
— Тогда я хочу понять, для чего же ты тогда явился ко мне с утра...
— Чтобы постараться убедить тебя, — воскликнул Тиммонс, — что надеяться на благополучный исход дела — бесполезная трата времени! Мне просто жаль твоего времени, Джулия...
— Спасибо за сочувствие, — отрезала Уэйнрайт и отвернулась.
Допив кофе, Кейт отодвинул чашку. Джулия, посмотрев на него с видимой неприязнью, сказала:
— Кейт, мы с тобой не далее, как несколько дней назад говорили на эту тему по телефону... Ты ведь прекрасно знаешь, что такое презумпция невиновности... Никто не может быть назван преступником до того момента, как его вину не определит жюри присяжных... Не так ли, Тиммонс?.. Кому-кому, — Джулия невольно скопировала его недавние интонации, — а тебе это, профессиональному юристу, должно быть прекрасно известно...
Пожав плечами, окружной прокурор заметил:
— А я, собственно, и не говорю, что Мейсон Кэпвелл — преступник. Это — не более, чем предположение. Основанное, кстати говоря, на более чем веских уликах... А у твоего Мейсона, между прочим, нету абсолютно никакого алиби... Так что зацепиться вам не за что.
— Это не твое дело...
Кейт, откинувшись на спинку стула, лишь заметил в ответ:
— Вполне возможно, не отрицаю... Во всяком случае, этот наш разговор с тобой — неофициальный, так сказать, неслужебный, так что до пятницы это — действительно не мое дело... До пятницы. Но теперь я и не говорю, что вина Кэпвелла доказана...
— Вспомни, что ты заявил судье Джаггеру, когда встал вопрос — отпустить моего подзащитного под залог или нет?.. — напомнила Джулия.
— Я только сказал, что человек, который обвиняется в покушении на преднамеренное убийство, может быть опасен для общества, — попытался было выкрутиться Тиммонс, но Джулия вновь сказала:
— Меня поражает, Кейт, даже не то, с какой легкостью ты теперь пытаешься найти для себя оправдание, а то, как легко ты сдал на этом заседании своего недавнего товарища и коллегу...
Кейт только поморщился.
— Ну, скажем, товарищем мне он никогда не был... У меня вообще в жизни мало людей, к которым я испытываю дружеские чувства. А что касается твоего замечания... Понимаешь ли, — начал он все тем же менторским тоном, — понимаешь ли, Джулия... Я прежде всего прокурор, а потом уже — человек. Я стою на страже закона. И, разумеется, если этот твой Мейсон...
— Почему — мой?..
Улыбнувшись, Кейт пояснил:
— Но ведь ты взялась его защищать... Так вот, если твой подзащитный, — он сознательно употребил это слово, пытаясь таким образом дать понять Джулии, что снимает с себя всякую ответственность за этого человека, — если он совершит за это время еще одно преступление... Ну, отвечать, конечно же, будет он... Но и ты тоже... Ведь это ты ходатайствовала о том, чтобы его выпустили под залог... Не так ли?..
Джулия глухо ответила:
— Я адвокат... Но прежде всего, Кейт — я человек, я понимаю, что Мейсон не мог выбросить Лилиан Лайт из окна... Я верю ему.
— Что ж, — кивнул Тиммонс, — конечно же, верить
Мейсону или не верить — твое полное право.
— Разумеется.
Поднявшись из-за стола, Тиммонс с вежливой улыбкой произнес:
— Спасибо за кофе. Значит, встретимся в пятницу, на первом слушании по этому делу.
После чего направился к двери.
Уэйнрайт показалось, что во всем виде окружного прокурора сквозило чувство какого-то неприкрытого превосходства над ней...
Когда дверь за Тиммонсом закрылась, Джулия, поднявшись со своего места, подошла к окну и задумалась...
«Письмо. — размышляла она, — и что за письмо могла отправить в прокуратуру Лили Лайт?.. Ясно, какого приблизительно характера — во всяком случае, если бы она ничего не писала о Мейсоне, то это бы не было уликой... Неужели... — Она вспомнила последнюю беседу с Кэпвеллом по этому поводу. — Неужели она действительно решила отомстить ему своей смертью... Да, тогда все действительно сходится: она написала какое-то там письмо, исподволь подготавливая таким образом почву для того, чтобы закопать Мейсона, чтобы навсегда похоронить его, а потом, как тот и утверждает, попыталась на его же глазах покончить жизнь самоубийством... Собственно, почему попыталась: если она надумала это сделать, если, как утверждает сам Кэпвелл, у нее не было другого способа, чтобы отомстить ему... Тогда это была не попытка. Лили Лайт наверняка была настроена более чем серьезно... Да, вполне вероятно, что так все и было... Во всяком случае, у обвинения теперь появился очень важный козырь... Что ж — остается дождаться судебного слушания в пятницу, чтобы выяснить, насколько же он уважителен и весом...»
Давно уже зал суда не собирал такого количества посетителей — мест для всех желающих узнать об этом деле не хватило, и потому любопытствующие не только сидели на приставных креслах, но даже стояли в проходах — случай для Санта-Барбары невероятный; в последний раз столько любопытствующих собирал, наверное, только процесс по делу Сантаны...
Мейсон чисто внешне выглядел совершенно спокойным, хотя и несколько бледноватым. Уэйнрайт объяснила для себя это обстоятельство тем, что он, наверное, очень переживает случившееся — во всяком случае, ей не хотелось думать, что он так сильно убивается из-за того, что «эта прожженная аферистка Лили Лайт» якобы из-за него едва не отправилась в мир иной...
В тот день Кейт Тиммонс буквально превзошел самого себя — он все время пытался подстраивать Мейсону всякие юридические каверзы, все время пытался подловить его на неточностях в ответах... Впрочем, Кэпвелл, который знал профессиональные качества своего бывшего коллеги, как никто другой, всякий раз отвечал ему спокойно, не давая запутать себя...
Джулия старалась не встречаться взглядами с Кейтом — настолько был ей в этот момент неприятен окружной прокурор... Да что там неприятен — он был просто отвратителен.
Одетый все в тот же костюм консервативного покроя, до которого был столь охоч и в ослепительно-белую рубашку, с темным галстуком, который прекрасно завершал весь гарнитур, Тиммонс, сидя справа от Уэйнрайт, с несколько преувеличенным пафосом говорил:
— Ваша честь!.. Дело, которое мы теперь слушаем — весьма и весьма непростое. И не только потому, что человек, который сидит теперь на скамье подсудимых, — он коротко кивнул в сторону Мейсона, — не только потому, что этот человек когда-то был моим близким другом и сослуживцем... Не только потому, что это — бывший, — Тиммонс сознательно сделал ударение на слове «бывший», — да, бывший мой помощник... Не в первый раз мы сталкиваемся со столь ужасающим примером, когда люди, призванные охранять закон и служить делу правосудия, оказываются тягчайшими... — Он, искоса посмотрев в сторону Джулии, добавил: — тягчайшими преступниками.
Адвокат тут же поднялась со своего места и обернулась к окружному судье:
— Ваша честь, я протестую!.. Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, пока его вину не определит жюри присяжных... В нашей стране действует незыблемый принцип презумпции невиновности — кому-кому, а господину окружному прокурору это должно быть известно лучше, чем кому-нибудь другому...
Мэл Джаггер, привычным жестом поправив то и дело сползающие с носа очки в толстой роговой оправе, произнес в ответ:
— Протест принят.
Джулия уселась на свое место, а окружной судья кивнул прокурору:
— Слушаем вас, мистер Тиммонс... Тот продолжал:
— Так вот: следствие располагает доказательством, что подсудимый, — он вновь кивнул в сторону Мейсона, который, сидя поодаль, всеми силами старался сохранять невозмутимость и присутствие духа, — что подсудимый загодя готовил это коварное преступление... Незадолго до этого печального события потерпевшая отправила в прокуратуру письмо, в котором... — он искоса посмотрел на Джулию, — в котором недвусмысленно предупреждала, что ее жизни и здоровью угрожает опасность...
Судья Джаггер заметно оживился.
— Вот как?..
Согласно закивав в ответ, Кейт посмотрел на Уэйнрайт и самодовольно улыбнулся.
— Да...
Вновь поправив очки, Джаггер изрек:
— Огласите это письмо.
Спустя несколько минут на экране диапроектора, установленного в зале судебных заседаний, появился следующий текст, набранный на компьютере и распечатанный на матричном принтере:
Достопочтенный мистер Тиммонс!
Написать эти строки заставляет меня не столько опасность, которой, как я поняла, подвергаюсь ежеминутно, ежесекундно, не столько боязнь за свою жизнь, сколько боязнь за моральный облик человека, с которым в последнее время связала свою судьбу.
С Мейсоном Кэпвеллом я познакомилась в то время, когда он пребывал в состоянии тяжелейшей душевной депрессии. У него умерла возлюбленная, Мэри, и Мейсон, не найдя применения своим силам, с головой бросился в омут пороков — в пьянство и в различные жизненные излишества. Он погряз в этих пороках окончательно и бесповоротно, и я, едва познакомившись с ним, пришла в ужас не столько от глубины его нравственного падения, сколько от того обстоятельства, что пороки нравились ему самому... Да, я пыталась найти ему оправдание, и, наконец, решила, что в то время ему было очень и очень плохо, и, узнав в чем дело, всеми силами пыталась спасти этого человека.
Сперва мне казалось, что он встал на правильный путь, однако потом я все более и более убеждалась, что жестоко ошиблась в Мейсоне. Под личиной святоши он скрывал совершенно чудовищный облик. Внешне он соглашался со всеми истинами, которые я ему внушала; но лишь внешне, потому что на самом деле он все дальше и дальше отдалялся от идеалов добра и справедливости, от того высокого предназначения, которое он должен был исполнить в жизни... Наконец, когда я поняла, кто же такой Мейсон Кэпвелл на самом деле, я сказала ему об этом. Более того — мне показалось, что Мейсон, изображая из себя настоящего праведника, почти святого, преследует какие-то своекорыстные цели — правда, и теперь, когда я пишу вам эти строки, никак не могу определить для себя, какие же именно.
Я всегда была кристально честным человеком, и потому просто не могла не сказать ему, что думаю о сложившейся ситуации...
Мейсон Кэпвелл, поняв, что я раскусила его, возненавидел меня лютой ненавистью. Он неоднократно угрожал мне, он говорил, что если я расскажу о своих подозрениях кому-нибудь в этом городе, то мне придется плохо. Однако я была тверда и непреклонна, я была непоколебима и несколько недель назад заявила ему, что вскоре о его двойной жизни узнают все.
Тогда Мейсон в порыве ярости попытался убить меня — я просто чудом спаслась.
После того, как Мейсон Кэпвелл едва не убил меня, я посчитала за лучшее переселиться в гостиницу «Эдельвейс» — во всяком случае тут, среди множества людей, я чувствовала себя куда безопасней.
Однако этот страшный человек не оставил намерений убить меня. И теперь, когда я пишу эти строки, я чувствую за своей спиной его дыхание. Оно подобно дыханию смерти.
Достопочтенный мистер Тиммонс, я недавний человек в Санта-Барбаре, я почти никого не знаю в этом городе, и у меня единственная надежда — справедливость и правосудие, с которым отождествляется тут ваше имя...
Спасите меня, помогите мне.
Я чувствую, что еще немного — и погибну от руки этого жуткого человека.
С искренним уважением — Лилиан Лайт.

Когда экран диапроектора погас, судья, посмотрев на Мейсона, спросил:
— Скажите, мистер Кэпвелл... Вы действительно пытались убить потерпевшую?..
Тот отрицательно покачал головой.
— Нет.
Мэл Джаггер продолжал:
— Вы угрожали ей?..
И вновь подсудимый мотнул головой в знак того, что это неправда.
— Нет.
Неожиданно голос подал Кейт
— Ваша честь, напоминаю вам, что подобные вопросы входят в компетенцию обвинения...
Джаггер, извинительно посмотрев в сторону прокурора, сказал:
— Прошу вас... Тиммонс хищно изогнулся.
— Вы заявляли Лилиан Лайт, что расправитесь с ней, если она исполнит то, что говорила?..
Это была искусно расставленная юридическая ловушка. Если бы Мейсон заявил, что действительно не угрожал потерпевшей, то, таким образом, он бы пусть в косвенной форме, но все-таки дал бы положительный ответ на первую часть вопроса окружного прокурора — что она имела на него какие-то компрометирующие сведения.
С минуту подумав, Мейсон произнес:
— Все, что написано тут — чистой воды ложь.
— Вы хотите сказать, — с преувеличенной вежливостью спросил окружной прокурор, — что ваша жертва, — он, сделав ударение на этом словосочетании, внимательно посмотрел на подсудимого, — вы хотите сказать, что ваша жертва не могла написать этого?..
— Вполне возможно, что это письмо действительно написала Лилиан Лайт, — произнес в ответ Кэпвелл, но я категорически утверждаю, что все, что написано в этом письме — ложь. Ложь от самого начала и до самого конца.
Хищно улыбнувшись и поправив свой модный галстук, Кейт Тиммонс поинтересовался:
— То есть... Уж не хотите ли вы сказать, что ваш образ жизни... — Он запнулся на какое-то мгновение, подыскивая нужное выражение, наиболее точно характеризующее образ жизни этого человека и, не найдя ничего более подходящего, сказал: — Что ваш образ жизни, мягко говоря, в последнее время оставлял желать лучшего?..
Поднявшись со своего места, Джулия, обращаясь исключительно к судье, заметила:
— Ваша честь, я протестую. В задачи этого судебного разбирательства не входит изучение личности моего подзащитного... Он может оставить за собой полное право не отвечать на этот вопрос...
— Протест принят, — произнес окружной судья. — Вопрос снимается...
Однако Тиммонс продолжал наседать:
— Тогда каковы же причины, которые заставили Лили Лайт написать это письмо?..
Пожав плечами, Мейсон заметил:
— Об этом я ничего не могу знать...
После небольшой паузы судья, посовещавшись со своими помощниками, объявил:
— Перерыв на пятнадцать минут...
Во время перерыва Джулия, подойдя к Мейсону, спросила его:
— Послушай, Мейсон... Ты ничего не знал об этом письме?..
Тот пожал плечами.
— Нет...
— Она никогда не говорила тебе, что собирается написать Кейту Тиммонсу?..
— Никогда. Иначе бы я сразу бы сказал тебе об этом, Джулия...
На минутку задумавшись, Джулия очень тихо произнесла:
— Да, действительно... Если эта Лили Лайт на самом деле планировала отомстить тебе таким вот образом, то не в ее интересах было раскрывать карты до того, как она исполнит то, что задумала... Мейсон кивнул.
— Да, действительно...
Джулия, глядя в какую-то пространственную точку перед собой, размышляла: «Интересно, почему она не написала это письмо от руки?.. Почему сперва набирала его на компьютере, а затем — распечатывала на принтере?.. Зачем так усложнила себе задачу?.. А может...»
И тут в ее голове мелькнула догадка. Резко посмотрев на Мейсона, она спросила:
— Послушай... Почему это письмо написано ею не от руки?..
Тот равнодушно пожал плечами.
— Не знаю...
— И все-таки... Кэпвелл тяжело вздохнул.
— Какое это имеет значение?..
— Боюсь, что имеет...
— Может быть. Лили долго писала его, редактировала, потом вновь писала... Хотя... Когда она жила в нашем доме, она лишь изредка заходила в мой кабинет, где стоит «Макинтош». Я никогда не видел, чтобы она подходила к компьютеру. Более того — свою машину я всегда закрываю на ключ, и в довершение к этому, у меня стоит код, который невозможно снять ни одним антикодом... Да и матричного принтера у меня никогда не было...
Джулия насторожилась.
— Это точно?..
Согласно кивнув, Мейсон изрек:
— Да... Наверняка.
— Значит... Значит, она, скорее всего, или хотела по каким-то причинам скрыть свой почерк, или же... Или же хотел скрыть свой почерк человек, который это письмо написал...
Мейсон прищурился.
— Стало быть...
— Стало быть, это письмо, вполне возможно, написано не ее рукой... — закончила за него Уэйнрайт. — Но тогда — чьей же?..
После пятнадцатиминутного перерыва суд возобновил слушание.
Джаггер, обращаясь к Джулии, поинтересовался:
— Защита имеет какие-нибудь вопросы?.. Поднявшись со своего места, Уэйнрайт решительным
тоном произнесла:
— Да, ваша честь...
— Слушаю, — ответил Тиммонс.
— У меня вызывает некоторое удивление — почему потерпевшая, которая, как я выяснила, никогда не пользовалась компьютером — во всяком случае, в то время, когда жила в доме Кэпвеллов, — почему она прибегла к столь необычному способу написания этого письма?..
Кейт Тиммонс, пожевав губами, равнодушным тоном произнес:
— В этом нет ничего удивительного... Компьютерами пользуются все цивилизованные люди... В наше-то время, в конце двадцатого века...
— Но у нее никогда не было своего компьютера... — возразила Уэйнрайт.
— Но компьютер есть в доме Кэпвеллов... Во всяком случае, Лили Лайт могла написать это письмо там, — спокойно произнес Тиммонс.
— Да, действительно. Но мой подзащитный утверждает, что в его аппарате стоит код, кроме того, он всегда запирает его на ключ. И самое главное — в доме Кэпвеллов никогда не было матричного принтера.
Судья, поразмыслив, произнес:
— Мы опросим свидетелей на этот счет. — Сделав небольшую выжидательную паузу, он спросил, обращаясь к Уэйнрайт: — Есть ли у защиты еще какие-нибудь вопросы относительно этого письма?..
Джулия продолжала:
— Конечно. Скажите, мистер Тиммонс, а адрес на конверте тоже отпечатан на принтере?..
— Нет.
— Написан от руки?
— Да, мисс Уэйнрайт, — ответил Тиммонс. — Адрес на конверте действительно написан от руки.
— В таком случае, — твердо сказала Джулия, — я требую, чтобы незамедлительно была проведена графологическая экспертиза — действительно ли этот адрес написан рукой Лили Лайт?
Джаггер, поразмыслив, вынес вердикт:
— Защита имеет полное право предъявлять подобные требования.
По залу пронеслась шумная струя недоумения. Тиммонс попробовал возразить:
— Ваша честь, в этом нет никакой необходимости... Все и так ясно...
Однако Джулия по-прежнему продолжала настаивать на своем:
— И все-таки, я настаиваю на экспертизе.
После того, как она убедилась, что Мэл Джаггер действительно согласен с ней, суд перешел к следующему вопросу.
— Скажите, — Тиммонс обернулся к Кэпвеллу, — скажите, подсудимый...
Джулии в этот момент показалось, что это слово — «подсудимый», — Кейт произносит с особой тщательностью и старанием; видимо, называть своего бывшего коллегу «подсудимым» доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие.
Тиммонс продолжал:
— Скажите... Как складывались ваши отношения с потерпевшей в последнее время?..
И Мейсон рассказал то же самое, что несколько дней назад поведал Джулии — правда, на этот раз он сознательно избегал таких категоричных характеристик, как «прожженная проходимка» или «аферистка», заменяя их обтекаемыми словесными формами.
— Вы действительно не угрожали ей?..
— Нет.
— Вы имели к ней какие-нибудь претензии?.. — вновь спросил Кейт.
— Какие именно?..
— Ну, скажем, финансового характера?..
— Нет.
— Это наверняка?..
Мейсон всем своим видом дал понять, что он никак не мог иметь каких-либо имущественных претензий к Лилиан Лайт.
Тиммонс продолжал:
— А она к вам?..
— Скорее да, чем нет.
— Чего она добивалась от вас?..
— Чтобы я дал ей денег...
— Сколько же?..
— Она не называла конкретную цифру.
— И все-таки — доллар, два... тысячу, сто тысяч?..
Мейсон пожал плечами.
— Не знаю... Она всегда хотела получить от меня очень много денег.
— Для каких целей?..
— Она давно собиралась построить в Санта-Барбаре храм — во всяком случае, так утверждала.
— А вы?..
— Я отказал ей в этом.
— В ее желании поставить храм?..
— Нет.
— В чем же?..
— Я категорически отказался давать ей деньги на какие бы то ни было нужды.
— Почему?..
— Потому что перестал верить этому человеку.
— Вы не были уверены, что эти деньги пойдут по тому назначению, о котором говорила потерпевшая?..
— Вот именно. Я уже рассказал, почему я перестал верить Лилиан Лайт.
— Когда вы отказали ей в деньгах, как она среагировала?..
— Пришла в неописуемую ярость.
— А потом?..
— Что — потом?..
— Она пыталась заводить с вами еще какой-нибудь разговор о деньгах?..
— Да.
— Часто?..
— Почти каждый день.
— И вы ей всякий раз отказывали?..
— Разумеется. Я уже имел честь сообщить суду, по каким именно причинам.
— А в какой форме?..
— Я старался держаться с Лили Лайт как можно мягче, пытался объяснить ей, что грех корыстолюбия — один из самых страшных, и что скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко, чем богатый попадет в рай.
Кейт, поднявшись со своего места, вышел на подиум, где обычно выступали попеременно защита и обвинение, и, резко обернувшись к Мейсону, спросил:
— Расскажите поподробнее, как было дело... Стало быть, вы утверждаете, что в тот вечер она позвонила вам исключительно для того, чтобы встретиться и что-то обсудить?..
— Совершенно верно.
— Когда это произошло?..
— Вечером, часов в десять.
— Она не была взволнована или удручена?..
— Мне так показалось.
— И вы согласились?..
— Да... Хотя я долго колебался — стоит ли мне еще раз встречаться с этой женщиной.
— Почему?..
— Потому что знал, что разговор вновь пойдет о деньгах...
— Тогда почему вы согласились?..
— Мне показалось, что Лилиан нуждается в моей помощи. В то время, когда я находился в состоянии сильнейшей душевной депрессии, она действительно помогла мне. Теперь сама Лили Лайт пребывала приблизительно в таком же состоянии, и я почему-то подумал, что с моей стороны будет грехом не помочь ей. Когда чувствуешь себя несчастным, всегда надо вспомнить о несчастьях других и о том, что могло бы быть еще хуже. Надо вспомнить, чем ты был виноват прежде и чем виноват теперь, а также понимать, что то, что называется несчастьем, послано в испытание, для того, чтобы человек научился покорно переносить несчастья и для того, чтобы благодаря этому несчастью он стал лучше и добрее духом. А чтобы несчастье перенести, всегда надо выговориться кому-нибудь из близких людей... Так ведь всегда легче.
Кейт слушал подсудимого с усмешкой неприкрытого превосходства.
— Но ведь, насколько я понял из ваших предыдущих рассуждений, в последнее время мы, мистер Кэпвелл... Как бы так сказать... Ну, что ли, отдалились от Лили Лайт, не правда ли?..
Мейсон кивнул.
— Действительно...
— Тогда почему же вы согласились пойти к ней в гостиницу «Эдельвейс»?..
— Потому, что хотел помочь ей, — последовал ответ. — Все люди — братья и сестры, и я не мог не попытаться облегчить душевные страдания этой несчастной, которая, возлюбив деньги более чего-либо остального, так жестоко заблуждалась...
— Хорошо, — продолжал Кейт Тиммонс. — То, что вы нам сейчас рассказали, непосредственного отношения к делу о преднамеренном покушении на жизнь потерпевшей, Лилиан Лайт, не имеет. — Обернувшись к Мэлу Джаггеру, он произнес: — Ваша честь, могу ли я задать подсудимому еще несколько вопросов?..
Тот согласно покачал головой.
— Разумеется.
— Мистер Кэпвелл, — обратился он к подсудимому, — итак, вам позвонила Лилиан Лайт и назначила встречу на утро...
Тот едва заметно кивнул.
— Да.
— Вы согласились?..
— Я уже ответил на этот вопрос обвинения.
— Вы пришли в гостиницу «Эдельвейс» вовремя, без опозданий?..
— Совершенно верно.
— Вы не заметили ничего странного в поведении Лили Лайт в то утро?..
Мейсон на минуту задумался.
— Да... Несмотря на довольно раннее время. Лили уже была на ногах — а она ведь всегда любила поспать. Кроме того, дверь в ее гостиничном номере оказалась открытой. Раньше она никогда такого не делала.
— Так, хорошо... Еще что-нибудь?..
И опять Мейсон рассказал все, что несколькими днями до того поведал своему адвокату, не забыв упомянуть при этом, что Лили попросила его открыть окно, а потом — пойти в ванну и намочить полотенце, якобы — для холодного компресса...
И Кейт Тиммонс, и судья Джаггер со своими помощниками, и жюри присяжных выслушали этот рассказ с неослабевающим вниманием.
— Значит, — медленно произнес окружной прокурор, когда Мейсон закончил свое повествование о драматических событиях того утра, — значит, во время этой сцены в гостиничном номере не было ни одного человека... Не так ли?..
Тяжело вздохнув, Кэпвелл изрек:
— Увы...
— Стало быть, — продолжал Кейт с выражением превосходства над подсудимым, — стало быть, никто не сможет подтвердить правдивости ваших слов?..
— Боюсь, что нет... Неожиданно слово взял судья:
— А что говорят врачи клиники, где теперь находится потерпевшая?..
Притворно вздохнув, Тиммонс произнес:
— Лилиан Лайт пребывает в состоянии тяжелейшей комы... Боюсь, что это надолго.
— На сколько?.. — уточнил Джаггер.
— Этого не знает никто... Она может прийти в себя и через неделю, может — спустя несколько лет. Даже, если это и произойдет, вряд ли она сможет сразу же давать показания суду...
Покачав головой, окружной судья резюмировал:
— Да, к сожалению, суд не располагает временем, чтобы ждать, пока потерпевшая придет в себя. Поэтому решение о виновности или невиновности подсудимого будет вынесено, скорее всего, да этого момента...
— Мне кажется, вина подсудимого доказана целиком и полностью, — сказал Тиммонс, — так что уважаемому жюри присяжных остается только вынести свое решение на этот счет...
Джаггер, поднявшись со своего места, официальным тоном сказал:
— Судебное заседание объявляю закрытым. Следующее заседание назначается на понедельник, на десять часов утра...
После того, как все разошлись, Джулия, подойдя к Кэпвеллу, ободряюще посмотрела на него.
— Ничего, мне кажется, мы выиграем этот процесс, Мейсон.
Тот тяжело вздохнул.
— Плохи наши дела.
— Ты действительно так считаешь?..
— Да...
— Не надо падать духом.
— Все улики против меня... И это письмо — кто мог подумать, что Лили все так тонко рассчитает?.. Ведь никому в голову не может прийти, что женщина, которая собралась покончить жизнь самоубийством, может решиться на такой шаг...
— Еще неизвестно, действительно ли это письмо написано Лили Лайт.
— Жюри присяжных уверено, что письмо написала именно она.
Она улыбнулась.
— Ничего не надо загадывать.
— Мне кажется, что Тиммонс постарается, чтобы мне впаяли максимальный срок.
Слушая Мейсона, мисс Уэйнрайт все время размышляла: «Интересно все-таки, была ли знакома Лили Лайт с Генри Джакоби?.. Наверняка была... Тогда — что же их могло связывать?..»
Сложив свою замшевую сумочку, Джулия сказала на прощание:
— Обождем до понедельника. Во всяком случае, к этому времени будут готовы результаты графологической экспертизы, и мы будем наверняка знать, кто же написал и отправил в прокуратору это чертово письмо... — Сделав небольшую паузу, Уэйнрайт произнесла: — Послушай...
Это слово было сказано таким тоном, что Мейсон невольно насторожился.
— Да...
— Послушай, — повторила Джулия, взяв Кэпвелла за пуговицу пиджака. — А если... Если тебе отсюда уехать куда-нибудь?..
Тот отпрянул.
— То есть...
— Ты ведь выпущен под залог... Мейсон передернул плечами.
— Не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать, Джулия...
Уэйнрайт принялась пояснять свою мысль:
— Мейсон, ты ведь, мягко говоря, не самый бедный человек...
Тот кивнул.
— Ну да...
— Ты мог бы исчезнуть куда-нибудь из нашего города... Насовсем...
Мейсон посмотрел на Джулию, как на ненормальную и спросил:
— Для чего?..
— Ты мог бы относительно безбедно прожить в какой-нибудь слаборазвитой стране, где-нибудь в Латинской Америке...
До Кэпвелла, наконец, дошел смысл предложения его адвоката.
— Ты предлагаешь мне уехать? Уехать, воспользовавшись тем, что меня выпустили под залог?..
Уэйнрайт кивнула.
— Вот именно... Но я не говорю, что навсегда... Ведь Лили Лайт рано или поздно выйдет из состояния комы, и вся правда выяснится. И тогда бы ты смог вернуться в наш город... Подумай, Мейсон, для чего тебе вся эта нервотрепка, для чего тебе все эти изнурительные судебные слушания?.. Подумай сам...
Кэпвелл медленно поднял на нее взгляд, и Джулия все сразу поняла...
— Нет, — произнес он. — Я никогда не пойду на это... Если я воспользуюсь твоим советом, то совершу нехороший, бесчестный поступок... Мало того, что нанесу тем самым обиду своему отцу, который внес требуемую сумму; я еще косвенно подтвержу, что виноват в преступлении, которого не совершал...
Джулия пожала плечами.
— Как хочешь...
Покачав головой, Мейсон изрек:
— Джулия... Пойми меня — я не хочу не только быть, но и даже казаться таким бесчестным человеком... Это не в моих правилах...
Мейсон в обществе своего отца, Круза и Идеи отправился домой, а Джулия пошла в небольшой кафетерий неподалеку — в тот самый, где несколько дней назад она читала своему подзащитному криминальные баллады, которым в свое время научил ее Дейл Уэбстер.
Неожиданно на пороге кафетерия она нос к носу столкнулась с Гарри Брэфордом.
— Привет!..
Джулия, холодно посмотрев на своего давешнего возлюбленного, кивнула.
— Доброе утро...
Взяв несколько сосисок, зажаренных с яичницей, Джулия прошла за ближайший столик. Она думала, что се общение с Гарри так и ограничится этим обоюдным приветствием, но этого, однако, не произошло — Брэфорд, к немалому удивлению Уэйнрайт, подсел к ней.
— Я был на процессе Мейсона, — сказал он. — Скажу честно, плохи его дела...
Джулия, стараясь не обращать внимания на Гарри, принялась за завтрак. Тот продолжал:
— В Санта-Барбаре все абсолютно убеждены, что он действительно пытался отправить Лили Лайт на тот свет... Все только об этом и говорят.
Джулия, подняв на Гарри глаза, спросила:
— Не понимаю тебя... Ведь не далее, как несколько дней назад ты заявил мне в «Ориент Экспрессе», что не хочешь больше поддерживать со мной никаких отношений... Не правда ли?..
Гарри промолчал.
— А теперь вдруг сам проявляешь инициативу... Это удивительно...
— Я ведь должен тебе деньги, Джулия... Она холодно ответила:
— Я в курсе.
— Так вот: я продал свой дом и переселился в другой, попроще... Деньги получу завтра, и сразу же отправлю тебе чек по почте...
— Это все, что ты хотел мне сказать?.. Несколько смутившись, Брэфорд изрек:
— Нет, не все...
— Что же еще?..
— Просто я хотел поговорить с тобой по этому делу... Да, Джулия.
— То есть...
— В городе все только... — начал было Гарри, но Джулия нетерпеливым жестом руки остановила его:
— Я это уже только что слышала.
— Честно говоря, я не верю, что Мейсон способен на такое...
Улыбнувшись, Уэйнрайт заметила:
— Знаешь, такое трогательное единодушие...
— То есть?..
— Я тоже никак не могу поверить в это.
— Лили Лайт действительно была весьма далека от тех идей, которые проповедовала...
— Вот как?..
— Да, когда я однажды зашел домой к Джакоби — это было еще в то время, когда я, поверив этому человеку, согласился участвовать в его жульнических лотереях, — так вот, когда я зашел к нему, то увидел довольно странную картину...
При одном лишь упоминании имени Джакоби Джулия насторожилась.
— Это имеет какое-то отношение к делу Мейсона?.. — спросила она.
Гарри замешкался.
— Не знаю... Я просто хотел тебе кое-что рассказать о Лили...
— Ну, и что же Джакоби?..
Брэфорд продолжал:
— Он принял меня в гостиной. Несмотря на то, что время было довольно раннее, часов шесть вечера, на нем был один лишь халат... У меня сложилось впечатление, что Генри весь день провел в постели.
— Ну и что?..
— Дверь в спальню, смежную с гостиной, была приоткрыта... Я любопытства ради замешкался у двери, и увидел там... Нет, ты никогда не поверишь мне, кого я там увидел!..
У Джулии от нахлынувшего волнения пересохли губы. Она, подавшись вперед, воскликнула:
— Ну, ну, говори же быстрее... Кого ты там мог увидеть?..
— Лили Лайт, — последовал ответ. — Ты не поверишь, но эта женщина лежала в кровати... Точнее, не в кровати, а на ней, поверх покрывала. Она была... То есть, я хотел сказать, что на ней совершенно ничего не было. — Гарри зарделся, как маков цвет. — Она была совершенно обнаженной.
«Так я и знала, — пронеслось в голове Джулии, — так я и знала... Стало быть, они были любовниками... Теперь понятно, откуда у Джакоби могла быть подобная информация... Понятно, почему он предложил мне тогда раскрутить Мейсона. Так-так-так, теперь все относительно проясняется. Видимо, и это чертово письмо состряпано им самим... Но каким же образом ему удалось уговорить свою любовницу покончить жизнь самоубийством на глазах Кэпвелла?!.. Нет, это просто невероятно!..»
Пристально посмотрев на Брэфорда, Уэйнрайт спросила:
— А ты ничего не путаешь?..
— Нет...
— Может быть, ты обознался?..
— Я точно помню: это была Лили Лайт.
Отодвинув от себя тарелку, Джулия спросила:
— А что сказал на это Джакоби?..
Гарри пожал плечами.
— Сделал вид, что так и должно быть... Во всяком случае, Генри никоим образом не прокомментировал то, что я увидел.
— Видимо, не нашел, что сказать в свое оправдание, — задумчиво произнесла Джулия.
— Наверное...
Уэйнрайт, посмотрев на молодого человека, медленно спросила:
— А почему ты не рассказывал мне об этом раньше, Гарри?..
Тот лишь передернул плечами.
— Ты ведь не спрашивала...
— Гарри, — произнесла Уэйнрайт, — то, что ты мне сейчас рассказал, очень и очень важно...
После этого сообщения Брэфорд изобразил на своем лице видимое удивление.
— Важно для чего?..
— Для Мейсона...
— При чем тут Мейсон?.. Она махнула рукой.
— А-а-а... Долго объяснять... Послушай, — она вновь придвинулась к Брэфорду, — послушай... То, что ты сказал мне, ты мог бы повторить на судебном заседании?..
— В качестве свидетеля?..
— Ну да...
Гарри Брэфорд на минуту задумался, после чего произнес:
— Наверное, да...
— Так наверное или точно. Я согласен... Но я...
При слове «но» Уэйнрайт нахмурилась.
Почему «но»?.. Гарри потупил взор.
— Я сделаю это не ради Мейсона...
— Тогда ради кого?.. Ради тебя...
Джулия, удивленно посмотрев на своего бывшего возлюбленного, подумала: «Интересно, что это с ним такое?.. Что на него нашло?.. Еще немного — и он будет признаваться мне в любви...»
Поговорив с Брэфордом еще некоторое время, Джулия отправилась домой. Теперь ее подозрения относительно причастности Генри Джакоби к этому делу только усилились...

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара - 5. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.