www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара - 3. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.


Санта Барбара - 3. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

Санта-Барбара III
              КНИГА 2


ГЛАВА 1

Мыс Инспирейшн — место воспоминания не только для Иден. Окружной прокурор испытывает настоящее чувство страха. Круз преобладает в растерянности, не обнаружив дома больной жены. Несчастный случай на шоссе.

Вечер был прохладным и зябким. Над Санта-Барбарой спустился густой, словно молоко, липкий туман. Иден осторожно вела машину по загородному шоссе, направляясь к одному из самых прекрасных пляжей в окрестностях Санта-Барбары — мысу Инспирейшн.
Причина, которая заставила Иден, несмотря на такой поздний час и плохую погоду ехать за город, была достаточно прозаической — Джина сказала ей, что именно здесь намерены встретиться Кейт Тиммонс и Сантана Кастильо. И, хотя Сантана уже дала Иден слово никогда не встречаться с окружным прокурором, Иден испытывала в глубине души сильные сомнения по этому поводу. Услышав от Джины о предполагаемой встрече, Иден решила убедиться в этом собственными глазами.
Она осторожно съехала на обочину у высоких скал, обрамлявших пляж в районе мыса Инспирейшн. Остановив свою машину в стороне от дороги, Иден огляделась по сторонам. Никого и ничего вокруг не было видно. На мысе стояла полная тишина, нарушаемая лишь легким шумом прибоя и криками ночных птиц в зарослях невысоких кустарников. Несмотря на нещадно палившее целый день калифорнийское солнце, было довольно прохладно. Плотно окутавший землю туман мгновенно поглотил остатки тепла, накопившиеся за день в песке пляжа. Иден почувствовала себя зябко и вернулась к машине. Она предусмотрительно взяла с собой легкий плащ. Это было именно то, что необходимо.
Накинув плащ на плечи, Иден медленно побрела по усыпанной гравием дорожке к небольшому придорожному кафе. Увидев едва различимую в полутьме туманного вечера вывеску над входом, Иден почувствовала, как сердце ее сжимается. Она вспомнила другой, совсем непохожий на этот вечер, который они провели здесь вместе с Крузом Кастильо. Иден задумчиво прошлась вдоль столиков на открытой летней террасе и остановилась перед музыкальным автоматом. Именно под доносившуюся из джуи-бокса музыку они танцевали, позабыв обо всем. Они шептали на ухо друг другу нежные слова, они целовали и обнимали друг друга. Нахлынувшие на Иден воспоминания едва не заставили ее заплакать. Ведь это было так недавно и — так давно... Если бы можно было повернуть назад время, они многое сделали бы по-другому. Она не совершила бы тех глупостей и ошибок, которые сопровождали едва ли ни каждый ее поступок. Это теперь она знает, что нужно ценить, а тогда...
Шум подъезжающей машины и скрип тормозов заставили ее вздрогнуть и обернуться. Однако в сгустившемся мраке она смогла разглядеть лишь едва заметно пробивавшиеся сквозь туманную пену габаритные огни какой-то машины. Автомобиль остановился в нескольких десятках метров от того места, где стояла Иден.
Сантана гнала машину так, что у сидевшего рядом с ней окружного прокурора тряслись поджилки.
— Пожалуйста, потише. Слишком сильный туман, чтобы так гнать, — взмолился он.
Не обращая внимания на его стон, Сантана все сильнее жала на акселератор. Она была столь возбуждена, что Тиммонс боялся даже повышать на нее голос — это могло вызвать вообще непредсказуемое последствие. Ее истеричная одержимость была сейчас опасна для жизни их обоих.
— Сначала я подумала, что единственная причина твоего интереса ко мне — это то, что Круз имеет что-то против тебя. А теперь вижу, что ты просто хочешь развалить мою семью.
Тиммонс робко возразил:
— Я постарался отдать тебе всю свою любовь.
— О, пожалуйста, — скептически воскликнула она. — Я не настолько поглощена тобой, чтобы не видеть, насколько ты хорош на самом деле.
Машина мчалась по загородному шоссе, вихляясь из стороны в сторону. После очередного такого резкого поворота Тиммонс уже заорал благим матом:
— Да не гони ты так! Мы бы могли поговорить спокойно. Остановись.
Она уже чисто механически вертела рулем, даже не глядя на дорогу. Окружной прокурор почувствовал, что так близко от случайной, нелепой смерти он не находился еще никогда в своей жизни. У него, конечно, бывало всякое, но чтобы было так глупо и бессмысленно, он и представить себе не мог.
Однако Сантана не обращала ни малейшего внимания на то, как себя чувствует окружной прокурор.
— Как ты думаешь, как я связалась с тобой? Потому что я воображала, что рядом со мной находится Круз, и это он говорит мне все эти нежные слова. Когда мы занимались любовью, я представляла вместо тебя Круза.
Он сумрачно помотал головой.
— Я не верю в это.
— Конечно! — издевательски воскликнула она. — Ты не хочешь в это верить.
Она нажала на педаль тормоза так резко, что машину развернуло на шоссе.
— А-а! — заорал окружной прокурор. — Что ты делаешь?
Сантана отпустила тормоз и снова резко нажала на педаль газа. Машина рванулась с места.
— Куда мы? — кричал окружной прокурор. — Что происходит?
— Я возвращаюсь назад. Мне не хочется проводить этот вечер с тобой. Я хочу быть рядом со своим мужем и сыном.
Тиммонс в сердцах взмахнул руками.
— Да останови же машину. Куда ты так несешься?
— А что, тебе не хочется, чтобы я была вместе с Крузом? — возбужденно воскликнула она.
Тиммонс дышал так тяжело, как будто несколько секунд назад перенес тяжелый сердечный приступ.
— Да ты не принадлежишь своему мужу, — в изнеможении произнес он. — Он не любит тебя так, как люблю тебя я. Он тебя вообще не любит. Он любит Иден. Ты никогда не будешь счастлива с этим человеком. Разве ты этого не понимаешь? Он не может заставить себя поступать по-иному. Если тебе кажется, что в ваших отношениях есть что-то хорошее, то это заблуждение. Сантана, ты пытаешься выдать желаемое за действительное. Как можно построить семейное счастье с мужчиной, который не скрывает своей любви к другой. Она мрачно усмехнулась.
— А я попробую еще раз. И у меня получится. Я буду той женщиной, которая нужна Крузу. Он поймет, что лишь я способна дать ему счастье. У нас все должно получиться.
Тиммонс махнул рукой.
— Хорошо, возвращайся. Только останови машину хоть на секунду, пожалуйста.
— Нет! — воскликнула она и из упрямства еще больше добавила газа.
У Тиммонса оставался лишь последний шанс.
— Я хочу жениться на тебе! — в отчаянии выкрикнул он.
Ее лицо словно окаменело.
— Ты слышишь меня? — озабоченно воскликнул Тиммонс. — Я же сказал, что хочу жениться на тебе. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей женой.
По тому, что скорость автомобиля замедлилась, и Сантана умолкла, Тиммонс понял, что его слова попали в точку. Спустя несколько секунд, машина, скрипнув тормозами, остановилась недалеко от мыса Инспирейшн.
Иден решила подойти поближе, услышав шум остановившегося неподалеку от кафе автомобиля. Зябко кутаясь в тонкий плащ, она осторожно ступала по мелкой гальке пляжа. Один раз она случайно раздавила выброшенную на берег ракушку и, вздрогнув, замерла. Ей показалось, что хруст разнесся на несколько километров вокруг. Однако все было спокойно.
Спустя несколько мгновений до Иден донеслись едва различимые в туманной вечерней мгле голоса, очевидно, это разговаривали сидевшие в автомобиле. Иден попытались понять, о чем идет разговор, однако ей ничего не удалось разобрать. Было ясно теперь, что разговаривают мужчина и женщина, к тому же, довольно возбужденно. Растирая мерзнувшие руки, Иден остановилась недалеко от входа в кафе.
— Ну, вот, — это твое любимое место, — с горечью сказала Сантана. — Здесь ты добился жены Круза Кастильо.
Тиммонс скривился.
— Может быть, ты перестанешь? Ведь я уже тебе сказал, что хочу, чтобы ты была моей женой.
Она мрачно отвернулась.
— Я слышала это, но не поняла, — голос ее был полон разочарования.
Самым серьезным тоном, на какой только был способен, Тиммонс произнес:
— Это значит, что я люблю тебя. А твое замужество больше не обусловлено опекой над Брэндоном.
Она покачала головой.
— Но я не люблю тебя, Кейт. Может быть, когда-нибудь найду человека, который будет любить меня.
Тиммонс придвинулся к ней поближе.
— Но я могу сделать тебя счастливой, — не слишком уверенно сказал он.
Она рассмеялась.
— Мы все влюбляемся не в тех. И все несчастливы при этом.
Тиммонс вспылил.
— Неужели ты хочешь остаться с человеком, который не любит тебя? — вскричал он. — Ты понимаешь, что я предлагаю тебе? Я предлагаю тебе избавиться от этого несчастного брака.
Она с горечью махнула рукой.
— И взамен предлагаешь мне другой.
Она вдруг повернула в замке ключ зажигания. Мотор взревел.
— Куда ты собираешься ехать? — обеспокоенно спросил Тиммонс.
Сантана стала выворачивать руки.
— Я ненавижу это место, — со злостью сказала она. — Я хочу найти Круза, потому что не желаю слушать твои уговоры.
Прорыв колесами яму в песке, Сантана наконец-то вывела машину на дорогу.
— Сантана, ты не можешь вести машину. Дай я сяду за руль! — нервно воскликнул Тиммонс. — Ты слишком возбуждена и не осознаешь, что делаешь.
— Чтобы вести меня куда? Снова к себе? — возмущенно воскликнула она.
Тиммонс умоляюще развел руки.
— Ну, хорошо, поехали назад к Крузу. Послушай, туман сгущается, лучше будь поосторожней.
— Я вижу дорогу, — отрывисто бросила она, резко выворачивая руль вправо.
Тиммонс так перепугался, что впился побелевшими руками в ручки кресла.
— Куда, куда ты едешь? — завизжал он. — Осторожно, мы выехали не на ту сторону.
Машина заметалась на узкой полоске шоссе рядом с придорожным кафе. Тиммонс в ужасе рванулся к рулю, пытаясь удержать машину на полосе.
— Оставь меня! — кричала Сантана. — Оставь, я не вижу дороги! Ты мне мешаешь!
— Дай руль! — кричал Тиммонс.
В свете включенных фар на шоссе, в нескольких метрах от машины, внезапно выросла высокая женская фигура в красном плаще.
Иден широко раскрытыми глазами смотрела на стремительно вылетевшую на нее из-за поворота машину. Набирая ход, автомобиль мчался навстречу ей. У Иден не оставалось даже ни единой секунды времени, чтобы действовать.

Когда Круз и Брэндон вернулись домой из ресторана, в доме было пусто.
— Сантана! — крикнул Круз, открывая дверь. — Мы уже дома.
— Сантана, мы уже приехали! — крикнул Брэндон. Круз растерянно огляделся по сторонам.
— Где же она?
— Она говорила, что плохо себя чувствует, — сказал мальчик.
Круз огляделся еще раз.
— Почему она не оставила записку?
Брэндон деловито подкидывал на руке яблоко.
— Может быть, ей стало лучше, и она вышла?
Круз присел рядом со столиком, на котором стоял телефонный аппарат.
— Возможно, — задумчиво сказал он.
Поколебавшись несколько мгновений, он набрал номер. После длинного гудка в трубке раздался знакомый самоуверенный голос:
— Алло, это Кейт Тиммонс. Меня сейчас нет дома, но вы можете оставить информацию на пленке.
Не дослушав, Круз в сердцах швырнул трубку на рычаг.
— Кому ты звонил? — поинтересовался Брэндон.
— Э-э, приятелю мамы, — неопределенно ответил Круз.
— Ну, и что?
— Его нет дома, — вздохнув, ответил Круз.
Да, это был факт, который заставил Круза глубоко задуматься. Ни Сантаны, ни Тиммонса нет дома. Они наверняка вместе. Это уже начинает приобретать черты какой-то эпидемии. Круз абсолютно не сомневался в том, что его жену и окружного прокурора связывают более чем тесные отношения. Однако пока что у него не было никаких доказательств этого, и потому Круз ощущал свое полное бессилие.

— Сантана, Сантана, сбавь скорость! — закричал окружной прокурор. — Мы съезжаем на обочину! Куда ты?
— Оставь меня! — она пыталась оттолкнуть его.
— Дай я поведу машину! Нажми на тормоза, скорей!
— Не мешай мне, я не вижу дороги! Отпусти руль! — визжала она.
В этот момент машину резко тряхнуло, словно она угодила колесами в какую-то выбоину или столкнулась с чем-то. Сантана мгновенно нажала на тормоз. Спустя несколько минут машина со скрипом остановилась.
— Что это? Что это было? — перепуганно спросила Сантана.
— Кажется, мы на что-то наехали, — тяжело дыша сказал Тиммонс.
— Или кого-то сбили.
— Подожди, я посмотрю.
Тиммонс выбрался из машины, оставив Сантану за рулем.

0

2

ГЛАВА 2

Окружной прокурор скрывает правду. Доктор Роулингс обвиняет Перла в смерти брата. Шоковая терапия — один из любимых методов лечения в клинике Роулингса. Тиммонс предлагает Сантане рассказать мужу о своих любовных связях. Перл ищет оправдание.

Тиммонса не было несколько минут. Сантана, не осмеливаясь выйти из машины, беспокойно ерзала в кресле до тех пор, пока не послышались его шаги.
— Кейт, ну что там? Что там?
Тяжело дыша, он обошел машину спереди и бегло осмотрел капот и бампер. Увидев разбитую левую фару, он покачал головой.
— Ну, почему ты молчишь? — нервно воскликнула Сантана.
— Я не знаю, — тяжело дыша сказал он. Подозрительно осматриваясь вокруг, он остановился рядом с местом водителя.
— Возможно, это была выбоина. В общем, я так и не понял.
— О, слава богу, — в изнеможении протянула Сантана.
Они оба сейчас выглядели одинаково — это и не удивительно после того, что произошло.
— Дай, я сяду за руль, — предложил Тиммонс.
Очевидно, происшествие на шоссе так ударило по нервам Сантаны, что она не произнеся ни слова, мгновенно повиновалась. Когда она пересела в кресло пассажира, Тиммонс тяжело опустился на место водителя и включил мотор.
Иден лежала невдалеке от обочины дороги на холодной, сырой земле. Услышав шум мотора отъезжающей машины, она нашла в себе силы приподнять голову. Но это было все, на что ее хватило. Успев заметить лишь габаритные огни отъезжающего автомобиля, она закрыла глаза и, потеряв сознание, распласталась на земле.

Мрачно откинувшись на спинку стула, Перл сидел в кабинете доктора Роулингса. Главврач клиники, сунув руки в карманы халата, расхаживал перед ним, нравоучительно говоря:
— Я представляю, с каким чувством вы читали письма брата. Мне вас жаль.
Перл угрюмо посмотрел на доктора.
— Могу вам сказать, что я даже рад, что прочитал письма Брайана. Я понял, что он не винил меня за этот нервный срыв. Вы не понимаете, что это значило для меня.
Роулингс едва заметно улыбнулся.
— Почему же? Очень даже представляю — камень свалился с души.
— Да. В некотором смысле, да, — уверенно сказал Перл.
Роулингс улыбнулся еще шире.
— Я вынужден подлить ложку дегтя. Я считаю, что текст писем можно интерпретировать по-разному. Вы часто разговаривали с братом. Брайан ненавидел вас. И знаете почему?
Перл непонимающе посмотрел на доктора Роулингса.
— Почему вы решили, что он меня ненавидел?
Роулингс издал короткий неприятный смешок.
— Потому что вы убедили брата в целесообразности аборта, который послужил причиной смерти его любимой девушки.
Перл возмущенно вскочил со стула.
— Это не правда! Тогда я был совершенно другим человеком. Когда мой брат оказался в этой непростой ситуации, я действительно посоветовал девушке сделать аборт. Это был единственный выбор. Родители запретили Брайану на ней жениться. Поэтому я сделал все, о чем Брайан, и она попросили меня. Я помог им.
Роулингс торжествующе усмехнулся.
— Нет, твой брат последовал твоему совету. Подпольный аборт — и девушка умерла. Поверь, Брайан считал тебя виноватым в ее смерти.
Перл отрицательно покачал головой.
— Нет, это не так. Брайан простил меня. Я совершенно точно знаю это.
— Это не так. Брайан смог написать тебе письмо только после года лечения. А затем Брайан вернулся домой на Рождество. Ты помнишь об этом?
Перл смутился.
— Рождество? Да, конечно, помню. Рождество...
Он умолк, чем не преминул воспользоваться Роулингс.
— Да, это было Рождество. И за две недели твои родители погубили результаты целого года кропотливой работы. Брайан вернулся в больницу на грани нервного истощения. А через три недели покончил с собой, — Роулингс повысил голос, придав ему обвинительный тон.
Перл нерешительно взмахнул рукой.
— Нет, нет, мы не виноваты в его смерти.
Но Роулингс не слушал.
— Ваша семья несет ответственность за его убийство.
Перл пытался оправдаться:
— Нет, нет, мы не виноваты.
Но Роулингса уже трудно было остановить.
— Майкл Брэдфорд Болдуин, вы убили Брайана. Ты и твоя семья. Но больше всех виноват ты.
Перл ошеломленно умолк.

Пол Уитни решил снова навестить Элис в клинике доктора Роулингса. Он чувствовал, что хрупкая, испуганная девушка вызывает у него все более и более глубокую симпатию. К тому же, как ему казалось, он смог найти к ней подход. Ведь судя по словам Келли, она раньше не разговаривала, а теперь уже читает вслух стихи.
Когда Уитни постучал в дверь и вошел в палату, Келли задумчиво стояла у окна, а Элис сидела на своей кровати.
— Привет, — радостно улыбаясь сказал Уитни. Келли удивленно посмотрела на него.
— Привет.
— Я — Пол, — сказал тот. — Я составил рапорт о вашем побеге.
— А, — только сейчас вспомнив его лицо, сказала Келли. — Понятно, мы рады видеть тебя.
Он улыбнулся.
— Взаимно.
Уитни подошел к кровати, на которой смущенно опустив голову сидела Элис.
— Привет, — сказал ей Уитни. — Это я, Пол.
Она не поднимала голову, нервно кусая губы. Уитни с некоторой растерянностью взглянул на Келли и вытащил из-за пазухи гвоздику, правда, изрядно помятую. Расправив ее лепестки, он протянул цветок Элис.
— Может быть, это развеселит тебя?
Она подняла глаза и с благодарностью взглянула на Уитни. Келли поняла, что лучше ей оставить Пола и Элис вдвоем.
— Я пойду прогуляюсь, — сказала она.
Когда Келли вышла из палаты, Пол осторожно взял Элис за руку.
— Ну, как твое самочувствие? Она молчала.
— Кстати, мне почти ничего о тебе неизвестно, Элис, — стараясь хоть как-то оживить беседу, сказал Пол. — Я не знаю, ни где ты родилась, ни кто твои родители, где ты провела свое детство. Мне известно только твое имя. Тебя ведь зовут Элис? Как в сказке, да? «Алиса в стране чудес». Очень красивое имя.
Она по-прежнему молчала, низко опустив голову.
— А хочешь, я расскажу о себе? — предложил Уитни. — Я вырос в штате Джорджия. А когда мне было десять лет, мои родители переехали в Калифорнию. Сперва в Лос-Анджелес, а потом в Санта-Барбару. Я поступил на службу в полицию. Работа стала моей жизнью. Я холост, мне пока нравится жить одному, но друзья и знакомые говорят мне, что одиночество скоро надоест мне.
Она порывисто вскинула голову, бросила на него беглый взгляд и снова отвернулась. Уитни растерянно развел руками.
— Элис, не все полицейские плохие люди. Элис, я хочу, чтобы ты об этом знала.
Но в этот момент разговор прервался. В палату, распахнув дверь, влетела Келли. Судя по ее лицу, она была сильно взволнована.
— Пол, мне срочно нужна твоя помощь! — вскричала Келли, хватая его за руку.
Он обеспокоенно поднялся со стула.
— А что случилось?
Келли показала рукой куда-то в коридор.
— Я подслушала разговор двух медсестер. Они говорят, что доктор Роулингс собирается расправиться с моим другом. Помоги мне. Идем.

Окружной прокурор вел машину гораздо спокойней, чем Сантана. Однако ей, при желании, не стоило большого труда увидеть, как руки его дрожат, а глаза бегают из стороны в сторону. Но она была столь озабочена собственными проблемами, что не обратила на это внимания.
— Все, что я сказал тебе сегодня, это правда, — неожиданно произнес Тиммонс.
В его голосе слышалось сожаление.
— Но мы должны прекратить наши отношения.
Сантана вскинула голову.
— Что с тобой, Кейт? Я тебя не узнаю. Сперва ты не даешь мне и прохода, а потом хладнокровно меня бросаешь.
Он нервно усмехнулся.
— Сантана, я по-прежнему люблю тебя. Но дело совершенно в другом. Твое сердце отдано Крузу. Я не имею морального права все время причинять тебе боль.
Все это выглядело столь неестественно, что только слепой мог бы не увидеть неискренности. Однако Сантана в ее теперешнем состоянии была неспособна отличить ложь от правды, искренность от фальши.
— Нет, — она придвинулась к нему, — не обвиняй себя.
Он сделал обиженное лицо.
— Это правда.
— Нет! — снова порывисто воскликнула она. — Это я виновата во всем.
Она погладила его по щеке.
— Кейт, зачем сожалеть о том, что было?
Тиммонс не ответил на нее нежное прикосновение.
Наморщив лоб, он на мгновение задумался, а потом озабоченно спросил:
— А что ты скажешь Крузу после того, как вернешься домой?
Она пожала плечами.
— Ну, если повезет, его там еще не будет. Хотя...
Тиммонс усмехнулся.
— Я б тебе посоветовал приготовить свои оправдания. Придумай какую-нибудь правдоподобную историю, не то тебя ожидают очередные семейные неприятности.
Она испуганно взглянула на него.
— А что я могу сказать Крузу?
Тиммонс вел машину, не поворачиваясь к Сантане.
От этого у нее складывалось впечатление еще большей отчужденности и нарастающего разрыва их отношений.
— Поскольку между нами все зашло так далеко, — хладнокровно сказал Тиммонс, — я предлагаю радикальный вариант решения проблемы.
Сантана задрожала от недоброго предчувствия.
— Какой?
Тиммонс нахмурился.
— Я предлагаю тебе сказать Крузу правду.
— Что?
Тиммонс мгновение помолчал.
— Ну, не всю правду, а только ее часть, — уточнил он. — Скажи ему, что мы были вместе, что я домогался тебя, но ты мне отказала. Да, именно так и скажи.
Она растерянно опустила голову.
— Да?
— Скажи, что между нами ничего нет и не будет. Что ты порвала со мной всякие отношения, — добавил Тиммонс.
Она растерянно улыбнулась.
— Ну, хорошо. А ты что, отказываешься от меня?
Тиммонс как-то безразлично пожал плечами.
— Он ужасно относится к тебе, но я не могу с ним бороться.
— Ну, спасибо, — язвительно сказала она. — Благодарю тебя, что разъяснил мне как поступать. Теперь я сумею оправдаться перед Крузом.
Тиммонс брезгливо поморщился.
— Сантана, прекрати. И не вздумай говорить ему, что мы с тобой ездили на побережье. Не нужно, чтобы он знал о том, что мы сегодня вечером были на мысе Инспирейшн.
— Почему?
Как обычно в щекотливой ситуации, Тиммонс почесал макушку.
— Ну, это слишком романтично, — несколько туманно пояснил он. — Лучше скажи ему, что мы с тобой были в мотеле, этому он быстрее поверит. К тому же, что было бы логичней предположить? Что я домогался твоей любви на холодном песке пляжа или в теплой постели?
Она горько усмехнулась.
— По-твоему, мотель лучше, чем пляж? Я не совсем тебя понимаю.
Тиммонс пожал плечами.
— Что тут непонятного, Сантана? По-моему, ты слишком возбуждена, чтобы осознать одну простую вещь — ему же известно, что никогда не согласишься заняться любовью в мотеле. Это для тебя слишком унизительно. Ну, вот, я к тебе приставал, а ты отказала. Понятно?
Сантана обалдело посмотрела на него.
— Да, кажется, мне теперь все ясно... — задумчиво протянула она.
— Сделай так, как я сказал. Договорились? — он доверительно погладил ее по плечу. — Ни в коем случае не упоминай при муже про мыс Инспирейшн, ладно?
Автомобиль все дальше и дальше удалялся от того места, где на обочине дороги, возле кустарников, лежала Иден Кэпвелл.

Очевидно, в словах Роулингса была какая-то доля правды, потому что Перл подавленно молчал несколько минут. Он бродил из стороны в сторону, водя пальцем по стенке, а затем внезапно присел на корточки.
— Послушайте, доктор, — тихо сказал он, — я не желал зла Брайану, я хотел только помочь ему...
Не скрывая торжествующей улыбки, Роулингс произнес:
— Дорога в ад устлана благими намерениями. Пойми, когда дилетант вмешивается в лечение психически больного человека, то этим он наносит непоправимый ущерб. Сперва был твой брат, а теперь Келли. Может быть, достаточно одной ошибки? Мне тяжело представить все последствия твоего вмешательства.
В этот момент дверь кабинета доктора Роулингса распахнулась, и в комнату влетела Келли вместе с полицейским Полом Уитни.
— Перл! — закричала она. — Что с тобой? Роулингс резко развернулся и возмущенно заверещал:
— Я не понимаю, что здесь происходит? Кто позволил вам врываться в мой кабинет без разрешения? Как понимать ваше поведение? Вы кто?
— Я — сержант Уитни, — растерянно пробормотал Пол. — Ведь мы с вами вчера...
— Ах, да, да, извините, я забыл, — воскликнул Роулингс.
С опаской оглянувшись, он взял Пола под руку и вместе с Келли потащил их к выходу из кабинета.
— Пойдемте со мной на минуточку, нам нужно выйти в коридор.
— Что вы сделали с ним? — торопливо спросила Келли, когда Роулингс закрыл за собой дверь, оставив Перла одного.
Стараясь сдерживаться, главный врач клиники ответил:
— Послушайте, Келли, вы прервали сеанс психотерапии.
Она испуганно посмотрела на него.
— Я вам не верю, доктор Роулингс, — голос у Келли дрожал.
Он сокрушенно взмахнул руками.
— Мы прошли через критическую точку кризиса. Господа, вас никто сюда не звал. Вы вмешиваетесь в лечебную практику.
— Но Келли думала, что его жизнь в опасности, — объяснил Уитни. — И я просто пришел ей на помощь.
Роулингс с сожалением покачал головой.
— О, Келли, не надо нервничать, все в порядке.
Она растерянно развела руками.
— Но я слышала...
Не дожидаясь ее объяснений, Роулингс подхватил Пола под руку и потащил его в сторону.
— Извините, сержант, нам нужно поговорить наедине.
Они отошли на несколько шагов.
— Я удивлен, что вы серьезно относитесь к заявлениям умалишенных, — доверительно наклонившись к Полу сказал Роулингс. — У Келли — паранойя. Сейчас период сильного обострения болезни. В такие моменты ими овладевает мания преследования, они повсюду видят какие-то мнимые опасности, которые угрожают не только им, но и окружающим.
С сомнением посмотрев на Келли, Уитни попытался возразить:
— Но она выглядит совершенно здоровой. Мне кажется, что она уже чувствует себя нормальной.
Роулингс стал отчаянно трясти головой.
— Нет, нет, вы ошибаетесь. У нее участились периоды маниакального бреда. Мистер Капник, с которым мы сейчас проводим сеанс психотерапии, вполне здоров и в ближайшее время он будет выписан из больницы.
Уитни тяжело вздохнул.
— Ну, что ж, раз вы так говорите...
Он подошел к Келли.
— Доктор говорит, что все в порядке, ничего страшного твоему другу не угрожает, — сожалеющим тоном сказал Пол.
— Я вам не верю, — прошептала Келли, неотрывно глядя на Роулингса.
Пол бессильно развел руками.
— К сожалению, я не имею права вмешиваться, — тихо сказал он. — Я вынужден вас покинуть.
Келли с разочарованием посмотрела на него. В глазах же доктора Роулингса, обращенных к ней, было столько ненависти и мстительности, что это угрожало ей крупными неприятностями.
Когда Уитни удалился, Роулингс металлическим голосом сказал:
— Келли, я ведь просил не приходить больше никогда в мой кабинет.
— Да, — испуганно прошептала она. Роулингс торжествующе улыбнулся.
— Извини, но мне придется наложить на тебя суровое наказание. Это понятно?
Не дожидаясь ее ответа, он махнул рукой:
— Санитар!

0

3

ГЛАВА 3

Сантана возвращается домой. Иден обнаружена. Круз узнает правду. Хейли порывает с Джиной.

В ожидании появления Сантаны Круз и Брэндон играли в шашки. Партию за партией выигрывал Брэндон. Круз был слишком рассеян, чтобы сосредоточиться на игре. Точнее, он думал о другом. Его неотступно преследовала мысль, где Сантана, где Тиммонс. Они вместе? Почему Сантана продолжает лгать ему? Чем объяснить ее поведение? В последнее время она постоянно находится на грани истерики. Это неизбежно должно привести к сильному нервному срыву. Если Крузу ничего не удастся сделать с этим, то их семейная жизнь закончится катастрофой.
В общем, Круз не мог сказать, что его собственная судьба безразлична ему, но, во всяком случае, он мог бы перенести все это. Однако ему было ужасно жаль Брэндона. Мальчик за свою короткую жизнь испытал уже столько, что другим хватило бы до глубокой старости.
Все эти мысли роились в голове Круза, вызывая у него все большую горечь и сожаление.
Когда Брэндон в очередной раз разгромил его на клетчатой доске, Круз тяжело вздохнул.
— Я не понимаю, ты выигрываешь подозрительно часто.
— Мне нравятся шашки, — радостно заявил Брэндон.
— Я догадываюсь, почему.
В этот момент дверь дома распахнулась, и на пороге показалась Сантана. С притворным энтузиазмом она воскликнула:
— Мои мужчины наконец-то дома, а я-то думала, что вы еще в ресторане.
Она присела на кресло рядом с Брэндоном.
— Мы приехали час назад, — заявил мальчик. — Ты вроде бы заболела?
Она смущенно улыбнулась.
— Нет, уже все прошло. Я себя чувствую хорошо. А как ты провел время с Крузом?
— Замечательно! — воскликнул мальчик.
Сантана хотя и была взволнована, выглядела менее нервной, чем обычно. Возможно, это объяснялось тем, что она уже решила, как ей поступать.
— Брэндон, уже десять часов, — ласково поглаживая мальчика по голове, сказала она. — Тебе пора чистить зубы, одевать пижаму и ложиться спать. А о лагере мы с тобой поговорим завтра, хорошо?
Он кисло посмотрел на нее.
— Я хочу еще раз разделаться с Крузом, а потом лягу спать, — с надеждой сказал Брэндон.
Стараясь сохранять видимость спокойствия, Круз сказал:
— Давай, ты разделаешься со мной завтра утром, договорились?
Мальчик уныло посмотрел на него.
— Ну, ладно.
Он с неохотой встал с кресла и, поцеловав Круза и Сантану, направился в свою комнату на второй этаж.
— Я зайду к тебе перед сном, — сказал ему вслед Круз.
Сантана направилась к бару.
— Я рада, что вам не было скучно вдвоем. Круз, налей мне виски.
Круз холодно посмотрел на нее.
— Зачем?
— Я хочу выпить, — упрямо повторила она.
— Именно виски?
— Да, именно виски.
Круз плотно сжал губы.
— И какой по счету стакан?
Она резко обернулась к нему.
— Будет первый. Я не пила сегодня.
Круз угрюмо посмотрел на нее.
— Ты сказала, что плохо себя чувствуешь сегодня, и поэтому не поехала с нами ужинать. Мы приехали домой, а тебя и след простыл. Где и с кем ты была? Я хочу знать.
Вопреки обыкновению, на этот раз она смело посмотрела в глаза и решительно заявила:
— Ну, что ж, если ты хочешь знать правду, то я расскажу тебе все. Да, твои подозрения не были беспочвенными. Я была с Кейтом Тиммонсом. Ты удовлетворен?
Круз оцепенело смотрел на жену. Он попытался что-то сказать, но слова будто застряли в его горле. Издав лишь какой-то булькающий звук, он развернулся, схватил со стоявшей в углу вешалки свой пиджак и быстрым шагом направился к двери.

Мистер Логан, пожилой седовласый мужчина, проживавший на мысе Инспирейшн, в одном из домов, расположенных рядом с придорожным кафе, в этот вечерний час прогуливался с собакой по окрестностям. Забавный мохнатый пес по кличке Гаучо вдруг метнулся куда-то в кусты и стал громко лаять, призывая хозяина. Мистер Логан подошел к тому месту, где стояла собака, и с удивлением увидел распластавшуюся на земле молодую женщину в ярко-красном платье и такого же цвета плаще. Ее белокурые длинные волосы разметались вокруг головы.
— О! — удивленно воскликнул мистер Логан.
Он наклонился над женщиной и осторожно приподняв ее голову, прощупал пульс на шее. Она была еще жива.

Когда Джейн Уилсон покинула редакторскую комнату на радиостанции, Хейли еще некоторое время возилась со своими вещами, затем направилась в трансляционную. Закрыв за собой дверь, она оказалась в ловушке. Дверной замок заклинило. Но Хейли обнаружила это только тогда, когда попыталась выйти из комнаты. Хейли взяла со стола ключ и попробовала отпереть замок. Однако у нее ничего не получалось. Тогда она стала стучать кулаками в дверь.
— Джейн, ты слышишь меня? Помоги!
Спустя несколько минут, Джейн появилась в редакторской.
— Хейли, ты где? Это ты звала меня на помощь? — озабоченно спросила она.
Та крикнула из-за двери:
— Джейн, помоги мне, замок заклинило.
Та развела руками.
— Но у меня даже нет ключа.
— Да, я знаю, ключ у меня, здесь, но я не могу открыть.
Джейн злорадно улыбнулась.
— Я думаю, что у тебя мало надежд, Хейли. Уже десять часов вечера, вряд ли я смогу где-нибудь найти слесаря.
Хейли озабоченно кусала пальцы.
— Ладно, я знаю, что нужно делать.
Она бросилась к месту ведущего, надела наушники и, включив микрофон, воскликнула:
— Внимание, Внимание! Всем, кто слушает радиостанцию «KUSB»! Ведущая оказалась в безвыходном положении — дверь в мою комнату захлопнулась, замок заклинило. Если кто-то может прийти на помощь, я жду.
Услышав доносившийся из динамика на стене голос Хейли, Джейн ехидно улыбнулась.
— Да, я думаю, что скоро к тебе с небес спустится ангел-хранитель. Не теряй надежды, милочка.
Она уже собиралась покинуть редакторскую комнату, как в дверях показалась встревоженная Джина Кэпвелл.
— Где Хейли? — беспокойно спросила она.
Джейн равнодушно махнула рукой.
— Там, за дверью. Джина бросилась к двери.
— Хейли, ты здесь? Ты слышишь меня? Отзовись.
Она стала стучать по дверному косяку, привлекая внимание запертой в соседней комнате племянницы. Услышав стук, Хейли сняла наушники и прислушалась.
— Кто там?
— Это я, Джина.
Хейли подошла к двери и громко крикнула:
— Убирайся отсюда! И не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя!
Джина прильнула к двери.
— Но это невежливо, Хейли. Я пришла для того, чтобы помириться с тобой. Не надо на меня обижаться, давай поговорим как нормальные люди.
Не обращая внимания на заклинания тетки, Хейли направилась к месту ведущего и, усевшись на стул, включила микрофон.
— О кей, о кей, — нарочито бодрым голосом сказала она. — По-моему, здесь такая тоска, что я, наверное, включу контактные телефоны. Господа, вы знаете номера телефонной станции? Звоните, я жду.
Джина бешено расхаживала по редакторской комнате и вместо того, чтобы разговаривать с племянницей, вынуждена была слушать ее голос, доносившийся из висевшего на стене динамика.
— А вот и первый звонок, — радостно возвестила Хейли. — Я включаю эфир.
В динамике послышался столь знакомый, очевидно, каждому радиослушателю станции «KUSB» голос, что даже Джина стала слушать его с заинтересованностью.
— Привет, — с сексуальным придыханием сказала знакомая незнакомка но имени Роксана. — Надеюсь, что вы меня узнали? А ты, полагаю, и есть подружка Тэда?
— Нет, нет, Роксана, — воскликнула Хейли, — ты можешь забирать его себе. Меня он больше не интересует.
— Тогда передай ему микрофон, — прошептала Роксана.
— Это невозможно, его нет на станции, и я не знаю, где он сейчас. Я и сама заперта на станции и не знаю, когда выберусь отсюда. Похоже, я узница радиостанции «KUSB».
В трубке некоторое время молчали. Затем Роксана все тем же проникновенным голосом произнесла:
— А ты не могла бы передать для него сообщение?
— Я вряд ли увижу его, Роксана.
— Ну, все же, — настаивала та, — это всего лишь несколько слов.
— Ну, хорошо, — неохотно согласилась Хейли. — Подожди секунду, я сейчас поставлю новую композицию, а мы продолжим разговор.
Она сунула новую кассету и, на мгновение включив микрофон, сказала:
— Итак, закончилась песня. А сейчас мы поставим вам композицию в исполнении группы «Каре». — Она взяла листок бумаги и карандаш, и снова приложила к уху трубку телефонного аппарата.
— Роксана, что мне передать Тэду?
Незнакомка демонстрировала прекрасную осведомленность Хейли в ее сердечных делах.
— Мне жаль, что ты рассталась с Тэдом, — тихо сказала она. — Надеюсь, что это произошло не из-за меня?
— Нет, нет, — воскликнула Хейли, — будь спокойна. Ну, так что мне передать ему?
В трубке снова некоторое время помолчали.
— Я хочу, чтобы ты передала ему мои извинения за неудачную шутку. Я буду ждать его в десять в баре на берегу. Передай — в десять в баре на берегу.
Хейли продемонстрировала на лице такое неудовольствие, что если бы ее невидимая собеседница сейчас была рядом, этот разговор наверняка закончился бы дракой двух женщин.
— Ладно, я передам, — сказала Хейли и положила трубку.
Вся изнемогшая от ожидания Джина решила, наконец, действовать мужскими методами. Она с разгону ударила плечом в дверь, за которой находилась Хейли и та, затрещав, поддалась. Точнее, не выдержал дверной замок. Хейли, стоявшая в дальнем углу комнаты, с недоумением смотрела на то, как Джина подобно бойцу штурмового отряда, влетает в комнату.
— Ну, вот, — поправляя прическу, радостно воскликнула она. — Еще одной проблемой меньше. Как видишь, я могу действовать не хуже любого мужчины. А теперь займемся другими делами.
В изнеможении застонав, Хейли отвернулась.
— Джина, что тебе надо? Твоя настойчивость заставляет меня думать, что ты до сих пор пытаешься извлечь какие-то дивиденды из этого дела.
Джина мило улыбнулась.

Автомобиль скорой помощи заскрипел тормозами и остановился как вкопанный на шоссе рядом с тем местом, где седовласый мистер Логан и его друг Гаучо обнаружили лежащую без сознания Иден Кэпвелл. Гаучо охранял место, где лежала сбитая машиной женщина до тех пор, пока мистер Логан не вернулся с ближайшей бензоколонки, откуда звонил по телефону девять-один-один. Машина была на месте происшествия через пять минут. Двое дюжих санитаров осторожно уложили потерявшую сознание Иден на носилки и погрузили их в автомобиль.
— Раз, два, три — взяли.
Ни мистер Логан, ни его пес, ни тем более санитары, не обратили внимания на то, что неподалеку в кустах мелькнула какая-то тень. Это был человек, который осторожно подобрался к месту, где была обнаружена пострадавшая в автокатастрофе Иден. В туманной мгле было трудно различить, кто это. Стараясь не выдать себя ни единым шорохом, он внимательно наблюдал за тем, что происходило на обочине дороги. Один из санитаров остался в машине, другой захлопнул дверцу и, направляясь к месту водителя, обратился к мистеру Логану:
— Будьте добры, побудьте здесь еще немного, полиция скоро приедет. Они, разумеется, захотят поговорить с вами.
— Разумеется, — кивнул Логан.
Водитель автомобиля скорой помощи включил фары, и, взревев мотором, машина рванулась по шоссе в сторону Санта-Барбары. Яркий свет фар на мгновение осветил кусты вдоль дороги, за которыми прятался ни кто иной как Кейт Тиммонс, окружной прокурор. Раздраженно выругавшись, он стал пробираться назад к своей машине, которая была припаркована в полуторастах метрах от места происшествия. Ситуация начинала приобретать для него угрожающий характер. Если Иден успела заметить машину, которая ее сбила, то ему несдобровать. Мало того, что под угрозой оказывается его дальнейшая карьера юриста и политика, он просто-напросто может угодить за решетку.
Сбить человека автомобилем на шоссе и скрыться, не оказав ему помощи — это могло грозить не просто крахом больших планов и ожиданий, это означало тюрьму. И никакого снисхождения ожидать не придется. Напротив, в таких случаях, средства массовой информации всячески подливают масла в огонь, стараясь представить служителей закона в самом худшем свете. Если дело обернется так, то Тиммонс может поставить на себе крест. Уцепившись за одну ниточку, и журналисты, и полиция приложат максимум старания для того, чтобы раскрутить все до конца. В таком случае, на белый свет окажутся вытянутыми такие неприглядные дела окружного прокурора, что толпа запросто сможет линчевать его.
Вот чем грозила ему вечерняя поездка с Сантаной на автомобиле к мысу Инспирейшн. Лихорадочно обдумывая свое нынешнее положение, окружной прокурор быстро шагал вдоль обочины дороги к машине. Фактически, в том, что произошло, он не был виновен — ведь за рулем сидела Сантана. Однако факты, сведенные воедино, рисовали журналистам и полиции совершенно иную картину. Ведь сбив Иден, они еще останавливались, и окружной прокурор выходил из автомобиля. Насколько он успел заметить, никаких свидетелей этого вокруг не было. Однако... ведь потом кто-то же нашел Иден. А если этот кто-то видел, как они сбили ее? Если он видел марку автомашины или, что еще хуже — номер? Тогда все пропало. Сейчас ему необходимо было как можно быстрее предпринять эффективные меры, чтобы обеспечить себе алиби на всякий случай, либо, в самом худшем варианте, снять с себя вину. То, что он находился в машине вместе с женой самого известного полицейского в городе, разумеется, ничуть не украшало его. Однако, по большому счету, это было не так смертельно. Разумеется, для продолжения политической и юридической карьеры такой факт мог иметь катастрофическое значение, но теперь, в сложившейся ситуации, нужно было учитывать другие, более тяжелые варианты. Интересно, где сейчас Сантана? Очевидно, в очередной раз бурно объясняется с Крузом. Тиммонсу обязательно необходимо в ближайшее время снова увидеться с ней и направить ее возможные действия в нужное русло.
Иначе... Он уселся в машину, завел мотор и резко рванул автомобиль с места. До мистера Логаиа, дежурившего на том месте, где совсем недавно лежала Иден Кэпвелл, донесся лишь отдаленный рокот мотора и визг шин по шоссе.

Бросив пиджак на изгиб руки, Круз решительно направился к двери. Сантана бросилась за ним.
— Умоляю, подожди, не уходи. Дай мне все объяснить.
Круз задержался в дверях.
— Ты сказала, что была с Кейтом, — тяжело дыша промолвил он. — По-моему, этого вполне достаточно. Ничего не нужно объяснять.
Он был так расстроен, каким Сантана его редко видала прежде. Глаза его горели мрачным огнем, пальцы рук поминутно сжимались и разжимались.
— Нет, мы должны поговорить начистоту, — воскликнула она. Ты должен выслушать меня. Пойми, мне очень жаль, что так получилось. Прости меня.
С демонстративным равнодушием к ее словам, он стал одевать пиджак.
— Сантана, мы поговорим утром, когда ты протрезвеешь. Сейчас я даже не желаю стоять рядом с тобой. Это вызывает у меня отвращение.
Она едва не разрыдалась.
— Я хочу поговорить с тобой сейчас. Я не пьяна. Зачем откладывать этот разговор? По-моему, между нами накопилось столько всего, что если ты сейчас уйдешь, то это только ухудшит ситуацию.
Круз на мгновение застыл в нерешительности. Немного поколебавшись, он согласился с доводами жены.
— Ладно, я выслушаю тебя.
Он вернулся в гостиную и, угрюмо теребя штору, остановился возле окна. Сантана бросилась следом за ним, объясняя на ходу:
— Долгое время Кейт преследовал меня, он просто не давал мне прохода. Вспомни школу, ты ведь не станешь отрицать, что все это начиналось еще тогда. Он постоянно говорил о том, что неравнодушен ко мне, что питает ко мне глубокие чувства, и настаивал на том, чтобы я ответила ему тем же. Ну, в общем, мне казалось, что он любит меня. Круз, ты не представляешь, как я устала от одиночества, как мне было плохо.
— О бог мой, — простонал он. — Ты снова сводишь наш разговор совершенно к другим вещам.
Она нервно взмахнула рукой.
— Нет, так оно и есть на самом деле. Я устала от наших постоянных семейных ссор. Меня замучили непонимание и одиночество в нашей семье. А наши отношения с Кейтом находились под моим полным контролем. Мы изредка перезванивались, он иногда приглашал меня на ленч или ужин. Возможно, я немного излишне флиртовала с ним, но Кейт хотел большего, да, он хотел переспать со мной.
Она на мгновение умолкла, словно ей было очень тяжело говорить.
— Да, так оно и было, — едва слышно всхлипнув, сказала Сантана. — Сегодня мы поехали в мотель. Он настаивал на том, чтобы я уступила ему, но в последний момент я остановилась.
Круз засопел, как разъяренный бык, перед глазами которого стали размахивать красной тряпкой. Снова Тиммонс пытается перебежать ему дорогу. Похоже, это превращается для окружного прокурора в какую-то навязчивую идею — сначала он преследует инспектора Кастильо по службе, потом не дает прохода его жене, демонстрирует явные признаки неравнодушия к Иден... Похоже, что все это звенья одной цепи, которая тянется еще со времен школы. И тогда, и сейчас Круз был лучше его в моральном плане и, несмотря на более высокое положение Кейта Тиммонса в социальной иерархии, он по-прежнему завидовал своему сопернику, прикрывая свою злобную ненависть к нему высокопарными фразами о служебном долге, профессиональной компетентности и службе Закону и обществу.
Увидев, в каком разъяренном состоянии находится Круз, Сантана поспешила успокоить его.
— Я сказала ему, что прерываю с ним всяческие отношения. Он согласился. Потом я вернулась домой, к тебе, — последние слова она произнесла таким умоляющим тоном, что будь на месте Круза другой мужчина, он бы, наверное, поверил ей и простил ее.
Но Круз предостерегающе поднял руку.
— Пусть бог будет моим свидетелем — я не хотел допустить подобного поворота событий. Я старался, чтобы так не случилось. Но, похоже, чего-то не предусмотрел.
Сантана заискивающе заглянула ему в глаза.
— Круз, прости меня. Я видела, как ты переживал, но я сохранила верность тебе. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Я пытаюсь сохранить наш брак.
Круз сокрушенно покачал головой.
— Я пытался быть примерным мужем, — с горечью сказал он. — Я пытался...
У нее в глазах проступили слезы.
— Прости...
Круз сокрушенно молчал.
— Возможно, судьба приготовила для нас это тяжелое испытание, — наконец, спустя несколько мгновений, сказал он. — Ты уверена в том, что хочешь сохранить наш брак?
— Больше всего на свете! — горячо воскликнула она. — Я только этого и хочу. Мне больше ничего не нужно, кроме тебя, Круз, и Брэндона. Ты же видишь, я все время пытаюсь сделать так, чтобы ты обратил на меня внимание, чтоб ты просто заметил, что я существую рядом с тобой. Ведь ты настолько погружен в свои дела, что уже забыл о том, что рядом с тобой есть человек, который любит тебя и хочет только одного — ответной любви.
Ее страстный монолог, очевидно, оказал свое воздействие на Круза, потому что с сомнением посмотрев на жену, тот сказал:
— Да, в последнее время у тебя было много неприятностей. В основном, по моей вине...
Его желание признать свои ошибки не было реализовано до конца. В комнате внезапно зазвонил телефон. Сантана безнадежно посмотрела на мужа.
— Не подходи.
Он хмуро покачал головой.
— Нет, может быть, это звонят из участка — вдруг что-нибудь случилось. Я должен узнать.
Решительно отодвинув ее в сторону, он прошел к столику, на котором стоял телефон и поднял трубку.
— Алло. Да, это я. Что? Когда это случилось?
По его лицу, еще больше осунувшемуся и помрачневшему, Сантана поняла, что к семейным неприятностям добавляется еще что-то.
— Серьезные ранения? — спросил Круз. — Да, спасибо. Спасибо, что позвонили. Я выезжаю немедленно.
Он положил трубку и, кусая губы, сказал:
— Иден попала в автокатастрофу. «Скорая помощь» только что увезла ее в больницу.
Сантана перепуганно смотрела на него.
— Что произошло?
Круз сумрачно покачал головой.
— Не знаю. Ее нашел возле мыса Инспирейшн какой-то местный житель по фамилии Логан.
Сантана подавленно умолкла.
— Я выезжаю на место происшествия, — сказал Круз и решительно направился к двери.
Сантана низко опустила голову.
— Ну, конечно.
Круз вдруг понял, что все слова извинения, которые он приготовил для Сантаны, не стоят ничего в сравнении с тем, что он снова покидает дом. Поэтому он предложил:
— Может быть, поедем вместе? А Брэндона по дороге отвезем матери.
Она растерянно улыбнулась.
— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
Круз внимательно посмотрел на нее.
— Да, — серьезно ответил он.
Ее охватило такое чувство нежности к мужу, что она едва не потеряла дар речи.
— Круз... — потрясенно вымолвила она. — Я... Я... Я иду за Брэндоном.
Она метнулась наверх, в спальню сына.
Сантана еще ничего не знала о том, что именно она сбила Иден, именно ее автомобиль выехал на обочину дороги возле мыса Инспирейшн, где находилась Иден. Обо всем этом ей еще предстояло узнать. А сейчас она собирала мальчика для того, чтобы отвести его к своей матери.

Джина метнулась к племяннице.
— Хейли, заклинаю тебя всем святым, выслушай меня.
Девушка раздраженно отвернулась.
— Я не желаю выслушивать тебя. И вообще, Джина, оставь меня в покое. И вообще, нам не о чем разговаривать.
Джина едва не прослезилась.
— Хейли, это жестоко.
Та безразлично махнула рукой.
— Что поделаешь, я устала. Я очень устала, мне больше ничего не нужно. И ничего не хочется.
Джина, вытянув вперед руки, будто нищий, который просит подаяния, направилась следом за Хейли.
— Неужели ты хочешь порвать со мной отношения? Я не верю в это, — плачущим голосом сказала она. — Ведь мы с тобой родственники. Так нельзя поступать с близкими людьми.
Хейли вздохнула.
— Да, Джина, ты угадала. Именно это я и собираюсь сделать — мне кажется, что наши отношения с тобой приносят пользу лишь одной стороне.
Джина обиженно надула губы.
— Так что, мне исчезнуть и больше никогда не появляться в твоей жизни? Ты этого хочешь? Ну, отвечай же, Хейли.
Хейли отрицательно покачала головой.
— Можно сказать и так. Хотя нет, больше всего я хотела бы сейчас повернуть время вспять.
Джина униженно сглотнула.
— Я тоже. Тогда я не стала бы жертвой той жестокости.
Хейли с недоверием посмотрела на тетку.
— Джина, чего я не могу понять, так это твоей глубокой заинтересованности в моей судьбе.
Джина, с видом невинно оскорбленной жертвы, гордо вскинула голову. Хотя губы ее дрожали, говорила она твердо и решительно:
— Семья значит для меня многое. Семья — это смысл моей жизни. Ты отторгаешь меня, Брэндон живет в доме другой женщины. Это невыносимо. Разве ты не представляешь, как я себя чувствую? Ведь я нахожусь в гораздо более невыгодной ситуации, чем ты. У тебя еще все впереди. В конце концов, вы можете даже помириться с Тэдом. А если этого не получится, то в твоей жизни будет еще много таких, как он. А представь себя на моем месте. Что делать мне? Ты, наверное, единственный близкий мне человек, собираешься порвать со мной и оставить меня в одиночестве. Что же у меня тогда будет?
Ее тон был вполне искренним, однако Хейли, которая привыкла к постоянным подвохам и неожиданностям со стороны тетки, не поверила ей.
— Ты во всем виновата сама, — резко заявила Хейли.
Хотя это были достаточно горькие слова, Джина, тем не менее, прореагировала на них спокойно.
— Я знаю, — смахнув слезу, сказала она. — Именно поэтому я попытаюсь все изменить. А главным образом, изменить себя.
Хейли насмешливо пожала плечами.
— Неужели ты думаешь, что я поверю тебе. Каким это образом ты собираешься изменить, улучшить себя? Уж ни самообразованием ли ты занялась? Или, может быть, ты ходишь на курсы психологической реабилитации?
Джина не обратила внимания на ее едкий тон.
— А почему, по-твоему, я открыла компанию по производству печения? Будто мне неизвестно, что все смеются за моей спиной.
Хейли фыркнула.
— Да, действительно, почему это?
Джина обиженно опустила глаза.
— Я рассчитывала, что деньги принесут мне уважение, — тихо сказала она.
Хейли снисходительно рассмеялась.
— Джина, ты не купишь уважение к себе даже за десять миллионов долларов. Почему ты решила, что деньги заставят уважать тебя?
Джина растерянно посмотрела на племянницу.
— Я понимаю, что прошлое нельзя изменить и, тем более, купить. Хейли, ты не представляешь, что ты значишь для меня. Если бы не твое появление, то я бы давно наложила на себя руки, — проникновенно сказала она. — Можно сказать, что ты спасла мне жизнь.
Хейли недоверчиво посмотрела на нее.
— О чем ты говоришь, Джина?
Та стала отчаянно трясти головой.
— Да, да, это правда! — горячо восклицала она. — Я была на грани самоубийства, а ты заставила меня переосмыслить всю мою жизнь. Мне так нужна твоя дружба. Кэпвеллы отняли у меня все. И даже Брэндона. Ты — все, что у меня осталось. Хейли, умоляю, не бросай меня.
Хейли, уже готовая было поддаться на уговоры Джины, после некоторых колебаний, упрямо мотнула головой.
— Джина, ты губишь себя, да и меня вместе с собой, — с этими словами она отошла в дальний угол комнаты и демонстративно отвернулась.
— Но Хейли, все обстоит иначе, не так, как тебе представляется, — умоляюще сказала Джина. — Просто ты сейчас в плохом настроении. Я тебя понимаю. Ты раздражена и расстроена из-за того, что вы поссорились с Тэдом.
Хейли упрямо покачала головой.
— Нет, Джина, я тебя знаю. Мое настроение и мои чувства здесь не при чем. Просто ты всегда была такой.
Джина взмолилась:
— Ну, пойми, ведь люди меняются. И тебе, Хейли, это прекрасно известно. Почему же ты не допускаешь мысли о том, что я тоже могу измениться? Я теперь не такая, как была прежде. Если бы ты смотрела на меня не предвзято, ты бы поняла, что я говорю правду. Мне очень жаль, что этого не замечаешь.
Хейли резко развернулась к тетке.
— Джина, я просто восхищаюсь твоей наглостью. Не надо меня уговаривать. Поезжай домой, посмотри на себя в зеркало. Вероятно, тебе удастся разглядеть свою темную душу. Джина, я хочу забыть о тебе навсегда и больше никогда не вспоминать. Я не хочу тебя видеть, слышать и, тем более, разговаривать с тобой.
Джина униженно опустила голову.
— Мне больно слышать от тебя такие слова, — едва слышно промолвила она.
Хейли тоже почувствовала некоторое смущение.
— Это правда, — сказала она. — Хотя я и не хотела причинить тебе боль.
Джина едва сдерживала слезы.
— Ну, а что, если я пообещаю, что наши отношения изменятся к лучшему? — просящим тоном сказала она. — Я обещаю, что между нами никогда не будет таких недоразумений.
Хейли раздраженно всплеснула руками.
— Да я больше не верю твоим обещаниям. Ни единому твоему слову. Джина, прости, но я чувствую фальшь, которая постоянно исходит от тебя.
На этот раз Джина не смогла сдержаться. Слезы потекли по ее щекам, размазывая нанесенную на ресницы тушь.
— Я просто не могу поверить, что ты бросаешь меня, — всхлипывая промолвила она. — Мне очень жаль, что так произошло. Хейли, если бы ты пришла ко мне с покаянием, я бы простила тебя.
Хейли безразлично пожала плечами.
— Значит, ты более великодушна, чем я, — заключила она. — Ну, что ж, мне очень жаль, что я не оправдываю твоих ожиданий.
Джина вытерла платком катившиеся по щекам слезы.
— В жизни очень много значит умение прощать, — обиженно сказала она. — Хейли, твоя непримиримость приносит тебе лишь горе и несчастье. И это относится не только ко мне, но и к другим. Прости меня, — она опустила голову.
Хейли тоже почувствовала, как ее эмоции начинают выходить из-под контроля. Стараясь не показать этого Джине, она отвернулась и украдкой смахнула слезу из уголка глаза.
— Нет, Джина, — глухо сказала она. — Я не хочу мириться с тобой и не хочу, чтобы ты снова возвращалась в мою жизнь. Мне достаточно одной потери.
Но Джина, все еще не теряя надежды, воскликнула:
— Да ты помиришься с Тэдом, поверь мне. И вы забудете об этом недоразумении.
Хейли упрямо поджала губы и решительно направилась к двери.
— Прощай, Джина, — громко заявила она, распахивая дверь.
Джина поплелась к выходу, как побитая собака.
— Я разочарована в тебе, Хейли, — сказала она сквозь слезы, останавливаясь у порога. — И мне больно, очень больно.
Хейли гордо отвернулась. Когда она ушла, Хейли еще некоторое время бродила по комнате из угла в угол. А затем взяла бумажку, на которой было написано послание от Роксаны, и задумчиво посмотрела на нее.

0

4

ГЛАВА 4

Окружной прокурор сильно обеспокоен. Мужской разговор между Крузом Кастильо и Кейтом Тиммонсом. Доктор Роулингс понял, что его ожидает. Хейли намерена выяснить личность Роксаны.

Круз вместе с Сантаной вошли в реанимационное отделение городской клиники именно в тот момент, когда по коридору провозили носилки, на которых лежала Иден. Ее мертвенно-бледное лицо, рассыпавшиеся по подушке белокурые волосы, безжизненно повисшая рука лучше всяких объяснений докторов говорили о состоянии молодой женщины. Круз тут же бросился к медицинской сестре, шагавшей рядом с носилками.
— Как она?
— Без сознания, — сестра, не останавливаясь, прошла мимо.
— Послушайте, — только и успел проговорить Круз. Медсестра отмахнулась.
— Доктор вам все расскажет. Извините, сэр, нам некогда.
Сантана метнулась вслед за сестрой.
— Скажите, а она будет жить?
Та успокаивающе улыбнулась.
— Да, ей повезло. Скоро вы, наверное, даже сможете ее навестить.
Это немного успокоило Круза. Играя желваками на щеках, он метался из угла в угол приемного покоя реанимационного отделения, не находя себе места. Сантана вернулась к нему.
— Что с ней произошло? — растерянно спросила она.
Круз тяжело вздохнул.
— Не знаю. Для меня это пока что загадка. Сейчас мне нужно переговорить с полицейскими, которые побывали на месте происшествия.
Увидев в конце коридора маячившего там полисмена, Круз решительно направился к нему.
— Я сейчас вернусь, — обернувшись к Сантане, сказал он.
Полицейский, плотный коротышка, по имени Бил Пэкстон, из дорожного управления департамента полиции Санта-Барбары озабоченно изучал протокол осмотра места происшествия, когда к нему подошел инспектор Кастильо.
— Привет, Бил, — сказал Круз. — У тебя есть какая-нибудь информация? Расскажи, что там произошло.
Пэкстон пожал плечами.
— Да ничего особенного. Фактов немного. Обычный наезд. Водитель скрылся, свидетелей нет.
Он протянул Крузу протокол осмотра места происшествия.
— Вот, взгляните, инспектор.
Кастильо быстро пробежался глазами по строчкам сухого официального документа.
— Что, совершенно ни одного свидетеля?
Пэкстон пожал плечами.
— Ни единого.
Круз в задумчивости почесал подбородок.
— А кто ее нашел?
Пэкстон наморщил лоб.
— Какой-то местный житель.
— Как его зовут?
— Э-э, Логан. Кажется, Логан.
— Как он оказался на месте происшествия?
— Обычно каждый вечер в такое время он прогуливает свою собаку. Забавный такой, лохматый пес по кличке Гаучо. Они вообще оба такие — забавные и странные. Хотя, чему тут удивляться? Обыкновенный пенсионер со своей смешной собакой. Да, извини, Круз, я немного отвлекся. Так вот, они гуляли по окрестностям, и собака обнаружила женщину, лежавшую на обочине.
Круз удивленно посмотрел на Пэкстона.
— Как на обочине? Разве она была не на проезжей части дороги?
Пэкстон развел руками.
— Это и меня удивляет. В том-то и дело, что мы обнаружили ее лежащей далеко за боковыми ограждениями на хайвэе.
Круз нахмурился.
— Я не понимаю, что это означает.
Пэкстон пожал плечами.
— Ну, в общем, я думаю, что автомобиль, который ее сбил, либо специально свернул с шоссе, либо его водитель был настолько пьян или накачан наркотиками, что не понимал, куда ведет машину. Круз сокрушенно помотал головой.
— Этого нам не хватало.
— Да, чувствую, у нас будет много работы в связи с этим делом.
— Так, Билл, что еще известно?
Пэкстон озабоченно почесал лоб.
— Ну, не знаю. Она была без сознания, когда ее нашел этот мистер Логан. «Скорая помощь» прибыла на место происшествия спустя пять минут тридцать две секунды после того, как Логан позвонил с ближайшей бензоколонки. Мы были на месте спустя минуту после отъезда автомобиля «скорой помощи».
— Вам удалось определить марку автомобиля?
Пэкстон с сожалением покачал головой.
— Нет. Единственное, что нам удалось сделать, это обнаружить несколько осколков на проезжей части. Правда, я не знаю пока, что это означает. Может быть, автомобиль, который сбил пострадавшую, был с поврежденной фарой. Но это еще предстоит проверить. По развалу колес невозможно определить марку автомобиля. Сам понимаешь, Круз, сегодня над городом спустился сильный туман, а там, поближе к океану, земля и вовсе отсырела. Ничего толком разузнать не удалось.
Тяжело вздохнув, Круз вернул протокол Пэкстону.
— А что, Бил, много машин в это время было на шоссе?
Тот отрицательно покачал головой.
— В такое время и в такую погоду, к сожалению, или, к счастью, никто не ездит. За все время, которое мы ехали туда, мы не встретили ни одной, проехавшей нам навстречу, машины.
Круз пожал плечами.
— Может быть, это нам и поможет. Ведь если машин было совсем немного, тем легче будет добраться до той единственной, которая оказалась в это неподходящее время в этом неподходящем месте.
Пэкстон невесело усмехнулся.
— Да, действительно, ты прав, Круз. И место, и время были весьма неподходящими: поздний вечер, туман, отдаленное от города место.
Круз только сейчас понял, какой вопрос мучил его все то время, которое он истратил для того, чтобы добраться до больницы. Он никак не мог понять, что там делала Иден. Разумеется, если бы он вспомнил историю своих взаимоотношений с ней, то это натолкнуло бы его на какие-нибудь размышления, но, как и сейчас, ему было не до того. К тому же, мыс Инспирейшн не был для него местом, куда, даже несмотря на самые теплые и романтические воспоминания, он бы поехал в десять часов вечера в сильнейший туман, к тому же, в полном одиночестве.
Пока Круз был занят с Билом Пэкстоном, в приемный покой реабилитационного отделения вошел Кейт Тиммонс. У него был такой вид, как будто ему только что пришлось пробежать несколько километров под проливным дождем. На лбу и висках у него проступил пот, руки едва заметно дрожали. Стараясь не выдавать волнения, Тиммонс вошел в комнату и, увидев стоявшую в дальнем углу Сантану, направился к ней. Опасливо оглядываясь по сторонам, он остановился рядом с ней и спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Ей тоже передалось его подозрительное настроение. Она оглянулась и перепуганно сказала:
— Я — с Крузом. Мы приехали вместе совсем недавно. Хотели узнать, что с Иден. Ему сообщили, что Иден попала в автокатастрофу, и мы тут же приехали сюда.
Тиммонс выглянул из-за ее плеча, стараясь не привлекать к себе внимания Круза.
— Что известно? — спросил он, высматривая, чем занимается Кастильо.
Сантана снова боязливо оглянулась.
— Никаких подробностей неизвестно. Видишь, Круз беседует с полицейским из дорожной службы? Скажи, Кейт, а тебе тоже ничего неизвестно?
Он предостерегающе поднял руку.
— Нам нужно поговорить, Сантана. У меня есть к тебе конфиденциальный разговор.
Они отошли еще дальше, чтобы ни один звук их разговора не донесся до Круза.
— Сантана, ты рассказала мужу подготовленную нами историю?
Она уверенно кивнула.
— Да.
— И о том, что мы были в мотеле, рассказала?
— Да.
Тиммонс с сомнением посмотрел на нее.
— А ты упомянула о прогулке по пляжу в районе мыса Инспирейшн? Рассказывала о том, что мы там были?
Она недоуменно посмотрела на него.
— Конечно, нет. Я не добавила от себя ни единого слова. А почему ты спрашиваешь обо всем об этом?
Она так разнервничалась, что последние слова произнесла повышенным тоном. Круз, услышав ее возбужденный голос, оставил Пэкстона и направился к жене. Тиммонс едва успел вскинуть руку и прошептать:
— Тихо, Сантана, идет Круз.
Они резко умолкли, словно появление Круза заставило их онеметь. Увидев Кастильо, окружной прокурор изобразил на лице широченную улыбку. Но Круз не демонстрировал никаких ответных чувств подобного рода.
— Привет, Кейт, — холодно сказал он.
— Привет.
— Что ты здесь делаешь?
Улыбка не сходила с лица Тиммонса.
— Я слышал о том, что случилось, — с каким-то непонятным энтузиазмом сказал он. — Как она себя чувствует?
Круз хмуро смерил его взглядом.
— Без сознания. Состояние ее стабильное. Опасности для жизни, к счастью, нет.
Тиммонс лицемерно вздохнул.
— Слава богу.
Круз по-прежнему сверлил его взглядом.
— Да, ей повезло. Но могло и не повезти. Слава богу, что ее так быстро нашли.
Тиммонс вскинул голову.
— А кто ее нашел?
Немного поколебавшись, Круз ответил:
— Через несколько минут я поговорю с этим человеком.
Сантана озабоченно посмотрела на мужа.
— А где ее нашли?
— Она была сбита машиной неподалеку от шоссе.
— Что? — удивленно спросила Сантана. Круз уверенно кивнул.
— Да, именно так. Не на дороге, а рядом с ней.
— А где это случилось? — спросила Сантана.
— Неподалеку от мыса Инспирейшн. Водитель скрылся с места преступления.
Сантана едва не обомлела, услышав эти слова. Она почувствовала, как у нее подкашиваются ноги и ее по-настоящему начинает колотить. Она мгновенно побледнела, но Круз не обратил на это внимания. Он стоял, буквально прожигая ненавидящим взглядом окружного прокурора.
— О боже, — охнула Сантана, прикрывая лицо рукой.
Круз отнес это на сильное волнение от происшествия.
— Единственное, чего я не могу понять, — продолжил Кастильо, — так это, что она делала в такое время в этом месте? Был поздний вечер, не говоря уже о тумане. Что она там делала, ума не приложу.
И Сантана, и Тиммонс чувствовали сейчас себя ворами, на которых, как известно, горит шапка. Еще неизвестно, чем бы закончился этот разговор, потому что Сантана была уже на грани нервного срыва. Она едва скрывала свой испуг, который перерастал в панический ужас. Однако в этот момент из двери реанимационной вышел врач, и Круз направился к нему.
— Извините, мне нужно поговорить с доктором, — торопливо сказал он, на мгновение задержавшись возле Тиммонса. — А тебя, Кейт, я попрошу задержаться.
С этими словами он удалился, а Тиммонс проводил его настороженным взглядом. Сантана нервно вскинула голову и, беззвучно шевеля губами, прошептала слова молитвы. Затем, перекрестившись, она повернулась к Тиммонсу.
— О боже, Кейт, о боже, — потрясение шептала она. — Ведь это была Иден. Понимаешь, Иден. Это я сбила ее машиной. Я же почувствовала, что сбила человека.
Тиммонс как-то равнодушно пожал плечами.
— Возможно, ты права, — уклончиво сказал он. — А возможно, это и не так.
Она заглянула ему в глаза.
— Но ты ведь видел ее? Да? Скажи. Он снова пожал плечами.
— Не знаю.
— Как это не знаешь? — заволновалась она. — Ты же выходил из машины? Ты осматривал шоссе. Почему ты мне ничего не сказал? Почему?
Он вытер дрожащей рукой покрытый испариной лоб.
— Сантана, — раздраженно бросил Тиммонс, — я ничего не видел, абсолютно ничего. Клянусь тебе.
Она схватила его за руку и резко рванула к себе.
— Ты видел Иден.
В приемный покой вышла медицинская сестра и мимо Тиммонса и Сантаны направилась к двери. Они мгновенно умолкли, словно заговорщики. Когда опасность в виде дамы в белом халате миновала, Тиммонс возбужденно прошептал:
— Если я ее видел, то почему, по-твоему, я не позвал никого на помощь? Ты думаешь, что я смог бы оставить ее лежащей на дороге?
Она ошеломленно взмахнула рукой.
— Не знаю, сейчас я уже ничего не знаю. Я не верю тебе, Кейт.
Он довольно бесцеремонно тряхнул ее за руку.
— Успокойся, Сантана. Я посоветовал бы тебе прийти в себя. Если Круз сейчас появится и увидит эту сцену, он быстро сообразит в чем дело, и тогда мы погибли.
Она потрясенно посмотрела на него.
— Теперь я понимаю, почему ты запретил мне упоминать мыс Инспирейшн. Это было тогда, в машине, после того, как мы сбили Иден. Ты уже знал об этом, но ничего не сказал мне. Почему ты так поступил, Кейт? Неужели ты не понимаешь, что это преступно?
Он отрицательно покачал головой.
— Сантана, это была просто перестраховка. Я совершенно ничего не знал. А говорил тебе об этом просто так, на всякий случай, чтобы на нас не могла пасть даже тень подозрения.
— Кейт, — едва не закричала она. — Да как ты не понимаешь, ведь я сбила машиной человека. Мало того, это была Иден. О боже, — она застонала и снова подняла глаза к небу. — Боже мой, что мне теперь делать?
— Успокойся, — раздраженно сказал Тиммонс, — прошу тебя, возьми себя в руки.
— Боже мой, еще немного и я совершила бы убийство, — потрясенно прошептала она.
Тиммонс брезгливо поморщился.
— Разве ты не слышала слова Круза — ее жизнь вне опасности. Так что, не пугайся, все нормально.
Но Сантана уже завелась.
— А что, если она нас видела? Она придет в сознание и расскажет о нас в полиции, — возбужденно воскликнула она.
Он решительно помотал головой.
— Нет, было слишком темно. Она не могла ничего заметить. К тому же, мы были в машине. Если даже она что-то видела, она не сможет нас опознать.
Дверь реанимационной открылась, и оттуда вышел Кастильо. Тиммонс шепнул Сантане:
— Тихо, Круз идет.
Он отвернулся от нее, изображая полное равнодушие. Кастильо остановился рядом с женой.
— Сантана, врач разрешил нам посетить Иден в ее палате. Она уже пришла в сознание. Идем.
Сантана вдруг почувствовала, как какой-то тяжелый, тугой комок подкатывается к ее горлу, и ей стало дурно.
— Извини меня, Круз, — торопливо сказала Сантана. — Мне нужно выйти в туалет, мне дурно. Я вернусь через несколько минут.
Она выбежала из приемного покоя с такой поспешностью, будто ей было невыносимо присутствие здесь.
Когда дверь за Сантаной захлопнулась, Кастильо с такой ненавистью посмотрел на окружного прокурора, что тот не выдержал и опустил глаза.
— Я думаю, что пришло время для серьезного разговора, — тяжело дыша, сказал Круз.
Тиммонс с нарочитым безразличием пожал плечами.
— О чем разговаривать?
Круз почувствовал, как начинает выходить из себя.
— Сантана созналась во всем, — едва сдерживая себя, сказал он.
Когда Тиммонс повернулся к нему лицом, Круз увидел улыбку.
— Да? — скептически спросил Тиммонс. Сокрушительный удар в челюсть, который нанес своему противнику Кастильо, сбил Тиммонса с ног.
Окружной прокурор рухнул на пол как подкошенный. Растерянно улыбаясь, он потрогал челюсть, убеждаясь в том, что зубы на месте.
— Теперь, надеюсь, ты откажешься от нее? — сквозь зубы процедил Круз.
Тиммонс едва слышно произнес:
— Похоже, да.
Кастильо тяжело дышал.
— Наверное, флирт с чужими женами — это неплохое развлечение. Но Сантана уже приняла решение. Ваш роман закончен.
Тиммонс пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.
— Кастильо, я согласен со своим поражением, — униженно улыбаясь, сказал он.
— Прекрасно! Значит, мы договорились, — сказал Круз.
Тряхнув головой и окончательно придя в себя, Тиммонс поднялся с пола.
— Возможно, но нам иногда придется работать вместе, — сказал Тиммонс.
Круз покачал головой.
— Но только в крайнем случае.
Примирительным тоном окружной прокурор сказал:
— Инспектор, я выделю специально для расследования этого дела людей из своей службы. Они найдут водителя, который виновен в наезде на Иден.
Круз не намеревался продолжать дальше этот разговор.
— Спасибо, — односложно сказал он и повернулся, чтобы уйти.
Но в этот момент окружной прокурор поспешно спросил:
— А ты уже нашел какие-нибудь зацепки? Есть результаты?
Круз задержался.
— Очевидно, свидетелей не было... — неохотно сказал он. — Я рассчитываю на показания Иден и на результаты дополнительного, более подробного, осмотра места происшествия.
Тиммонс снова потрогал себя за челюсть.
— Подобные дела раскрываются довольно редко, — глухо сказал он.
Кастильо гордо поднял голову.
— Я рассчитываю на положительные результаты.
Из реанимационного отделения вышла медсестра, которая обратилась к Крузу:
— Мисс Кэпвелл пришла в сознание. Вы уже можете пройти к ней.
— Спасибо, — ответил Круз.
С этими словами Кастильо направился к двери.
Тиммонс последовал было за ним, однако Круз так многозначительно посмотрел на него, что окружной прокурор застыл на месте с идиотской улыбкой на устах.
Они поняли друг друга без слов.
Круз отправился в палату Иден в одиночестве.
Окружной прокурор, оставшись в приемном покое отделения реанимации, злобно пнул ногой некстати подвернувшийся стул.

В тот же час, в клинике доктора Роулингса, Келли Кэпвелл Перкинс укладывалась в свою постель.
Медсестра миссис Гейнор вошла в палату со стаканом в одной руке и маленьким блюдечком, на котором лежали две пилюли, в другой.
Она подошла к Келли, которая уже лежала под одеялом, и протянула ей таблетки вместе с водой.
Келли положила пилюли в рот и запила их.
— Ну, вот и хорошо, — сказала сестра Гейнор. — Это поможет тебе заснуть. Таблетки всегда помогают.
Келли, не скрывая своего отвращения к лекарствам, отвернулась.
— Я ненавижу снотворное!.. — тихо сказала она. — Мне уже надоело повторять об этом доктору Роулингсу каждый раз.
Миссис Гейнор нахмурилась.
— Никогда не спорь с врачом. Он лучше знает тебя. Если хочешь побыстрее выйти отсюда, слушайся его указаний во всем.
Направляясь к двери, она сказала:
— Спокойной ночи, Келли.
Когда за медсестрой закрылась дверь, Келли тут же выплюнула таблетки, которые она прятала за щекой, в ладонь. Этому ее научил Перл. Он всегда говорил о том, что лекарства, которые прописывает доктор Роулингс, предназначены лишь для того, чтобы сделать пациента покорным и никогда не рассуждающим животным.
С тех пор, как она последовала советам Перла и перестала принимать прописанные ей доктором Роулингсом пилюли, ее состояние резко улучшилось. Келли прекрасно почувствовала это, и теперь ее нельзя было заставить пить таблетки даже под угрозой остаться в клинике до конца своих дней.
Келли пускалась на самые разнообразные ухищрения, простейшим из которых было делать вид, что проглатываешь таблетки, а на самом деле прятать их за щекой.
После того, как Келли перестала принимать лекарства, которые ей прописали в клинике, ее сознание с каждым днем прояснялось все больше и больше.
За это Келли была бесконечно благодарна Перлу, который избавил ее от постоянно мучавших головных болей и нервных расстройств.
Эти лекарства, вопреки тому, что думали все вокруг, способствовали ухудшению состояния больного, а не его улучшению.
Когда шаги миссис Гейнор затихли в коридоре за дверью палаты Келли, она мгновенно вскочила с постели и приоткрыла дверь.
Здесь было тихо.
Осторожно на цыпочках ступая по покрытому линолеумом полу, Келли направилась к изолятору, в котором сейчас содержался Перл.
Доктор Роулингс закрыл за собой дверь изолятора и включил свет.
Перл лежал на своей кровати, с головой накрывшись простыней.
Услышав шаги, он приподнялся.
Увидев, как Перл протирает глаза, доктор Роулингс медоточивым голосом сказал:
— Проснулись? Вот и прекрасно...
Перл раздраженно отшвырнул в сторону простыню.
— Человек просыпается тогда, когда его будят, — не скрывая своего презрения, произнес Перл. — Ну, что вам нужно на этот раз?
Роулингс широко улыбнулся.
— Я просто хотел узнать, каково ваше самочувствие. После недавнего кризиса ваша психика находится в состоянии резкого подъема.
Перл спрыгнул с кровати и прошелся по комнате, разминая ноги.
— У меня не было никакого срыва, — уверенно сказал он. — А потому можете не ставить себе в заслугу улучшение моего состояния.
Роулингс подошел к нему поближе.
— Но ведь вы катались в истерике и плакали, — доверительным тоном сказал он. — Вы взяли на себя ответственность за смерть брата. В психиатрии подобное поведение называется нервным срывом вне зависимости от того, признает это пациент или нет.
Перл возмущенно посмотрел на главного врача клиники. — Ничего подобного. Не было никаких слез и признаний. Вы всеми правдами и неправдами вбивали мне в голову эти идеи. Похоже, все психиатры расправляются со своими пациентами подобным же образом. Вы используете человеческие слабости.
Он с ненавистью посмотрел на Роулингса, который, как ни в чем не бывало, пожал плечами.
— Я объективно оцениваю своих пациентов, — снисходительно, произнес он.
Перл не дал ему договорить.
— Извините, доктор! — возбужденно воскликнул он. — Вы забываете одну маленькую истину...
Роулингс, повернувшись, удивленно посмотрел на него.
— О чем вы говорите? Перл гордо вскинул голову.
— Я — не ваш пациент! И никогда им не буду. Вы можете держать меня здесь сколько угодно, но я все равно выберусь отсюда.
Роулингс презрительно поджал губы.
— Мистер Брэдфорд, осмелюсь вам напомнить, что у вас в этой клинике очень шаткие позиции. На вашем месте я бы серьезно задумался о своей психике и о будущем вообще. Вы попали сюда на вполне законных основаниях и находитесь здесь потому, что у вас сильно расшатаны нервы и больны психические центры. Если о вас не позаботятся здесь, то о вас не позаботятся никто и нигде. Вы должны отдавать себе в этом полный отчет.
— Только не надо меня запугивать, доктор! — с презрением воскликнул Перл. — Я уже слышал от вас немало угроз! Вам ничего не удастся сделать! Я не из тех, кого вам удастся запугать вашими методами! Я все равно найду способ расправиться с вами! И любым способом я доберусь до правды.
Роулингс нахмурился.
— Какую правду вы желаете узнать, мистер Брэдфорд? Я не понимаю, о чем вы говорите. По-моему, все ваши слова сейчас объясняются помутнением разума.
Перл медленно покачал головой.
— Нет, доктор, вы меня прекрасно поняли. И не надо говорить мне, что это не так. Официальное признание в не выполнении своего врачебного долга, в том, что причиной моей смерти была ваша халатность...
Улыбка больше не появлялась на лице доктора. Он понял, что обвинения Перла весьма серьезны и этот пациент для него просто опасен. Необходимо будет применить все, пусть даже самые крайние меры для того, чтобы заставить этого проходимца замолчать.
Если Перл докопался до правды, то нужно сделать так, чтобы правда вместе с ним навсегда была погребена в недрах клиники.
Тем временем Перл продолжал бросать в лицо Роулингса гневные слова обвинения:
— Ведь если Брайану угрожала опасность, то вы должны были предпринять предупредительные меры, защитить его. Вы виноваты! Не сомневайтесь, мой друг, вы ответите за моего брата!
Роулингс судорожно сглотнул и, пытаясь сохранять самообладание, воскликнул:
— Довольно! Мне надоел этот бред! Я уже достаточно наслушался. Если вы не прекратите, то я немедленно вызову санитара, который быстро вправит вам мозги.
Перл мгновенно изобразил на лице покорную мину.
— Хорошо, я успокоился, — миролюбиво сказал он. — А теперь расскажите мне правду о моем брате.
Роулингс скривился.
— Правда — это субъективное понятие, мистер Брэдфорд, — в его словах слышалось отвращение к самому понятию правды.
Перл порывисто взмахнул рукой.
— Выйдите из философских дебрей, мистер Роулингс. Причиной самоубийства Брайана была депрессия, это очевидно. Скажите, почему вы так тщательно скрываете обстоятельства его смерти? Объясните мне.
Почувствовав, что для него становится опасным даже сам этот разговор, Роулингс воскликнул:
— Вам с каждым днем становится все хуже, мистер Брэдфорд! Параноидальный бред прогрессирует с каждой минутой.
Он еще не успел повернуться к двери, как Перл уже оказался там. Закрыв собой выход, он воскликнул:
— Не увиливайте от ответа на прямой вопрос, доктор! Я полагаю, что наш разговор еще не закончен.
Роулингс пошел на попятную.
— Хорошо, мы продолжим беседу, если вы будете говорить по существу, — примирительным тоном сказал он.
Перл хитро улыбнулся.
— Да, нам есть о чем поговорить по существу, доктор Роулингс, — сказал он, отходя от двери. — Я рассчитываю на ваше понимание. По-моему, вам пора вспомнить о совести и, покаявшись, облегчить свою душу.
Он подошел к Роулингсу и, стараясь не слишком напугать его, положил руки ему на плечи.
Роулингс с недоумением посмотрел на пациента.
— Что вы делаете?
Руки Перла стали медленно скользить по плечам главного врача клиники, приближаясь к его горлу.
— Предупреждаю — не делай этого! — взвизгнул Роулингс.
— Не надо бояться, — успокаивающе произнес Перл. — Я тихий, спокойный человек, а мои расшатанные нервы — это ваша заслуга.
Роулингс напуганно рванулся к двери, однако, Перл, крепко схватив его за плечи, удержал доктора на месте.
— Давайте сядем за стол переговоров, — сквозь зубы процедил Перл. — Будьте откровенны со мной, доктор Роулингс. Кажется, вы обожаете эту фразу.
В разговоре между врачом и пациентом наступил кульминационный момент.
Перл явно намеревался не выпустить Роулингса из своей комнаты, не добившись от него честного ответа на прямо поставленный вопрос.
Поскольку Роулингс никак не демонстрировал склонности к сотрудничеству с Перлом, пришлось его припугнуть.
Перл замахнулся кулаком на Роулингса. Однако в этот момент в дверь изолятора постучали. Это была Келли.
— Перл, ты здесь? — негромко спросила она. — Отзовись.
Перл оглянулся, и этим немедленно воспользовался доктор Роулингс.
— На помощь! — заверещал он. — Помогите!
Услышав его крик, в коридоре показались медсестра, миссис Гейнор, и санитар с дегенеративным лицом и пудовыми кулаками.
Они увидели стоящую возле дверей изолятора Келли, и бросились к ней.
— Что здесь происходит? Келли, почему ты покинула палату? — закричала медсестра Гейнор.
Девушка пыталась убежать, но санитар грубо схватил се за руки.
— Немедленно в палату! — скомандовала Гейнор. Келли попыталась отбиваться, но все было напрасно.
Санитар держал ее, словно железными щипцами.
— Оставь меня! Отпусти! — кричала Келли, безнадежно пытаясь отбиваться.
— Я отведу ее в палату, — торопливо сказала Гейнор. — А ты посмотри, все ли в порядке с доктором Роулингсом.
Санитар передал девушку медсестре.
Если с санитаром Келли трудно было справиться, то с медсестрой она разобралась быстро. Спустя несколько секунд Келли резко оттолкнула ее от себя и завизжала:
— Не трогайте меня! Там Перл! Я хочу знать, что происходит!
Миссис Гейнор разъяренно заорала:
— Прекрати сопротивляться! С тобой мы разберемся позже...
Когда санитар влетел в комнату, его глазам предстала невероятная картина.
Перл душил главного врача клиники за горло. Тот хрипел и размахивал руками, безуспешно пытаясь освободиться.
Санитар рванулся к Перлу и, сковав его своими ручищами, оттащил в сторону.
Келли бросилась к своему другу.
— Перл, как ты? С тобой все в порядке? Отпустите же его!
Но санитар хорошо знал свой долг. Он надежно изолировал своего пациента от доктора Роулингса.
— Со мной все нормально, — задыхаясь от напряжения, проговорил Перл. — Мне осточертела его наглая ложь.
Медсестра Гейнор подбежала к доктору Роулингсу и стала ощупывать его, словно боялась, что Перл нанес ему какие-нибудь ощутимые повреждения.
— Доктор Роулингс, с вами все в порядке? — озабоченно спросила она.
У главного врача клиники было такое красное лицо, как будто он полчаса варился в кипятке.
Откашлявшись, он ткнул пальцем в Перла.
— Этот маньяк набросился на меня! — истерично воскликнул Роулингс.
— Это — чистейшая правда! — воскликнул Перл. — Я буду избивать его до тех пор, пока он не расскажет все о моем брате. Ты ответишь за все!
Размахивая руками, главврач завизжал:
— Увести его, немедленно увести! Оденьте на него смирительную рубашку! Посадите его в самый строгий изолятор! Я больше не желаю выслушивать этот бред параноика!
Санитар утащил сопротивляющегося Перла по коридору.

Хейли решила выяснить, кто же такая на самом деле эта таинственная сексуальная незнакомка, которая представляется столь же таинственным именем Роксана.
Взглянув на часы, Хейли поняла, что уже опаздывает.
Было начало одиннадцатого, а Роксана назначила встречу Тэду в десять в баре на побережье.
Схватив с собой бумажку с написанным адресом, она выскочила на улицу и взяла такси. Спустя пятнадцать минут Хейли была уже возле места, назначенного Роксаной для встречи.

Сантана едва успела добежать до женского туалета.
Ее вытошнило сразу же, едва она успела открыть дверь кабинки.
Лишь спустя несколько минут ей удалось с большим трудом привести себя в порядок, но бледность не проходила, а под глазами обозначились черные круги.
Все это было следствием происшедших сегодня вечером событий. Она укоряла себя за то, что произошло и, в тоже время, боялась признаться мужу в том, что это именно она была тем самым злосчастным водителем, который сидел за рулем автомашины, сбившей Иден.
К тому же, Сантана не чувствовала за собой вины. Ей казалось, что это был простой несчастный случай, который произошел из-за того, что она была слишком возбуждена.
К тому же на дороге был сильный туман. А рядом с ней в кабине автомобиля сидел Кейт Тиммонс, который мешал ей вести машину.
Хотя в глубине души Сантана понимала, что она виновата и глубоко виновата — ей хотелось все происшедшее списать на плохую погоду и случайное стечение обстоятельств.
В любом случае совесть ее была нечиста. Она сама понимала это. Это заставляло ее страдать и мучаться еще больше.
Что будет, если Круз узнает о ее вине? Что будет, если об этом станет известно полиции, всему городу? Суд, тюрьма? Да, наверное. Но не это самое страшное. Ведь она больше никогда не сможет жить в Санта-Барбаре, не сможет спокойно смотреть в глаза никому из тех, с кем была знакома.
Но ведь Кейт Тиммонс виноват в происшедшем не меньше, чем она, а, может быть, и больше.
Именно, поддавшись на его уговоры, Сантана покинула дом, именно он заставил ее ехать на мыс Инспирейшн, туда, где они когда-то впервые провели ночь. Именно он мучил ее и не давал ей покоя, не давал спокойно расстаться.
А потом, что было потом?
Когда Сантана сбила Иден, он выходил из машины, но ни словом, ни жестом не намекнул на то, что произошло на самом деле. Тиммонс скрыл от нее правду. И, хотя он уверяет Сантану в том, что не виноват, что ничего не видел, она не верит ему. Но почему Кейт не захотел помочь Иден? Неужели испугался за свою профессиональную карьеру? Или, может быть, здесь был какой-то другой расчет, пока неизвестный Сантане?
Эти вопросы мучил и ее и не давали покоя.
Но Сантана слишком много времени провела в туалете. Это могло вызвать подозрения у Круза. Нужно было возвращаться.
Сантана кое-как торопливо припудрилась и, сунув дрожащими руками в сумочку пудреницу, вышла в коридор.
Когда она вернулась в приемный покой реанимационного отделения, Круза здесь уже не было.
Лишь Тиммонс хмуро стоял у двери, бросив на Сантану тяжелый взгляд. Когда она остановилась рядом с ним, Кейт осторожно приоткрыл дверь и посмотрел внутрь.
Немного поколебавшись, Сантана так и не осмелилась войти в палату. Там сейчас находились лечащий врач, медсестра и Круз.
Кастильо подошел к кровати, на которой неподвижно лежала Иден, и наклонился над ней.
Она лежала с закрытыми глазами.
— Иден, ты слышишь меня? — тихо произнес Круз.
Внезапно она открыла глаза и удивленно посмотрела на Круза. Кастильо присел рядом с ней на краешек кровати.
— Что произошло? — тихо спросил он.
У Иден на глаза навернулись слезы, и она молча отвернулась.
— С тобой всегда что-то происходит, — озабоченно сказал Круз.
Иден сделала слабую попытку улыбнуться.
— Это судьба... — едва слышно произнесла она. Круз покачал головой.
— В таком случае, наши судьбы связаны навсегда, — философски заметил он. — Как твое самочувствие?
Иден едва заметно шевельнула уголками губ и снова отвернулась.
И без слов Кастильо стало понятно, что чувствует она себя далеко не лучшим образом.
Действительно, ее лицо потеряло привычный румянец, нос стал тонким и острым, глаза впали.
Круз с нежностью погладил ее по щеке.
— Что же там все-таки произошло? — спросил он. — Как ты очутилась на шоссе в такой поздний час в таком месте?
По ее щеке катилась слеза.
— Я просто... Я хотела... развеяться.
Иден было очень трудно говорить. После каждого слова она делала небольшую паузу, чтобы набраться сил.
— Я приехала туда... и решила прогуляться... Я пошла по обочине шоссе... потом я услышала звук колес какого-то автомобиля, скрежет тормозов, удар и... полный провал памяти... не помню ничего. Я не знаю, что
Круз бережно вытер слезу с ее щеки.
— Зачем ты гуляла в такое время?
Подслушивавший этот разговор окружной прокурор понял, что для него настал момент вмешаться, иначе Круз, наверняка, выпытает у Иден что-нибудь разоблачительное.
С присущей ему наглостью он распахнул дверь в палату и шагнул через порог.
— Вы не возражаете, если я войду? — нарочито вежливо сказал он.
Круз озабоченно оглянулся.
— А Сантана еще здесь?.. — спросил он. Тиммонс хитро улыбнулся.
— Мне позвать ее?
— Да, — кивнул Кастильо.
— Хорошо, я схожу за ней.
Хотя окружному прокурору пришлось покинуть палату в реанимационном отделении, однако, свое дело он сделал.
Разговор между Иден и Крузом пошел в другом направлении.
— А что, Сантана здесь? — едва слышно прошептала Иден.
— Да. Я просил ее поехать со мной.
Круз поднялся.
В палату вошла Сантана. Она выглядела такой испуганной, что на ней лица не было.
— Здравствуй, Иден, — дрожащим голосом сказала она. — Я очень рада, что ты жива.
Иден ничего не успела ответить. Вошедший следом за Сантаной окружной прокурор тут же добавил:
— Ты выглядишь очень хорошо, Иден. Несколько царапин лишь подчеркнули твою красоту. Надеюсь, что у тебя все будет в порядке в самом ближайшем будущем.
— Спасибо, — безразлично сказала Иден. Тиммонс заискивающе улыбнулся.
— Я решил помочь Крузу в поимке преступника, — торопливо сказал он. — А теперь расскажи, что произошло? Круз мрачно посмотрел на окружного прокурора.
— Я только что собирался задать этот вопрос, — он повернулся к Иден. — Расскажи, кто это был?
Чтобы не выдать себя, Сантана испуганно отвернулась. Иден на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь что-то вспомнить.
— Ну, так что? Ты видела что-нибудь? — озабоченно спросил Круз.
— Да, — спустя несколько мгновений ответила она. — Я видела.
Тиммонс от страха не знал, куда деть руки. Лицо его побелело и покрылось испариной. Он должен был благодарить бога за то, что сейчас никто не смотрел на него.
В этот момент все зависело от того, что видела и что может об этом рассказать Иден. Если она хоть словом заикнется о том, что видела за рулем Сантану и Тиммонса, то он погиб.
Точно такие же мысли метались в голове у Сантаны. Она дышала так тяжело, будто громадный камень придавил ей грудь и горло.
Круз внимательно посмотрел на внезапно замолкшую Иден.
— Что? Что ты видела? Какая это была машина?
— Я увидела машину, а потом она наехала на меня, — сказала Иден. — Это все...
Круз растерянно оглянулся. Он успел заметить на лице окружного прокурора выражение торжества. Сантана кусала ногти.
Вообще, в их внимании к этому делу было что-то необычное, но, пока необъяснимое для Круза. Кастильо задумчиво опустил голову.

0

5

ГЛАВА 5

Беспокойное утро в доме супругов Кастильо. Окружной прокурор сильно разочарован. Перл нашел зацепку. Джулия Уэйнрайт попадает под подозрение.

Сантана металась по кровати, широко раскинув руки. Всю ночь ее преследовали ужасные сны.
То и дело ей чудилось, как она сидит за рулем в своей машине, рядом с ней находится Кейт Тиммонс, а вокруг все сильнее и сильнее сгущается туман.
— Сантана, ты не можешь вести машину. Давай, я.
— И куда же мы поедем? К тебе?
— Ты не поедешь обратно к Крузу, такой туман. Давай поменяемся местами.
— Я вижу дорогу.
— Ты не следишь за машиной.
— Отстань!
— Ты съехала на обочину.
— Отстань!
— Дай мне руль!
— Пусти меня! Я ничего не вижу!
...Визг тормозов... Стук удара... Какой-то глухой шум — все это слилось в одну звуковую кашу, которая всю ночь непрерывно прокручивалась в голове Сантаны.
Она смогла уснуть только под утро, и то беспокойным, возбужденным сном. Точнее, это даже не было сном. Это было каким-то полузабытьем.
Проснувшись с первыми голосами птиц, Сантана провела рукой по влажному лбу. Она чувствовала себя так, как будто у нее всю ночь была высокая температура — голова раскалывалась на части, дыхание было затруднено, все кости ломило. Подушка и простыня были влажными.
Ошалело посмотрев вокруг себя, Сантана не обнаружила в постели Круза. Очевидно, он поднялся раньше.
Перед глазами у нее по-прежнему стояла картина ужасного вечера накануне — это загородное шоссе, обочина, удар...
Удар! Она вспомнила. Да, конечно же, был удар! Значит, на машине должны были остаться какие-нибудь следы. Сантана торопливо вскочила с постели и, накинув легкий шелковый халат, выбежала из спальни.
Круза нигде не было видно.
Воспользовавшись его отсутствием, она осторожно прошла через гостиную, вышла из дома и направилась к гаражу.
Спустя несколько минут, из соседней комнаты, широко зевая, вышел Круз.
Эту ночь он провел на диване в своем кабинете, но не потому, что испытывал какие-то неприязненные чувства к жене, просто она всю ночь беспокойно металась по кровати, так что надеяться заснуть было бы совершенно наивно.
Запахивая на себе халат, Круз зашел в спальню. К его удивлению, Сантаны здесь не было. Постель, правда, была еще теплой. Очевидно, она куда-то вышла.
Круз направился в гостиную. Но жены не было видно ни здесь, ни на кухне. С удивлением отметив для себя этот факт, Круз выглянул на улицу. Во дворе Сантаны тоже не было.
На пороге, перед дверью уже лежал свежий выпуск местной газеты. Гигантский заголовок над фотографией Иден Кэпвелл в газете «Санта-Барбара Экспресс» гласил: «Иден Кэпвелл стала жертвой автомобильного наезда. Водитель скрылся».
Еще раз озадаченно выглянув во двор, Круз поднял газету и быстро пробежался глазами по заметке. Читая газету, он вернулся в дом и уселся на диван. Быстро ознакомившись с содержанием статьи, он отложил газету в сторону и достал из кармана висевшего рядом пиджака свой блокнот.
Обнаружив в нем необходимую запись, Круз снял трубку телефона и набрал номер.
Окружной прокурор Кейт Тиммонс провел эту ночь не менее беспокойно, чем Сантана Кастильо.
Вот почему уже в восьмом часу утра гладко выбритый, в свежей рубашке и выглаженном костюме он уже был в здании городской больницы.
Благополучно миновав приемный покой отделения реанимации, где никого из обслуживающего персонала не было видно, он подошел к двери палаты, в которой лежала Иден, и осторожно взялся за ручку.
Однако в этот момент его окликнул недовольный женский голос.
— Что вам здесь нужно?
Тиммонс отскочил от двери с такой скоростью, будто его ударило током.
— Э... — озабоченно промычал он. — Я хотел бы видеть миссис Иден Кэпвелл... Но, если она спит, то ее можно не будить.
Тиммонс попытался сделать как можно более безразличный вид. Однако медсестра по-прежнему недоверчиво смотрела на него.
— Миссис Кэпвелл вчера выписали, — ответила она после некоторой паузы.
Тиммонс почувствовал, как у него начали дрожать коленки.
— Как выписали? О, я и не знал... — растерянно пробормотал он. — А куда она делась?..
Медсестра пожала плечами.
— Не знаю. Ее куда-то увезла полиция.
Тиммонс несколько секунд очумело хлопал глазами, потом он, наконец, стал соображать, что произошло.
— Полиция, вы говорите? — переспросил он медсестру. — Ее увезла полиция? То есть, я так понимаю, ее увез инспектор Кастильо? Да?
Тиммонс растерянно улыбнулся.
Круз услышал, как на другом конце провода сняли трубку.
— Алло, — раздался знакомый голос.
— Иден? Как твои дела? — нежно спросил Круз. — Ах, вот как? Ну, и прекрасно. Комната хорошая? Да. Нет, а о том, где ты сейчас находишься, знаем только мы с тобой. Нет. Мы еще выясняем, кто вел машину. Тебе придется набраться терпения. Хорошо? Ну, вот и договорились.
Тем временем Сантана внимательно осматривала стоявший в гараже автомобиль, на котором вчера вечером вместе с Кейтом Тиммонсом она ехала по шоссе, возвращаясь с мыса Инспирейшн.
Пока ее поиски не дали никаких результатов. Машина была целой: ни одной царапины, ни одной вмятины, ничего...
— Да, — успокаивающе сказал Круз. — Наберись немного терпения, через пару дней все прояснится. Мы обязательно все узнаем, уверяю тебя. Да, Иден, меня очень интересует все, что ты помнишь об аварии. Расскажи мне все, что ты помнишь. Да, да. Еще раз. И все сначала. Нет, Иден, это обязательно нужно сделать. Попробуй, напрягись и вспомни все, что можешь. Ты должна была что-то видеть.
Сантана, наконец, обнаружила то, что искала.
Левая фара автомобиля была разбита вдребезги.
Вот она — улика! Вот оно — доказательство!
Крузу стоило просто обратить на это внимание, и тогда катастрофа неминуема. Это же прямое материальное свидетельство, прямое доказательство ее вины...
Осознав все это, Сантана в ужасе бросилась бежать. Сейчас она была на грани умопомешательства.

Опасливо озираясь по сторонам, Келли быстро миновала коридор, который вел к двери изолятора, и, остановившись перед ней, привстала на цыпочках, стараясь заглянуть через зарешеченное проволочной сеткой окошко.
В этот момент, неожиданно для нее, дверь изолятора распахнулась и на пороге показалась медсестра миссис Гейнор. Она держала в руках аккуратно сложенную стопку постельного белья.
— Привет, Келли, — без особой радости поздоровалась с девушкой миссис Гейнор.
Келли, растерянно отступила назад.
— Здравствуйте.
Теребя пуговицу халата Келли отвернулась. Медсестра укоризненно сказала:
— Келли, зачем ты пытаешься искать того, кто причинил тебе столько неприятностей и принес столько страданий. Ты была раньше такой хорошей пациенткой. Ты уже начала поправляться, пока не появился он. Ты разве не понимаешь, что он для тебя опасен! Очень опасен!..
Келли испуганно оглянулась на дверь изолятора.
— Но я беспокоюсь о нем. Я хочу знать, что с ним.
Медсестра тяжело вздохнула.
— Вот ты и попалась, Келли. Мистера Капника здесь нет. И на этот раз ты не узнаешь, где он.
Келли безнадежно посмотрела на миссис Гейнор.
— Как нет? А где же он?
Та мстительно улыбнулась.
— Этого ты не узнаешь. Мы не имеем право нарушать указания доктора Роулингса. К тому же так будет спокойнее и для тебя самой. Не забывай о том, что этот человек опасен для тебя в первую очередь. Руководству клиники не хотелось бы, чтобы процесс лечения тяжелых больных, к которым, разумеется, относишься и ты, был нарушен вмешательством со стороны.
Келли растерянно хлопала глазами.
— Но как же мне быть? — едва слышно проговорила она. — Где же мне искать его?
Человек, о котором только что шла речь в разговоре между Келли Кэпвелл и медсестрой миссис Гейнор — Перл, он же Леонард Капник — осторожно пробирался по закоулкам здания клиники доктора Роулингса.
Завидев впереди санитаров и медсестер, он прятался, где только мог: за первыми попавшимися дверями, в подсобных помещениях, за большими деревянными щитами, которые иногда попадались в коридорах.
Сейчас от него требовалась особая бдительность, поскольку за побег из строгого изолятора и наказание положено строгое.
Услышав буквально в нескольких шагах позади себя какой-то подозрительный шум, Перл нырнул в первую попавшуюся дверь.
Это оказалась одноместная палата.
Посреди довольно просторной комнаты стоял небольшой стол с аккуратно собранной детской железной дорогой.
Высокий широкоплечий мужчина с уже начинавшими седеть волосами при помощи пульта управлял движением маленького электропоезда.
Увидев внезапно выросшего перед ним незнакомца, обитатель палаты воззрился на него.
Перл поднес палец к губам и прошептал:
— Тише, не шуми... Я сейчас уйду. Я только на минуточку.
Но, вместо того, чтобы испугаться, хозяин палаты радостно воскликнул:
— Брайан! Глазам своим не верю!.. Неужели это ты?
Внимание Перла было сконцентрировано на шуме в коридоре, поэтому он не сразу обратил внимание на слова, которыми его приветствовал обитатель этой комнаты.
— Что?.. — рассеянно спросил Перл, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.
Не теряя энтузиазма, пациент снова воскликнул:
— Я не думал, что ты вернешься! Этого просто не может быть! Они же сказали, что ты...
Перл непонимающе посмотрел на собеседника.
— Извини, но я не Брайан...
Его нового знакомого это только развеселило.
— Ну, конечно... А кто же ты такой? Ладно, не надо меня обманывать...
Перл отрицательно покачал головой.
— Нет, нет! Уверяю тебя! Я — не Брайан!.. Так звали моего брата.
Пациент недоуменно посмотрел на Перла.
— Твоего брата? Какого брата?
— Моего брата, который находился в этой клинике. Когда-то его тоже держали здесь.
Высокий пациент прищурился, словно пытаясь получше разглядеть Перла.
— Но вы так похожи, — недоверчиво сказал он.
— Да, — кивнул Перл, — говорят, что мы с ним были очень похожи.
Обитатель палаты наконец-то понял, что действительно ошибся.
— Так ты не Брайан, — разочарованно протянул он. Но Перл уже понял, как ему нужно поступать.
— Ты знал моего брата. Это правда? — спросил он. — Расскажи мне о нем.

Круз заканчивал разговор с Иден по телефону, когда дверь в прихожую распахнулась и на пороге показалась Сантана. Судя по ее виду, она была чем-то взволнована. Халат на ней был наполовину распахнут, щеки раскраснелись. Круз поспешил закончить разговор.
— Да. Хорошо. Пока, — он положил трубку.
Увидев его, Сантана стала поспешно приводить себя в порядок. Она запахнула халат и затянула пояс. Круз посмотрел на нее с некоторым недоумением.
— Ты где была?
Она махнула рукой в неопределенном направлении.
— Там, на улице... День прекрасный...
Она безуспешно старалась скрыть свое смущение.
— Тебе тоже не мешало бы пройтись перед работой, Круз.
Он бросил весьма красноречивый взгляд на ее халат.
— Возможно, ты и права. Только в отличие от тебя, я сначала оденусь.
Он ушел в свою комнату. Сантана, растерянно оглядев себя с ног до головы, бросилась за ним.
— Круз, — с виноватой улыбкой сказала она, — ты можешь не пугаться, меня никто не видел. На улице сейчас никого нет — еще слишком рано.
Он скептически посмотрел на нее.
— Да?
Пока Круз одевался, она принялась оправдываться.
— Понимаешь, утром, когда я проснулась, у меня была такая тяжелая голова, что мне просто необходимо было выйти на воздух немного проветриться. Надеюсь, ты не арестуешь меня за этот проступок. Он немного смягчился.
— Нет, дорогая. На этот раз нет. Я понимаю, что за ночь ты провела.
Сантана по-прежнему маячила в комнате Круза без особых видимых причин.
— А кто звонил так рано? — спросила она.
— Никто, — неохотно ответил Круз, — никто не звонил. Это я звонил Иден. Мы не можем обойтись без свидетеля. Она могла вспомнить что-нибудь об этой аварии. Нам сейчас очень нужна помощь. У нас практически нет никакой информации. Вот поэтому я и позвонил ей.
Сантана, с каким-то непонятным для Круза возбуждением, воскликнула:
— А разве она не рассказала тебе все, что помнила? Ведь она не видела ничего, кроме приближавшейся машины.
Закончив с джинсами и обувью, Круз приступил к рубашке. Застегивая пуговицы, он несколько подозрительно посмотрел на жену.
— А почему ты думаешь, что она ничего не должна вспомнить?
Сантана растерянно развела руками.
— Но ведь вчера она была в сознании.
— Ну, и что? — хмыкнул Круз. — В подобных случаях часто бывает, что люди вспоминают не все сразу. Сначала они должны успокоиться, отдохнуть. Поэтому я и решил снова расспросить Иден, может быть, она что-нибудь вспомнит.
Но Сантана не унималась.
— И что же она сказала?
Круз не скрывал своего раздражения.
— Сантана, а почему это тебя так интересует?
В такой ситуации для Сантаны проще всего было бы прикрыть свое любопытство стандартной женской истерикой. Что она и сделала.
— Я просто спросила! — завизжала она. — Или я не имею права знать всего того, что касается Иден?
Из ее глаз брызнули слезы. Но Круз отреагировал на все это спокойно.
— Сантана, может, нам есть смысл поговорить о вчерашнем вечере?
Демонстративно отвернувшись, она отрывисто бросила:
— А что, что тебя интересует во вчерашнем вечере?
Круз пожал плечами.
— Ну, ты сказала, что была вчера с Кейтом Тиммонсом.
— Ну, и что?
Круз по-прежнему вопросительно смотрел на нее.
— И ты больше ничего не хочешь сказать мне об этом?
Она резко обернулась.
— А что я могу сказать? Я уже сказала все, что могла сказать. Больше у меня ничего нет. Ты сомневаешься в моих словах? — вызывающе закончила она.
Круз начал терять терпение.
— Я тебя ни в чем не обвиняю, — повышенным тоном заявил он. — Я просто хочу знать, не забыла ли ты еще чего-нибудь? Было ли что-то такое еще, о чем тебе стоило бы мне рассказать?
Она завизжала, размахивая руками:
— Я ведь тебе сказала, что я с ним не спала, что между нами ничего не было. Что я еще могу сделать, чтобы ты поверил?
Круз с сожалением посмотрел на жену.
— Для начала тебе нужно успокоиться и вести себя по-другому, — хмуро сказал он.
Она упрямо мотнула головой.
— Что это значит, о чем ты говоришь? Ты хочешь, чтобы я была спокойна в тот момент, когда ты обвиняешь меня в супружеской неверности? Я ведь тебе уже сказала, что у меня с Кейтом ничего не было, нет и не будет. Я покончила с этим. Но ведь ты не веришь ни единому моему слову. Ты постоянно пытаешься унизить меня. Наверное, это доставляет тебе удовольствие. После этого ты хочешь, чтобы я вела себя спокойно?
Круз тоже вскипел.
— Ты всю ночь металась. А когда утром ты вошла в дверь, ты дышала так тяжело, что я слышал за версту. Так что это значит?
— По-твоему, это значит, что я вру? — запальчиво спросила она.
Крузу очень хотелось выругаться, но он сдержался.
— Прошу тебя, не передергивай. Я этого не говорил. Но все равно, что бы ни было между нами, я хочу понять, в чем дело, я так больше не могу. Если это связано с нашим прошлым, давай разберемся прямо сейчас.
Такие отношения больше не могут продолжаться. Это должно когда-нибудь прекратиться. Она снова отвернулась.
— Ты прав, иногда я чувствую себя виноватой.
Круз недоуменно развел руками.
— Почему, если ты ничего не сделала?
— Потому, что вела себя как ребенок, — чуть не плача сказала она. — Я хотела заставить тебя ревновать, изображала, как будто у меня кто-то есть. Мне хотелось, чтобы ты страдал, мучался. Мне хотелось, чтобы ты просто замечал меня. Да, я понимаю, что это было глупо, но я не могла поступить по-другому.
Он тяжело вздохнул.
— Да, я понимаю, я сам в этом виноват. Получилось, что я делал тебе больно, а ты хотела, чтобы я понял каково это.
Она снова повернулась к нему.
— От этого стало еще хуже, я должна была понимать это. Ни к чему хорошему это не привело.
Круз удрученно развел руками.
— В любом случае это должно прекратиться. Иначе у нас ничего не получится.
Она заискивающе заглянула ему в глаза.
— Ты простишь меня?
Он недоуменно пожал плечами.
— За что я должен тебя прощать, если ты ничего не сделала?
Она стала снова заливаться слезами.
— Круз, я очень хочу начать все сначала. Я хочу забыть все, что произошло. Хочу, чтобы мы начали жить по-новому, так, как будто между нами ничего дурного не было. Неужели мы не можем этого? Представляешь, как тогда могла бы измениться наша жизнь. Нужно только немного постараться.
Но он отрицательно помотал головой.
— Нет, просто забыть все это нельзя. Если ты совершила ошибку, надо это признать, помнить о ней, стараться исправить. А если забыть, то все может повториться снова.
В порыве чувств она протянула к нему руки.
— Обними меня.
Когда Круз исполнил ее просьбу, она прильнула к нему и сквозь слезы сказала:
— Я могла бы стоять вот так целый день.
Он погладил ее по волосам.
— Дорогая, если бы...
Она резко оттолкнула его.
— Знаю, тебе опять надо на работу.
Чувствуя свою вину, Круз поскорее отвернулся.
— Послушай, Сантана, — после некоторых раздумий сказал он, — а почему бы тебе не прийти днем в участок?
— Зачем?
— Мы бы пообедали вместе. Сходим в ресторан перекусим и поговорим, если хочешь.
Она выслушала его, кусая пальцы.
— Круз, ну ты же не любишь, когда я прихожу к тебе на работу. Ты считаешь, что я тебе мешаю.
Он кивнул.
— Да, но мы же должны поговорить. Я всегда делал одну и ту же ошибку — слишком много работал. Я никогда не проводил свое свободное время с семьей. А теперь я так не буду жить. Я буду проводить все свое свободное время с женой.
Она немного успокоилась.
— Может быть, лучше ты придешь домой обедать? — предложила Сантана.
Когда Круз одел пиджак, она стала заботливо смахивать с него пылинки. Однако на ее предложение Круз ответил отрицательно.
— Нет. Ты подумай сама. Если я поеду домой, а потом обратно, на дорогу уйдет полчаса. Лучше приходи ко мне на работу — так у нас будет больше времени. Ну, ладно, увидимся.
Он быстро поцеловал ее в губы, и от этого поцелуя Сантану зашатало. Когда она открыла глаза, Круз уже вышел из дома.

Помощник Круза, сержант Пол Уитни, разглядывал бумаги на своем столе, когда в комнату, не особенно заботясь о церемониях, влетел окружной прокурор.
— Черт возьми, где инспектор Кастильо? — закричал он с порога.
Уитни с напускным равнодушием пожал плечами.
— Не знаю, а вообще-то доброе утро, прокурор.
Тиммонс был разъярен.
— Доброе утро, — заорал он, — только еще не известно, для кого оно доброе. Ну, так, где он? Не иначе, как прохлаждается где-нибудь в коридоре, кофе попивает.
Уитни спрятал в уголках губ едва заметную улыбку.
— Он еще не пришел.
— Неужели? — возбужденно воскликнул Тиммонс. — Посмотри-ка лучше на часы.
Уитни безразлично поднес к глазам наручные часы.
— Ну, и что? — пожал он плечами. — Смена никогда не начинается раньше восьми. Он будет вовремя.
Тиммонс раздраженно всплеснул руками.
— Никогда не думал, что Кастильо так придерживается расписания, когда расследуется столь важное дело.
Уитни наморщил лоб.
— О каком важном деле вы говорите? Вообще-то, у нас все дела важные, но это не значит, что нужно не есть, не спать и не отдыхать.
— Да что здесь происходит? — воскликнул окружной прокурор. — Вокруг творится такое, а в полиции ничего не знают.
Уитни широко улыбнулся.
— А, вы говорите о вчерашнем наезде?
— Да, именно о нем я и говорю, — раздраженно бросил Тиммонс.
— Извините, я только сейчас вспомнил, — виновато улыбнулся Пол.
Его демонстративная неосведомленность начала бесить окружного прокурора.
— Да что у вас тут творится? Никто ничего не знает, что ли?
Пол недоуменно развел руками.
— Ну, почему же, я знаю, что главный свидетель, она же жертва, мисс Иден Кэпвелл, лежит сейчас в больнице. А что я еще должен знать?
Тиммонс нервно расхохотался.
— Ну, вот, я так и знал. Кастильо перевел главного свидетеля из больницы в какое-то другое место, не сообщив об этом полиции штата. Ты знаешь об этом, Уитни?
Пол сделал вид, как будто только сейчас понял о чем идет речь.
— Вот оно что, — задумчиво протянул он, — мне об этом ничего не известно.
Но окружной прокурор продолжал приставать к нему.
— Где они ее прячут, Пол? Скажи мне.
Уитни откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
— Круз будет здесь через четверть часа, спроси у него сам.
Тиммонс суетливо задергался.
— Нет, я не буду его ждать. Я не намерен терять тут время.
— А зря, — загадочно улыбнулся Уитни. Тиммонс, который уже метнулся к двери, застрял у порога.
— В чем дело?
Уитни улыбнулся еще шире.
— Сейчас привезут кое-кого из твоих знакомых из адвокатуры.
Тиммонс поморщился.
— Неужели?
— И знаешь, по какому обвинению? — продолжал Уитни.
— Нет.
— Нападение на полицейского и управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения.
Тиммонс нервно рассмеялся.
— Только не говори мне, что это Мейсон Кэпвелл.
Уитни отрицательно покачал головой.
— Нет, нарушитель другого пола. А, кстати, вот и она.
Окружной прокурор резко обернулся. Мимо кабинета Кастильо, под бдительным присмотром полицейского, прошла Джулия Уэйнрайт. Она выглядела так, как выглядит человек, который предыдущим вечером выпил полугодовой запас виски в собственном баре. Ее побледневшее лицо, пересохшие губы, нетвердая походка говорили о том, что она все еще не пришла в себя после весьма близкого знакомства с зеленым змием.
— Джулия? — обалдело спросил окружной прокурор.
— Ага. Мы взяли ее прошлой ночью, она была не в себе. Ведь нападение на полицейского, сопротивление аресту — вполне достаточно для задержания.
Джулию провели к столу для составления протокола. Пока дежурный полицейский, сержант Брейди, возился с бумагами, Джулия хмуро стояла у стола, сунув руки в карманы легкой куртки.
У двери полицейского участка остановилась машина. Хлопнув дверцей, из автомобиля вышел Брик Уоллес и быстро поднялся по ступенькам.
— Скажите, где я могу найти адвоката Джулию Уэйнрайт? — спросил он у полицейского на входе. — Мне только что позвонили и сказали, что она задержана.
Полицейский махнул рукой в сторону коридора.
— Там, второй кабинет налево.
Брик решительно прошел к кабинету и открыл дверь.
— Джулия.
Увидев его, она криво улыбнулась
— О, Брик, наконец-то.
— Что случилось?
Она растерянно развела руками.
— Я просто не в силах позвонить Августе.
— Ничего, ничего, — успокоил он ее, — давай отойдем в сторону.
Они остановились в углу кабинета. Брик бросил на нее взволнованный взгляд.
— Слава богу, с тобой все в порядке, Джулия, а это самое главное. Как ты себя чувствуешь?
Она тяжело вздохнула.
— У меня раскалывается голова, меня постоянно подташнивает и, потом, мне ужасно стыдно, ты не можешь себе представить. Такая неприятность.
Он сочувственно улыбнулся.
— Но я знаю, что ты не пьешь. Это, должно быть, в первый раз.
Она смущенно опустила голову.
— Я была так расстроена, Брик. Я понимаю, что это не причина, но так получилось. Я много выпила и впервые за долгое время забыла, забыла обо всем. Совершенно не помню, что со мной произошло. Я где-то ходила, потом куда-то ехала. Не знаю, как я оказалась за рулем. Вообще не понимаю, что произошло.
Увидев, как по коридору провели Джулию, Тиммонс воспрял духом. То, что она была арестована в нетрезвом состоянии за рулем автомобиля, давали ему кое-какие шансы выпутаться. Сейчас главное узнать — не была ли она на мысе Инспирейшн? А если была, то в котором часу? И что она вообще помнит? Окружной прокурор едва удержался от желания удовлетворенно потереть ладони.
— Я хочу допросить ее, — нетерпеливо сказал он. Уитни хмыкнул.
— Ты хочешь допросить ее до того, как она будет выпущена под залог?
Едва скрывая любопытство, Тиммонс усмехнулся.
— Я вижу, что ты держишь в своих руках все это дело.
Уитни проницательно заметил:
— Я вижу, что тебе это интересно из-за дела Кэпвелл.
Тиммонс понял, что выдал себя.
— Почему ты так думаешь? — вызывающе спросил он.
Уитни мягко улыбнулся.
— Потому, что машина мисс Уэйнрайт была остановлена недалеко от того места, где сбили Иден Кэпвелл.
Тиммонс постарался придать голосу как можно более равнодушное выражение.
— Вот как? Ну, и что?
Уитни задумчиво почесал подбородок.
— Судя по ее нынешнему состоянию и предварительным показаниям, она ничего не помнит. Но, может быть, в результате допроса выяснится, что она все-таки что-то видела. Может быть, она сама виновна, а, может быть, была свидетельницей наезда, кто знает. Вполне возможно, что она сможет вспомнить сейчас какие-нибудь любопытные подробности.
Тиммонс промолчал, чтобы лишним словом не выдать своей заинтересованности. В этот момент раздался спасительный звонок телефона. Уитни снял трубку.
— Детектив Уитни слушает. Да, здесь.
Он отнял трубку от уха и протянул ее Тиммонсу.
— Прокурор, это вас.
— Благодарю, — сказал прокурор.
— А я тем временем загляну к мисс Уэйнрайт, — сказал Уитни.
Прокурор повернулся к нему.
— Пол, не выпускай ее пока.
Тиммонс подождал пока Уитни выйдет из кабинета, и только после этого сказал:
— Алло, я слушаю. Звонила Сантана.
— Кейт, я везде ищу тебя.
Голос ее как всегда был взволнованным. Тиммонс поморщился.
— Что случилось?
— Я не знаю, что мне делать? Моя машина выдаст меня. Я чуть с ума не сошла, когда утром увидела ее.
Тиммонс нахмурился.
— Подожди, а что с твоей машиной? Передняя фара разбита. Мне осталось только признаться, что вчера вечером я наехала на Иден.
Тиммонс стал беспокойно ерзать на краешке стола, куда он присел.
— Черт побери, — вполголоса выругался он, Круз уже видел?
— Нет, — ответила она. — Но что мне делать?
Опасливо оглядевшись, Тиммонс тихо сказал в трубку:
— Не беспокойся из-за машины.
— Что?
— Не беспокойся, — повторил Тиммонс. — Я обо всем позабочусь сам. У меня есть кое-какие зацепки.
— Как? — нервно воскликнула она. — Как ты сможешь позаботиться? Машина находится сейчас в гараже, а мы должны сегодня днем встретиться с Крузом.
Тиммонс озабоченно вытянул губы.
— Ну, наверное, тебе нельзя ехать. Постарайся под каким-нибудь предлогом не выводить машину из гаража, чтобы он подольше не мог увидеть разбитую фару.
— Я не знаю, что мне придумать. У меня уже все причины исчерпаны. Я каждый раз что-нибудь придумываю, ссылаясь на свои болезни, недомогания. А сейчас мы за долгое время договорились встретиться днем и пообедать в каком-нибудь ресторане. И что — я снова не приду? После того, что я ему рассказала вчера, он снова начнет подозревать меня, и тебя, между прочим, тоже. Хорошо еще, что он поверил моим вчерашним объяснениям. Но, по-моему, Круз что-то подозревает. Когда я спрашивала у него про Иден, он смотрел на меня так, словно обо всем уже знал. Кто знает, может ему уже что-то известно. Вдруг Иден что-нибудь вспомнила.
Чтобы не слушать этот поток жалоб, Тиммонс отнял трубку от уха. Когда Сантана умолкла, он сказал:
— Во-первых, тебе нужно успокоиться, иначе ты можешь только навредить делу. Не впадай в истерику. А с этой маленькой фарой мы как-нибудь разберемся.
Сантана нервно воскликнула:
— Но как? Судя по твоим словам, Кейт, все получается слишком просто. Не обращай внимания на машину, не обращай внимания на разбитую фару, не обращай внимания на Круза... Я не могу так. Это слишком тяжело для меня. Я каждый день вынуждена лгать. Ты же знаешь, как я ненавижу лгать. Но у меня нет другого выхода. Если я не приеду на эту встречу, я обязательно выдам себя. Я ничего не могу сделать. Я думала, ты мне подскажешь, а ты только повторяешь мне раз за разом — успокойся да успокойся. Я не могу быть спокойной в такой ситуации.
Тиммонс тяжело вздохнул.
— Да забудь ты об этой проклятой машине, — в изнеможении сказал он. — Что ты вбила ее себе в голову. Не бойся, ничего не случится.
— Но как, как я могу о ней забыть?
В такой ситуации окружному прокурору не оставалось ничего кроме стандартного трюка.
— Сантана, извини, у меня сложные дела, мне нужно идти. Поговорим потом. Все будет хорошо. Пока.
Он бросил трубку, даже не дожидаясь ее ответа.
— Кейт, — закричала она, — Кейт!
Но из микрофона доносились только короткие гудки. Сантана положила трубку и стала в отчаянии заламывать пальцы.
— Что мне делать? Что мне делать? — бормотала она.
Выругавшись про себя, окружной прокурор вышел из кабинета Круза Кастильо и, пройдя по коридору, заглянул в комнату, где дежурный полицейский составлял протокол задержания Джулии Уэйнрайт. Пока Джулия расстроенно мерила комнату из конца в конец, Брик налил ей в пластиковый стаканчик кофе из автомата.
— Возьми, Джулия, это поможет тебе, — сказал он, протягивая ей густой черный напиток.
Пока она отпивала кофе маленькими глотками, Тиммонс внимательно смотрел на нее, прислонившись к дверному косяку. То, что Джулия была задержана ночью в нетрезвом состоянии за рулем автомобиля где-то в районе мыса Инспирейшн, сулило ему весьма заманчивые перспективы. Теперь у окружного прокурора появилась возможность спихнуть на нее все, что касалось наезда на Иден Кэпвелл. Все, что требуется от него сейчас — это проявить сметку и изворотливость. Поскольку эти качества были у окружного прокурора в крови, то особых проблем перед ним не должно возникнуть.

0

6

ГЛАВА 6

Доктор Роулингс намерен вплотную заняться непокорным пациентом. Методы работы окружного прокурора вызывают недоумения у полиции. Обвинение Джулии Уэйнрайт предъявить невозможно.

Сестра Гейнор положила руку на плечо Келли. Девушка неуютно поежилась.
— Пойдем, Келли, — сказала миссис Гейнор, — мистера Капника в изоляторе уже нет и тебе незачем о нем беспокоиться. Сейчас нужно вернуться в свою палату.
Келли едва шагала, мрачно опустив голову. Медсестра шла рядом с ней, нравоучительно размахивая рукой.
— Келли, тебе нужно смириться. Не стоит больше искать твоего друга. Это бессмысленно. Доктор Роулингс сам разберется со всеми своими пациентами. Если он считает, что вам сейчас не нужно встречаться, значит, он прав. Все-таки за плечами доктора Роулингса долгая медицинская практика и нужно доверять его профессиональной компетенции. Все, что от тебя сейчас требуется — это терпение. Келли, ведь ты же была одной из лучших наших пациенток. Ты всегда вела себя тихо, не вмешивалась в чужие дела, тем более, если они касались взаимоотношений между обслуживающим персоналом и больными. Если ты сейчас будешь вести себя так же, как и прежде, обещаю тебе, доктор Роулингс будет относиться к тебе совсем по-другому. Вспомни, сколько неприятностей вы доставили клинике — этот побег вместе с твоим другом, мистером Капником, ссора с доктором Роулингсом, нежелание подчиняться правилам внутреннего распорядка клиники. Мне кажется, что в последнее время ты перестала должным образом относиться к лекарственным препаратам и методам лечения, прописанным тебе здесь. Это нехорошо, Келли. Ты должна обещать мне, что впредь будешь вести себя по-другому.
Всю дорогу до своей палаты Келли молча слушала эти нудные наставления. Когда они уже подошли к дверям ее палаты, Келли умоляюще посмотрела на медсестру.
— Я буду вести себя хорошо, — сказала она, — только скажите мне, пожалуйста, где мистер Капник?
Сестра Гейнор надменно посмотрела на пациентку.
— Разумеется, я не могу доверить тебе столь важную информацию. Доктор Роулингс очень строго следит за тем, чтобы его распоряжения не нарушались.
Келли взмолилась:
— Я обещаю, что не выдам вас. Ну, пожалуйста, скажите, где он?
Медсестра решительно покачала головой.
— Об этом не может быть и речи. Келли, ты должна понять, что есть информация, которая никоим образом не должна быть известна больным. К тому же, ты уже несколько раз была замечена в нарушении больничного режима, а это говорит не в твою пользу.
Келли взволнованно подалась вперед.
— Но я хочу только знать, что он в безопасности.
Сестра Гейнор уверенно подняла руку.
— Можешь не беспокоиться, с ним все в порядке. Но сейчас для нас главное не это.
— А что же?
— Главное, что ты сейчас в безопасности от него. От этого мистера Капника тебе только неприятности доставались. Вспомни, каждый раз, когда ты нарушала больничный режим, в этом был замешан мистер Капник. И вообще, — она брезгливо поморщилась, — этот новый пациент ведет себя отвратительно. Не хочет подчиняться распоряжениям лечащего врача, не выполняет правила, которые установлены и соблюдаются здесь уже долгие годы, дурно влияет на других пациентов. Это совершенно неприемлемое поведение и доктор Роулингс тысячу раз прав, когда изолирует его от остальных больных.
Келли пожала плечами.
— Но ведь Перл ничего дурного не совершил.
— Как это не совершил? — взорвалась медсестра. — А что, по-твоему, побег четверых пациентов из клиники — это легкая детская забава? Ведь это могло закончиться для кого-нибудь из вас глубокой психической травмой. Люди, которые проходят курс лечения в нашей клинике, больны. Они не могут вот так сразу, без подготовки, вернуться назад в коллектив. Они должны пройти курс психологической реабилитации и изучить правила поведения в обществе. Ведь если бы доктор Роулингс вовремя не вернул вас в клинику, еще не известно, какие последствия мог бы иметь этот побег. А кто был виноват во всем? Да, да, именно, твой друг Леонард Капник. Его возмутительное поведение едва не погубило плоды многолетней кропотливой работы. Ведь и Оуэн Мур, и Джимми Бейкер уже несколько лет находятся в клинике. С такими пациентами нужно быть особенно внимательными. Да и твоя психика, Келли, была под угрозой. В общем, с тебя достаточно знать, что он в безопасности. А сейчас возвращайся в палату. Мы проводим здесь сеанс групповой терапии. Постарайся сегодня быть активной участницей группы. Между прочим, тебя здесь давно ждут.
Медсестра открыла дверь в палату, где сидели Элис и еще двое пациентов — пожилой седоволосый мужчина по имени Джеффри и молодой человек с абсолютно безразличным потухшим взглядом — Ральф. Келли знала их только по именам. С недавних пор они стали проходить сеанс групповой терапии вместе. Когда медсестра Гейнор закрыла за собой дверь, Келли смущенно сказала:
— Прошу прощения за то, что заставила вас ждать. Я искала мистера Капника. Утром его забрали из изолятора, и я хотела узнать, где он.
Сестра Гейнор провела ее к своей кровати и усадила.
— Я объяснила Келли, — сказала она, обращаясь к остальным пациентам, — что мы не будем искать мистера Капника. Доктор Роулингс будет наблюдать и лечить мистера Капника. Это все, что вам надо знать. Будьте уверены в том, что с ним все будет в порядке.
Медсестра подошла к равнодушно взиравшему на все молодому человеку и ласково погладила его по плечу.
— Ральф, ты ведь тоже был раньше агрессивным и не хотел подчиняться правилам нашего внутреннего распорядка? А доктор Роулингс помог тебе.
Келли повернулась к молодому человеку.
— А как он это сделал, Ральф? — спросила она.
Тот абсолютно не реагировал на происходящее вокруг, словно находясь за какой-то прозрачной, невидимой, но весьма прочной оболочкой. Сестра Гейнор улыбнулась.
— Ральф не любит об этом говорить. Это только добавило любопытства Келли.
— Почему? Это было очень плохо? Ральф, почему ты молчишь?
Сестра Гейнор погладила молодого человека по голове, словно ягненка.
— Главное, что теперь Ральф может жить среди людей, — с удовлетворением заключила она. — Ты не представляешь себе, каким буйным и агрессивным он был раньше. А теперь посмотри — само послушание. Теперь он может быть членом общества — а раньше это было невозможно и очень опасно. Теперь все хорошо. Посмотри, как он чудесно выглядит.
Келли беспокойно прикусила губу. Судя по всему, Ральф подвергся шоковой терапии. Вот что угрожает Перлу. Не всякий может выдержать такое тяжелое испытание. Одни, такие как Ральф, становятся тихими и послушными, как безобидные ягнята, другие — вовсе не выдерживают. Келли уже слышала о нескольких случаях смерти при применении электрошоковой терапии. Это бывает, когда сердце пациента не выдерживает слишком больших электрических воздействий. В любом случае, такой удар по нервной системе не проходит бесследно. Ей нужно срочно предпринимать какие-то меры для того, чтобы спасти Перла. Нужно выяснить, где он теперь находится и предупредить его о том, что готовит доктор Роулингс. Может быть, если получится, удастся организовать побег из этого проклятого места. В любом случае, сначала нужно найти Перла. Но кто ей может помочь в этом, кто?
В это время Перл находился в палате под номером семьсот два. Он пытался выяснить у незнакомого ему прежде пациента все, что ему известно о Брайане.
— Брайан Брэдфорд — так звали моего брата, — сказал Перл. — Ты помнишь его? Расскажи мне о нем.
Тот ошеломленно покачал головой.
— Я б мог поклясться, что Брайан — это ты. Я не верю.
Перл непонимающе мотнул головой.
— Чему ты не веришь?
— Что он умер. Он бы этого не допустил. Когда мне сказали, что с ним случилось такое, я не поверил, и до сих пор считаю, что они обманывают.
Перл нахмурился.
— А чего бы он не допустил? О чем ты говоришь?
— Он был наготове. Он чего-то ждал и был готов к этому.
Перл нахмурился.
— Чего он ждал. Я не понимаю, о чем ты говоришь? Как этого можно было ожидать.
Больной упрямо помотал головой.
— Нет, он обо всем знал. Он боялся. Он говорил мне о том, что он боится.
— Погоди, погоди, — Перл схватил собеседника за руку. — Ты хочешь сказать, что Брайан боялся за свою жизнь? Он этого боялся?
Но больной вдруг резко выдернул свою руку и направился к двери.
— Эй, эй, погоди, — воскликнул Перл. — Не уходи, подожди минутку. Куда ты? Для меня это очень важно. Я должен знать, что случилось с моим братом.
Больной осторожно подошел к двери и приложил палец к губам.
— Тихо, там кто-то идет.
Перл кивнул головой.
— Да, мы будем говорить потише. Только прошу тебя, расскажи мне все, что ты знаешь. Что с ним случилось?
Больной нерешительно оглянулся на дверь.
— О том, что произошло, знает Макинтош.
Перл наморщил лоб.
— Кто?
— Макинтош, — повторил его собеседник.
Но Перл так и не успел выяснить до конца, о ком идет речь. Дверь палаты резко распахнулась, и на пороге показался доктор Роулингс. Его глаза горели возбужденным огнем, губы дрожали.
— Так ты не отступаешь? — угрожающе произнес он. — Что ж, Капник, мы посмотрим. Ну, что ж, я обещаю тебе веселую жизнь.

Окружной прокурор решительным шагом вошел в кабинет, где оформлялось задержание Джулии Уэйнрайт.
— Доброе утро, мисс Уэйнрайт, — сказал Тиммонс с ядовитой улыбкой. — Правда, я не думаю, что вы можете согласиться с моими словами. Для вас это утро не слишком доброе.
Она вызывающе вскинула голову.
— Вы разговариваете со мной как официальное лицо или как простой посетитель?
Тиммонс не скрывал своего удовлетворения.
— Я нахожусь здесь именно как окружной прокурор, мисс адвокат. Мои права дают мне возможность присутствовать здесь и даже задать вам несколько вопросов. Если вы откажетесь отвечать на них, то вам могут грозить куда более крупные неприятности.
Джулия усмехнулась.
— Вообще-то допросы — прерогатива полиции, — она выразительно посмотрела на присутствующего при разговоре детектива Уитни. — Если они меня задержали, то пусть они и допрашивают.
Тиммонс не дал ответить Уитни.
— Послушайте, мисс Уэйнрайт, — резко сказал он, — вы задержаны по обвинению в сопротивлении полиции и управлении транспортным средством в нетрезвом состоянии. Если этого вам недостаточно, то я могу устроить вам обвинение в отказе сотрудничать с властями. Это вряд ли улучшит вам настроение.
Джулия резко взмахнула рукой.
— Я нахожусь в более выгодном положении, чем другие ваши подопечные.
Тиммонс ехидно улыбнулся.
— Интересно, в чем же состоит выгодность нашего, с позволения сказать, положения. По-моему, вы сейчас не более чем обычный гражданин, который задержан за правонарушение.
Джулия гордо вскинула голову.
— Я знаю свои права, вот в чем мое отличие.
Уитни робко возразил:
— Но никто и не думает нарушать наши права, мисс Уэйнрайт. Мы просто хотим знать, что вы делали на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?
— Ах, вон оно что! — воскликнула Джулия. — Можете дальше не продолжать, я знаю, что случилось вчера с Иден Кэпвелл на дороге к мысу Инспирейшн. Все ваше любопытство мне тоже понятно. Хотите повесить на меня вину за это дело. А почему вы считаете, что я должна пойти вам навстречу?
Тиммонс присел на краешек стола.
— Если ты поможешь нам, Джулия, то власти снимут с тебя обвинение в нападении на сотрудников полиции, находившихся при исполнении служебных обязанностей. Мы же хотим задержать того, кто сбил Иден Кэпвелл, не так ли?
Джулия заупрямилась.
— Я буду говорить только в присутствии адвоката, — безаппеляционно заявила она. — Все иные формы допроса будут являться незаконными, и вы, господин окружной прокурор, не хуже меня осведомлены об этом.
Тиммонс нервно рассмеялся.
— Да здесь два адвоката — ты и я. Чего же ты еще хочешь? Неужели этого недостаточно для того, чтобы провести элементарный допрос?
Но Джулия держалась стойко.
— Я присутствую здесь не в качестве адвоката, а в качестве задержанного, а, судя по тому, как вы со мной разговариваете — в качестве подозреваемого в совершении преступления. То, что ты, Кейт, и я, имеем право заниматься адвокатской практикой, еще ничего не означает. В данном случае, я не намерена защищать себя сама. Согласно закону, я имею на это полное право. Кейт, ты, как окружной прокурор, должен в первую очередь, позаботиться о том, чтобы штат выделил мне адвоката. А уж потом в его присутствии я решу, давать мне показания или нет.
Тиммонса начала раздражать эта настойчивость Джулии.
— Ну, и чего же ты хочешь? — раздраженно бросил он. — Чего ты пытаешься добиться?
Джулия немного успокоилась.
— Я хочу вежливости и учтивости — во-первых, и соблюдения моих гражданских прав — во-вторых. Если вы будете продолжать разговаривать со мной в таком же духе, я подам на вас в суд по обвинению в оскорблении личности.
Тиммонс потерял самообладание.
— Единственный иск, который здесь составят, — заорал он, вскакивая со стола, — будет обвинение против тебя, из-за которого ты потеряешь право на занятие адвокатской практикой!
Такое поведение окружного прокурора было столь неожиданным, что все присутствующие в комнате, в том числе Брик Уоллес, оцепенело уставились на Тиммонса. Воспользовавшись всеобщим замешательством окружающих, Тиммонс стал разглагольствовать, высоко подняв указательный палец.
— Ты уже потеряла свои водительские права, твое имя появится в газете. Ты представляешь себе — огромные аршинные заголовки над твоей фотографией: «Уважаемый адвокат задержан в нетрезвом состоянии».
Лишь огромным усилием воли Джулия заставила себя не разрыдаться — слишком оскорбительными и вызывающими были эти заявления окружного прокурора. Но и ответить она ничего не могла, потому что находилась в слишком невыгодном положении. Самое большее, на что она была способна сейчас отказаться от дачи показаний. К сожалению, у нее в руках не было ни единого аргумента в свою пользу. Ведь она действительно нарушила закон — в нетрезвом состоянии находилась за рулем автомобиля, сопротивлялась полицейским при задержании. С такими фактами в руках не то, что защищаться, даже возражать что-либо было невозможно.
Окружной прокурор прекрасно понимал это. Именно слабость позиции Джулии объясняло его наглое поведение. К тому же, у него были личные поводы к тому, чтобы как можно быстрее запугать ее и добиться выгодных для себя показаний. К сожалению, об этом никто, кроме Сантаны и его самого, не знал. Тем не менее, настойчивость Тиммонса в этом деле и его наглое поведение вызывали подозрение у детектива Уитни. Он почувствовал, что здесь что-то не так. Однако никакими конкретными фактами подтвердить свои догадки не мог. Поэтому он оставался лишь статистом в этой словесной перепалке между окружным прокурором и Джулией Уэйнрайт.
— Ну, так что? — победоносно заявил Тиммонс. — Ты будешь говорить или нет? Твое молчание наводит меня на мысль о том, что ты явно что-то скрываешь. Слишком неадекватно ты реагируешь на мои вопросы.
После некоторого замешательства она, наконец-то, пришла в себя. Поскольку у нее оставался лишь единственный шанс хоть как-то защитить себя, она решила воспользоваться им.
— Господин окружной прокурор, я с вами не хочу разговаривать, — заявила она, демонстративно поворачиваясь к нему спиной.
Окружной прокурор сделал из этого заявления собственный вывод:
— Чем больше ты будешь упрямиться и не отвечать на вопросы, тем большие подозрения возникают у меня и у полиции, — самоуверенно заявил он. — Мы вынуждены думать, что с тобой на дороге ночью случилось нечто большее, чем нам пока что известно. Ты же не остановилась на два сигнала дорожной полиции. Хотя даже находящийся в нетрезвом состоянии водитель не может не заметить перед собой полицейскую машину и инспектора со светящимся жезлом в руке. Я думаю, что после такого тебе нужно без всяких сомнений идти на сотрудничество с властями.
Джулия протестующе вскинула руку.
— Это уже похоже не на обвинение. Это пахнет шантажом.
Тиммонс пропустил ее слова мимо ушей.
— Леди, ваша машина конфискована полицией. Если мы найдем какую-либо улику, то все будет быстро раскрыто. Так что, если твоя память вдруг к тебе вернется, и ты захочешь сделать заявление, то позови меня.
Смерив ее полным презрения взглядом, Тиммонс кивнул детективу Уитни. Пойдем отсюда. Тяжело вздохнув, Пол направился за окружным прокурором к выходу из кабинета. Брик Уоллес утешающе похлопал Джулию по плечу.
— Ничего страшного, все в порядке. Не расстраивайся.
Она вытерла проступившие в уголках глаз слезы.
— Он не имеет права так разговаривать со мной, — ее голос дрожал от возбуждения и обиды.  — Я не буду делать никаких заявлений и вообще разговаривать с ним до тех пор, пока он будет нарушать мои гражданские права. Он ничего не сможет сделать. Во всяком случае, у меня есть право хранить молчание.
Брик на мгновение задумался.
— А ты действительно была на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?
Она пожала плечами.
— Самое ужасное, Брик, состоит в том, что не помню этого. Если в руках окружного прокурора окажется хотя бы малюсенькая улика, клянусь тебе, Брик, мне не сдобровать. Сейчас все козыри в руках у него. Я, конечно, могу возражать, отказываться от дачи показаний, делать заявления, но если у него будет хоть что-то мало-мальски весомое против меня, ты не представляешь, Брик, что будет.
Тиммонс шел по коридору, сунув руки в карманы брюк, и весело насвистывал что-то. Уитни смотрел на него с таким изумлением, как будто перед ним был живой Микки Маус. Только когда они вошли в рабочий кабинет Круза Кастильо — там же стоял стол Уитни — Пол понял, что на самом деле окружной прокурор сильно возбужден и лишь старается скрыть свое состояние, нарочито изображая спокойствие.
— Кейт, я не понимаю, что ты делаешь, — растерянно произнес Уитни. — Мы же не можем подозревать ее в том, что именно она была в той машине. У нас пока для этого нет никаких оснований.
Тиммонс нервно взмахнул рукой.
— Но ведь она была на дороге к мысу. А в каком состоянии ее задержали? Ты же не можешь этого отрицать?
Пол на мгновение задумался.
— Но ведь мы не можем выдвигать обвинение, не имея на руках никаких фактов и улик.
Окружной прокурор отмахнулся.
— Мне просто нужно выяснить, что она видела. Уитни пожал плечами.
— А она думает, что мы подозреваем ее и вполне законно возмущается. Если бы у нас были какие-то факты, мы элементарно должны были предъявить ей обвинение. А так все это действительно смахивает на обыкновенный шантаж с целью добиться выгодных показаний. Только мне непонятно, какую выгоду мы можем извлечь из всего этого.
Тиммонс остановился возле окна, нервно барабаня пальцами по подоконнику.
— Как ты думаешь, Пол, — сухо сказал он, — что такое предварительный допрос?
Уитни поморщился.
— Ты намерен вдаваться в процессуальные тонкости, Кейт? — недоуменно спросил он.
Тиммонс резко повернулся и смерил его высокомерным взглядом.
— Предварительный допрос, мой друг, это лучший способ выяснить истину, — наставительно сказал он. — Так что тебе придется еще очень многому учиться, приятель.
Джулия нервно расхаживала по кабинету.
— Да он просто пытается запугать тебя, — сочувственно сказал Брик.
Джулия сокрушенно махнула рукой.
— Да я была слишком близко к месту, где произошел наезд, как ты этого не понимаешь? И окружной прокурор хочет сыграть именно на этом. Черт меня дернул оказаться там в такое время. Сама не понимаю, как это произошло.
Но Брика не смутило это заявление Джулии.
— Ну, и что в этом такого? — пожал он плечами. — Скажи им, что ты ни при чем. Ты бы знала, если бы сбила кого-нибудь.
Джулия резко повернулась к нему.
— Да нет же, Брик, как ты не понимаешь, — вырвалось у нее, — в том-то и дело, что я не знаю, я не уверена в этом. После того, как я села в машину, я ничего не помню. Со мной после этого момента могло случиться все, что угодно. Я даже представить себе этого не могу. Я могла врезаться в фонарный столб и узнала бы об этом только после того, как мне показали бы мою разбитую машину. Вот в чем состоит проблема. Ты же видишь, что с обвинениями окружного прокурора я могу справиться, но только до тех пор, пока они не подкреплены материальными свидетельствами. Если они смогут найти улики, мне конец.

Дюжий санитар, которого привел с собой доктор Роулингс, скрутил Перла и потащил его по коридору. Перл пытался возмущаться.
— Куда вы меня тащите? — орал он.
Но Роулингс молча шагал впереди, всем своим видом давая понять, что не намерен больше нянчиться с пациентом. Наконец он открыл дверь в конце коридора, и санитар грубо втолкнул Перла внутрь. Это была весьма скудно обставленная больничной мебелью комната с окрашенными в белый цвет стенами. Роулингс повернулся к Перлу и угрожающе сказал:
Теперь при вас будет охранник, так что вы никуда не сможете сбежать. Один раз у вас такое уже получилось. Я не думаю, что вам удастся повторить подобное. Теперь я предпринял надлежащие меры.
Роулингс сделал знак санитару.
— Проведите его к кушетке.
Охранник затолкал Перла в угол и, повинуясь знаку, который сделал ему Роулингс, вышел из комнаты. Фигура соглядатая маячила в маленьком зарешеченном окошечке двери. Перл недоуменно огляделся по сторонам.
— Помнится, вы говорили, что теперь я буду находиться в другой комнате, — сказал он.
— Да, — загадочно улыбаясь, ответил Роулингс. — Они будут забирать вас отсюда, и провожать вас в вашу новую комнату.
Он стоял посреди комнаты, заложив руки за спину, как надзиратель в тюремной камере. Перл с подозрением посмотрел на главного врача клиники.
— Кто они? — непонимающе спросил он. — О чем вы говорите?
Роулингс ухмыльнулся.
— А почему это я должен отвечать на ваши вопросы? Насколько мне помнится, вы никогда не были честны со мной.
Перла терзали смутные догадки относительно того, что ожидает его в ближайшем будущем. Но он постарался отогнать мысли об этом, чтобы постараться выяснить главное — то, что более всего интересовало его сейчас.
— Что ж, доктор Роулингс, — еле сдерживаясь, сказал он, — у каждого заключенного есть право на последнюю просьбу.
Роулингс усмехнулся. Роль надзирателя подходила ему более всего.
- Что же за просьба у вас, мистер Капник? — с ударением на последнем слове сказал Роулингс. — Я, пожалуй, выслушаю вас.
Не скрывая своей ненависти, Перл ответил:
— Я задам вам только один прямой вопрос, а вы дадите на него один честный ответ, договорились?
Роулингс издал нервный смешок.
— Если этот вопрос касается того, что будет с вами, то вы это скоро узнаете и без моих объяснений.
Перл отрицательно покачал головой.
— Нет, не об этом.
— Тогда о чем же?
Перл был так возбужден, что на лбу его проступили капельки пота. Кулаки ежесекундно сжимались и разжимались. Если бы не присутствие за дверью широкоплечего санитара, он наверняка бы бросился сейчас на Роулингса. Однако Перл отдавал себе отчет в том, что в данный момент это бессмысленно. Ему все равно не дадут расправиться с доктором так, как он этого желает. Поэтому он лишь угрожающе подался вперед и, глядя исподлобья на Роулингса, сказал:
— Я хочу знать, почему вы запугали моего брата Брайана Брэдфорда до смерти? Я имею в виду буквальный смысл этого слова — именно до смерти. Что послужило этому причиной? За что вы так обращались с моим братом?

Сегодня утром Круз прибыл на работу непривычно поздно, непривычно и для себя, и для других. Разговор с Сантаной выбил его из колеи. Подъехав на машине к полицейскому участку, он еще несколько минут сидел в машине, мучительно размышляя над тем, что произошло вчера вечером. Он не сомневался в том, что Сантана сказала ему правду. Но всю ли правду? Если все обстоит так, как она рассказала, то почему она так нервничает? Любая другая женщина на ее месте уже бы давно успокоилась бы и рассказала о подобного рода событии если не со смехом, то, во всяком случае, спокойно. Если она отказала в домогательствах Тиммонсу, если между ними ничего не было, то почему она так нервничает? Почему у нее дрожат руки, испуганно бегают глаза, бледнеют щеки, когда она упоминает об этом? Ее объяснения вызывали у него больше вопросов, чем ответов на них. Что на самом деле произошло между Кейтом Тиммонсом и его женой? Почему они отправились в какой-то мотель? Или Тиммонс боялся, что Круз снова может застать у него дома? Может быть, здесь замешано что-то другое? Но что? Означает ли утренняя истерика Сантаны, что она действительно скрывает от него нечто более важное? Что же это может быть? Неужели она побоялась сказать ему правду до конца? Они переспали? Если так, то Круз обошелся со своим соперником слишком милостиво, лишь однажды съездив ему по челюсти. Однако, с другой стороны, что еще он мог предпринять в подобной ситуации? Избить Тиммонса до полусмерти? Но это смешно. Они не дети, и не подростки, чтобы выяснять отношения на кулаках. К тому же, окружной прокурор — человек мстительный и злопамятный. Правда, это совершенно не пугало Круза. Он просто не знал, как поступить. Эта мучительная затянувшаяся неопределенность в отношениях с Сантаной не давала ему жить. Каждый раз, когда ему казалось, что он нашел пути для примирения с женой, на свет божий выплывало нечто такое, что разом перечеркивало все предпринятые им усилия. Это либо оказывался очередной нервный срыв у Сантаны, либо ее выдуманный — а теперь, как оказалось, реальный — флирт. Скорее всего, это был даже не флирт, а роман. Только вот, какой продолжительности и интенсивности — этого Круз не знал.
А тут еще это происшествие с Иден. Слава Богу, что она осталась жива. И даже смогла придти в сознание. Но ведь дело могло закончиться гораздо хуже. Ей еще повезло, что наезд оказался не столь ужасным по своим последствиям, и что пожилой пенсионер, проживавший в окрестностях мыса Инспирейшн, обнаружил ее буквально через несколько минут после катастрофы. Если бы она пролежала там до утра, еще неизвестно, что могло бы случиться. Был ли этот наезд случайным или преднамеренным, еще предстояло выяснить. В любом случае, весь этот клубок событий, происшедших за один вечер, вызывал у Круза острое чувство собственного бессилия и уж никак не способствовал улучшению рабочего настроения.
Часы на стене кабинета Круза показывали уже половину девятого, когда он перешагнул через порог. Пол Уитни встретил его недоуменным взглядом.
— Что-то случилось?
Круз сокрушенно махнул рукой.
— Обычные дела.
Уитни сочувственно кивнул головой.
— Понимаю. Сложности с Сантаной?
Круз поморщился.
— Извини, Пол, но я не хотел бы говорить об этом.
Уитни развел руками.
— Как знаешь. Вообще-то, пока тебя не было, тут произошло много любопытного.
Круз постарался поскорее забыть о семейных неурядицах.
— А что такое? Есть какие-нибудь новые сведения?
— Да. Во-первых, здесь был окружной прокурор.
Круз нахмурился.
— Что ему было надо?
Уитни загадочно улыбнулся.
— Он был сильно возмущен тем, что Иден перевели из больницы, не поставив его в известность.
Круз раздраженно махнул рукой.
— Это не его дело, пусть не встревает. Я имею на это полное право. Она единственная свидетельница происшедшего и может дать ценную информацию. Больница — это не то место, где ей сейчас следует находиться. Слава богу, врачи не возражали против ее выписки. Думаю, после того, как она окончательно оправится от пережитого и придет в себя, мы сможем узнать что-либо любопытное.
Уитни пожал плечами.
— Разумеется, Круз. Я думаю, что ты прав. Примерно то же самое я ответил окружному прокурору. Правда, мне не показалось, что я смог убедить его.
— Да черт с ним, — бросил Круз. — Это его проблемы. Я сейчас не собираюсь думать о том, как мне пригнуться перед Кейтом Тиммонсом. К тому же, за ним числятся кое-какие долги.
Уитни непонимающе воззрился на начальника.
— О чем это ты, Круз?
Тот раздраженно отвернулся.
— Хватит об этом.
Лицо Уитни стало более серьезным.
— Не знаю, Круз, порадуют ли тебя другие известия.
Кастильо мрачно усмехнулся.
— Ты знаешь, за последнее время со мной произошло столько, что я уж и не знаю, есть ли на свете что-либо такое, что могло по-настоящему расстроить меня. Давай, выкладывай.
Пол тяжело вздохнул.
— Ну, что ж, ничего не поделаешь. В общем, мы задержали адвоката Джулию Уэйнрайт.
Круз пожал плечами.
— Неужели ты думаешь, что я об этом не знаю?
Уитни удивился.
— А откуда ты знаешь?
Круз поморщился.
— Для этого совершенно не нужно быть провидцем. Достаточно иметь в машине полицейскую рацию. Похоже, ты совершенно забыл о том, что я твой начальник и мне по должности положено знать, по крайней мере, столько же, сколько тебе. Ну, что, тебе достаточно моих объяснений?
Пол улыбнулся.
— Разумеется, Круз. Как же я сразу не подумал?
Кастильо подошел к помощнику и похлопал его по плечу.
— Ладно, ты мне лучше скажи, есть ли какие-нибудь новые факты, касающиеся этого дела?
— После того, как мы задержали ее, машина Джулии была отправлена на экспертизу. Данные вот-вот должны принести.
— А как она сама себя чувствует?
Пол невесело усмехнулся.
— А как бы ты сам себя чувствовал наутро после такой попойки? Она сама говорит, что намешала не меньше десятка разных сортов спиртного. Ты представляешь, какая у нее сейчас голова?
— Да, — задумчиво протянул Круз, — я ей не завидую. Ну, ладно, давай дальше. Ты проводил предварительный допрос?
Уитни кивнул.
— Да. Только не я, а мы.
Кастильо недоуменно посмотрел на подчиненного.
— Кто это мы?
Тот развел руками.
— Я ж тебе говорил, Круз. Здесь был окружной прокурор. Он проявил такой жгучий интерес к этому делу, что я ничего не мог с ним поделать. Он решил сам провести предварительное дознание.
— Мать твою, — вырвалось у Круза. — Извини, Пол. 'Этот окружной прокурор начинает действовать мне на нервы. Что ему надо было? Какого черта он лезет не в свои дела? В его обязанности входит надзор за следствием, а не проведение самого расследования. По-моему, этого права у нас еще никто не отнимал. А если ему очень хочется заниматься дознаниями, пусть переходит на службу в полицию. Я думаю, что тебе уже давно нужен собственный помощник, Пол.
Уитни оценил шутку и расхохотался.
— Боюсь, Круз, что ты ошибаешься. На месте начальника полицейского департамента Санта-Барбары я бы его даже в патрульные полицейские не поставил. Так, может быть, где-нибудь бумаги со стола на стол перекладывать. Это ведь тоже увлекательная и требующая большого таланта работа. Насколько я понимаю, именно этим он и занимается в своем ведомстве. А между делом шляется по ресторанам и флиртует с чужими женами.
Уитни понял, что ошибся, только тогда, когда Круз яростно сверкнул глазами. Пол тут же перешел на другую тему.
— Да, так вот мне пришлось провести предварительное дознание вместе с ним. Точнее говоря, я почти не участвовал в допросе, потому что Тиммонс не давал мне и слова сказать. Короче говоря, можешь сам взглянуть. Я вот тут составил протокол.
Он протянул Кастильо бумагу, в которой вместо показаний задержанного было написано: отказалась говорить до прибытия адвоката. Круз скептически просмотрел бумагу.
— Да, немного же она вам сказала.
Уитни сокрушенно махнул рукой.
— Да это все окружной прокурор виноват. Он с такой яростью набросился на нее, что она мгновенно отказалась говорить.
Круз вернул протокол Полу.
— Интересно, а что он хотел от нее услышать?
Уитни развел руками.
— Он пытался обвинить Джулию в наезде на Иден Кэпвелл.
Кастильо изумленно поднял голову.
— Вот как? Чем же он обосновывал свои обвинения?
— Да в том-то и дело, что ничем. Собственно говоря, у нас и до сих пор нет никаких улик, говорящих о ее виновности. По-моему, он взял на себя слишком много. Хотя не знаю, какой у него в этом интерес. Может быть, он хочет выслужиться перед городскими властями? Ведь мэр города водит тесную дружбу с СиСи Кэпвеллом. А возможно, у него какие-то иные причины. В общем, я не знаю.
Круз с сомнением потер висок.
— В любом случае, она не сказала ничего в свое оправдание.
Уитни кивнул.
— Тиммонс, конечно, перестарался. На ее месте я бы тоже молчал.
Кастильо стал задумчиво прохаживаться по кабинету.
— Честно говоря, Пол, я даже не могу представить, что она в чем-то замешана. Ведь мы с тобой хорошо знаем Джулию.
Уитни развел руками.
— Да, разумеется, мы с ней хорошо знакомы. Но, Круз, ведь ты не станешь отрицать факты — мы задержали се в полумили от того места на берегу, где сбили Иден Кэпвелл.
Круз тяжело вздохнул.
— Где, ты говоришь, ее задержали?
— На Бич-роуд. Это совсем недалеко от мыса Инспирейшн.
Круз покачал головой.
— Да, не лучшее место она выбрала для своих ночных прогулок. Но ведь все-таки она была задержана не там, где была сбита Иден? Может быть, она ни в чем не виновата?
Пол пожал плечами.
— А вдруг она что-то видела?
— Понятно, — согласился Круз. — Ладно, до тех пор, пока продолжаются поиски, давай-ка подержим окружного прокурора подальше от мисс Уэйнрайт, хорошо?
Пол улыбнулся.
— Постараюсь.
— И еще, Пол, — добавил Кастильо, — ни в коем случае информация о месте пребывания сейчас Иден Кэпвелл не должна просочиться за пределы этого кабинета.
Уитни пожал плечами.
— Да ведь я же не знаю, где она находится. Круз несколько смущенно сказал:
— Ты должен понять меня. Пол. Это слишком важное дело и касается оно не только меня, точнее, не столько меня, сколько Иден. Она уже и так достаточно пострадала. Я думаю, что мы сейчас должны оградить ее от излишних переживаний насколько это возможно.
— Ну, что ты, Круз, не надо извиняться. Я и так все понимаю. Разумеется, ты прав.
Пол уже выходил из кабинета, когда телефон на столе Круза зазвонил.
— Алло. Я слушаю.
В трубке послышался голос Сантаны:
— Круз, это я.
— Привет, Сантана.
Она не успела еще сказать ни слова, как Круз предложил:
— Послушай, давай встретимся в полдвенадцатого, у меня, как раз будет перерыв.
— Послушай, — взволнованно сказала она. — Я подумала...
По ее голосу Круз понял, что его ждут сообщения не из самых приятных.
— Что-то случилось?
— Да, — растерянно сказала она, теребя в руке пузырек с пилюлями. — Лучше бы ты приехал домой. Пусть у нас будет меньше времени, но я должна тебе кое-что сказать.
Круз нахмурился.
— Это важно?
— Да. Я хотела бы сделать это дома.
Он тяжело вздохнул.
— Ясно. Если ты так хочешь, я сделаю это.
— Да, — немедленно откликнулась она. — Спасибо, Круз. Приезжай, я буду тебя ждать.
Она уже собиралась положить трубку, но Круз попросил ее:
— Подожди. Я хотел бы задать тебе еще один вопрос.
— Да, я слушаю.
— Кейт Тиммонс имеет к этому отношение?
Умоляющий тон ее голоса вдруг сменился на холодный и резкий:
— Давай не будем об этом говорить сейчас, Круз, — сказала она.
Но Круз настаивал на своем.
— И все-таки мне хотелось бы услышать объяснение. Это как-то связано с Кейтом Тиммонсом или нет?
Немного поколебавшись, она ответила:
— Да, связано.
Круз медленно опустил руку и положил трубку на рычаг телефонного аппарата. Итак, его подозрения оправдались. Сантана сказала ему не всю правду. Круз стал морально готовиться к худшему.

По окончании сеанса групповой психотерапии Келли и Элис остались в палате вдвоем. Келли беспокойно расхаживала из угла в угол, стараясь унять дрожавшие руки. Элис озабоченно подошла к ней и заглянула в лицо.
— Элис, я должна узнать, что они делают с Перлом? Я очень боюсь за его судьбу. Я не знаю, где он сейчас. Они скрывают, куда его перевели. Думаю, что доктор Роулингс собирается сделать с ним что-то ужасное. О, Элис, это я виновата.
Она в отчаянии опустила голову. Из ее глаз стали капать слезы. Чтобы успокоить подругу, Элис стала поглаживать ее по плечу.
— Да, это я виновата, — повторила Келли. — Он пришел сюда, чтобы помочь мне. Теперь пришла очередь помогать ему. Элис, они делают с ним что-то плохое.
Элис испуганно посмотрела на подругу.
— Да, да, — сказала Келли. — Я уверена, ему угрожает опасность. Нам обязательно нужно выбраться отсюда. Я еще не знаю, как, но мы должны отсюда выбраться.
Она выглянула в окошечко двери и тут же спряталась, увидев маячившую там фигуру санитара.
— Доктор Роулингс снова запретил нам выходить из палаты, но сейчас нужно обязательно помочь Перлу. Иначе, я не знаю, что с ним будет. Нужно что-то сделать. Что-то сделать...
Она снова стала метаться по палате, заламывая руки.

Круз взглянул на часы. Время сегодня летело так стремительно, что он даже не успел заметить, как за служебной текучкой прошло уже два часа. Часовая стрелка приближалась к одиннадцати.
Кастильо отложил в сторону папку с результатами экспертизы и поднял трубку внутреннего телефона.
— Пожалуйста, пусть Джулия Уэйнрайт зайдет ко мне. Это инспектор Кастильо, — сказал он.
Спустя несколько минут дверь его кабинета открылась и в двери показалась Джулия. На ее лице было написано такое смущение, что Крузу пришлось опустить глаза, чтобы не напугать ее.
— Круз, — виновато сказала она. Он встал со стула.
— Да, Джулия, заходи.
— Ты хотел меня видеть?
Поскольку предполагался официальный разговор, Круз одел пиджак. Стараясь не смотреть ему в глаза, она сказала: оп
— Наверное, ты уже слышал, что меня арестовали.
Круз не скрывал своего дурного настроения.
— Да, слышал, — мрачно сказал он. — Я даже ознакомился с результатами предварительного дознания.
Джулия нахмурилась.
— Да, Тиммонс и этот детектив, твой помощник, задавали мне вопросы, на которые я не хотела отвечать. Но теперь я готова ответить.
Круз задумчиво посмотрел на папку с документами.
— Хорошо. Но для начала я тебе кое-что хочу показать.
— Что?
— Вот, взгляни, — он протянул ей папку. — Это данные о твоей машине, полученные нашей службой экспертизы.
Джулия развернула папку и бегло просмотрела сухие цифры отчета.
— Что это значит?
— Я знаю, что ты боялась, что тебя заподозрят в этом деле, — сказал он. — На твоем автомобиле нет следов столкновения.
Она прижала папку к груди и облегченно вздохнула.
— О боже, Круз. Тиммонс так разговаривал со мной, что я решила...
— Что могла убить Иден? — сухо закончил за нее Кастильо. — Да, ты могла это сделать.
В его голосе не было сочувствия к ней.
— Тебе просто повезло, Джулия, — осуждающе сказал он. — Ты не имела права быть на работе в таком состоянии.
Она виновато посмотрела на него.
— Я знаю, ты прав.
Круз пристально посмотрел ей в глаза.
— Джулия, ты действительно не помнишь, что произошло с тобой на дороге?
Она молча кивнула.
— Так ты не видела там никакой другой машины? — продолжил Кастильо.
Она смущенно пожала плечами.
— Я действительно ничего не помню. Извини, Круз. Сейчас я противна сама себе. Может быть, потом я что-нибудь вспомню. Но сейчас мне не за что даже зацепиться. Моя память чиста, как новая простыня.
У нее на глазах проступили слезы. Голос Круза немного потеплел.
— Хорошо. Если у тебя будет что-нибудь новое, обязательно дай мне знать. А сейчас ты можешь идти.
Она положила папку на стол и неуверенным шагом направилась к двери. Очевидно, ее мучили какие-то сомнения. Наконец, у порога, она решительно вывернулась на Кастильо и, невпопад размахивая руками, сказала:
— Круз, я хотела извиниться перед тобой. Я недолжна была, я понимаю, но... извини. Поверь, я больше этого не сделаю, никогда. Прости меня, Круз.
Ее последние слова окончательно растопили холод в их разговоре. Круз сочувственно кивнул.
— Да, Джулия, я знаю, каково тебе было.
Он подошел к ней и, дружески обняв, похлопал по плечу. Слезы на ее глазах просохли.
— Ладно, Джулия, — сказал Круз, — я попрошу Уитни принять твое заявление, и ты можешь быть свободна.
Она смущенно улыбнулась.
— Хорошо, Круз, я буду там, в дежурной части.
Когда она вышла за дверь, Круз озабоченно посмотрел на часы и потянулся рукой к телефону. Однако позвонить ему не дали — в дверь кабинета, не спрашивая разрешения, вошел окружной прокурор.
— Так, так, — насмешливо воскликнул он. — Кастильо! Наконец-то у нас будет собрание с начальником полицейского департамента.
Не скрывая своего раздражения, Круз швырнул трубку на рычаг телефонного аппарата и повернулся к Тиммонсу.
— Какое еще совещание? — недовольно сказал он. — Что, прямо сейчас?
— Да, — ехидно улыбнулся окружной прокурор. — Так, небольшой разговор за ленчем.
Кастильо хмуро покачал головой.
— Боюсь, Кейт, что я не смогу принять участия в этом совещании.
Тиммонс сделал удивленную мину.
— Вот как? Почему?
Круз демонстративно посмотрел на часы.
— У меня другие планы. Извини, Кейт, я тороплюсь.
Без особых церемоний отодвинув в сторону окружного прокурора, Кастильо направился к двери. Но от Тиммонса было не так-то легко отделаться. Он схватил Круза за полы пиджака и въедливо спросил:
— Интересно, а какие же у тебя планы?
Круз смерил его откровенно презрительным взглядом.
— Это мое дело.
Мстительная улыбка Тиммонса не обещала ничего хорошего Крузу.
— Вот станешь начальником департамента полиции, — с угрозой в голосе сказал он, — тогда и будешь распоряжаться. Пока что я хорошо помню, кто твой начальник.
Ничуть не смутившись, Круз резко ответил:
— Мой начальник обычно сообщает мне о собрании не за пять минут до начала.
Не желая продолжать этот затянувшийся, по его мнению, разговор, Круз открыл дверь. Тиммонс, словно привязанный, тянулся за ним.
— И куда же ты теперь? — стараясь скрыть свое разочарование, спросил он.
Не останавливаясь, Круз грубо бросил:
— Не твое, собачье, дело.
Но Тиммонс не унимался.
— А я бы хотел знать. Особенно, если учесть, что этот вопрос касается твоей карьеры.
Круз резко обернулся.
— А мне плевать, если даже это будет стоить мне карьеры. Я иду домой, чтобы поговорить с моей женой. Видимо, она хочет сказать мне что-то важное для нас обоих. И этот вопрос не терпит отлагательства.

0

7

ГЛАВА 7

Электрошоковая терапия — обычный метод лечения в клинике Роулингса. Келли пускается на хитрость. Сантана едва не выдает себя. Джулию Уэйнрайт выпускают на свободу. Неожиданная встреча в полицейском участке.

Табличка на двери комнаты, где сейчас находился Перл вместе с доктором Роулингсом и нерассуждающим санитаром, гласила: «Палата интенсивной терапии. Вход только для спецперсонала». Перла уложили на жесткую кушетку, туго затянув руки и ноги широкими ремнями. Доктор Роулингс с явным удовольствием закрепил еще один ремень на груди пациента. Его садистская натура проявила себя здесь в полной мере.
— Ну, что, мистер Капник, вам удобно? — с удовлетворением палача, затянувшего веревку на шее своей жертвы, спросил Роулингс.
Перл пытался бодриться.
— Да, — с улыбкой ответил он. — Правда, у меня такое чувство, что это ненадолго. Интересно, какие ощущения меня ожидают?
Роулингс оживленно потер руки.
— Не пытайтесь предугадать. Это совершенно невозможно себе представить. Уверяю вас, вы столкнетесь с этим впервые в жизни.
Санитар, закончив возиться с ремнями, направился к стоявшему в углу комнаты электрическому пульту со множеством ручек и проводов. Перл лежал, крепко сжав кулаки.
— Интересно, вы говорите это всем своим кроликам?
Судя по выражению лица Роулингса, ему бы очень хотелось, чтобы вместо электрошоковой терапии у него была возможность применить по отношению к Перлу лечение на электрическом стуле. Он уже собирался отдать распоряжение санитару, однако в этот момент из динамика, подвешенного высоко под потолком палаты, раздался тревожный голос:
— Доктор Роулингс, доктор Роулингс, вам нужно срочно прибыть в палату «В» вместе с санитаром. Срочно, доктор Роулингс, в палату «В» вместе с санитаром.
Перл засмеялся.
— Ну, вот, видите? Не одно, так другое.
Главврач клиники встревоженно направился к двери.
— Санитар, за мной, — скомандовал он.
Санитар, голосом похожим на мычание разъяренного быка, спросил:
— А что делать с ним?
Роулингс махнул рукой.
— Ничего с ним не случится. Наш друг — мистер Капник — никуда не сможет убежать из этой палаты. Этот номер у него уже больше не пройдет. Вы слышите, мистер Капник? — обратился он к Перлу. — Я скоро вернусь. И тогда мы продолжим.
— Вот и разберемся! — воскликнул Перл.
Хотя он пытался хорохориться, на самом деле настроение у него было отвратительным. Мало того, что он не успел выяснить у парня из семьсот второй палаты о судьбе Брайана, так еще угодил в лапы Роулингса. Мало вероятно, чтобы главврач вдруг передумал и отказался от своих планов применить к нему электрошоковую терапию. А в том, что его ожидает именно этот метод воздействия, Перл уже не сомневался. Не зря в этой палате стоит такой внушительный пульт, а руки и ноги привязаны к кушетке вряд ли будут лишь для того, чтобы прочитать нотацию.
Несколько раз безуспешно попытавшись освободиться, Перл в сердцах выругался. Никогда прежде он не был в такой опасности. Все, что случалось с ним до этого, напоминало детскую сказочку с приключениями и забавными переодеваниями. Да, именно детская сказка приходила на ум, когда он думал о том, что случалось с ним прежде. Благородный рыцарь, прекрасная принцесса, заточенная в замке у злого колдуна, схватка со злодеем-чернокнижником и вот, наконец, счастливый финал. Типовой хэппи-энд со спасенной принцессой на руках.
До некоторых пор все шло хорошо. Злые чары рушились, оковы спадали, ворота заколдованного замка распахивались, но, к сожалению, где-то в середине действия, все и остановилось. Прекрасная принцесса снова оказалась в лапах у негодяя-колдуна, а обитые шипами ворота черного замка захлопнулись, а благородный рыцарь оказался стоящим коленопреклоненным перед плахой. Злобный палач натирал песком блестящее лезвие широкого топора.
Но того, что произойдет дальше, не мог предположить даже Перл с его богатым воображением и тягой к литературному творчеству. Прекрасная принцесса, еще не сбросившая окончательно чар злого колдуна, решила придти на помощь благородному рыцарю. Сказочная ситуация воспроизводилась с точностью но наоборот. Такое могло произойти только в кино.
По коридору клиники, плотно прижавшись к стене, пробиралась Келли. Услышав совсем неподалеку от себя за углом стук шагов и хлопанье закрывающейся двери, она едва успела нырнуть в крохотную комнатушку, служившую подсобным помещением для обслуживающего персонала. Переждав в компании со швабрами, тряпками и ведрами, пока доктор Роулингс и санитар проследуют мимо, Келли снова выбралась наружу. Значит, Перл где-то рядом. Может быть, даже в нескольких шагах от нее. Нужно только повнимательнее посмотреть в окошки.
Итак, ее план начинал действовать. Если ей удастся обнаружить Перла она придет к нему на помощь. Келли чувствовала себя перед ним в большом долгу. Ведь именно ради нее он попал в эту клинику, больше похожую на тюрьму, именно ради нее он вернулся сюда после побега. Сейчас, когда он в опасности, она должна придти ему на помощь. Иначе, это было бы черной неблагодарностью с ее стороны.
Услышав позади себя звук открывающейся двери. Перл недоуменно повернул голову. Неужели Роулингс так быстро вернулся? Увидев же девушку, он пораженно воскликнул:
— Келли, что ты здесь делаешь?
Она опасливо выглянула в окошечко и, убедившись, что в коридоре никого нет, бросилась к Перлу.
— Как ты? Что они с тобой делают?
Перл демонстративно широко улыбнулся.
— Со мной все прекрасно, ты разве не видишь? Я чувствую себя потрясающе.
Она перепуганно застыла в нескольких шагах от него, с ужасом глядя на стягивающие его тело ремни.
— Что это такое? Они собираются расправиться с тобой?
— Не знаю, Келли, но тебе лучше побыстрее убраться отсюда. Если здесь появится доктор Роулингс, то тебе несдобровать. Я думаю, что Роулингс не откажется от прекрасной идеи — вместе со мной расправиться и с тобой.
Она в растерянности оглянулась.
— Перл, но тебе нужно выбраться отсюда.
Перл грустно улыбнулся.
— Конечно, это прекрасная мысль, но на этот раз, Келли, можешь считать, что я попался. По-моему, у меня мало шансов выбраться отсюда. Даже, если бы ты хотела, у тебя ничего не получится. Развязать эти ремни может только тот, кто их стягивал. Слушай, Келли, ты не представляешь, какие ручищи были у этого санитара, — попытался пошутить он. — Я думаю моя голова меньше, чем кулак у него.
Келли вдруг отчаянно стала трясти головой.
— Нет, Перл, я этого не допущу. Я не дам возможности Роулингсу расправиться с тобой.
Он кисло посмотрел на девушку.
— А что, у тебя возникла какая-нибудь идея по этому поводу?
— У меня есть план.
Он снова криво усмехнулся.
— План? У меня тоже был план. Я возлагал на него большие надежды, но, к сожалению, планы иногда рушатся.
Она снова отрицательно замотала головой.
— Но мой план уже действует. Как ты думаешь, кто выманил Роулингса отсюда?
Перл наморщил лоб.
— Погоди-ка минутку. Что-то я не совсем понимаю. Так это ты кричала: доктор Роулингс, срочно в палату «В»?
— Да, — кивнула она.
— Ты — молодец, Келли.
Она пропустила эту похвалу мимо ушей.
— У нас все получится, Перл. Я уже договорилась с нашими друзьями. Элис и другие помогут нам.
— Вон оно что, — торопливо заговорил Перл. Послушай, в палате семьсот два есть парень. Он тоже может мне помочь. Только действуй очень быстро. Как только Роулингс узнает, что это ложная тревога, он мгновенно примчится обратно. Если что-то будет не так, бросай все. Будь очень осторожна, хорошо?
Келли метнулась к двери.
— Я пошла.
— Подожди, подожди, — тревожно воскликнул Перл. Она обернулась.
— Что такое?
— Обещай — не рисковать из-за меня. Я этого не стою.
Келли обернулась к нему.
— Стоишь, Перл, — она наклонилась и поцеловала его в лоб.
Спустя секунду ее уже не было в комнате. Перл в изнеможении откинулся назад. Он не чувствовал страха по поводу того, что могло произойти с ним сейчас. Бояться ему не позволяла его склонная к авантюрным поступкам натура. Однако он понимал, что доктор Роулингс всерьез намерен расправиться с ним. Перл, разумеется, слыхал о шоковой терапии и знал, что становится с людьми, которым пришлось перенести столь радикальный метод лечения. Однако, как всякий неисправимый оптимист, он надеялся на лучшее. Во-первых, он полагал, что доктору Роулингсу не удастся привести свой план в исполнение. Перл не намеревался лежать здесь, как подопытный кролик, и молча ожидать начала экспериментов над собственной психикой. Правда, освободиться ему пока что не удалось. Однако, во-вторых, он все еще допускал мысль о том, что этот маневр предпринят главным врачом клиники, главным образом, для устрашения.
В общем, конечно, положению Перла сейчас трудно было позавидовать. Крепко связанный тугими ремнями по рукам и ногам, он лежал на жесткой кушетке, лихорадочно пытаясь составить план действий в такой совершенно новой и необычной для него ситуации.

В ожидании приезда мужа, Сантана переоделась. Сейчас на ней была темно-зеленая блузка и широкие, свободного покроя брюки. Нервное возбуждение давало, конечно, о себе знать, и Сантана сидела на диване в гостиной, пытаясь унять дрожь в руках.
В этот момент телефон на столике в гостиной зазвонил. Сантана поначалу было потянулась к трубке, однако потом, словно почувствовав исходивший от нее жар, отдернулась. Вряд ли это звонил Круз. Ведь с ним она разговаривала буквально пять минут назад. Ни с кем другим, кроме мужа, Сантана сейчас разговаривать не хотела, да и не могла — ее состояние не позволяло этого. Особенно это относилось к окружному прокурору. Его поведение после того, что случилось вчера вечером, вызывало у нее не просто раздражение — бешенство. Несмотря на все успокоительные слова, на все уверения в том, что он поможет ей, он пока не сделал ничего, чтобы обезопасить Сантану. А ее утренний разговор с Кейтом Тиммонсом по телефону, когда он даже не захотел слушать ее, привел Сантану в отчаяние. Возможно, он одумался и теперь хочет принести свои извинения за такое поведение, но она не хотела прощать его. Сантана твердо вознамерилась рассказать мужу правду. Пусть это будет грозить ей судом, тюрьмой, чем угодно, она просто не может больше лгать. Тем более что рано или поздно, Круз сам доберется до этой злосчастной разбитой фары. Она решила, что лучше поздно, чем никогда. Возможно, чистосердечное признание позволит ей хоть немного снять с себя вину за трагическое вечернее происшествие.
Что касается Круза, она почти не сомневалась, что он сможет понять, и простить ее. А с Тиммонсом она больше не желала ни встречаться, ни разговаривать.
Предчувствия не обманули ее — звонил Кейт Тиммонс. Сидя у себя в кабинете, он нетерпеливо барабанил пальцами по столу
— Ну, давай же, давай, подними трубку, — раздраженно бросил он, слушая доносившиеся из микрофона длинные гудки. — Я знаю, что ты дома. Сантана, подойди к телефону
Однако она не отвечала
— Черт побери, выругался Тиммонс и швырнул трубку на рычаг телефонного аппарата.
Чтобы не поддаться искушению и не снять трубку, Сантана порывисто вскочила с дивана и вышла через кухню в гараж. Закрыв глаза рукой, она остановилась у автомобиля, прислонилась к дверце. Она чувствовала такую слабость, что вот-вот могла упасть. Однако в этот момент она услышала шум подъезжавшего к дому автомобиля. Это был Круз. Он вышел из машины и почти бегом направился к дому.
Распахнув дверь прихожей, он решительно прошел в гостиную и в некотором недоумении оглянулся.
— Сантана! — крикнул он. — Ты где?
Услышав его голос, она торопливо вытерла проступившие в уголках глаз слезы и отозвалась.
— Я здесь, в гараже. Круз, иди сюда. Я тебе что-то должна показать.
Она обошла автомобиль сбоку и остановилась у капота. Сейчас, сейчас придет Круз, и она ему все расскажет. Она больше не может терпеть.
Безнадежно опустив глаза, Сантана вдруг встрепенулась. Что это? Она долго не могла поверить своим глазам. Никакой разбитой фары на том месте, где она видела ее еще пару часов назад утром, не было. На месте разбитого, красовалось новенькое стекло. Сантане даже показалось, что этот блеск режет глаза. Она в недоумении огляделась по сторонам, но, не заметив ничего подозрительного, снова наклонилась к фаре. Потрогав для пущей убедительности стекло руками, она убедилась, что ей на самом деле это не привиделось, что это не мираж и не видение воспаленного воображения — все было в порядке.
Сантана едва смогла сдержать нервный смех. Боже мой, до чего же она глупа! Ведь она только что собиралась сознаться, испугавшись улики, которой не было. Да, интересно, что сказал бы Круз, если бы она не заметила этого раньше. Он наверняка подумал, что у его жены приключился очередной нервный приступ на почве обостренного чувства вины или ревности. Если фара цела, то ей не в чем признаваться. Она теперь совершенно не обязана брать на себя одну ответственность за все, что произошло вчера с Иден Кэпвелл. Сейчас для нее главное — сохранить молчание. Точнее, отвлечь Круза каким-нибудь разговором. Необходимости в том, чтобы сознаваться в наезде на Иден, теперь нет. Сердце в груди Сантаны заколотилось, казалось, еще сильнее, чем прежде. Она почувствовала гигантское облегчение и то, как огромный камень свалился у нее с души. Нужно только ничем не выдать Крузу истинную причину, по которой она вызвала его домой. А вот и он.
Когда Круз вошел в гараж, он увидел растерянно улыбающуюся жену. Она стояла, прислонившись к капоту, и взволнованно теребила волосы.
— Что именно? — озабоченно спросил он. Она непонимающе посмотрела на него.
— Что?
Круз нахмурился.
— Что именно ты хочешь показать мне? — переспросил он. — Я полагаю, это нечто важное.
Она неуверенно улыбалась.
— Да ничего особенного. Здесь просто надо привести все в порядок. Каждый раз, когда я загоняю машину в гараж, я опасаюсь, что наеду на что-нибудь.
Сантана прошлась вдоль автомобиля, сняв с полки большую кожаную перчатку для бейсбола.
— Ты знаешь, у нас накопилось здесь столько барахла, надо все убрать.
Круз обалдело посмотрел по сторонам.
— Сантана, когда я разговаривал с тобой по телефону, у меня сложилось такое впечатление, что ты собираешься сказать мне что-то важное, что-то очень важное. Я думал, это касается наших с тобой отношений. Однако теперь у меня складывается впечатление, что я должен просто убрать в гараже.
С наигранной беспечностью она махнула рукой.
— Нет, конечно, нет, Круз. Мне совершенно незачем просить тебя об этом. У тебя слишком много важных дел на работе. Просто я давно наметила себе сделать это.
Круз посмотрел на нее с нескрываемым изумлением.
— Вот как? Но все равно, мне не совсем понятно...
Она как-то невпопад рассмеялась.
— Просто я решила, что эта, как и всякая домашняя работа, поможет мне отвлечься от моих проблем.
Круз мгновенно уцепился за ее последние слова.
— О каких проблемах ты говоришь? Что, случилось еще что-нибудь? Объясни, пожалуйста, что ты имела в виду.
Она неопределенно помахала рукой.
— Ну, Круз, не цепляйся к выражениям. Просто, так говорят. Ну, ты знаешь, о чем я.
Круз мрачно посмотрел на жену.
— Нет, я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. Когда ты сегодня звонила мне на работу, то у тебя был такой голос, словно у нас дома кто-то умер или, по меньшей мере, заболел. Теперь, когда я приехал домой, бросив все дела на службе, я застаю тебя в гараже, и ты толкуешь мне что-то о каком-то порядке, о том, чтобы убрать здесь. Что за чепуха? Я не понимаю, что за планы уборки, и какая в этом была срочность?
Она нервно расхохоталась.
— Круз, я знаю, что я сумасшедшая. Но ты мог бы уже привыкнуть к этому. Да, у меня бывают такие периоды, когда мне нужно просто расслабиться и увидеть рядом с собой любимого человека. Я столько всего передумала с тех пор, как ты ушел утром. То я думала о будущем, то о том, что его вообще никогда не будет.
Она как-то искоса посмотрела на Круза и отвернулась. Он тяжело вздохнул.
— Будет, Сантана. Но только в том случае, если мы захотим этого. Если будем честны друг с другом, — он сделал многозначительное ударение на последнем слове.
Сантана опустила голову.
— Да, ты прав.
Его так и подмывало разразиться гневными фразами, Однако Круз пока еще держал себя в руках.
— Так почему ты так хотела, чтобы я пришел домой? Почему ты так не хотела приезжать ко мне на службу? Ведь мы совершенно спокойно могли бы пообщаться за обедом в каком-нибудь ресторанчике. По-моему, именно это мы и запланировали сегодня утром, но потом ты передумала. Что случилось?
Сантана растерянно молчала. К сожалению, ей в голову не приходила сейчас ни одна спасительная мысль. Уцепиться было совершенно не за что. Все, что касалось вчерашней встречи с окружным прокурором, она уже рассказала. Больше к этому ей было добавить нечего. А что касается происшествия на шоссе, то из-за отсутствия улики необходимость в этом отпала сама собой. И теперь ей приходилось со страхом выслушивать обидные слова мужа.
Он немного подождал, а затем снова спросил:
— Мне кажется, ты что-то упоминала о Кейте Тиммонсе. Я прав? То, что ты мне хотела сказать, действительно касается его?
Сантана почувствовала, что дальше отмалчиваться нельзя, ибо ее молчание может вызвать лишь излишнее подозрение Круза. Поэтому она повернулась к мужу и, стараясь не смотреть ему в глаза, сказала:
— Может, нам стоит забыть об этом, Круз? Когда ты здесь, все эти разговоры не имеют смысла. Все это просто не важно.
Круз не сводил с нее подозрительного взгляда.
— Я бы все-таки хотел, — вызывающе сказал он, — чтобы ты призналась мне. В чем дело, что случилось? Ты хотела мне еще что-то рассказать? Ну, так рассказывай, я тебя внимательно слушаю.
Она порывисто шагнула вперед и с гневом заговорила.
— Просто я сейчас ненавижу Кейта. Я не хочу, чтобы он был в нашей жизни, — она с яростью швырнула в сторону перчатку для бейсбола, которую до этого теребила в руках. — Я хочу, чтобы в нашем доме мы даже не упоминали это имя.
Круз угрюмо кивнул головой.
— Я не собираюсь возражать ни единому твоему слову. Ты абсолютно права. Мы должны поскорее забыть обо всем этом как о долгом ночном кошмаре.
— Ты знаешь, Круз, я тебя не обманула. Но у меня такое чувство, будто я предала тебя.
Круз вскинул голову и мрачно спросил:
— О чем ты? Ты что-то сделала?
Она виновато опустила глаза.
— Я жаловалась ему на нашу семейную жизнь. Извини, Круз... Я все время думаю об этом.
Сантана вдруг порывисто вскинула голову и шагнула навстречу мужу.
— Ты простишь меня?
В ее голосе было столько безнадежной тоски и раскаянья, что Круз смягчился.
— Сантана, я же сказал, сделаем вторую попытку. Не важно, что было между нами до этого, — потеплевшим голосом сказал он.
Она положила руку ему на плечо и проникновенно сказала:
— Круз, я так люблю тебя. Я даже не знаю, где ты берешь столько терпения, чтобы обходиться со мной. Мне очень жаль, что я все время подвожу тебя.
Круз ни словом, ни движением не выразил ни своих сомнений, ни своего недовольства. Это заставило Сантану в порыве нежности броситься ему на шею.
— Я так счастлива, что ты понимаешь меня. Я больше никогда, никогда не дам тебе повода усомниться во мне. Обещаю тебе, этого не произойдет. Верь мне, — она с жаром произносила эти слова ему на ухо.
И хотя Круз не отталкивал ее, но он ни единым жестом, ни единым движением рук не отвечал ей. Она почувствовала в нем некоторую холодность и отшатнулась. Растерянно глядя мужу в глаза, она снова повторила:
— Ты веришь мне?
Круз едва заметно кивнул. Несмотря на этот ободряющий жест, Сантана по-прежнему чувствовала, что недоговоренность и тайна между ними остаются. Следующие слова Круза подтвердили это.
— Сантана, ты больше ничего не хочешь мне сказать? — едва слышно произнес он.
Стараясь выглядеть как можно более убедительней, она беззаботно рассмеялась.
— Конечно, хочу. У меня есть, что тебе сказать. Я хочу, чтобы ты отменил сегодня все свои планы на вечер. Давай устроим праздничный ужин и хорошо проведем время вместе с Брэндоном.
Он еще не успел ничего ответить, как Сантана нервно воскликнула:
— Круз, ты должен обещать, что придешь. Иначе я не знаю, что между нами будет. Наверное, это наш последний шанс. Мы не должны упустить его.
Он внимательно посмотрел ей в глаза и твердо ответил:
— Я приду, чего бы мне это не стоило.
Почувствовав, как у нее подкашиваются ноги, Сантана снова бросилась на шею к Крузу. Они стояли, обнявшись, в полном молчании несколько минут. Круз нежно поглаживал жену по волосам, стараясь успокоить ее. Она же так тесно прижалась к нему, что он чисто физически ощущал трепет ее сердца. Правда, какое-то глухое чувство неудовлетворенности и разочарования не покидало его. Несмотря на то, что Круз был готов всей душой и сердцем поверить Сантане, что-то его останавливало. Какая-то недосказанность, какое-то недопонимание оставалось между ними. Круз почти не сомневался, что есть нечто такое, чего Сантана не хочет или не осмеливается говорить ему. Он даже догадывался, что это касается ее близости с Кейтом Тиммонсом. Но сейчас, держа в объятиях жену, он старался отгонять эти мысли, хотя они снова и снова громоздились у него в голове. К чему весь этот вздор и нелепицы о порядке в гараже? Что означали эти слова о том, что разговор должен пойти о Кейте Тиммонсе? Что означает этот неожиданный смех? И вообще — все ли в порядке со здоровьем у его жены? Она выглядит очень взволнованной, но признаться ни в чем не желает. Все это по-прежнему мучило его и не давало ему покоя. И даже стараясь не обращать на это внимания, Круз не мог отделаться от ощущения, что Сантана чего-то испугалась. Произошло наверняка что-то такое, что не позволило ей сказать правду, всю правду...

Детектив Уитни заполнил последние строки формуляра и встал из-за стола Круза Кастильо. Пройдя до двери, он высунул голову в коридор и крикнул:
— Миссис Уэйнрайт, входите.
Она расхаживала по коридору вместе с Бриком Уоллесом. Услышав обращенные к ней слова Уитни, Джулия направилась в кабинет. Брик вошел вместе с ней. Пол держал в руках бумагу и ручку.
— Миссис Уэйнрайт, я заполнил формуляр, вам нужно только вписать текст вашего заявления и поставить подпись.
Она внимательно рассмотрела протянутый ей листок, а затем уселась за стол и быстро написала несколько строк. Поставив свою размашистую подпись, она положила ручку и встала из-за стола.
— Вот. Это даже не заявление, я просто написала, что сообщу о том, что вспомню.
Пол пробежался взглядом по написанным неровным пляшущим подчерком строкам заявления.
— Ну, что ж, если вы не хотите больше ничего добавить, — пожав плечами, сказал он, — то у меня больше нет к вам вопросов. Здесь все нормально, вы можете идти.
С документом в руках он направился к двери. Обернувшись в дверях, Пол повторил:
— Вы свободны. Я отнесу заявление сам.
Она несколько растерянно кивнула.
— Да, хорошо. Я хотела бы просто задержаться на минуту.
Пол кивнул.
— Ну, как хотите. Вообще-то, честно говоря, мне показалось, что вам так надоело в участке, что вы сразу же направитесь домой.
Джулия мягко улыбнулась.
— Да, да, конечно, я только на несколько мгновений задержусь.
Когда Уитни вышел, Брик подошел к задумчиво стоявшей у стола Джулии и сочувственно похлопал ее по плечу.
— О, Брик, — словно опомнившись, сказала она. — Мне очень жаль, что тебе пришлось провести здесь целое утро. Ты так долго меня ждал. Спасибо.
Уоллес широко улыбнулся.
— Мне не впервой. Я уже привык подвозить кого-нибудь. Кстати говоря, по-моему, однажды мне уже приходилось забирать тебя из полиции. Помнишь тот случай с Дэвидом Лораном?
Она взглянула на него грустными глазами.
— Да, это было не из приятных.
Брик кивнул на дверь.
— Ну, что, пойдем?
— Да.
Во всем ее облике была видна какая-то глубокая озабоченность. Словно Джулия знала что-то такое, о чем еще не сказала. И теперь ее мучила совесть по поводу этой недосказанности. Они уже собирались покинуть кабинет Кастильо, как неожиданно дверь распахнулась, и на пороге показался не кто иной, как доктор Марк Маккормик.
— Кого я вижу, — саркастически воскликнул он. — Уважаемая мадам адвокат! О, простите, я ошибся. К вам, наверное, следует сейчас обращаться — мадам обвинитель?
Джулия смотрела на него полным ненависти взглядом. Она не успела еще ничего ответить, как Марк снова воскликнул:
— Да, я слыхал о том, что вы проштрафились, миссис Уэйнрайт. Что ж, не всегда получается так, как хочешь.
Джулия, наконец, пришла в себя.
— Ты здесь? — изумленно спросила она. — Интересно, что ж ты здесь делаешь?
Брик почувствовал, что предстоящий разговор между Марком и Джулией не сулит ничего хорошего ни тому, ни другому. Лучше всего в данной ситуации было бы избежать словесной перепалки. Судя по настроению и внешнему виду Маккормика, он был намерен высказать сейчас все, что думает о Джулии. Ведь такой возможности ему не представлялось с тех пор, как он был арестован на крыше отеля «Кэпвелл» по обвинению в изнасиловании собственной жены. Поэтому Брик торопливо воскликнул:
— Вообще-то, я уже собирался увозить леди домой. Так что, если не возражаешь, мы пойдем.
Брик шагнул было к порогу, но Марк загородил ему проход.
— Возражаю, — решительно сказал он.- Я хотел бы воспользоваться таким удобным случаем. Дело в том, что мне вряд ли представится когда-нибудь еще такая удобная возможность. Видишь ли, эта леди как-то раз поучала меня, глупенького. Теперь наступила моя очередь отплатить ей такой же любезностью.
Брик загородил собой Джулию и вызывающе сказал:
— Видишь ли, парень, мне кажется, что ты выбрал не самое удачное время и не самое удачное место для такого разговора.
Маккормик ухмыльнулся.
— Отчего же? Я могу высказываться, где хочу и когда хочу.
Уоллес медленно покачал головой.
— В этом месте слишком много полицейских, и думаю, что ни один из них не откажется вышвырнуть тебя вон.
Он не скрывал откровенной неприязни. Джулия подняла руку.
— Подожди, Брик, пусть говорит. Мне будет любопытно послушать его. Очевидно, доктор Маккормик долго готовил свою речь. Давай познакомимся с образцами его красноречия.
Марк, казалось, не обратил внимания на ее иронический тон.
— Ну, как, мисс Уэйнрайт? Как вы себя чувствуете? — едко сказал Маккормик. — Нравится вам публичное унижение?
Джулия смерила его брезгливым взглядом.
— Послушай, Марк, что ты до сих пор делаешь в этом городе? Тебе не кажется, что многие бы здесь вздохнули гораздо спокойнее, если бы ты убрался из Санта-Барбары.
Очевидно, это замечание глубоко уязвило Марка, потому что он на несколько мгновений умолк, а затем, проглотив обиду, ответил:
— В общем, я и намереваюсь это сделать. Мне больше не стоит здесь задерживаться. Однако по пути я услышал о твоем маленьком нарушении и решил выразить свое соболезнование. Это последнее, что я могу сделать для того человека, который помог умереть моей жене.
Последние слова он произнес с таким нажимом, что Брик не выдержал.
— Прекрати! — возмущенно воскликнул он, шагнув вперед.
Маккормик предостерегающе выставил вперед руку.
— Леди же сказала, что хочет выслушать меня.
Джулия промолчала, и Брику пришлось отступить назад. Маккормик, не скрывая своего ехидства, продолжал:
— Ты не должна была бороться за Мери. Вся твоя борьба привела к тому, что ты лишь ускорила ее конец.
Джулия не нашлась, что ответить. Почувствовав, что словесная схватка выиграна им, Маккормик резко повернулся и вышел из кабинета. Брик проводил его ненавидящим взглядом и повернулся к Джулии, которая стояла, низко опустив голову и глотала слезы.
— Ладно, не обращай на него внимания, Джулия. Я вообще не понимаю, как он узнал о том, что ты арестована.
Джулия тяжело вздохнула и утерла глаза носовым платком.
— Я тоже не знаю, — сказала она. — Но, кажется, начинаю догадываться.
Когда Брик вопросительно посмотрел на нее, Джулия направилась к распахнутой двери кабинета. В коридоре, водя ручкой по строкам заявления Джулии, стоял окружной прокурор. Увидев, как она решительно выходит из кабинета, Кейт Тиммонс, словно плохой актер, изобразил на лице испуг и выронил ручку.
— Постой, постой, — кривляясь, воскликнул он. — Я слышал, как ты обошлась с детективом Уитни. Не повторяй своих ошибок.
Она остановилась перед ним и, кипя от возмущения, гневно воскликнула:
— Я думала, что окружной прокурор не тратит свое время на мелкие интриги, ублажая собственную ненависть.
Тиммонс выслушал ее, иронически скривившись.
— Ну, конечно, — протянул он. — Никаких интриг и не требовалось. Лишь один звонок доктору Маккормику — и все дела. А свое время я трачу с пользой. Я разговаривал с судьей. Он очень заинтересовался твоим делом. Я думаю, что его любопытство не лишено оснований. Твое поведение ночью во время задержания даст обильную пищу для размышлений присяжным заседателям. К тому же не забывай — не слишком многие представители человеческого общества одобрительно относятся к славе других. Иногда они готовы на все, лишь бы этой славы не было. Так что, думаю, напрасно будет надеяться на снисхождение к себе. Имей это в виду.
Джулия криво улыбнулась.
— Я просто убеждена в том, что ты не старался настроить судью против меня.
Тиммонс брезгливо поджал губы.
— Мадам, да вы просто недооцениваете меня. Я только что заключил весьма выгодную сделку.
Джулия скептически посмотрела на окружного прокурора.
— Неужели это выгодная сделка для меня?
Он рассмеялся.
— Да, конечно. И для тебя тоже. Ну, то есть, я хотел сказать, что, в конце концов, мы окажемся в одной упряжке.
Джулия непонимающе посмотрела на Тиммонса.
— Что это значит?
В ответ он загадочно улыбнулся и сделал вид, что очень занят изучением документов, которые держал в руках.
— Ну, что же ты молчишь? — грозно повторила Джулия. — Что все это означает? О чем ты там договорился с судьей?
Тиммонс, наконец, оторвался от изучения протокола.
— Знаешь что, Джулия, пойди-ка ты к нему сама. Думаю, что он не откажется принять тебя. Все-таки не каждый день такой известный адвокат попадает в полицию по обвинению в нападении на полицейских, находящихся при исполнении служебных обязанностей. Очевидно, он не откажется задать тебе кое-какие вопросы. Будь готова к тому, что не все из них окажутся для тебя приятными. Возможно, и тебе удастся кое о чем узнать.
Она гордо тряхнула головой.
— А что ты думаешь? Возьму и схожу. Мне нечего бояться, у каждого в жизни бывают трудные моменты.
Тиммонс язвительно засмеялся.
— Джулия, мне нравится твое отчаянное безрассудство. Я даже готов отвести тебя к судье.
Она решительно взмахнула рукой.
— Вот уж в чем я не нуждаюсь, так это в твоем покровительстве. Я отказывалась и от более благородных опекунов, чем ты.
Позабыв про Брика, она решительно направилась по коридору, намереваясь посетить судью. Тиммонс проводил ее насмешливым взглядом.

0

8

ГЛАВА 8

Окружной прокурор намерен сделать Джулию Уэйнрайт государственным защитником. Келли приступает к осуществлению своего плана. Сантане грозят крупные неприятности из-за того, что муж решил взять выходной. Перл близок к знакомству с электрошоком.

Шагая по коридору вместе с медсестрой миссис Коллинз, другая сотрудница клиники доктора Роулингса — миссис Ходжес — жаловалась ей на свою загруженность в последнее время.
— Я так устала, — недовольно бурчала она. - Ни минуты покоя, с ума можно сойти. Почему я каждый раз должна заменять Марту, когда она болеет?
Миссис Коллинз махнула рукой.
— И не говорите, сестра Ходжес, по-моему, главный врач слишком перегружает вас, — лицемерно посочувствовала она. — Мне непонятно, зачем все время нужно обращаться к вашим услугам? Неужели с этим больше никто не может справиться?
Миссис Ходжес покосилась на свою спутницу и уже собиралась сказать что-то едкое. Однако в этот момент из-за поворота, навстречу им вышла Келли с большой тележкой, нагруженной грязной посудой и салфетками. Очевидно, она развозила пищу по палатам больных, которые не могли посещать столовую.
— Миссис Ходжес, — приветливо воскликнула Келли, — может, вы хотите, чтобы я взяла что-нибудь для вас на кухне?
Взгляд миссис Ходжес так красноречиво говорил о том, что прелести больничной кухни — совсем не для ее желудка, что Келли смущенно опустила глаза.
— Нет, — ядовито ответила медсестра, — я пойду обедать домой. Но мне приятно видеть, что ты, Келли, пытаешься быть полезной хоть чем-то в нашей клинике.
— Да, мэм, — тихо ответила Келли.
— Что ж, ступай, — повелительно проговорила миссис Ходжес и посторонилась, пропуская Келли дальше по коридору.
Когда Келли миновала ее, миссис Ходжес с ядовитой улыбкой обратилась к медсестре Коллинз:
А вам, дорогая, желаю приятно провести время. Сегодня утром привезли парочку буйных больных. Я думаю, что они не позволят вам скучать.
Обменявшись взаимоуничтожающими взглядами, медсестры разошлись — миссис Коллинз направилась в другое крыло здания, где находились вновь прибывшие больные, а сестра Ходжес открыла дверь кабинета доктора Роулингса.
Оказавшись одна в пустом коридоре, Келли быстро покатила тележку перед собой. Остановившись у палаты с номером семьсот два, она осторожно приоткрыла дверь и позвала:
— Элис, Джейсон, вы здесь?
Из-за двери высунулись голова Элис и тот высокий пациент, который принял Перла за его брата Брайана.
— Ну, что, все в порядке? — спросил Джейсон. Келли радостно улыбнулась.
— Да, все прекрасно. Ходжес идет домой.
Джейсон опасливо выглянул в коридор.
— А кто вместо нее?
Келли пожала плечами.
— Не знаю, наверное, сестра Коллинз, но она ушла в другое крыло. Да, в общем, какая разница?
Келли возбужденно махнула рукой.
— Пошли отсюда. Нам некогда здесь задерживаться.
Джейсон вышел за порог.
— А ты принесла форму?
Келли кивнула.
— Да, как и договаривались. Вот.
Она сунула руку куда-то под бумажную скатерть, которая свисала с тележки, и достала оттуда два измятых больничных халата. Элис радостно захлопала в ладоши.
— Пошли, — сказал Джейсон. Толкая тележку вместо Келли, он первым зашагал по коридору. Девушки быстро направились за ним.
Во второй половине дня в полицейском участке стало чуть поспокойнее. Задержанных в такое время дня почти не бывало. То ли разморенный солнцем и сытным обедом гражданин Санта-Барбары был менее склонен к правонарушениям, то ли еще по какой-то причине, но в такое время в работе полицейских всегда наступала передышка.

Когда Джулия вошла в дежурную часть полицейского департамента, здесь кроме сержанта, дежурившего у входа, никого не было видно. Он проводил Джулию равнодушным взглядом, как будто уже забыл о том, что собственноручно выписывал ей протокол держания не далее, как сегодня утром.
Джулия стала заглядывать во все кабинеты, разыскивая окружного прокурора Кейта Тиммонса. Спустя несколько минут ей, наконец, повезло. Тиммонс стоял за поворотом коридора, разговаривая по телефону-автомату спиной к ней. Услышав за спиной шаги, он тут же повесил трубку.
— А, это вы, миссис Уэйнрайт, — весело сказал Тиммонс. — По-моему, вы несколько задержались у судьи.
— Где Брик? — недовольно спросила она. Тиммонс развел руками.
— Ну, я думаю, что мистер Уоллес — человек слишком занятой, чтобы без дела слоняться по коридорам полицейского участка. Вообще-то, я отправил его отсюда сразу после того, как ты ушла.
— Черт, — вполголоса выругалась она.
Тиммонс разглядывал ее с таким любопытством, как будто Джулия только что побывала на луне.
— Что ты так на меня таращишься? — недовольно буркнула она. — И вообще, мне непонятны причины твоего веселья.
Тиммонс наигранно расхохотался.
— Я вижу, что ты была у судьи. Ну, и как прошла встреча?
Джулия метнула на него пламенный взгляд.
— Никак, — резко ответила она. Тиммонс пожал плечами.
— Что, неужели вы не встретились? Этого же не может быть.
Джулия хмуро посмотрела на него.
— Ты же отлично знаешь, что мы не встретились. Я даже знаю, почему он меня не принял.
Тиммонс продолжал кривляться.
— Ну, и ну. Расскажи мне, чтобы судья Харви не принял такого перспективного адвоката? Для этого нужны какие-то из ряда вон выходящие обстоятельства.
Джулия взбеленилась.
— Прекрати паясничать, Кейт! — заорала она. — Я знаю, что это ты во всем виноват.
— Я? Да при чем тут я?
Джулия едва сдержалась, чтобы не вцепиться окружному прокурору в волосы. Хотя ей очень хотелось это сделать. Его наглое поведение просто ошеломляло ее.
— Ты же наверняка сказал судье, что я согласна. Вот почему он отказался принять меня. Я даже понимаю его, что толку обсуждать уже решенный вопрос. Тем более что у тебя наверняка были аргументы, которые позволили убедить его.
С восхитительным нахальством Тиммонс потрепал ее по щеке.
— Джулия, не расстраивайся, это наверняка будет самая лучшая сделка, которую тебе когда-либо приходилось заключать в своей жизни. Лучших условий и быть не может. Тем более, в таком положении, в котором ты оказалась из-за своих ночных забав.
Она возмущенно всплеснула руками.
— Да лучше пара наручников на запястье, чем работа под твоим стальным башмаком в адвокатуре.
Тиммонс, как ни в чем не бывало, направился к автомату с кофе, взял пластиковый стаканчик, и сунул его в прорезь. Пока стаканчик заполнялся пахучей черной жидкостью, Тиммонс невозмутимо ответил:
— Насчет наручников — это ты хорошо заметила. Думаю, что мне не составит никакого труда устроить тебе такую радость. Правда...
Он на мгновение умолк. Джулия выжидательно посмотрела на него.
— Ну, так что? Что тебя останавливает? Давай, одевай на меня наручники. Я перед тобой. И никуда не собираюсь бежать. У тебя вполне достаточно оснований для того, чтобы посадить меня в тюрьму с самыми отпетыми уголовниками.
Тиммонс мягко улыбнулся.
— Придется выдать тебя другому штату. У нас на всех наручников не хватит.
Джулия пожала плечами
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Кейт? Ты сегодня целый день мелешь какую-то чепуху. Если ты хочешь, чтобы я подверглась какому-либо наказанию, давай решай все дело через суд, пусть там рассматривают мое заявление, полицейский протокол, результаты задержания. Но вот что это за сделка, о которой идет речь? Ты что, хочешь, чтобы я — так сказать, в виде наказания — пошла работать в твое подчинение в государственную систему защиты? Я не понимаю, зачем тебе это надо?
Тиммонс отхлебнул кофе и с наслаждением причмокнул губами.
— На удивление прекрасный кофе, — закатив глаза от удовольствия, сказал он.
Джулия от возмущения схватила его за руку.
— Ты не отвечаешь, Кейт. Я не понимаю, что за удовольствие для тебя в том, чтобы я работала в твоем ведомстве? Ведь мы же не выносим друг друга?
Тиммонс с таким неудовольствием поморщился, как будто Джулия мешала ему наслаждаться амброзией.
— Джулия, я не понимаю, почему ты говоришь все время за других? Я привык все время отвечать только за себя. Рекомендую тебе последовать моему совету.
Джулия презрительно поджала губы.
— Только не надо лицемерить. Сейчас мы с тобой наедине, Кейт. Нас никто не подслушивает, можешь честно признаться себе в том, что ты не любишь меня точно так же, как и я тебя.
Тиммонс с сожалением поставил недопитый стаканчик кофе на стол и укоряюще покачал головой.
— Милочка, по-моему, тебе давно пора расширить кругозор. Ты должна была давно уже понять, что ограниченных людей всегда постигает на определенном этапе неудача.
Она с крайним изумлением воззрилась на него.
— Что я должна расширить?
Тиммонс вздохнул так тяжело, как, наверное, вздыхает учитель, в семнадцатый раз пытающийся вдолбить нерадивому ученику теорему Пифагора.
— До сих пор, Джулия, твоя практика шла довольно гладко. Нужно признать, что тебе попадались весьма и весьма непыльные делишки. То-се, пятое-десятое. Ну, так, была парочка грязных скандалов с разводами... Признай, Джулия, что это все чистейшая ерунда.
Она вызывающе смотрела на него.
— К чему ты клонишь Кейт? Может, перестанешь говорить загадками?
Тиммонс причмокнул губами, как будто у него во рту остался неприятный привкус.
— Ладно, теперь с этим покончено, — сказал он. — Но вот когда дело дошло до такого, как Марк Маккормик — а ведь его действительно можно назвать ни кем иным, как термитом — то что же мы видим? Наш уважаемый и всеми ценимый и превозносимый прессой адвокат вдруг забывает о своих прямых обязанностях. Джулия, ведь никого нельзя бросать на съедение волкам. Не забывай о том, что мы живем в стране, где каждый имеет право на защиту адвоката. Все люди рождены равными, хотим мы этого или нет. И когда ты выбирала профессию юриста, ты должна была в первую очередь запомнить главный принцип юриспруденции — презумпцию невиновности. Даже такой термит, как Марк Маккормик, нуждается в справедливом суде.
Джулия не могла не съязвить по такому удобному поводу.
— Я буду иметь это в виду, — с милой улыбкой на устах сказала она, — когда пред судом окажешься ты, Кейт.
Наслаждавшийся успехом окружной прокурор едва не поперхнулся, услышав такие слова.
— Ах, вот оно что, — рассмеялся он. — Да, мне приятно было бы увидеть тебя в окружении разнообразных падших душ. Представляешь себе, что такое работа государственным защитником? О, я уверен, тебе попадутся великолепные экземпляры. По сравнению с Марком Маккормиком, эти ребята просто сама невинность. Но все они имеют право на справедливый суд, также как ты, я и любой бродяга с улицы. Мы не должны делать никаких различий между неизвестно каким путем получившим американское гражданство мексиканцем, несчастным беженцем из коммунистической Румынии, добропорядочным столяром-краснодеревщиком из Коннектикута и дочкой миллионера, которая случайно сбивает на машине пешехода. У всех у них есть своя доля обязанностей, но и своей долей прав они должны воспользоваться. Если же ты, как юрист, будешь отрицать эти мои слова, то я вынужден буду просто посадить тебя за решетку, а твои слова посчитать нарушением юридической клятвы. Вспомни, какие слова ты говорила при получении диплома юриста. Служить закону и только закону. Если же отказываешься повиноваться — будь добра последовать в тюрьму вместе с другими правонарушителями.
Джулия дышала так тяжело, как будто одно только нахождение в комнате вместе с окружным прокурором лишало ее кислорода.
— Так вот, значит, о чем ты договорился с судьей, — возбужденно воскликнула она.
— Да, — сладко улыбнулся окружной прокурор. — В течение шести месяцев ты будешь защищать всех самых отпетых типов. Ну, я говорю о бродягах, хулиганах, насильниках, убийцах. Все они такие же граждане этой страны, как и Марк Маккормик. А ты будешь их добрым ангелом-хранителем.
Джулия криво усмехнулась.
— Ну, а ты, Кейт, конечно, будешь этому радоваться и тихонько посмеиваться в кулачок, стоя в стороне от всего этого. Да, судя по твоему лицу, ты только об этом и мечтаешь.
Ничуть не смутившись, он заявил:
— Да, мисс Джулия Уэйнрайт, вам придется поработать государственным защитником в ведомстве окружного прокурора. Это весьма интересное занятие. Никаких богатых клиентов, никаких разводов — настоящий рай, тишь да благодать. Только вот что, госпожа независимый защитник — вам придется изменить свои методы. В работе государственного защитника есть своя специфика. Теперь ты должна отдавать себя целиком даже таким делам.
Джулия решительно помотала головой.
— Никогда, — заявила она. — Лучше тюрьма или смерть, чем работать в одной компании с тобой.
Она хотела было уже уйти, однако окружной прокурор довольно бесцеремонно схватил ее за локоть.
— Нет, нет, мисс Уэйнрайт, зачем же так грубо? — успокаивающе сказал он. — Ни о какой тюрьме, тем более, о смерти и речи быть не может. Вы приговариваетесь не к такому строгому наказанию. Отнюдь. Тебе просто вынесен приговор — работа государственным защитником. Видимо, судья предпочитает использовать твои услуги в интересах штата. Он очень трепетно относится к твоей карьере. Так что, если бы ты и попросила девяносто дней тюрьмы, он бы этого явно не понял. И потом, ты же не на меня будешь работать. Я буду лишь отбирать для тебя дела.
Джулия мрачно взглянула на него.
— Ах, вот о чем ты мечтал. Ты будешь подсовывать всякий мусор, а я должна буду безропотно повиноваться. Только не говори мне, что ты в этом абсолютно беспристрастен. Я ведь знаю, что тебе хочется именно этого.
Тиммонс промолчал.
— Ладно, — мстительно сказала Джулия, — я буду заниматься тем, что мне поручат в службе окружного прокурора, но предупреждаю тебя, Кейт, — она вдруг повысила голос, — ты об этом очень пожалеешь и уверяю тебя, пройдет совсем немного времени, прежде чем ты убедишься в том, что я права.
Тиммонс улыбнулся так широко, словно Джулия сообщила ему о смерти богатого дядюшки, оставившего окружному прокурору умопомрачительное наследство.
— Наоборот, Джулия, — с энтузиазмом сказал он, — я не могу пожалеть о том, чего страстно жажду. Вот увидишь, все еще только начинается.
Она молча смерила его взглядом, а затем решительно зашагала по коридору. Глядя ей вслед, Тиммонс негромко хихикал в кулак.

Сантана давно уже не испытывала такого удовольствия от обычной возни на кухне. Точнее, это была не совсем обычная работа — Сантана готовила ужин для всей семьи. Причем, не простой, а торжественный. А значит, и блюдо нужно было приготовить необычное. Она мелко нарубила овощи, залив их тонким прозрачным, как слеза, но удивительно ароматным, крепким соусом. Приготовила чилли, постаравшись, чтобы на этот раз он получился не слишком жгучим. Затем приступила к приготовлению традиционных мексиканских колбасок, завернутых в тонкие лепешки из рисовой муки.
За этим занятием ее и застал звонок в дверь.
— Сейчас, сейчас, — крикнула Сантана, поспешно снимая с шеи фартук и вытирая им руки.
Звонок повторился вновь.
— Уже иду, — крикнула Сантана, бросаясь к двери. Распахнув дверь, Сантана в оцепенении застыла.
Очевидно, так чувствует себя каждый виновный в правонарушении, увидев перед собой полицейского при полном параде. Высокий широкоплечий мулат с сержантскими нашивками на униформе почтительно снял фуражку и наклонил голову.
— Добрый день, мэм, — сдержанно сказал он.
Она застыла на пороге в ужасе, не зная, что делать. Сантана сейчас даже не чувствовала страха, она была просто парализована — настолько неожиданным было по появление полицейского в ее доме. Все еще держа II памяти все, что произошло с ней предыдущим вечером, она была уверена в том, что пришли за ней. Пика она растерянно смотрела на полисмена, тот вытащил зажатый под локтем большой пакет.
— У меня поручение для мистера Кастильо, — вежливо сказал полицейский.
Сантана с таким облегчением вздохнула, что полисмен участливо посмотрел на нее.
— С вами все в порядке, мэм? Она постаралась взять себя в руки.
— Да, да, конечно, не беспокойтесь, — торопливо сказала Сантана. — Но, к сожалению, Круза сейчас нет. Он отправился по делам, но сказал, что скоро вернется.
Полицейский в нерешительности топтался на пороге.
— Вы можете подождать его, если хотите, — предложила Сантана.
Она уже чувствовала себя гораздо спокойнее. Но полисмен с сожалением посмотрел на часы.
— Нет, я должен идти. Если вы не возражаете, мэм, я попросил бы вас передать вот этот пакет ему. Здесь содержится важная информация.
Сантана приняла пакет и, не скрывая любопытства, посмотрела на надпись.
— Отдел технической экспертизы, — вслух прочитала она.
На ее лице появилась заискивающая улыбка.
— Простите, сержант, вы не могли бы мне сказать, что здесь, в этом пакете? Или это огромная тайна?
Она старалась вести себя как можно естественней, чтобы не вызвать у полицейского излишних подозрений. Еще не хватало, чтобы она случайным словом или неосторожным поведением выдала себя.
— Нет, — улыбнулся полисмен, — ничего секретного в этом нет, это просто отчет о вчерашнем наезде. Отдел технической экспертизы составил некоторые предварительные данные по тем немногочисленным вещественным доказательствам, которые мы нашли на месте наезда.
— Быстро сработали, — рассмеялась Сантана. — Молодцы.
— О да, — подтвердил полисмен, — они у нас хорошо работают. Кстати говоря, должен вам заметить, мэм, что ваш муж, мистер Кастильо, является одним из наших лучших полицейских инспекторов. Он не дает засиживаться этим лентяям из тех отделов на конторских стульях.
Сантана мило улыбнулась.
— Благодарю вас. И что? Удалось этим лентяям, как вы выражаетесь, из технического отдела узнать что-нибудь новое?
Полицейский замялся.
— Не бойтесь, я никому не расскажу, — рассмеялась Сантана.
Полицейский еще немного поколебался, а затем, махнув рукой, сказал:
— Да в общем, мэм, мне и самому немного известно. Я этот отчет не читал. Мне только рассказали в двух словах, что здесь. В общем, они нашли на дороге несколько осколков.
Сантана едва не выдала себя. Дернувшись вперед, она взволнованно переспросила:
— Осколков? От чего?
Полицейский развел руками.
— Они говорят, что это от передних фар автомобиля.
Сантана прикусила губу, чтобы хоть немного скрыть возбуждение.
— А что это дает? — порывисто дыша, спросила она. — Разве можно что-нибудь определить по маленьким осколкам?
Полицейский усмехнулся.
— Ну, разумеется. Странно, ваш муж — инспектор, и до сих пор не рассказал вам ничего о том, что любую машину можно отследить даже по тормозному следу на асфальте. А уж при наличии осколков от фар, проделать это не составляет ни малейшего труда. Все очень просто. У каждого автомобиля есть какие-то свои специфические особенности.
Сантана криво улыбнулась.
— Но это мне, конечно, известно. Но ведь фары то, точнее, осколки от них — это не слишком убедительное доказательство? Как узнать — какой машине они принадлежат?
Полицейский пожал плечами.
— Проще простого. Вернее, это я, конечно, немного загнул, потому что вы сами должны понимать, что установить конкретную машину не всегда легко, однако марку автомобиля и тип кузова они могут узнать довольно просто даже по совершенно малюсеньким кусочкам стекла.
Сантана даже не обратила внимания на то, что, слушая полицейского, стала растерянно грызть ногти. И ей еще повезло, что попался такой словоохотливый полисмен, который не обратил на нее внимания.
— Ну, и что же можно определить по маленьким кусочкам стекла на дороге? — растерянно спросила она.
— То, что фары сделаны из стекла, уже, во-первых, само по себе доказательство.
Сантана метнула на него удивленный взгляд.
— Как это?
Полицейский развел руками.
— А вот так. Не знаю, известно вам это или нет, но я последнее время очень многие компании, например, японские, стали делать передние фары не из стекла, а из прочной прозрачной пластмассы, не уступающей по своим светопропускающим свойствам стеклу. Они, эти фары, и разбиваются совсем по-другому. По ним достаточно один раз ударить носком ботинка, и они разлетятся вдребезги. А вот что касается стекла, тут нужно приложить немало усилий, чтобы разбить такую фару. То, что мы нашли на дороге эти осколки, означает лишь одно — машина, которая сбила мисс Иден Кэпвелл, летела на высокой скорости и даже не притормозила перед столкновением. Иначе фара бы просто не разбилась.
Сантана судорожно сглотнула. Услышать такие слова для нее было равносильно смертному приговору. Она чувствовала, как с каждой секундой ее смуглая кожа покрывается румянцем. Чтобы полицейский не успел обратить на это внимание, она решила свернуть разговор.
— Да, да, благодарю вас, я уже все поняла. Конечно, осколки стекла на дороге — это весьма ценная улика. Я надеюсь, что они помогут вам найти машину и водителя, который виновен в наезде на мисс Иден Кэпвелл.

Келли и ее спутники остановились за углом коридора, неподалеку от двери кабинета доктора Роулингса.
Келли отставила в сторону уже ненужную тележку с посудой и шепнула Элис и Джейсону:
— Вы оставайтесь здесь, а я пойду к нему в кабинет. Я постараюсь отвлечь его внимание, а потом впущу в кабинет тебя, Джейсон. Увидев нас двоих на пороге, он, конечно же, что-то заподозрит, а может быть, сразу позовет санитара. Нам нельзя так рисковать. Мне нужно идти одной.
Джейсон растерянно почесал затылок.
— А ты не боишься?
Она решительно мотнула головой.
— Нет. Перлу сейчас угрожает смертельная опасность. И кроме меня ему некому помочь. Я не должна забывать о том, что он прибыл сюда, чтобы помочь мне. А теперь, когда он оказался в трудном положении, я должна прийти ему на помощь. Это было бы, по меньшей мере, неблагородно с моей стороны, если бы я не предприняла ничего для того, чтобы спасти его. Доктор Роулингс собирается применить к нему электрошок.
При этих словах Элис вздрогнула, а Джейсон от ужаса прикусил кулак.
— Ты уверена в этом? — испуганно прошептал он. Келли услышала где-то неподалеку в коридоре шаги.
Не успев ответить, она бросилась к тележке и подняла край бумажной скатерти.
— Быстрей, прячьтесь сюда, — громко прошептала Келли.
Джейсон и Элис мгновенно нырнули под край скатерти и спрятались внутри тележки. Келли поспешно поправила скатерть и, сделав вид, будто усиленно занята пересчитыванием тарелок и пластиковых стаканчиков, даже не обратила внимания на прошедшего мим санитара. Тот с некоторым подозрением посмотрел на пациентку, однако не найдя ничего дурного в том, что девушка занималась посудой, медленно прошествовал мимо. Когда он исчез за углом, Келли еще некоторое время подождала для перестраховки, а затем наклонилась и приподняла край скатерти.
— Можете вылезать. Все спокойно. Они выбрались наружу.
Келли выглядела очень взволнованной. Она тяжело дышала, на ее висках вы ступили капельки пота. Джейсон с сомнением покачал головой.
— Нет, по-моему, тебе все-таки не следует туда идти. Вряд ли ты сможешь в таком состоянии что-нибудь делать.
Но Келли нетерпеливо помахала рукой.
— Нет, нет, именно в таком состоянии я и должна появиться у доктора Роулингса. Иначе как же он сможет поверить в то, что со мной случился нервный срыв. Я и должна выглядеть так, как выгляжу сейчас. Ведь сбираюсь просить у него помощи. Иначе мне никак не  удастся отвлечь его внимание.
Но Джейсон все еще не мог решиться пустить девушку одну в кабинет главного врача клиники.
— А ты уверена, что он сейчас там?
Это было единственное, чего боялась и опасалась Келли. Если доктора Роулингса не окажется сейчас на месте, то весь план может провалиться.
Но сейчас у Келли не было времени ни на раздумья, ни на колебания.
— Мне нужно идти, — тихо сказала она.
Несмотря на то, что она произнесла эти слова слабым, едва различимым голосом, в них было столько убежденности и решимости, что Джейсон кивнул головой.
— Да, ты права, нужно идти. Да хранит тебя бог.
Келли для пущей убедительности немного растрепав волосы на голове и расстегнув несколько пуговиц на халате, направилась к двери кабинета Роулингса. Остановившись перед дверью, она еще несколько секунд потратила на то, чтобы обменяться успокаивающими жестами со своими спутниками, которые испуганно выглядывали из-за поворота коридора.
Затем она решительно шагнула вперед и постучала в дверь. Как ни странно, никакой реакции не последовало — Келли не услышала знакомого скрипучего голоса доктора Роулингса. Девушка решила, что, наверное, от волнения постучала слишком слабо, и на этот раз уже кулаком загремела в дверь. Снова никакой реакции.
— Откройте же, — взмолилась Келли. — Помогите мне!
Это был крик отчаянья. Похоже, что доктора Роулингса не было в его кабинете, и план Келли начинал рушиться.
Однако в тот самый момент, когда она уже собиралась уйти, дверь кабинета доктора Роулингса неожиданно распахнулась, и на пороге возникла фигура миссис Ходжес. Она уже сменила больничный белый халат и грубые тапочки на вязаный свитер, ровно отутюженные брюки с аккуратными стрелками и белые кроссовки.
На несколько мгновений возникла немая сцена — Келли изумленно смотрела на медсестру, а та, в свою очередь, на невесть зачем появившуюся пациентку. Первой пришла в себя миссис Ходжес.
— Что тебе нужно, Келли? — напустив в голос строгости, произнесла она.
Вот тут-то и пригодилось волнение, которое испытывала Келли. Она весьма натурально вытерла со лба пот и тряхнула головой.
— Миссис Ходжес, мне нужна помощь.
— Что с тобой?
Келли стала беспомощно озираться по сторонам, заламывая руки.
— Я очень боюсь, миссис Ходжес, мне страшно.
Медсестра тоже почему-то испуганно огляделась по сторонам, словно боялась, что кто-то, кроме Келли, застал ее за каким-нибудь постыдным занятием.
— Ты одна? — подозрительно спросила миссис Ходжес.
Келли стала отчаянно трясти головой.
— Да, да, одна. И это меня ужасно пугает. Миссис Ходжес, вы должны что-нибудь сделать. Вы должны помочь мне, я так больше не могу. Мне очень страшно.
Медсестра поморщилась.
— Келли, ты не должна себя так вести. В клинике ни с кем ничего дурного не может случиться. Успокойся и возвращайся в свою палату.
Келли испуганно трясла головой.
— Нет, я не могу, я не хочу. Там никого нет. Я одна. Мне стало очень страшно. Эти стены как будто сжимаются и хотят проглотить меня.
Медсестра хмуро посмотрела на нее.
— Келли, по-моему, у тебя разбушевалась фантазия. Да, кстати, а почему ты одна? Где твоя соседка по палате, Элис?
Келли махнула рукой куда-то в неопределенном направлении.
— Она ушла на процедуры.
Миссис Ходжес с сомнением посмотрела на нее.
— Разве в такое время Элис ходит на процедуры?
Келли едва не выдала себя. Она засуетилась еще больше и стала плаксиво канючить:
— Миссис Ходжес, я ничего не знаю. Элис нет в палате, мне очень страшно. Сделайте, пожалуйста, что-нибудь.
Миссис Ходжес, очевидно, решила что процедуры, прописанные Элис, сейчас не имеют для нее никакого значения, поскольку она намеревается идти отдохнуть после тяжелой смены. Ее ждет сытный обед и спокойный сон. А появление здесь этой возбужденной пациентки может только добавить лишних хлопот. Поэтому она постаралась выпроводить Келли во что бы то ни стало.
— Милочка, успокойся, — строго сказала она. — Тебе нужно отправиться в свою палату и позабыть обо всех твоих вымышленных страхах. Ничего пугающего кругом не происходит. Тебе не стоит вообще думать об этом. Ступай. Если я увижу кого-нибудь из сестер или санитаров, я попрошу присмотреть за тобой. Можешь спокойно ложиться в свою постель и отдыхать. Мне сейчас некогда заниматься тобой.
У Келли на глазах проступили весьма естественного вида слезы. Мало того, что доктора Роулингса не оказалось на месте, и план ее разваливался как карточный домик, да и еще в его кабинете оказалась эта занудливая миссис Ходжес, которой самое время было бы уже расправляться с каким-нибудь постным салатом. Однако поскольку сложилась такая ситуация, Келли не было другого выхода — отступать было некуда. Очевидно, миссис Ходжес придется изолировать. Но для того, чтобы это сделать, нужно хотя бы на несколько мгновений отвлечь ее внимание. Пока Келли это не удается. Вот почему из глаз у нее брызнули слезы.
— Помогите мне, мне больше не на кого надеяться. Я думала, что доктор Роулингс будет на месте и поможет мне. Но..., — она умокла.
Миссис Ходжес торопливо оглянулась, бросив взгляд на дверь, которая вела во внутреннее помещение, располагавшееся за стеной кабинета Роулингса.
— Главный врач клиники сейчас занят, — строго сказала медсестра.
Келли не успокаивалась.
— Ну, тогда вы, сестра, поговорите со мной. Мне очень страшно. Вы понимаете, я так боюсь, что даже не могу заставить себя вернуться в свою палату.
Миссис Ходжес посмотрела на девушку с такой укоризной, словно та вырвала у нее изо рта последний кусок хлеба или лишала всякой надежды на лучшее будущее.
— Я уже закончила работу и иду домой. Я ведь тебе уже говорила, что мне сейчас некогда заниматься тобой. Попроси какую-нибудь другую сестру. Я не могу задерживаться.
Всхлипывая, Келли размазывала по щекам слезы.
— Ну, хорошо, я не буду вас беспокоить! — в сердцах воскликнула она. — Но, может, вы сжалитесь и дадите мне какое-нибудь лекарство? Мне сейчас очень плохо.
Сестра Ходжес тяжело вздохнула.
— Келли, я не имею права. Ты же знаешь, что такими вопросами в нашей клинике занимается только главный врач. Его сейчас здесь нет. А я не могу взять на себя такую ответственность.
Это прозвучало не слишком убедительно, а потому Келли принялась штурмовать этот неприступный бастион в том месте, где оказалась едва заметная брешь.
— Ну, пожалуйста, — взмолилась она. — Ведь это вам ничего не стоит. Мне все равно нужно принимать лекарство через пятнадцать минут по расписанию. Если я сделаю это немножко раньше, со мной ничего дурного не случится. Наоборот, я успокоюсь и пойду к себе в палату. И мне больше не понадобится никакая помощь. Прошу вас, не откажите мне, пожалуйста.
Сестра Ходжес решительно махнула рукой.
— Об этом не может быть и речи. Нам всем, и больным, и обслуживающему персоналу, необходимо строго придерживаться правил, которые установлены в клинике доктором Роулингсом. Если ты или я начнем нарушать распорядок, то что же получится? Больные начнут принимать лекарства, когда им заблагорассудится, медперсонал перестанет четко исполнять свои обязанности. Здесь будет не клиника для лечения людей с расстройствами нервной системы, а какой-то рок-фестиваль.
Очевидно, она так ненавидела рок-музыку, что в ее словах не могло существовать никакого более ужасного ругательства, чем то, к которому она прибегла.
— Келли, каждый из нас должен выполнять то, что ему положено, и никак иначе.
— Ну, пожалуйста, — рыдала Келли. — Мне так плохо. Я чувствую себя так, как будто через десять минут умру. Вы не представляете, как это ужасно. Неужели вам трудно разрешить мне принять таблетку чуть-чуть раньше положенного срока? У меня сердце колотится так, что я скоро умру.
Келли уже и не пыталась сдерживать себя. Ей действительно было так плохо, что еще несколько мгновений, и она упала бы. Правда, это случилось бы по совершенно иной причине, нежели та, о которой девушка рассказывала медсестре. Но, в общем, сейчас для нее это не имело ни малейшего значения. Если ей не удастся изолировать сестру и разузнать, где находится доктор Роулингс, то все рухнет, и Перл не сможет спастись. Миссис Ходжес по-прежнему стояла, как неприступная стена, однако в ее голосе что-то дрогнуло.
— Келли, ты не умрешь, ты не можешь умереть, — уже менее уверенно, чем обычно, сказала она.
Девушка стала испуганно озираться по сторонам.
— Ну, хотя бы впустите меня в кабинет. Я хочу побыть вместе с вами. Мне очень плохо одной, вы понимаете, миссис Ходжес? Я сейчас боюсь быть одна, мне нужно хоть с кем-нибудь поговорить. А еще лучше — принять лекарства. Вот увидите, мне сразу станет лучше, даже если я просто войду.
Медсестра в изнеможении застонала и отступила в сторону, пропуская Келли в комнату. Келли быстро вошла в кабинет и тут же увидела на письменном столе доктора Роулингса предмет, который мгновенно заинтересовал ее. Это была связка ключей. Всхлипывая и размазывая слезы по щекам, Келли подошла к столу и повернулась так, чтобы заслонить от медсестры ключи.
— Вы должны извинить меня, — сквозь слезы проговорила Келли. — Но мне действительно необходим сейчас кто-нибудь. Я очень боюсь находиться в палате одна. Если вы позволите мне принять сейчас лекарства, то клянусь вам, я сразу же пойду к себе в палату. Вот увидите, мне будет легче.
Зачем-то выглянув в коридор, медсестра закрыла дверь в кабинет. Остановившись у двери, миссис Ходжес надменно сложила руки на груди и покачала головой.
— Келли, мне совсем не нравится твое поведение. Ты излишне возбуждена. По-моему, ты навоображала себе какой-то чепухи и сама не отдаешь отчета в том, что говоришь.
Келли плакала, все ниже и ниже опуская голову.
— Ладно, — смилостивилась медсестра. — Вижу, что тебе больше ничего не поможет. Стой здесь, я сейчас приду.
Она открыла дверь в дальней стене кабинета и отправилась за лекарствами. Келли, убедившись в том, что миссис Ходжес занята, тут же метнулась к двери и сделала знак рукой высунувшемуся из-за угла коридора Джейсону. Тот мгновенно влетел в кабинет, держа в руке плотно свернутый белый медицинский халат. Келли показала ему, куда встать, и он прижался к стене рядом с дверью, за которой исчезла миссис Ходжес. Келли едва успела осторожно прикрыть дверь и повернуться, как в комнате возникла фигура медсестры. Она держала в руке пузырек с таблетками и маленький стаканчик с водой. Не заметив Джейсона, она направилась к испуганно застывшей у двери Келли.
Джейсон бросился на миссис Ходжес и скрутил ее халатом. Медсестра выпустила из рук лекарства и, взвизгнув, стала отбиваться.
— Что такое, что происходит? — кричала она. Несмотря на то, что Джейсон был широкоплечим
парнем, не менее шести футов ростом, ему было довольно нелегко справиться с кричавшей и отбивавшейся женщиной. Наконец ему удалось зажать ей рот ладонью, немного утихомирить.
— Мы делаем это для того, чтобы оградить от вас нашего друга Перла, — возбужденно воскликнула Келли. — Вы собираетесь убить его.
Доктор Роулингс распахнул дверь палаты интенсивной терапии, в которой на кушетке, туго связанный по рукам и ногам широкими ремнями, лежал Перл.
— Итак, — сладостно улыбаясь, произнес Роулингс, — время вашей отсрочки завершено. Пора приступать к делу.
Перл пытался бодриться.
— А не рановато ли, доктор? Я думал, что перед таким ответственным мероприятием вам самому неплохо было бы отдохнуть как следует.
Улыбка не сходила с лица Роулингса.
— Я уже отдохнул, Можете не беспокоиться. И вообще, мистер Брэдфорд, со здоровьем у меня все в порядке. Так что, можете не беспокоиться. Вам, скорее, нужно было бы подумать о собственном здоровье. У вас, мистер Брэдфорд, не все в порядке с психикой. Поскольку вы сами не можете прийти себе на помощь, я решил позаботиться об этом.
Перл почувствовал, как цепкий, липкий страх заползает ему в душу. Ощущение при этом было таким, словно чьи-то грязные, но очень мягкие пальцы трогали его сердце.
— Похоже, вам очень нравится мучить людей, доктор Роулингс, — вызывающе заявил Перл.
Заложив руки за спиной, Роулингс подошел к Перлу и, снисходительно опустив голову, рассмеялся.
— Нет, мне совсем не нравится заниматься этим, — с улыбкой сказал он. — Я делаю это, скорее, по необходимости.
Перл посмотрел на него с презрением.
— Разве нет? А как же мой брат? Вы так перестарались, что он не смог оправиться. Вы убили его. Убили!
Последние слова он уже выкрикивал, не стараясь сдерживать свою ярость и ненависть. Однако это никак не подействовало на Роулингса, который, склонив голову, по-прежнему снисходительно улыбался.

Закрыв дверь за полицейским, Сантана тут же бросилась к телефону. Набрав номер, она услышала женский голос:
— Ведомство окружного прокурора слушает.
— Здравствуйте, — торопливо сказала Сантана. — Мне нужен Кейт Тиммонс.
— Его здесь нет, — ответила секретарша. Сантана нервно кусала губы.
— А где он может быть?
— Позвоните в полицейский департамент, — равнодушно ответила секретарша. — Насколько мне известно, с утра он был в участке. У него какие-то дела там.
Сантана нервно перебирала пальцами.
— Я уже звонила в полицейский участок. Мне ответили, что там его нет.
— Ну, не знаю, — ответила секретарша. — Может быть, вам стоит позвонить ему домой? Возможно, он отправился туда из полицейского участка.
— И домой я тоже звонила, — растерянно произнесла Сантана. — Его там нет.
— Ну, что ж, оставьте сообщение, я передам мистеру Тиммонсу, — сказала секретарша.
В это время Сантана услышала шаги за дверью в прихожей и торопливо сказала в трубку:
— Нет, нет, ничего не надо, я потом сама перезвоню.
Она едва успела бросить трубку на рычаг и сунуть конверт с результатами анализов, проведенных службой технической экспертизы в стопку журналов на столе, как дверь распахнулась, и в дом вошел Круз. Увидев его, она поспешно вскочила и направилась к мужу. Он остановился у двери гостиной и внимательно посмотрел на жену. Смутившись, она тут же стала поправлять на себе блузку.
— Думаю, что тебе будет лучше сесть — неожиданно сказал Круз.
— Почему? — удивилась она. Круз взволнованно облизнул губы.
— Вообще-то, у меня есть одна новость.
Она недоуменно посмотрела на него.
— Новость? Какая же? Ты был на службе?
Круз решительно покачал головой.
— Нет, но я сделал кое-что необычное.
Она испуганно посмотрела на мужа.
— Что же ты такое сделал?
Круз несколько нерешительно взглянул на нее.
— Вообще-то я только что звонил в полицейский департамент...
Сантана почувствовала, как холод заползает в ее сердце. Неужели он что-то узнал? Может быть, ему сообщили о каких-то новых результатах расследования? Что вообще может быть? Почему он так по-необычному взволнован?
Однако на самом деле все оказалось гораздо проще. Круз усмехнулся.
— Я разговаривал с шефом полиции. Он дал мне выходной.
Она вытаращила на него глаза.
— Выходной? В кои-то веки? А как же твои дела? Расследование?
Он махнул рукой.
— Ничего, там есть кому заняться моими делами. Пол давно мечтает о самостоятельной работе. Сейчас ему предоставилась прекрасная возможность.
У Сантаны на лице было по-прежнему написано такое недоумение, что Круз поторопился успокоить ее.
— Не бойся, ничего страшного. Я решил отдохнуть. В общем, я решил забыть о работе и заняться домом. Пусть даже нам грозит полное разорение.
Он выглядел так смущенно, словно нашкодивший ребенок. Сантана не выдержала и бросилась ему на шею.
— Круз, милый, дорогой, я даже не знаю, что сказать. Ты уверен, что это возможно?
Он мягко улыбнулся.
— Согласись, Сантана, что я и так слишком много времени провожу на работе. Ничего страшного не произойдет, если меня не будет там всего лишь один день, даже полдня.
Он посмотрел на часы.
— Ведь уже наступило время обеда. Да, в общем, по большому счету, у меня никаких особенных дел сегодня и нет. Единственное, что меня интересует, это результаты технической экспертизы. Но с ними ничего не случится, если они пришлют мне эти бумаги сюда, домой.
Обнимая его, Сантана покосилась на стопку журналов, лежавших на столе рядом с телефоном. Только бы он ничего не заметил. Главное для нее сейчас — первой узнать о том, что написано в этих документах. Есть ли в результатах экспертизы какие-либо данные, которые позволят с неопровержимой точностью указать на то, что именно она виновата в наезде на Иден. Если она обнаружит там такие данные, то следует непременно связаться с окружным прокурором. Он наверняка что-нибудь придумает, ведь, в конце концов, в этом деле замешан он сам. И для него нет никакого смысла покидать Сантану одну на произвол судьбы. Если все получится так, как она рассчитывает, что им обоим удастся избежать огласки этого дела, предприняв контрмеры.
— Ты молодец, Круз, — прошептала она ему на ухо. — Ты просто здорово все это придумал. Я бы даже и мечтать об этом не могла. Ведь мы столько времени не были вместе.
Ее возбуждение Круз отнес на совершенно другой предмет. Ему казалось, что жена действительно очень рада видеть его дома. На самом деле, разумеется, все было не так. Точнее, Сантана была бы несказанно рада такому поступку мужа, случись он, к примеру, вчера днем. Но теперь, после того, что произошло ночью у мыса Инспирейшн, все ее мысли были направлены на совершенно иное — ей нужно было как можно быстрее выпутаться из всей этой передряги. Круз же ни о чем подобном не подозревал. Его лицо сияло от удовольствия.
— Я думаю, что нужно помочь тебе с ужином. Раньше я хорошо готовил. Хочу вновь вернуть к жизни свои способности.
Она ласково посмотрела на него.
— Нет, нет, ничего не нужно, я сделаю все сама.
Он пожал плечами.
— Ну, почему же? Ведь мне так хочется.
— Нет, нет и нет, — решительно заявила она. — Ты не будешь ничего готовить. Ты просто будешь сидеть на диване и отдыхать как король. Я пойду принесу тебе холодного чая.
Она уже направилась было в кухню, однако Круз удержал ее за руку.
— Подожди.
Сантана испуганно посмотрела на него, однако в следующую секунду поняла, что бояться нечего. Глаза Круза были полны любовного желания. Он посмотрел на Сантану так, словно видел ее в первый раз в жизни и мгновенно влюбился. Губы его потянулись к ее лицу, он медленно обнял ее и прижал к себе. Однако она не смогла как следует ответить на его горячий поцелуй. Это было похоже, скорее, на уступку настойчивым домогательствам. Растерянно опустив глаза, Сантана спустя несколько секунд сказала:
— Я так взволнована из-за этого неожиданного решения остаться дома.
Он ласково погладил ее по волосам и чмокнул в щеку.
— Ну, ладно, иди.
Не отрывая от него взгляда, она медленно отправилась на кухню. Круз долго и пристально смотрел ей вслед, затем направился к телефону. Он набрал номер полицейского участка и стал терпеливо ждать ответа. Пока в его кабинете никто не снимал трубку, Круз задумчиво снял верхний журнал со стопки, лежавшей на столике, и рассеянно пролистал его. Выглянув из кухни, Сантана обмерла — уголок конверта торчал из-под журналов, предательски напоминая о себе.

Джейсон усадил медсестру миссис Ходжес на стул и крепко привязал ее халатом за руки к спинке стула.
— Я ждал этого, — с каким-то мрачным удовлетворением произнес он. — Наверное, каждый пациент, который сидит в этой клинике, мечтает именно вас, врачей и их подручных, посадить в смирительные рубашки. Вот что должно быть по-настоящему. Не мы, а вы — сумасшедшие. Вам доставляет удовольствие мучить и убивать нас. Вы пытаетесь представить нас ненормальными, а на самом деле, ненормальные не мы.
Миссис Ходжес, всегда такая грозная и неприступная, на сей раз скисла.
— Это вам даром не пройдет, — хныкая, произнесла она.
Джейсон усмехнулся.
— Это мы уже слышали. И нас это не пугает. Сейчас главная задача — добраться до Роулингса. А уж потом мы посмотрим.
— Вы опоздали, — мстительно воскликнула медсестра. — Уже поздно, вы уже ничем не сможете ему помочь.
Покрепче завязывая узлы, Джейсон сказал:
— Ничего страшного, еще не поздно. У нас еще есть время. И вообще, это не должно вас беспокоить. Вы сидите тихо и постарайтесь не шуметь. Вам же будет лучше.
Медсестра плаксиво протянула:
— Ничего у вас не выйдет, вы не сможете помочь своему другу. Вы уже опоздали. У вас ничего не получится.
Келли отрицательно помотала головой.
— Он только что был в порядке. Я была у него и виделась с ним.
— Ах, вот как, — зло усмехнулась медсестра. — Следующий раз тебе так не покажется. Сейчас он с доктором Роулингсом в палате интенсивной терапии.
Джейсон вытащил из кармана халата обрывок белой простыни.
— Больше вам не придется болтать вашим языком, миссис Ходжес, — усмехнувшись, сказал он.
С этими словами Джейсон завязал рот медсестре и, убедившись в том, что узлы завязаны туго, махнул рукой Келли.
— Пошли.
Оставив медсестру в кабинете, они направились к двери. Позабыв о ключах, Келли пришлось затем еще раз вернуться в кабинет. Затем она заперла дверь на замок и побежала следом за Джейсоном.
Перлу оставалось только сжимать кулаки. Доктор Роулингс знаком показал санитару, что тот может приступать к сеансу.
— Ну, вот, — удовлетворенно потирая руки, сказал Роулингс, — мы готовы. Я думаю, что теперь, мистер Капник, после нашего более близкого знакомства, ВЫ не сможете пожаловаться на недостаток внимания к вам.
Перл демонстративно фыркнул.
— Доктор Роулингс, может быть, не надо слов? Они только лишний раз подчеркивают вашу садистскую сущность.
Роулингс пропустил мимо ушей замечание пациента.
— Я все-таки хотел бы сказать кое-что, касающееся вашего брата, мистер Капник, — с ударением на последнем слове сказал он. — У вас ошибочное мнение о том, что произошло с ним в этой клинике.
Тем временем санитар переключил несколько тумблеров на большом электрическом пульте, стоявшем в углу, а затем, взяв специальную повязку с закрепленными на ней электродами, обернул ее вокруг головы Перла. Возбуждение и страх, охватившие Перла, составляли сейчас такой чудовищный коктейль, что он едва смог выговорить:
— Ошибку совершили вы, доктор Роулингс, но это была очень дорогая ошибка. Она стоила моему брату жизни. Но вы за это ответите.
Роулингс хмыкнул.
— Боюсь, что вы неправильно понимаете то, что здесь произошло. Этому молодому человеку просто не запрещали поступать здесь так, как ему заблагорассудится. Я же...
— Вы виноваты в его смерти! — выкрикнул Перл, не давая Роулингсу закончить.
— Я этого не хотел, — повысив голос, повторил Роулингс.
Перл дернулся, который раз безуспешно попытавшись освободиться.
— Вы думаете, что я вам поверил? Доктор Роулингс, вы погрязли во лжи и даже не замечаете теперь, когда говорите правду, а когда врете. Вам самому требуется курс лечения.
Роулингс с нескрываемым отвращением посмотрел на пациента.
— Ну, ладно, я думаю, мы можем закончить этот бесплодный разговор. Мистер Капник готов к процедуре. Санитар, приступайте.

0

9

ГЛАВА 9

Джина Кэпвелл — отравительница туристов. Келли спасает Перла. Хейли пытается докопаться до истины. СиСи Кэпвелл и София, наконец, улаживают свои дела.

Несмотря на разрыв с Тэдом, Хейли Бенсон по-прежнему работала на радиостанции «KUSB». В очередной обеденный перерыв вместе с Джейн Уилсон, которая продолжала оставаться ее соседкой по квартире, они отправились по близлежащим лавчонкам. Обычно в такое время они выбирали одну из кондитерских поближе к зданию радиостанции и сидели за мороженым и французскими булочками. Хейли по-прежнему занимал вопрос: кто же такая Роксана?
Вечером того дня, когда они рассорились с Тэдом, Хейли уже пыталась выяснить что-нибудь об этой таинственной незнакомке. Получив послание от Тэда, она сама отправилась на назначенное Роксаной место встречи. Однако таинственная почитательница Тэда Кэпвелла либо что-то почуяла, либо задержалась. Во всяком случае, в назначенное время в назначенном месте Хейли ее не застала. Загадка оставалась неразгаданной. Разумеется, сердечные сложности Хейли никак не были связаны с этими приглашениями на свидания, которые происходят, но Хейли, оставшись одна, не могла теперь думать ни о чем ином. Ее постоянно занимал лишь Тэд. А поскольку его теперь не было рядом, то Хейли не давала покоя его мнимая, либо реальная связь с явно сексуально озабоченной дамочкой, которая представилась Роксаной.
Джейн Уилсон сидела за столиком напротив Хейли и без умолку щебетала, рассказывая какую-то очередную банальную историю, наверняка вычитанную в газетах.
— Ну, так вот. А она работала в небольшой страховой компании, где директором, конечно же, был мужчина. Женщина она была привлекательная, ну и конечно шеф немедленно стал клеиться к ней. Когда она врезала ему пощечину, ее уволили. Но она оказалась молодцом — подала в суд на этого негодяя. И знаешь, что оказалось? Оказалось, что в суде уже лежало несколько исков на этого сластолюбца. Но судья, который тоже оказался мужчиной, как ты сама понимаешь, не дал хода этим искам. Он мотивировал эти отказы тем, что якобы в этом деле не было никаких доказательств и свидетелей. Ну, конечно, этот шеф, любитель женских юбок, проделывал все свои грязные делишки отнюдь не на глазах у публики. Короче говоря, дальше было вот что...
Хейли вдруг поймала себя на мысли, что уловила какие-то знакомые нотки в голосе Джейн. Пока это была лишь смутная догадка.
— Погоди, погоди, — сказала Хейли.
— Что такое? — не поняла Джейн.
— Сделай-ка пониже голос, — попросила ее Хейли.
— Что? — пораженно переспросила Джейн.
Ее лицо мгновенно залилось краской, но значения этого Хейли пока не поняла. Точнее, она истолковала это по-своему.
— Ну, сделай голос пониже, так, знаешь, с придыханием.
Дабы не навлекать на себя излишних подозрений, Джейн несколько понизив голос, выдохнула:
— Зачем?
Хейли улыбнулась.
— Ого, как здорово! А теперь скажи, пожалуйста, вот таким же тоном: «Привет, Тэдди».
Разумеется, такую просьбу Джейн исполнить не могла. Иначе, она мгновенно выдала бы себя.
— Нет, нет! — решительно воскликнула она. — Нет. Хейли мягко улыбнулась.
— Ну, Джейн, пожалуйста, я тебя прошу. У тебя очень хорошо получается.
— Нет, — отрезала та.
— Ну, Джейн, — взмолилась Хейли, — ну, пожалуйста, что тебе стоит? Ну, скажи: «Привет, Тэдди. Узнаешь, кто звонит?» У тебя получается очень похоже.

Рик Слейтер, один из судебных исполнителей, который служил в ведомстве окружного прокурора, решительно вошел в дверь офиса Джины Кэпвелл. Увидев его, она сразу же поняла, что ей грозят крупные неприятности. В общем, появление кого-то из представителей системы охраны порядка она уже ожидала.
Накануне в Санта-Барбаре произошел довольно редкий и даже забавный по своей нелепости случай — несколько туристов, отведав печенья от миссис Кэпвелл, почувствовали себя плохо и были госпитализированы. Джина уже знала об этом.
— Миссис Кэпвелл? — грозно сказал Слейтер. — Я хотел бы, чтобы вы проследовали со мной.
Она вскочила из-за стола.
— Куда?
Слейтер вытащил из кармана листок бумаги и протянул его Джине.
— Вот повестка. Вам необходимо дать показания в связи со вчерашним случаем отравления.
Джина пробежалась по строчкам документа.
— Но к чему такая спешка? — с растерянной улыбкой произнесла она. — Ведь я могла бы и сама навестить вас. Неужели это нужно делать обязательно под конвоем?
Слейтер покачал головой.
— Зная ваш характер, миссис Кэпвелл, и склонность к эксцентричному поведению, я решил, что проще всего будет самому съездить за вами и отвезти в нашу контору.
Джина пожала плечами.
— Ну, что ж, раз вы так настаиваете.
Она взяла со стола сумочку.
— К тому же, кто это вам сказал про то, что я эксцентрично себя веду? Я всегда с уважением относилась к властям и никогда не бегала от правосудия. Вам наверняка кто-то наговорил обо мне несусветных глупостей. Сами бы вы вряд ли додумались до такого. Я надеюсь, что это не займет много времени.
Слейтер развел руками.
— Это будет зависеть от вашего поведения и от того, в какой степени вы готовы сотрудничать с городскими властями.
Джина гордо вскинула голову.
— Я всегда свято соблюдала закон. Хотя в моей жизни случалось, что закон был не на моей стороне. Кстати говоря, я думаю, что мы вполне спокойно могли бы поговорить и здесь. Неужели есть какая-то громадная необходимость в том, чтобы везти меня через весь город в полицейской машине, словно какую-то преступницу?
Слейтер пропустил эти слова мимо ушей.
— Миссис Кэпвелл, я хотел бы только попросить вас, чтобы вы взяли с собой несколько образцов сегодняшней, самой свежей продукции. Точнее сказать, последней продукции. Потому что распоряжением городских властей ваша пекарня закрывается до выяснения всех обстоятельств этого неприятного инцидента.
Джина с возмущением посмотрела на судебного исполнителя.
— А как же мой бизнес? Ведь этим своим распоряжением вы можете совершенно разорить меня.
Слейтер ухмыльнулся.
— А вы можете отравить весь город, если вас вовремя не остановить, — заметил он.
Джина гневно взмахнула рукой.
— Вы не смеете называть меня отравительницей.
Слейтер улыбнулся.
— А я и не называл вас отравительницей. Я просто сказал, что деятельность вашей пекарни временно прекращается. Поскольку неизвестно, какие еще неприятности могут ожидать потребителей вашей продукции. Кстати говоря, широко разрекламированной. Если вы занялись таким бизнесом, вы должны отдавать себе отчет в том, что в пищевой индустрии случаются и такие казусы. Обычно это происходит тогда, когда несведущий в этом деле человек берется за производство.
Джина с негодованием зашагала к двери.
— Я возмущена! — воскликнула она. — Тон вашего разговора совершенно неуместен.
Слейтер, как и положено человеку на его должности, никак не отреагировал на ее слова.
— Идемте в пекарню, миссис Кэпвелл.
Слейтер распахнул перед Джиной Кэпвелл дверь своего кабинета.
— Входите.
С двумя пакетами печенья в одной руке и сумочкой в другой, Джина вошла в кабинет и направилась к столу, стоявшему возле окна в дальнем углу комнаты. Слейтер проследовал на свое место и, достав из ящика стола большой полиэтиленовый пакет и пинцет, сказал:
— Открывайте печенье.
Джина, с видом оскорбленной добродетели, открыла оба пакета и протянула их судебному исполнителю. Тот стал перекладывать образцы продукции в полиэтиленовый мешок при помощи пинцета. Со стороны это выглядело довольно забавно — судебный исполнитель аккуратно брал пинцетом каждый кусочек печенья, словно это были важные вещественные доказательства в деле о грандиозном умышленном отравлении. Джина обиженно сказала:
— Но я ведь кормила этим даже собственного сына, и ничего подобного не случилось.
Слейтер удивленно посмотрел на нее.
— Вы кормили этим печеньем вашего сына?
Джина поморщилась.
— Ну, не этим конкретно. Я имею в виду свое печенье вообще. Может быть, во всем виновата эта последняя партия жира, которую мне поставили на прошлой неделе?
— Наш эксперт говорит, что ты используешь при приготовлении печенья масло. Это весьма любопытно, — сказал Слейтер.
Джина густо покраснела.
— Ах, да, да, — я совсем забыла. — Не жир, а масло, конечно же.
Слейтер равнодушно пожал плечами.
— Проверим.
Джина испуганно посмотрела на него.
— Мне сказали, что с девочкой все в порядке.
Слейтер кивнул.
— Да, она съела не слишком много вашего печенья, миссис Кэпвелл. Но зато остальные туристы...
Он сделал многозначительную паузу, внимательно посмотрел Джине в глаза. Та смущенно отвела взгляд.
— Да, я тоже очень беспокоюсь за этих людей из Миннесоты, — кисло произнесла она. — Хотя вы знаете, туристу может стать плохо от чего угодно.
Слейтер хмыкнул.
— А вот они однозначно заявляют, что ели ваше печенье и больше ничего. Что вы на это скажете, мадам?
Джина рассерженно махнула рукой.
— Да я вообще не знаю, что они тут делают, эти туристы без жен. Какого черта их сюда принесло из Миннесоты?
Слейтер закончил перекладывать печенье в полиэтиленовый пакет и, аккуратно заклеив его, опустился на стул.
— А как вы думаете, зачем вообще на свете бывают туристы? — философски заметил он. — Между прочим, в Санта-Барбару приезжает отдыхать даже президент Рейган. Правда, как вы верно заметили, он бывает здесь исключительно со своей супругой, первой леди. Ну, остальные туристы имеют полное право появляться когда угодно и в каком угодно количестве. А вот вы, миссис Кэпвелл, не имеете права снабжать их недоброкачественной продукцией.
Поскольку Джина подавленно молчала, Слейтер продолжил:
— Так, ладно, по-моему, мы изъяли всю сегодняшнюю продукцию вашей пекарни.
Джина уныло посмотрела на него.
— Да, но там, в магазине, осталось еще несколько пакетов, — добавила она.
Слейтер хлопнул себя по лбу.
— Ах, да, конечно, как же я забыл. Надо срочно дать распоряжение, чтобы вашу продукцию изъяли из продажи. Кстати, ее мы тоже проверим.
Он потянулся к телефону и, набрав номер, сказал кому-то в трубку:
— Джейк, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы вся продукция фирмы «Миссис Кэпвелл» была изъята из продажи немедленно. Благодарю тебя. Пока.
Когда он положил трубку и внимательно посмотрел на Джину, та, неловко переминаясь с ноги на ногу, воскликнула:
— Это так ужасно! Мне очень жаль, что так произошло.
— М-да, — задумчиво протянул Слейтер, по-прежнему не спуская с нее глаз.
Джина растерянно теребила в руках сумочку.
— Скажите, я арестована? — неожиданно спросила она.
Слейтер тяжело вздохнул и с сожалением сказал:
— Нет, пока нет. Вот посмотрите.
Он достал из папки, лежавшей на столе, какой-то документ и протянул его Джине. Та стала внимательно изучать бумагу, но в этот момент дверь кабинета Слейтера распахнулась, и на пороге показался окружной прокурор. У Кейта Тиммонса был такой сияющий вид, как будто он только что провернул удачную сделку. Увидев Джину, он радостно воскликнул:
— Это я! Что случилось на этот раз? Что ты здесь делаешь? Мне кажется, что у тебя снова неприятности.
Чуть не плача. Джина едва выговорила:
— Меня обвиняет департамент здравоохранения.

Этот день СиСи Кэпвелл решил уделить Софии. Она уже склонилась к тому, чтобы принять его предложение повторно выйти замуж и переехать в дом Кэпвеллов. Оставалось уладить кое-какие организационные проблемы — например, назначить день свадьбы, на которой настаивал СиСи.
София и СиСи сидели за столиком на широкой террасе дома, которую защищали своей тенью густые листья деревьев. София водила ручкой по небольшому настольному календарю, периодически тыкая пером в какую-либо из дат.
— А что ты скажешь насчет пятнадцатого октября? — спросила она у СиСи, который сидел за столиком напротив и читал газету.
Ченнинг-старший на мгновение задумался.
— Ну, я думаю, что это не очень удачная дата, — неопределенно сказал он. — Может быть, у тебя есть какие-нибудь другие идеи?
Она в сердцах швырнула ручку на стол.
— Все, я больше так не могу.
Он посмотрел на нее поверх очков.
— София, ну что такое еще?
Она всплеснула руками.
— Да я просто не буду назначать дату свадьбы. Мне это уже надоело.
СиСи нахмурился.
— Ну, почему, София? Что случилось?
— Да все из-за тебя. Потому что на тебя совершенно невозможно угодить.
Он пожал плечами.
— Ну, ладно. Я буду молчать.
София оживленно кивнула головой.
— Вот это правильно, вот это гениальная идея. Лучше помолчи. Потому что твои возражения уже начинают действовать мне на нервы.
Она снова начала листать страницы календаря.
— Ну, тогда пятнадцатого ноября. Прекрасная дата, мне очень нравится.
СиСи отложил газету.
— Ну, что ты, София? Это же слишком поздний срок, — без особого энтузиазма произнес он. — Представляешь, сколько еще надо терпеть.
София с укоризной посмотрела на него.
— Но ведь ты обещал молчать?
Кэпвеллу-старшему пришлось выкручиваться.
— Но ведь это касается и меня тоже. Представляешь, каково мне — ждать до пятнадцатого ноября? Тут кто угодно не выдержит. Ну, если тебе это так не нравится, у меня есть еще одно предложение.
София мягко улыбнулась.
— На этот раз я вряд ли поверю тебе.
— Ну, почему же?
СиСи развел руками.
— Я предлагаю, чтобы за нас этот вопрос решила Иден.
София бросила на Кэпвелла-старшего недоуменный взгляд.
— Иден?
Он кивнул.
— Да. Она всегда выбирает самый оптимальный вариант. Я привык всецело доверять ей.
София с сомнением покачала головой.
— Я знаю, что все это значит. Это значит, что решать будешь ты. Я люблю тебя, дорогой, но ты — трус.
Ченнинг-старший хитро улыбнулся.
— Но ведь первую нашу свадьбу организовал я. Неужели ты хочешь сказать, что она была совершенно никудышной?
София погрозила СиСи пальцем.
— Не уходи от ответа, дорогой. Я не хочу сказать ничего плохого о нашей первой свадьбе. Она действительно была организована очень хорошо. Но ведь речь сейчас не об этом.
СиСи в изнеможении застонал.
— София, давай будем разговаривать на равных. А тс наш разговор превращается в какой-то сплошной обвинительный приговор. Я все время, если конечно судить по твоим словам, делаю не то и не так.
Она скептически усмехнулась.
— Я знаю, что ты мне предлагаешь. Это значит, что ты будешь принимать решение, а я соглашаться со всем этим.
СиСи решительно замахал руками.
— Нет, нет, ничего подобного я не говорил. Пожалуйста, можешь решать все сама. А я, например, займусь, — он на мгновение задумался, — приглашениями.
София подозрительно посмотрела на Ченнинга-старшего.
— Кэпвелл, что ты задумал?
Вместо ответа он достал из-за пазухи конверт и протянул его Софии.
— Ты что, уже напечатал приглашения? — с деланным возмущением произнесла она.
СиСи довольно прищурил глаза.
— София, что ты скажешь насчет того, чтобы провести наше мероприятие через две недели?
Софии оставалось лишь в притворном ужасе прикрыть глаза и расхохотаться.
— Кэпвелл, ты неповторим!
Он нежно погладил ее по руке.
— София, только не говори, что я неправ. Признайся честно, что и тебе, и мне очень хочется, чтобы наша свадьба прошла побыстрее. Честно говоря, я уже устал от ожидания. Зато представляешь, уже через две недели мы снова будем мужем и женой, и снова будем жить в нашем доме, и даже, как я надеюсь,- он хитро подмигнул ей, — будем проводить ночи в одной спальне.
София покачала головой.
— В таком случае, я попрошу, чтобы слуги поставили еще одну кровать для меня.
СиСи укоризненно покачал головой.
— Думаю, что это не самый лучший вариант.

— Санитар, введите дозу морфия, — распорядился доктор Роулингс.
Как ни пытался Перл сопротивляться, однако спустя несколько секунд все было закончено. Санитар протер место укола смоченной в эфире ватой и направился к электрическому пульту. Перл почувствовал, как сознание его начинает затуманиваться. Чтобы не отключиться окончательно, он стал выкрикивать в адрес Роулингса гневные проклятия:
— Вы садист! Вас нельзя допускать к больным, тем более, к людям, страдающим расстройствами психики. Каждый человек в этой стране имеет право на то, чтобы к нему относились по-человечески.
Роулингс поморщился.
— Почему он до сих пор в сознании?
Санитар пожал плечами.
— Не знаю, обычно такая доза действует на других мгновенно. Наверное, у него более крепкий организм.
Роулингс махнул рукой.
— Приступайте, немедленно.
— Люди одинаковы, — заплетающимся языком продолжал бормотать Перл. — Создатель наделил их всех правом на свободу и на справедливое к себе отношение.
Роулингс торопливо подошел к Перлу и, приоткрыв ему веко, заглянул в зрачок.
— Так, давайте еще полдозы, и скоро он отключится, — распорядился он.
Однако в тот момент, когда санитар взял в руки ширин, свет в палате интенсивной терапии внезапно погас.
— Что такое? — раздраженно воскликнул Роулингс. Это Келли пришла на помощь другу. Вместе с
Джейсоном она стояла в коридоре у электрического щитка.
— Ну, быстрее же, быстрее,- торопила она своего спутника. — Скорей отключай рубильник.
Когда все было закончено, Джейсон захлопнул крышку электрического щитка.
— Пошли быстрее, — Келли потащила его за руку по коридору.
Они пробрались по полутемному коридору в холл, где горела лишь одна лампочка аварийного освещения.
— Элис, — позвала Келли.
Но ее подруга не отзывалась. Джейсон боязливо оглядывался по сторонам.
— Где же она?
Келли развела руками.
— Не знаю, должна была быть здесь. Наверное, она где-то рядом. Мы должны подождать ее.
Она снова крикнула:
— Элис!
Джейсон дернул Келли за рукав.
— Идем быстрей отсюда! Не то они сейчас обнаружат нас. В больнице уже наверняка поднялась паника.
Келли высунула голову в холл.
— Но мы должны помочь Перлу. Иначе доктор Роулингс расправится с ним. Элис! Где ты?
Наконец, откуда-то из-за угла в холл торопливо вбежала Элис.
— Ну, слава богу, ты здесь, — облегченно вздохнула Келли. — Где они? По-прежнему в палате интенсивной терапии?
Элис стала утвердительно качать головой.
— А где смирительная рубашка? — спросила Келли. — Тебе удалось найти ее?
Элис метнулась к подоконнику и вытащила из-за батареи спрятанную там смирительную рубашку.
— Отлично, — сказала Келли и передала рубашку Джейсону. — Элис, оставайся здесь и смотри, чтобы никто не прошел к палате интенсивной терапии.
Они бросились дальше по коридору, оставив Элис одну посреди холла.

Джейн раздраженно махнула рукой.
— Хейли, прекрати. Ты начинаешь искать вещи там, где их нет. Ну, какая разница, какой у меня голос, похож он на чей-то или нет.
Ситуация принимала угрожающий для Джейн Уилсон характер, поэтому она поспешила перевести разговор на другую тему.
— Вообще, твоя подозрительность, Хейли, меня удивляет. Я считаю, что на почве нервного потрясения, которое ты, конечно, пережила из-за разрыва с Тэдом, у тебя немножко исказилось восприятие мира. Все симптомы налицо.
Хейли удивленно посмотрела на Джейн.
— Ты о чем? Я что-то не понимаю. О каких симптомах ты говоришь? Я что, по-твоему, больна?
Джейн сокрушенно покачала головой.
— Нет, я так не сказала. Просто ты демонстрируешь собой все признаки женщины, которая не знает современной жизни.
Хейли поморщилась.
— Джейн, прекрати.
Но та не унималась.
— А ты никогда не задумывалась над тем, что тебе, может быть, лучше без Тэда?
Хейли отвернулась.
— Это мое дело.
Джейн перешла в наступление.
— Как ты думаешь, по какой причине ты потеряла Тэда?
Хейли, не поворачивая к Джейн головы, буркнула:
— Любопытно было бы услышать твое мнение на этот счет.
— А я скажу, скажу, — не унималась Джейн. — Ты потеряла его потому, что прикидывалась полной дурой.
Хейли скептически посмотрела на подругу.
— Да, наверное, хорошо живется только тем людям, которые считают себя идеальными.
Джейн гордо вскинула голову.
— Я совсем не считаю себя идеальной. Но, по крайней мере, я не выдаю себя за Роксану.
Хейли удрученно покачала головой.
— Джейн, все, что ты говоришь, просто неприятно слышать, ведь это же не твои мысли. Это чьи-то другие мысли. Все эти прописные истины есть в каждой газете, а ты повторяешь их слово в слово, даже не задумываясь над смыслом этого.
Джейн невозмутимо возразила:
— Ну, и что из того, что мои мысли совпадают с мнением других людей? Я считаю, что это вполне нормально. Главное не в этом. А в том, что у меня есть какие-то собственные представления о том, каково место женщины в этом мире и как она должна обращаться с мужчиной. Мужчины и так слишком многое подчинили себе. Нужно ставить их на место. С ними нужно быть независимой и гордой. Иначе, они подминают тебя под себя и вертят тобой, как хотят. Особенно, если ты пытаешься прикидываться простушкой.
Не скрывая своей неприязни, Хейли ответила:
— Хоть я и не так образованна, как ты, но я могу отличить фальшь от искренности.
Джейн нахмурилась.
— Полегче, Хейли. Не забывай о том, что я теперь твоя единственная подруга. Твои слова сейчас продиктованы не разумом, а эмоциями.

Доктор Роулингс вылетел из двери палаты интенсивной терапии и взбешенно заорал:
— Сестра, что с электричеством? Почему, черт побери, все отключилось? Сестра, где вы?
Он быстро направился по коридору в свой кабинет. Дверь палаты осталась открытой. Шаги Роулингса еще не успели затихнуть, как в палату вбежала Келли. Увидев безжизненно обмякшее тело Перла, она бросилась к нему.
— Я не опоздала, Перл? Ты слышишь меня? — обеспокоенно воскликнула она. — Перл?
Несколько раз она тихонько ударила его по щекам. Он, наконец, очнулся и, открыв глаза, забормотал что-то бессвязное:
— Не знаю, что хотят другие, но мне требуется только полная свобода. Дайте свободу или смерть, одно из двух, иначе мне не жить.
Она поспешно принялась снимать тугую повязку с его головы, но в этот момент находившийся в комнате санитар схватил ее сзади за руки.
— Так это была ты? — заорал он. — Ах, мерзавка!
Но санитар ничего не успел сделать, потому что в следующее мгновение, тихонько охнув, разжал руки и рухнул на пол, словно мешок с цементом. Это Джейсон припечатал его своим крепким кулаком.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно пробормотал он, склоняясь над телом. — Теперь ты не будешь грубить молоденьким девушкам. А то ишь, приучился распускать руки. Я тебе в следующий раз покажу.
Джейсон еще хотел добавить парочку ударов, однако Келли остановила его.
— Не надо, пусть лежит. По-моему, он и так потерял сознание. Для нас сейчас не это главное.
Перл в наркотическом трансе водил головой из стороны в сторону, бормоча что-то о свободе личности и ее правах.
— Джейсон, нам надо снять с него ремни, быстрее, — воскликнула она, бросаясь к Перлу. — Ты слышишь меня, очнись!
Он посмотрел на нее невидящим взглядом, но затем что-то все-таки прояснилось в его мозгу, потому что Перл пробормотал заплетающимся языком:
— Как приятно видеть твое лицо, Келли. Что ты здесь делаешь?
Они быстро расстегнули ремни, сковывавшие его но рукам и ногам.
— Перл, ты можешь идти?
На лице Перла отразилось недоумение.
— Идти? — вяло произнес он. — Куда идти?
Она схватила его за руку.
— Да, идти. Нам нужно побыстрее сматываться отсюда.
Он поднял руку и посмотрел на нее так, словно впервые видел этот чужеродный предмет. Келли готова была расплакаться от бессилия. Перл почти не понимал, что происходит вокруг, и едва мог говорить. Если бы сейчас рядом с ней не было Джейсона, она бы от отчаянья наверняка все бросила и убежала.
— Перл, что они с тобой делали? — дрожащим голосом спросила Келли.- Доктор Роулингс успел уже что-то сделать с тобой? Ну, отвечай же, быстрее. У нас совершенно нет времени.
Несколько секунд Перл осоловело хлопал глазами, а потом, медленно растягивая слова, выговорил:
— Похоже, он дал мне наркотик.
— Джейсон, помоги мне, — воскликнула Келли, — бери его под руки. Нам нужно идти. Сейчас они вернутся.
Джейсон завалил Перла себе на плечо и потащил из комнаты.

София достала из конверта со вкусом сделанную пригласительную открытку. Два золотых колечка, обвитых несколькими тонкими травинками, говорили о том, что это приглашение на свадьбу. София улыбнулась.
— Да, очень милая штучка. Но...
СиСи не выдержал.
— Да чем тебя не устраивает этот срок? — недовольно бросил он. — Неужели ждать до ноября лучше? Чем тебя так привлекает осень?
София посмотрела на СиСи, словно на глупого и упрямого ребенка.
— Речь идет совсем не об осени, — терпеливо сказала она. — Как ты не можешь понять?
СиСи раздраженно всплеснул руками.
— Да что тут понимать? Это слишком поздно. Неужели тебе так хочется ждать три месяца?
София тяжело вздохнула.
— Просто все в доме должны привыкнуть к этой новости.
СиСи недовольно поморщился.
— А кому тут привыкать? Можно подумать, тебя тут никто не знает и видят в первый раз в жизни.
София покачала головой.
— Мейсон — неизвестно где, Иден нет в городе, Тэд вообще пропал.
СиСи беззаботно махнул рукой.
— Все это ерунда. Временные явления. Дорогая, свадьба должна сблизить всех нас так, как ничто другое.
Софию это не убедило.
— Ты уверен в том, что твои дети придут на нашу свадьбу? — с сомнением спросила она.
СиСи до того разволновался, что вскочил из-за стола.
— Ну, не знаю. Насколько мне известно, они давно мечтают, чтобы мы были вместе.
София, подражая его примеру, также стала прохаживаться по террасе.
— Если мы хотим вновь обрести семью, — продолжал Ченнинг-старший, — надо торопиться со свадьбой. Я не хочу быть эгоистом, я хочу, чтобы и ты думала точно также.
Она подошла к нему и улыбнулась.
— Я знаю, что ты не эгоист. Ты просто любишь поступать по-своему. Так, как диктуют тебе твои внутренние убеждения.
Он также смягчился.
— Ты же сама понимаешь, что в такой момент я не могу поступать иначе. Мне нужно быть уверенным в том, что ты поддерживаешь меня.
София нежно погладила его по щеке.
— Я знаю, что для тебя семья на первом месте, — проникновенно сказала она.
СиСи на мгновение задумался.
— Да, кстати, я вот тут вспомнил о Келли. Ты не была в больнице?
София тяжело вздохнула.
— Как бы я хотела, чтобы вся эта ситуация поскорее прояснилась. В этой больнице творятся какие-то странные вещи. Доктор Роулингс постоянно говорит о том, что Келли начинает чувствовать себя лучше и лучше, а сам запрещает даже разговаривать с ней по телефону. Вспомни, ведь он обещал, что мы сможем свободно видеться с ней, однако до сих пор я не могу добиться от него разрешения на свидание.
СиСи удрученно покачал головой.
— Да, вся эта ситуация меня тоже очень сильно беспокоит. Но я надеюсь, что в ближайшее же время все станет на свои места. Лишь в одном я уверен точно — доктор Роулингс не сможет запретить Келли быть на нашей свадьбе.
София сочувственно посмотрела на СиСи.
— Я думаю, что ты заблуждаешься, — не скрывая горечи, произнесла она. — Этот доктор постарается сделать все, чтобы не выпустить ее оттуда.
Но Кэпвелл-старший был не согласен с ее мнением.
— Я использую все свое влияние, все свои связи, все знакомства, вот посмотришь, все будет в порядке. Я тебе обещаю — Келли будет на свадьбе.
Его убежденность произвела впечатление на Софию. Она широко улыбнулась и обняла его за шею.
— Тогда, хоть завтра.
СиСи почувствовал к Софии такую невыразимую нежность, что даже прослезился. А это было отнюдь не в его традициях. Ласково поглаживая се по волосам, он сказал:
— Дорогая, если бы это было в моих силах, я сделал бы каждый день для тебя самым лучшим и самым прекрасным.
Она на мгновение оторвалась от него и пристально посмотрела ему в глаза.
— Самое прекрасное в этой жизни, СиСи, это любовь. Только любовь делает каждый наш день идеальным, совершенным. Если же ее нет, то никакие усилия, никакие желания не помогут. Я не думаю, что было бы так хорошо между нами, если бы мы этого не поняли. Мы бы не были вместе. Ну, ладно, я вычеркиваю из своего списка дел приглашения.
Она снова бросилась на шею СиСи и нежно поцеловала его.

0

10

Глава 10

Джине грозит самое страшное, что может быть в ее жизни — нищета. Опасность все еще угрожает Перлу. Джулия Уэйнрайт не испытывает особого энтузиазма по поводу предстоящей работы.

Джина возбужденно расхаживала по кабинету.
— Что мне теперь делать? — воскликнула она. Тиммонс ухмыльнулся.
— На твоем месте я бы задумался прежде всего над тем, как сохранить свою шкуру целой и невредимой.
Джина обиженно вскинула голову.
— Но я ни в чем не виновата. Я не заслужила подобного отношения к себе. В своих рецептах я использовала только самые лучшие компоненты. Я покупала все свои продукты у самых лучших поставщиков. Они еще ни разу не подводили никого. До этого случая моя продукция была наверняка самой лучшей в городе. Мое печенье ели нее. Я даже кормила им Брэндона. Как видите, с ним до сих пор ничего не случилось.
Тиммонс развел руками.
— Но, как видишь, вчера случилось. И думаю, тебе есть смысл задуматься над этим.
Нервно хрустя пальцами, Джина снова стала мерить комнату шагами.
— Наверное, всему виной этот злополучный рецепт, который я взяла у Розы! — в сердцах воскликнула она.
Тиммонс изумленно воззрился на Джину.
— Ты о ком говоришь?
Та удрученно махнула рукой.
— О Розе Андрейд.
Окружной прокурор поднял брови.
— Это мать Сантаны?
Вместо ответа Джина возбужденно спросила:
— Так что, мне грозит тюрьма?
Тиммонс прятал в уголках рта издевательскую усмешку.
— В общем, может повернуться по-всякому. Ты ж сама понимаешь, Джина, что в таких делах трудно загадывать что-нибудь наперед, — уклончиво ответил он. — Может быть, тебе удастся отделаться каким-нибудь легким порицанием, а может быть, штрафом. Но вполне можно допустить и мысль о том, что судья сочтет твои действия криминалом. Тогда и в самом деле, тебя упекут за решетку с какими-нибудь отравительницами собственных мужей, воровками и тому подобное. Думаю, что это не самая блестящая перспектива для тебя. Очевидно, ты привыкла к другому. Но, к сожалению, никто ничего гарантировать не может.
Разумеется, это не успокоило Джину.
— Нет, ты все-таки скажи, какова вероятность того, что меня посадят в тюрьму? — не отставала она от окружного прокурора.
Он развел руками.
— В общем, это зависит от пострадавших.
— А что может произойти? — испуганно спросила Джина.
Окружной прокурор задумчиво потер переносицу.
— Они свяжутся со своими адвокатами и затем, в зависимости от требования пострадавших, выставят тебе иск. Так что. Джина, можешь смело приготовиться к тому, что тебя ожидает не больше, не меньше, как судебный процесс.
Джина возмущенно воскликнула:
— Но ты же прекрасно знаешь, что у меня сейчас нет денег. Все, что есть, заняты в производстве. А оборот у меня пока что не такой большой, чтобы я могла распоряжаться какими-то свободными средствами.
Тиммонс усмехнулся.
— Ну, чем же я могу тебе помочь. Джина? Если у тебя нет денег, то это твои проблемы. Единственное, что я посоветовал бы тебе сделать, это оформить банкротство.
Она растерянно опустила руки.
— Но кого же мне обвинить? Я бы могла притянуть к ответственности СиСи?
Окружной прокурор расхохотался.
— Думаю, что это совершенно бесполезное занятие. Джина. До тех пор, пока он не делает шоколадных чипсов и кремовых батончиков, тебе абсолютно не в чем обвинить его. Как он сможет отвечать за тебя?
Она обессиленно опустилась на стул.
— Тебе наплевать на меня. Мне нужен Мейсон.
Тиммонс удивленно посмотрел на нее.
— А чем тебе поможет Мейсон?
Джина капризно надула губы.
— Мейсон — единственный, кому я здесь доверяю. Он всегда хорошо относился ко мне, и я уверена, что он мог бы помочь мне в такой трудной ситуации.
Тиммонс развел руками.
— Но Мейсон — государственный обвинитель, то есть прокурор. Во-вторых, насколько мне известно, он уединился со своим горем и бутылкой.
Джина недовольно посмотрела на Тиммонса.
— Но ведь ты его начальник. Ты окружной прокурор, а он находится у тебя в подчинении. Заставь его защищать меня, и дело с концом. Тебе ведь ничего не стоит отдать такое распоряжение. До тех пор, пока он работает в твоем ведомстве, он будет выполнять все, что ты прикажешь.
Окружной прокурор присел на краешек стола рядом с Джиной.
— Я, конечно, попробую сделать все, что от меня зависит, но, Джина, ты же сама должна понимать, ситуация сложилась нестандартная, ты находишься в весьма щекотливом положении. Несколько человек отравились твоей продукцией, иск против тебя выдвигает министерство здравоохранения, то есть государство, от имени которого выступаем и мы. Ты должна уяснить себе, что мы не слишком вольны в своих действиях.
Джина недовольно отвернулась.
— А я-то думала, что ты, как окружной прокурор, обладаешь неограниченной властью в судебных делах.
Тиммонс польщенно улыбнулся.
— В общем, ты не далека от истины. Однако в данном случае мне будет очень и очень сложно.
Последние слова он произнес таким тоном, что Джина услышала совершенно недвусмысленный подтекст. Она преданно посмотрела в глаза Тиммонсу:
— Кейт, ну ты же не допустишь, чтобы я потеряла все, что заработала таким тяжелым трудом. У меня ведь больше ничего нет. Ты же знаешь, после развода с СиСи мне приходилось рассчитывать на свои собственные силы, а это так трудно для такой хрупкой женщины, как я. Чтобы быстро добиться успехов в бизнесе, нужно быть более жестким и пробивным человеком.
Окружной прокурор сочувственно покачал головой.
— К сожалению, ты сейчас угодила в такую передрягу, что минимальное, что тебе грозит — это потеря всех денег. Они наверняка смогут ободрать тебя, как липку. Во всяком случае, у них есть для этого все возможности. Подумай сама, столько пострадавших — скандал на целый штат. Достаточно пролистать любую подшивку газет, чтобы убедиться в том, что подобные процессы всегда заканчиваются в пользу потребителей. Так что...
Он с сомнением покачал головой. Джина взвинчено воскликнула:
— Осторожней, Кейт! Ты ведь тоже можешь пострадать в результате этого, — в ее голосе прозвучала неприкрытая угроза.
Тиммонс настороженно повернулся к Джине.
— Что ты сказала?
Она резко взмахнула рукой.
— Не прикидывайся простачком, Кейт. Я же знаю, что ты не такой на самом деле. Ты все понял.
Тиммонс криво усмехнулся.
— А что я должен был понять? Ты ведь еще ничего не сказала? Мне остается только догадываться.
Джина бросила на него такой злобный взгляд, что будь у окружного прокурора послабее нервы, он наверняка бы вышвырнул ее из кабинета.
— Ты мог понять, о чем я говорю и без лишних слов, — процедила она сквозь зубы. — Но если тебе требуются более подробные объяснения, изволь. Когда я буду давать показания, я могу невзначай заговорить не о Розином рецепте, а о тайной связи ее дочери с окружным прокурором Санта-Барбары, не говоря уже о других секретах, о которых я осведомлена не хуже, чем их обладатели.
Тиммонс понял, что дело пахнет жареным, и пошел на попятную.
— Ну, ладно, — примирительным тоном сказал он, — я же не отказывался тебе помочь. Я просто сказал, что это очень сложно. И в такой ситуации, которая сложилась, мне придется действовать очень тонко и осмотрительно. Ты сама понимаешь, каких это требует усилий. Стоит не дожать или пережать в каком-нибудь месте, и вся тонкая цепочка в каком-нибудь месте может мгновенно разорваться. А ты, вместо того, чтобы вникнуть в мое положение, начинаешь обижаться, злиться. Зачем? Я сделаю все, что смогу. Ты должна положиться на меня.
Джина поняла, что ее угроза подействовала и, подскочив к столу, решительно заявила:
— Во-первых, мне нужен адвокат. Во-вторых, мне нужна пресс-конференция и, в-третьих, залог по первому требованию.
Тиммонсу вдруг в голову пришла спасительная мысль. Он даже сам удивился, как это не додумался до этого раньше.
— Джина, не беспокойся, все прекрасно! — воскликнул он с улыбкой. — У меня есть адвокат для тебя. Причем, такой адвокат, который тебе понравится. У него есть опыт в делах и похуже. Я думаю, что с тобой ничего страшного не случится. Ты можешь не травиться и не вешаться, и не бросаться в воду от отчаянья.
Окружной прокурор направился к двери.
— Ладно, мне пора идти, — продолжил он, — а ты, ты пока разбирайся тут с мистером Слейтером. Думаю, что у тебя есть прекрасная перспектива. Но только при одном условии, — он поднял вверх указательный палец.
Джина обернулась к нему.
— Что ты имеешь в виду?
Он загадочно улыбнулся.
— Прошу тебя, больше не пеки печенья. Это не слишком хорошо у тебя получается.
На прощание одарив Джину ослепительной улыбкой, окружной прокурор покинул кабинет. Она тяжело вздохнула и уселась на стул.

Келли и Джейсон тащили Перла под руки по полутемному коридору. Он был почти без сознания. Голова его бессильно запрокинулась назад, ноги волочились по полу. Время от времени Перл что-то бормотал, словно в бреду. Завернув за угол, беглецы оказались в едва освещенном тускло горевшей лампочкой холле. Здесь, испуганно прижавшись к стене, стояла Элис. Келли быстро сказала ей на ходу:
— Пошли. Нам нужно срочно уводить отсюда Перла, иначе нас поймают. Они наверняка уже спохватились и начали разыскивать нас.
Но Элис, словно парализованная, стояла на месте. Ее онемевшие от ужаса глаза говорили о том, что им вряд ли удастся дождаться от нее помощи.
— Ты что, Элис? — обеспокоенно спросила Келли. — Ты не хочешь идти с нами? Ты боишься? Не бойся, пойдем же.
Она схватила девушку за рукав и потащила за собой.
Но та, упираясь, стала отчаянно мотать головой. Перл, который мгновение назад пришел в себя, растягивая слова, произнес:
— Келли, не трогай ее. Может быть, эта больница — единственное, что у нее сейчас есть. Не надо заставлять ее делать то, чего она сделать не может. Элис, если ты должна оставаться, оставайся.
Он обессиленно опустил голову. Элис в порыве благодарности бросилась к нему и, обняв, поцеловала в щеку. Затем она прижалась к Келли, и та почувствовала, как по щеке Элис катятся горячие слезы.
— Ну, хорошо, хорошо, Элис, не расстраивайся, — торопливо произнесла Келли. — Оставайся здесь. Я скоро вернусь за тобой.
Эта трогательная сцена несколько затянулась. А потому Джейсон, опасливо оглянувшись, воскликнул:
— Да торопитесь же! Нам пора. Они сейчас включат свет, и мы окажемся у них в руках. Пошли.
Перл снова вскинул голову и воскликнул:
— Погодите, погодите! Одну минуту. Мне нужно знать, кто такой Макинтош. Почему мой брат умер?
— Перл, мы потом поговорим об этом, — обеспокоенно воскликнула Келли. — Идем, нам нельзя задерживаться. Джейсон прав.
В этот момент в нескольких метрах позади них в коридоре раздался шум шагов. Очевидно, за ними уже бежали санитары. Джейсон отпустил Перла, передав его Келли, а сам бросился на санитаров, словно разъяренный зверь. Он стал расшвыривать в стороны дюжих молодцов в больничной униформе, которые преследовали их. Хрупкая Келли не смогла удержать разом навалившегося на нее Перла, и он упал. Джейсон все еще сдерживал натиск разъяренных санитаров, и только по этой причине Перла и Келли не схватили тут же, на месте.
— О боже мой. Перл! — завизжала она. — Поднимайся, скорей, хоть как-нибудь. Нам нужно уходить отсюда. Я не могу держать тебя. Идем.
Кое-как поднявшись, он одной рукой оперся на плечо Келли и вместе с ней поковылял по коридору. Чувствуя, что они не справляются с буйным пациентом, один из санитаров бросился назад по коридору. Очевидно, за подмогой. Перл и Келли успели свернуть за угол, но в этот момент девушка почувствовала, как тело Перла обмякло, и он с тихим стоном опустился на пол.
— Что случилось?
Он громко застонал, показывая на щиколотку.
— Я подвернул ногу. Черт побери, в самый ненужный момент. Так, наверное, всегда происходит.
Она потащила его за руку, пытаясь поднять с пола.
— Давай я помогу тебе. Ты сможешь идти?
Он удрученно покачал головой.
— Нет, я, наверное, не смогу.
Она подхватила его под руки.
— Давай, я помогу тебе. Нам нужно бежать. Иначе нас поймают. Поднимайся. Ты должен встать.
Перл дышал так тяжело, словно ему только что пришлось пробежать марафонскую дистанцию. На лбу его выступили крупные капли пота, руки дрожали.
— Нет, я не могу, — обреченно прошептал он. — Лучше иди одна. Спасайся. Если тебя поймают, то тебе придется очень плохо. Роулингс не простит того, что ты помогла мне сбежать. Давай же, у тебя совсем мало времени.
Он обессиленно прислонился к стене. Некоторое время она растерянно оглядывалась по сторонам, а потом снова нагнулась к нему.
— Перл, миленький, ну постарайся же, я тебя очень прошу. У тебя все должно получиться. Ну, пересиль себя. Давай вместе, я помогу тебе.
Она снова попыталась приподнять его, однако все было бесполезно. Он махнул рукой.
— Нет, не надо. У тебя ничего не получится. Ты видишь, я сейчас вообще ни на что не способен. Беги! Тебе нужно скрыться. Если Роулингс поймает тебя, то он сделает с тобой то же самое, что с моим братом. Он убил моего брата, он убьет и тебя. Беги! Все, что ты можешь сейчас сделать — это обратиться к кому-нибудь за помощью. Может быть, тебе удастся позвонить.
Она удрученно покачала головой.
— Кто мне поверит, Перл? Я ведь уже один раз пыталась такое сделать. Я звонила Иден, просила, чтобы она приехала сюда вместе с Крузом Кастильо, однако Круза не было, а его помощник не мог справиться с Роулингсом. Это совершенно бесполезный вариант. Нам никто не сможет помочь, кроме нас самих. Давай же, попробуй подняться еще раз. Я не уйду отсюда без тебя.
В этот момент в коридоре вспыхнул свет и раздался громкий сигнал тревоги.
— О боже мой, — в ужасе прошептала Келли. — Не может быть. Так быстро. Что же делать?
Из последних сил она смогла помочь Перлу подняться. Он стоял, прислонившись к стене, тяжело дыша.
— Ты напрасно все это затеяла, Келли. Со мной у тебя ничего не получится. Беги одна. У тебя еще есть шанс спастись.
Она растерянно металась по коридору, стараясь найти какой-нибудь выход из положения.
— Перл, погоди, я сейчас что-нибудь придумаю, — бормотала она. — Должно же быть что-то.
Перл обессиленно махнул рукой.
— Смотри, здесь какая-то дверь рядом.
Келли метнулась к двери и подергала за ручку. Дверь оказалась заперта.
— Что здесь, — озабоченно сказала она, — куда это ведет?
В этот момент из-за угла выскочила насмерть перепуганная Элис. Она размахивала руками и что-то мычала. Келли резко обернулась и почувствовала, как кровь отливает у нее от лица.
— Что, доктор Роулингс? — упавшим голосом спросила она.
Элис принялась трясти головой.
— О нет, этого не может быть.
Келли стала безнадежно дергать ручку двери, но затем, вдруг вспомнив, обернулась к Элис.
— У тебя же где-то ключи от комнат. Дай я посмотрю, может быть, подойдет к этой двери.
Трясущимися от страха руками, Элис достала из кармана халата всю связку ключей, которые Келли захватила в кабинете доктора Роулингса. Где-то вдалеке в коридоре был слышен его голос.
— Элис! — кричал он. — Элис!
Келли стала по очереди совать ключи из связки в дверной замок. Один из ключей, к счастью, подошел. Голос Роулингса слышался уже совсем близко.
— Элис, — быстро сказала Келли, — иди, как-нибудь постарайся задержать его. Нам нужно совсем немного времени, чтобы спрятаться здесь. Да, и еще. Дай мне больничный халат, я думаю, он нам пригодится.
Элис торопливо стащила с себя халат миссис Ходжес и протянула его подруге. Спустя несколько мгновений, Элис уже исчезла за поворотом. Келли помогла Перлу пойти в комнату и заперла за собой дверь. Это оказалась маленькая комната для обслуживающего персонала. Па полках у стены аккуратными рядами были сложены бумажные простыни и салфетки, в углу стояли швабра и ведро с водой. Осторожно, чтобы не издать ни единого лишнего звука, Келли повернула в замке ключ и шепнула Перлу:
— Тихо, доктор Роулингс уже где-то здесь рядом. И действительно, в коридоре послышался его возмущенный голос.
— Элис, а где твоя подруга Келли? И где этот беглец мистер Капник? Элис, почему ты молчишь? Я уверен, что ты все знаешь.
Затаив дыхание, беглецы замерли за дверью. Только бы Элис хватило мужества не выдать их. В глубине души Келли надеялась на подругу. Она знала, что Элис, такая хрупкая и беззащитная с виду, в момент опасности не подведет. Может быть, она не сделает какого-то героического поступка, не решится на отважный шаг, но в одном Келли была уверена — Элис не выдаст.

Джине не долго пришлось ждать. Спустя несколько минут дверь кабинета, в котором она сидела в унылом одиночестве, распахнулась, и на пороге вновь показался Кейт Тиммонс с сияющей улыбкой на лице.
— Вуаля, — сказал он, делая руками театральный жест. — Миссис Кэпвелл, разрешите вам представить вашего адвоката.
Джина удивленно повернулась к двери.
— И кто же это? — скептически спросила она. — Неужели ты за три минуты успел разыскать Мейсона?
— Нет, — рассмеялся окружной прокурор, — думаю, что Мейсона удалось бы разыскать только одному господу богу или его земному противнику дьяволу. Я, по-моему, не принадлежу ни к одному из указанных персонажей, а потому я решил прибегнуть к услугам другого адвоката. Но уверяю тебя, эта кандидатура тебя вполне устроит.
Он сделал шаг в сторону, и пригласил в кабинет Джулию Уэйнрайт. Увидев ее, Джина даже подскочила на стуле.
— Джулия? Этого не может быть. Ты что, теперь работаешь в ведомстве окружного прокурора?
Та вошла в кабинет, Вызывающе закинув голову и проигнорировала вопрос Джины. Вместо нее ответил Кейт Тиммонс.
— Мисс независимый адвокат решила немного помочь государству и выступить на его стороне.
На лице Джины появилась удовлетворенная улыбка.
— Так что, я не должна платить ни копейки? — радостно спросила она. — Это вообще не будет ничего мне стоить?
Джулия стояла посреди комнаты, надменно сложив руки на груди.
— На то я и государственный защитник, — хмуро бросила она.
Джина развела руки и патетически воскликнула:
— Боже, до чего же я люблю эту страну! Здесь все-таки, оказывается, есть такие приятные вещи, о которых даже не подозреваешь. Вот, например, государственный защитник. Подумать только, а я то думала, придется выложить какой-нибудь акуле все свои денежки.
Джулия недовольно поморщилась.
— Одну минуточку, — сказала она. — Джина, я бы порекомендовала тебе умерить пока что свои восторги.
Миссис Кэпвелл недоуменно посмотрела на своего адвоката.
— А в чем дело? Или ты отказываешься защищать меня?
Джулия решительно направилась к столу, возле которого стоял окружной прокурор. Он вертел в руках пакет с печеньем от миссис Кэпвелл. Точнее, упаковку от печенья, поскольку содержимое пакета уже перекочевало в другой мешок, и было снабжено пластиковой биркой. Судебный исполнитель Слейтер сейчас был занят тем, что относил эти важные вещественные доказательства судебным экспертам. Джулия осторожно двумя пальцами взяла упаковку, на которой было изображено радостно улыбающееся лицо владелицы пекарни, и брезгливо понюхала его. Джина недоуменно отступила в сторону.
— Что все это означает?
Джулия с отвращением вернула пакет окружному прокурору и с милой улыбкой сообщила:
— Поначалу я должна ознакомиться со всей информацией, касающейся этого дела. Нужно почитать твои показания. Я так думаю, что ты наверняка где-то наврала. Если это так, то мне будет очень трудно тебя защищать.
Джима возмущенно вскинула руки.
— Да ты что, Джулия! Ты пытаешься издеваться надо мной, что ли? Я сказала чистую правду и всегда говорю чистую правду, сколь бы дорогой она для меня пи была.
Джулия скептически улыбнулась.
— То, что ты только что сказала, весьма мало похоже на правду, — констатировала она. — Ты бы лучше подумала о своей пекарне и о том, что ты там лепишь и из каких продуктов.
Окружной прокурор укоризненно покачал головой.
— Джулия, что ты говоришь? Мы должны всецело заботиться о малом бизнесе. Именно он является основой экономики в Соединенных Штатах. Что б мы делали, если б не такие предприимчивые люди, как Джина Кэпвелл? Нельзя также забывать, что именно на их благополучии держится порядок, стабильность и процветание. Средний класс — вот опора нашего общества, — с пафосом заключил он.
Джина благодарно взглянула на окружного прокурора.
— Да, да, он говорит чистую правду.
Тиммонс вдохновенно продолжил:
— Джулия, где же твой праведный гнев по поводу несправедливых обвинений, обрушившихся на маленького, ни в чем не виновного человека, по поводу справедливости, которая должна торжествовать всегда и везде? Я думал, что ты, как адвокат, должна выступать на стороне побитой собаки.
Это сравнение несколько покоробило Джину, но в собственных интересах она решила промолчать. Что касается Джулии, то она мрачно усмехнулась и махнула рукой.
— Кейт, давай оставим в покое бедных животных.
Но Тиммонс все еще не унимался. Он решил до конца продемонстрировать перед Джиной свое служебное рвение, что, впрочем, совершенно противоречило его служебным обязанностям, как государственного обвинителя.
— Кстати говоря, Джулия, своим адвокатским красноречием ты можешь исправить тяжелое положение одинокой женщины, которая вынуждена самостоятельно пробиваться в этой жизни.
— Одинокой, работающей женщины! Матери-одиночки! — с жаром добавила Джина, размахивая руками. — Точно, окружной прокурор прав, я уже об этом думала. Джулия, вы же с Крузом друзья, уговори его взять со мной в суд Брэндона. Ты представляешь, как это подействует на присяжных и судью? Они должны совершенно четко понять, что я невинная жертва, ставшая таковой лишь по воле случая. Сердца у них сразу же смягчатся, и они вынесут мне оправдательный приговор. Представляешь, как здорово? Мы обязательно должны сделать это.
Джулия едва не рассмеялась.
— Да, представляю себе, — иронически сказала она. — Материнство и яблочный пирог против Соединенных Штатов. О, извините, против Министерства здравоохранения. Это не совсем одно и то же. Интересно, что же перевесит на чаше весов правосудия? Хотя, впрочем, ответ и без того очевиден. Джина, может быть, ты успела еще что-нибудь придумать? Я вижу, в предприимчивости тебе не откажешь. Ты не зря занимаешься малым бизнесом. Ну, давай, выкладывай, я ведь твой защитник, я должна знать все, что у тебя на уме.
Джина изобразила саму скромность.
— Я решила всецело отдаться на милость семьи, — потупив глазки, сказала она. — Что он может мне сделать? Особенно если учесть, что все мои деньги сейчас находятся в руках у кого-то другого. Он должен принять во внимание, что моих собственных сбережений едва ли хватит на покупку одного костюма. Я ведь сугубо деловая женщина и, в сущности, не владею никакими свободными средствами.
Джулия ядовито улыбнулась.
— Я думаю, что нам стоит сейчас оставить вопрос о денежном ущербе.
Джина пожала плечами.
— Я не понимаю, почему. Ведь для меня это самое главное. Если я не смогу рассчитаться по искам, предъявленным в суд на мое имя, то меня попытаются засудить и посадить в тюрьму. Самое главное для нас с тобой — добиться снижения или полной отмены денежной компенсации.
Джулия не без удовольствия отрицательно покачала головой.
— Нет, дорогая Джина, вопросы денежной компенсации не входят в круг дел, на которых я специализируюсь.
Джина непонимающе смотрела на нее.
— Как, а разве юристу не все равно, какими делами заниматься?
У Джулии был такой победоносный вид, словно она уже присутствовала на процессе, который вынес обвинительный приговор Джине Кэпвелл.
— Возможно, некоторым юристам и все равно, какими делами заниматься, но у меня узкая специализация. Я работаю только с уголовными делами.
Джина оцепенело посмотрела на Джулию, а затем перевела полный недоумения взгляд на окружного прокурора.
— Кейт, — вопросительно протянула она, — что все это означает?
Тиммонс постарался замять этот неприятный разговор.
— Я думаю, что Джулия поможет тебе с бумагами о банкротстве, — поспешно сказал он. — Ведь так, Джулия, дорогая?
Эти слова доставили Джулии такое неудовольствие, что она резко обернулась и пронзила окружного прокурора полным ненависти и презрения взглядом. Это, впрочем, ничуть не смутило Тиммонса, который едва удержался от желания удовлетворенно потереть руки. Пряча улыбку, он опустил голову и сделал вид, что занят разглядыванием каких-то бумаг на столе Слейтера.
— Ладно, — медленно проговорила Джулия, — мы поговорим о всех тонкостях этого дела попозже, если ты не возражаешь. А сейчас мне хотелось бы перемолвиться с Кейтом несколькими словами. Но наедине, если ты не возражаешь.
Джина безразлично пожала плечами.
— Ну, конечно. Можете разговаривать о чем угодно и сколько угодно. Меня сейчас интересует только один вопрос — мой процесс будут показывать по телевидению?
Тиммонс шумно вздохнул.
— А как бы ты хотела, Джина? Тебе сейчас очень нужна публичная огласка? Или достаточно того, что появилось во всех газетах штата?
Джина развела руками.
— Ну, разумеется, мне ни к чему эта шумиха, хотя, возможно, кто-то другой посчитал бы это дополнительной рекламой. Но мне такой рекламы не нужно.
Ничего не ответив, окружной прокурор так выразительно посмотрел на Джину, что она поняла все без слов.
— О нет, — простонала она. — Неужели нельзя избавиться от этих телевизионщиков? Ну, зачем, зачем им это нужно? Почему они обязательно хотят вытащить из суда каждое дело, а потом облить всех грязью? Ты же не представляешь, Кейт, что со мной будет. Они изобразят меня отравительницей, мелким жуликом и что мне тогда останется? Оправдываться опять же через те же самые газеты и то же самое телевидение? Но ведь у зрителя будет готов уже прочный образ, который обязательно вобьют ему в голову эти журналюги, а я потом должна буду соскребать с себя помои.
Тиммонс неумолимо покачал головой.
— Боюсь, что здесь, Джина, я тебе ничем не смогу помочь. В этом деле ты остаешься один на один с прессой. Я никак не могу запретить им делать их дело. Может быть, если б это касалось какого-нибудь исключительно важного и крупного иска, то ссылаясь на важность, можно было бы добиться проведения закрытого заседания. Однако боюсь, что тебе, Джина, нужно сейчас, с самого начала приготовиться к тому, что процесс будет публичным и гласным. Тебе нужно свыкнуться с мыслью о том, что после начала процесса в каждом номере газеты, в каждом выпуске телевизионных и радионовостей будет полоскаться твое имя. Они вытащат на свет божий все, что только смогут узнать о тебе. В ход пойдет все: и подробности вашего развода с СиСи Кэпвеллом, и интимные детали из вашей совместной жизни, и твое веселое бурное прошлое, и твои нынешние делишки в свободное от работы в пекарне время. Никто из них не остановится перед тем, чтобы ткнуть ногой бедное издыхающее животное.
На этот раз Джина не выдержала.
— Это ты меня называешь издыхающим животным? — возмущенно воскликнула она. — Я не собираюсь позволять каким-то щелкоперам затаптывать в грязь мое достоинство. Я им еще покажу.
Джулия нетерпеливо повернулась к Джине.
— Может, ты, наконец, оставишь нас вдвоем? Я же тебе уже сказала, мне нужно поговорить с Кейтом наедине
Джина недовольно фыркнула и стремительно выскочила из кабинета. При этом у нее был такой вид, словно здесь ей нанесли глубочайшее оскорбление.
Подождав пока за ней закроется дверь, Джулия сказала:
— Ну, ладно, Кейт, допустим, я буду заниматься этим делом. Но, судя по ее поведению, ты ей уже что-то наобещал. Ну, давай, сознавайся. Что ты ей сказал?
Тиммонс с горячностью воскликнул:
— Да ничего я ей не говорил. Ничего не обещал, кроме процесса. Только процесс. И все. Да и вообще, что с тобой, Джулия? Ты боишься, что твои высокие идеалы пострадают от соприкосновения с нашей окостеневшей и замшелой правовой системой? Или тебе просто противно заниматься такими мелкими делишками? Да, наверное, я требую от тебя слишком многого. Трудно после громкой шумной славы, заработанной на процессе Дэвида Лорана переходить к таким, вроде бы незаметным делам, которые, тем не менее, требуют не меньшей тщательности и аккуратности.
Джулия горделиво выпятила грудь.
— Знаешь что, господин окружной прокурор, — с демонстративным высокомерием заявила она. — Этот процесс станет началом конца твоей карьеры. За каждое подобное дело я буду сжимать кольцо вокруг тебя и всей твоей несведущей шайки, которую ты называешь твоими помощниками. Ты еще мечтать будешь о том, чтобы я вернулась на свое место, чтобы я стала настоящим защитником, а не каким-то там государственным.
Тиммонс рассмеялся, опускаясь в кресло.
— Я знаю, почему ты так говоришь, Джулия, — заметил он. — Ты просто ненавидишь мужчин. Ведь это так, правда?
Джулия театрально вскинула руки.
— О чем ты говоришь, Кейт? О каких мужчинах ты ведешь речь? Где они? Покажи мне хоть одного вокруг. Они все куда-то исчезли, провалились сквозь землю, испарились. Нет их, нет, понимаешь? И никто — к тебе это относится еще в большей степени — не сможет убедить меня в том, что где-то здесь, рядом со мной по земле ходят мужчины. Я их в упор не вижу.
Судя по внешнему виду окружного прокурора, столь резкое заявление ничуть не испугало, не ошеломило и даже не удивило его. Он совершенно равнодушно перенес эту гневную филиппику и, рассеянно вертя в руке пустой пакет из-под печенья от миссис Кэпвелл, заявил:
— Я бы предпочел увидеть тебя за закрытой дверью. Думаю, что так было бы лучше для всех. В первую очередь, для тебя самой.

Голос доктора Роулингса затих где-то дальше по коридору. Очевидно, он потащил Элис к себе в кабинет, чтобы там узнать у нее, куда подевались беглецы — Келли и Перл. А они тем временем, стараясь не издать ни звука, сидели в подсобном помещении, ожидая, пока уляжется шум. Сигнал тревоги по-прежнему разносился по всем коридорам. Это неприятное зудение вызывало у Келли такое отвращение, что она едва сдерживала себя. Чтобы хоть немного отвлечься, она стала стаскивать с ноги Перла ботинок.
— Что ты делаешь? — удивленно прошептал он. — Не надо, мне же больно.
Она упрямо мотнула головой.
— Нет, надо посмотреть. Может быть, у тебя там что-то серьезное?
Следом за ботинком она стащила носок и стала разглядывать чуть посиневшую и опухшую лодыжку. Осторожно притронувшись пальцами к распухшему месту, она спросила:
— Здесь больно?
Перл поморщился.
— Да, очень неприятно.
Она озабоченно разглядывала ногу.
— Но, знаешь, Перл, насколько мне известно, перелом выглядит не так. Это похоже на вывих. Вот видишь, здесь опухоль...
Надрывный вой сирены внезапно стих. В коридоре воцарилась полная тишина. Перл настороженно прислушался. Спустя несколько мгновений в коридоре снова послышался голос доктора Роулингса.
— Элис, перестань хныкать, — раздраженно восклицал он, — идем со мной. Ты должна показать, где прячутся Келли и Леонард Капник.
Беглецы явственно расслышали громкий плач Элис, который гулким эхом разносился по коридорам.
— Да прекрати же, — завизжал доктор Роулингс, — прошло уже столько времени, а ты все плачешь и плачешь. Ты напрасно надеешься ввести меня в заблуждение своим ревом. Я знаю, что когда нужно, у тебя сразу же прорезается голосок. Ах ты, мерзавка.
Келли со страхом подобралась к двери, чтобы получше расслышать, что происходит в коридоре.
— Сестра, — громко распорядился главный врач клиники, — проводите Элис к себе. Распорядитесь, чтобы все оставались в своих палатах до тех пор, пока мы не найдем Келли и мистера Капника.
Перл сокрушенно покачал головой и прислонился к дверному косяку.
— Черт побери, — прошептал он. — Это я виноват. Не надо было вам всего этого делать. Я бы и сам как-нибудь выкрутился. Я уже не впервые попадаю в такие ситуации. Вы не должны были рисковать собой. Я представляю, какое теперь наказание ожидает эту бедную девочку. Она и так почти не разговаривает, а теперь, после такого потрясения наверняка замкнется в себе.
Но Келли отрицательно мотнула головой.
— Нет, Перл, ты плохо знаешь Элис. Она выкрутится, она обязательно выкрутится. На самом деле она очень хороший и верный товарищ. Ты не обращай внимание на то, что она такая испуганная и хрупкая с виду. Она нас не подведет. И доктор Роулингс ничего не сможет сделать.
Перл прикрыл глаза рукой и громко простонал.
— Что с тобой? Что? — обеспокоенно спросила Келли, заглядывая ему в лицо. — Тебе плохо? Ты не потеряешь сознание? Что они тебе дали?
Он убрал руку и с трудом открыл плотно сжатые веки.
— Келли, ты не должна беспокоиться за меня. Это обыкновенный наркотик. Со мной скоро все будет в порядке. Сейчас ты должна подумать о себе. Ты просто изумительная девушка.
Он сделал попытку улыбнуться, однако это ему удалось не слишком хорошо. Келли внезапно приложила палец к губам, услышав за дверью громкие шаги. Возле беглецов по коридору прошли несколько санитаров. Они шумно переговаривались между собой, выражая свое недоумение по поводу того, что эти беглецы словно сквозь землю провалились. Когда шум за дверью утих, Келли тяжело вздохнула.
— Мне так страшно, Перл, — едва слышно промолвила она. — Если бы ты знал, как я боюсь этого доктора Роулингса.
Перл покачал головой.
— Если бы не ты, Келли, то через пару минут я бы уже остался без мозгов. Только тебе я обязан своим спасением.
Он взял ее руку в свою ладонь и проникновенно прошептал:
— Спасибо. Огромное тебе спасибо.

Джулия наклонилась над столом, за которым сидел окружной прокурор, и с ядовитой улыбкой на устах сказала:
— А ты действительно штучка. Ты знаешь об этом?
Тиммонс вяло отмахнулся.
— Джулия, прекрати. Лучше подумай о себе. Тебе сейчас предстоит много трудной и кропотливой работы. Лучше приготовься к ней как следует.
Но она не отставала от него.
— А ты, наверное, ждешь, что я сдамся, — ехидно сказала Джулия. — Думаешь, что я так же, как и все остальные, покорюсь тебе. Тебе бы, наверняка, хотелось бы увидеть, как я униженно прошу тебя о пощаде.
Тиммонс скривился.
— Ну, что ты такое болтаешь... Я уже не раз в жизни встречал похожих на тебя женщин.
Джулия притворно удивилась.
— Неужели?!! И, наверняка, все они бросались тебе в ноги, умоляя о великодушии и снисхождении. Или нет... Они, как разозленные тигрицы, бросались на дверь и скребли ее когтями...
Тиммонс весело вскинул голову.
— Вот-вот. Именно так. У тебя богатая фантазия, Джулия. Это поможет в твоей деятельности государственного защитника.
Джулия состроила брезгливую мину.
— И не подумаю.
Тиммонс, демонстрируя правила весьма приличного тона, откинулся назад на спинку стула и взгромоздил ноги на угол стола.
— Ну, так что же мешает тебе, Джулия, работать в ведомстве окружного прокурора? Неужели тебе не нравится атмосфера здесь? Или ты не хочешь выступать на стороне общества?
Джулия смерила его презрительным взглядом.
— Я не хочу принимать подобного предложения от такого слизняка, как ты. Мне это просто противно. Даже если бы ты остался последним мужчиной на Земле, я бы умерла от воздержания...
Тиммонс от удовольствия даже потер руки.
— Джулия, ты прекрасно угадала мои намерения. Что же, давай перейдем к непристойностям, меня это так заводит.
Обмен ударами продолжался.
— Такие люди, как ты, Тиммонс, вызывают во мне глубокую ненависть по отношению к адвокатам, — выпалила Джулия. — Именно ты олицетворяешь самую худшую и отвратительную их часть!
Тиммонс изобразил на лице показное любопытство.
— Вот как? Это похоже на исповедь. Джулия, неужели ты хочешь рассказать мне все свои тайны?
С широкой улыбкой на лице Джулия поинтересовалась:
— А тебе, наверное, хотелось бы узнать все, что у меня на душе, проникнуть во все самые отдаленные ее уголки?
Тиммонс уверенно кивнул.
— Ага, ты себе не представляешь, до чего любопытно проникнуть в душу адвоката!
— Что ж, если ты хочешь, я могу рассказать тебе самую большую свою тайну... — заговорщицки понизив голос, сказала Джулия. — Только поклянись, что никому об этом не расскажешь. Клянешься?
Окружной прокурор торжественно приложил руку к груди.
— Клянусь. Клянусь своей мамочкой, что никогда не выдам страшную тайну адвоката Джулии Уэйнрайт.
Она рассмеялась.
— Ну, так вот, самое мое большое желание состоит в том, чтобы все вокруг сгорело дотла, к чертовой матери! — не стесняясь в выражениях, воскликнула Джулия. — И чтобы мы все остались без работы!..
Тиммонс непонимающе переспросил:
— Кто это «мы»?
Джулия укоризненно покачала головой.
— Ай, ай, ай... Как у нас трудно с догадливостью! Ты же сам только что сказал об адвокатах. Вот и я тебе говорю о том, что мечтаю, чтобы адвокаты в этой стране остались без работы.
Тиммонс почесал подбородок.
— Хм... Ну, и что бы было в результате?
Джулия едко улыбнулась.
— В результате... ты бы пошел по миру с протянутой рукой! Думаю, что это было бы весьма забавное зрелище.
Окружной прокурор откинул голову и, внимательно посмотрев на Джулию, кисло сказал:
— Ты, что, думаешь, что ты мне нравишься?
Не скрывая своего отвращения, Джулия воскликнула:
— Отнюдь нет! Как я могу сметь надеяться на такое? А вот что нравится тебе, я вижу, вижу насквозь! Ты же загнал меня в угол. Вот что тебе по-настоящему нравится! Не правда ли?
Тиммонс почувствовал, что словесную перепалку на таком уровне он проигрывает. Красноречие Джулии ничуть не уступало его собственному красноречию. А поскольку она была разгневана и возбуждена, то незачем было даже пробовать тягаться с ней.
Каждое слово в устах умной и проницательной женщины, находящейся к тому же в таком взвинченном состоянии — это смертоносный снаряд, увернуться от которого у окружного прокурора не было ни сил, ни возможности.
Несмотря на его хитрость и изворотливость, его способности были все-таки ограничены. Именно в таких вот случаях он и прибегал к разного рода запрещенным или не слишком этичным приемам. Почувствовав, что терпит сокрушительное поражение, Тиммонс перешел к разговору на ином уровне.
— Джулия, ты ошиблась, — с откровенной холодностью в голосе сказал он. — Мне нравится, отнюдь не это.
Джулия с любопытством наклонилась над столом.
— Неужели ты хочешь рассказать мне свои тайны? — игриво воскликнула она. — Чувствую, что меня ожидает сенсация! Окружной прокурор намерен открыть душу независимому адвокату!.. Представляешь, какой леденящий душу заголовок мог бы появиться в одной из наших газет? «Что нравится окружному прокурору Кейту Тиммонсу?» Чувствую, что журналист, который напечатал бы подобную статеечку, немедленно получил бы приглашение в «Вашингтон Пост» или «Нью-Йорк Таймс». Ведь никто на свете не может похвастаться тем, что знает твои тайны. Ну, Кейт, расскажи, что ты любишь?
Тиммонс выдержал эффектную театральную паузу, затем припечатал Джулию к стене.
— Мне очень нравится убирать с дороги пьяных водителей! — жестко сказал он.
Язвительная улыбка мгновенно улетучилась с лица Джулии. Она выпрямилась, как гвоздь, и демонстративно отвернулась.
Перевес в схватке мгновенно оказался на стороне окружного прокурора. Пользуясь завидной форой, он продолжил:
— А ведь если бы мой племянник, четырехлетний мальчишка ростом не выше бампера, попал под колеса автомашины, которую вела пьяный адвокат Джулия Уэйнрайт, шансов на выживание у него сталось бы меньше, чем у какого-нибудь сумчатого медведя, проживающего в глухих лесах Тасмании. Интересно, в таком случае ты стала бы жаловаться его матери в том, что я обвиняю тебя?
Тиммонс встал со стула и начал расхаживать по кабинету. Джулия чувствовала себя так подавленно, что едва нашлась что сказать:
— Я не оправдываю себя, — еле слышно проговорила она. — Но хочу тебе напомнить, что я никого не сбила.
Тиммонс громко рассмеялся.
— Только по Божьей милости! Можешь считать, что тебе крупно повезло! Другие, оказавшись в подобной ситуации, расстаются с жизнями, или, что еще хуже, лишают жизни других.
Джулия униженно опустила голову. Несмотря на злобный тон окружного прокурора и его явную неприязнь к ней, в общем, он был прав. Она не должна была так безрассудно поступать вчера вечером!
Это было против правил Джулии. Но вчера на нее накатила такая глубокая тоска и полное безразличие к жизни. Именно этим и объяснялась та невероятная цепочка глупостей, которые она совершила.
Вот почему она не находила сейчас слов, чтобы возразить окружному прокурору. А он, чувствуя свое несомненное превосходство, продолжал бросать ей в лицо гневные слова:
— Я ненавижу таких адвокатов, как ты! Меня просто тошнит от них!
Тиммонс занял место в углу возле американского флага, и театрально размахивая рукой, стал патетически восклицать:
— Для таких гнусных типов закон, порядок, справедливость, правосудие всего лишь игра. Они вынуждены играть по правилам, а выходить за рамки закона значит для них получать дополнительный импульс, они только возбуждаются от того, что отступают в сторону. Они считают себя выше остальных. Они считают себя высшими существами. Такие, как ты и Кастильо, позволяют себе не позволять многих мелочей — вроде езды в нетрезвом виде или того, что ты собиралась сделать с Марком Маккормиком...
Джулия почувствовала, как руки у нее начинают дрожать.
— А кто тебе сказал про Марка Маккормика? — нерешительно спросила она.
Тиммонс победоносно улыбнулся.
— Я же не болванчик, малышка. Если ты думаешь, что никто вокруг не замечает того, что ты вытворяешь, это большая ошибка. Тем более, ошибкой с твоей стороны было бы недооценивать меня. Но не надо считать себя выше других!
— Трепло! — гневно бросила Джулия. — Да, я действительно иногда совершаю ошибки, но я не считаю, что это одна из них. Я не настолько самонадеянна, однако не могу не чувствовать своего превосходства над тобой. Сначала ты сделал из меня добычу, потом ты меня унизил... Вот это, по твоим словам, закон и порядок, господин окружной прокурор? Сексуальное поражение ничто по сравнению с этим!
Окружной прокурор подошел к Джулии и внимательным недвусмысленным взглядом окинул ее фигуру с ног до головы. Потом он демонстративно потянул носом воздух, словно оценивая аромат духов, которые использовала Джулия. На лице его появилось выражение явного неудовольствия.
— Нет, — со значением протянул он. — Тут ты ошибаешься. Насчет сексуального поражения ты пытаешься льстить себе!
Джулия порывисто шагнула в сторону.
— Знаешь, Тиммонс, если вытряхнуть твои мозги и напялить на голову мешок с прорезями, ты бы стал умнее. Хотя, как знать... Как знать... Все может быть...
Она вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Тиммонс проводил ее взглядом и рассмеялся. В этот раз он очень понравился себе. Разговор, действительно закончился очень эффектной тирадой относительно закона и порядка. Даже такой красноречивый адвокат, как Джулия Уэйнрайт, ничего не смогла возразить.

0

11

ГЛАВА 11

Келли не скрывает своих чувств по отношению к Перлу. СиСи отказывает в помощи бывшей, жене. Планы мщения — единственное утешение для Джины. Побег удался.

Келли услышала какой-то шум в коридоре и обеспокоенно приложила ухо к двери.
Мимо комнаты для подсобного персонала, шумно обмениваясь мнениями по поводу событий, происшедших в больнице, прошло несколько санитаров и медсестер.
— Очевидно, они направляются на ежедневное собрание персонала, — шепнул Перл. — Судя по всему, уже около двух часов. Сколько же мы просидели здесь с тобой, Келли?
Девушка все еще прислушивалась к затихающему в коридоре шуму, затем повернулась к Перлу и, пожав плечами, ответила:
— Не знаю. Наверное, минут сорок...
Перл растирал рукой вывихнутую лодыжку.
— Да, перспектива у нас не из приятных. Сколько еще здесь сидеть? Неизвестно.
Келли сокрушенно покачала головой.
— Где же Элис? Мы ведь договаривались, что она вернется сюда. Доктор Роулингс, наверное, запер ее в палате. Так же, как и всех остальных больных.
— Но ведь она не одна, — сказал Перл. — С ней должен быть Оуэн Мур.
Келли тяжело вздохнула.
— Если он только догадается прийти ей на помощь. Он сейчас тоже, наверняка, находится в своей палате. Доктор Роулингс всех запугал.
Перл погладил Келли по руке.
— Тебе не нужно здесь находиться со мной. Иди одна. Я как-нибудь справлюсь.
Она махнула рукой.
— Даже и не говори об этом.
Перл придвинулся к ней поближе.
— Да, нет. Я говорю совершенно серьезно. Ступай, тебе здесь абсолютно нечего делать. Ты вряд ли сможешь чем-то помочь мне.
Келли решительно мотнула головой.
— Никаких возражений. Я буду вместе с тобой. Можешь даже не пытаться отправить меня отсюда.
Перл с сожалением посмотрел на вывихнутую ногу.
— Келли, ты, наверное, просто жалеешь меня. Не надо так пугаться. Даже если тебя не будет рядом, я все равно выберусь из этой больницы...
Девушка мрачно усмехнулась.
— Интересно — как? Поскачешь на одной ноге?
— Да, — упрямо повторил он. — Если понадобится, поскачу. Если не смогу даже этого, то буду ползти, но выберусь отсюда. Им уже ничего не удастся со мной сделать! Я скорее покончу с собой, чем попаду в руки Роулингса!
Келли ласково погладила Перла по руке.
— Перл, прошу тебя, не надо думать об этом. Мы обязательно выберемся отсюда вместе. Элис должна что-нибудь придумать. Я очень надеюсь на нее. Она очень смелая и сообразительная девушка. Если ей удастся покинуть палату, она обязательно придет нам на помощь. Я думаю, что нам стоит немного подождать. Тем более что ты так устал...
Перл вытер со лба капельки проступившего пота.
— Возможно, ты права. Наверное, надо подождать.
Несколько мгновений он сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стенке.
Келли напряженно прислушивалась к происходившему за дверью, но, к счастью, в коридоре было тихо.
Она сидела рядом с Перлом, обхватив руками колени.
Наконец, Перл открыл глаза и устало произнес:
— Тебе, наверное, было очень трудно расставаться с Элис? Да, малыш? За время, проведенное в клинике, вы стали очень близки.
Келли утвердительно кивнула.
— Когда мы выберемся отсюда, я вернусь за ней и заберу ее из этой проклятой больницы. Обязательно.
В ее голосе было столько решительности и уверенности, что Перл почувствовал глубокое уважение к этой хрупкой и очень ранимой девушке.
— Конечно, у тебя все получится, — тепло сказал он. — Я восхищаюсь. Они ведь так и не справились с тобой. Им так ничего и не удалось сделать.
Келли всхлипнула и опустила голову.
— Нет, почти справились.
Перл отрицательно покачал головой.
— Нет.
Келли едва слышно прошептала:
— Да. Я вынуждена признать это.
Перл успокаивающе погладил ее по щеке.
— Если ты так настаиваешь, то я хотел бы только уточнить: не до конца.
Девушка вскинула голову и преданно посмотрела на него.
— Если это так, то только благодаря тебе, Перл. Ты даже не представляешь себе, как много ты для меня сделал. Тебе может показаться, что я преувеличиваю. Однако поверь мне... Никто не помог мне здесь так, как ты. То есть мне вообще никто не помог и лишь после того, как тебя привезли сюда, я начала понемногу оживать. Еще месяц назад я с трудом вспоминала, в какую комнату мне нужно идти. А ты пришел и спас меня. Своим спасением я обязана тебе. Я ничего не помнила, не помнила, кто я, что со мной случилось, почему я оказалась здесь... Я только знала, что со мной произошло что-то ужасное. Мне с трудом удавалось вспомнить своих родителей, семью, дом. А потом ты научил меня, что нужно делать, чтобы не принимать эти ужасные таблетки. У меня словно все прояснилось в голове. Теперь я чувствую себя почти здоровой.
— Почти?
Келли немного замялась.
— Да, я еще не совсем пришла в себя. Я не помню многое, что со мной случилось до того, как я попала в эту клинику. Меня гнетет такое тяжелое чувство, будто я совершила какую-то ужасную ошибку или, может быть, что-то еще хуже. Что было там, в этом отеле?..
Перл ободряюще погладил ее по руке.
— Я думаю, что у тебя все будет в порядке. Тебе удастся вспомнить все, что происходило с тобой. Ты вернешься к нормальной жизни. У тебя обязательно получится, я уверен в этом. Глядя на то, как быстро ты возвращаешься к жизни, никаких сомнений на этот счет быть не может.
Келли с благодарностью посмотрела на Перла.
— Да, Перл, я тоже чувствую, что у меня все будет хорошо. С каждым днем мне становится все лучше и лучше. И этим я обязана только тебе.
Он беспечно махнул рукой.
— Да, брось ты, Келли... Всем, что происходит с человеком, он обязан только самому себе. Вряд ли ты смогла бы снова вернуться в нормальный мир, если бы не верила в собственные силы.
Келли вытерла слезы в уголках глаз.
— Да, возможно, ты прав, Перл. Однако в жизни у каждого человека случаются такие моменты, когда он остается совсем один и ему совершенно некому помочь. Так было и со мной. Меня заперли в этой ужасной клинике среди таких же несчастных, как я. Разве мы могли бы помочь друг другу, опереться друг на друга, если бы не ты? Мы не были уверены в своих силах. А ты сделал так, что мы смогли очнуться. Только благодаря тебе и я, и Элис, и Оуэн стали ощущать себя совершенно по-другому. Я их очень люблю и Элис, и Оуэна, и того парня из семьсот второй комнаты...
Перл бросил на Келли вопросительный взгляд.
— Кстати, а как его зовут?
— Джейсон, — ответила она. — Правда, я не успела узнать его фамилию. Сам понимаешь, нам было не до того. Мы хотели помочь тебе.
— Ясно, — кивнул Перл.
— Так вот, — продолжила Келли, — они все очень хорошие люди. Несмотря на то, что здесь всем очень тяжело, они добрые и бескорыстные...
Перл задумчиво повторил:
— Добрые и бескорыстные... Наверное, впервые в жизни я встретил добрых и бескорыстных людей и смешно сказать, где это произошло. В психиатрической клинике... Почему-то основная масса людей, которые мне встречались там, на свободе... не были такими...
Он сознательно употребил это слово, потому что пребывание в клинике доктора Роулингса на самом деле было хуже, чем тюремное заключение. Там хоть людей насильно не пичкали сильнодействующими лекарствами в лошадиных дозах и не пытались вышибать мозги током за любое нарушение режима.
— Эти люди, — продолжал он, — совершенно не отдают себе отчет в том, что можно делать что-то без расчета на немедленное извлечение выгоды. Они даже понятия не имеют о том, что такое бескорыстие.
Келли откинула назад рассыпавшиеся по плечам волосы.
— Да, и я поняла, как много это значит. Когда люди готовы просто так помогать друг другу. И первым этот пример показал ты. Спасибо тебе и всем остальным. Я многим тебе обязана. Ты первым продемонстрировал мне, что значит быть неравнодушным, что такое доброта и щедрость. Тебе было не все равно, что происходит вокруг, и ты сделал все, что в твоих силах, чтобы изменить это.
Келли стала подниматься с иола.
— Но где же Элис?
Перл удержал девушку за руку. Пристально глядя в прозрачно-голубые глаза Келли, он проникновенно сказал:
— Да, мне действительно не все равно. Спасибо тебе...
Его лицо при этом было так близко, что Келли едва удержалась от внезапно охватившего се желания прижаться к нему и целовать, целовать, целовать...
Келли уже знала, что глубокая привязанность к этому человеку стала для нее уже чем-то большим, нежели простая благодарность за оказанную помощь.
Келли было очень хорошо, когда Перл находился рядом. Он внушал ей какое-то глубокое доверие. При нем она не боялась быть слабой, не стеснялась собственных слез. Она знала, что он всегда поймет ее и поддержит в любую минуту.
Но им предстояло еще пройти через очень многие испытания, прежде чем они могли бы забыть о том, что их разделяло и стать по-настоящему близкими людьми.

СиСи задумчиво сидел над листком бумаги за столиком на террасе.
Он составлял список тех, кому требовалось выслать приглашения на свадьбу. Количество фамилий в списке увеличивалось с каждой минутой. Нельзя было забыть никого.
В основном в списке фигурировали известные в Санта-Барбаре люди: бизнесмены, политики, они же друзья СиСи и Софии.
СиСи вписал было фамилию брата, однако, затем, немного подумав, вычеркнул Гранта из списка.
Из гостиной донесся звонок.
— Роза, открой дверь! — крикнул СиСи. Однако служанка не отзывалась. Очевидно, она была где-то в саду.
СиСи неохотно поднялся из-за стола и, услышав еще один звонок, крикнул:
— Сейчас иду! Подождите одну минуту.
Когда спустя несколько мгновений он открыл входную дверь, удивлению его не было предела.
На пороге, смущенно опустив глаза, стояла Джина, его бывшая жена.
СиСи изумленно посмотрел на нее.
— Тебе чего? — не здороваясь, спросил он.
Несмотря на такую откровенную грубость, Джина улыбнулась.
— Я хотела бы поговорить с тобой.
СиСи нахмурился.
— По-моему, все наши разговоры должны были закончиться сразу же после развода. Не думаю, что этот разговор даст какую-нибудь пользу. Тебе следовало бы покинуть мой дом.
Но Джина, как и все люди, обладающие непомерными амбициями и, соответственно, неизмеримыми запасами нахальства, шагнула через порог.
— Нет. Я все-таки думаю, что этот разговор необходим, — заявила она.
СиСи едва сдержался от того, чтобы не вышвырнуть ее из дому немедленно. Однако вежливость не позволила ему сделать это. Тем не менее, он не собирался скрывать свое прохладное, если не сказать больше, отношение к Джине.
— Ты знаешь, о чем я только что услышал? Об этом уже, наверное, знает каждый житель Санта-Барбары...
Джина поморщилась.
— Именно поэтому я пришла к тебе. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то я не стала бы отрывать от дела такого занятого человека, как ты.
В словах Джины промелькнула плохо скрытая ирония по поводу того, что СиСи был одет сейчас в домашний джемпер и тапочки.
В гостиной показалась София. Она вошла в комнату и остановилась рядом со столом, внимательно слушая разговор.
— Джина, ты использовала мое имя, чтобы отравить жителей Южной Калифорнии! — возмущенно воскликнул СиСи.
Она виновато опустила глаза.
— Да нет... Я вовсе не намеревалась кого-то травить. Просто, наверное, один из компонентов оказался испорченным...
— Интересно же ты ведешь бизнес! — возмущенно произнес Ченнинг-старший. — У тебя вообще, кто-нибудь когда-нибудь проверяет качество продуктов, которые ты используешь?
Джина пожала плечами.
— Ну, я всегда надеялась на своих поставщиков, но, наверное, в этот раз один из них меня подвел.
СиСи потерял самообладание.
— Самое испорченное в этом всем предприятии, — воскликнул он, размахивая руками, — это ты, Джина! Ты просто какое-то проклятие этого города и нашей семьи! Джина, ты бич общества! Я просто удивляюсь, за что такое наказание обрушилось на наши головы? Ты угроза всем, и мне — в особенности...
Судя по внешнему виду Джины, она, похоже, ничуть не обиделась. Очевидно, слышать такие слова для нее было не в новинку.
— СиСи, я знаю, что случилось на самом деле, — недовольно сказала она. — Ты напрасно обвиняешь во всем меня. Я думаю, что здесь замешано что-то совершенно иное.
София укоризненно покачала головой, но ничего не сказала.
Выговорившись, СиСи уже немного более спокойно посмотрел на Джину.
— Ну, так просвети меня... — тяжело вздохнув, сказал он. — А то, похоже, здесь все находятся в заблуждении, и лишь ты одна знаешь правду.
Джина тут же выпалила:
— Все дело в том, что у тебя в этом городе слишком много врагов.
СиСи недоуменно наморщил лоб.
— Что? Прошу прощения... Ты о чем это говоришь?
Джина с такой опаской огляделась по сторонам, словно враги СиСи прятались в каждом углу его гостиной, а также за цветочными кадками и под столом.
— Да, да... — понизив голос, сказала она. — Все дело действительно заключается в том, что у тебя слишком много врагов. Наверняка, один из них нанял кого-нибудь — ну, не знаю — бродягу какого-нибудь или студента колледжа, которому платят маленькую стипендию, да и, вообще, хватает всяких оборванцев, которые за сотню долларов готовы сделать все, что угодно...
СиСи по-прежнему непонимающе смотрел на Джину.
— Да о чем ты говоришь? Какие студенты?.. Какие бродяги?.. Зачем кому-то нанимать безработных для того, чтобы досадить мне?
Джина криво улыбнулась.
— Ну, я таких подробностей не знаю. Может быть, это было немного по-другому... Но, во всяком случае, это могло быть.
Она уже начала изворачиваться.
— Возможно, кто-то испортил упаковку, что-нибудь впрыснул или подсыпал отраву... Ты же знаешь, таких случаев много. Они происходят в Америке чуть ли не каждый день. Какой-нибудь сумасшедший зашел в магазин, испортил какие-нибудь продукты... Я не знаю, как это делается. Но ты же не станешь отрицать, что это возможно? Сумасшедшие способны на все. В любом случае, это — отличный способ сокрушить тебя.
Джина умолкла и, криво улыбнувшись, опустила голову.
От охватившего его возмущения СиСи несколько секунд просто хватал ртом воздух. Наконец, едва справившись с охватившим его гневом, он воскликнул:
— Чтобы расправиться со мной, какой-то сумасшедший подсыпал яд в печенье, которое готовишь ты?!! Ты это хочешь сказать?
Джина заискивающе посмотрела в глаза Ченнинга-старшего.
— Да, я сохранила твою фамилию. Что в этом плохого? Ну, а что касается печенья... Я специально пришла к тебе, чтобы ты помог мне уладить этот вопрос.
СиСи громко фыркнул.
— Ну, вот еще! С какой это стати я буду помогать тебе улаживать вопросы, которые касаются только тебя? Я твое печенье не пек, денег тебе на это не давал. И, вообще, никакого отношения к тебе с тех пор, как мы расстались, не имею и не хочу иметь.
Джина развела руками.
— Но я думала, что в наших общих интересах будет уладить это дело без суда. Ведь тебе нет смысла пускать все это на самотек! Вдруг в ходе разбирательства возникнут какие-нибудь подробности...
СиСи едва не побелел от бешенства.
— Какие подробности?!! Какая взаимная выгода? У тебя еще какие-нибудь идеи возникли, или это единственная?
Джина расстроенно махнула рукой.
— Ладно, если тебе так хочется это услышать, я собираюсь оформить свое банкротство...
Кэпвелл-старший утомленно махнул рукой.
— Джина, ты знаешь, как тебя называют в прессе? Миссис Кэпвелл-отравительница... Думаешь, все это пройдет для тебя бесследно? Ничего подобного! Твоя авантюра с бизнесом окончится плачевно. Ни один суд не оставит тебе ни одного заработанного доллара.
Губы у Джины задрожали, она смахнула выкатившуюся из глаза слезу.
Даже София пожалела бывшую соперницу. Она потянула Кэпвелла-старшего за рукав.
— СиСи, не надо.
— Ты даже не знаешь, что говоришь, — расстроенно сказала Джина. — Если бы ты знал, где я побывала... Ты не посмел бы желать мне ничего плохого.
СиСи укоризненно покачал головой.
— Джина, Джипа... — с сожалением произнес он. — Твое счастье, что моя будущая жена только что напомнила о том, что я все-таки джентльмен.
Джина сделала выразительное движение глазами в сторону Софии, но промолчала.
— Короче, я больше не желаю тебя видеть, — закончил СиСи. — Прощай.
Он направился к двери и широко распахнул ее, ожидая, пока Джина покинет гостиную.
— Ну, что же ты? Я не смею тебя задерживать, — настойчиво повторил он. — А что касается приглашения на свадьбу, то, возможно, ты его получишь. Если, конечно, его смогут доставить туда, где будешь в этот момент находиться ты.
Почувствовав, что от СиСи ей не удастся добиться ничего, Джина решила использовать последний шанс — она обратилась к Софии:
— Он не хочет меня слушать, — обиженно сказала она. — Но у тебя-то, София, есть деньги и много денег... Да, несколько человек отравились, им нужно совсем немного для компенсации. Меньше, чем ты тратишь в неделю на цветы.
СиСи покинул свое место у распахнутой двери и, грозно взмахнув рукой, воскликнул:
— Джина, замолчи!
Однако София повелевающим жестом заставила замолчать именно его.
— Погоди, СиСи, — сказала она. — Джина, я никак не смогу помочь тебе...
Даже не дожидаясь объяснений, Джина воскликнула:
— Не нужно быть особенно проницательной, чтобы догадаться, сколько десятков тысяч стоят бриллианты на одной лишь твоей руке! Неужели после этого ты хочешь сказать, что твои материальные возможности ограничены? Ну, давай же, София!
Нахальство и нахрапистость Джины были столь очевидны, что София на мгновение оторопела.
— Или ты попросту не хочешь мне помочь? — продолжила Джина.
София помрачнела.
— Именно так! У меня нет ни малейшего желания помогать тебе. Я думаю, что тебе не следует питать излишних надежд.
Джина с видом оскорбленной добродетели гордо вскинула голову.
— Как быстро мы забываем добро, которое нам оказывают другие! Вот я не отказывалась помочь тебе в трудную минуту. Ни тебе, ни твоим детям... Когда-нибудь я хлопала перед тобой дверью?
София резко взмахнула рукой.
— Джина, тебе пора уходить, — холодно сказала она. Выпрямив спину, расправив плечи и гордо запрокинув голову, Джина медленно прошествовала к выходу. В дверях она обернулась и оскорбленно заявила:
— Я еще доживу до того дня, когда вы двое, особенно ты, СиСи, которого я — к своему стыду — любила, будете испытывать отвращение за все эти дни. За то, что вы относились ко мне хуже, чем к плесени в своем вонючем розовом саду.
СиСи спокойно выслушал эту гневную тираду.
— Джина, я никогда не пожалею, что отмыл от тебя свои руки и свой дом, — решительно сказал он. — Если ты даже исчезнешь навсегда, я не испытаю ни малейшего сожалению по этому поводу.
Джина резко шагнула через порог.
— Посмотрим! — с угрозой в голосе произнесла она.

Хейли занималась текстами рекламных объявлений в редакционной комнате, когда туда вошла Джейн.
— Последнее время ты выглядишь очень подавленной, — сказала Джейн. — Может быть, тебе не стоит так сильно переживать по поводу разрыва с Тэдом?
Не поднимая головы, Хейли сказала:
— Но как ты не понимаешь, ведь мои чувства сильно задеты...
Джейн пожала плечами.
— Я, честно говоря, не совсем в курсе того, что произошло...
Хейли выглядела очень расстроенной.
— То, что я сделала, было не настолько плохо, как ему показалось. Ведь я тоже разочарована.
Джейн пожала плечами.
— А что он сделал не так?
Хейли хмуро посмотрела на подругу.
— В том смысле, как он думал, Тэд, конечно, ничего плохого не сделал...
Джейн нравоучительным тоном произнесла:
— По-моему, Хейли, люди всегда должны отвечать за свои поступки. Рано или поздно наступает время, когда нужно нести ответственность...
Хейли кивнула:
— Ну, конечно. Но сколько раз я должна была извиняться перед ним? Что мне нужно было ему сказать? Джейн развела руками.
— Ты должна была лучше это знать.
Хейли мрачно насупилась.
— Ко мне приходила Джина и просила кое-что сделать для нее. Я ей говорила «нет». Тогда она сказала, что Тэд не поймет, если узнает о том, что я племянница Джины. А я сказала, что поймет, потому что он любит меня. Но, к сожалению, он даже не пытался меня понять.
Джейн усмехнулась.
— Да, представляю себе, как он воспринял все происшедшее. Это неправда... Это тоже неправда... Там я соврала, там я не договорила... Здесь что-то сказала не так... И все равно он должен был понять... Ты никогда не представляла себя на его месте? Вот как бы он поступил, если бы оказался на твоем месте? Что должно было произойти, что бы заставило его сделать такое?
Хейли хмуро посмотрела на подругу.
— Джейн, а разве ты никогда не бывала в отчаянии? У тебя никогда не бывало трудных моментов, когда хотелось все бросить и уйти? Разве ты никому никогда не лгала? Не притворялась тем, чем ты не являешься на самом деле? Не выдавала себя за кого-то иного?
Джейн уязвленно опустила глаза.
— Ну, не знаю, — неопределенно протянула она.
Хейли угрюмо покачала головой.
— Да, он вправе был относиться ко мне таким образом, если бы считал себя идеалом. Однако я знаю, что это не так. Когда у него был роман с Лейкен, он тоже врал ей и обманывал ее. И я об этом прекрасно знаю. Да, я тоже лгала, но как только я поняла, что означает быть племянницей Джины в доме Кепвеллов, мне стало стыдно за свою ложь. И поэтому я ушла. Хотя за правду мне тоже было стыдно. Если бы я знала, что влюблюсь в него, я бы так не поступила. Все было бы по-другому. Я лгу тогда, когда не знаю, что мне делать. Я знаю, что это плохо. Я очень хотела еще раз увидеть его, поговорить с ним, объяснить все... Но Тэд исчез. А тут еще эти звонки от Роксаны...
Джейн поспешила свернуть этот разговор.
— Ну, ладно. Я думаю, что сейчас кто-то вряд ли сможет помочь тебе. Я думаю, что тебе стоит забыть Тэда. Только вот интересно, не потеряла ли к нему интерес эта самая таинственная Роксана?

Келли вдруг встрепенулась.
В коридоре, неподалеку от комнаты, в которой они с Перлом прятались от погони, послышались осторожные шаги.
Прислушавшись, беглецы поняли, что это не санитары и не кто-нибудь иной из обслуживающего персонала клиники. Спустя несколько секунд они услышали тихий стук в дверь.
— Кто здесь? — испуганно произнесла Келли. Стук в дверь снова повторился.
На свой страх и риск Келли вытащила ключи и открыла дверь.
В комнату мгновенно нырнула Элис. В руках она держала халат медсестры и тонкое больничное одеяло.
Перл мгновенно вскочил с пола, не обращая внимания на больную ногу.
— Элис, как я рад тебя видеть! Чертовски рад! — радостно воскликнул он. — Мы уже боялись, что с тобой что-то случилось.
Келли прижала палец к губам.
— Тише, Перл. Не то нас могут услышать.
— Элис, с тобой все в порядке? — спросил Перл.
Девушка кивнула.
— А что ты принесла?
— Это я просила Элис захватить что-нибудь из одежды медперсонала, — вместо нее ответила Келли. — Элис, ты молодец, что принесла халат! Мне нужно переодеться.
Келли быстро одела белый халат и стала торопливо застегивать пуговицы...
Перл осторожно приоткрыл дверь и на секунду выглянул в коридор. Там было пусто.
— Послушай, Элис, — обратился он к девушке. — А где все санитары и медсестры? Они по-прежнему в конференц-зале?
Девушка снова утвердительно кивнула. Келли закончила возиться с халатом и тоже подошла к двери.
— Элис, — сказала она. — Перл подвернул ногу, ему очень трудно идти. Нам нужна еще какая-нибудь помощь.
Элис решительно кивнула и выскочила за дверь.
— Эй, эй! — торопливо выкрикнул ей вслед Перл. — Ты куда? Может быть, тебе не стоит ходить одной?
Келли успокоила его.
— Не бойся, она сейчас вернется. Ты же видишь, она молодец.
Перл прислушался к затихающим в коридоре шагам.
— Малыш, — обратился он к Келли спустя несколько мгновений. — Я, конечно, верю тебе, и знаю, что мы должны это сделать... Но пока никак не могу понять — как же мы сможем выбраться отсюда вдвоем? Тем более, я сейчас мало чем могу помочь тебе. Скорее, это мне придется рассчитывать на твою помощь.
Келли решительно махнула рукой.
— Перл, тебе не о чем беспокоиться. В этом крыле клиники меня никто не знает, ты и сам здесь, наверное, никогда не бывал. А потому, мне нетрудно будет выдать себя за медсестру. Тем более что весь обслуживающий персонал сейчас находится на собрании в конференц-зале. Так что мы должны выбраться. У нас должно получиться.
Перл недоуменно почесал переносицу.
— Но ведь входная дверь для нас, наверняка, закрыта. А через черный ход мы не сможем выбраться. У нас нет ключей...
Келли полезла в карман халата и, заговорщицки улыбнувшись, повертела перед носом Перла связкой ключей.
— А вот это ты видел?
Он изумленно уставился на девушку.
— Келли, где ты это взяла?
Она не успела ответить.
В коридоре вновь послышался легкий шум и какой-то непонятный скрип.
— Кто там? — встревоженно спросил Перл. Келли метнулась к двери и прислушалась.
— Это Элис, — радостно шепнула она. Распахнув дверь, Келли впустила темнокожую девушку, которая толкала перед собой кресло-каталку.
— Элис, тебя не заметили? — спросила Келли.
Девушка отрицательно замотала головой, а потом, сложив пальцы рук, словно изображая дужки очков, приложила их к глазам.
— А, понятно. Тебя видел только Оуэн, — догадалась Келли.
Элис развернула кресло и жестом указала на него Перлу. Тот без излишних объяснений все понял. Через секунду он уже сидел в каталке.
Элис развернула тонкое одеяло и положила на колени Перлу.
— Да, она права, — сказала Келли. — Тебя нужно замаскировать. Иначе нам вряд ли удастся пробраться незамеченными по коридору.
Совместными усилиями девушки завернули Перла в одеяло, соорудив нечто вроде монашеской рясы вместе с платком.
— Отлично, - рассмеялся Перл. — Ну, как я выгляжу?
Келли тряхнула головой.
— Ты похож на мать Терезу.
Перл улыбнулся.
— Ну, что ж, в таком случае я благословляю вас, дети мои.
С этими словами он осенил девушек крестным знамением и обернулся к Келли.
— Ну, что? Уже уходим?
Келли кивнула.
— Элис, посмотри, чтобы никого не было в коридоре.
Та высунулась за дверь и, убедившись в том, что вокруг все спокойно, махнула рукой.
— Ну, что ж, поехали...
Келли словно заправская медсестра устроилась позади кресла-каталки и, толкая его перед собой, спокойно зашагала по коридору.
Затем, словно вспомнив о чем-то, она резко остановилась и обернулась.
Элис осталась на месте. С виноватой улыбкой она посмотрела на подругу и, нерешительно подняв руку, шевелила пальцами.
Келли сразу же поняла этот прощальный жест.
— До свидания, Элис, — прошептала она, сглотнув слезы. — Я не забуду о тебе. Я обязательно вернусь.
Элис удрученно опустила голову и медленно поплелась по коридору в противоположную сторону. Спустя несколько секунд она исчезла из виду, и Келли вместе с Перлом отправились дальше.
Они завернули за угол, и Келли испуганно замерла на месте.
У двери, прислонившись к косяку, спиной к ним стоял какой-то пациент.
Перл мгновенно узнал его. Это был Оуэн Мур.
— Оуэн, — тихо позвал Перл.
Мур резко обернулся. По его лицу было видно, что он сильно напуган.
Несмотря на то, что Перл весело подмигнул ему, лицо Мура по-прежнему оставалось напуганным и мрачным.
Келли решила, что смысла задерживаться здесь нет, и двинулась дальше по коридору.
— Да, — растерянно пробормотал Перл. — Ну, и дела...
Келли немного притормозила.
— О чем ты? Что случилось?
Перл озабоченно оглянулся.
— Слушай, нам, наверное, нельзя так просто бросить его здесь? Доктор Роулингс сделает из него котлету. Он ведь, наверняка, знает, что Оуэн был в одной компании с нами.
Келли оглянулась и бросила внимательный взгляд на тоскливо смотревшего на них Мура.
— Честно говоря. Перл, я даже не знаю, что нам делать, — сказала она. — Ты предлагаешь, чтобы и он отправился вместе с нами?
Перл на мгновение задумался.
— Ладно, в любом случае он знает, что мы делаем. Если захочет, то сам пойдет следом за нами. Если нет, то нам не следует тащить его за собой. Это будет для него скорее наказанием, а не спасением.
Келли махнула рукой.
— Ну, ладно. Нам пора двигаться. Наклони голову, я прикрою тебя одеялом, а то все уже совсем съехало.
Перл, словно настоящий инвалид, повиновался. Келли быстро покатила кресло по коридору. Завернув за угол, они на мгновение притормозили. Перл попросил Келли:
— Посмотри, не идет ли следом за нами Оуэн. Я очень беспокоюсь за него. Ему все-таки опасно здесь оставаться.
Келли даже не успела выглянуть за угол, как перед ними внезапно появилась фигура доктора Роулингса, словно он вырос из-под земли.
Лицо его растянулось в широкой улыбке.
— Ах, вот вы где, голубчики? — злорадно потирая руки, сказал он. — Надеялись сбежать?
Келли почувствовала, что теряет дар речи.

Мечты были универсальным средством, которое спасало Джину от многочисленных житейских невзгод.
Обычно она погружалась в сладостную полудрему именно тогда, когда вокруг нее бушевали настоящие штормы.
То она воображала себя наследницей миллионов Кэпвеллов. То представляла идиллическую картину жизни с разнообразными партнерами. Но в любом случае общим элементом всех мечтаний было одно: все враги и недоброжелатели Джины оказывались посрамлены и валялись у нее в ногах, а она милостивым повелением решала, кого пощадить, а кого вышвырнуть на улицу без гроша в кармане.
Вот и на сей раз Джина прибегла к мысленному отмщению человеку, который только что обидел ее.
Разумеется, что объектом унижений и издевательств был в этот раз СиСи Кэпвелл, ее бывший муж.
Джина в шикарном зеленом платье для верховой езды, зеленой бархатной шляпке и с небольшим хлыстом в руке стояла посреди гостиной огромного дома, уже приготовившись к утренней прогулке на лошади.
Рядом с ней стояла ее племянница Хейли. Она застегивала последнюю пуговицу на столь же элегантном платье из темно-бордового плюша.
— Хейли, ты готова? — манерно произнесла Джина, помахивая хлыстом. — Лошади уже, наверное, застоялись. Не надо было так долго задерживаться на приеме. Как видишь уже одиннадцать, а мы все еще не можем выйти из дома.
Хейли повернулась к тетке.
— Но, Джина, дорогая... За мной ухаживал ни кто-нибудь, а Джоэл Силвер.
Джина недоуменно посмотрела на племянницу.
— Джоэл Силвер? Что-то я не припоминаю такого имени среди списка нефтяных баронов и королей косметики.
— Ну, что ты! — укоризненно воскликнула Хейли. — Это же один из самых богатых голливудских продюсеров.
При слове «Голливуд» брови Джины медленно поползли вверх.
— О! Хейли, я смотрю, ты даром время не теряешь. Я обожаю Голливуд! Это так красиво! Приемы, знаменитости, бриллианты, меха... И что же тебе сказал этот... как его там... Силвер?
Хейли широко улыбнулась.
— Он предложил мне руку и сердце.
Джина усмехнулась.
— А что, кроме руки и сердца, он может предложить?
Вместо ответа Хейли подала Джине маленькую коробочку.
— Бот, посмотри, что он подарил мне вчера.
Джина открыла футляр и ахнула. На темно-синем бархате лежало кольцо с тремя крупными бриллиантами, каждый по виду не меньше двадцати карат весом.
Джина радостно воскликнула:
— Вот это уже совершенно другой разговор! Хейли, надеюсь, что ты не сразу отказала ему.
Ее племянница удовлетворенно улыбнулась.
— Я думаю, что некоторое время мне стоит поддерживать его чувства. Все-таки его деньги многое значат. Однако я не сомневаюсь, что смогу найти жениха помоложе, но с такими же материальными возможностями.
Джина вернула племяннице футляр и ласково потрепала ее по щеке.
— Ты молодец, Хейли. Ты быстро восприняла мои уроки.
Хейли улыбнулась.
— Я всегда была способной ученицей. Правда, до некоторых пор я не понимала, что ты самый умный и предприимчивый человек, которого я только знала. Мне очень жаль, что я не поняла этого раньше. Надеюсь, что ты сможешь простить меня за это легкомыслие.
Джина беспечно махнула рукой.
— Ничего. С тех пор, как мы разбогатели, ты можешь не торопиться и выбрать именно того жениха, который нужен.
В этот момент раздался звонок в дверь. Джина недовольно крикнула:
— Сантана, мерзавка! Ну, где ты там подевалась? Почему ты не открываешь дверь?
Испуганно дрожа, из кухни выбежала Сантана и бросилась к двери.
— Госпожа, я уже открываю. Не сердитесь, пожалуйста, я была занята с вашим завтраком.
Джина взмахнула хлыстом.
— Ты что, оглохла? Немедленно открывай дверь.
Униженно согнувшись, Сантана повиновалась.
На пороге стоял СиСи Кэпвелл.
Очевидно, он уже несколько дней не брился, потому что его постаревшее, осунувшееся лицо было покрыто густой грязно-седой щетиной. На нем была несколько раз заштопанная куртка, потертые на коленях брюки и стоптанные до неузнаваемости башмаки. В руках он держал измятую коричневую шляпу, которой до этого, по-видимому пользовался какой-то сутенер.
Увидев Джину, СиСи вытер рукавом нос и стал канючить: 
— Джина, дорогая! Как я рад тебя видеть... Ты не представляешь, как мне нужна была эта встреча с тобой!
Внимательно осмотрев его с ног до головы, Джина поморщилась.
— Боже мой, СиСи, как ты выглядишь! Наверное, ты опять ночевал на свалке? Фу! И как от тебя пахнет?
СиСи заискивающе посмотрел в глаза Джине.
— Ты разрешишь мне войти?
Джина милостиво махнула рукой.
— Ну, ладно. Но только не дальше порога. Сантана, закрой дверь и отправляйся за дезодорантом. Здесь необходимо будет очистить воздух.
Напуганно переминаясь с ноги на ногу, СиСи топтался у порога.
Джина горделиво прохаживалась по прихожей.
— Ну, что ты хочешь на этот раз? Не стесняйся, СиСи, говори. Впрочем, я знаю и без слов, чего тебе надо. Конечно же, ты в очередной раз пришел просить у меня денег?
Джина похлопала хлыстом по руке. СиСи сделал попытку улыбнуться.
— Джина, пожалуйста, одолжи мне десять долларов. Я верну тебе через неделю, обещаю.
Джина надменно отвернулась.
— Об этом не может быть и речи.
СиСи Кэпвелл наклонился, словно нищий, который просит милостыню, и умоляюще протянул руку к Джине.
— Пожалуйста, мне очень нужны эти деньги. Я просто в полном отчаянии. Если ты не поможешь мне, вся моя семья умрет от голода. Ведь ты забрала у нас все...
Джина повернулась к СиСи и высокомерно сказала:
— Я забрала все, но не последнюю рубашку, как ты сделал когда-то со мной.
В подтверждение своих слов она дотронулась хлыстом до изорванного края рубашки, торчавшего из-под куртки, которая была одета на Кэпвелле-старшем.
СиСи прижал к груди свою изодранную шляпу и стал повторять, исступленно мотая головой из стороны в сторону:
— Я был дураком, Джина. Я был просто идиотом. Как я этого не понимал? Мне так стыдно, что я сделал с тобой такое.
Джина брезгливо отвернулась от него.
— Ты как был дураком, так им и остался, дорогой, — сказала она с нажимом на последнее слово. — Так что быстренько выметайся отсюда и не смей больше никогда беспокоить меня. Я занята. Сейчас меня ждет моя лошадь.
СиСи упал на колени и взмолился:
— Джина, пожалуйста, мои дети и я не ели уже четыре дня. Подай хотя бы крошку хлеба. Джина, умоляю...
Его вид был столь жалок, что у нее дрогнуло сердце.
— Ну, хорошо, если ты так просишь...
Она подошла к стоящему в дальнем углу гостиной сейфу и, поколдовав над замком, открыла дверцу.
На дне сейфа, рядом с пачками денег, лежало два покрытых пылью полиэтиленовых пакета с надписью «Печенье от миссис Кэпвелл».
Вытащив один из пакетов из-под пачек с банкнотами. Джина брезгливо поморщилась и сунула руку в пакет. Он оказался пуст.
Отшвырнув его в сторону, Джина точно таким же образом проверила содержимое второго пакета. На этот раз ей повезло больше.
Здесь оказался покрытый густым слоем плесени, в отдельных местах переходившей в мох, надкушенный кусок печенья.
Очевидно, он лежал здесь с тех пор, как Джине пришлось закрыть свое дело.
С отвращением держа его в вытянутой руке. Джина подошла к СиСи и протянула ему слегка пострадавший от времени продукт.
СиСи Кэпвелл едва заметно вздрогнул.
— Что? Не нравится? — высокомерно спросила Джина. — Можешь не брать. Я распоряжусь, чтобы Сантана закопала его в саду, где-нибудь рядом с кустами роз.
— О! Нет, нет, — поспешно воскликнул СиСи, вскакивая с колен. — Благодарю тебя. Джина. Это именно то, что нужно.
Кэпвелл с жадностью откусил кусочек и стал торопливо жевать, подбирая рукой сыпавшиеся крошки.
Джина и Хейли обменялись победоносными взглядами.
Но в этот момент СиСи вдруг закатил глаза, издал какой-то хриплый клокочущий звук и замертво рухнул на пол. Джина удовлетворенно улыбнулась, отшвырнула ненужный уже пакет и, брезгливо вытерев руки в перчатках носовым платком, крикнула:
— Брэндон, дорогой! Где ты там задевался? Нам пора на прогулку.
Хладнокровно перешагнув через скрючившегося возле порога СиСи Кэпвелла, Джина вышла в цветущий розовый сад.
Джина, расслабившись, лежала на кровати в своей квартире.
Радостные картины воображаемого будущего сменяли одна другую.
Джина поудобнее устроила подушку у себя под головой и едва слышно прошептала:
— Ну, что ж, это очень приятно. А, может быть, лучше было бы так?..

Гости, собравшиеся на свадьбу СиСи Кэпвелла и Софии Армонти, с нетерпением ожидали появления невесты. Разумеется, больше всех беспокоился сам жених.
Облаченный в элегантный черный смокинг, он нетерпеливо прохаживался возле широкой лестницы, специально смонтированной на заднем дворе дома для того, чтобы невеста могла эффектно выйти к гостям.
СиСи был свеж, чисто выбрит и причесан. Его лицо сияло в предвкушении огромного удовольствия. Румянец на щеках говорил о хорошем самочувствии и настроении.
Гости уже начали озабоченно переглядываться друг с другом, как из установленных во дворе динамиков донеслись торжественные звуки свадебного марша.
Все дружно, как по команде, повернули головы и стали аплодировать.
Несмотря на дневное время, во дворе были включены яркие прожектора. Они сделали ослепительно белой и без того светлую фигуру, появившуюся на лестнице.
София в великолепном подвенечном платье и ниткой жемчуга на шее остановилась на верхней ступеньке. В руке она держала букет белых цветов.
СиСи восторженно смотрел на невесту, протянув к ней руки.
Под звуки свадебного марша она стала медленно спускаться вниз по лестнице. Однако София не успела пройти и нескольких ступенек, как нога ее подвернулась и с дикими воплями она покатилась вниз.
Толпа ахнула.
СиСи мрачно опустил голову, не в силах поверить в то, что могло случиться такое.
Гости были в шоке. Вокруг царили растерянность и испуг.
Но в этот самый момент на лестнице появилась одетая в баснословно дорогое, ослепительно элегантное свадебное платье Джина.
Легкая, почти прозрачная фата, ниспадавшая с ее головы, только подчеркивала изумительную свежесть кожи, красоту тонких линий лица и лебединый изгиб шеи. Когда Джина появилась на высоком подиуме, гости замерли. Во дворе воцарилась полная тишина.
СиСи увидел ее и его осунувшееся, потемневшее за минуту до этого лицо вновь озарилось сверкающей улыбкой. Он мгновенно забыл о только что исчезнувшей из его жизни Софии и обратил взоры на Джину. Ее бешеная красота просто ошеломила его.
Ченнинг-старший понимающе кивнул и, нагнувшись к лежавшей у него под ногами Софии, вытащил из ее уже начинавшей холодеть руки свадебный букет и бросил его Джине. Та ловко поймала цветы и, сделав едва заметный жест рукой, распорядилась:
— Музыку.
СиСи протянул руку спускавшейся по лестнице Джине, и после того, как она присоединилась к нему, торжественно повел се к небольшому навесу в дальнем конце двора, где с томиком Библии в руках стоял облаченный в торжественную бело-золотую рясу священник.
Джина рассмеялась и широко раскинула руки.
Эти сладостные мечтания смогли успокоить ее и снова придали ей хорошее настроение.

Над гостиной дома СиСи Кэпвелла разносился тонкий голос скрипки.
СиСи сидел на диване рядом с Софией, нежно поглаживая ее но щеке.
— Каждый раз, когда я вижу тебя, я слышу эту мелодию, — задумчиво произнес он.
Все, что только можно придумать и сказать относительно любовного томления, которое испытывают пылкие молодые люди, сейчас в полной мере относилось к Ченнингу-старшему.
Осторожно отвернув край блузки, он обнажил плечо Софии.
Она мягко улыбнулась.
— СиСи, ну что ты делаешь? А вдруг Роза увидит
Но он уже ни на что не желал обращать внимания.
— Если даже увидит, то не удивится. Ей не впервой, — горячо прошептал он на ухо Софии.
СиСи стал нежно целовать ее в шею.
София закрыла глаза и откинула назад голову.
— О, как прекрасно твое тело... — прошептал он, гладя ее по плечу.
Не открывая глаз, она спросила:
— Все еще хорошо?
— Все еще и навсегда... — заплетающимся от любовного изнеможения языком пробормотал он.
Не в силах больше терпеть, СиСи резко развернул к себе Софию и впился ей в губы страстным поцелуем, который был таким продолжительным и бурным, что даже не снился молодым влюбленным парам.
— Я люблю тебя, — опьяневшим голосом прошептала София.
СиСи с недовольством оторвался от нее.
— За что?
Ничего не отвечая, она принялась торопливо растеривать рубашку на его груди и снова подставила губы для поцелуя. Они оторвались друг от друга только тогда, когда им не стало хватать запаса воздуха в легких.
— Когда-нибудь мы станем слишком старыми для любви, — тяжело дыша, прошептала София.
СиСи нежно улыбнулся.
— Я знаю отличный способ, как можно стать моложе. В общем, это совсем несложно. Нужно только захотеть.
София возбужденно гладила его грудь.
— Ох, нам бы еще сотню лет... Правда? Каждый раз, когда начинаешь что-то делать по-настоящему, не хватает времени.
СиСи принялся жадно целовать ее шею, плечи, грудь.
— О, София, дорогая, ты даже не подозреваешь, что ты со мной делаешь... — говорил он. — Это просто невыносимо. Меня охватывает какой-то безумный зуд...
София опьяневшим от желания голосом сказала:
— Я знаю, я испытываю то же самое. Мне тоже очень хочется этого...
— Пойдем наверх, — возбужденно прошептал он. Не выпуская друг друга из объятий, они поднялись с дивана.
— Да, да. Побыстрее... — сказала София. — Пошли. Я уже совсем не могу терпеть.
СиСи тихо рассмеялся.
— Я знаю, что русская музыка всегда действует на тебя возбуждающе.
Одаривая друг друга объятиями и поцелуями, они стали медленно подниматься вверх по лестнице на второй этаж дома, где была расположена спальня СиСи.
Хотя и говорят, что лучшее время для занятий любовью — ночь, но сейчас ни СиСи, ни София не согласились бы с этим утверждением.
После того огромного количества времени, которое они провели друг без друга, они чувствовали себя, словно молодые влюбленные. Они готовы были заниматься этим в любое время дня и ночи, в любом месте, несмотря ни на что.
Страсть вдруг проснулась в них с новой силой, — так, как будто и не было за плечами груза прожитых лет, недоумений, разочарований, размолвок и расставаний. Напротив, возможно, что именно этот во многом неприятный и тяжелый жизненный опыт стал причиной того, что они снова вернулись друг к другу.

Джина взглянула на висевшие на дальней стене часы и поспешно вскочила с кровати.
— Черт возьми! Мне же надо в прокуратуру! — воскликнула она, поспешно натягивая на ноги туфли.
Спустя четверть часа Джина уже сидела в кабинете, который теперь занимала Джулия Уэйнрайт.
— Вот, — сказала Джулия. — Я получила данные экспертизы на шесть образцов. Правда, я еще не успела как следует ознакомиться с документами. Сейчас мы посмотрим.
Джина неожиданно перевела разговор на другую тему.
— Я вот тут подумала о бедняжке Келли...
Джулия недоуменно посмотрела на свою подзащитную.
— Что ты имеешь в виду?
Джина неопределенно махнула рукой.
— Ну, ведь она сейчас находится в психиатрической клинике... И попала туда, в общем, совсем не случайно, она обвиняется в убийстве. И, насколько я понимаю, при отягчающих обстоятельствах...
Джулия непонимающе мотнула головой.
— Да, конечно, мне ее очень жаль, бедняжку. Но, вообще-то, мы собрались здесь с тобой не для этого. Нам в любом случае нужно обсудить результаты экспертизы. И предлагаю сделать это немедленно.
Но Джина с присущей ей настойчивостью продолжала разговор о Келли.
В общем, это выглядело довольно странно, и Джулия с недоумением смотрела на Джину.
— Насколько я понимаю, — продолжала та, — как только Келли выйдет из клиники, она сразу же предстанет перед судом? Не так ли? Ведь полиция не нашла доказательств того, что она не виновна в смерти Дилана Хартли?
Джулия пожала плечами.
— А что?
Джина сочувственным тоном сказала:
— В связи с этим мне очень жаль СиСи. Он готов на все, чтобы спасти ее...

В тот самый момент, когда в здании окружной прокуратуры Джина Кэпвелл лицемерно сокрушалась о судьбе своей падчерицы Келли, та вместе с Перлом растерянно смотрела на доктора Роулингса, невесть откуда появившегося в коридоре.
— Келли! — угрожающе произнес он. — Куда это вы собрались?
Она подавленно молчала.
Даже Перл не знал, что ответить. От цепкого взгляда главного врача клиники не ускользнуло то, что в руке Келли держала связку ключей.
— Что это у тебя там? А ну-ка, отдай это мне!
Келли бросила ключи на пол.
Доктор Роулингс, не испытывая ни малейших мук, тут же нагнулся и поднял связку с пола. Удовлетворенно посмеиваясь, он подкинул ключи на ладони, а потом заявил:
— Я немедленно иду звонить в полицию.
Келли бросила на него гневный взгляд.
— Даже если бы вы не сделали этого, я позвонила бы в полицию сама, — вызывающе заявила она.
Роулингс побледнел.
— Ах, вот как? — мстительно произнес он. — Ну, тогда мы еще посмотрим, кто кого... Санитар! — завизжал он. — Санитар! Немедленно сюда!
Келли испуганно оглянулась.
На крик доктора Роулингса пока еще никто не отозвался. Но можно было не сомневаться, что спустя несколько минут кто-нибудь обязательно придет на помощь главному врачу больницы.
Доктор Роулингс стоял рядом с коляской, на которой сидел Перл.
— Значит, нам выдвигают обвинения? — злобно произнес Роулингс. — Вы только посмотрите, кто это делает! Убийца-шизофреничка... И в чем же она нас обвиняет? В применении нормальной терапии по отношению к беспокойным, буйным пациентам? Это же просто смешно! Я представляю, как в полиции будут рассматривать этот иск! Такого, наверное, здесь и не видывали...
Перл из-подо лба посмотрел на доктора.
— Вы пытались лишить меня памяти! — с ненавистью сказал он. — То же самое вы пытались сделать с моим братом Брайаном, перед тем, как убить его. Даром это для вас не пройдет!
Позабыв о своей больной ноге, Перл отшвырнул в сторону прикрывавшее его тонкое шерстяное одеяло и бросился на Роулингса с занесенной для удара рукой.
Однако он промахнулся, и Роулингс успел увернуться от просвистевшего мимо него кулака. Затем он бросился на Перла, стараясь ударить его по больной ноге.
Неизвестно, как сложилась бы ситуация, если бы Келли не катнула кресло-каталку так, что она ударила Роулингса сзади по ногам.
Роулингс рухнул в стоявшее в коридоре кресло, а Перл, метнувшись к нему, несколько раз ударил его кулаком в лицо.
Роулингс потерял сознание.
В схватке главврач выронил отобранные у Келли ключи на пол. Девушка нагнулась, чтобы поднять их, и увидела перед собой чьи-то ноги.
Это был Оуэн Мур.
— Оуэн! — возбужденно воскликнул Перл. — Ты с нами? Давай! Это твой шанс! Ты не должен здесь оставаться. Пошли...
Несколько мгновений Мур колебался, но затем горячие слова Перла возымели свое действие.
Мур взял у Келли ключи и бросился в холл.
Перл попробовал было направиться за ним, но, застонав то боли, снова опустился в кресло-каталку.
Келли покатила его перед собой.
Мур довольно долго возился с ключами, но, наконец, ему удалось подобрать нужный, и двери холла распахнулись.
— Свобода! — радостно заорал Перл. — Мы, наконец, свободны! Вперед.

0

12

ГЛАВА 12

Неожиданный визит Джины Кэпвелл к доктору Роулингсу. Джулия Уэйнрайт пытается вспомнить подробности своей неудачной поездки на автомобиле. Круз призывает на помощь гипнотизера.

Утро следующего дня в клинике доктора Роулингса началось для главного врача довольно неожиданно.
Как обычно в такое время, он сидел, склонившись над документами за рабочим столом в своем кабинете.
В дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Роулингс.
На пороге показалась медсестра миссис Ходжес.
— К вам посетитель, доктор, — сказала она. Роулингс недовольно скривился.
— Ну, кто там еще в такой час?
Сестра Ходжес с некоторым, как показалось Роулингсу, недоумением ответила:
— Это миссис Джина Кэпвелл. Роулингс отрицательно помотал головой.
— Я не принимаю в такое время посетителей.
Но было уже поздно. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Джина. На ней был эффектный ярко-синий костюм с широким металлическим поясом.
— Спасибо, что согласились принять меня, — не скрывая язвительной улыбки, сказала она. — Мне очень необходимо поговорить с вами.
Роулингс опустил голову, сделав вид, что занят изучением документов.
— Вообще-то, я занят, миссис Кэпвелл, — холодно произнес он.
Джина обернулась и выразительно посмотрела на медсестру, которая застыла в дверях, скептически наблюдая за не отличавшимся особой теплотой разговором.
— Я ни капли не сомневаюсь, что вы заняты, доктор Роулингс, — ехидно сказала Джина. — Однако я бы не осмелилась потревожить вас, если бы это не было столь важно.
Роулингс тяжело вздохнул. Отложив папку с документами в сторону, он выразительно посмотрел на медсестру и сделал едва заметное движение глазами в сторону двери.
Миссис Ходжес мгновенно испарилась, закрыв за собой дверь.
Роулингс сложил руки на груди и, надменно откинувшись на спинку стула, сказал:
— Что вам угодно, миссис Кэпвелл?
Снова не дожидаясь официального приглашения, Джина взяла стоявший в углу стул и, поставив его посреди комнаты, уселась.
— Мне сказали, что нужно ваше разрешение для того, чтобы повидать мою дочь Келли.
Роулингс ухмыльнулся.
— Вашу дочь?
Нисколько не смутившись, Джина поправилась:
— Мою падчерицу. Да, конечно, я оговорилась. Простите, доктор. Но, в общем, это не имеет особого значения.
Роулингс тяжело вздохнул и, демонстрируя осведомленность в семейных делах Кэпвеллов, сказал:
— Насколько мне известно, Келли ваша бывшая падчерица.
Джина нацепила на лицо радостную улыбку.
— Ну, вообще-то, когда я становилась женой мистера Кэпвелла, я брала на себя обязательства быть его  детям матерью всю жизнь... Я не могу спать спокойно тех пор, как Келли попала в вашу клинику.
Роулингс ответил ей такой же приторной улыбкой.
— Я бы хотел порекомендовать вам не принимать столь близко к сердцу все, что касается Келли. Можете спать спокойно, с ней все в порядке. В нашей клинике со всеми все в порядке.
Джина не растерялась.
— Я бы хотела сама в этом убедиться. Вы же пускали меня к ней до этого.
Роулингс покачал головой.
— Настоящий, серьезный курс лечения, который сейчас проходит Келли, к сожалению, не предусматривает визитов. Мне очень жаль, но это может только помешать полному излечению пациентки.
Джина теребила в руках сумочку. В ее голосе появилась некоторая растерянность.
— Что, даже члены семьи не могут навещать ее?
Роулингс удовлетворенно улыбнулся.
— Особенно члены семьи... Вы должны понимать, что мы не можем так сильно рисковать.
Однако Джина и в этом случае проявила невероятную изворотливость.
— Но ведь вы же сами только что сказали, что мы с ней не родственники? — мгновенно парировала она.
Но Роулингс демонстрировал полную неприступность.
— К сожалению, миссис Кэпвелл, я не могу позволить никаких исключений. Извините, я очень занят. Вы не могли бы покинуть мой кабинет?
С этими словами он демонстративно открыл папку с документами и стал изображать исключительную занятость.
Джина разочарованно посмотрела на него.
— Я не буду оспаривать вашего решения. Но, может быть, вы все-таки найдете возможность помочь мне?
Роулингс в изнеможении застонал и захлопнул папку.
— Каким же образом я могу вам помочь, миссис Кэпвелл? Я до сих пор не могу понять, чего же вам, собственно, надо?
Джина придала своему лицу таинственный вид и, наклонившись поближе к столу, за которым сидел Роулингс, сказала:
— Мне нужно кое-что узнать.

Озабоченно разглядывая полицейские протоколы, Круз Кастильо шел по коридору полицейского участка.
Недалеко от двери своего кабинета он увидел стоявшую к нему спиной Джулию Уэйнрайт.
Услышав за спиной шаги, она обернулась.
— О, Круз! — воскликнула Джулия. — Наконец-то, ты появился!
Кастильо вопросительно посмотрел на нее.
— Ты ко мне?
Джулия как-то растерянно пожала плечами.
— В общем, да. Хотя, честно говоря, мне нечего тебе сказать.
Круз открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил Джулию войти.
— Я что-то не совсем понял, о чем ты говоришь... — озадаченно сказал он. — Ты смогла что-нибудь вспомнить?
Джулия развела руками.
— Ты знаешь, я, наверное, больше ничего не смогу вспомнить относительно этого вечера. Ну, то есть, кое-какие мелкие детали всплывают у меня в памяти, но, по-моему, это не имеет никакого смысла.
Круз бросил бумаги на свой стол и повернулся к Джулии.
— Так ты вспомнила что-нибудь относительно того вечера? Ты видела что-нибудь на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?
Джулия криво усмехнулась.
— Я не уверена в том, что это поможет...
Круз покачал головой.
— Ты напрасно так думаешь. В таком темном деле, как это, нам пригодится любая информация, какой бы мелкой и неважной она не показалась тебе на первый взгляд. Я веду это дело, и пока что у меня нет никаких, практически никаких зацепок. Может быть, если бы ты смогла хоть что-нибудь вспомнить, у меня бы появился ключ.
Джулия смущенно опустила глаза.
— В общем, я была не в лучшей форме... Кажется, — она сделала небольшую паузу, — я видела на той дороге машину.
Круз удовлетворенно кивнул.
— Но ведь это же прекрасно! Вот видишь, ты уже что-то смогла вспомнить. Может быть, ты разглядела марку или цвет автомобиля, ну, что-нибудь в этом роде? Подумай.
Джулия еще ничего не успела сказать, как дверь в кабинет Круза внезапно распахнулась, и на пороге показался окружной прокурор.
— Кастильо! — радостно воскликнул Тиммонс.
Но, увидев стоявшую в углу кабинета Джулию, он осекся.
— Так, так, так... Кажется, я вам помешал?..
Радостно потирая руки, он остановился рядом с Джулией и, многозначительно подняв брови, улыбнулся.
Она скептически оценила его театральные кривляния и отвернулась.
Стараясь не обращать внимание на ставшие для него привычными подколки со стороны окружного прокурора, Круз сказал:
— Кейт, вообще-то, мисс Уэйнрайт сообщила мне весьма любопытную информацию.
Тиммонс радостно потер руки.
— Вот как? Весьма и весьма любопытно. И что же такого тебе сообщила мисс Уэйнрайт?
— Она сообщила мне, что видела ту машину, которая совершила наезд на Иден Кэпвелл.
Тиммонс почувствовал, как руки его начинают покрываться потом.

Доктор Роулингс заинтересованно поднялся со стула.
— И что же вам так необходимо узнать, миссис Кэпвелл?
Джина удовлетворенно улыбнулась. Наконец-то, ей удалось найти ход, который, возможно, позволит вытянуть из этого сухаря хоть какую-нибудь информацию.
— Я хочу знать, когда Келли сможет выйти из больницы и предстать перед судом, — понизив голос, произнесла она.
Роулингс усмехнулся и развел руками.
— Но это невозможно предсказать! Видите ли, миссис Кэпвелл, процесс выздоровления психически больных пациентов не поддается никаким прогнозам и планированию. Здесь все зависит от душевного состояния самого больного, степени эффективности того или иного метода лечения, а так же желания пациента сотрудничать с лечащим персоналом. Так что относительно сроков, увы, я ничем помочь вам не могу. Мне кажется, что в данном случае полезнее для вас было бы запастись терпением и просто ждать.
Джина вскинула голову и посмотрела в глаза Роулингса.
— Но ведь, насколько мне известно, ей уже становится лучше. Ведь это так? Насколько я знаю, Келли уже поправляется...
Роулингс неопределенно помахал рукой.
— Да, вы правы. Однако до ее полного выздоровления еще очень далеко. Кстати, вы давно знаете Келли?
Роулингс постарался сменить тему разговора таким образом, чтобы это выглядело как можно естественнее. Тон его речи стал почти безразличным, словно он интересовался мелкими пустяками.
Этот маневр удался ему. Джина не придала значения вопросу Роулингса. Пожав плечами, она ответила:
— Да, я знаю ее уже несколько лет.
Роулингс едва заметно улыбнулся.
— В таком случае, вы наверняка, должны быть знакомы с ее друзьями.
— Безусловно, — ответила Джина. — Послушайте, доктор, я, конечно, не вправе давать вам советы. Однако мне кажется, что было бы очень неплохо, если бы вы смогли найти какое-нибудь лекарственное средство или метод лечения, которые позволили бы Келли быстро поправиться.
Роулингс усмехнулся.
— Зачем же?
— В таком случае она могла бы предстать перед судом. Это было бы...
Роулингс, не скрывая своего удивления, спросил:
— Миссис Кэпвелл, я никак не могу понять, почему вы так стремитесь поскорее увидеть Келли на суде? Причем не просто так, а по обвинению в убийстве. Это как-то не согласуется с вашим заявлением о том, что она вам очень дорога...
Джина вскочила с дивана и оскорбленным тоном заявила:
— Да я ее просто обожаю! Я уверена в том, что она невиновна и се оправдают.
Роулингс отвернулся, чтобы спрятать улыбку.
— А вот ее семья совершенно не уверена на этот счет... — ехидно заметил он. — Похоже, вы отличаетесь значительно большим оптимизмом.
— Они не знают того, что я знаю о Келли, — решительно заявила Джина.
Это заявление привело доктора Роулингса в такое возбуждение, что он поспешно обернулся и тут же спросил:
— Интересно, что же вы знаете? Вы не могли бы поделаться со мной?
Джина поняла, что поступает несколько опрометчиво, выдавая сразу же свою осведомленность в делах, касающихся пациентки доктора Роулингса. Но, слава Богу, она еще не успела наболтать так много, чтобы потом пожалеть об этом.
А потому ей не составило большого труда свернуть эту тему.
Уже с гораздо меньшим энтузиазмом она сказала:
— Она просто не в состоянии совершить подобного, я знаю ее лучше других...
Все это выглядело весьма неубедительно. Роулингс смотрел на Джину с явным разочарованием.
— Доктор, если бы могли хоть чем-то помочь, чтобы ускорить процесс выздоровления... — просительным тоном сказала Джина.
Он сухо отрезал:
— Мы сделали для нее все, что могли.
Каждый из них вел сейчас собственную игру.
Джину интересовали все возможные сведения о Келли, а доктор Роулингс пытался как бы исподволь, не в прямую, разузнать у Джины о том, что интересовало его больше всего.
— В нашей клинике применяются самые современные методы лечения, — сказал он и тут же, будто ненароком, спросил: — Кстати, вам незнаком один человек из числа друзей Келли? Вам говорит что-нибудь такое имя — Перл?
Джина недоуменно пожала плечами.
— Перл? Да это же дворецкий Кэпвеллов! Довольно неординарная личность... Честно говоря, мне довольно трудно представить, почему и в какой связи Келли могла упоминать о нем...
Роулингс едва не выдал себя.
Он резко повернулся к Джине и, мгновенно уцепившись за ее последние слова, спросил:
— А что вы о нем знаете?
Джина так брезгливо поморщилась, словно Роулингс пытался узнать у нее адрес городской помойки.
— Что я о нем знаю?.. — пробормотала она. — Да, в общем, не особенно много. Насколько мне известно, он любит устриц... Работал в рыбном ресторане... Вот и все... Я даже не могу себе представить, в связи с чем она упоминала Перла. Это такой незначительный, по-моему, человек, что Келли просто не могла интересоваться им. К тому же, подумайте сами, что такое дворецкий? Так, что-то незаметное.
Роулингс вдруг засуетился.
— Да, да. Возможно, вы правы. Это действительно что-то незначительное. Вряд ли это имеет отношение к делу. Вы должны извинить меня, миссис Кэпвелл, однако, я очень занят. Меня ждут важные дела.
Роулингс стал копаться в документах, лежавших на столе, давая ясно понять Джине, что разговор закончен. Джине все стало ясно.
Уже направляясь к двери, она остановилась и спросила:
— Простите, доктор, а можно я буду время от времени справляться у вас о состоянии здоровья Келли? Вы же не откажетесь давать мне такую информацию? Думаю, что для вас это будет не слишком обременительно.
Ядовито улыбнувшись Роулингс произнес:
— Только в допустимых размерах. Надеюсь, что для вас скоро будут хорошие новости.
Поскольку Джина все еще нерешительно топталась у выхода, Роулингс многозначительно произнес:
— Я вас больше не задерживаю, миссис Кэпвелл. Всего хорошего.
Джина униженно улыбнулась.
— Всего хорошего, доктор Роулингс. Благодарю вас за теплый прием.
Она вышла из кабинета и, чертыхаясь про себя, направилась по коридору к выходу.
Спустя несколько мгновений ее нагнала медсестра Ходжес.
— Миссис Кэпвелл...
Джина обернулась.
— Да, я слушаю.
— Позвольте вам напомнить, что вы должны на выходе сдать пропуск, который вам был выдан для посещения клиники.
Джина поморщилась.
— Пропуск? Какой пропуск?
Медсестра указала на бумажку, которая торчала у Джины из сумочки.
— Я говорю вот об этой бумаге.
— Ах! Да, да! — воскликнула Джина. — Конечно, конечно, не беспокойтесь...
Медсестра Ходжес проследовала по коридору к кабинету доктора Роулингса и без стука открыла дверь. Спустя несколько мгновений она исчезла за порогом.
Когда дверь за ней захлопнулась, Джина почувствовала, что кто-то дергает ее за рукав. Она обернулась, намереваясь возмущенно закричать, однако, увидела перед собой хрупкую темнокожую девушку, которая, низко опустив голову, стояла рядом с ней.
— Что? Что такое? — недовольно спросила Джина. — Тебе чего от меня надо? Что, хочешь, чтобы я тебя чем-нибудь угостила?
Но девушка упрямо замотала головой и, боязливо оглянувшись по сторонам, тихо произнесла:
— Келли...
Джина тут же замерла.
— Келли? Что Келли? Да, я приходила к ней.
Девушка ткнула пальцем в Джину и едва слышным голосом повторила:
— Келли...
Джина пожала плечами.
— Я не понимаю. Что, с Келли что-то случилось?
Девушка пыталась что-то сказать, однако от волнения у нее вырывались лишь какие-то бессвязные хриплые звуки.
Джина отвела девушку в сторону.
— Ты что, боишься меня? Не бойся, я действительно приходила, чтобы узнать о Келли. Ты хочешь что-то сообщить мне о ней? Ну, говори же. Я тебя внимательно слушаю.

Тиммонс немного пришел в себя.
Известие о том, что Джулия Уэйнрайт видела на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн, машину, которая сбила Иден Кэпвелл, было для него ошеломляющим.
Взяв себя в руки, Тиммонс изобразил на лице насмешливую улыбку.
— Ну, так что же вы видели, мисс Уэйнрайт?
Джулия несколько смущенно сказала:
— Это была темно-бордовая машина. Она все время виляла. Так что мне пришлось посигналить, чтобы объехать ее...
Круз с сомнением потер подбородок.
— А что же было потом?
Джулия развела руками.
— А потом я потеряла ее из вида.
— Тьфу ты, черт! — в сердцах выругался Кастильо. — Ну, ладно. Ты потеряла ее из виду... И что?
Джина пожала плечами.
— Ну, мне показалось, что она свернула на мыс Инспирейшн.
Окружной прокурор, который с каким-то неестественным возбуждением расхаживал по кабинету, остановился, всплеснул руками и скептически расхохотался.
— Это невероятно! — воскликнул он. — Я просто не могу в это поверить! Потрясающе! Ты же была не в себе! Тебя остановили за вождение в пьяном виде. Ты набросилась на полицейского. И теперь ты хочешь, чтобы относились к тебе, как к надежному свидетелю?
Джулия возмущенно заорала:
— Я ничего не хочу! Я просто говорю о том, что мне удалось вспомнить! А ты сразу начинаешь вешать на меня всех собак.
Но окружной прокурор не унимался.
— Вспомнила? Или только вообразила, что вспомнила? — кричал он. — Как ты могла вспомнить? Ты же была пьяна в стельку...
Кастильо решил вмешаться в эту перебранку.
— Эй, эй, Кейт, погоди. Ты зря на нее набросился. Джулия не свидетельствует, а только дает мне информацию. Кейт, эта информация может мне пригодиться в расследовании этого дела. Что тебе не нравится?
Театральным жестом окружной прокурор закинул голову и прикрыл глаза рукой.
— Черт побери! — выругался он. — Мы по самое горло завалены делами и наш новый государственный защитник, — он ткнул пальцем в сторону Джулии, — должен работать. И должен работать на совесть. Долго ты будешь ее задерживать?
Круз вспылил.
— Джулия будет находиться здесь до тех пор, пока не расскажет мне все, что сможет вспомнить! — резко заявил он. — Если тебе что-то не нравится, Тиммонс, можешь покинуть мой кабинет.
Окружной прокурор тут же умолк.
— Нет, нет. Я хочу дождаться финала этого фарса. Надеюсь, ты не станешь выгонять меня отсюда?
— Нет, — без особого энтузиазма сказал Круз. — Можешь оставаться.
Подождав несколько секунд, чтобы все присутствующие и кабинете успокоились, Круз спросил:
— Джулия, ты видела водителя, который сидел за рулем этого автомобиля? Постарайся вспомнить.
Она с сожалением покачала головой.
— Нет, не помню.
Окружной прокурор с мстительным удовлетворением махнул рукой.
— Вот видишь, она ни черта не помнит. Я думаю, совершенно бесполезно пытаться вытащить из нее какую-нибудь информацию.
Круз, стараясь не обращать внимание на ехидство окружного прокурора, терпеливо продолжил:
— Джулия, ты можешь вспомнить еще что-нибудь. Постарайся, у тебя же есть время. Не надо торопиться...
Она на мгновение задумалась, а потом растерянно развела руками.
— Нет, Круз. Я уверена, что не смогу помочь. К сожалению, я действительно была не в форме.
Тиммонс удовлетворенно заключил:
— Вот именно, ты была права. Но в любом случае, спасибо за попытку... Ты выполнила свой гражданский долг. Так что... — он жестом пригласил Джулию к выходу.
Однако Круз воскликнул:
— Нет, нет! Я еще не закончил!
Тиммонс резко обернулся.
— Как! А я думал, что все уже позади.
Круз на мгновение задумался.
— Джулия, у меня есть к тебе предложение. Но, ты имеешь право отказаться от него, если посчитаешь, что это задевает твои права.
Она внимательно посмотрела на Кастильо.
— Я готова выслушать.
Тиммонс насторожился.
— Джулия, ты согласна подвергнуться гипнозу, чтобы расшевелить свою память? — спросил Круз. — В некоторых случаях это помогает.
Тиммонс, не скрывающий своей нервозности, воскликнул:
— Круз, да ты шутишь!?? Гипноз? Какой гипноз? Да это Иден нужен гипноз!
Но Джулия, не колеблясь ни минуты, решительно заявила:
— Я согласна.
— Вот и хорошо, — удовлетворенно произнес Кастильо. — Насчет Иден ты, Кейт, прав. Гипноз нужен им обоим... Однако Иден здесь нет и, поэтому, если ты, конечно, не возражаешь, — с нажимом сказал он, — я начну с Джулии.
Окружной прокурор возмущенно замахал руками.
— Иден здесь нет только по той причине, что ты без моего ведома спрятал ее неизвестно где. Кроме того, ты должен был спросить разрешение на это у меня, как у окружного прокурора.
— В делах, которые касаются следственных мероприятий, — решительно возразил Круз, — я не должен спрашивать ни у кого разрешение.
Тиммонс мрачно усмехнулся.
— Но ведь мы оба решили, что она должна быть в Санта-Барбаре.
Круз раздраженно воскликнул:
— Извини, Кейт, но я так не считал! И, отнюдь, не соглашался с тобой в этом. Это была исключительно твоя идея. Если ты забыл, то я могу напомнить тебе, освежить твою память. А сейчас извини, я занят с мисс Уэйнрайт и хочу позвать полицейского психолога, пока он не ушел. Я имею на это право?
Тиммонс почувствовал себя посрамленным. Ему действительно нечем было крыть.
Ткнув пальцем в сторону Джулии, он сказал:
— Ладно, делай что хочешь, но дашь мне потом подробный отчет относительно этого дела.
Круз без особой вежливости препроводил окружного Прокурора к двери своего кабинета.
— Ладно, иди, Кейт. Мне некогда.
После этого Кастильо вернулся к своему столу и, трубку, набрал номер. Однако Тиммонс уязвленно воскликнул:
— И, вообще, мне не нравится, как ты ведешь это дело!
Круз опустил трубку телефона и с презрением сказал:
— Тебе не обязательно повторять это каждый раз как попугаю.
— Ладно, — ухмыльнулся Тиммонс. — Сообщишь мне о результатах немедленно.
Тиммонс вышел из кабинета Кастильо и обессиленио привалился к стене.
Ситуация складывалась для него не лучшим образом. Если Джулия сможет припомнить что-либо более существенное, нежели цвет автомобиля — например, кто сидел за рулем — то ему и Сантане грозят весьма крупные неприятности.
Маловероятно, чтобы ему удалось избежать ответственности, если такой свидетель, как Джулия Уэйнрайт сможет дать показания.
Попытавшись взять себя в руки, он медленно зашагал по коридору.
— Чарли, это Круз. Скажи, а доктор Маккензи на месте? Как только появится, передай ему, чтобы зашел ко мне. Я у себя в кабинете. У меня к нему есть очень важное дело. Спасибо.

Джина осторожно взяла Элис за руку.
— Если вы хотите сообщить мне что-то о Келли, — проникновенным голосом сказала она, — то я вас слушаю.
Но девушка молчала, кусая пальцы. Джина окинула ее недоуменным взглядом.
— Послушайте, как вас зовут?
Элис отрицательно помотала головой.
— Вы что, испугались меня? — с милой улыбкой произнесла Джина. — Не бойтесь. Я вам ничего дурного не сделаю. Вы поступили правильно, обратившись ко мне. Я — мачеха Келли. Я тоже очень беспокоюсь за нее, поэтому и пришла. Но доктор Роулингс не пустил меня к ней.
Элис стала возбужденно размахивать руками, а из глаз ее потекли слезы.
— Ну, говорите же! — повторила Джина. — Говорите все, что знаете! Что произошло? Вам что-то известно?
Элис снова взмахнула рукой и, глотая слезы, едва слышно выговорила:
— Келли...
Джина недовольно скривила лицо.
— Да я это уже слышала. Продолжайте. Что вы молчите? Если вы не можете ничего сказать, то я уйду.
С этими словами Джина чуть подалась вперед, изображая намерение уйти. И это подействовало. Элис внезапно воскликнула:
— Сбежали!..
Джина замерла.
— Что значит сбежали? Кто сбежал?
Сильно заикаясь, Элис пояснила:
— К-к-к-к-келли с-с-с-бежала вместе с-с-с П-п-пер-лом...
Джина остолбенела от удивления.
— Что? Перл?
Она на мгновение задумалась, а потом продолжила:
— Вы хотите сказать, что Келли где-то с Перлом?
Элис кивнула.
Джина по-прежнему недоверчиво смотрела на нее.
— Это правда? Вы действительно хотите сказать, мне, что Келли сбежала вместе с Перлом? И сейчас никто не знает, где они?
Элис в подтверждение этих слов стала трясти головой. Джина мстительно улыбнулась.
— Так поэтому доктор Роулингс спрашивал меня о нем? Теперь все понятно?.. Почему же он скрывал от меня это? Хм... Интересно...
Элис снова стала размахивать руками.
— Н-н-н-айдите ее, — выговорила она с трудом. — П-п-п-могите ей!
У Джины, разумеется, не было никакого желания разыскивать Келли и помогать ей из чисто альтруистических соображений. Келли должна была сыграть свою роль в игре, которую Джина затеяла против СиСи Кепвелла в связи с предъявленным ей судебным иском.
Разумеется, информация, которую сообщила ей эта странная девушка, была весьма ценной.
До тех пор, пока никто не знает, что Келли сбежала из клиники доктора Роулингса, Джина становится единственной владелицей этой информации. А уж как с ней поступить... Джина знала, что главное — не проболтаться раньше времени кому не нужно.
Все эти мысли пронеслись в голове Джины за одно мгновение.
— Помогите им, — снова повторила Элис. Джина криво улыбнулась.
— Да, да, конечно. Если я смогу... Спасибо. Спасибо за информацию. Пойду, побеседую с нашим милым доктором.
Оставив девушку в коридоре, Джина решительно направилась к двери кабинета Роулингса.
Он стоял посреди комнаты, активно обсуждая что-то с медсестрой Ходжес.
Джина самым натуральным образом ворвалась в кабинет и с порога решительно заявила:
— Доктор Роулингс, вы мне солгали! И я хочу знать почему! Я такого от вас не ожидала.
Роулингс растерянно повернулся к Джине и пробормотал:
— Миссис Ходжес... Что?
Джина многозначительно посмотрела на медсестру.
— Я хочу знать, что здесь происходит!
Роулингс засуетился.
— Сестра, оставьте нас, пожалуйста, вдвоем. Это конфиденциальный разговор, и мне не хотелось бы, чтобы его содержание вышло за пределы этого кабинета.
Миссис Ходжес гордо вскинула голову.
— Да, разумеется. Если случится что-нибудь непредвиденное, я буду рядом, в коридоре.
Когда за ней захлопнулась дверь, Роулингс попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Растерянно улыбаясь, он развел руками и произнес:
— Миссис Кэпвелл, потрудитесь объяснить, пожалуйста, что все это означает. Почему вы врываетесь в мой кабинет, когда я занят важными делами?
Джина выразительно посмотрела на дверь.
— Это вы называете важными делами? — ехидно спросила она. — Ну, так вот. Келли здесь нет! Она исчезла из клиники. Почему вы не сказали мне об этом?
Роулингс заметно побледнел.
— Позвольте, но кто вам такое сказал? — вымолвил он. — Откуда у вас эта информация?
Джина, гордо подбоченясь, махнула рукой.
— Это неважно, доктор. Главное, что эта информация верна. Я знаю, что Келли сбежала. Но вы сами должны подтвердить это. Предупреждаю, что это в ваших интересах.
Глазки доктора Роулингса забегали. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он с шумным вздохом опустился на стул и принялся объяснять:
— Да, я вынужден признать это. Келли сбежала из больницы. Но, хочу заметить, — он поднял вверх указательный палец. — Она, наверняка, сделала это не по собственной инициативе. Ее подбил на это другой пациент, который недавно появился в нашей клинике. Он уже неоднократно провоцировал Келли на подобные выходки.
Джина заняла место перед рабочим столом Роулингса и с любопытством подалась вперед.
— Интересно, что же это за пациент?
Роулингс поморщился так, словно одно упоминание этого имени доставляло ему зубную боль.
— Его зовут Леонард Капник. Он же Перл... — неохотно сказал доктор.
Джина изумленно воззрилась на главного врача клиники.
— Перл? Что за чепуха? Что он здесь делал, в этой больнице, да еще под чужим именем? Как вы говорите, его тут звали? Леонард Капник?
— Да, — кивнул Роулингс. Джина ошеломленно всплеснула руками.
— Но почему? Зачем он оказался здесь?
Роулингс опустил глаза.
— Вообще-то, это длинная история. Сейчас не это главное. Нам нужно найти Келли.
Доктор Роулингс вскочил со своего места и стал расхаживать по кабинету.
— Мы должны как можно быстрее вернуть ее в клинику. Иначе, последствия этого побега могут оказаться непредсказуемыми. Психика этой девушки серьезно нарушена, и она нуждается в длительном и тщательном лечении. А подобные выходки не могут не сказаться на ее состоянии. Как вы понимаете, мне не хотелось бы придавать это дело широкой огласке. Собственно говоря, в том пока нет необходимости.
Джина откинулась на спинку стула.
— Так что, никто не знает о ее побеге? Ни ее отец, ни полиция?
Роулингс отрицательно покачал головой.
— Нет. Мы сами ее ищем. Собственными силами. И я уверен в том, что скоро беглецы найдутся.
Джина подозрительно посмотрела на Роулингса.
— Почему вы так в этом уверены?
Он натужно рассмеялся.
— Они не могли далеко уйти без документов, без денег... Здесь им негде спрятаться. Так что нет смысла быть тревогу раньше времени.
Джина вскочила со стула.
— Вы хотите, чтобы я помогла вам найти Келли? — с сияющей улыбкой на лице предложила она.
Роулингс удивленно посмотрел на нее.
— Вы можете помочь мне? У вас есть какое-нибудь представление о том, где она может быть?
Джина утвердительно кивнула.
— Я знаю, где ее можно искать... Я могу найти ее быстрее вас.
Роулингс с сомнением покачал головой.
— А вы уверены, что сможете проделать это в одиночку? Как я уже говорил, мне не хотелось бы огласки этого неприятного инцидента.
Джина уверенно махнула рукой.
— Разумеется. Вы можете на меня положиться. Сотрудничество со мной обещает для вас немало пользы. Вы могли бы быстро найти Келли и вернуть ее в клинику, пользуясь моими услугами. А в результате, вам не пришлось бы никого ставить в известность о том, что произошло в вашей клинике, что в свою очередь оградило бы вас от серьезных трудностей в вашей работе. Сами понимаете, когда такое становится известно властям, журналистам, просто свободной публике, к вашей клинике будут обращены пристальные взоры. И вы уже не сможете поступать так, как вам заблагорассудится. Ну, а решившись на сотрудничество со мной, вы можете только выиграть...
Роулингс неуверенно покачал головой.
— Ну да, наверное, вы правы. Однако, мне не совсем понятно, что же в таком случае получите вы? Я пока, честно говоря, не вижу в этом деле никакой выгод для вас.
Джина победоносно улыбнулась.
— А вот тут вы ошибаетесь, дражайший доктор! Мне необходимо, чтобы после того, как вы вернете Келли в свою клинику, процесс ее выздоровления резко ускорился. И она смогла как можно быстрее выйти на свободу, чтобы предстать перед судом.
Роулингс попытался улыбнуться, однако, это был больше похоже на гримасу театрального актера.
— Ну, что ж. С этим мне все теперь ясно, — вкрадчиво сказал он. — Но есть еще один предмет, который меня интересует. Вы не отступитесь? Я могу доверять вам
Джина решительно взмахнула рукой.
— Я никогда не отступаюсь. Так что, не беспокойтесь. Ну, так что, мы договорились?
Роулингс потер руки.
— Обещаю, что если вы в течение суток найдете Келли и вернете ее сюда в мою клинику, я сделаю в чтобы ускорить лечение.
Джина кивнула.
— Ну, вот и хорошо. Я рассчитываю на ваше слово доктор Роулингс. В противном случае вы можете рассчитывать на очень большие неприятности. Всего хорошего. Мы еще увидимся.
С этими словами Джина уверенно направилась к двери и вышла из кабинета.
Под пристальным взглядом медсестры Ходжес, которая, словно цепной пес, стояла возле двери кабин главного врача клиники, Джина гордо прошествовала коридору и скрылась в холле.

Доктор Маккензи оказался высоким, немного полноватым мужчиной лет пятидесяти с начинавшей седеть шевелюрой.
— Добрый день, мистер Кастильо, — поздоровался он с Крузом. — Мой помощник передал мне, что вы хотели меня видеть.
Круз кивнул.
— Да, у меня есть к вам несколько необычная просьба, доктор.
Маккензи бросил любопытный взгляд на стоявшую возле окна Джулию Уэйнрайт.
— Да, мистер Кастильо, я вас слушаю.
Круз немного замялся.
— Видите ли, краткая история этого дела такова. Уэйнрайт, которую вы сейчас видите, работает и ведомстве окружного прокурора. Несколько дней назад с ней случилась довольно неприятная история, — он замолк, словно не решаясь продолжить.
Джулия повернулась к нему.
— Продолжай, Круз, не стесняйся. Я думаю, что все самое худшее для меня уже позади. А полицейский психолог это человек, которому можно доверить любые тайны.
Круз утвердительно кивнул.
— Да, ты права. Так вот. Мисс Уэйнрайт находилась и состоянии алкогольного опьянения. Был уже довольно поздний вечер, но она села за руль автомобиля. После кого она отправилась за город. Джулия ехала по дороге на мыс Инспирейшн. В то же самое время, на той же самой дороге неизвестный водитель, на пока не установленном нами автомобиле совершил наезд на находившуюся там мисс Иден Кэпвелл. К счастью для мисс Кепвелл, она осталась жива и даже не слишком сильно пострадала. Однако, дело не в этом. Водитель, который был за рулем машины, после того, как мисс Кэпвелл была сбита, не остановился и не пришел ей на помощь. Именно по этой причине мы возбудили уголовное дело и разыскиваем виновника этой трагедии. В начале мы подозревали в совершении наезда на мисс Кэпвелл мисс Джулию Уэйнрайт. Однако, затем, после тщательного обследования, выяснилось, что ее автомобиль не носит таких следов повреждений. Это однозначно свидетельствует в пользу мисс Уэйнрайт, но, к сожалению, не облегчает нашу задачу. Перед нами, по-прежнему, стоит задача найти автомобиль, водитель которого виновен в наезде на мисс Кэпвелл. К сожалению, у нас нет пока никакой информации, касающейся этой машины. Но мисс Уэйнрайт пришла нам на помощь. Она заявила, что никла по дороге на мыс Инспирейшн какую-то машину. Судя по ее словам, я пришел к предварительному заключению, что водитель, сидевший за рулем этой автомашины, находился в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения, потому что автомобиль ехал очень странно: он вихлялся из стороны в сторону так, что мисс Уэйнрайт, которая хотела обогнать его, пришлось даже несколько раз сигналить, чтобы ей уступили дорогу. К сожалению, мисс Уэйнрайт удалось только вспомнить, что машина была темно-бордового цвета. Так вот, мне пришла в голову идея. А нельзя ли нам использовать гипноз для того, чтобы мисс Уэйнрайт могла вспомнить что-либо еще? Она весьма ценный свидетель в нашем деле, поскольку никаких других сведений об этом наезде у нас нет. Может быть, ей удастся под воздействием гипноза вспомнить что-либо еще какие-нибудь детали, касающиеся марки автомобиля, формы кузова, номера, хотя бы отдельных цифр или букв на номере. К сожалению, большего в расследовании этого дела, на что можно опереться, у нас нет. Я возлагаю большие надежды на такой сеанс гипноза.
Маккензи, который выслушал Круза не перебивая, с сомнением развел руками.
— Я, конечно, сделаю все, что от меня зависит, но я ничего не смогу вам гарантировать, мистер Кастильо. Вы сами должны понимать, что в таких делах очень трудно что-либо прогнозировать. К тому же, насколько я понял, вы, мисс Джулия, — он повернулся на стуле и кивнул головой, — были в состоянии сильного алкогольного опьянения, а это затрудняет нашу работу. Не хочу вас пугать, мистер Кастильо, но боюсь, что нам мало удастся узнать. Алкоголь разрушительным образом влияет на клетки головного мозга, и очень часто мы не можем восстановить ни крупицы информации, которой мог бы владеть человек, находившийся в состоянии сильного опьянения.
Круз тяжело вздохнул.
— Но все-таки я хотел бы, чтобы мы попробовали, доктор.
Маккензи поднялся со стула.
— Да, разумеется. Мы можем приступить прямо сейчас.
Кастильо кивнул.
— Это было бы великолепно. Джулия, ты готова?
Джулия кивнула.
— Да.
Маккензи показал на свой стул.
— Садитесь сюда, пожалуйста, мисс Уэйнрайт.
Джулия уселась на стул и положила руки на колени. Маккензи стал в двух шагах от нее.
— Мисс Уэйнрайт, я сейчас начну отсчет, когда я досчитаю до числа десять, вы уснете. Вы готовы?
Она утвердительно кивнула.
— Да. Можете начинать.
Скрестив руки на груди, Круз уселся на подоконник.
— Один, два, три четыре... — начал отсчет доктор Маккензи. — Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять...
Джулия едва заметно покачнулась и прикрыла глаза.
— Итак, мисс Уэйнрайт, — тихим, вкрадчивым голосом произнес доктор Маккензи. — Вы едете на своем автомобиле по темной ночной магистрали. Перед вами автомобиль. Он делает на шоссе резкие движения. Скажите, какой это автомобиль?
Словно в полузабытьи Джулия тихо произнесла:
— Я не помню.
— Успокойтесь, — сказал Маккензи. — Давайте повторим еще раз. Эта машина мчится перед вами. Скажите, какого цвета этот автомобиль?
Джулия стала едва заметно раскачиваться на стуле.
— Темно-бордового... — спустя несколько мгновений промолвила она.
— Очень хорошо, — сказал доктор. — Продолжим. Какой формы кузов у этой машины? Вы видите ее перед собой?
Джулия, продолжая едва заметно раскачиваться, снова сказала:
— Не помню... Кажется, обычный...
Маккензи терпеливо произнес:
— Хорошо. Я буду называть вам типы кузова, а вы будете говорить «да» или «нет».
Тихим голосом она ответила:
— Хорошо, спрашивайте...
— Это был кузов типа «универсал»?
Джулия на мгновение задумалась.
— Нет.
— «Седан»?
— Нет.
— «Хэч бэк»?
— Да.
Круз удовлетворенно кивнул.
Доктор Маккензи едва заметно улыбнулся.
— Что ж, продолжим. Итак, это был автомобиль темно-бордового цвета с кузовом «хэч бэк». А какой у него был номер? Вы помните номер этой автомашины?
На лице Джулии отразились мучительные попытки вспомнить.
Однако спустя несколько мгновений она тихо сказала:
— Не знаю... Не вижу... Не могу сказать...
Маккензи терпеливо повторил:
— Давайте вспомним хоть какую-нибудь из цифр. От одной до десяти. Вы видите что-нибудь?
— Нет.
Круз уже начал нетерпеливо ерзать на подоконнике, но в этот момент Джулия вдруг сказала:
— Подождите. Я вспомнила... Там была буква «Т».
Кастильо достал из нагрудного кармана пиджака небольшую записную книжку и стал делать пометки.
— Ну, что ж, очень хорошо, — сказал доктор Маккензи.
— Может быть, вы вспомните еще какие-нибудь буквы. Это были согласные или гласные?
Джулия в изнеможении простонала:
— Нет, я не помню...
Маккензи тяжело вздохнул и повернулся к Кастильо.
— Да, похоже, это все. Мы вряд ли сможем что-нибудь из нее выудить. Обычно, в таком состоянии пациенты все вспоминают сразу же, без особого напряжения. Ну, а поскольку наша свидетельница была в тот вечер в состоянии алкогольного опьянения, то нам, по-видимому, больше не удастся ничего сделать.
Круз озабоченно покачал головой.
— А, может быть, попробуем еще раз? Давайте доктор. Мы же ничего не потеряем. Еще одна попытка... А вдруг ей удастся что-нибудь еще вспомнить.
Маккензи кивнул.
— Хорошо, в общем, это не трудно, поскольку я еще не выводил ее из состояния гипнотического сна. — Он снова повернулся к Джулии. — Давайте повторим еще раз, мисс Уэйнрайт. Вы можете вспомнить еще какие-нибудь цифры или буквы на номере машины?
Джулия осоловело хлопала глазами.
— Нет, не думаю, — последовал ответ. — Я помню только, что там была буква «Т». Был туман, я ничего не вижу, ничего не помню...
— Ладно, закончим на этом.
Маккензи подошел к Крузу.
— Да, похоже, это действительно все. Нам больше ничего не удастся узнать. Тем более, как видите, было вполне возможно, что Джулия просто не смогла разглядеть ничего.
Круз понимающе кивнул.
— Да, похоже, вы правы. Ну, ладно. Выводите ее из этого состояния.
Маккензи направился к стулу, на котором, полуприкрыв глаза, сидела Джулия.
Остановившись за ее спиной, он тихо сказал ей на ухо:
— Мисс Уэйнрайт, я начну медленно считать и на счет «три» вы проснетесь. Один... Два... Три...
На счет «три» Джулия снова едва заметно вздрогнула и широко раскрыла глаза.
Оглядевшись по сторонам, она спросила у сидевшего на подоконнике Круза:
— Ну, как? Что-нибудь удалось из меня выудить?
Кастильо уверенно кивнул.
— Да, Джулия, ты молодец. Ты нам очень помогла, спасибо тебе.
Она смущенно улыбнулась.
— Да не надо меня нахваливать. Ты мне лучше скажи, что удалось узнать.
Круз посмотрел в свои записи.
— Это была темно-бордовая машина с кузовом «хэтчбэк» и буквой «Т» на номере.
Джулия встала со стула, разминая затекшие колени.
— И все это, что я смогла вспомнить? По-моему, совсем не густо.
Но Круз не разделял ее мнение.
— Нет, это уже кое-что. Все идет нормально.
Круз соскочил с подоконника и подошел к доктору.
— Благодарю вас, доктор Маккензи, — сказал он, протягивая ладонь.
— Не за что, — улыбнулся тот, обмениваясь с Крузом рукопожатием. — Желаю вам удачи.
Когда доктор покинул кабинет, Джулия сказала:
— Мне очень жаль, что этот сеанс гипноза ничем особенным не помог тебе.
Круз отрицательно покачал головой.
— Нет, нет. Ты ошибаешься, Джулия. Этот сеанс нам очень помог.
Джулия тяжело вздохнула.
— Может быть, есть еще какие-нибудь источники? Может быть, есть еще какая-нибудь информация?
Круз пожал плечами.
— Вообще-то я жду результатов экспертизы с места аварии. Может быть, там что-то удастся обнаружить. Я только до сих пор ни понимаю, почему их все еще пет.
Круз подошел к столу и снял трубку телефона.
— Надо позвонить в отдел экспертизы и узнать, почему они там тянут с результатами.
Джулия растерянно оглянулась и со вздохом сказала:
— Ладно, я, пожалуй, пойду. Мне больше не стоит у тебя задерживаться, а то этот Аттила-варвар пришлет за мной наряд полиции, чтобы под конвоем препроводить на рабочее место. Если я тебе буду нужна, просто дай мне знать. Хорошо?
Круз на секунду оторвался от телефона.
— Ладно, спасибо, что помогла, Джулия. Всегда буду рад тебя видеть. Можешь приходить ко мне без приглашения.
— Я пошла.
Джулия вышла из кабинета, а Круз набрал номер телефона отдела технической экспертизы.
— Алло, это звонит инспектор Кастильо. С кем я разговариваю? А, это ты, Джо? Привет. Послушай, я жду результата экспертизы по делу, касающемуся наезда на Иден Кэпвелл, — брови его вдруг удивленно поднялись. — Что? Еще вчера отослали? Но я не получал ничего... Кого посылали? А он на дежурстве? Пришли его ко мне.
Кастильо положил трубку и, озабоченно потерев лоб, принялся барабанить пальцами по крышке стола.
— Хм... Совершенно непонятно, — пробормотал он. — Если результаты отсылали с нарочным, то я обязательно должен был получить. Я же вчера практически весь день был дома...
Спустя несколько минут в дверь кабинета постучали.
— Да! — крикнул Круз. — Войдите.
Вошел тот самый полицейский, который приносил пакет с документами, касающимися результатов технической экспертизы, домой к инспектору Кастильо.
Шагнув в кабинет, он снял фуражку и прижал ее к себе.
— Мне только что передали, что вы хотели меня инсп... инспектор Кастильо.
— Да, — кивнул Круз. — Я хотел узнать насчет результатов экспертизы.
Полицейский кивнул.
— Я уже знаю, что вы не получили этот отчет о результатах экспертизы.
Круз хмуро кивнул.
— Вот именно. Где ты его оставил?
— Вообще-то, — объяснил полицейский, — я отнес его вчера вам домой. Но вас не было, я отдал его вашей жене, Сантане.
Кастильо недоуменно пожал плечами.
— Странно, но она мне ничего не передавала. Наверное, забыла...
Полицейский махнул рукой.
— Ну, в общем, вы немного потеряли, что не прочитали его. Насколько мне известно, они нашли только осколки от фары.
Круз хмыкнул.
— Но это уже что-то. По крайней мере, теперь мы уже можем начать проверять гаражи и станции технического обслуживания автомобилей. Можно узнать, не видел ли кто-нибудь машину с буквой «Т» на номере и разбитой передней фарой. Может быть, кто-то уже обращался за ремонтом. Да, давай-ка, займись этим.
Полицейский утвердительно кивнул.
— Хорошо, я как раз сейчас свободен. Правда, я не знаю, что это может понадобиться.
Круз вскинул на подчиненного удивленный взгляд.
— Почему?
Полицейский развел руками.
— Недавно позвонил какой-то парень и сказал, что он все видел, что был свидетелем этого несчастного случая.
Круз резко вскинул голову:
— А где он?
— Сейчас будет здесь.
— Отлично! — воскликнул Круз. — Я буду на месте.
Вот это удача! На такое он даже не рассчитывал... Если обнаружился свидетель этого несчастного случая, то дело может решиться мгновенно.

0

13

ГЛАВА 13

Джина не обходит назойливым вниманием бывшего мужа. Семья Кепвеллов узнает об исчезновении Келли из клиники доктора Роулингса. Окружной прокурор пытается успокоить Сантану. Встреча Круза со свидетелем наезда откладывается. Сантана в панике.

После утреннего туалета СиСи вышел из ванной комнаты и окликнул проходившую мимо служанку.
— Роза, скоро ли будет готов завтрак?
Она махнула рукой в сторону гостиной.
— Мистер Кэпвелл, завтрак уже на столе. Там миссис Армонти и Кортни.
СиСи удивленно поднял брови.
— Кортни? Она уже вернулась?
— Да.
— Хорошо, Роза, спасибо. А были ли утренние газеты?
— Я положила их рядом с вашим прибором.
Спустя несколько мгновений глава семейства Кэпвеллов уже был в гостиной.
София выглядела в это утро так, как в лучшие свои годы. Щеки ее украшал здоровый румянец, глаза блестели. Вчерашние занятия любовью явно пошли ей на пользу.
— Доброе утро, — торжественно провозгласил СиСи, останавливаясь у стола. — Кортни, тебя давненько не было видно.
Отпивая из чашки ароматный кофе, девушка ответила:
— Да, я ездила в Бостон.
— По делам? — поинтересовался СиСи.
— И да, и нет, — уклончиво ответила она. — В общем, меня там, конечно, что-то интересовало. Но, в основном, я просто знакомилась с городом.
Когда СиСи уселся на свое место, София подала ему тарелку с бутербродами.
— Благодарю тебя, дорогая, — сказал он. — Кортни, как тебе показался Бостон?
Девушка оживленно кивнула.
— Очень хороший, милый город.
— Но ведь там, наверное, прохладно? — спросила София. — Не так, как у нас в Южной Калифорнии.
Кортни пожала плечами.
— Да, нет. Я, честно говоря, не заметила особой разницы между погодой в Санта-Барбаре и Бостоне в такое время. Все-таки лето есть лето. Правда, мне показалось, что там больше зелени.
— А люди? — улыбнулась София. — Наверное, эдакие северные буки?
Кортни рассмеялась.
— Да, нет. Отнюдь не так. Хотя, конечно, некоторая сдержанность по сравнению с южной раскованностью сразу бросается в глаза. Но зато там очень много молодежи. Моих сверстников там можно встретить везде: в маленьких кафе и ресторанчиках, музеях и библиотеках. Я была, правда, только в одном музее, но все равно это было великолепно.
— А что за музей? — полюбопытствовала София.
— Он носит имя Изабеллы Гарднер, — пояснила Кортни. — Раньше это была частная коллекция, которая принадлежала этой даме. Потом она завещала ее городу. Гам есть картины Боттичелли, Рубенса, Тинторетто... Вы даже не представляете себе, как это здорово! Я была просто в восторге. Я, наверное, впервые в жизни видела такую великую живопись!
СиСи рассеянно слушал рассказ племянницы, поскольку его внимание всецело было поглощено газетной статьей под заголовком «Покушение на здоровье жителей Санта-Барбары». Снизу чуть более мелким шрифтом было написано: «Бывшая супруга одного из самых могущественных людей города виновна в массовом отравлении. Ей грозит тюремное заключение».
Стараясь не выдавать своих чувств, СиСи лишь едва заметно нахмурился. Разумеется, читать такое было для него занятием не из приятных.
— А еще я ходила в совершенно замечательный ресторан, — продолжала Кортни. — Он называется «Дерджин Парк». Это такое место в самом центре города. Вы не поверите! Несмотря на свою простоту, там всегда полно посетителей.
— Чем же он так привлекателен? — с любопытством спросила София.
Кортни огляделась по сторонам, словно пытаясь припомнить размеры помещения.
— Вы знаете, там не очень большой зал. Ну, может быть такой, как наша гостиная, и в этом зале стоят всего несколько деревянных столов, знаете, такие длинные, как в старых английских домах. И из всех блюд там подают только ростбиф и пиво.
София удивленно посмотрела на девушку.
— Кортни, с каких это пор ты стала любить пиво?
Та рассмеялась.
— Да, нет, тетушка, я вовсю не отношу себя к любителям пива. Просто там все это овеяно таким удивительным духом старины... Там даже аромат какой-то совершенно дивный... Я не слышала такого запаха больше нигде! Там пахнет деревом и воском...
София пожала плечами.
— Вообще-то, довольно странно. Мне казалось, что Бостон больше должен славиться своими рыбными ресторанами, ведь он, точно так же, как и Санта-Барбара, стоит на берегу океана, только не Тихого, а Атлантического.
Кортни успокаивающе подняла руку.
— Не беспокойтесь, тетушка. Уж чего-чего, а рыбных местечек там хватает! Один мой знакомый, — она сделала непродолжительную паузу, словно в раздумье, — порекомендовал мне посетить в Бостоне «Юнион Ойстер Хауз»
— Там подают устриц? — поинтересовалась София.
— Там подают только устриц! — уточнила Кортни. — Представляете себе огромный, наверное, на полторы сотни мест ресторан, в котором только устрицы и напитки. Там я перепробовала все возможные сорта устриц. Их там готовят по каким-то особенным рецептам. Особенно мне понравились устрицы «по-французски».
— А что еще кроме ресторанов, ты там видела? — рассеянно спросил СиСи, не отрываясь от газеты.
— О, еще я ходила на стадион. Он называется «Фэнвей Парк».
— Я совершенно не узнаю тебя, Кортни! — воскликнула София. — По-моему, раньше ты никогда не интересовалась спортом. Как тебя туда занесло?
— Ну, в общем, вы нравы, тетя София, — мягко улыбнулась Кортни. — Спорт действительно мало интересует меня. На стадион я ходила просто так, только из любопытства. Хотела сравнить темперамент жителей Лос-Анджелеса и северного Бостона. В общем, я убедилась, что везде болеют одинаково. Точно так же орут, размахивают флагами, подскакивают с места и не слишком следят за выражениями. Честно говоря, я даже не знаю, что я смотрела: то ли бейсбол, то ли футбол. Ну, в общем, какие-то ребята сломя голову бегали по полю и передавали друг другу мяч.
София рассмеялась.
— Наверное, это все-таки был футбол. В бейсболе еще размахивают дубинами...
— Нет, дубин там не было, — рассмеялась Кортни. — Это я точно помню. В любом случае, до конца я не досидела.
Дочитав статью, СиСи неопределенно хмыкнул и отложил газету в сторону.
— Ну, так, Кортни, зачем же ты вернулась? — возобновляя прерванный из-за чтения завтрак, спросил СиСи. — Бьюсь об заклад, что тебе все-таки больше нравится здешний климат.
Кортни отрицательно покачала головой.
— Нет, я вернулась из-за людей. Честно говоря, мне больше нравитесь вы.
Из прихожей донесся звонок в дверь. СиСи еще не успел ничего сказать, как из коридора вынырнула Роза и отправилась открывать. На пороге стояла Джина.
На сей раз вид у нее был не виновато-заискивающий, а горделивый и надменный.
— Доброе утро, Роза, — уверенно сказала она. — Мне нужен СиСи. Надеюсь, он дома?
Роза по-прежнему стояла в дверях, загораживая проход.
— Мистер Кэпвелл завтракает, — с откровенной холодностью произнесла она. — Я не думаю, что вам стоит его беспокоить. Тем более, насколько мне известно, он вас не приглашал.
Джина шагнула вперед, заставив служанку посторониться.
— Ничего, думаю, что СиСи обрадуется, узнав, зачем я пришла в такое время, — твердо заявила Джина.
Но Роза вновь решительно преградила ей дорогу.
— Мистер Кэпвелл занят, — сухо повторила она. А вот мне нужно разобраться с вами.
Джина смерила служанку презрительным взглядом.
— Что еще произошло? Что за дела?
Их разговор был прерван появлением в прихожей! СиСи.
Услышав доносившийся оттуда шум, он встал из-за стола и вышел из гостиной. Увидев Джину, СиСи в отчаянии схватился за голову.
— О, нет! Опять ты!
Джипа резко обернулась.
— СиСи, мне нужно поговорить с тобой.
Кэпвелл-старший в изнеможении прислонился к дверному косяку.
— Ну, что за злой рок преследует меня? Ты, что специально решила ходить за мной по пятам? Что тебе нужно на этот раз? Даже позавтракать спокойно нельзя!
— Мистер Кэпвелл, я говорила ей, что вы заняты, — сказала Роза. — Но, к сожалению, она не слушает.
СиСи тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Да, ладно. Что уж тут поделаешь! Видно, я не смогу избавиться от этой рыбы-прилипалы до самого конца своей жизни.
Перед тем как уйти, Роза обратилась к Джине:
— Не забудьте, что мне нужно поговорить с вами. Я была бы вам очень благодарна, если бы перед уходом вы заглянули ко мне.
Джина ядовито улыбнулась.
— Непременно.
— Ну, так что тебе от меня надо? — кипя от негодования, спросил СиСи, как только служанка покинула прихожую. — Какого черта ты постоянно таскаешься в этот дом?
Джина старалась держать себя в руках.
— У меня есть для тебя важные новости. Ты напрасно так нервничаешь, СиСи.
Последом слова Джины вывели СиСи из равновесия.
— Могла бы прислать телеграмму, если хотела что-то сообщить! — в бешенстве заорал он. — Убирайся отсюда! Ты что не видишь, что я завтракаю?
Забыв о всяких правилах приличия, Ченнинг-старший схватил Джину за плечо и резко толкнул к двери.
— Отпусти меня! — завизжала она. — Я пришла к тебе не просто для того, чтобы сотрясать словами воздух!
СиСи отступил на шаг назад.
— Да? А что еще ты можешь предложить? Очередную видеокассету с записью какого-нибудь компромата? За кем ты подсматривала в этот раз?
Трясущимися руками Джина поправляла свой ярко-синий костюм.
— СиСи, мне очень жаль, что ты не хочешь даже выслушать меня. Ведь я уже сказала, что у меня есть очень важные новости. Ну, конечно, если ты не хочешь Ничего слушать, то я уйду.
Она сделала демонстративное движение в сторону двери.
СиСи выругался:
— Черт побери! Джина, мне надоели твои дурацкие выходки! Если ты хочешь что-то сказать, то говори быстрее. У меня омлет стынет.
Джина мгновенно шагнула назад.
— Если ты не возражаешь, я хотела бы пройти в гостиную. Мне неприятно разговаривать с тобой здесь, словно мы совершенно незнакомые люди. Надеюсь, что и никому не испорчу аппетита.
СиСи раздраженно махнул рукой и молча направился к столу в гостиной.
Джина с видом оскорбленной невинности пошла следом за ним.
— Всем доброе утро, — заявила она, увидев Кортни и Софию. — К сожалению, я не могу присоединиться к вам, поскольку уже позавтракала.
Занимая свое место, СиСи хмуро махнул рукой в сторону своей бывшей супруги.
— Джина хочет что-то сообщить нам.
Хотя никто не проявил признаков вежливости и не пригласил Джину за стол, она без малейших колебаний уселась рядом с Кортни.
— Ну, как ты себя чувствуешь, София?
Демонстративно отставив в сторону чашку с кофе, София холодно сказала:
— Прекрасно.
Не обращая ни малейшего внимания на явное отчуждение, которое демонстрировали по отношению к ней члены семьи Кэпвеллов, Джина повернулась к Кортни.
— А ты как?
— Все прекрасно, Джина, спасибо. А как ты?
Джина мило улыбалась.
— У меня тоже все прекрасно.
СиСи снова стал закипать от злости. Грохнув кулаком по столу, он заорал:
— У всех все прекрасно, Джина! У всех все великолепно! Кроме меня! Короче, Джина! Мы тебя очень внимательно слушаем. Ты уселась за этот стол только для того, чтобы поинтересоваться нашим самочувствием? Давай, побыстрее говори, что хотела и больше мы не смеем тебя задерживать.
Джина обвела всех торжествующим взглядом.
— То, что я сейчас собираюсь сообщить, касается Келли, — намеренно понизив голос, сказала она.
СиСи нахмурился еще сильнее прежнего.
— А что с Келли?
Джина обвела всех присутствующих заговорщицким взглядом.
— Для начала, обещайте мне, что все, о чем я сейчас сообщу, останется только между нами. Это сугубо конфиденциальная информация.
— О, господи! — взмахнул руками СиСи. — Ты о чем? Ты что, пришла сюда торговаться?
Но это ничуть не смутило Джину.
— Я просто хочу, чтобы вы меня не выдали.
СиСи снова застонал, прикрыв глаза рукой.
— О, бог мой! Какая ты занудливая... Мы уже потеряли неизвестно сколько времени. Если ты хочешь сказать что-то о Келли, то говори.
— Но я прошу вас, — повторила она.
СиСи сокрушенно покачал головой и отвернулся.
— Да когда же это кончится?
Джина, наконец, перешла к делу.
— Я только что вернулась из клиники доктора Роулингса... — Джина сделала эффектную паузу, по очереди бросив взгляд на каждого, с кем сидела за столом. — Ну, так вот... Келли сбежала!
СиСи ошеломленно вскинул голову.
— Что?
— Не может быть! — воскликнула София. — Это неправда!
Джина уверенно покачала головой.
— Нет, это возможно. Я разговаривала с доктором Роулингсом, и он подтвердил это.
София перепуганно посмотрела на СиСи.
— Боже мой! — потрясенно прошептала она. — Келли... Зачем она это сделала?
СиСи с широко открытыми глазами смотрел на Джину.
— Она сбежала из клиники? Одна? Зачем?
Джина подняла указательный палец.
— В том-то и дело, что она сбежала не одна, а вместе с еще одним пациентом. Между прочим, — она бросила на СиСи торжествующий взгляд, — это был Перл.
Кортни почувствовала, что теряет дар речи. Откуда Джина узнала о пребывании Перла в клинике?
Воспользовавшись всеобщим замешательством, Джина налила себе в стакан апельсинового сока и, медленно потягивая его, поглядывала на окружающих.
— Джина, — нерешительно сказала Кортни. — Откуда тебе стало известно обо всем этом? Кто тебе сказал про Келли и Перла?
Джина усмехнулась.
— Доктор Роулингс сначала отмалчивался. Я хотела встретиться с Келли, но он отказал мне. А потом, когда я уже собиралась уйти, меня на выходе остановила одна пациентка и сообщила, что Келли и Перл сбежали. Притом она так долго заикалась и мямлила, что я ничего не могла понять. Ну, а потом... Вот... — она мило улыбнулась и развела руками.
Почувствовав разгорающийся аппетит, Джина стала вертеть головой, разглядывая расставленные на столе блюда.
— О! Сладкие французские булочки! — радостно воскликнула она. — Обожаю!
Сидевшие за столом с немалым изумлением следили за тем, как Джина стала с жадностью откусывать посыпанную сахарной пудрой булочку, запивая ее апельсиновым соком.
— О! Как я люблю булочки, которые печет Роза!
Когда она потянулась за следующей булочкой, СиСи раздраженно шлепнул ее по руке, словно забывшую о своем месте кухарку.
— Прекрати, Джина. Ты начинаешь отвлекаться. Откуда ты, вообще, знаешь, что она сбежала?
Джина обиженно поморщилась.
— Ну, вот. Даже булочек не дают поесть.
— Да забудь ты об этих чертовых булках! — вне себя от ярости заорал Кэпвелл-старший. — Ты же только что говорила, что позавтракала. И, вообще, выкладывай, что тебе еще известно о Келли! А не то, я сейчас вы швырну тебя из дома!
Джина торопливо прожевала остатки сладкого и развела руками.
— Извините, просто, когда я начинаю есть, я не могу остановиться, тем более, если это касается всего, что делает Роза.
— Ну, продолжай же, Джина! — нетерпеливо воскликнула Кортни. — Что там случилось в клинике?
— Я бросилась назад в кабинет доктора Роулингса и потребовала, чтобы он все мне объяснил. Роулингс сначала пытался увиливать, но потом признался, что Келли, Перл и еще один пациент — не помню, как его зовут — устроили побег из клиники.
София озадаченно посмотрела на Джину.
— А когда это произошло? — спросила она. Джина пожала плечами.
— Ну, вообще-то, я точно не знаю, но кажется, кто-то в коридоре говорил что-то о беспокойной ночи для больницы. Наверное, они сбежали вчера вечером.
СиСи возбужденно подался вперед.
— Что? Их нет в больнице со вчерашнего вечера?
Джина развела руками.
— Очевидно. Роулингс сказал, что во всем виноват Перл.
СиСи недовольно нахмурился.
— Да при чем тут Перл? Что ты все время талдычишь об этом Перле?
Джина виновато улыбнулась.
— А разве я знаю, при чем он тут? Мне вообще было известно о том, что он находится в этой клинике. А вы знали об этом? Я была совершенно поражена.
СиСи сокрушенно покачал головой.
— А откуда ты знаешь, что это был именно Перл?
Позабыв о том, что уже один раз получила по рукам за непомерный интерес к булочкам Розы, Джина снова потянулась к тарелке. На сей раз никто не обратил это внимания. Все были слишком озадачены сведениями, которые только что сообщила Джина.
— Может быть, под именем Перл был какой-нибудь другой пациент? — высказал предположение СиСи. — Ты ничего не перепутала?
Давясь булочкой. Джина сквозь набитый рот произнесла:
— Ну, я не знаю, мне так кажется. СиСи, а ты многих знаешь по имени Перл?
Кортни вдруг поднялась из-за стола и отошла в сторону.
— Да, это наш Перл, — смущенно опустив глаза, сказала она.
СиСи подскочил.
— А ты откуда знаешь? Что здесь, вообще, происходит в этом доме? Вокруг творится что-то непонятное, но последний человек, который об этом узнает, это я! Кортни, может быть, ты мне что-нибудь расскажешь? Что случилось с Перлом? Как он оказался в этой клинике?
Кортни некоторое время молчала, словно не решаясь заговорить.
— Ну, в общем... У него был такой план, — наконец сказала она. — Перл хотел под видом душевнобольного пациента проникнуть в клинику доктора Роулингса, чтобы помочь Келли.
Теперь уже не выдержала и София: она тоже вскочила со стула и подошла к Кортни.
— Ты хочешь сказать, что он сделал это сознательно? — спросила она. — Он специально выдал себя за душевнобольного?
Кортни кивнула.
— Да, — губы ее задрожали. — Именно так все и было.
СиСи возмущенно рубанул рукой воздух.
— Что за чертовщина творится? Почему мой дворецкий счел себя в праве вмешиваться в дела, которые совершенно не касаются его? Какое отношение он имеет к Келли?
Кортни подняла на СиСи полные слез глаза.
— Дядя СиСи, он хотел помочь ей.
Но ответ племянницы вовсе не убедил его.
— Интересно, каким это образом он ей помог? — возбужденно воскликнул Ченнинг-старший. — Что, устроить побег из больницы — это значит помочь ей?
СиСи так разволновался, что уже не следил ни за своим поведением, ни за выражениями.
— Знаешь, Кортни, если ты замешана в этой авантюре вместе с этим слабоумным, с этим идиотом...
— Пожалуйста, дядя СиСи, — взмолилась Кортни. — Не надо называть его идиотом. Перл совсем не дурак. Он смелый, удивительно отважный человек. Именно за это я его и люблю.
СиСи оторопело посмотрел на племянницу.
— Кортни, ты что, влюблена в него?

Окружной прокурор решительно распахнул дверь кабинета инспектора Кастильо. Круза не было на месте.
— А, черт! — выругался Тиммонс — Я так и знал.
Он уже собрался уходить, как на пороге показалась Джулия Уэйнрайт.
— Вот ты где? А я тебя ищу.
С кислой улыбкой Тиммонс посмотрел на Джулию.
— Что? Наконец-то, ты решила приступить к обязанностям государственного защитника? А я-то думал, что наш независимый адвокат решил абсолютно пренебречь своими обязанностями, тем более что ее обязал к этому судья. Мне показалось, что ты еще раз хочешь познакомиться с системой административных наказаний.
Джулия махнула рукой.
— Перестань язвить, Кейт. Я искала тебя совершенно по другому поводу.
Он вскинул голову.
— Я тебя внимательно слушаю.
Она смущенно опустила глаза.
— Я хотела сказать, что, в общем, ты оказался прав. То есть почти прав...
Тиммонс поморщился.
— Что ты ходишь вокруг да около? Говори без обиняков.
Джулия пожала плечами.
— Информация, которую я смогла сообщить на сеансе гипноза, оказалась довольно скудной. Я действительно была в тот вечер слишком пьяна для того, чтобы вспомнить что-нибудь конкретное.
Тиммонс повеселел.
— Что, так ничего и не пришло в голову? — с некоторым ехидством спросил он. — Я же тебя предупреждал... И твоему дружку Кастильо тоже говорил, что из вашей затеи ничего не выйдет.
Джулия потупила взгляд.
— Ну, в общем, ты оказался недалеко от истины. Я почти ничего не смогла вспомнить. Все, что удалось вытянуть из меня доктору Маккензи, это были сведения о том, что я видела темно-бордовую машину с кузовом «хэтчбэк» и буквой «Т» на номерном знаке.
Тиммонс не скрывал своего удовлетворения.
— Да... — рассмеялся он. — Это я постарался внушить тебе, что ты ничего не помнишь.
Джулия улыбнулась.
— Да, нет. Кейт, ты на такое не способен.
Тиммонс торжествующе покачал головой.
— Нет, значит, все-таки умею. Ладно, после того, как ты угробила кучу времени на абсолютно бессмысленное снятие, возвращайся-ка в свой кабинет и займись конкретными делами. А то, знаешь ли, я могу обидеться...
Джулия сделала отмашку рукой, словно рядовой перед сержантом.
— Слушаюсь, сэр.
Развернувшись, она вышла из кабинета Кастильо, оставив окружного прокурора наедине с письменным столом и телефонным аппаратом.
Кейт не удержался от радостного восклицания.
— Здорово! С этим свидетелем все ясно. Так, надо позвонить Сантане.
С этими словами он снял трубку телефона и набрал номер.

Сантана была дома, когда телефон на столике в гостиной зазвонил.
Торопливо глотнув две таблетки, она запила их водой и спрятала пузырек назад в свою сумочку.
Телефон по-прежнему звонил.
Сантана опасливо присела на диван рядом со столиком и, немного поколебавшись, сняла трубку.
— Алло...
— Это я — Кейт, — сказал он. — Как ты?
Она нервно теребила волосы.
— Кейт, я чувствую себя ужасно. Слава Богу, хоть ты позвонил... Я ищу тебя со вчерашнего дня.
Тиммонс скривился.
— Да, мне слишком поздно передали. Что там у тебя стряслось? Судя по твоему голосу, ты сильно нервничаешь.
— Боюсь, что Круз все раскроет! — дрожа от страха, воскликнула она. — У меня очень плохие предчувствия...
— Почему ты так думаешь? — спросил Тиммонс. — Он спрашивал тебя о чем-то конкретном? Ему уже что-то известно?
— Нет. Он просто странно себя вел.
Тиммонс поморщился.
— Как это «странно»?
— Ну, мне трудно объяснить, — сбивчиво проговорила Сантана. — В общем, не так как обычно. Ну, я не знаю... Я просто чувствую, что он подозревает меня.
— Может быть, тебе это только кажется?
— Нет. К нам вчера приходил полицейский, он принес отчет из лаборатории технической экспертизы. Я прочитала его. Там говорится об осколках, которые обнаружили рядом с тем местом, где произошел наезд на Иден. Это куски передней фары...
Тиммонс настороженно спросил:
— А что сказал по этому поводу Круз?
— Я не отдала ему конверт.
Тиммонс прикрыл трубку рукой и едва слышно простонал:
— О, черт...
В трубку же он сказал:
— Боюсь, что ты напрасно это сделала. Мне кажется, что такая ошибка с твоей стороны может дорого нам обойтись.
— Почему?
— Но ведь твой муж, наверняка, узнает об этом. В таком случае, что ты ему скажешь?
Сантана разразилась истеричным криком:
— Может быть, я и не права! Но что мне оставалось делать? У меня не было никакого другого выхода!.. Я же не могла допустить, чтобы он что-то выяснил про эти несчастные осколки!..
Тиммонс едва сдерживался, чтобы не закричать.
— Ты совершила несусветную глупость, Сантана. Я уже поменял фару. Тебе, вообще, не о чем беспокоиться!
— Да я уже знаю об этом!.. — взвизгнула Сантана. — Если бы ты сообщил мне раньше, то, может быть, все сложилось бы по-другому... Но ты куда-то исчез. Я не могла нигде найти тебя. А после всего этого ты обрушиваешься на меня с обвинениями в том, что я делаю глупости!.. В любом случае, это еще ничего не значит. Круза очень трудно провести! Он, наверняка, о чем-то догадывается...
— Да ни о чем он не догадывается! — рявкнул в трубку окружной прокурор. — Если, конечно, ты не будешь выглядеть такой напуганной.
— А как, по-твоему, я должна выглядеть? Я напугана до смерти! Ты даже не представляешь, как мне страшно! Я не знак», что будет с нами, если Круз обо всем узнает...
— Черт возьми! — выругался Тиммонс. — Ладно, слушай. Первое, что ты должна сделать, когда наш уважаемый инспектор появится — веди себя, как ни в чем не бывало. Все должно выглядеть совершенно естественно. Понимаешь, о чем я тебе говорю? Скажи ему, что у тебя совершенно вылетело из головы о том, что ему передали какой-то пакет. Скажи, что ты слишком была занята домашними делами, или что у тебя болела голова... Ну, сошлись на что-нибудь... Только не демонстрируй никакого интереса к этому. И упаси тебя Бог сказать о том, что ты это читала! Ни слова! Поняла? Ни единого слова... Договорились?
Сантана немного успокоилась.
— Да, хорошо. Я сделаю так, как ты мне говоришь. Как ты считаешь, мне стоит первой заговорить об этом?
— Нет, нет! — воскликнул Тиммонс — Не надо. Подожди, пока он сам спросит. Это будет выглядеть поестественней. Иначе ты сразу же выдашь себя.
— Боже!.. — вдруг потрясение прошептала Сантана. — Ведь мы же сегодня должны вместе обедать! Круз, наверняка, сейчас придет домой.
— Ничего страшного, — сказал Тиммонс. — Веди себя как можно спокойнее. Он ничего не заподозрит и не станет ничего выискивать, если тебе удастся не выдать себя.
— Хорошо бы... — в изнеможении сказала она. — Я уже не знаю, что делать, если он вдруг начнет расспрашивать меня об этом...
— Главное, не теряй самообладания. Вот и все. Я уверяю тебя, что ничего дурного не случится. Если он спросит тебя о документах, сделай вид, что забыла. Ну, что, тебе уже лучше?
— Да, немного лучше, — нерешительно сказала она.
— Ну, вот и хорошо, — Тиммонс поспешил закончить и разговор. — А, кстати, ты помнишь номер своей машины?
— Да, а что?
— Назови его.
Сантана наморщила лоб.
— Сейчас, одну минуту. Эс, Эй... Ти... 271. А что?
— Ничего.
С этими словами Тиммонс бросил трубку. В ярости он пнул ногой некстати попавшийся ему на дороге стул.
— Черт! Черт... Черт...

Когда Круз вернулся в свой кабинет, там было пусто. Только стул почему-то стоял посреди комнаты.
— В следующий раз надо будет закрывать кабинет, — пробормотал Круз.
Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и задумчиво уселся возле окна.
Смутные догадки перерастали теперь в настоящие и вполне обоснованные подозрения.
Все сходилось к одному — темно-бордовый автомобиль с кузовом «хэтчбэк» и буквой «Т» на номерном знаке мог, конечно, принадлежать кому угодно, но слишком уж многое говорило о том, что это никакой иной автомобиль, как именно тот, что принадлежит его жене.
Круз почти не сомневался в том, что наезд на Иден не был случайностью, ибо в этом была заинтересована только Сантана. Она постоянно демонстрировала неприязнь к бывшей подруге Круза. А поскольку в последнее время Сантана была слишком возбуждена и демонстрировала явные признаки нервного переутомления, она вполне могла решиться на такой отчаянный поступок.
Правда, в глубине души, Круз все еще надеялся, что ошибается. Однако каждый последующий факт только подтверждал его догадки.
Слава Богу, что хоть Джулии удалось вспомнить хоть какие-то подробности. Иначе, он до сих пор блуждал бы в потемках относительно этого дела.
У него оставались еще два источника информации.
Первый — это результаты обследования места наезда службой технической экспертизы. Правда, дежурный полицейский сообщил, что отнес конверт с результатами к нему домой еще вчера и передал Сантане. Однако Сантана даже не заикнулась об этом, хотя целый вечер они провели вместе.
Во-вторых, Крузу еще оставалась встреча с каким-то таинственным свидетелем происшедшего в тот вечер на мысе Инспирейшн. Если этот парень действительно все видел, Круз находится в двух шагах от разгадки случившегося.
Он достал из кармана бумажник и, развернув его, внимательно посмотрел на фотографию улыбающейся Сантаны.
Неужели это она? Неужели она оказалась способной на этот отчаянный поступок? Черт возьми! Что же толкнуло ее на этот шаг? Неужели, это семейные неурядицы? Неужели она действительно решила, что таким способом сможет избавиться от соперницы и вернуть мир и покой в их супружескую жизнь? Но ведь это глупо!
Круз снова и снова смотрел на фотографию, стараясь отогнать мрачные мысли.
Чтобы хоть немного разогнать тоску, он прошелся по кабинету.
— Не может быть... — шептал он. — Не может быть... Что же, черт возьми, случилось?
В этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге показалась Сантана.
Она была явно возбуждена, потому что щеки ее горели, а по лицу блуждала странная улыбка.
— Привет, — с некоторым смущением сказала она.
— Привет.
— Я не опоздала? — переводя дыхание после быстрой ходьбы, спросила она.
Круз с некоторым недоумением посмотрел на жену.
— Ты о чем?
Она нервно рассмеялась.
— Похоже, ты снова забыл, что мы должны были встретиться.
Кастильо хлопнул себя ладонью по лбу.
— О, черт! Прости, Сантана, я действительно забыл об этом.
Она, как ни в чем не бывало, махнула рукой.
— Ну, ладно. Бог с ним... Забудем об этом. Все равно мы вместе, давай отправимся в какой-нибудь ресторанчик пообедать. Честно говоря, я уже немного проголодалась.
Круз вдруг смущенно потупился и начал носком ботинка водить по полу.
— Извини, Сантана, я не могу сейчас отправиться с тобой. Дела не позволяют. Может быть, как-нибудь в другой раз?
Улыбка тут же исчезла с ее лица, сменившись угрюмой недоверчивостью.
— Да, действительно... — мрачно сказала она. — Чего же другого мне следовало ожидать? Ты не заметил, Круз, что у нас всегда так получается? Как только мы собираемся провести время вместе, у тебя мгновенно возникают неотложные дела. После этого все наши планы рушатся. Мне, конечно, следовало бы давно привыкнуть к этому.
Круз сокрушенно развел руками.
— Сантана, ты должна понять. Это действительно неотложное дело. Слава Богу, нам, наконец, удалось найти свидетеля, который видел, что случилось в тот вечер на мысе Инспирейшн.
Сантана вымученно улыбнулась.
— Неужели?..
— Да, — кивнул Круз. — Этот парень сам позвонил.
Хотя она пыталась бодриться, глаза ее суетливо забегали.
— Да, это просто невероятно! Где же он? — с плохо скрытым интересом спросила она.
— Этот парень едет сейчас сюда. Я должен быть на месте, чтобы дождаться его и принять заявление.
— Понятно.
Сантана отвернулась, чтобы муж не увидел проступившую на ее лице бледность.
— А кто этот парень? — глухо спросила она. Кастильо пожал плечами.
— Мне сказали, что это просто какой-то парнишка...
— Он действительно видел аварию? — продолжала интересоваться Сантана.
Ее настойчивое любопытство лишь добавило Крузу уверенности в том, что она каким-то образом замешана в этой истории.
— Я еще не знаю, — сухо ответил он, — что известно этому парню. Мне просто передали его слова по телефону. Он заявил, что все видел и готов рассказать об этом.
Сантана обернулась к мужу и возбужденно воскликнула:
— Если он все видел, то где же он был раньше? Почему так долго ничего не сообщал? Может быть, он все это выдумал, прочитав сообщения в газетах?
Круз пристально посмотрел на жену.
— Я и понятия об этом не имею. Но если он сказал, что знает, то нам хотя бы нужно выслушать его. Сантана, а почему ты так разнервничалась? По-моему, с тобой что-то не так...
Она поспешно опустила глаза.
— Нет, нет. С чего ты это взял?
Круз сложил руки на груди.
— А мне показалось, что расстроилась.
Она снова отвернулась.
— Я просто немного устала, — сбивчиво стала объяснять Сантана. — Я вчера плохо чувствовала себя и почти не спала ночью... Наверное, ты заметил.
— Да, — мрачно подтвердил Круз, — более того, я заметил, что ты не спишь уже несколько ночей подряд. Я думаю, что это не случайно. Тебя, наверняка, что-то беспокоит. Ты ничего не хочешь мне сказать?
Сантана взвинчено воскликнула:
— А у тебя, что раньше никогда не бывало бессонницы без всякой видимой причины?
Круз отрицательно покачал головой.
— Нет. Причина должна быть.
Сантана умолкла, не найдя, что ответить. Круз тяжело вздохнул.
— Ладно, Сантана. Ты сама сможешь доехать до дома?
— Я... Я сегодня не на машине... — пробормотала Сантана. — Я брала такси.
Круз осторожно положил руку ей на плечо.
— Может быть, мне стоит попросить кого-нибудь, чтобы тебя подбросили домой?
Она так резко отшатнулась, словно на плечо ей лег тяжелый свинцовый груз.
— Нет, нет. Не надо, — торопливо проговорила Сантана. — Я лучше отправлюсь куда-нибудь в центр. Просто пообедаю где-нибудь, а потом возьму такси.
Наступившую в разговоре неловкую паузу прервал телефонный звонок.
Круз подошел к столу и снял трубку.
— Инспектор Кастильо слушает. Что? А почему он в вашем участке? Нет, не надо. Я сейчас сам приеду. Пусть подождет меня. Да.
Он положил трубку и снял пиджак со спинки стула.
— Мне нужно ехать. Мой свидетель по ошибке попал в другой участок, и я хочу сам забрать его оттуда. Если хочешь, можешь отправиться вместе со мной. Думаю, что тебе это будет интересно.
Он многозначительно посмотрел на жену.
Сантана опустила глаза.
— Нет. Если ты не станешь возражать, я бы лучше осталась здесь. Мне нужно сделать пару звонков. Я могу воспользоваться твоим служебным телефоном?
Круз с какой-то странной подозрительностью взглянул на нее, и Сантана торопливо добавила:
— Я хочу позвонить маме и узнать, во сколько нужно забирать Брэндона.
Круз утвердительно кивнул.
— Да. Разумеется. Только не забудь о том, что здесь стоит местная телефонная станция и, чтобы дозвониться в город, сначала нужно набрать «9», — он немного помолчал и добавил. — Ну, что увидимся вечером?
Сантана вымученно улыбнулась.
— Приходи пораньше. Удачи тебе со свидетелем.
Круз все еще не сводил с нее взгляда.
— Хорошо, спасибо. А ты постарайся отдохнуть...
Сантана тяжело вздохнула.
— Ладно, я постараюсь. Мне действительно в последнее время как-то нехорошо. Наверное, я слишком устала от всех этих неприятностей. Но ты можешь не беспокоиться. К тому времени, как мы встретимся дома, у меня уже все будет в порядке.
Круз опустил глаза и как-то боком вышел из кабинета.

Едва дождавшись, как за ним захлопнется дверь, Сантана бросилась к телефону и набрала номер окружной прокуратуры.
— Алло. Я хотела бы услышать Кейта Тиммонса. Он у себя?
— Да, — ответила секретарша. — Сейчас соединяю. Спустя несколько мгновений в трубке раздался веселый голос Тиммонса.
— Я слушаю. Кто это?
— Это я, Сантана, — торопливо сказала она.
— Ты дома? — спросил он.
— Нет. Я сейчас в участке, в кабинете Круза. Ты не мог бы прийти? Кейт, ты мне очень нужен. Это очень срочно.
— Ладно, скоро буду, — неохотно ответил окружной прокурор.
Положив трубку, Сантана стала торопливо рыться в сумочке в поисках таблеток.
До появления окружного прокурора она успела проглотить несколько пилюль и, нервно заламывая пальцы, стала мерить шагами кабинет.
Наконец, спустя несколько минут в коридоре за дверью раздались шаги, и вскоре в кабинет вошел Кейт Тиммонс.
— Ну, что у тебя случилось? — нетерпеливо спросил он. — Круз прочитал результаты технической экспертизы?
Сантана в отчаянии всплеснула руками.
— Да, нет же, нет! Кейт, дела обстоят значительно хуже!
Тиммонс возбужденно мотнул головой.
— Не понимаю, а что может быть хуже?
Сантана, едва не рыдая, воскликнула:
— У них есть свидетель происшествия! Он говорит, он все видел! Возможно, он сможет опознать нас!
Тиммонс ошалело застыл на месте.
— Что? Ты ничего не выдумываешь?
— Да, нет же, нет! — завизжала она. — Круз только что поехал за ним! Этот парень просто по ошибке попал на другой участок. Сейчас все выяснится, и я не знаю, что с нами будет!..
Трясущимися от ужаса руками Сантана стала копаться в сумочке.
— Черт побери! Ну, где же?.. Где же?..
— Да что ты ищешь? — нервно воскликнул Тиммонс.
— Где мои таблетки? — кричала она. Она была на грани истерики.
— Кейт, быстрее, принеси мне воды. Где вода?
Тиммонс тоже всполошился.
— Вода, где вода? Вот вода.
Он бросился к стоявшему на небольшом столике в углу комнаты графину и быстро налил стакан воды, и подал его Сантане. Руки у нее просто ходили ходуном. Взяв стакан, она расплескала половину воды, а пузырек с таблетками уронила на пол. От удара крышка раскрылась, и пилюли рассыпались по полу. Тиммонс бросился собирать их и, воспользовавшись тем, что Сантана на мгновение отвлеклась, сунул одну таблетку себе в карман. Собрав пилюли, он протянул их Сантане.
— Вот, возьми.
У нее из глаз лились слезы, которые она размазывала по щекам.
— Ты все собрал?
— Да, да, все, — махнул он рукой. — Не беспокойся, ничего не пропало.
Сантана швырнула себе в рот несколько таблеток и торопливо проглотила их, запив водой.
— Я не знаю, что мне делать, Кейт, — рыдала она. По-моему, сейчас произойдет что-то ужасное. Круз всем узнает...
Тиммонс, которого истерика Сантаны довела до бешенства, заорал:
— Да прекрати же ты! Тебе надо успокоиться, ты сейчас же не возьмешь себя в руки, то мгновенно выдашь себя. Посмотри на свое поведение. Ты же сейчас готова прямо из окна выброситься. У тебя такой виноватый вид, как будто ты раздавила на машине половину жителей Южной Калифорнии.
Она в панике завизжала:
— Мы оба виновны! И с минуты на минуту об этом узнает Круз. Что нам делать?
Тиммонс постарался взять себя в руки.
— Сантана, прекрати истерику, — голос его все еще дрожал от возбуждения, однако он выглядел гораздо спокойнее, чем Сантана. — Нам не надо паниковать. Конечно, события складываются не в нашу пользу, однако мы можем с этим справиться. Нам нужно действовать последовательно, шаг за шагом, предпринимая те шаги, которые будут необходимы в каждый конкретный момент. Случилась какая-то неприятность, мы должны разобраться с ней. Потом уже приступать к поискам дальнейшего выхода.
Она в отчаянии замотала головой.
— Кейт, по-моему, ты не отдаешь себе отчета в серьезности происходящего. Посмотри, проблемы громоздятся одна на другую. Я не вижу выхода. Как мы сможем из всего этого выпутаться.
Он подошел к ней и, с силой схватив за плечи, резко тряхнул.
— Прекрати, слышишь, прекрати. Ты перевозбудились. Разве ты не видишь, что все можно сделать спокойно? Не теряй контроля над собой, ведь одну проблему мы уже решили. А ведь тебе казалось, что это означает катастрофу. Ты сказала мне про разбитую фару, я позаботился о том, чтобы эта улика была устранена. Что еще?
Она рыдала, как маленький напуганный ребенок.
— Но теперь появился этот свидетель. Сейчас муж говорит с ним, и тогда нам конец. Здесь уже ничего нельзя сделать.
Тиммонс успокаивающе поднял руку.
— Появился свидетель? Ничего страшного. Я справлюсь и с этим. Главное, делать все вовремя.
— Я не понимаю, как ты сможешь справиться? — всхлипывая, сказала она. — От тебя здесь уже ничего не зависит. Все идет помимо нашей воли.
Он пристально, словно пытаясь загипнотизировать Сантану, посмотрел ей в глаза.
— Это не твое дело. Я найду способ, как справиться этими обстоятельствами. Ты должна всецело довериться мне и ничего не предпринимать самостоятельно.
Словно поддавшись его психическому внушению, Сантана умолкла. Вытирая щеки от протекающих по ним словно ручейки слез, она едва слышно произнесла:
— Кейт, я смотрю на тебя и боюсь.
Он нервно усмехнулся.
— Чего ты боишься, глупышка?
Она потрясенно покачала головой.
— Я не могу понять, почему ты так хладнокровен? Мы оказались в таком круговороте событий, из которого нормальный человек никогда бы не смог выбраться.
Тиммонс улыбнулся еще шире.
— Милашка, ты просто не знаешь, в какие переплеты я уже попадал. По сравнению с тем, что было со мной лет пять назад, то, в чем мы оказались замешаны, просто детская игра. Но подумай сама, ведь сейчас за нами никто не гонится с пистолетом наперевес, никто не угрожает, не шантажирует. Есть просто неудачные стечения обстоятельств. А то, что ты называешь хладнокровием, для меня означает только одно — выживание. Поверь мне, я прошел хорошую школу и научился находить выход даже из таких положений, которые, казалось бы, ведут только в глухую стену. Пойми, тупиковых ситуаций не бывает. Всегда есть какая-то возможность спастись.
Она низко опустила голову.
— Но ведь мы виноваты, Кейт. Я чувствую себя настоящей преступницей, которая пытается избежать справедливого наказания.
Лицо окружного прокурора помрачнело.
— Сантана, меня удивляет твоя постоянная склонность к самоубийству. Ведь своим поведением ты сама провоцируешь то, чтобы тебя подозревали. Ты устраиваешь истерики, психуешь, срываешься. Ты что, хочешь, чтобы нас растерзали, как загнанных в ловушку диких животных?
Она подняла на него глаза, и Тиммонс прочит в них такой невыразимый ужас, что даже ему стало не по себе.
— Ну, что, что ты так на меня смотришь? — раздраженно выкрикнул он. — Что ты на мне увидела? Я тебя чем-то удивил?
Она едва заметно покачала головой.
— Нет, Кейт, просто я никогда раньше не видела тебя таким и не подозревала, что ты можешь быть таким. Ведь это же ужасно.
Он взбешенно заорал:
— Да замолчи ты! У нас ведь нет никакого выхода, пойми. Все складывается против нас. И мы должны вести себя соответственно обстоятельствам. Если мы допустим ошибку, нас разоблачат. И тогда мы все потеряем. Либо мы спасем свои шеи. У тебя что, есть острое желание пойти на эшафот? Ну, давай, откажись от всего и, гордо вскинув голову, иди на плаху. Я же этого не хочу. У меня совершенно другие планы. Я всегда мечтал о прекрасном будущем, о том, чтобы можно было жить свободно и богато, поступать так, как захочется. И не обращать внимание на то, что скажут другие. Но тюрь никогда не входила в мои планы. С меня хватит. Раз ты не хочешь счастья, нормального семейного очага детей?
Он воздевал руки к небесам, словно герой шекспировской трагедии.
— Я мечтаю о необыкновенном будущем. Мне хотелось этого всегда, еще с тех времен, когда я учился в школе. Однажды я уже был на шаг от этого прекрасного будущего, оно уже было в моем настоящем, но я совершил несколько ошибок, и все рухнуло. Годы потребовались мне для того, чтобы восстановить разрушенное. И вот теперь, когда только-только начало все налаживаться, такая история. Пойми, Сантана, мы же не специально все это сделали. Мы даже не знали, что сбили Иден.
Театральный пафос его речи передался и Сантане. Она схватилась за голову, и простонала:
— Боже, как бы мне хотелось, чтобы всего этого не было, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Почему  нами это произошло? Я уже не могу терпеть, я не могу сопротивляться. Мне так плохо.
Слезы снова брызнули из ее глаз. Тиммонс поспешно завопил:
— Да прекрати ты! Не надо реветь. Успокойся. И просто иди домой.
Она перепуганно умолкла и, хлопая глазами, молча посмотрела на окружного прокурора.
— Иди домой, — внятно повторил он. — И спокойно жди мужа.
Дар речи, наконец, вернулся к ней.
— Как же я посмотрю на Круза? — едва слышно выдавила она из себя. — Ты представляешь, в каком я сейчас состоянии?
Тиммонс скривился, как от внезапно возникшей зубной боли.
— Что, я должен еще и это объяснять тебе? Веди как обычно, как всегда. Не делай резких телодвижений. Будь с ним поласковей, улыбайся, обними его. Поцелуй. Шути, сходи с ним на бейсбол, будь нежной и любящей. Не знаю, делай, что хочешь, но только будь нежной и любящей. Делай все для того, чтобы он думал, что у тебя все в порядке. Возьми себя в руки и поступай как можно естественнее. У тебя же может получиться. Когда хочешь, ты можешь относиться к нему совершенно нормально.
Она всхлипнула.
— Я могу, но только не сейчас. Мне просто страшно. Меня всю трясет от одной только мысли о том, что он может о чем-то догадаться. Если такое произойдет, я не знаю, что я с собой сделаю.
Он подошел к ней совсем близко и, пристально глядя в глаза, обхватил ладонями ее лицо.
— Успокойся, наберись терпения. Надо постараться. Иначе мы проиграем.
Она, в порыве какой-то безумной истеричной страсти, подалась вперед и горячо прошептала:
— Кейт, ты мне сейчас очень нужен. Я так нуждаюсь в защите кого-нибудь сильного, настоящего мужчины, который бы мог все решить за меня, защитить меня, закрыть от всех этих неприятностей. Я хочу быть с то! бой, я хочу тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Тиммонс в душе выругался — только этого не хватало. Сантана вся такая. Сначала она вгоняет себя в истерику, терзает и мучает и себя, и его, а потом бросаете ему на шею, изнывая от любовного желания.
Чтобы поскорее отвязаться от нее и прекратить эту истерику, он обнял ее так сильно, как только смог.
— Конечно, конечно, — доверительным тоном заговорил он, — только успокойся. Ты можешь рассчитывать на меня, я всей душой с тобой, я тебя никогда не оставлю. Ты для меня единственная женщина на свете. Клянусь тебе, что все будет хорошо. Только успокойся. Не надо плакать, не надо рыдать, возьми себя в руки и, вот увидишь, у нас все получится. Ты должна знать, что я всегда с тобой. Я желаю тебе только счастья. Все, что бы я ни делал, я делаю только ради нас с тобой. Мы должны победить. Мы должны выжить. Все будет хорошо.
Она еще несколько мгновений стояла, тесно прижавшись к нему и положив голову на его плечо.
— Ты такой хороший, Кейт. Ты всегда даешь мне надежду. Я верю тебе. Ты должен спасти меня.
Он погладил ее по волосам.
— Ну, что? Ты уже пришла в себя? Тебе уже лучше! Она, наконец, оторвалась от него и отступила на шар,
— Да, да, — поправляя волосы, сказала Сантана. — Да, я чувствую себя значительно лучше. Это ты помог мне.
Голос ее по-прежнему дрожал, временами она заикалась, но выглядела уже не такой напуганной.
— Ну, вот и хорошо, — он доверительно взял ее за руку. — Главное, что ты мне поверила. Ничего не бойся и иди домой.
— Да, хорошо, — она как-то потерянно направилась к двери. — Ладно, пока.
Он улыбнулся.
— Пока. Увидимся завтра. Не забудь о том, что я тебе сказал.
— Мы ведь увидимся завтра, да? — она с надеждой посмотрела на него.
— Конечно, конечно. Ступай, тебе уже пора.
Она растерянным взглядом обвела комнату.
— Я... я...
— Ты что-то забыла?
Глаза ее рассеянно блуждали по комнате.
— Где моя сумочка? И таблетки? Где мои таблетки?
Он с такой готовностью бросился к лежавшей на рабочем столе Круза сумочке Сантаны, что любой непредвзятый наблюдатель сразу понял бы, что он делает это, исходя из единственного побуждения — чтобы Сантана поскорее исчезла.
— Вот возьми, — торопливо сказал он, подавая ей сумочку. — И твои таблетки здесь, не беспокойся, все на месте.
Какой-то незрячей походкой, пошатываясь, словно сомнамбула, она направилась к двери.
— Пока, Кейт.
Он оптимистично взмахнул рукой.
— Пока. Не беспокойся, все будет хорошо. Иди.
Дверь за ней еще не успела закрыться, как Тиммонс в ярости сорвал с себя пиджак и, словно проигравшийся дочиста в карты русский купец, швырнул пиджак на пол. Правда, он не принялся топтать его ногами, а просто выругался сквозь зубы:
— Твою мать... чтоб я провалился на этом месте.
Несколько минут он метался по кабинету, словно раненый зверь в клетке. Затем вдруг застыл на месте и, похлопав себя по карманам рубашки, вытащил сложенный вдвое листок бумаги. Там был записан какой-то номер телефона.
— Ладно, — сквозь зубы процедил Тиммонс, направлюсь к телефонному аппарату.
Спустя несколько мгновений он уже говорил в трубку:
— Алло, дайте мне Джо Стерна. Да, спасибо, я подожду.
Пока его корреспондента на противоположном конце линии не было слышно, Тиммонс достал из кармана брюк маленькую пилюлю и несколько раз подкинул ее на ладони. С его лица не сходило хмурое выражение.
— Алло, Джо? Привет. Это я, Кейт, — наконец сказал он в трубку. — Мне нужно, чтобы ты сделал химический анализ одной таблетки. Да, это очень важно и срочно. Можно сказать, что от этого зависит моя жизнь. Отлично. Спасибо, Джо, ты всегда выручал меня. Я в долгу не останусь. Пока.

0

14

ГЛАВА 14

Беседа Круза Кастильо со свидетелем наезда Иден Кэпвелл. В самой богатой семье Санта-Барбары воцаряется хаос. Джина получает приглашение на свадьбу. Подозрения Круза относительно жены получают подтверждение.

Круз вошел в здание Западного полицейского участка Санта-Барбары и сразу же направился к дежурному офицеру.
— Добрый день, я инспектор Кастильо из соседнего участка.
Он достал из кармана бумажник и предъявил документы и полицейский значок. Дежурный полицейский оторвался от бумаг.
— Я вас слушаю.
— Где-то здесь должен быть молодой человек, которого я ждал у себя в кабинете, но по ошибке он попал к вам.
Полисмен за стойкой улыбнулся.
— А, так это ваш парень. Извините, что я сразу не догадался. Просто я заступил на смену десять минут назад. Да, мне передавали, что вы должны заехать за ним.
— Так, где же он? — нетерпеливо спросил Круз.
Полицейский махнул рукой куда-то за спину Кастильо.
— А вон, сидит на стуле.
Круз оглянулся. У двери в широкий коридор, покачиваясь на стуле, сидел молодой человек совершенно отвязанного вида. На нем были одеты потертые кое-где до ветхости джинсы, разбитые до неузнаваемости кроссовки и серая рубашка, завязанная узлом на животе. Рассеянно поглядывая по сторонам, он что-то насвистывал. Правда, временами он прерывался, чтобы надуть огромный пузырь жевательной резинки.
Тяжело вздохнув, Круз направился к парнишке.
— Привет, — сказал он, — я инспектор Кастильо! Я занимаюсь делом о несчастном случае, который произошел на мысе Инспирейшн.
Молодой человек извлек невероятно большой пузырь из комка жвачки и, только расправившись с ним, поднял глаза на Круза.
— Я так понимаю, что мне тоже нужно представиться, — буркнул он.
Круз пожал плечами.
— В общем, это даже необходимо, поскольку информация, которую вы дадите, будет запротоколирована. Так что, чем раньше вы представитесь, тем лучше.
Парнишка резво вскочил со стула.
— О'кей, — воскликнул он, махнув рукой. — Меня зовут Тим Бертон. Я живу на Индипендент-авеню. Для начала достаточно?
Круз кивнул.
— Вполне.
Молодой человек непрерывно подергивался и пританцовывал, как будто весь состоял из маленьких пружинок. Активно уминая челюстями жевательную резинку, он спросил:
— Что, будем здесь разговаривать?
Круз иронически улыбнулся.
— Да нет. Лучше поедем ко мне в участок. Там есть весьма удобный кабинет, где никто не станет мешать.
Тим широко развел руками.
— Как скажете, мне все равно. Только...
Круз нахмурился.
— Что только?
— Я приехал на своей машине.
Круз махнул рукой.
— Ничего страшного. Езжай за мной, это совсем недалеко отсюда. Ты сколько лет водишь машину?
Парень широко улыбнулся.
— Месяца три.
Круз с недоумением посмотрел на него.
— А сколько тебе лет?
— Шестнадцать и три месяца.
Круз не удержался от смеха.
— Да, грандиозный водительский стаж. Ну, ладно, не отрывайся от меня.
Несмотря на свой короткий опыт вождения автомобиля, Тим оказался довольно резвым и в то же время осмотрительным шофером. Он аккуратно вел автомобиль следом за полицейской машиной Круза, пока наконец-то они не остановились на площадке перед участком. Спустя несколько минут они вошли в кабинет Кастильо, и парень, не ожидая приглашения, тут же бухнулся на стул, высоко задрав ноги.
— Сегодня я почему-то чувствую себя уставшим, — все также весело сказал он. — Наверное, слишком сильная жара действует на меня разлагающе.
Круз снял пиджак, повесил его по своему обыкновению на спинку стула и, достав из стола бланк протокола, принялся записывать.
— Так, Тим Бертон. Ты когда родился?
— Шестнадцатого апреля, семьдесят первого года.
— Родители живут с тобой?
Парень радостно кивнул.
— Ага. Я еще пока не научился зарабатывать себе на жизнь.
— Ладно, — сказал Круз. — Где вы живете?
— Индипендент-авеню, пятьсот двадцать два.
Круз записал данные свидетеля в протокол и откинулся на спинку стула.
— Ну, хорошо, с этим мы покончили. Теперь перейдем к главному.
Круз чувствовал, что начинает нервничать. Его охватило какое-то непонятное волнение. Точнее говоря, это был страх. Круз боялся, что показания этого парнишки подтвердят его догадки относительно Сантаны. Это был бы наихудший вариант.
— Значит, в тот вечер ты, Тим, был на мысе Инспирейшн?
Парнишка тряхнул копной белокурых волос и непоседливо заерзал на стуле.
— Да, — оживленно воскликнул он. — Я припарковал там свою машину. Мы были вместе с подружкой.
Круз с сомнением посмотрел на парня.
— А что, разве там есть стоянка?
Тим начал трясти головой.
— Ну, да, конечно. В общем, это даже не стоянка, а так, место, где можно поставить машину. Там же нет ни ограждений, ни знаков, ничего. Просто небольшая песчаная площадка. Ну, вот, короче говоря, поставил я свою машину и сижу. Ну, обычно в такое время мы занимаемся сами знаете чем, а тут нам помешали. Подъехала эта машина. Вы не поверите, тормоза визжали, как сумасшедшие. Я думал, что там за рулем сидит то ли пьяный, то ли наркоман. В общем, она остановилась невдалеке. Ну, я, конечно, заинтересовался, сами понимаете, кому хочется, чтобы в него врезался сумасшедший.
На минуту позабыв о своем живописном рассказе, молодой человек громко хлопнул жевательной резинкой. Круз поморщился.
— Тим, может быть, не стоит отвлекаться? Давай вернемся к делу.
Парнишка вернул жвачку на прежнее место и продолжил:
— Ага, так вот значит. Эта машина немного постояла, а потом она резко рванула с места, и я решил, что там какие-то мальчишки. Обычно, знаете, возьмут у родителей покататься и гоняют сломя голову. А потом машина вдруг опять резко развернулась, подалась назад. Выло такое ощущение, что все это происходит не на автомобильной стоянке, а на аэродроме. Я еще сказал Надин, это моя девушка: он, что, пытается взлететь, что ли? Да у него же нет крыльев.
Круз не сводил с Тима внимательного взгляда.
— А ты не видел, что это была за машина? Марка, тип кузова?
Тот озадаченно почесал макушку.
— Да вы знаете, в тот вечер был густой туман, я, общем, мало что видел. Ну, в общем, мне удалось кое-что разглядеть. Кажется, это был олдсмобиль восемьдесят шестого года, марка «Катлес» с кузовом «хэтчбэк», а машина была темно-бордового цвета.
Круз судорожно сглотнул. Это описание один в один совпадало с приметами машины, на которой ездила его жена Сантана. Чуть подавшись вперед, Круз тихо спросил:
— Скажи, а номера ты не заметил?
Тим развел руками.
— Простите, вот уж чего не видел, того не видел. Все-таки туман есть туман. Слава Богу, что хоть это удалось разглядеть. В общем, все это только из-за того, что я сгорал от любопытства. Мне хотелось узнать, кто же там сидит за рулем?
Напряжение нарастало. Круз уже сам стал чувствовать себя как на иголках. Облизнув пересохшие от напряжения губы, он спросил:
— А кто сидел за рулем?
— Она понеслась слишком быстро, я не успел как следует разглядеть.
У Круза непроизвольно сжались кулаки.
— Она? — переспросил он.
Тим улыбнулся.
— Да, за рулем была женщина. Конечно, мешал туман и все такое прочее, но я успел разглядеть — это точно, женщина. Можете не сомневаться.
— А как она выглядела? — быстро спросил Круз.
— Ну, я точно не видел. Точно знаю только, что у нее были темные волосы. Такие длинные и густые. Она наклонилась очень низко над рулевой колонкой, так, как будто плакала. А может, она была просто пьяной или накачанная наркотиками? В общем, я не знаю, мне трудно было разглядеть такие подробности.
Чтобы скрыть свое волнение, Круз опустил голову и, не поднимая глаз от протокола, спросил:
— А ты не заметил, она была одна в машине? Или, может быть, рядом с ней еще кто-то сидел? Был второй пассажир?
Тим откинул голову назад и в очередной раз надул пузырь из жевательной резинки и застыл в такой странной позе. Очевидно, это помогало ему думать.
— Не, не знаю, — наконец вернувшись в прежнее положение, ответил он. — Черт его разберет, может, там кто и был, но я, честно говоря, не разглядел. И вообще, по-моему, она не видела, куда едет. Я сказал Надин: с ней наверняка может случиться несчастье. Я действительно так сказал. Надин может подтвердить. Это уже потом я узнал, что не ошибся. В газетах напечатали, что какую-то женщину сбили на дороге возле того самого места, где мы с Надин проводили вечерок.
Круз тяжело вздохнул.
— Ладно, это очень полезная информация. Ты можешь что-нибудь еще добавить?
Тим почесал кончик носа.
— Не, наверное, это все. Круз поднялся.
— Спасибо тебе, Тим, за предоставленную тобой информацию. Ты мне очень помог. А сейчас можешь идти.
Парень подскочил со стула с такой же скоростью, с которой несколько минут назад бухнулся в него. Пожав протянутую ему руку, Тим весело сказал:
— Ну, надеюсь, что это поможет вам разыскать ту странную дамочку.
Круз заставил себя улыбнуться лишь невероятным усилием воли.
— Да, да, конечно. Сейчас нам будет гораздо легче. А теперь, пока. Будем держать связь.
Тим вышел из кабинета. Обернувшись у порога, он сказал:
— Надеюсь, что еще увидимся.
Круз натужно взмахнул рукой.
— Да, обязательно увидимся. Пока.
Затем, вдруг спохватившись, он крикнул:
— Эй, эй, Тим, вернись на минутку.
Парень обернулся.
— А что такое?
Круз развел руками.
— Мы ж забыли самое главное, нужно написать протокол.
Тим скривился.
— Это долго?
— Нет, буквально несколько минут. Я просто быстро перепишу твои основные показания, и ты поставишь свою подпись.
Тим скривился.
— А можно я сразу поставлю свою подпись, а вы напишите о том, что я вам сказал?
Круз не успел ничего возразить, как парнишка бросился к столу и поставил свою подпись на полупустом бланке.
— Инспектор, не беспокойтесь, я вам доверяю, — с радостной улыбкой сообщил он Крузу и спустя несколько мгновений исчез в коридоре.
Проводив его взглядом, Кастильо тяжело вздохнул и низко опустил голову. К сожалению, худшее из его догадок подтверждалось. Судя по всему, это был олдсмобиль восемьдесят шестого года, который он несколько месяцев назад купил специально для Сантаны. Машина темно-бордового цвета с кузовом «хэтчбэк». Судя по показаниям свидетеля, за рулем сидела именно она. Это для Круза было ясно, как божий день. Теперь оставалось определить еще одну немаловажную деталь — был ли кто-нибудь в машине вместе с Сантаной или она совершила наезд на Иден в одиночку?
Теперь для Круза была понятна вся нервозность, которую демонстрировала Сантана в последние дни. Сердце у Круза сжалось от трагического предчувствия. Он молил Бога, чтобы на самом деле все оказалось не так, чтобы это была не Сантана, чтобы нашелся еще кто-нибудь, кто бы мог опровергнуть всю информацию, собранную до сих пор. Но непостижимая и неумолимая, как рок, уверенность в ее виновности, росла.
Круз потянулся к телефонной трубке. Набрав номер, он, спустя несколько секунд, сказал:
— Соедините меня, пожалуйста, с номером Иден Кэпвелл.
Услышав спустя несколько секунд голос Иден, он сказал:
— Привет, это я. Да, у меня все нормально. Слушай, у меня к тебе есть один вопрос, на который мне нужен прямой ответ. Что ты делала на мысе Инспирейшн в тот день, когда произошло это несчастье?

СиСи нервно расхаживал по гостиной.
— Я немедленно должен позвонить доктору Роулингсу.
Он схватил со стола радиотелефон и, вытащив негнущимися пальцами антенну, набрал номер на трубке.
— Алло, доктор Роулингс? Это СиСи Кэпвелл. Да, я уже знаю. Сейчас меня интересует, какие меры вы предприняли для того, чтобы найти Келли.
Услышав невнятное объяснение Роулингса, СиСи вскипел.
— Доктор, если моя дочь не будет обнаружена в ближайшее время, будет очень плохо и вам, и вашему делу. Вы прекрасно понимаете, что мне стоит только пошевелить мизинцем, и на вашу клинику обрушатся неразрешимые проблемы.
— Мистер Кэпвелл, не надо мне угрожать, — сладким голоском ответил Роулингс. — Очевидно, кто-то дал вам неверную информацию обо мне и моей клинике. Так вот, уверяю вас, я всегда заботился о своих пациентах. Наверняка ваш источник сообщил вам, что это устроил больной, которого Келли звала Перлом.
СиСи возбужденно расхаживал по комнате, размахивая руками.
— Да, я слышал об этом. Мне уже сообщили про Перла. Единственное, чего я не могу понять, так это как вы, с вашим огромным житейским опытом и такой репутацией смогли вообще принять его за пациента.
— А вы хорошо знаете его? — спросил Роулингс.
— Естественно! — воскликнул СиСи. — Он был моим дворецким и шофером. Кто же, как ни я может знать его лучше других.
— Ага, понятно, — протянул Роулингс. СиСи проявлял нетерпение.
— Что вам понятно? — вскричал он.
— Он может повредить Келли, — ответил главный врач клиники. — Это довольно опасно для нее. Ведь у девушки нарушена психика.
СиСи просто побагровел от натуги.
— Доктор, я вообще не понимаю, на каком основании он вздумал помогать моей дочери? Его об этом никто не просил и никаких поручений ему не давали. Все, что он предпринял, было сделано, очевидно, по его личной инициативе. Никто из наших родных и близких не имеют к этому никакого отношения. Это абсолютно непонятная для меня история.
— Понятно...
— Вы сообщили в полицию?
— Нет, это преждевременно, — успокаивающим тоном сказал Роулингс. — Я думаю, что мы быстро сумеем справиться собственными силами. Во всяком случае, у нас есть все предпосылки к этому. Работа уже ведется, мои люди их разыскивают. Вы не должны сомневаться на этот счет, их найдут в ближайшее время.
Но СиСи взбешенно заорал в трубку:
— Что за чушь, доктор? Вы обязаны были позвонить в полицию. Я считаю, что это давно уже пора было сделать. Если вы это не сделаете немедленно, то я сам позвоню. Я не могу надеяться на простую случайность. Если у вас ничего не получиться...
— Простите, мистер Кэпвелл, — перебил его Роулингс, — если вмешается полиция, то в случае обнаружения ими Келли, это дело подвергнется большой и совершенно лишней для нас огласке. Я еще раз повторяю вам, мистер СиСи, мои люди уже ищут ее. Если они не обнаружат ее до исхода сегодняшнего дня, я обязательно позвоню в полицию, обещаю вам.
СиСи немного утихомирил гнев.
— Ладно, — тяжело дыша, сказал он. — Наверное, вы правы, доктор. Возможно, вам повезет. Только вы должны держать меня в курсе происходящего.
— Обязательно, — немедленно сказал Роулингс. — Да, и прежде, чем мы закончим этот разговор, я хотел бы уточнить у вас еще одну вещь. Скажите, этот ваш дворецкий-шофер Перл жил у вас в доме?
— Нет, у него была собственная квартира. По-моему, это где-то неподалеку. Я сейчас узнаю.
СиСи отнял трубку от уха и обратился к Кортни, которая внимательно слушала его разговор.
— Какой адрес у Перла?
Немного поколебавшись, она ответила:
— Харбо-стрит, двести пятьдесят пять.
СиСи повторил адрес в трубку и, заканчивая разговор, сказал:
— Доктор, у вас есть время только до вечера. Желаю удачи и жду звонка.
С этими словами он нажал на кнопку выключения телефона и со злостью хлопнул ладонью по антенне, загоняя ее внутрь корпуса.
— Черт возьми, — выругался Ченнинг-старший.
Стоявшая рядом с ним София, не скрывая своих расстроенных чувств, прильнула к нему. СиСи уже собрался было обнять и поцеловать ее, но вдруг вспомнил о еще одном свидетеле разговора, который с блуждающей улыбкой на устах стоял в нескольких метрах от них. Он внимательно посмотрел на Джину и с подозрительностью в голосе произнес:
— А зачем ты приходила к Келли? Что тебе вообще понадобилось в этой больнице? Что-то я не припоминаю, чтобы ты раньше испытывала к Келли теплые чувства.
Джина обиженно надула губы.
— А как бы ты узнал, что она сбежала из клиники?
СиСи нахмурился.
— Джина, ты пытаешься уйти от ответа. Я спрашивал тебя совершенно о другом. Ведь вы никогда не были друзьями. Так расскажи мне, зачем ты приходила в клинику?
Джина изобразила на лице глубоко затронутое недоверием чувство.
— В данный момент моей жизни Келли для меня самый важный и ценный человек.
В гостиной дома Кэпвеллов возникла немая сцена. СиСи, София и Кортни, широко раскрыв глаза, смотрели на торжествующую улыбавшуюся Джину.

После встречи с окружным прокурором в кабинете мужа, Сантана отправилась домой. Настроение у нее было паршивое, самочувствие — ни чем не лучше. Весь свет вокруг рисовался в черных красках. Однако она все-таки смогла кое-как перебороть себя и приготовилась к тому, чтобы встретить мужа дома спокойной и веселой. Она приехала домой на такси и первым делом достала из кипы журналов спрятанный там конверт с результатами экспертизы — тот, что еще вчера принес полицейский посыльный. Не обратив внимания на то, что край конверта оказался слегка надорванным — она была вчера слишком взволнованной, чтобы уследить за этим — Сантана положила его на стол возле телефонного аппарата.
Она успела это сделать очень вовремя — спустя несколько мгновений дверь прихожей распахнулась, и в дом решительно вошел — нет, влетел — Круз. Щеки его пылали, глаза сверкали каким-то яростным огнем, кулаки были сжаты. Услышав шум, Сантана резко обернулась.
— О, Круз, — растерянно пробормотала она. — Я и не ожидала тебя в такой ранний час дома. Ты, наверное, все-таки решил пообедать здесь?
Хотя морально Сантана приготовила себя к тому, чтобы выглядеть спокойной и вести себя естественно, но приход Круза расстроил все ее планы. Точнее, причина была в неожиданности его появления дома. Наверное, все-таки что-то случилось, иначе, он наверняка остался бы на работе. Возможно, какие-то новые сведения сообщил этот таинственный свидетель, за которым Круз ездил в соседний участок. В любом случае, она перепугалась. Растерянно взмахнув руками, она бросилась к кухне.
— Подожди, я сейчас приготовлю что-нибудь. Честно говоря, я тебя не ждала и поэтому тебе придется немного потерпеть.
Но он схватил се за руку.
— Подожди. Я не хочу сейчас есть.
Она почувствовала, как ноги ее начинают подкашиваться.
— А зачем же ты пришел? — едва слышно проговорила она.
Он не сводил с нее возбужденно блестевших глаз.
— Я хочу узнать, не передавали ли мне вчера отчет с результатами технической экспертизы, которую провести по материалам, обнаруженным на месте, где произошел несчастный случай с Иден.
Она вспомнила слова Тиммонса о том, как ей следует себя вести, и постаралась сыграть роль забывчивой супруги.
— А, да, — протянула она виноватым голосом. — Прости меня, Круз, я совсем упустила из виду, что это может тебе понадобиться. Вчера было столько дел, такой суматошный день. У меня совершенно вылетело из головы.
Маловероятно, чтобы Круз поверил в эти слова — слишком холодными были его глаза, слишком мрачным лицо.
— Вот как, — скептически хмыкнул он.
— Да, да, — она тут же бросилась к столу и, схватив лежавший там конверт, трясущимися руками протянула его мужу. — Вот он, возьми. Мне просто показалось, что это не настолько важно. Извини меня, Круз.
Он внимательно осмотрел конверт и, ткнув пальцем в надорванный край, сумрачным голосом спросил:
— Ты что, читала это?
Сантана так поспешно принялась оправдываться, что даже у самого непредвзятого свидетеля этого разговора сложилось бы впечатление о полной виновности Сантаны.
— Нет, нет, конечно, нет. С какой стати я должна была читать это?
Круз поднял пакет на уровень глаз и, ткнув пальцем в нарушенную оболочку, сказал:
— Обычно, в отделе технической экспертизы запечатывают очень аккуратно, а что это такое, я не понимаю.
Краска мгновенно хлынула в лицо Сантане. Она тут же отвернулась, чтобы не выдать себя. Круз тяжело вздохнул.
— Ну, ладно, посмотрим, что у нас здесь.
Он достал несколько сложенных пополам листков бумаги и, развернув, принялся читать.
— Сантана, как ты себя чувствуешь? — не отрывая от документов глаз, спросил он.
С наигранной улыбкой она повернулась к нему и воскликнула:
— Сейчас уже лучше. Точнее, я уже совсем хорошо чувствую. Кстати, я собиралась проехаться по побережью, так, чтобы проветриться.
Круз по-прежнему был занят изучением документов, но это не мешало ему вести разговор с женой.
— А зачем тебе на побережье? — с некоторой подозрительностью спросил он. — Насколько я понял, ты только что пришла. Тебе не хватило прогулки по свежему воздуху?
Сантана попробовала было оправдываться.
— Да, мне сейчас стало значительно лучше и я...
— Ты могла бы забрать Брэндона?
— Но он сейчас с мамой. Может, стоит оставить его там?
Круз пробежался глазами по последним строчкам документов и, сложив бумаги, сунул их назад в конверт. Со значением посмотрев на жену, он сказал:
— Я был в гараже и видел там твою машину.
Выдержав продолжительную паузу, во время которой Сантана едва заметно попятилась назад, Круз продолжил:
— Мне кажется, что машину нужно помыть.
Несмотря на то, что в словах Круза была слышна неприкрытая угроза, Сантана пока еще нашла в себе силы не отвести взгляд.
— Да, я знаю, — криво улыбнулась она. — Я как раз думала заняться этим после прогулки на берегу океана.
Он хмыкнул.
— Да?
Сантана поспешила перевести разговор на тему прогулки.
— Знаешь, было бы очень здорово, если бы ты смог поехать со мной, но, судя по всему, ты очень занят. Хочешь, мы сегодня вечером сходим на бейсбол?
Круз бросил на нее удивленный взгляд.
— Что-то я, честно говоря, никогда не замечал за тобой особой любви к бейсболу. По-моему, это один из самых ненавидимых тобой видов спорта.
Она все еще пыталась сохранять оптимизм.
— В общем, ты прав, но это дало бы возможность нам побыть вдвоем. Ведь это так редко бывает между нами.
— Пожалуй, я сегодня не пойду на работу, — с какой-то нечеловеческой улыбкой на устах, произнес Круз. — В оставшееся время мы займемся кое-чем другим.
От этой улыбки и металлического холодного голоса Сантану бросило в дрожь. Она засуетилась и, не зная куда девать трясущиеся руки, стала поправлять прическу.
— Ты... Ты, правда, можешь взять сегодня выходной? — пролепетала она.
Он уверенно кивнул.
— Что-то я сегодня не чувствую особой склонности к службе. Думаю, что мне больше не стоит возвращаться в участок.
Круз прошелся по комнате, рассеянно теребя в руке конверт.
— Да, мне действительно сегодня не до работы. Я все время думаю о тебе.
— Как приятно, — сказала Сантана.
В голосе ее, тем не менее, не было теплоты. Скорее, можно было услышать осторожность. И ее следующие слова подтвердили это.
— Да, — как бы невзначай спросила она, — а что этот свидетель? Ты уже поговорил с ним? Он дал какую-нибудь ценную информацию?
Круз неопределенно пожал плечами.
— Трудно сказать, окажется ли эта информация ценной. Он видел темно-бордовый олдсмобиль с кузовом типа «хэтчбэк». Машина, по его словам, умчалась с места аварии, и он даже не успел разглядеть ее номер.
— Ах, вот как? — сказала она. — Не очень-то много ты узнал. Здесь много подобных машин. Кстати, у меня тоже... — она осеклась, поняв, что поступила опрометчиво.
Круз как-то недобро улыбнулся.
— Да, кстати говоря, у тебя тоже машина такой марки.
Она поспешила замять этот разговор.
— Давай соберемся и отправимся куда-нибудь на побережье. Я так и не пообедала. Мы могли бы посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Или, может быть, у тебя нет настроения? Тогда...
— Нет, почему же? Я готов.
Он бросил конверт на стол, и повернулся к жене.
— Мы можем ехать прямо сейчас.
Сантана засуетилась.
— Подожди минутку, я приведу себя в порядок.
Когда она исчезла в ванной комнате, Круз еще несколько минут задумчиво мерил шагами гостиную. В лице его выражалась самая разнообразная гамма чувств. Круз сейчас оказался в такой тяжелой ситуации, что такого нельзя было пожелать и врагу — вокруг него завертелся водоворот событий, в которые оказались вовлечены женщины, испытывавшие по отношению к нему глубокие чувства.

Джина взглянула на часы и заторопилась.
— Мне пора идти, всего хорошего, СиСи. София, счастливо оставаться.
Она быстро направилась к двери, но Ченнинг-старший окликнул ее.
— Джина, ты обещала зайти к Розе.
Джине хотелось покинуть этот дом, не нарвавшись на неприятности, однако, по-видимому, ей не удастся этого сделать. Тем не менее, она обернулась и изобразила на лице легкое изумление.
— Ах да, я совсем забыла. Спасибо, СиСи, что напомнил. Я сейчас же зайду к ней.
Она прошла по коридору к комнате служанки и постучала в дверь.
— Ты здесь?
Не дождавшись ответа, она вошла. Мать Сантаны вместе с Брэндоном сидели, наклонившись над столом. Мальчик учился писать.
— Роза, ты хотела меня видеть, — капризно сказала Джина. — Я была бы тебе очень благодарна, если бы мы могли перенести этот разговор на какой-нибудь более поздний срок, я очень тороплюсь.
Когда мальчик услышал ее голос и обернулся, Джина приветливо улыбнулась.
— Здравствуй, Брэндон, как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, Джина. У меня уже получаются заглавные буквы. Хочешь взглянуть?
— Нет, нет, — торопливо ответила она. — К сожалению, мне нужно идти.
Роза покопалась в стопке запечатанных конвертов, которые лежали на столе и, вытащив один, передала Джине.
— Это для тебя.
На лице ее была такая мстительная улыбка, что Джина, не промолвив ни слова, взяла конверт и быстро покинула дом Кэпвеллов. Захлопнув за собой дверь, она остановилась на пороге и долго смотрела на конверт с двумя тесненными золотыми кольцами. Почувствовав, как на глаза ее наворачиваются слезы, Джина опасливо оглянулась, будто боялась, что кто-то увидит ее плачущей. Достав из конверта приглашение, она в полголоса прочла текст:
— Имеем честь пригласить вас на церемонию бракосочетания Ченнинга Крэйтона Кэпвелла и графини Софии Армонти, которое состоится в доме Кэпвеллов по адресу: Парк Лэйн, Монтечито.
Джина смахнула скатившуюся по щеке слезу: «Она все-таки добилась своего...»

В редакционной комнате радиостанции «KUSB» зазвонил телефон. Хейли сняла трубку.
— Да, я слушаю, это радиостанция. Нет, к сожалению, я не могу сказать вам ничего по поводу Тэда и уж тем более его взаимоотношений с Роксаной. Извините, я не хочу разговаривать на эту тему. Я разговаривала уже со многими радиослушателями и по этому поводу могу только повторить: никакой информации у нас нет. Извините.
Она положила трубку и, кусая губы, вернулась к прерванному занятию. Но телефон снова зазвонил.
— Боже мой, — застонала Хейли, — когда это закончится. Я этого не перенесу. Если это опять какой-нибудь сумасшедший радиослушатель, которому нужны Тэд и Роксана, я просто брошу трубку, клянусь.
Тем не менее, она ответила на звонок.
— Алло.
В трубке раздался тихий, с сексуальным придыханием голос:
— Это Роксана. Я хочу сообщить, что все кончено. Больше не будет никаких звонков, никаких просьб. Игра завершена. Больше вы никогда не услышите о Роксане.
Хейли попыталась что-либо сказать, однако в трубке раздались короткие гудки.
Джейн задумчиво откинулась в кресле и несколько мгновений невидящим взглядом посмотрела на большой белый телефон в стиле ретро, по которому она только что разговаривала с Хейли.
— Прощай, Роксана, — едва слышно прошептала Джейн. — И здравствуй, Джейн. Ты больше не нуждаешься в этой маскировке. Ты можешь все сама решить. Тебе не нужна помощь.

Припудрив и подкрасив лицо, Сантана вышла из ванной комнаты.
— Ну, что ж, Круз, я готова. Мы можем ехать.
Думая о чем-то своем, он стоял у окна и пристально смотрел на медленно накатывавшиеся на золотой песок пляжа океанские волны.
— Круз, ты слышишь меня? — повторила она. — Поехали.
Круз обернулся.
— Сантана, у меня к тебе есть одна просьба.
Она настороженно посмотрела на мужа.
— Я слушаю.
— Давай поедем на твоей машине, — сказал он.
Она растерянно улыбнулась.
— Ну, что ж, я не возражаю. Просто, это звучит для меня действительно несколько удивительно, потому что обычно ты берешь свою машину, когда мы отправляемся куда-нибудь вдвоем.
— На этот раз я хотел бы, чтобы ты вела машину, — уклончиво ответил он. — Пойдем в гараж.
Сантана пожала плечами.
— Идем.
Через кухню они вышли в гараж.
— Сантана, а почему тебя, собственно, удивляет то, что я хочу ехать сегодня на твоей машине? Должно же быть какое-то разнообразие.
Она выглядела очень расстроенной.
— Тогда садись лучше сам за руль.
Круз внимательно посмотрел на автомобиль.
— Ну, и как, хорошо ездит?
— Прекрасно. Я открою дверь гаража.
Он остановил ее жестом.
— Подожди. Я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
Он уселся на край капота.
— Ты знаешь, Сантана, — медленно произнес Круз, — что еще сообщил мне этот свидетель? Он видел, что за рулем была женщина с густыми темными волосами. Джулия Уэйнрайт, которая в тот вечер оказалась на месте наезда, видела, как машина повернула на мыс Инспирейшн. Речь идет об одной и той же машине. Это был темно-бордовый автомобиль. Джулия вспомнила также, что на номерном знаке была буква «Т».
Сантана гордо вскинула голову.
— Ты представляешь, сколько в этом городе темно-бордовых автомобилей с буквами «Т» на номере? — возбужденно воскликнула она. — Их сотни. А моя фара совершенно... — она осеклась и поняла, что совершила роковую ошибку.
Круз пронзил ее взглядом.
— Твоя фара совершенно что? Ну, говори. Ты же сказала мне, что не читала отчет технической экспертизы с места аварии.
Она попыталась оправдаться, однако выглядело все это крайне жалко.
— Я... Я помню, — заикаясь, сказала она, — что ты как-то упоминал о разбитой фаре. Круз, почему ты пытаешь меня?
Он поднялся и подошел к жене, которая испуганно прижалась к стенке гаража.
— Видишь ли, Сантана, когда заменяют фару, новая светит гораздо ярче старой, поскольку она чище. Проверим?
Ее губы задрожали, в глазах показались слезы.
— Делай, что хочешь, — глухо сказала Сантана, отвернувшись спиной к мужу.
Он помрачнел.
— Ладно.
Подойдя к машине, Круз сунул руку в открытое окно и щелкнул выключателем. Все оказалось именно так, как он и говорил. Левая фара ярким снопом света высветила съежившуюся возле двери фигуру Сантаны. Он медленно покачал головой.
— Это была ты. Ты сидела за рулем этой машины.

0

15

ГЛАВА 15

Назойливый интерес Джины к судьбе Келли. «Божественная комедия». Анализ таблеток дает неожиданные результаты. Тайное убежище беглецов.

София возбужденно расхаживала по гостиной дома Кэпвеллов.
— Это я виновата во всем, только я, — укоряла она себя. — Почему я раньше не придавала этому никакого значения?
СиСи угрюмо посмотрел на нее.
— О чем ты?
Она расстроенно махнула рукой.
— Да я все время думаю о Келли. Понимаешь, СиСи, эта больница — самое отвратительное место на земле, которое мне только приходилось видеть. Ее можно сравнить разве что с адом.
СиСи сокрушенно покачал головой.
— Ты должна понять меня, София. К сожалению, обстоятельства складывались таким образом, что я вынужден был отправить туда, иначе ее неминуемо усадили бы за решетку. Ведь убийство — это дело нешуточное.
София возбужденно воскликнула:
— Ты не прав, СиСи. Ты абсолютно не прав. Ведь она же больна. А ты отказываешься это признать. Ты надавил на Роулингса, и он прекратил лечение. Пойми, Келли сейчас очень нуждается во врачебной помощи.
Он недовольно скривился.
— София, прошу тебя, не надо так нервничать.
— Да я не могу, не могу не нервничать, — вскричала она. — Я очень волнуюсь за нее. Келли испуганна, она боится возвращаться в больницу, она боится возвращаться домой. Ты можешь себе представить, в каком состоянии сейчас наша бедная девочка? Она, наверное, чувствует себя, как обложенный со всех сторон дикий зверь.
СиСи отвернулся.
— Во-первых, мне бы очень хотелось встретиться с Перлом, — угрожающе произнес он. — А уж потом бы я подумал, что мне предпринять.
София всплеснула руками.
— О, боже мой, ты опять отказываешься смотреть в глаза фактам. Как же это тяжело — убедить тебя в чем-нибудь.
Их разговор был прерван шумом в прихожей. В гостиную, размахивая зажатым в руке пригласительным билетом, влетела Джина.
— Господи, боже мой! — благим матом заорал СиСи. — Опять ты! Я же тебя, по-моему, только что здесь видел. Когда же это, в конце концов, прекратиться? Ты что, специально действуешь мне на нервы? Что тебе еще надо?
Она помахала пригласительным билетом.
— Две недели! Да ты ужасный эгоист, СиСи. До такого даже я не смогла бы додуматься!
— О, бог мой, — простонал он. — Слушай, ты не могла бы покинуть мой дом? Я не желаю ни видеть тебя, ни разговаривать с тобой. И вообще, знать тебя не желаю. Убирайся!
Она гордо тряхнула головой.
— Мне что, воспринимать это, как оскорбление? Или ты считаешь, что я буду горевать и обливаться слезами, узнав о твоей свадьбе?
Ченнинг-старший, разъяренно размахивая руками, закричал:
— Да всем наплевать на тебя, Джина! В этом доме ты абсолютно никого не интересуешь. Клянусь тебе, если бы не Брэндон, ты бы ни за что никакого приглашения на свадьбу не получила, тебя бы даже на порог сюда не пускали.
Как обычно в таких случаях, Джина пропустила ругань СиСи мимо ушей.
— Я просто не понимаю, — пожав плечами, заявила она, — почему вы так торопитесь? Зачем эта спешка?
СиСи сурово нахмурил брови.
— Какое твое дело?
Она кисло улыбнулась.
— Но ведь многие члены семьи не смогут присутствовать на свадьбе? Мейсон исчез, Тэд неизвестно где, Иден еще не оправилась от последствий наезда. А что вы скажете на счет Келли? Как поступать с ней?
На этот раз пришел черед возмутиться Софии.
— Мне совершенно не понятен твой интерес к моей дочери. Что все это означает? Почему ты так волнуешься? До сих пор я что-то не замечала за тобой подобного отношения к Келли.
В любом разговоре Джина придерживалась одинаковой тактики. Когда собеседник пытался перевести его на тему, которая по той или иной причине была для Джины неприемлема, она делала вид, что не замечает этого, и упрямо продолжала твердить свое. На этот раз она поступила точно также.
— А доктор Роулингс звонил? Есть какие-нибудь новые сведения?
СиСи с подозрительностью смотрел на Джину.
— Нет. А что?
Она решительно взмахнула рукой.
— Если Келли не найдут в течение двух недель, оставшихся до свадьбы, то вы отмените церемонию.
Эта нахальная уверенность вызвала у СиСи приступ гомерического хохота. Немного успокоившись, он произнес:
— Это просто восхитительно! Нет, София, ты только посмотри, какое живое участие в нашей судьбе принимает моя бывшая супруга. Я даже не знаю, что сказать. Слушай, Джина, какого черта ты лезешь в наши дела?
Ничуть не смутившись, Джина заявила:
— Я знаю, зачем вы так торопитесь. Ты просто хочешь, чтобы на твоей свадьбе не присутствовала Келли. Иначе, к чему вся эта спешка? Вы что, подростки, у которых зудит в штанах? Вы же взрослые люди, вы должны вести себя подобающим образом. Вы похожи сейчас на парочку кроликов, которые стремятся побыстрее расплодиться.
София возмущенно воскликнула:
— Джина, что ты такое говоришь?
Та небрежно махнула рукой.
— София, не прикидывайся. Вы прекрасно знаете, что я говорю правду.
— Какую выгоду ты преследуешь? Ты ведь не зря интересуешься Келли. Я ж тебя прекрасно знаю. Ты ничего не станешь делать бескорыстно, просто так.
Почувствовав, что разговор начинает приобретать для нее нежелательный характер. Джина тут же закончила его.
— Извините, мне пора идти. Я должна выбрать свадебное платье.
СиСи оцепенело посмотрел на нее.
— Что? Какое свадебное платье?
Она одарила его легковесной улыбкой.
— Ох, извините, оговорилась. Конечно же, я имела в виду платье для свадьбы.
София с ненавистью посмотрела на Джину.
— Что ты задумала?
Та безразлично пожала плечами.
— Ничего особенного. Не надо всех подозревать в чем попало, София. Ну, ладно, мне пора идти. Пока.
Она испарилась с такой стремительностью, что СиСи и Софии оставалось лишь недоуменно смотреть друг на друга.

Покинув клинику доктора Роулингса, беглецы направились в квартиру Перла. Они даже не успели прийти в себя, как на лестничной площадке за дверью послышался какой-то шум.
— Тихо, — шепнул Перл.
Прислушавшись, он смог разобрать несколько голосов. Один из них ему был незнаком. Два других принадлежали соответственно доктору Роулингсу и владельцу дома, который жил в квартире на первом этаже.
— Нас уже нашли? — испуганно прошептала Келли. Перл едва слышно выругался.
— Черт возьми, не понимаю, как они узнали об этой квартире? Наверняка кто-то проболтался. Это хозяин дома, у него есть ключи от всех квартир. Быстро, за мной.
Они спрятались в маленькой комнате через стенку от кухни.
— Тс, ни малейшего звука, — Перл приложил палец к губам.
Он не ошибся. Спустя несколько мгновений, ключ в дверном замке повернулся, и в квартиру вошли трое. Владелец дома, невысокий пожилой мужчина в измятых брюках, осмотрелся и сказал:
— Вот здесь он живет. Но, насколько я вижу, сейчас его нет дома. Похоже, он уже давно здесь не появлялся.
Доктор Роулингс внимательно осмотрел внутреннюю обстановку. Его спутник — высокий, склонный к полноте мужчина, с обрюзгшим лицом, в черном костюме, поправил на носу очки и сказал:
— Довольно необычное место.
Роулингс прошелся по просторной гостиной.
— Если вы не возражаете, — обратился он к владельцу дома, — мы хотели бы задержаться здесь на несколько минут и осмотреть тут все. Может быть, остались какие-нибудь следы?
Тот пожал плечами.
— Хорошо. Если вам что-то понадобится, я буду внизу, у себя.
После того, как он покинул квартиру, Роулингс стал шарить по полкам и даже сунул голову под диван.
— Да, похоже, Келли и нашего любимца мистера Капника здесь не было, — разочарованно произнес он. — Мы должны их разыскать, пока отец Келли не поднял на ноги полицию. Ненужная огласка лишь помешает реализации нашей программы.
Его спутник покачал головой.
— Сомневаюсь, мистер Роулингс. Подобные случаи неоднократно рассматривались в судах, но мистеру Капнику не выиграть этот процесс, если даже он осмелится затеять его. Подумайте сами, у него ведь нет никаких доказательств. Что он сможет предъявить судьям? Разве что свои голословные утверждения. В общем, это не должно вас беспокоить, доктор.
Роулингс раздраженно махнул рукой.
— Это не имеет значения. Я все равно хочу найти его.
Злобно пхнув ногой упавшую с дивана подушку, Роулингс сказал:
— Ладно, думаю, что нам больше не стоит здесь задерживаться. Похоже, они еще не приходили сюда. Идем.
Осторожно приложив ухо к двери, Перл прислушивался к происходящему в гостиной. Спустя несколько секунд шаги утихли, и раздался шум хлопающей входной двери.
— Они ушли? — осторожно спросила Келли.
Он кивнул головой и прошелся по комнате.
— Да, ушли. Черт возьми, это я виноват. Как же я не подумал о том, что Роулингс еще коварнее на самом деле и может вытянуть из людей информацию. Ему наверняка кто-то рассказал о том, кто такой Перл. Квартира засвечена, нам надо поискать себе более безопасное убежище.
Оуэн ошалело посмотрел на него.
— А разве ты не Перл?
Тот широко улыбнулся.
— Да, но я человек разносторонних увлечений. А что тебя так смущает, Оуэн? Я известен людям под разными именами. У меня такое хобби.
Мур судорожно сглотнул и отвернулся. Тем временем Келли провела пальцем по корешкам книг на большой полке, висевшей на стене.
— «Язык и мысли», «Метафизическая поэзия», «Божественная комедия», Плутарх. Тебе все это нравится?
Он улыбнулся.
— Да, это помогает мне жить. Я бы уже давно рехнулся в этом сумасшедшем доме, если бы постоянно не обращался мыслями к своим любимым собеседникам — Данте, Шекспиру, Плутарху. В общем, именно они стали моими учителями и именно из-за них я иногда пописываю. Но вообще-то я — дворецкий и шофер.
Она восторженно посмотрела на него.
— А кто ты еще?
Он широко развел руками.
— Я — все и ничто. Я — всякий и каждый. Я просто человек. Вот и все.
Она сняла с полки томик Данте и раскрыла книгу на середине.
— Ты что, знаешь итальянский язык? Что здесь написано? Переведи мне.
Он рассмеялся.
— Ты что, мне не веришь?
Она настойчиво повторила.
— Ну, прочитай, пожалуйста, я тебя прошу.
— Хорошо.
Он стал с выражением декламировать стихи, для пущей убедительности размахивая рукой.
Келли смотрела на него с восторгом.
— И что это значит?

Иссякнут силы, но не воля
и не желание найти тебя.
Небесная механика светил —
Это любовь. Она источник жизни,
света, мирозданья.

Келли рассмеялась.
— Боже мой, до чего ж красиво! Перл, это просто великолепно! Я давно не слышала таких стихов.
Он захлопнул книжку и с улыбкой сказал:
— Да, вообще-то это рассказ про рай, хотя здесь есть и более мрачные места. В общем, я согласен с тем представлением о рае, которое было у Данте.
Келли задумчиво взяла у него книгу.
— А я люблю современную американскую поэзию. У меня в больнице осталась книга. Очень жаль, что я не успела захватить ее с собой.
Он подошел к полке.
— У меня здесь тоже кое-что есть.
Ом раскрыл сборник «Метафизическая поэзия» и торжественно прочел:
— Дениза Левертов. Слыхала о такой поэтессе? Я очень люблю ее стихи.
Келли улыбнулась.
— Да, конечно.
Перл пролистал книгу.
— Вот, например, стихотворение под названием «Одиночество». Мне очень близки мысли, которые она здесь высказала. Вот послушай:

Слепой. Я могу на него глядеть,
стыдливо, бесстыдно. Он чувствует взгляды?
Нет, велико его одиночество.
Странная прихоть —
досыта глядеть на чужое лицо.
Не досыта — хочется еще и еще.
В споем мире он сейчас говорит
почти вслух. Его губы шевелятся.
На них беспокойство. И какая-то
радость, почти улыбка.
Неощущаемый мной ветерок
рябит его лицо, словно воду.
Поезд следует к центру, останавливаясь
на станциях. Внутри его громкой
дребезжащей сутолоки покой,
покой молчащих людей —
некоторые смотрят на слепого
мимоходом, а не жадно, как я, —
и внутри этого покоя — его
особый покой, не покой, а вихрь
образов — только какие они, его образы?
Он слепой! И ему все равно,
что он выглядит странно, потому что
обнаженные мысли играют на его лице,
как свет на воде, — он же не знает,
что значит «выглядеть».
Он слеп от рожденья.
И вот он встает и наготове стоит у дверей,
зная, что следующая — его. Он считал?
Нет, он знает и так.
Он выходит, и я за ним.
«Разрешите, я вам помогу».
«Пожалуйста». Безразличие.
Но в тот же миг, когда я
слышу его безразличный голос,
рука его поднимается, ищет,
и мы идем, взявшись за руки, словно дети.
Его рука теплая и не влажная,
крепкая — такую приятно пожать.
И когда он первым проходит
турникет, рука его сразу же ждет мою.
«Осторожно, ступеньки. А здесь
направо. Опять ступеньки». Мы вышли
на солнечный свет. Он чувствует
ласковый воздух. «Славный день», —
говорит слепой. Одиночество
шагает со мной, шагает
рядом со мной, не во мне: его мысли
одиноки, но его рука и моя
так сроднились, что, кажется,
словно моя рука, отделившись,
идет сама по себе. Я перевожу
его через улицу, и слепой
говорит, что теперь сам найдет дорогу.
Он знает, куда идет: в никуда,
наполненное тенями. Он говорит: «Я».

После того, как Перл с выражением прочитал его, Келли улыбнулась.
— Да, я тоже согласна с тем, что она написала. Перл, у нас во многом совпадают вкусы и пристрастия. Это меня очень радует.
За дверью снова послышался какой-то шум. Оуэн испуганно прошептал:
— Тише. По-моему, там кто-то есть.

Секретарша Тиммонса печатала что-то на пишущей машинке, когда в приемной появился окружной прокурор.
— Мне никто не звонил? — озабоченно спросил он. — Я жду кое-какую информацию?
Секретарша протянула ему листок, лежавший рядом с телефонным аппаратом.
— Вот, из лаборатории звонили.
Тиммонс оживился.
— И что сказали?
Секретарша улыбнулась.
— Они не просто сказали, а еще и прислали отчет.
Окружной прокурор радостно потер руки.
— Великолепно. Так быстро успели сделать анализ?
Секретарша кивнула.
— Да. По-моему, там исчерпывающая информация.
— Так, — пробормотал Тиммонс, пробегаясь глазами по сухим цифрам заключения. — Ага, анализ на антигистаминовую группу тоже сделали. Ты смотри, они нашли вещество, которое запрещено к употреблению в медицинских целях. Очень хорошо. Так я и думал.
Тиммонс заметно повеселел.
— Если мне позвонит Сантана Кастильо, то немедленно соедини ее со мной.
— Договорились, — сказала секретарша.

Круз стоял возле машины с включенными фарами.
— Почему ты обвиняешь меня? — едва сдерживая рыдания, сказала Сантана.
— Сантана, при смене фары одна из них всегда горит ярче, потому что ее поверхность не загрязнена. Именно это я и попытался тебе продемонстрировать.
Она все еще пыталась отвергнуть его обвинения.
— Откуда ты знаешь, что это была я? У тебя есть какие-нибудь доказательства? Легче всего сказать, что это сделала я.
Он сумрачно покачал головой.
— Сантана, как ты не понимаешь, ведь Иден могла погибнуть.
— Это не доказательство! — в истерике завизжала она. — Перестань мучить меня! Выключи свет.
— Я просто проверяю свои догадки, — резко ответил он. — И пока что они подтверждаются. Если ты не согласна со мной, то я могу пригласить сюда экспертов. И они проверят все детально. Но я и сейчас могу сказать, что на поверхности машины наверняка остались следы удара. Так всегда бывает в подобных случаях.
Пересохшими от волнения губами, Сантана едва слышно выговорила:
— Ну, почему ты подозреваешь именно меня? Я не виновата.
— Перестань лгать! — закричал он. — Я не верю в то, что ты хладнокровно собиралась убить Иден, но пока нет точных доказательств этого. Мне нужны факты.
Она швырнула сумочку на землю и, отчаянно размахивая руками, закричала:
— Я не виновата, Круз! Я клянусь тебе, что не хотела убивать ее, я никого не видела на дороге, клянусь тебе.

Дверь, за которой прятались беглецы в квартире Перла, скрипнула, и на пороге показалась Кортни.
— Перл, — тихо позвала она. — Где ты?
Он осторожно высунул голову из-за дивана и, облегченно вдохнув, произнес:
— Слава богу, это ты.
Увидев двоюродную сестру, Келли тоже поднялась из-за спинки дивана и радостно улыбнулась.
— Кортни, как я рада тебя видеть. А мы уже успели перепугаться. Но как ты узнала о том, что мы здесь?
Кортни выглядела взволнованной.
— Привет, Келли. Доктор Роулингс уже охотится за вами. Я приехала сюда, чтобы предупредить вас об этом.
Перл грустно усмехнулся.
— Он был здесь несколько минут назад. Так что ты немного опоздала.
Она с надеждой посмотрела на него.
— Перл, надеюсь, что мое присутствие не слишком помешает вам?
Он растянул рот в широкой улыбке.
— О, Кортни, дорогая, извини, я даже забыл поздороваться с тобой.
Перл поприветствовал ее дежурным поцелуем и попытался обнять за плечо, но сделал это скорее по необходимости, чем повинуясь велению сердца. Она мгновенно почувствовала это. Тем не менее, Келли было неприятно смотреть даже на это.
— Значит, все уже знают о нашем побеге? — мрачно произнесла она.
Кортни кивнула.
— Да, кругом царит настоящая паника. Они не знают, где вас искать. Роулингс поднял на ноги, наверное, половину сотрудников своей клиники, так что вы сейчас должны вести себя как можно тише.
Она повернулась к Перлу.
— Послушай, а почему ты не позвонил мне? Я бы обязательно помогла.
Он растерянно пожал плечами.
— Честно говоря, я думал, что ты в Бостоне.
— А я считала, что ты вместе со своими друзьями находишься в больнице.
Только сейчас она заметила испуганно прятавшегося за стенкой шкафа Мура и, улыбнувшись, сказала:
— Привет, Оуэн.
Тот боязливо посмотрел на девушку.
— Здравствуйте.
Перл, несколько сбивчиво, принялся объяснять:
— После нашей последней встречи я вернулся в больницу, но, к сожалению, обстоятельства сложились так, что наши планы изменились. Роулингс каким-то образом узнал, что Брайан был моим братом.
Глаза Кортни испуганно расширились.
— Он что, допрашивал тебя?
Перл тяжело вздохнул.
— Да. Я знаю точно, он сделает все, чтобы скрыть подробности смерти моего брата.
Келли сочувственно добавила:
— Перлу еще повезло. Он смог остаться в живых. Доктор Роулингс собирался расправиться с ним.
Мур внезапно замахал руками.
— Нет, нет, это не так. Доктор Роулингс — подлец, но он не способен убить человека. Я его не оправдываю, но он действительно помог многим из нас. Мы не должны забывать об этом. Я знаю, что он иногда поступает неправильно, но все-таки он не способен на такое злодеяние. Поверьте мне, это так. Я несколько раз разговаривал с доктором Роулингсом, он проявлял заботу о пациентах нашей клиники.
Келли успокаивающе подняла руку.
— Да, да, Оуэн. Не нервничай. Прости, я не хотела тебя обидеть. Конечно, он вылечил многих из своих пациентов.
Оуэн подавленно умолк и отвернулся. Перл наклонился к Кортни и прошептал:
— Да, нам, наверное, стоит доверять Оуэну. Он провел в этой больнице полтора года и наверняка знает Роулингса лучше, чем мы. Но все-таки нельзя забывать об осторожности.
Кортни решительно взмахнула рукой.
— Перл, ты абсолютно прав. Вы должны немедленно покинуть это место. Если я вас нашла, то это скоро сделают и остальные. Может быть, я смогу вам чем-то помочь?
— Ты не слышала о том, кто такой Макинтош? — быстро спросила Келли.
Но Перл потащил Кортни к двери.
— Об этом мы поговорим потом. Сейчас нужно позаботиться о собственной безопасности.
— Подожди, подожди, Перл, — воскликнула Келли. — Пусть Кортни успокоит моих родителей, ведь они волнуются. Ты не возражаешь?
Но Кортни отрицательно покачала головой.
— В таком случае мне придется рассказать дяде СиСи о том, где вы находитесь. Я не думаю, что это пойдет вам на пользу.
Перл на мгновение задумался и затем согласно кивнул головой.
— Да, Келли, она права. Нам не стоит этого делать.
Келли возбужденно взмахнула рукой.
— Но доктор Роулингс поднимет на ноги всю мою семью. Ты представляешь, как они себя сейчас чувствуют? Они же ничего не знают обо мне, где я? Что со мной?
Перл пытался сопротивляться.
— Да никто не поверит, — безразлично махнул он рукой. — Ну, сама подумай, кто такой доктор Роулингс.
Келли мрачно усмехнулась.
— Вот именно, кто такой доктор Роулингс? Неужели ты забыл? Да ведь он сможет совершенно сказать им, что я больна, и тогда вся вина за этот побег ляжет на тебя, ты представляешь, что это будет?
Он тяжело вздохнул.
— Ну, ладно, я что-нибудь придумаю. Главное, Келли, не беспокойся.
Она вдруг неожиданно согласилась.
— Хорошо.
Он почувствовал, что его объяснения были недостаточными и неубедительными.
— Келли, я многим обязан тебе, — проникновенно сказал Перл. — Ты просто спасла мне жизнь. Поверь, я сделаю все, что в моих силах, мне надо выйти в прихожую.
Когда он нежно поцеловал ее в лоб, Кортни обиженно надула губы и отвернулась. Перл подошел к ней, взял за руку и повел в прихожую. Келли и Мур остались вдвоем. Она подошла к нему и доверительно положила руку ему на плечо.
— Оуэн, я надеюсь, что ты не сердишься на меня?
Он покачал головой.
— Нет, Келли, ты должна понять меня. Мистер Капник — мой единственный друг, но доктор Роулингс был добр ко мне. Он обещал скоро выпустить меня на волю и отправить домой. Если они поймают нас, то изолятора нам не избежать.
— А почему мы не можем обратиться в полицию и рассказать им все о докторе Роулингсе? — недоуменно спросила Кортни. — Ведь там тоже люди, они должны понять нас.
Перл с сожалением покачал головой.
— Нет, мы не можем поднимать на ноги полицию. У нас совершенно нет доказательств. Мне не хотелось бы, чтобы полиция сразу же отправила Келли назад в клинику. Он наверняка начнет пичкать ее таблетками. Как, впрочем, и всех остальных пациентов клиники. Правда, ты знаешь, — он доверительно посмотрел на нее, — там, в больнице, остался один человек, который мог бы сообщить мне подробности о смерти моего брата. Я совершенно случайно угодил в палату номер семьсот два, а там оказался парень, который принял меня за Брайана. Он сказал, что был знаком с ним и что мы похожи, как близнецы. Это он сообщил мне о каком-то человеке по фамилии Макинтош. По словам этого парня, его зовут Джейсон, Макинтош знает все подробности смерти моего брата.
Кортни внимательно выслушала его.
— И что же будет с этим парнем?
Перл задумчиво опустил голову.
— Я не знаю. Он помог нам бежать, и наверняка Роулингс в отместку за это засадил его в изолятор. А мне надо было узнать еще так много. Макинтош, Макинтош, кто же это такой? Понимаешь, Кортни, я ведь даже не знаю ничего об этом Макинтоше. То ли это пациент, то ли врач, то ли просто какой-то случайный свидетель? Может быть, он адвокат. Не имею представления.
— А кто-нибудь, кроме доктора Роулингса, знает о том, что я помогаю тебе? — озабоченно спросила Кортни.
Он решительно взмахнул рукой.
— Нет, нет, конечно.
Она на мгновение задумалась.
— Послушай, а ты не мог бы рассказать мне об одном человеке, которого я видела вместе с доктором Роулингсом?
Перл наморщил брови.
— О ком же это?
— Сейчас попытаюсь вспомнить, как же его зовут? Он, кажется, помощник или ассистент доктора Роулингса.
— А, я понимаю, о ком ты говоришь. Это, наверное, доктор Беллоуз, — подсказал ей Перл.
— Да, да, доктор Беллоуз. Расскажи мне о нем.
Он тяжело вздохнул.
— Кортни, не ввязывайся в это дело. Тебе никогда не переиграть доктора Роулингса. Понимаешь, ты всегда будешь в дураках до тех пор, пока нет доказательств его вины. Я с сожалением должен признать, что сейчас мы не должны предпринимать никаких активных действий.
Она кивнула.
— Хорошо, Перл, мне все понятно. А что ты собираешься делать? Ты будешь просто скрываться от полиции и людей доктора Роулингса?
Он развел руками.
— А мне ничего другого не остается.
— А что будет с Келли? Она останется с тобой? — осторожно спросила Кортни.
Он пожал плечами.
— Временно — да. Все-таки, как-никак, я впутал ее в эту историю.
Девушка схватила его за руку.
— Перл, я очень хочу помочь тебе. Позволь мне это сделать. Вот увидишь, я смогу, у меня все получится. Когда я иду к цели, для меня не существует никаких препятствий, — горячо воскликнула она. — Я одолею любого противника, даже Келли.
Изумлению Перла не было предела.
— Что? При чем тут Келли?

0

16

ГЛАВА 16

Доктор Роулингс навещает родителей Келли. Сантана пытается оправдаться. Кортни проявляет ревность по отношению к Келли. Пол Уитни догадался обо всем. Круз в безвыходной ситуации. Перл и его друзья мечтают. Кортни идет на риск.

День близился к концу, когда доктор Роулингс появился в доме Кэпвеллов. Разумеется, такое важное мероприятие не могло обойтись без присутствия Джины, которая уже несколько минут толклась в прихожей с отсутствующим видом, ей повезло, что СиСи до сих пор не появился и не выставил ее за дверь. Его просто не было дома.
— Здравствуйте, доктор, — медоточивым голосом сказала Джина.
— Добрый день, миссис Кэпвелл, — ответил он таким же тоном.
Она бы наверняка успела выудить у него интересующую ее информацию, однако в этот момент дверь дома распахнулась, и в прихожую решительно вошел СиСи.
— А, доктор, вы здесь, — хмуро сказал он. — Вам удалось что-нибудь выяснить?
Тот направился следом за СиСи в гостиную. Их примеру последовала и Джина.
— Да, разумеется, мне удалось разузнать кое-что новое, — сказал Роулингс. — Но прежде я хотел бы задать вам один вопрос.
СиСи остановился посреди гостиной и повернулся к собеседнику.
— Я вас слушаю.
— Вы не могли бы рассказать мне о Перле? — вкрадчивым голосом произнес Роулингс.
СиСи нахмурился еще больше.
— А что вас интересует? Подробности его биографии?
— В общем, и это тоже, — ответил Роулингс. — Где он раньше жил? Как он появился в вашем доме? Кто дал ему рекомендацию?
СиСи тяжело вздохнул.
— Успокойтесь, доктор, Перл эксцентричный человек, но он не преступник. Скажите, а вот эта женщина вам знакома?
Без особых церемоний он ткнул пальцем в Джину, которая испуганно попятилась назад. Роулингс пожал плечами.
— Но ведь это же миссис Кэпвелл.
СиСи смерил ее ненавидящим взглядом.
— Как вы считаете, эта женщина, — он намеренно употребил это слово, — принимала участие в побеге Келли из вашей клиники?
— Что? — возмущенно завопила Джина. — Это клевета.
Роулингс снисходительно улыбнулся.
— Конечно же, нет. Как раз наоборот, она проявляла всяческую озабоченность о судьбе вашей дочери.
— Благодарю вас! — воскликнула Джина. — Хоть кто-то здесь по-настоящему оценивает мои заслуги.
В комнату вошла София.
— СиСи, никаких новых сведений о судьбе Келли нет? Ее еще не нашли?
Ченнинг-старший метнул гневный взгляд на Роулингса.
— Судя по тому, что я услышал, ее еще не обнаружили.
София встревоженно взяла его за руку.
— Мне кажется, нам нужно немедленно звонить в полицию. Прошло уже слишком много времени, а ее до сих пор не нашли.
Глава семейства Кэпвеллов еще не успел открыть рот, чтобы ответить, как Джина торопливо воскликнула:
— Нет, нет, даже не думайте. Вы что, с ума сошли? Разве вы не понимаете, что ее сразу же арестуют? Это будет ужасный удар для ее психики.
Ченнинга-старшего охватила бешеная ярость.
— Здесь никого не интересует твое мнение! — заорал он. — Тебя вообще сюда никто не приглашал. Убирайся отсюда! И немедленно! Чтобы через десять секунд и духу твоего в нашем доме не было!
Она обиженно вскинула голову.
— Хорошо, я уйду. Но я непременно позвоню тебе потом, чтобы узнать новости.
СиСи смолчал.
— До свидания, доктор, — многозначительно сказала Джина, проходя мимо Роулингса. — Я думаю, мы еще увидимся.
Роулингс одарил Джину любезным взглядом.
— Всего хорошего.
Когда дверь за ней захлопнулась, Роулингс сказал:
— Я думаю, что вам стоит прислушаться к мнению миссис Кэпвелл. Огласка в нашем деле может только повредить. Не стоит привлекать полицию.
София возмущенно воскликнула:
— Что вы такое говорите, доктор? Моя дочь уже сутки как пропала. До сих пор ее не нашли. По-моему, вы вообще не предпринимаете никаких действий. После этого мы должны молча выслушивать ваши уверения и надеяться неизвестно на что?
Роулингс вымученно улыбнулся.
— Это так. Но мы ведем активные поиски.
СиСи пристально посмотрел на него.
— Доктор, вы отказываетесь от сотрудничества с полицией. Это весьма странно, если не сказать подозрительно.
Но Роулингс, как ни в чем не бывало, ответил:
— Я понимаю ваши отцовские чувства. Вы, конечно, расстроены из-за пропажи дочери, ваше поведение совершенно естественно. Вы сразу же начинаете винить во всем врачей.
София разъяренно бросилась на него, словно самка, защищающая своих детенышей.
— А вы виновны, доктор! — выкрикнула она. — И не пытайтесь уйти от ответственности, у вас это не получится. Только слепец может не видеть, кто вы на самом деле. Вам не удастся меня одурачить. А если вы по-прежнему будете уворачиваться, то я найду способ, как е вами справиться.
По лицу Роулингса стала разливаться бледность.
— Да, вы виноваты, и вы это знаете, — продолжала набрасываться на него София. — Я совершенно уверена и том, что это именно ваш курс лечения и ваши методы лечения довели Келли до отчаяния. Я вполне понимаю причины ее побега. Я понимаю, почему вы боитесь огласки этого инцидента — она просто не могла оставаться в том аду, который вы создали у себя в клинике. Вы правите там, как бог и царь. Вы расправляетесь с этими несчастными больными людьми железной рукой. Я уверена в том, что за малейшую провинность вы наказываете их самым строгим образом. Насчет правильности ваших методов лечения я, конечно, не судья — в этом должны разбираться медики, но мне кажется, что это должны быть судебные медики! Когда-нибудь вы ответите за все это!
Было бы наивно ожидать, что Джина мгновенно покинет дом Кэпвеллов, отказавшись от возможности ознакомиться с содержанием этого разговора.
Воспользовавшись тем, что никто в гостиной не обращал внимания на происходящее в передней части дома, Джина осторожно приоткрыла входную дверь и, затаившись у порога, жадно ловила каждое слово. Вот сейчас она была на своем месте, она чувствовала себя свободной охотницей, хозяйкой событий. Она сделала так, чтобы все это колесо завертелось, а для того, чтобы подливать масло в огонь, ей необходима была подпитка в виде свежей информации. Никакие честные методы тут не годились, а потому Джина не брезговала ничем: подслушать, украсть, влезть в чужие документы — все это было в ее стиле. Блуждающая улыбка озаряла ее лицо, когда она стояла на пороге дома Кэпвеллов.
— После всего, что произошло с Келли, вы хотите, чтобы мы хранили молчание? По-вашему, кругом идиоты? — гневно бросила София. — Вам это даром не пройдет.
Несмотря на такую гневную речь, Роулингс пытался держаться спокойно. Лишь слегка дрожавший голос и немигавшие водянистые глаза говорили о том, что слова Софии угодили точно в цель.
— Вы, конечно, можете обратиться в полицию, — с легкой угрозой в голосе сказал он. — Пожалуйста, звоните, у вас на столе телефон. Я думаю, что это будет очень мудрый ход. Только вы совершенно забыли о том, что, очевидно, я не единственный, кто постоянно помнит о том, почему Келли попала в мою клинику. Что же вы молчите? Забыли?
СиСи и София обменялись хмурыми взглядами.
— Вот именно, — торжествующе продолжил Роулингс. — Именно я и мои методы лечения, против которых вы так ополчились, спасли Келли от тюрьмы, куда она неминуемо попала бы по обвинению в убийстве. Да, вы можете позвонить в полицию и сообщить им о том, что Келли сбежала из клиники. В таком случае присяжным ничего не останется, как пересмотреть дело и признать Келли вменяемой. Вы представляете себе, что ее ждет? После того, как это произойдет, ей автоматически будет предъявлено обвинение в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Вы уверены в том, что ее оправдают? Как по-вашему, мистер СиСи, найдется в суде присяжных хоть один человек из двенадцати, который признает ее невиновной?
СиСи бросил на Роулингса мрачный взгляд исподлобья:
— А почему бы и нет? Доктор, почему вы так уверены в том, что каждый житель Санта-Барбары считает мою дочь убийцей?
Роулингс не скрывал своего торжества:
— Потому, что у нее нет доказательств собственной невиновности. У нее вообще нет никаких доказательств, она едва ли сможет сказать что-нибудь внятное. Но дело даже не в этом, а в том, что у вас действительно много врагов в этом городе, мистер Кэпвелл, и если этот процесс состоится, то они вряд ли оставят без внимания такую удобную и заметную цель. В вас в лице вашей дочери полетит такое количество стрел, что вам вряд ли удастся увернуться. И картина, которую я вам только что нарисовал, еще не самая мрачная. Обстоятельства могут сложиться так, что с Келли вообще произойдет что-нибудь непоправимое. Ведь ни мы, ни вы пока не знаем, где прячутся беглецы, куда они могут угодить. Келли отнюдь не находится в таком состоянии, когда без посторонней помощи она могла бы позаботиться о себе. 'За ней нужен присмотр, ее психика весьма легко ранима. Один только Бог, наверное, знает, что может произойти с несчастной девушкой, которая находится под влиянием этого непредсказуемого и социально опасного типа. Если их обнаружит полиция, то задержание или, того хуже, арест могут самым катастрофическим образом повлиять на психику вашей дочери. И тогда ни один, даже самый выдающийся психиатр, не сможет поручиться за последствия. Теперь, если вы все еще не верите моим словам, можете звонить в полицию.
София подавленно опустила голову. Да, ситуация несколько изменилась. Роулингсу удалось запугать родителей Келли.
— Доктор, — стараясь сдерживаться, произнес СиСи. — Я испытываю огромное уважение к профессии врача, но как бизнесмена меня все-таки интересует конечный результат. Насколько я мог заметить, состояние Келли отнюдь не улучшилось, но, как вы правильно сказали, сейчас нам нужно выиграть время. Ситуация поворачивается для нас не в лучшую сторону, пока мы вынуждены плестись в хвосте событий, а не опережать их. Я не хочу, чтобы моя дочь оказалась в тюрьме. Поэтому мы разрешим эту ситуацию следующим образом: вы быстро разыщете Келли. В противном случае я обращусь в медицинскую коллегию Южной Калифорнии с обоснованным требованием лишить вас лицензии на врачебную практику. Я думаю, что ваша клиника, оказавшись под пристальным вниманием экспертов, даст ассоциации немало поводов для этого. Тогда вас будут ожидать действительно большие неприятности. Не исключено, что вы еще долго будете расхлебывать последствия этого. Я надеюсь, что мы поняли друг друга.
Роулингс переминался с ноги на ногу:
— Да.

— Да выключи же свет, прошу тебя, — взмолилась Сантана.
Круз сунул руку в открытое окно и выключил фары. Он был возбужден так, что несколько секунд не мог нащупать тумблер.
— Так что, ты хочешь сказать, что это был несчастный случай? — гневно выпалил он. — Может быть, это вообще всем нам показалось, и не было никакого наезда! Что ты скажешь?
Она хватала ртом воздух, словно выброшенная из воды рыба. Даже в полутьме гаража было видно, что по лицу ее разлилась смертельная бледность.
— Да, это был несчастный случай, — едва слышно выговорила она. — Ты должен поверить мне, я этого не хотела.
Круз возбужденно подался вперед:
— И именно поэтому ты молчала такое долгое время?! — воскликнул он. — Ты же все время делала вид, что не имеешь к этому никакого отношения. Как после этого я могу верить тому, что ты говоришь?
Она нервно вздрагивала при каждом его слове, будто они причиняли ей физическую боль:
— Ты должен верить мне, Круз! Я осознала, что произошел наезд, только после того, как мы с тобой приехали в больницу. Я совершенно не подозревала о том, что произошло.
Он плотно сжал губы и, не отрывая взгляда от жены, произнес:
— Извини, Сантана, но я тебе не верю. Все это выглядит весьма неубедительно. По-моему, ты просто пытаешься уйти от ответственности.
Она истерично закричала:
— Но почему ты мне не веришь? Вспомни, в тот вечер был сильный туман, была ночь, я чувствовала себя плохо. Вспомни, в тот день я даже не выходила из дома, я чувствовала себя отвратительно.
— Да, я помню твои бесчисленные жалобы на здоровье, — мрачно сказал Круз. — Но я помню и еще одно: ты сказала, что провела этот вечер с Кейтом. Вы, судя по твоим словам, были в мотеле, где он домогался твоей любви. Вот что ты тогда сказала! Или это не так? Ты уже готова рассказать мне о чем-нибудь еще?
Сантана взмахнула руками:
— Круз, послушай, я не оправдываюсь, я ужасно переживала, но я ничего не знала. Клянусь тебе, мне было так больно, когда я узнала о том, что Иден попала в больницу. Я успокоилась только тогда, когда врачи сказали, что ее жизнь вне опасности.
— Ах, вот как! — скептически воскликнул Круз. — И ты решила после этого, что все в порядке, и можно скрыть то, что произошло. Не надо ни в чем признаваться, все великолепно, да?
У нее из глаз брызнули слезы:
— Я просто струсила. Ты не представляешь, как мне было страшно. Не знаю, был ли ты хоть раз в жизни в такой ситуации. Если бы был, то понял бы меня.
Он махнул рукой:
— А ты подумала, что было бы, если бы Иден погибла или осталась бы на всю жизнь калекой? Тогда бы ты созналась?
Она размазала по щекам слезы:
— Да, конечно, я бы призналась во всем. Неужели ты еще можешь в этом сомневаться?
— А почему ты не остановилась и не оказала ей помощь? Ты оставила ее на шоссе одну, несмотря на то, что была ночь. Как это, по-твоему, называется?
Она закрыла лицо руками и в изнеможении простонала:
— Но ведь я тебе уже говорила, Круз, я не видела ее.
Круз решительно взмахнул рукой:
— А я тебе уже сто раз повторял, что меня не устраивает твоя версия этого происшествия. Твои объяснения абсолютно нелогичны. Иден помнит, что после столкновения водитель остановил машину. Вы даете противоречивые показания, но я склонен верить Иден!
Сантана почувствовала, что зашла в тупик: с одной стороны она готова была все рассказать, но с другой... Сантана понимала, что еще хуже, чем правда об этом происшествии на шоссе, будет правда о том, что она была неверна мужу. Если Круз узнает об этом, то она рискует потерять его навсегда, К тому же Кейт Тиммонс был так убедителен, когда говорил ей о том, что нельзя рассказывать все до конца. Судя по тому, что произошло после этого, он оказался прав. Круз, узнав о ее вечерней встрече с окружным прокурором и о том, что она отказала ему, больше не возвращался к этому вопросу. Значит, и теперь она должна поступить так, как ей советовал Тиммонс — она должна молчать о том, что Кейт находился рядом с ней в машине и, тем более что он выходил из автомобиля после того, как они сбили Иден.
— Я... Я просто... Я не знаю, — забормотала она, — Я подумала, что это была выбоина. Кажется, я не останавливалась. Во всяком случае, я этого не помню.
Круз с недоверием смотрел на жену:
— А ты выходила из машины?
Та решительно покачала головой:
— Нет.
Круз тяжело вздохнул:
— А вот она говорит, что слышала звук открывающейся дверцы.
Сантана упрямо поджала губы:
— Иден ошибается. Наверное, ей это показалось.
Круз в упор смотрел на нее:
— А может быть, ошибаешься ты?
В се глазах еще теплились лучики надежды:
— Круз, ну почему ты так упорно отказываешься верить мне? Кем ты меня считаешь? Неужели ты думаешь, что я не оказала бы помощь Иден, если бы знала о том, что случилось?
Круз помолчал некоторое время, как будто ему было очень трудно говорить. Затем, набравшись, наконец, сил, он с невыразимой горечью произнес:
— Я уже не знаю, чему верить, а чему нет, Сантана! По-моему в наших отношениях мы уже зашли так далеко, что я уже совершенно не представляю себе, на что ты способна.
Она испуганно посмотрела на мужа:
— О чем ты? Ты все еще сомневаешься в моих словах? Но, Круз, я не способна на такое. Я не могу оставить человека умирать на шоссе.
Он угрюмо покачал головой:
— Раньше я думал, что ты не способна на супружескую неверность, но, скорее всего, я оказался не прав. Потом произошло вот это. Я даже представить себе не мог, что такое может случиться. И что же в результате? Ты лгала и изворачивалась после того, как совершила преступление. Ты знаешь, как это называется на юридическом языке? Покушение на убийство.
Вместо того чтобы униженно промолчать, Сантана гордо вскинула голову и бросила на мужа полный презрения взгляд:
— Я знаю, почему ты не веришь мне! — со злобой выкрикнула она. — Ты никогда мне не верил. В этом мире есть только одна женщина, чьи слова заставляют тебя безоговорочно повиноваться. Если бы на моем месте была Иден, ты не сомневался бы ни в одном ее слове. Да что я говорю, ты и так не сомневаешься ни в чем, что она тебе сказала, но ни одно правило не бывает без исключений. Круз, я не желала ее смерти. И если ты не веришь мне, то это только твои проблемы.
Он мрачно покачал головой:
— Это совсем не так.
Но она не слушала его:
— Каждый день на твой стол ложатся сводки о происшествиях, и ты хладнокровно расследуешь их. Но ты становишься совершенно другим, когда речь идет об Иден. Все всегда будут виноваты во всем, но только не Иден. Для тебя она святая, неприкосновенная, как какое-то высшее существо. Я только не понимаю, почему ты до сих пор живешь со мной, а не с ней. У вас получилась бы прекрасная пара. Ты бы се обожал, а она повелевала бы тобой, каждым твоим движением, каждой твоей мыслью. Впрочем, она и так делает это, но, увы, она пока еще не твоя жена. Твоя жена — это я, но, кажется, ты давно забыл об этом. А все мое отчаяние, все мои безрассудные поступки объясняются лишь одной причиной — я хотела тебе напомнить об этом, Круз, мы близкие люди, мы муж и жена, у нас есть прекрасный мальчик, мы должны быть вместе, но ты упорно не желаешь замечать этого. Для тебя существует только один объект поклонения — эта наследница миллионов, аристократка с голубой кровью, она означает для тебя все, а я ничего. За что ты так поступаешь со мной? Неужели я сломала тебе жизнь? Что между нами происходит?
Она умолкла, и в разговоре возникла небольшая пауза. Они словно набирались сил после этой изнурительной словесной перепалки. Оба дышали так тяжело, словно им только что пришлось пробежать марафонскую дистанцию. Наконец Круз примирительно произнес:
— Хорошо, давай вернемся к тому, с чего мы начали. Время для выяснения семейных отношений у нас еще будет. Л сейчас поговорим о том, что же произошло в тот вечер. Ты утверждаешь одно, Иден говорит другое. По ее словам, она направлялась к мысу Инспирейшн. Сантана вытерла остатки слез на щеках:
— Ну, и что, я не понимаю, что в этом особенного.
Круз бессильно покачал головой:
— Иден знала о твоем свидании с Кейтом на мысе Инспирейшн.
Сантана возмущенно выкрикнула:
— Она ошибалась!
Круз не сводил с нее глаз:
— А ты знала?
Снова потеряв контроль над собой, Сантана завизжала:
— Что я должна была знать? Не говори загадками! Ты знала о том, что ей было известно о вашем предстоящем свидании с Кейтом Тиммонсом?
Она схватилась за голову:
— О боже, ты думаешь, что я подстроила аварию из-за того, что хотела убрать свидетельницу? Ты так обо мне думаешь?
Круз всплеснул руками:
— Я ничего такого не говорил, я не делаю никаких выводов. Я просто пытаюсь восстановить истинный ход событий.
Она в отчаянии отвернулась:
— Я сказала тебе правду, а ты до сих пор пытаешься судить обо всем только на основании собственных догадок. Мне больше нечего сказать. Думай, что хочешь.
Неизвестно, что было бы дальше, если бы в этот момент дверь гаража не приоткрылась. Лучи предвечернего солнца осветили фигуру помощника Круза, полицейского детектива Пола Уитни.
— Что ты здесь делаешь, Пол? — раздраженно бросил Круз.
Тот растерянно пожал плечами:
— В доме никого не было, а отсюда доносились голоса. Я подумал, что вы...
Кастильо отрицательно помахал рукой:
— Пол, сейчас крайне неудачное время для разговора. Давай поговорим позже.
Сантана стояла, отвернувшись, плечи ее вздрагивали от рыданий.
Но Уитни уже вошел в гараж:
— Да, конечно, мы можем поговорить позже, — смущенно сказал он, — но у меня есть кое-какая новая информация.
Круз не скрывал своего недовольства:
— Ну, что еще за информация?
Уитни остановился рядом с машиной:
— Я прочитал протокол допроса свидетеля и у меня возникли некоторые вопросы.
Кастильо в изнеможении застонал:
— Ну, что еще за вопросы? Пол, неужели нельзя отложить это на более позднее время?
Но Уитни почему-то именно в этот момент захотелось продемонстрировать служебное рвение. Собственно, в этом не был ничего удивительного, это было вполне естественно для полицейского детектива, занятого расследованием важного дела. Просто он оказался не вовремя и в ненужном месте.
— И Джулия Уэйнрайт, и этот парнишка Тим Бертон показали, что наезд был совершен темно-бордовой марки "олдсмобиль" 86 года с кузовом "хэтчбэк". По словам Джулии там была буква Т на номерном знаке. Я вот хотел узнать, ты еще не проводил компьютерный анализ этих данных?
Круз отрицательно покачал головой:
— Нет, пока у меня не было времени для этого.
Нервы у Сантаны не выдержали и она, обливаясь слезами, выскочила из гаража.
— Подожди, Сантана! Куда ты? — закричал Круз и бросился за ней. — Погоди, мы еще не закончили наш разговор.
Уитни проводил их удивленным взглядом и озадаченно посмотрел на темно-бордовый "олдсмобиль" выпуска 1986 года, который стоял перед ним.
— Черт меня побери, — прошептал Уитни. — Кажется, я что-то начинаю понимать.
Он прошелся вокруг машины и остановился рядом с передним бампером. Ощупав рукой слегка измятое левое крыло, он осмотрел новенькую, сверкающую чистой поверхностью и без единой царапинки фару
Сантана стала рыться в стенном шкафу, доставая оттуда дорожный чемодан и сумку. Круз влетел в дом и схватил ее за руку.
— Ты что летаешь, Сантана? Что это ты надумала?
В бешеном возбуждении она вырвалась из его цепких рук и, швырнув чемодан на диван в гостиной, метнулась к шкафу:
— Я собираю свои вещи! Не мешай мне! — закричала она.
Круз оттащил ее за плечи:
— Что ты надумала?
С ненавистью глядя прямо ему в глаза, она проговорила:
— Я собираюсь уехать из города.
Он загородил ей дверь:
— Нет, я запрещаю тебе.
— А что, я арестована? — гневно закричала она. — Ты сейчас нацепишь на меня наручники и прочитаешь мне мои права, что я имею право на адвоката, имею право хранить молчание, да?! Мне и так все это известно. Да, у меня есть право хранить молчание, в этом доме никто не интересуется моим мнением! Я уже давно потеряла для тебя какое бы то ни было значение. Ты меня даже не замечаешь.
— Сантана, замолчи! — бешено заорал Круз.
— А что, — язвительно произнесла она, — все, что я скажу, может быть обращено против меня, да? Все, даже то, что я думаю и чувствую?
Она отвернулась, но он грубо схватил ее за плечо и повернул лицом к себе:
— А что ты чувствуешь?
— Не беспокойся, Круз, ты быстро решишь все свои проблемы. Я сейчас отправлюсь в тюрьму, а ты спокойно и счастливо заживешь с Иден, давай, ты давно мечтал об этом. Теперь мое место освободилось, и у вас не будет никаких препятствий для воссоединения. Моя постель свободна. Впрочем, по-моему, это всегда играло тебе на руку. Что ж, давай, тащи туда свою красотку Иден, поступай, как хочешь, а я ухожу.
Она бросилась к двери. Столкнувшись там с Уитни, она закричала:
— Ну, что ты так смотришь на меня, Пол?! Что, обнаружил разбитый подфарник? Ну, так и забирай его себе!
Резко оттолкнув его в сторону, она выскочила из дома. Помощник Круза ошалело посмотрел на своего начальника:
— Что происходит? Какой подфарник?
Но Кастильо бросился следом за женой, торопливо сказав на ходу:
— Пол, поезжай в участок, я скоро буду. Сантана, Сантана, подожди!

Перл понял, что оправдались его самые худшие опасения: в него влюбились обе девушки, и они обе знали об этом. Теперь он оказался как бы между двух огней — с одной стороны он был многим обязан Кортни, которая самоотверженно помогала ему во всем, а с другой стороны он испытывал чувства, близкие к любви, скорее по отношению к Келли. В общем, все это было крайне некстати. Вместо того чтобы решать собственные проблемы, он сейчас вынужден был оправдываться перед Кортни и успокаивать ее:
— Милая, ты ошибаешься, — примирительным тоном говорил он. — Ну, как ты могла такое подумать, что тебе вообще пришло в голову? Ведь тебе еще не в чем меня упрекнуть.
Она скептически фыркнула.
— Да?
Перл тяжело вздохнул:
— Кортни, у нас ведь с тобой прекрасные отношения. По-моему все складывается нормально. Да, я все еще не могу определиться в своих чувствах, но ты должна понять меня сейчас такое время, нужно немного потерпеть.
Она удрученно опустила голову
— Как я могу терпеть, когда между гобой и Келли происходит такое.
Он вдруг вскипел.
— А что между нами происходит? Послушай, не надо так говорить. Я хочу напомнить тебе об одном правиле: когда люди часто ссорятся, обычно они вскоре расстаются. Так вот, за последнее время мы ссорились уже несколько раз. Я боюсь, что это правило начинает действовать в наших с тобой отношениях. Но ведь все это происходило отнюдь не по моей инициативе. Кортни, ты не должна поступать так опрометчиво.
Она гордо вскинула голову:
— Тогда позволь мне напомнить тебе о вежливости. Женщина пересекает половину континента только ради единственной встречи с тобой, а ты воспринимаешь все это, как должное. Ты что, думаешь, что я была обязана бросить все и мчаться, сломя голову, к тебе?
Он развел руками:
— Нет, конечно же, я благодарен тебе и я рад тебя видеть. Просто, может быть, из-за всех этих событий я немного потерял представление о реальности.
Она с горечью продолжила:
— Но тебя даже не интересует причина моего возвращения.
Перл пожал плечами:
— Но ведь все очевидно.
Она взглянула на него с искренним любопытством:
— Неужели? Что же это за причина, если она так очевидна?
Перл немного помолчал и уже более спокойно ответил:
— Насколько я понимаю, ты просто не хочешь упустить меня из виду.
Кортни тоже сменила тон:
— Да, я должна извиниться перед тобой. Ты должен был вернуться назад в клинику для того, чтобы защитить пациентов доктора Роулингса, и я хотела тебе помочь. Именно из-за этого я и приехала.
Он улыбнулся:
— Спасибо за то, что ты вовремя появилась.
— А разве это имеет какое-нибудь значение? — грустно спросила она. — По-моему, тебе это абсолютно безразлично. Приехала бы я сюда или не приехала, ты чувствовал бы себя точно так же. Я уже начинаю думать, что совершила ошибку.
— О боже, — простонал Перл. — Ну, зачем ты приехала? Непостоянство женского характера всегда сводило меня с ума. Или ты считаешь, что после твоего отъезда я сразу же стал ухаживать за другими женщинами, немедленно бросился в чьи-то там объятия?
Она решительно тряхнула головой:
— Нет, я считаю, что другие женщины просто блекнут передо мной, и ты должен прекрасно это понимать. Если же ты этого не понимаешь, то...
Она уже готова была заплакать, но Перл нежно погладил ее по щеке:
— Я понимаю, понимаю это, — с улыбкой сказал он. Но она так и не успокоилась:
— Нет, ты совсем не знаешь меня, — упрямо сказала Кортни. — Тебе не известно о многих чертах моего характера. Да и как ты можешь меня понять, если даже и не пытаешься. Ты не хочешь понять мотивацию моих поступков, а все, что бы я ни сделала, вызывает у тебя только гримасу раздражения и недовольства.
Перл сокрушенно отвернулся:
— Кортни, ну почему ты не хочешь услышать то, что я говорю? Я благодарен тебе за твою помощь, я доверяю тебе, но ведь мы взрослые люди. По-моему, даже интеллигентные. Мы не должны вести себя как влюбленные подростки. Что, обязательно при каждой встрече нужно выяснять отношения, лезть куда-то вглубь, копаться до каждой самой последней клеточки, строить какие-то нелепые догадки? Что за чушь? — От досады он хлопнул кулаком об стену. — Мы не должны вести себя так глупо. Я умоляю тебя, не надо устраивать мне публичных сцен ревности, это абсолютно излишне. Таким образом, мы не укрепляем отношения друг с другом, а только разрушаем их. Ну, куда это годится, два или три раза мы встречаемся, и все время ты психуешь, и устраиваешь какие-то глупые скандалы.
Она оскорбленно отвернулась:
— Так ты считаешь, что я поступаю глупо, когда ревную тебя к Келли? — дрожащим голосом произнесла она.
Он тяжело вздохнул:
— Ну, ладно, может быть, я ошибся.
Она резко повернулась к нему:
— А может быть, и не ошибся. Посмотри, неужели и, не понимаешь, что происходит? Келли просто молится на тебя, она же боготворит тебя, она относится к тебе, как фанатичка.
Перл попытался оправдаться:
— Да нет же, ты ошибаешься. Она просто доверяет мне и рассчитывает на мою помощь. Это же так естественно. Мы были в таком месте, где без поддержки и дружеского отношения просто невозможно выжить.
Кортни опустила голову:
— Да, возможно, — едва слышно прошептала она. Она все еще была расстроена, и Перл, чтобы успокоить ее, тихим зовущим голосом сказал:
— Подойди ко мне. Я хочу тебя обнять.
Она тут же бросилась к нему на шею и прижалась к нему мокрым от слез лицом. Он нежно поцеловал ее и в этот момент услышал скрип открывающейся за его спиной двери. Обернувшись, Перл почувствовал, как его прошиб холодный пот — в дверях, растерянно глядя на обнимающуюся пару, стояла Келли.
— У вас все в порядке? — пробормотала она. — Просто мне показалось, что вы спорили...
Чаша терпения Кортни переполнилась. Она вырвалась из объятий Перла, схватила лежавшую на столе сумочку и метнулась к выходу:
— Мне очень жаль, но я не могу остаться, — оскорбленно заявила она.
— Кортни, Кортни, подожди! — воскликнул Перл. — Куда ты уходишь? По-моему нам еще есть о чем поговорить!
Она на мгновение задержалась в двери и, бросив весьма выразительный взгляд на свою соперницу, сказала:
— Я ни перед кем не обязана отчитываться.
Хлопнув дверью, она бросилась бежать вниз по лестнице, Перл озабоченно кусал губы:
— Черт побери, — вполголоса выругался он, — ерунда какая-то получается.
Келли вышла в прихожую и, смущенно опустив глаза, сказала:
— Перл, мне очень жаль. Я просто услышала шум, потом голоса смолкли... В общем, я начала беспокоиться.
Келли несмело спросила:
— А что происходит с Кортни? Почему она так разнервничалась?
Перл грустно покачал головой:
— Иногда я ее совсем не понимаю. Я пытаюсь объяснить ей, что происходит, но, по-моему, она мечтает о другом.
Келли понимающе кивнула:
— Она настаивает на том, чтобы ты вернулся в Бостон, да?
Он сокрушенно взмахнул руками:
— Да не знаю я, не знаю, чего ей надо. Ну, да, она уговаривала меня уехать в Бостон, но это было еще в прошлый раз. А что ей надо сейчас, я уже и не понимаю.
Келли доверительно посмотрела ему в глаза:
— Но, может быть, она права насчет Бостона? Доктор Роулингс не станет искать тебя там, ты сможешь там надежно укрыться.
Он с деланным возмущением произнес:
— Погоди-ка, погоди, ты о чем это говоришь? Какой Бостон, какое укрытие? Ты не темни, а лучше сознайся честно — ты хочешь избавиться от меня, да? Я тебе что, уже так сильно надоел?
Она отрицательно покачала головой:
— Да нет, конечно. Как ты мог такое подумать.
Он радостно улыбнулся:
— Отлично, в таком случае я остаюсь. И все наши проблемы мы будем решать вместе, о'кей, малыш?
Она посмотрела на него таким взглядом, что только слепой не догадался бы об истинной сути происходящего.

Круз выскочил на улицу, но Сантану догнать ему не удалось. Она села в проходившее мимо такси и исчезла. Зло выругавшись, Круз вернулся домой. Остановившись у порога, он оглянулся на улицу, словно надеялся, что Сантана одумается и вернется. Однако желтый бьюик с шашечками на борту исчез за поворотом, и Крузу пришлось войти в дом.
Там его по-прежнему дожидался Уитни. Сунув руки в карманы брюк, он задумчиво прохаживался по гостиной. Увидев расстроенное лицо Кастильо, он спросил:
— Куда она подевалась? Ты не догнал ее?
Круз мрачно помотал головой:
— Не догнал. Я могу только догадываться, куда она сейчас направляется. Лучше бы я вовсе не знал об этом. Наверное, так было бы проще и для меня, и для нее.
Он в сердцах хлопнул дверью:
— Ладно, Пол, не обращай на это внимания, — тяжело вздохнув, сказал Круз. — Я думаю, все как-нибудь уладится. Как-нибудь...
Он подошел к окну и задумчиво посмотрел на блестевший яркими красками послеполуденного дня берег океана. На берег успокаивающе накатывались волны, шуршала галька. В окно врывался пахнущий солью освежающий ветер. Однако Круз, казалось, не замечал этого. Его мысли были заняты совершенно другим.
Уитни молчал, но, не дождавшись от Круза приглашения к разговору, заговорил сам:
— Так ты не хочешь, чтобы я прогнал данные о машине через компьютер?
Круз по-прежнему стоял, отвернувшись к окну.
— Пока не надо, — глухо произнес он. — Пока не надо...
Уитни все понял:
— Мне очень жаль, — сочувственно произнес он. Кастильо мгновенно догадался, что его помощнику все известно. Он резко обернулся и, медленно покачав головой, сказал:
— И прошу тебя, Пол, держи язык за зубами.
Тот взволнованно подался вперед:
— Круз, но...
Круз успокаивающе поднял руку:
— Временно, конечно, временно. Не подумай, что я прошу тебя о чем-то дурном.
Уитни подавленно протянул:
— Но, может быть, ты расскажешь мне... Я еще не во всем разобрался.
Кастильо нахмурился:
— Я тоже еще не до конца разобрался в этом деле. Просто мне нужно время, чтобы расследовать все с абсолютной точностью.
Уитни задумчиво потер подбородок:
— Ты хочешь провести расследование негласно?
Кастильо кивнул:
— Да, мне приходится учитывать некоторые особые обстоятельства этого дела. К сожалению, я ничего не могу поделать.
Уитни с сочувствием взглянул на Круза, который с совершенно удрученным видом стоял у окна:
— Ну, что ж, поступай, как хочешь, — сказал Уитни. — Но, говоря откровенно, я тебе совсем не завидую. Ты оказался между молотом и наковальней. Тебе нелегко разобраться с женой и с твоей бывшей... Прости, это бестактно, конечно...
Круз бросил на него сумрачный взгляд, и Уитни торопливо повторил:
— Извини меня, Круз, извини. Но все-таки, мне кажется, что ты должен отказаться от ведения этого дела.
Кастильо вызывающе посмотрел на своего помощника:
— Ты так думаешь? Что же мне сейчас все бросить и уйти в тень только потому, что это я, а не кто-либо иной? Ты действительно так считаешь?
Уитни растерянно развел руками:
— В общем, на мой взгляд, тебе надо было отказаться от этого дела с самого начала. Ты напрасно ввязался в него. Слишком близкие отношения связывают тебя и Иден. Но раз уж так произошло, то теперь вдвойне необходимо отказаться от следствия. Чем дальше ты будешь погружаться в него, тем труднее тебе будет выбраться.
Лишь мексиканская гордость не позволяла Крузу сразу же признать правоту своего помощника:
— Почему ты все это говоришь?
Уитни горячо воскликнул:
— Потому, что ты мой друг, Круз! И я не могу спокойно смотреть на то, что страдает твоя репутация. Да, ты попал в щекотливую ситуацию, и теперь вокруг твоего имени может разыграться скандал. Ты должен передать это дело другому следователю. Иначе это плохо для тебя закончится. Прислушайся к моим словам, я не желаю тебе ничего дурного.
Но Кастильо надменно посмотрел на Пола:
— Мне кажется, что ты забыл о субординации, — сухо заметил он. — Пока что я твой начальник, а ты мой подчиненный. И приказы отдаю я, ты должен только подчиняться.
Пол попытался было что-то возразить, но Круз резко взмахнул рукой:
— Послушай, мне не безразлично твое мнение, черт побери, каким бы оно ни было. Но моя семья мне тоже не безразлична. Неужели ты не понимаешь, что в первую очередь я должен думать о своих близких, а потом уже о служебных делах.
Но Уитни упрямо покачал головой:
— Круз, — с глубоким сожалением сказал он, — ведь это ты сделал из меня полицейского. Неужели ты не ценишь нашу дружбу? Мы с тобой побывали в стольких передрягах! Вместе насмотрелись на такое, для чего другим целая жизнь требуется. И вот теперь, когда я даю тебе совет, ты даже не хочешь меня выслушать. Ведь ты вредишь только самому себе и своим близким, хотя думаешь, что пытаешься принести им пользу. Но так не будет, уверяю тебя. Ты только проиграешь. Я не хочу, чтобы ты потом с сожалением вспоминал эти мои слова. Сделай так, как я тебе советую, пока не поздно. У тебя еще есть время повернуть все так, чтобы не замарать свое доброе имя. Ты только на минутку представь себе, что может случиться, если о происшедшем догадаются окружной прокурор или, того хуже, журналисты. Знаешь, что будет после этого? Тебя вышибут с работы, и это в лучшем случае. Может быть, я сейчас говорю не слишком убедительно, но ты должен понять меня — я волнуюсь, я волнуюсь именно из-за тебя. Ты мне очень небезразличен.
Южная гордость не позволяла Крузу прислушаться к совету своего младшего друга:
— Пол, — отчужденно сказал он, — возвращайся-ка ты лучше в участок. Я разберусь во всем сам.
Уитни бессильно сжимал кулаки:
— Но ведь она уедет из города.
Отвернувшись, Круз глухо произнес:
— Нет, не уедет.
Уитни удрученно опустил голову:
— Ну, хорошо, я возвращаюсь в участок. Только у меня будет к тебе одна просьба, Круз. Постарайся скорее позвонить мне. Это тебя устраивает?
Кастильо резко обернулся и вызывающе спросил:
— Я должен воспринимать это как угрозу?
Уитни с сожалением посмотрел на Кастильо:
— Нет. Это — поддержка.
С этими словами он вышел из дому, оставив Круза наедине со своими тяжелыми раздумьями. Да, сейчас никто не мог помочь ему. Только он один мог решить все. К сожалению, только он сам...

Увидев обращенный на него полный любви и обожания взгляд Келли, Перл смутился:
— Я думаю, что нам нужно вернуться к нашему другу Оуэну, он, наверное, совсем заскучал там, — торопливо сказал он, чтобы сменить тему.
Келли неожиданно захлопала глазами, как будто приходила в себя после долгого гипнотического сна:
— Ах, да, да, конечно. Он там один, пойдем к нему.
Они вернулись в маленькую комнатушку, заваленную книгами.
Мур растерянно стоял в углу, не осмеливаясь поднять глаза.
— Оуэн, — с напускной веселостью сказал Перл, — ты чего приуныл? Ну-ка, расслабься, сейчас мы будем отдыхать. К счастью, угроза миновала, и у нас есть время успокоиться и придти в себя.
Мур кисло посмотрел на Перла:
— А где же твоя девушка? — прошамкал он. Перл беспечно махнул рукой:
— Она ушла. Мы теперь одни.
— А-а-а, — понимающе протянул Оуэн, — только вот надолго ли?
Перл хлопнул его по плечу:
— Да не грусти ты так, Оуэн. Ладно, чувствую, что надо кое-что предпринять, чтобы развеять тоску.
Он встал посреди комнаты и, театрально воздев руки к небесам, воскликнул:
— Господа! Мы начинаем отдых. Ее Величество первая леди Америки мисс Кортни покинула нас, так что располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома.
Едва заметно прихрамывая — еще давала о себе знать травма лодыжки, полученная им при бегстве из больницы — он уселся на небольшой, но весьма уютный диван, заваленный подушками. Однако Мур по-прежнему стоял в углу:
— А если доктор Роулингс вернется? — перепуганно сказал он.
Перл беззаботно пожал плечами:
— Ну, подумай сам, Оуэн, он уже приходил один раз, да и к тому же не в одиночку, никого здесь не нашел. Зачем ему приходить еще раз, какой в этом смысл?
Несмотря на все красноречие Перла, он все еще никак не мог убедить Оуэна, что бояться им нечего. Тот по-прежнему боязливо стоял в углу, ковыряя ногти.
— О, черт возьми, — простонал Перл, вставая с дивана, — друг мой, Оуэн, мы же столько времени провели с тобой в одной палате, ты знаешь меня, наверное, лучше, чем кто-нибудь другой в этой стране. Я тебе даже рассказы свои читал. Неужели ты стал сомневаться в правильности совершенного нами поступка?
Прихрамывая, он подошел к Муру и ободрительно хлопнул его по плечу:
— Если сомневаешься, то лучше решай сразу.
Мур со страхом взглянул на собеседника:
— Что... Что ты и имеешь в виду? — заикаясь, спросил он. — Что я должен решить?
Перл доверительно посмотрел ему в глаза:
— Я хочу сказать, что никто не держит тебя здесь. Ты в любой момент можешь вернуться в клинику.
Мур с неожиданной для Перла и Келли решительностью тряхнул головой:
— Нет-нет, ни за что на свете! Я не хочу возвращаться в больницу доктора Роулингса. Он обязательно посадит меня в изолятор или, может быть, даже применит электрошоковую терапию. Я этого очень боюсь. Если даже он не станет наказывать меня, я все равно не хочу туда возвращаться.
Перл улыбнулся:
— Что, тебе понравилось на свободе?
Мур стал энергично кивать головой:
— Да-да, конечно! Свобода — это великолепно. Помнишь тот день, когда ты организовал для нас торжественный ужин в этом устричном ресторане? Это было чудесно, это было незабываемо. Я многим тебе обязан. Я благодарю тебя.
Келли тоже радостно улыбнулась:
— Да, я тоже помню этот день. Ты не представляешь, Перл, как тогда было здорово. Я помню рассказы, которые ты мне читал. Это было великолепно. Послушай, а с тех пор ты больше ничего не написал?
Перл развел руками:
— Для этого у меня уже почти не было времени. Если помнишь, Роулингс лишь на несколько дней выпустил меня из изолятора. К сожалению, все, что я успел насочинять за те дни, осталось в клинике где-то под матрацем моей постели.
Келли с сожалением покачала головой:
— Они там пропадут.
Перл беспечно пожал плечами:
— Ну, и что? По-моему, они получились не слишком удачными. Будем считать, что это были всего лишь предварительные опыты.
Келли снова покачала головой:
— Очень жаль. Твои рассказы так успокаивали меня. Я готова была бы слушать их целыми часами.
Перл мягко улыбнулся:
— Знаешь, я могу тебя обрадовать. В прошлый раз ведь я прочитал тебе не все, что захватил тогда с собой.
Она оживилась:
— Да, я это помню, ты говорил.
— Ну, так вот, — подхватил он, — эти рассказы у меня здесь. Я могу прочесть вам один из них.
Келли обрадованно захлопала в ладоши:
— Прекрасно! Великолепно! Оуэн, а ты слышал, какие рассказы пишет Перл?
Мур растерянно пожал плечами:
— Так, кое-что, совсем мало. Келли подскочила к нему:
— Ты обязательно должен послушать. У Перла настоящий литературный талант. Сначала я не понимала, откуда у него такие способности, но теперь мне все стало ясно.
Она показала на полки с книгами:
— После общения с такой литературой невозможно остаться равнодушным к перу, — закончила Келли. — Садись же поскорее, Оуэн, давай послушаем.
Мур уселся в стоявшее здесь же кресло, а Келли устроилась прямо на полу, обхватив руками колени. Перл покопался на одной из полок и вытащил оттуда сложенные вчетверо листки бумаги:
— Так, — он задумчиво почесал лоб, — что бы это вам прочитать? Ага, вот, нашел. Совсем небольшой рассказ, я назвал его «Неведомая цель». Слушайте.
Он поудобнее пристроил на диване больную ногу и стал с выражением читать:
«Запущенная наземной строевой командой стальная ракета мгновенно исчезла из виду. Лишь темные хлопья дыма на фоне синего неба отмечали крутую траекторию ее взлета. Снаряд прорезал воздух, направляясь к неведомой цели.
Ему предстояло преодолеть безмерные дали и попасть в некую точку земного шара. Возможно, цель — пустынная степь или остров посреди океана, возможно — большой город, жители которого еще ничего не знают о чудовищной силе мчащегося к ним метеора.
Похожий на серебряную рыбу, я летел через пространство эфира намного выше той сферы, где рождаются окутывающие землю облака. Непостижимо глубоко подо мной проносились необъятные земные просторы. Стальная ракета, в которую я был заключен, мчала меня сквозь время.
Секунды застыли. Более того, время остановилось. Оно остановилось, меж тем как я сам мгновенно превратился в будущее, которое станет настоящим, едва лишь снаряд коснется земли.
Я был пленником полета, пленником стремительно надвигавшегося свершения. Если я — создание божье, то неотвратимый, как смерть, удар, навстречу которому я лечу, будет означать мою гибель, суд над самим собой в очистительном пламени, издавна знакомом мудрецам и поэтам.
Если же я стал теперь сосудом дьявольским, тогда зло, приготовленное современными учеными-отравителями, разольется, как из ящика Пандоры, по свету, уничтожая все на своем пути.
Исход казался неопределенным; но, судя по всему, моему личному «я» угрожало превратиться в нечто сверх личное.
Отчетливое ощущение непрестанного подъема еще владело мной. Но вскоре я почувствовал, что кривая взлета миновала свою высшую точку, и вместо того, чтобы уйти в звездные миры, к солнцам космоса, стальной корпус ракеты, словно обретя собственную волю, резко наклонился и устремился вниз, к нашей планете.
Я чувствовал, что падаю. Уже начал смутно угадываться покров земного тела, уже можно было различить контуры морей и материков. Стали заметны небольшие выпуклости, прямо на глазах выраставшие в горные хребты. По яркому сверканию распознавались ледники с их нетронутым одиночеством.
Опускаясь все ниже, я видел проступающие артерии рек, голубые сгустки озер; видел паутину дорог, покрывающую поверхность земли; видел пятна темных лесов, светлых полян, пестрых нив и разбросанных кучками городов.
Я испытывал ощущение, что крутизна падения уменьшается и переходит в плавное скольжение. Я различал заботливо огороженные участки свидетельство трудов земных. Мне казалось, я могу разглядеть селения, виноградники, фруктовые сады, возделанные поля.
Ибо человек всегда стремится к деятельному существованию, он живет среди упорядоченной им природы.
Подо мною проносились населенные районы, уже отчетливо разделявшиеся улицами на жилые кварталы; мосты и башни вырисовывались на фоне ландшафта; поезда, которые я обгонял, отбрасывали медленно ползущую тень.
Я не знал, над какой страной нахожусь, не в состоянии был даже определить часть света. Я знал одно: это кусок земли, куда меня метнули с неудержимой силой. Около секунды подо мной был силуэт большого города.
Снизившись почти до бреющего полета, я видел сотни тысяч человеческих существ, как бы обороняясь поднявших вверх руки и уставившихся в небо, откуда надвигалась на них моя серебряная рыба.
И вдруг я узнал в этом городе свой родной город. Стрелок и пуля, выстрел и цель, гонец и послание — все слилось воедино. Едва владея собой, я увидел сразу же за городом ту самую возвышенность, с которой меня запустили в ракете.
Как, неужели я обогнул весь земной шар? Неужели на самой вершине жизненного пути, в стратосфере, духи, само существование которых отрицается, незаметно повернули меня обратно, в соответствии с их законами, и теперь я, словно бумеранг, возвращаюсь к исходной точке?
И до того, как последовал удар приземления, я успел заметить на краю поля стартовую команду, уходившую домой — значит, с момента запуска прошло совсем немного времени.
Все разом оглянулись и кинулись наземь. В тот же миг я коснулся земли, и она треснула, раздалась в стороны, разверзлась гигантской воронкой. Из меня или вместо меня — кому дано это различить? — вырос огромный столб пламени».

Он умолк. Келли задумчиво произнесла:
— Рассказ хороший, но какой-то очень уж грустный. По-моему, и Оуэну так показалось. Правда?
Она повернулась к Муру, который испуганно прошамкал:
— Да, Перл, может быть, у тебя есть что-нибудь повеселее? А то это наводит на грустные мысли.
Тот пожал плечами:
— Бог его знает, вообще-то у меня ничего такого особенно веселого и нет. Я же не гэгмен.
— Ну, что ты, — кисло сказал Мур, — я считаю, что у тебя очень хорошо получались шутки, когда ты изображал в клинике доктора Роулингса и президентов.
Перл засмеялся:
— Но ведь я, в общем, ничего особенного не выдумывал. Они же такие на самом деле и были.
Мур с восхищением посмотрел на спутника:
— Нет, у тебя все равно получалось очень здорово.
Келли тоже улыбнулась:
— И мне нравилось, как ты изображал Никсона и Линдона Джонсона.
Перл с притворной обидой воскликнул:
— А что, мой Эйб Линкольн и Дуайт Эйзенхауэр вам не понравились?
— Нет-нет, — в один голос воскликнули Келли и Оуэн, — все было очень здорово! Пошути еще раз на эту тему.
Перл отрицательно покачал головой:
— Нет, мы все-таки уже не в сумасшедшем доме, и мне не стоит прикидываться ни президентом, ни Наполеоном, ни генеральным прокурором. Ну, ладно, если вы не хотите больше слушать мои рассказы, поговорим о чем-нибудь другом. Нет, погодите, я, кажется, нашел одну занятную штучку, которая может поднять вам настроение. Правда, она не задумывалась как шутка, но выглядит примерно как юмористический рассказ. Точнее, это сказка. Вообще, я люблю сказки. В этом жанре простыми средствами можно выразить очень глубокие мысли. Главное — уметь это делать. Я вот тут попробовал и мне любопытно будет узнать ваше мнение на этот счет. Сами понимаете, что когда сидишь в сумасшедшем доме, то и в голову тебе приходят сумасшедшие мысли.
Келли улыбнулась:
— Не надо оправдываться, Перл. Лучше читай.
— Хорошо, — кивнул Перл, — я сейчас начну, но перед этим скажу несколько слов. Я задумал тут небольшой цикл из таких коротких сказок-притч, но написал пока только одну. Если у меня будет время и возможность, я, конечно, продолжу, но при одном условии: если вы одобрите. Если же вам не понравится — клянусь, я больше никогда не вернусь к этому.
— Нет-нет, Перл! — воскликнул Мур с неожиданным энтузиазмом. — Ты не должен прекращать писать, у тебя очень хорошо получается.
— Ну, ладно, улыбнулся тот. — Я еще подумаю. А пока слушайте. Эту сказку я посвятил доктору Роулингсу, она называется «Крокодил и его приближенные». Перл немного откашлялся и стал читать:
«Перед мраморным подъездом отеля «Империал» столицы Итопии...»
— Постой-постой, — смущенно воскликнул Оуэн. — А что такое Итопия?
Перл оторвал взгляд от рукописи:
— Ну, это нечто вроде клиники доктора Роулингса, — улыбнулся он. — Такая забавная сказочная страна, где может происходить все, что угодно.
Мур успокоено кивнул:
— А, понятно. Извини, Перл, что я прервал тебя. Продолжай.
— Ну, так вот, — сказал Перл. «Перед мраморным подъездом отеля «Империал» столицы Итопии сказочник Бен Акр расстелил свой коврик и за небольшую мзду принялся услаждать притчами слух собравшихся. Вот одна из них.
В некой реке проживал большой крокодил, коварно подстерегавший всех, кто ни спустится к воде, будь то зверь или человек. Он бросался на жертву из засады и перемалывал ее своими страшными челюстями.
Молва о злодеяниях этого чудовища разнеслась по всей стране. Но вместо того, чтобы объединиться и сообща уничтожить гадину, все попросту дрожали от страха и к реке почти перестали ходить.
После каждой кровавой трапезы между зубами у крокодила неизбежно застревали волокна мяса. Там они разлагались, от чего крокодил все время ощущал во рту гнилой привкус.
А по сему он дозволил двум птицам — ибису и зуйку беспрепятственно залезать в свою пасть и выклевывать гниющие остатки. Худо-бедно птицы могли прокормиться, хотя и подвергали себя каждый раз смертельной опасности.
Однажды голодный шакал посмотрел, как птицы хозяйничают во рту у крокодила, и подумал:
«Глянь-ка, выходит, этот гад не такой уж прожорливый, как о том говорят. Если две пичуги могут разгуливать у него в пасти, я, пожалуй, тоже рискну поискать там кусочек падали».
Но едва шакал сунул голову в крокодилью пасть, огромные челюсти сомкнулись и с треском размололи неосторожного.
— Итак, несмотря на дружественное с виду отношение крокодила к некоторым приближенным, он все-таки остается крайне опасным чудищем, — сказал Бен Акр и отвесил глубокий поклон постояльцам отеля «Империал».

Не успел Перл закончить чтение, как Келли воскликнула:
— Это просто великолепно. Перл! Ты молодец! Это же действительно про доктора Роулингса. Мне очень понравилось. А тебе, Оуэн?
— Да, — дрожащим голосом ответил Мур, — это ты хорошо сочиняешь. Перл. Но, может быть, не стоит считать доктора Роулингса таким кровожадным, как этот крокодил?
— А, черт с ним! — махнул рукой Перл. — Вижу, что мои опусы вызывают у вас слишком живые ассоциации. Обратимся к какой-нибудь другой теме. Вот ты, например, Оуэн, чем займешься, когда Роулингс прекратит разыскивать нас? У тебя вообще есть какие-нибудь планы?
Мур опустил глаза:
— Я не знаю... — растерянно протянул он, — но к сестре я не поеду. Она постоянно говорит мне всякие гадости.
Келли сочувственно посмотрела на него:
— Оуэн, а где ты будешь жить? Тебе, наверно, придется снимать квартиру на первых порах?
Он кивнул:
— Да, но я — человек непритязательный. Мне много места не надо. Я не привык жить во дворцах.
Растирая больную ногу, Перл сказал:
— Старина, тебе придется подыскать себе работу.
Мур растерянно умолк:
— Да, наверное, — после некоторой паузы протянул он. — Хотя я так давно был в больнице, что, наверное, вряд ли кто-то захочет доверить мне что-либо серьезное.
Келли решила подбодрить спутника:
— Ты обязательно найдешь себе хорошую работу, — сказала она с энтузиазмом. — У тебя ведь наверняка есть какие-нибудь способности.
Перл подхватил:
— Ну, конечно, я даже, видимо, знаю, какая работа тебя заинтересует.
Мур смущенно улыбнулся и опустил глаза:
— Что, я прав? — воскликнул Перл. — Точно угадал? Я в этом не сомневался.
Мур, не скрывая улыбки, кивнул головой:
— Да, ты прав.
Не уточнив, какую работу для Оуэна он имел в виду, Перл обратил свой взор к Келли:
— А вот наша спутница всегда хотела быть художницей, это я знаю. Кстати, у нее весьма и весьма неплохие способности.
Мур нерешительно взглянул на Перла:
— А кем хочешь стать ты?
Тот беззаботно махнул рукой:
— Это не важно. У меня было много планов. Оуэн, лучше продолжим разговор о тебе. Ну, так где ты хочешь работать?
Тот стал смущенно грызть ногти:
— Я хочу работать в телефонной компании.
Келли улыбнулась:
— Оуэн, это же замечательно.
Мур с энтузиазмом продолжил:
— Да, конечно, эта работа гораздо перспективнее, чем подсчитывать бюллетени где-нибудь на избирательном участке. Правда, Перл? Мне кажется, что так намного лучше.
Перл радостно рассмеялся:
— По-моему, ты прав на все сто процентов, Оуэн! Я всегда был убежден в том, что ты парень со здравым смыслом.
Тот стал энергично трясти головой:
— Да-да, и еще у меня отличная память. Я могу запомнить от пятнадцати до двадцати телефонных номеров кряду. Я талантливый.
— Невероятно! — воскликнул Перл. — Да ты просто молодчина!
Мур выглядел очень польщенным:
— Спасибо, — с удовлетворением сказал он. — Спасибо тебе за все. А чем же все-таки ты займешься, Леонард? Ой, извини, Перл!
Тот пожал плечами:
— Пока не знаю. Мне хотелось бы заниматься очень многими делами, но я не уверен, что у меня это получится.
— Может быть, ты вернешься в Бостон? — высказал предположение Оуэн. Перл развел руками:
— Может быть. Я не знаю. Честно говоря, я еще не думал над этим.
Мур кивнул:
— Понятно. А ты, Келли, будешь рисовать?
Она задумчиво потерла лоб:
— Я пока не решила, Оуэн.
Перл доверительно обратился к ней:
— Ты не могла бы подойти ко мне?
Она поднялась с пола и подошла к дивану, на котором сидел Перл.
— Оуэн, ты тоже внимательно слушай. Это касается всех нас.
Стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия и уверенности, он произнес:
— Мы победим доктора Роулингса. И вы сможете забыть его отвратительную клинику, как страшный сон. Будьте уверены в своих силах и запомните: никто вас не осудит за этот побег, вы ни перед кем не виновны. То, что мы сделали — это совершенно правильный и логически разумный поступок. Уяснили?
Келли покачала головой:
— Перл, меня это уже совершенно не беспокоит. Я ни капли не сомневалась в том, что мы поступаем правильно.
Он взял ее за руку:
— Келли, поехали со мной в Бостон!
Она смущенно опустила глаза:
— Я думаю, что Кортни это не поправится.
Перл беспечно махнул рукой:
— Но согласись, что это неплохой вариант. Правда? Ты изменишь прическу, имя, найдешь себе новую работу. Келли, в Бостоне тебя не найдет полиция.
Она с сожалением покачала головой:
— Наверное, я все-таки не смогу принять твоего предложения. Спасибо, но я не смогу поехать с тобой.
Он с уже нескрываемой любовью посмотрел на девушку:
— Келли, ты не перестаешь меня удивлять. Ведь, если задуматься, то своей свободой мы обязаны только тебе. Это ты спасла наши жизни. Поэтому и я обязан помочь тебе. Теперь, когда мы на свободе, я должен взять на себя обязанность заботиться о тебе. Ну, что ты на это скажешь?
Она с благодарностью взглянула на него:
— Мне... Мне нужно подумать.

Несмотря на то, что они расстались с Перлом после довольно нервного разговора, Кортни все же решила помочь ему. Пока ей было известно лишь то, что о тайнах Роулингса, очевидно, больше всего осведомлен его помощник, доктор Беллоуз. Именно он приходил с Роулингсом в квартиру Перла, именно к нему и решила направиться Кортни. Узнав из телефонного справочника его адрес, она нацепила на нос очки, сунула подмышку папку с несколькими журналами по психиатрии, позаимствованными в городской библиотеке, и направилась к Беллоузу.
Очевидно, он жил один, потому что обстановка в доме не отличалась особой изысканностью, а о порядке можно было говорить лишь в весьма приблизительном смысле. Вокруг лежало множество бумаг, какие-то книги, научные журналы, стопки документов. Но все это она увидела потом. А пока, ожидая, когда после звонка откроется дверь, она нетерпеливо топталась у порога.
Наконец Беллоуз открыл, и она мило улыбнулась.
— Я вас слушаю, — с недоумением сказал Беллоуз, увидев перед собой симпатичную брюнетку в очках и с папкой подмышкой.
— Меня зовут Джейн Мидлтон, — представилась она. — Я работаю в университете Южной Калифорнии, и хотела бы задать вам несколько вопросов, касающихся вашей научной деятельности. Я пишу статьи о выдающихся представителях психиатрической науки. Мне порекомендовали обратиться к вам, как к одному из самых блестящих специалистов в этой области.
Беллоуз польщенно улыбнулся и сделал шаг в сторону, пропуская девушку в свою квартиру:
— О-о, это весьма любопытно, входите. — Он провел ее в гостиную и показал на диван. — Присаживайтесь.
Усевшись в кресло напротив, он спросил:
— Итак, чем могу служить?
Она раскрыла папку и, положив перед собой лист бумаги, достала ручку:
— Откровенно говоря, я хотела бы взять у вас большое интервью. Судя по публикациям в научных журналах, — для пущей убедительности она продемонстрировала несколько номеров, которые предусмотрительно захватила с собой, — вы тесно сотрудничаете с известным в нашем городе психиатром доктором Роулингсом. О его методах лечения тяжелых больных ходят самые разнообразные слухи. Вы не могли бы поподробнее рассказать мне об этом?
Беллоуз с сожалением развел руками:
— О, нет-нет! Я не могу обсуждать его методы, мисс Мидлтон.
Она сделала обиженное лицо:
— Но ведь ваше имя неоднократно упоминается во всех научных публикациях рядом с именем доктора Роулингса и в его собственной монографии, которая получила высокую оценку у профессионалов. Скажите, где она была опубликована?
Беллоуз смотрел на нее такими широко открытыми глазами, что она заподозрила, не испытывает ли он к ней интерес, далекий от научного.
— Доктор Беллоуз, — повторила она, — вы не могли бы сказать мне, где я могу ознакомиться с этой монографией поподробнее? Я, к сожалению, еще не имела удовольствия прочитать ее.
Беллоуз тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и задумчиво опустил глаза:
— А, вы, наверное, имеете в виду ту его статью, которая была опубликована в ежегодном сборнике трудов по психиатрии и по психопатологии.
Она состроила серьезную мину:
— О, это весьма престижное издание. Очевидно, доктор Роулингс весьма высоко котируется среди специалистов. А как вы сами оцениваете его работу?
Беллоуз криво улыбнулся:
— Я хотел бы оставить при себе свое мнение.
Кортни поняла, что просто обаятельной улыбкой в данном случае не обойтись. Беллоуз оказался крепким орешком, он наотрез отказывался разговаривать о докторе Роулингсе и его методах лечения. Это означало одно — доктор Роулингс использует либо запрещенные, либо весьма жесткие методы. Но чтобы удостовериться в этом, Кортни необходимо было раскачать его помощника. Призвав на помощь все свое обаяние и актерские способности, она наклонилась вперед и с чувством сказала:
— Давайте поговорим начистоту, мистер Беллоуз. Ведь в научном мире известно, что у каждого знаменитого ученого есть своя команда, которая работает за идею и которую не интересует известность и слава. Вы из этой команды?
Он скромно потупил взор:
— Да, пожалуй, я могу сказать о себе такое. Я работаю за идею и мне очень приятно, что она находит реализацию.
Кортни обворожительно улыбнулась:
— Вы давно знакомы с доктором Роулингсом?

0

17

ГЛАВА 17

Окружной прокурор предпринимает собственные шаги. Сантана собирается покинуть город. Перл встречается с отцом Келли. Джина не брезгует воровством. Арест Сантаны.

Открыв конверт с надписью «Строго конфиденциально Кейту Тиммонсу», окружной прокурор откинулся на спинку стула и стал внимательно читать строки заключения химической экспертизы:
— Так, — пробормотал он — Что тут пишут? Вещество применяется в медицинских целях, но при постоянном врачебном контроле. Оно противопоказано при аллергии, потому что у пациента вырабатывается фактор зависимости...
Он не успел дочитать до конца, стоявший на столе телефон зазвонил. Тиммонс неохотно отложил в сторону бумагу и поднял трубку:
— Алло, я слушаю, Кристина! Да, хорошо, соединяйте. Алло!
В трубке было молчание.
— Алло, Сантана, это ты? Ну, говори же!
После затяжной паузы он услышал поразившие его слова:
— Я ненавижу тебя.
— Объясни, что случилось, — нахмурившись, спросил он. — Откуда ты звонишь? Что с тобой?
Она стояла в будке телефона-автомата на углу одной из оживленных улиц:
— Откуда я звоню — это неважно, — резко ответила Сантана. — Ты, полное ничтожество, зачем ты поменял подфарник?
— Круз знает? — обеспокоенно спросил окружной прокурор.
Она возбужденно выкрикнула:
— Меня радует только одно в этой истории — в тюрьме мы окажемся вместе! Тебе не удастся уйти от ответственности!
Тиммонс сморщился так, как будто только что откусил кусок кактуса:
— Что ты успела ему рассказать? Он что, арестовал тебя? Почему ты так взволнована?
— Нет, — выкрикнула она, — еще не арестовал, но скоро нацепит на меня наручники! Он наверняка арестует меня по обвинению в преднамеренном убийстве. Он убежден в том, что я пыталась убить Иден!
Тиммонс попробовал успокоить ее:
— Не надо так переживать по этому поводу! Ведь все ордера на арест подписываю я. Под этой бумагой я просто не поставлю свою подпись. Ведь у него же нет никаких улик против тебя. Что ты ему рассказала?
Ее истерика сменилась растерянным молчанием.
— Ну, что ты затихла? Алло, Сантана, ты слышишь меня?
— Да, — растерянно произнесла она. — Послушай, Кейт, ты спасешь меня? Я в безвыходном положении, мне не на кого больше надеяться.
— Ну, да, разумеется, — раздраженно ответил он. — Только нам необходимо встретиться и поговорить. Где ты находишься? Скажи мне адрес, я выезжаю немедленно.
Он еще не успел услышать ее ответ, как дверь его кабинета распахнулась и на пороге выросла фигура Круза Кастильо. Следом за ним вбежала секретарша и, растерянно посмотрев на босса, сказала:
— Извините, мистер Тиммонс, я не смогла его остановить.
Окружной прокурор мрачно кивнул:
— Ладно, Кристина, не надо извиняться. Тут уж ничего не поделаешь.
Изменившись в лице, он положил трубку на рычаг телефонного аппарата.
— Кейт, Кейт, что случилось? Алло, Кейт! — закричала Сантана, когда из трубки донеслись короткие гудки.
Тиммонс широко улыбнулся и гостеприимно распахнул руки:
— Кастильо, что случилось? Надеюсь, что ты приехал ко мне по делу?
На Круза в этот момент было страшно смотреть. Его лицо было искажено такой гримасой ненависти и презрения, что широкая улыбка окружного прокурора выглядела несколько неуместно.
— Да, я приехал по делу, — сквозь зубы процедил Круз.
Тиммонс, не стирая с лица улыбки, произнес:
— К сожалению, я сейчас очень занят. Может быть, мы могли бы поговорить в другое время? Или, если хочешь, подожди меня в приемной, я скоро освобожусь.
Круз обернулся и так взглянул на секретаршу, что она мгновенно выскочила из комнаты. Без особой вежливости захлопнув за ней дверь, Круз подошел к столу окружного прокурора:
— У меня очень важное дело, — многозначительно произнес он. — Все, чем ты занимался до сих пор, не имеет никакого значения в сравнении с этим. Я хочу поговорить о том вечере, когда Иден Кэпвелл попала в аварию.
Тиммонс пожал плечами:
— А почему именно со мной?
Круз метнул на него уничтожающий взгляд:
— Скоро узнаешь.
Окружной прокурор развел руками:
— А, наверное, тебя интересуют свидетели по этому делу?
Круз медленно покачал головой, не сводя пристального взгляда с Тиммонса:
— Не надо увиливать.
Тот съежился в кресле. Глаза его наполнились страхом. Правда, спустя несколько мгновений он сумел взять себя в руки и, натужно улыбнувшись, сказал:
— Ясно, значит, разговор пойдет о твоей жене.
— Именно, — подтвердил Круз.
Тиммонс стал барабанить пальцами по столу:
— Насколько я понимаю, она тебе во всем созналась?
Круз кивнул:
— Да. Но я хочу услышать твою версию. Итак: вы встретились, потом поехали в мотель, там поссорились. Что произошло после этого?
Тиммонс сделал серьезное лицо:
— После этого она поехала домой.
Круз наклонился над столом:
— А ты?
Тиммонс на мгновение задумался:
— Я тоже.
— Что «тоже»?
— Я тоже поехал домой.
— А что ты можешь рассказать мне про мыс Инспирейшн? — продолжал допытываться Кастильо.
Тиммонс недоуменно пожал плечами:
— А что мыс Инспирейшн? По-моему, очень неплохое место — пляж, песок, вода, пальмы. Там, наверное, очень приятно отдыхать. А причем тут мыс Инспирейшн? Что ты хочешь узнать? — Тиммонс вымученно рассмеялся. — Круз, я не совсем понимаю, о чем мы разговариваем — о каком-то там мысе или о твоей жене?
По щекам Круза забегали желваки:
— Где она?
Тиммонс как-то невпопад рассмеялся:
— Кто «она»? Сантана?
Круз, кипя от негодования, подался вперед:
— Я спрашиваю, где она? Кто позвонил первый: ты или она?
Тиммонс тут же перевел разговор на другую тему:
— Кажется, ты хотел поговорить об аварии?
Кастильо с иронией покачал головой:
— Да ты неуловим. Но это только пока! Бросив на окружного прокурора последний кровожадный взгляд, Круз вышел из его кабинета.
Как только дверь за ним закрылась, Тиммонс поднял трубку и, услышав на другом конце провода голос секретарши, сказал:
— Кристина, разыщи полицейского детектива Пола Уитни и попроси, чтобы он зашел ко мне немедленно. Я буду ждать его.
Круз с выражением глубокой озабоченности на лице стоял в приемной окружного прокурора, словно не зная, куда ему пойти. Получив распоряжение начальника, секретарша окружного прокурора набрала номер и сказала в трубку:
— Да, зайдите, пожалуйста, в кабинет окружного прокурора, он хотел вас видеть. Да, немедленно.
Она не успела положить трубку, как Круз подскочил к столу и возмущенно воскликнул:
— Кому это он звонил, черт побери?
Секретарша посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
— Прошу прощения, — оскорбленно заявила она. Телефон на столе перед ней снова зазвонил:
— Да, я слушаю. Это приемная окружного прокурора, — сказала она.
В трубке раздался взволнованный голос Сантаны:
— Скажите, а Кейт еще на месте? Он никуда не ушел? К сожалению, нас прервали. Это звонит Сантана Кастильо.
Секретарша испуганно подняла глаза на Круза, который стоял рядом с ее столом, и этим выдала себя:
— Одну секундочку, пожалуйста, — растерянно произнесла она. — Я сейчас переключаю телефон на его кабинет.
Круз без особых церемоний вырвал трубку из рук секретарши и приложил се к уху. Когда Кристина попыталась что-то возразить, Круз метнул на нее такой огнедышащий взгляд, что она даже не шелохнулась в кресле.
Тиммонс поднял трубку:
— Алло, я слушаю, кто это?
Сантана торопливо заговорила:
— Это я, Сантана. Мне нужна помощь! Круз все знает! Умоляю, не клади трубку! Поскорее приезжай за мной!
Не дожидаясь, пока окружной прокурор что-нибудь ответит, Круз переключил телефонную линию и возбужденно воскликнул в трубку:
— Сантана, ты где? Я знаю, что это ты! Почему ты молчишь? Где ты находишься?
Она поспешно бросила трубку. Спустя несколько секунд окружной прокурор вылетел из своего кабинета в приемную с такой скоростью, как будто у него было расстройство желудка. Лицо у него покраснело как у вареного рака.
Тиммонс набросился на Круза с гневным воплем:
— Ты что себе позволяешь? Что за выходки у меня в приемной?
Круз сжал кулаки.
— Это моя жена! — резко бросил он.
Тиммонс невпопад рассмеялся.
— Да ты в своем уме, Кастильо?
Круз ткнул пальцем ему в грудь.
— Да, я в своем уме! А если я узнаю о том, что ты спишь с моей женой, я тебя убью!..
Тиммонс прекрасно понимал, что это не простые слова, но, стараясь не ударить в грязь лицом, продолжал улыбаться.
Выходя из приемной окружного прокурора, Кастильо столкнулся в дверях с Полом Уитни. Он бросил удивленный взгляд на помощника, но не проронил ни звука.
Уитни растерянно вертел головой у порога, не зная, что предпринять.
Паузу нарушил окружной прокурор.
— А, Пол! — радушно воскликнул он. — Заходи, заходи ко мне в кабинет.
Еще раз растерянно оглянувшись на Круза, Уитни направился следом за Тиммонсом.
Окружной прокурор уселся на краешек стола.
— Пол, закрывай за собой дверь. Я хотел бы поговорить с тобой о последних событиях.
Уитни пожал плечами.
— Может быть, вам следовало поговорить с инспектором Кастильо? Я ведь только его помощник. У него значительно больше информации.
Тиммонс усмехнулся.
— Ты же знаешь, в каких отношениях мы с Кастильо. К тому же, после того, как он провалил дела, связанные с нелегальной иммиграцией, я сильно сомневаюсь в его профессиональных способностях.
Уитни опустил глаза, не скрывая, что этот разговор ему неприятен.
— Так вот, — продолжил окружной прокурор, — мне не нравится, как Круз ведет дело, связанное с наездом на Иден Кэпвелл. Он заинтересованное лицо, и это мешает объективному ходу следствия. Сейчас он ворвался в мой кабинет, кричал, размахивал руками, говорил бессвязно. Что с ним происходит?
Уитни тяжело вздохнул.
— Не знаю. Возможно, он переутомлен.
— Пол, он говорил о своей жене. Она, что — причастна к этой аварии?
Заинтересованность окружного прокурора была столь очевидной, что Уитни не оставалось ничего другого, как занять позицию стороннего наблюдателя.
— Мистер Тиммонс, я не веду это дело и располагаю лишь обрывочной информацией. На основании того, что мне известно, я не могу сделать никаких конкретных выводов о причастности Сантаны Кастильо к этому делу.
Тиммонс как-то недобро улыбнулся.
— Ну, так что тебе мешает поговорить с ней?
— Зачем?
Тиммонс стал расхаживать по кабинету.
— Я должен отработать все версии. Мне не хочется делать поспешных выводов, но на всякий случай я проконсультировался с сотрудниками дорожной полиции...
Уитни насторожился.
— И что, они сообщили вам какие-то новые факты?
Тиммонс достал из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумажку и, развернув ее, сказал:
— Итак. За рулем была темноволосая женщина. Марка машины — «олдсмобиль» 1986 года, с кузовом «хэтчбэк», одна из букв номерного знака «Т»... Все сходится с описанием машины и внешности Сантаны Кастильо. Это все вызывает определенные подозрения, если не сказать больше.
Уитни сокрушенно покачал головой.
— Да, не только он оказался таким догадливым...
Правда, Полу было невдомек, что рядом с Сантаной в тот вечер в машине сидел окружной прокурор.
— А вы пробовали поговорить с Крузом, мистер Тиммонс?
Окружной прокурор развел руками.
— Да нет. Зачем подливать масло в огонь? Ты же видел, в каком взвинченном состоянии был Круз. Если бы я что-нибудь сказал о своих подозрениях относительно его жены, мне бы, наверное, пришлось вызывать скорую помощь.
Уитни взглянул на окружного прокурора с плохо скрытой неприязнью.
— Зачем вы говорите мне все это?
Тиммонс широко улыбнулся.
— Я хочу, чтобы ты провел дополнительную работу и проверил эти факты.
Уитни отрицательно покачал головой.
— Мистер Тиммонс, я ведь вам уже сказал, что не веду этого расследования, и, тем более, не могу заниматься этим делом в неофициальном порядке.
Тиммонс доверительно похлопал его по плечу.
— Да нет же, Пол, можешь не бояться. Все будет официально. Я поручаю тебе принять дело о наезде на Иден Кэпвелл. Давай, у тебя все получится!
То, что сейчас предлагал окружной прокурор детективу Уитни, на обычном языке называлось элементарным словом «подсиживание». Пол прекрасно понимал это, но у него не было ни малейшего желания нанести своему другу и напарнику Кастильо удар ниже пояса только потому, что этого хочет окружной прокурор.
Да, конечно, Тиммонс фигура высокопоставленная, важный чиновник в государственном аппарате... Однако есть на свете вещи, на которые не способны повлиять ни давление со стороны власти, ни запах больших денег. Это дружба.
Пол Уитни ценил свою дружбу с Крузом, а потому ни угрозы, ни уговоры Тиммонса не оказали на него ни малейшего влияния.
Взяв протянутый ему окружным прокурором листок бумаги, Уитни задумчиво повертел его в руках, а потом, скомкав, швырнул на стол Тиммонса.
— Я не подчиняюсь нашим указаниям, господин окружной прокурор, — гордо вскинув голову, сказал Уитни. — У меня есть собственный начальник — инспектор Кастильо. Всего хорошего.
Тиммонсу оставалось лишь взглядом проводить коренастую фигуру Уитни.
Когда Пол вышел из кабинета, окружной прокурор, позабыв о правилах приличия, смачно сплюнул на пол.
— Чистюля, мать твою... — выругался он. — Ладно, я вам всем устрою! Вы еще узнаете, кто такой окружной прокурор! Я поставлю на место этих вонючих полицейских!
Усевшись за свой стол, он еще несколько минут беспокойно ерзал в кресле, а потом потянулся к трубке телефона.
— Алло, Кристина. Соедини меня с департаментом полиции.

СиСи стоял у окна в гостиной своего дома, задумчиво глядя на простиравшиеся за пальмовыми зарослями океанские просторы.
Вечер был удивительно хорош. Мягкие солнечные лучи ласкали изумрудную воду. Листья пальм шумели под порывами слегка усилившегося ветра. Волны поедали прибрежный песок.
Звонок в дверь прихожей заставил СиСи отвлечься от мрачных раздумий.
Увидев перед собой Джину, Кэпвелл-старший мучительно застонал.
— Опять ты? Ну, что тебе надо на этот раз?
Назойливость Джины уже бесила главу семейства Кэпвеллов.
— Я хотела узнать, нет ли каких-нибудь новостей от Келли? — как ни в чем ни бывало, заявила она.
СиСи раздраженно всплеснул руками.
— Нет! Нет никаких сведений!.. Для того чтобы узнать это, не обязательно было тащиться сюда.
С этими словами СиСи полез в карман и достал оттуда двадцатипятицентовую монету.
Он протянул монетку Джине и сказал:
— На тебе четвертак, следующий раз позвонишь из телефона-автомата. Я больше не собираюсь разговаривать с тобой на эту тему у себя дома.
СиСи еще только потянулся к дверной ручке, чтобы избавиться от непрошенной гостьи, но Джина юрко проскользнула в прихожую.
— СиСи, мне непонятно твое равнодушие к судьбе собственной дочери! — вызывающе заявила Джина. — В этом вопросе ты демонстрируешь просто олимпийское спокойствие. Если бы такое случилось с моей дочерью...
В гостиной появилась София. Увидев бывшую супругу СиСи, она брезгливо поморщилась.
— Джина, что тебя интересует на этот раз?
Та оживленно воскликнула:
— Я пытаюсь предложить СиСи свои услуги. Я могла бы помочь в поисках Келли.
София сокрушенно покачала головой.
— Джина, ты демонстрируешь поразительную наглость! Если нам потребуется чья-либо помощь, то мы обратимся не к тебе, а в полицию.
Та фыркнула.
— Зачем же обращаться в полицию и поднимать на ноги весь город, если можно обойтись и другими способами.
Софию охватило непреодолимое желание вцепиться в волосы Джины и размазать ее по стене.
Едва сдерживаясь, она дрожащим голосом произнесла:
— Мне надоело созерцать в этом доме твою наглую физиономию!.. Не вздумай никому рассказывать о бегстве Келли! Не смей лезть в дела нашей семьи!
Несмотря на откровенно враждебный тон речи Софии, Джина с достоинством заявила:
— Хорошо, я буду молчать, но, по-моему, о семье ты говоришь слишком рано. Ведь, насколько мне известно, вы еще не муж и жена...
СиСи не сдержался и угрожающе замахнулся рукой.
— Джина, я даю тебе десять секунд, чтобы убраться из моего дома! Пошла вон!
Джина испуганно отступила на шаг. Вполне возможно, что, несмотря на свое положение и возраст, СиСи мог бы применить меры физического воздействия. Уж слишком она досаждала всем своей назойливостью!
Джину спасло только появление Розы.
— Мистер Кэпвелл, я уже приготовила ужин. Он на столе. Вы можете пройти в столовую.
СиСи немного поутих. Метнув на Джину гневный взгляд, он обратился к служанке:
— Миссис Кэпвелл покидает наш дом. Проводите ее до дверей.
Роза с удовлетворенной улыбкой повернулась к бывшей супруге Ченнинга-старшего.
СиСи взял под руку Софию, и вместе они покинули гостиную.
Джина недовольно хмыкнула.
— От такой улыбочки, какую я сейчас вижу на твоем лице, Роза, молоко скисает...
— Я приготовила ее специально для тебя, — парировала Роза. — Убирайся из этого дома. Твое присутствие только отравляет атмосферу.
Джина надменно повернулась к двери.
— Я еще сведу с тобой счеты. Роза... — с угрозой в голосе сказала она. — Осталось совсем немного времени, и ты пожалеешь, что так разговаривала со мной!..
Джина открыла дверь и увидела поднимающуюся по лестнице Сантану.
Обернувшись к Розе, Джина мстительно воскликнула:
— А пока тебе испортит настроение кое-кто другой! Пока!..

Сантана с ненавистью посмотрела на Джину и шагнула через порог.
— Здравствуй, мама, — взволнованно сказала она.
— Сантана, что случилось?.. — обеспокоенно спросила Роза.
У Сантаны был такой вид, как будто она скрывалась от погони.
С опаской оглянувшись, она спросила:
— Мама, а где Брэндон?
Роза махнула рукой.
— Он наверху. Я купила ему новую игру.
Сантана нервно ломала пальцы.
— Мама, я не смогу его забрать, пусть он останется у тебя.
Роза обеспокоенно смотрела на дочь.
— Хорошо, а что случилось?
Сантана едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
— И не подпускай к нему Джину!.. — не ответив на вопрос матери, воскликнула она.
Роза была напугана таким поведением дочери.
— Ну, хорошо, хорошо... Может быть, ты все-таки скажешь, что произошло?
Сантана порывисто взмахнула рукой.
— Мама, не перебивай меня! Я еще раз прошу тебя — не подпускай Джину к Брэндону!.. Я говорю не о сегодняшнем дне, а вообще... Я говорю о будущем...
Роза побледнела.
— Дочь, я не понимаю тебя... Что происходит? Почему ты в таком состоянии? Вы что, снова поссорились с Крузом? У вас что-то серьезное?
У Сантаны на глазах проступили слезы.
— Скоро ты все поймешь, мама... Мне очень жаль...
Голос Сантаны задрожал, и она расплакалась. Чуть успокоившись, она сказала:
— Приведи ко мне Брэндона. И, пожалуйста, не говори никому больше ни слова. Я пришла проститься.
Роза вздрогнула, услышав эти слова.
— Проститься? Ты что, уезжаешь? — растерянно спросила она.
Но Сантана молчала, вытирая слезы.

Обрюзгшая мясистая физиономия Беллоуза расплылась в удовлетворенной улыбке.
— Мисс Мидлтон, вы не заняты сегодня вечером?
Постаравшись придать лицу как можно более заинтересованное выражение, Кортни ответила:
Нет, а вы что-то хотите предложить?
Беллоуз суетливо замахал руками.
— Да, мы могли бы продолжить наш весьма любопытный разговор где-нибудь за столиком в ресторане. Видите ли, мне нечасто приходится принимать в своей квартире женщин, а потому я испытываю некоторую неловкость от беспорядка, который у меня здесь царит. Ну, вы сами понимаете... Жизнь в науке не подразумевает идеального порядка в быту.
Поскольку Беллоуз до сих пор не сообщил ей ничего ценного об интересовавшем ее предмете, Кортни вынуждена была согласиться.
— Да, разумеется, охотно, — улыбнулась она. — Вы знаете какой-нибудь хороший ресторан?
Беллоуз оживился.
— О! Да, да. Я предлагаю поужинать в китайском ресторанчике. Это совсем недалеко отсюда, два квартала. Если вы подождете несколько минут, пока я переоденусь, мы могли бы отправиться туда сейчас же.
Кортни милостиво согласилась.
— Конечно.
Спустя четверть часа они уже сидели в маленьком, уютном зале китайского ресторанчика, выстроенного в форме пагоды.
— Что вам заказать? — предупредительно спросил Беллоуз.
Кортни на мгновение задумалась.
— Я не слишком сильна в китайских кушаньях, — смущенно ответила девушка. — Здесь есть какие-нибудь овощные блюда?
Беллоуз утвердительно кивнул.
— Да, конечно. Я порекомендовал бы вам ассорти под названием «тай пинь» — великолепные острые овощи, приправленные пряным соусом.
— Хорошо, — согласилась Кортни. — И еще минеральной воды.
Когда юркий официант в традиционной китайской одежде поставил перед ними пищу, Кортни решила вернуться к интересовавшей ее теме.
— Доктор Беллоуз, а все-таки, что вы скажете насчет интервью? Я думаю, что читателям научного альманаха, который издается нашим университетом, было бы любопытно узнать о вашем сотрудничестве с доктором Роулингсом и о ваших методах лечения тяжелых психических больных.
Но Беллоуз был тверд как кремень.
— О, нет, нет... Я не вправе давать интервью за целую группу, и тем более за доктора Роулингса. Ведь там, кроме меня, работало еще несколько человек, в том числе и бывшая супруга доктора Роулингса.
Кортни мгновенно уцепилась за его последние слова.
— Бывшая супруга? А почему бывшая?
Беллоуз понял, что совершил ошибку, проболтавшись о секретах Роулингса, и тут же пошел на попятную.
— Простите, мне не хотелось бы говорить на эту тему. Это очень деликатный вопрос, который меня не касается. Не думаю, что вам стоило бы проявлять к этому интерес.
— Но почему, почему? — не скрывая любопытства, спросила Кортни. — Я ведь не собираюсь вникать в подробности их супружеской жизни. Меня интересует чисто научная сторона этого дела. Ни доктор Роулингс, ни вы не хотите идти на сотрудничество с нашим изданием. Может быть, я могла бы взять интервью у его бывшей супруги?
Беллоуз испуганно замахал руками.
— Нет, нет! Доктору Роулингсу это не понравится.
Но Кортни уже было трудно остановить.
— Почему же не понравится? — настойчиво спросила она. — Где сейчас находится бывшая супруга доктора Роулингса?
— Она переехала куда-то в Мексику. Кажется, в небольшой городок Энсенадо... — он вдруг перевел разговор на другую тему. — Джейн, вы не представляете, как неожиданнен был для меня ваш приход! А ваш интерес к моей скромной персоне вызвал в моей, давно не знавшей нежности и ласки душе, смятение.
Он потянулся к Кортни и погладил своей толстой волосатой лапой ее ладонь.
— Ваш визит стал для меня просто чудом... Вы не представляете, как много означает для меня это внимание!.. Наконец-то, я встретил человека, который мною интересуется. Мне надоело быть тенью Роулингса. Он присвоил все результаты моих исследований. Он хотел, чтобы я был лишь его бледной тенью. Это так тяжело... К тому же, как вы могли бы видеть, я живу один, лишенный дружеской заботы и поддержки... Может быть, мы могли бы?..
Кортни довольно убедительно изобразила на лице сочувствие.
— Да, я вас понимаю, мистер Беллоуз, — вздохнула она. — Наши судьбы очень похожи... Женщине нелегко выжить в джунглях научного мира...
Тяжело дыша от возбуждения, Беллоуз подался вперед.
— Как мне приятно услышать эти слова... — горячо зашептал он. — Очень трудно найти родственную душу в этом огромном мире. Человек, занятый чистой наукой, обречен на одиночество... Но не каждый может это выдержать. Джейн, как я рад, что вы нашли меня!..
Кортни вдруг почувствовала такое отвращение к этому подручному Роулингса, что едва сдержала желание выплеснуть минеральную воду прямо ему в лицо.
Однако нужно было что-то делать, чтобы погасить в Беллоузе назойливый интерес к своей персоне.
Кортни тут же вспомнила об одном неотразимом в таких случаях методе. Когда-то ей говорила об этом ее подруга.
Кортни закатила глаза и с выражением глубокого сожаления на лице сказала:
— Да, в этом мире одиноко, но вы не представляете, мистер Беллоуз, как тяжело женщине в научных джунглях... И вдвойне тяжело, если она лесбиянка...
Лицо Беллоуза побелело и вытянулось в невыразимом удивлении. Его нижняя челюсть, казалось, вот-вот стукнется об стол.
Ничуть не смутившись, Кортни воскликнула:
— Вот! Я вижу, что вы понимаете меня! Так редко встретишь сочувствие со стороны мужчин!.. Благодарю вас, мистер Беллоуз, за такое отношение ко мне.

Роза удрученно покачала головой.
— Сантана, каждое твое слово пугает меня все сильнее и сильнее. Объясни же мне, наконец, что произошло. Куда ты собралась?
Сантана вытерла слезы.
— Нет, мама, я остаюсь в городе но...
Сантана не успела договорить. Со второго этажа сбежал Брэндон.
— Привет, Сантана! — крикнул он. — Я заметил из окна твою машину. Мы едем домой?
Сантана кисло улыбнулась.
— Нет, дорогой. Пока нет...
Мальчик недоуменно пожал плечами.
— А почему? Я хочу домой. Что, у Круза очень много работы?
Сантана погладила Брэндона по голове и прижала к себе.
— Да, боюсь, что он слишком занят. Ну, ладно, Брэндон, как ты провел день? Впрочем, можешь не отвечать, я все знаю. Ты был хорошим, послушным мальчиком и слушался Розу. Ты всегда ведешь себя хорошо у бабушки...
Брэндон лукаво улыбнулся.
— Не всегда.
Сантана отрицательно покачала головой.
— Нет, никогда не поверю. Если ты баловался и не слушал сегодня бабушку, то я посажу тебя в космический корабль и отправлю на луну. Именно там место для непослушных детей.
Брэндон замахал руками.
— Нет, нет, мамочка!.. Я не хочу на луну. Здесь лучше...
Они рассмеялись.
— Некоторые дети знают, кем они будут, когда вырастут. Круз всегда мечтал быть полицейским. Он хотел ловить преступников, чтобы остальные жили хорошо и спокойно. А я всегда мечтала иметь маленького послушного мальчугана...
Брэндон с какой-то взрослой серьезностью сказал:
— Ну, вот, твоя мечта сбылась. У тебя есть я. Я же хорошо себя веду, правда?
Сантана еще крепче прижала его к себе.
— Да. И я счастлива. А теперь, Брэндон, обещай мне, что будешь слушаться Круза и бабушку Розу. Договорились?
Сантана поцеловала ничего не понимающего мальчика в лоб и быстро вышла из гостиной.
Спустя несколько секунд скрип двери возвестил о том, что Сантана ушла.
Брэндон повернулся к Розе.
— Бабушка, а почему она выглядит такой расстроенной?
Роза была не менее расстроенной, чем ее дочь, но она постаралась взять себя в руки.
— Ладно, Брэндон, у мамы очень много забот, а мы с тобой сейчас пойдем поужинаем. Хорошо?
Мальчик кивнул.
— Честно говоря, я уже проголодался. А что у нас сегодня будет на ужин?
— Я приготовила колбаски по-мексикански и банановый пирог, — сказала Роза. — Ты ведь любишь банановый пирог, я знаю.
Брэндон весело помахал рукой.
— Ура! Банановый пирог! Вперед! На кухню!
Мальчик быстро побежал по коридору, а Роза вытерла в уголках глаз слезы и медленно зашагала следом.
На город уже начал опускаться вечер, когда в розовом саду возле большого дома Кэпвеллов показались две фигуры.
Боязливо оглядываясь по сторонам, чтобы не быть замеченными, они пробирались к двери. Это были Кортни и Перл.
Они уже остановились совсем рядом с входной дверью, когда из дома выскочила Сантана и, быстро сбежав по лестнице, исчезла. Услышав шум, Перл и Кортни спрятались в густых кустах роз.
Спустя несколько мгновений, Кортни осторожно высунулась из укрытия и осмотрелась. Никого не было видно.
— Пойдем, — шепнула она притаившемуся рядом с ней Перлу. — Сантана уже ушла.
Девушка уверенно зашагала вперед, а Перл, прихрамывая, потащился за ней.
Кортни озабоченно оглянулась.
— Перл, мне не нравится, как ты идешь. Что с твоей ногой?
Несмотря на то, что лодыжка у него болела по-прежнему. Перл пытался выглядеть бодрым.
— Все в порядке, — беззаботно махнул он рукой. — До свадьбы заживет. Твоя забота, Кортни, исцелила меня от всех болезней. Ты можешь не беспокоиться. Кстати говоря, без твоей помощи я бы не узнал, что мне нужно разыскать бывшую жену Роулингса. Спасибо тебе за эту ценную информацию. Клянусь, я не останусь в долгу...
Кортни иронично улыбнулась.
— Я вижу, что ты уже горишь желанием разыскать ее.
Перл принялся оправдываться:
— Кортни, я не собираюсь отступать. Я слишком многим обязан своим друзьям: Келли, Элис и, наконец, своему брату Брайану...
Кортни доверительно погладила его по щеке.
— Перл, я ни капли не сомневалась в этом и, поэтому предприняла кое-какие самостоятельные шаги.
Он удивленно посмотрел на девушку.
— Что? Ты еще что-то придумала?
Кортни рассмеялась.
— Да, я уже арендовала яхту.
Перл изумленно посмотрел на нее.
— Что?
— Да, да. Тебе придется пересечь границу, поэтому я арендовала яхту. Сегодня вечером она будет в гавани. Мы переедем в отель. Номер уже снят, а ночью воспользуемся катером СиСи и доберемся до яхты.
Перл ошеломленно смотрел на девушку.
— Честно говоря, мне даже трудно в это поверить. Ты просто изумительная женщина, Кортни. Я такого даже не ожидал.
Она широко улыбнулась.
— Да? По-моему, раньше ты считал по-другому. Ну, что ж, продолжай...
Перл погладил ее по щеке.
— Я очень ценю тебя. Забудь о своих сомнениях. Прости меня, иногда я бываю с тобой груб и резок.
Кортни смущенно опустила глаза.
— Не надо оправдываться. Я тоже бываю иногда слишком требовательна к тебе. И мне давно следовало бы понять, что тебе не до любовных свиданий. Тебя разыскивают и в любой момент могут поймать, поэтому ты так нервничаешь.
Перл расчувствовался.
— Моя душа поет при виде любимой! — торжественно произнес он. — Но эта песнь перейдет в божественный гимн, когда я разберусь со своими душевными сомнениями...
Она с нежностью погладила его по волосам.
— Это прогресс для человека, подарившего миру таких личностей, как Перл, Леонард Капник, Тэдди Рузвельт...
Перл комично наморщил лицо.
— Какой еще Тэдди? Я не изображал никакого Тэдди Рузвельта... Среди ролей, которые я исполнял, был только Франклин Делано Рузвельт...
Кортни рассмеялась.
— Какая разница?
Перл покачал головой.
— Ну, не скажи. Впрочем, меня сейчас волнует не это. Я думаю, понравлюсь ли я тебе без всех своих масок, в своем настоящем облике?
Кортни задумчиво покачала головой.
— Ну, ладно, Перл. Уже наступил вечер. Поздно. Я отвезу Оуэна и Келли в отель. Они будут ждать тебя в номере.
Перл утвердительно кивнул.
— Да. Но только сначала отвези Келли, а потом Оуэна.
— Хорошо.
Перл направился к лестнице.
— Ну, ладно, Кортни, я пошел. Пожелай мне удачи.
Девушка грустно улыбнулась.
— Желаю...
Уже стоя возле двери. Перл вдруг обернулся.
— Подожди, Кортни. Я забыл сделать самое главное.
Прихрамывая, он спустился по лестнице и нежно поцеловал ее в губы.
Кортни на мгновение прильнула к нему, затем решительно оттолкнула его.
— Нет, Перл, нам сейчас нельзя об этом думать... Мы вернемся к этому тогда, когда ты будешь свободен. По-настоящему свободен... И ничто не станет мешать нам.
Перл взмахнул рукой в прощальном жесте.
— Хорошо. Встретимся позже. Я пошел.
Припадая на больную ногу, он поднялся по лестнице и постучал в дверь.
Спустя несколько мгновений СиСи открыл дверь. Увидев стоящего перед собой Перла в больничной пижаме, поверх которой был надет пиджак, СиСи несколько секунд оцепенело смотрел на нежданного гостя, а потом гневно воскликнул:
— Так это ты!? Вот уж кого не ожидал увидеть! Немедленно говори, где моя дочь!..
Следом за СиСи в прихожую выскочила София.
— Кто это? Кто там пришел? — взволнованно воскликнула она.
Увидев Перла, София изумленно уставилась на него. Она еще не успела что-нибудь сказать, как Перл успокаивающе поднял руку.
— Не надо ни о чем беспокоиться. С Келли все в порядке. Если вы хотите, можете пойти вместе со мной и убедиться во всем сами. Пойдемте.

Джина вошла в приемную окружного прокурора и удивленно осмотрелась. Здесь никого не было.
Секретарша, очевидно, уже ушла домой, потому что стул ее был аккуратно задвинут, а на столе не было ни единой бумаги.
— Эй, — воскликнула Джина. — Есть тут кто-нибудь?
Недоуменно пожав плечами, она подошла к двери кабинета окружного прокурора и постучала.
— Кейт, ты на месте?
Вновь никакого ответа.
Джина осторожно повернула ручку и толкнула дверь от себя.
Как ни странно, кабинет оказался открыт. Очевидно, окружной прокурор вышел на несколько минут.
Джина сунула голову в дверной проем и, убедившись в том, что никого нет, вошла в комнату.
— Хм... Странно, — пробормотала она. — Куда же все подевались? В такое время они еще, вроде бы, должны быть на работе... Странный непорядок в службе окружного прокурора...
Джина подошла к столу Тиммонса и, взяв из письменного прибора листок бумаги и карандаш, торопливо написала записку: «Кейт, позвони мне сразу же, как только появишься. Это очень важно. Дело касается Келли».
Положив записку на стол, Джина уже было собралась уйти, но тут ее внимание привлек большой желтый конверт с надписью: «Строго конфиденциально. Окружному прокурору».
Разумеется, Джина не могла пройти мимо такой возможности завладеть ценной информацией.
Опасливо оглянувшись на дверь, она быстро схватила конверт и вытащила оттуда листок бумаги.
— Так. Почитаем, что тут пишут. Лабораторный анализ... — пробормотала она. — Средство запрещено для лечения аллергии... Высокая степень зависимости... Побочные эффекты, дрожь, учащенное дыхание, мания преследования... Средство вызывает... Так, так... Антигистаминная группа...
Джина дочитала документ до конца и, сложив его пополам, сунула назад в конверт. На мгновение задумавшись, она шагнула к двери.
— Так. Значит, Тиммонс все знает. Ну, что ж, посмотрим, как он собирается все это использовать, — тихо произнесла она, закрывая дверь кабинета прокурора. — Ладно, в любом случае я тоже знаю, что он знает. У меня будет возможность предпринять контрмеры.

Круз молча стоял у окна, наблюдая, как последние лучи солнца золотят воды залива.
В памяти его всплывало все, что было связано с Сантаной. Их короткие встречи во время учебы в школе, свадьба, болезни Брэндона, потом резкое охлаждение в их отношениях, семейные сцены, скандалы, постоянные ссоры, ее истерики и, наконец, измена.
Он долго не хотел признаться себе в том, что Сантана оказалась не той женщиной, о которой он мечтал. Она была слишком слаба и неуравновешенна.
Но, как ни странно, Круз был склонен не винить ее в этом, скорее, он чувствовал виноватым себя. Ведь это именно благодаря ему, она в последнее время испытывала глубокие душевные муки. Точнее, благодаря его не угасшим до сих пор чувствам к Иден Кэпвелл.
Правда, Крузу казалось, что он делает все, чтобы поскорее позабыть об Иден и жить обычной семейной жизнью. Но, наверное, это плохо у него получалось. Скорее всего, приступы ревности, которые демонстрировала Сантана, объяснялись его собственным поведением. Он не всегда замечал за собой это, но часто в разговорах сравнивал Иден и Сантану. И сравнения эти были не в пользу его супруги.
Круз действительно со слишком явным обожанием относился к Иден, и это не могло понравиться его жене. И вот теперь случилось такое...
Круз не знал, как ему поступать. Возможно, нужно было последовать совету Пола Уитни и отказаться от ведения этого дела. Но Круз не считал себя вправе остаться в стороне, когда его жена, как бы он к ней ни относился, попала в такие сложные обстоятельства. К тому же, он все еще не был уверен в том, что Сантана совершила наезд неумышленно.
В любом случае, он еще не решил, как ему поступить...
Дверь прихожей скрипнула, и в дом почти неслышно вошла Сантана. Не смея поднять глаза на мужа, она подошла к стенному шкафу и принялась перебирать вещи.
Круз молча стоял у окна, пристально глядя на нее. Наконец, Сантана не выдержала и повернулась к нему.
— Ну, что ты так смотришь на меня, Круз? Не пугайся, я никуда не уехала и не собираюсь уезжать.
Круз тяжело вздохнул.
— Где ты была?
Сантана криво улыбнулась.
— Я вернулась, разве это ничего не значит для тебя? Возможно, я совершила ошибку.
Круз отвернулся и с безразличным видом спросил:
— Ты решила все свои проблемы с Кейтом?
Она растерянно развела руками.
— Я не понимаю, о каких делах идет речь. По-моему, я... уже говорила, что между нами все кончено. И все было кончено еще в тот вечер. В тот злополучный вечер... С тех пор не поддерживаем никаких отношений.
Круз с сожалением посмотрел на супругу.
— Сантана, зачем ты говоришь так много? Я не уверен в том, что тебе нужно говорить столько лишнего. Ты встречалась с Кейтом после этого?
Сантана обиженно посмотрела на мужа.
— Да нет же. Как ты мог такое обо мне подумать?
Круз удрученно прикрыл глаза рукой.
— Зачем ты лжешь мне?
Она оскорбленно вскинула голову.
— Я не лгу. Я с ним даже не разговаривала.
Круз удивленно поднял брови.
— А, по-моему, я слышал, как ты сегодня звонила в его кабинет.
Сантана испуганно вздрогнула.
— Да, ты и об этом знаешь... — удрученно сказала она. — Ты все и всегда знаешь. Тебе всегда обо всем известно!.. Ничего нельзя скрыть...
Круз хмуро покачал головой.
— Это моя работа, Сантана. Я должен всегда обо всем знать.
Она села на диван, нервно теребя волосы.
— Круз, что меня ожидает? Что со мной случится? Сколько лет я проведу за решеткой? Ты можешь мне что-нибудь сказать?
Он несколько мгновений помолчал.
— Я не знаю, Сантана. Все будет решать суд. Это будет зависеть уже не от меня.
Она нервно всхлипнула.
— Да, я так и думала.
Круз покачал головой.
— Пока еще рано говорить об этом. Все зависит от состава преступления.
— А что ты рассказал газетам? — глухо спросила она.
Круз с сочувствием посмотрел на жену.
— Ничего. Конечно, ничего.
Сантана с надеждой посмотрела на него.
— А ты говорил что-нибудь Полу?
Он отрицательно покачал головой.
— Ничего.
— А кому ты успел рассказать об этом?
Круз печально улыбнулся.
— Сантана, ты так ничего и не поняла. Я никому не сообщил ни слова. Понимаешь? Ты просто пришла ко мне, и я это ценю, и это самое главное.
Она потрясение вскинула голову.
— Так ты молчал?
— Ну, конечно, — доверительно сказал он. — Я молчал и буду молчать. Но только при одном условии: ты расскажешь мне всю правду.
Сантана растерянно улыбнулась и вытерла слезы.
— Круз, мне казалось, что ты мой враг. Я не доверяла тебе и боялась даже слово сказать. Я думала, что ты первый наденешь на меня наручники.
Он с укоризной посмотрел на нее.
— Как ты могла такое подумать? Ведь мы знакомы с детства и оказалось, что ты совсем не знаешь меня, совершенно не знаешь. Какой-то странный парадокс, правда?
Сантана униженно умолкла.
— Ладно, — сказал Круз. — Попробуй восстановить в памяти события того вечера. Но, я прошу, чтобы ты до мельчайших подробностей припомнила все. Что ты говорила? Что делала? Где была? С кем виделась?
Сантана вдруг вскочила с дивана.
— У меня такое ощущение, что тебе уже известны все ответы на эти вопросы. Твой тон не оставляет в этом никаких сомнений. Злой умысел определяет разницу между несчастным случаем и попыткой убийства, и тебе прекрасно известно мое отношение к Иден. Неужели твои симпатии останутся на моей стороне? Неужели ты все еще считаешь меня своей женой? Я сомневаюсь в этом. Но мне известно лишь одно. Разговаривать с тобой на эти темы я буду только в присутствии своего адвоката. Я так решила.
Ее нервный срыв был совершенно необъясним для Круза. Он помрачнел и отвернулся.
Звонок в дверь заставил его на мгновение отвлечься от тягостных раздумий. Круз отправился в прихожую.
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял знакомый ему полицейский, сержант Стюарт Гордон. В руке он держал какую-то бумагу.
— В чем дело, Стью? — хмуро спросил Кастильо.
Полицейский снял фуражку и вытер рукавом рубашки пот со лба, словно ему пришлось только что бежать через весь город.
— Извините, инспектор, — смущенно сказал он, — служба окружного прокурора прислала нам ордер на арест вашей жены.
Услышав голос полицейского, Сантана обмерла. Круз непонимающе посмотрел на Гордона.
— А при чем здесь служба окружного прокурора? И почему такая спешка?
Стюарт пожал плечами.
— Вы же знаете, инспектор, в нашей работе нет перерывов на обед и на сон. Окружной прокурор имеет полное право выписывать ордера на арест.
— Но он должен был связаться со следователем, который ведет это дело.
Гордон тяжело вздохнул.
— Вы же знаете, инспектор, я не распоряжаюсь. У меня на руках есть ордер, мне нужно выполнить свой служебный долг. Конечно, мне очень жаль, но здесь ничего не поделаешь.
Кастильо отступил в сторону.
— Входи.

0

18

ГЛАВА 18

Келли скрывается в гостинице. Встреча с родителями. Окружной прокурор застает Джину в своем кабинете. Джулия Уэйнрайт собирается выступить адвокатом Сантаны Кастильо. СиСи пытается вернуть дочь в больницу доктора Роулингса. Шпион среди беглецов.

Кортни открыла своим ключом дверь квартиры Перла и вошла в прихожую.
— Келли, — позвала она.
В квартире стояла тишина.
— Келли, — еще раз крикнула девушка, — не бойся, это я, Кортни.
Наконец из маленькой комнаты рядом с кухней донесся голос Келли:
— Мы здесь. Кортни, помоги нам, по-моему, здесь защелкнулся замок.
Кортни немного поколдовала над дверным замком и спустя несколько мгновений распахнула дверь.
— Ну, слава богу, — облегченно вздохнула она, — а то я уж думала, что здесь снова был доктор Роулингс и отвез вас назад в больницу.
Келли улыбнулась.
— Нет, мы сидели тихо, как мышки. Есть какие-нибудь новости?
Кортни пожала плечами.
— В общем, пока все складывается нормально. Келли, ты сейчас поедешь со мной, а Оуэн пока останется здесь.
Оуэн напуганно посмотрел на Кортни.
— А как же я?
Девушка поспешила успокоить его.
— Оуэн, я скоро приеду за тобой. Тебе не придется долго оставаться одному.
Келли нерешительно посмотрела на Оуэна.
— Ты сможешь подождать меня здесь?
Тот водил головой из стороны в сторону, боязливо глядя то на одну девушку, то на другую.
— Ничего, я попробую. Я уже привык находиться в больнице один. Однако, здесь совсем другое дело. Если меня здесь обнаружат, я не знаю, что со мной будет.
Келли посмотрела на Кортни.
— Послушай, а нельзя ли нам поехать вместе? Ты представляешь, каково ему здесь будет оставаться в одиночестве?
Кортни отрицательно покачала головой.
— Так решил Перл. Я думаю, что мы должны довериться ему.
Келли опустила голову.
— Ну, хорошо, — едва слышно сказала она, — мы уходим прямо сейчас?
Кортни направилась к двери.
— Да, пошли.
Кортни остановила машину возле небольшой гостиницы в центре города.
— Здесь не слишком много народу, — объяснила она, — не то, что в отеле «Кэпвелл», здесь вас никто не увидит.
Они прошли через небольшой холл и поднялись на второй этаж. Кортни достала из сумочки ключ и открыла дверь. Это был не слишком просторный, но чистый и хорошо обставленный мебелью номер. Келли с любопытством осмотрелась.
— А я думала, что Перл будет ждать нас здесь, — сказала она.
Кортни неопределенно махнула рукой.
— Он скоро должен прийти. Пока что тебе придется побыть одной. Только никому не открывай дверь. У Перла есть свой ключ и у меня тоже.
Келли с озабоченным видом прошлась по комнате.
— Все-таки меня беспокоит то, что мы оставили Оуэна одного. На этой квартире небезопасно находиться. В любой момент снова может появиться Роулингс.
Кортни пожала плечами.
— Я думаю, что Перлу виднее. Он так задумал. Похоже, он надеется, что Роулингс больше не вернется в его квартиру. Оуэн приедет позже.
В разговоре возникла неловкая пауза, прервать которую осмелилась Келли.
— Ты сердишься на меня, Кортни? Мы двоюродные сестры, но я чувствую твою неприязнь, — смущенно сказала она.
Кортни наигранно улыбнулась.
— Нет, я не сержусь.
Но Келли убежденно кивнула.
— Сердишься, я вижу.
— Келли, понимаешь, — она некоторое время молчала. — Ну, в общем, да, я очень расстроена из-за того, что сейчас для Перла на первом месте ты, а не я. Мне очень жаль, что так получается, но я ничего не могу с собой поделать.
Келли отвернулась.
— Это не так, Кортни, это всего лишь видимость, — нерешительно сказала она. — Да, действительно, сейчас мы много времени проводим вместе, но это не значит, что Перл совсем позабыл о тебе. Он помнит и любит тебя. Впрочем, зачем я это тебе объясняю.
Кортни неопределенно пожала плечами.
— Может, ты и права, а, может быть...
Губы ее задрожали, и чтобы не разрыдаться, она поспешно покинула номер. Келли осталась одна. Несколько минут она задумчиво стояла у завешенного жалюзи окна, разглядывая вечернюю улицу и огни проносившихся мимо автомобилей. Затем, словно что-то вспомнив, Келли направилась к столику, на котором стоял телефон. Набрав номер, она приложила трубку к уху и стала ждать. Скорее всего, дома никого не было, потому что телефон долго не отвечал. Когда Келли собиралась уже положить трубку назад на рычаг телефонного аппарата, она услышала голос Розы Андрэйт, их служанки:
— Дом Кэпвеллов.
Келли уже открыла рот, чтобы что-то сказать, однако затем бросила трубку, словно обжегшись. Почувствовав странное волнение, Келли тяжело опустилась на диван. Сердце ее ходило ходуном, руки дрожали. Она несколько мгновений пыталась прийти в себя, но еще одно событие заставило ее вскочить с дивана и спрятаться за шкафом. Сначала раздался тихий стук в дверь, а затем Келли услышала звук поворачиваемого в замке ключа. Когда спустя несколько секунд она услышала скрип открывающейся двери и звуки шагов, Келли отважилась выглянуть из своего убежища. Издав глубокий вздох облегчения, она вышла из-за шкафа.
— Мама, папа! — воскликнула Келли.
Перл привел в номер СиСи и Софию. Келли бросилась на шею матери, осыпая ее поцелуями.
— Как я рада тебя видеть, мама, я ужасно соскучилась. Какие вы молодцы, что пришли.
София прижала ее к себе, поглаживая ее по голове, словно маленького ребенка.
— Келли, наконец-то нам удалось увидеться.
Затем Келли бросилась на шею отцу.
— Папа, ты совсем не изменился. По-моему, даже седины в волосах у тебя стало меньше.
СиСи нежно поцеловал ее в лоб.
— Мы ужасно волновались, дорогая, ведь целые сутки никто не знал, где вы находитесь. От тебя не было ни единой весточки.
Она виновато потупилась.
— Простите, я хотела позвонить вам и все рассказать, но боялась. Я даже сейчас набирала ваш номер, но когда ответила Роза, мне стало страшно, и я бросила трубку. Простите еще раз.
СиСи ласково потрепал ее по голове.
— Ну, ничего, хотя нам изрядно пришлось понервничать.
Келли улыбнулась.
— Но ведь мы увиделись. Это Перл привел вас сюда?
При упоминании этого имени СиСи едва заметно поморщился.
— Да, он пришел в наш дом.
Келли с благодарностью взглянула на своего спутника.
— Спасибо тебе, Перл.
Тот удовлетворенно улыбнулся.
— Не за что.
СиСи подозрительно посмотрел на него.
— Келли, объясни мне, а при чем здесь он? Это он заставил тебя сбежать из больницы?
Она широко улыбнулась.
— Нет, я сама решила это сделать. А Перл подкрепил меня в этом намерении. Папа, ты не представляешь, как мне тяжело там было. Там больных не лечат, а убивают. Я больше не могла там находиться, папа.
СиСи с сомнением покачал головой.
— Мне трудно сказать, дочка, может быть, ты и права. Но мне действительно не нравится то, что ты сбежала. По-моему, можно было сделать как-то по другому.
София, которая с нежностью смотрела на Келли, не выдержала и вновь заключила ее в свои объятия.
— Подумать только, наша дочь вернулась, — со слезами на глазах сказала она. — Келли, как я по тебе соскучилась. Ты даже не представляешь, мы с отцом все время думали о тебе и очень беспокоились. Я даже не знаю, что сказать. Перл, я очень благодарна тебе.
Он молча улыбнулся. СиСи рассудительно взмахнул рукой.
— Ну, ничего. Слава богу, что кошмар уже закончился.
Он взял Келли за руку и стал гладить ее ладонь.
— Да, папа, ты прав, кошмар закончился, — сказала Келли, — то есть, нет, мы еще не можем сказать, что все позади. Но мне уже лучше, и Перл мне очень помог в больнице, в отличие от доктора Роулингса. Хотя я пока не уверена, что смогу дать показания в суде.
СиСи нахмурился.
— Мы вылечим тебя.
Но Келли решительно помотала головой.
— Нет, я больше не вернусь в больницу. Об этом не может быть и речи. Я не для того оттуда сбежала.
София встревоженно воскликнула:
— Нет, нет, мы не собираемся возвращать тебя в клинику доктора Роулингса, мы подыщем тебе другое лечебное заведение.
Келли снова упрямо мотнула головой.
— Нет, нет, мама, ты не понимаешь, о чем я говорю. Я вообще больше не вернусь ни в какую больницу. Еще неизвестно, как они отнесутся к тому, что я отказывалась от лечения. Все врачи одинаковые, я не понимаю, чем они руководствуются при вынесении диагноза. Я не знаю, как им объяснить, что убежав из этой больницы, я спасла жизнь себе и Перлу.
СиСи и София обменялись встревоженными взглядами.
— Ты серьезно не намерена больше возвращаться лечению? — настороженно спросил Ченнинг-старший.
— Да. Папа, послушай, я должна уехать отсюда. Нам пора прощаться, и не говорите никому, что видели меня.
СиСи ошалело хлопал глазами.
— Что?

Оставшись один в квартире Перла, Оуэн Мур долго бродил из угла в угол, не находя себе места. Затем он остановился возле столика, на котором был телефон, и дрожащей рукой поднял трубку. Набрав несколько цифр номера, он заикающимся голосом произнес:
— Линию десять, пожалуйста.
Судорожно прокашлявшись, он некоторое время ждал ответа, а потом, услышав в трубке знакомый голос, сказал:
— Алло, это Оуэн. Да, но сначала я хотел бы узнать — вы собираетесь сдержать свое обещание, доктор Роулингс?

Джина остановилась у двери кабинета окружного прокурора и задумчиво приложила палец к губам.
— Любопытно, что еще за документы лежат у него на столе, — пробормотала она. — Пожалуй, надо вернуться.
Это было ошибкой с ее стороны. Когда она снова наклонилась над столом, ковыряясь в стопках бумаг, в кабинете появился Кейт Тиммонс. Джина была так увлечена своим делом, что даже не услышала позади себя тихих шагов. В следующее мгновение Тиммонс схватил ее сзади и зажал рукой рот. Она попыталась завизжать, но изо рта ее вырывался лишь сдавленный хрип.

Круз на мгновение задумался.
— Послушай, Стью, — обратился он к офицеру, — у нас есть пару минут времени?
Тот пожал плечами.
— В общем, да. А что?
Круз выразительно посмотрел на Сантану.
— Я хотел бы переговорить с женой.
Гордон понимающе кивнул головой.
— Хорошо, я подожду возле машины.
Круз с благодарностью произнес:
— Спасибо, это не займет много времени.
Когда офицер вышел за порог, Кастильо закрыл за ним дверь. Сантана металась по гостиной, не находя себе места. Круз сумрачно покачал головой.
— Ну, вот и все. Я не ожидал, что это произойдет так быстро.
Она метнула на него испуганный взгляд.
— Ты думаешь, что я специально совершила этот наезд на Иден?
Круз сокрушенно покачал головой.
— Я уже ничего не думаю. Просто мне казалось, что Пол будет помалкивать, однако вышло все не так, как я ожидал. К сожалению, обстоятельства складываются против нас, и я ничего не могу поделать.
Она с горечью воскликнула:
— Да, Пол оказался не таким, как ты думал. Ты слишком часто принимаешь желаемое за действительное, Круз. А на самом деле все не так.
Он расстроенно махнул рукой.
— Ты же мне ничего не объяснила, Сантана. Я вообще не понимаю, какого черта вы оказались на шоссе в такое неподходящее время.
Она в истерике закричала:
— Ты даже не знаешь, что произошло на самом деле, но все равно думаешь, что я сделала это нарочно! Ты подозреваешь меня в том, что я сбила Иден преднамеренно. Что я подстерегла ее на этом шоссе и наехала машиной. Откуда же у тебя такая уверенность в этом, если ты еще не слышал, что думаю об этом я?
Круз вспылил.
— Неважно вообще, что я сейчас думаю. Объясни же мне, что случилось. Я хочу узнать об этом хотя бы сейчас, пока у нас есть немного времени. Если ты мне ничего не расскажешь, я уже вряд ли смогу помочь тебе. Для этого я должен знать правду, всю правду! — выкрикнул он на одном дыхании.
Сантана сглотнула слезы.
— Ты все равно не поверишь мне. Все бесполезно. Что бы я ни говорила, ты принимаешь это лишь за мое желание выгородить себя.
Он решительно взмахнул рукой.
— Это твоя обычная отговорка.
Сантана молча отвернулась. Плечи ее вздрагивали от сотрясавших ее рыданий. Круз подождал, пока она немного успокоится, и произнес:
— Сантана, я читал все отчеты с места происшествия, показания Иден и свидетелей. В отчетах дорожном полиции с места происшествия указывается, что после того, как был совершен наезд, машина остановилась, и водитель выходил из машины. Я не знаю, может, ты и не заметила Иден. Сантана, я не смогу тебе помочь до тех пор, пока не узнаю всей правды, пойми это.
Размазывая по щекам слезы, она повернулась к мужу.
— Я не нуждаюсь в твоем покровительстве! — истерично выкрикнула Сантана. — Все равно ты не веришь ни одному моему слову. Для тебя важно все: показания каких-то свидетелей, отчеты с места происшествия, заключения экспертов — все, что угодно, только не мои слова. На самом деле, ты даже слышать меня не хочешь, а делаешь это только из желания продемонстрировать свою честность. Ты веришь только сплетням, я же вижу. У тебя это на лбу написано. А ты не допускал, что свидетели могут ошибаться, экспертиза неверно интерпретировать улики, нет? Ты не думал об этом? Ты во всем видишь только мой преступный умысел.
Кастильо потрясенно махнул рукой.
— Сантана, ну почему между нами все так сложно?
Она застонала, прикрыв лицо руками.
— О боже, Круз, когда ты, наконец, что-нибудь поймешь? Я больше ничего не собираюсь объяснять.
Она заметалась по комнате, затем схватила сумочку и выбежала за порог.
— Офицер, я уже готова, простите, что заставила вас ждать.
Гордон, который мерил шагами площадку возле дома, направился к Сантане.
— Миссис Кастильо, я бы посоветовал вам взять с собой вещи.
Она прикусила нижнюю губу.
— Вы так думаете? Хорошо, сейчас я соберусь. Гордон поднялся по лестнице на крыльцо и остановился в дверях.

— Я должна уехать, — упрямо повторила Келли, — мне нельзя больше находиться в этом городе, а то меня найдут и отправят назад к Роулингсу. Там я не выдержу. Я обязательно что-нибудь с собой сделаю.
СиСи растерянно развел руками.
— Но ты не можешь сейчас уехать, Келли, ты еще не вылечилась до конца.
Она пыталась доказать отцу свою правоту, но безуспешно.
— Папа, мне необходимо скрыться отсюда. Поверь, я хочу поскорее выздороветь. Я и так уже почти здорова.
— Тебе обязательно нужно вернуться в больницу. Хорошо, пусть не к доктору Роулингсу. Я найду для тебя другого врача.
Перл решил встать на сторону Келли.
— Мистер Си, ей не нужен врач. Она практически здорова. Все, что ей сейчас необходимо, это чтобы ее оставили в покое.
Кэпвелл-старший метнул гневный взгляд на своего бывшего дворецкого.
— А тебя, Перл, никто не просил вмешиваться, — сурово произнес он. — Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты помалкивал.
Когда тот умолк, СиСи повернулся к дочери и возбужденно продолжал:
— Келли, ты не должна никуда ехать. Это может только повредить тебе. Клянусь, что я в судебном порядке добьюсь решения о твоем переводе в другую больницу. Ты не должна уезжать отсюда, тебе нужно остаться. Иначе, я ничем не смогу помочь тебе, неужели ты этого не понимаешь?
Келли тяжело вздохнула.
— Папа, пока ты будешь выбивать это постановление, меня увезут обратно к Роулингсу. Разве ты не понимаешь, что он опасен?
Перл снова вмешался в разговор.
— Мистер Си, вы слепо доверяете ему. Я знаю, я собственными глазами видел, что творится у него в больнице. Роулингс не способен помочь Келли. Он может только навредить ей. Это человек, которого за версту нельзя подпускать к больным. Если же в его руки попадают здоровые люди, он предпринимает все для того, чтобы и их сделать неврастениками и психами.
СиСи раздраженно махнул рукой, но в этот момент София решила заступиться за дочь.
— Ты напрасно упрямишься, — сказала она, обращаясь к мужу. — Мне кажется, что они правы.
Она подошла к дочери и ласково погладила ее по голове.
— Дорогая, ты просто чудесно выглядишь. С тех пор, как мы видели тебя в последний раз, ты сильно изменилась в лучшую сторону. Я гляжу на тебя и не могу нарадоваться.
Келли уверенно кивнула.
— Ну, конечно, все правильно, это потому, что мне на самом деле стало лучше. Я уже практически здорова. Я отвечаю за свои слова.
Но СиСи по-прежнему упорно не желал прислушиваться к мнению других. Ему втемяшилось в голову, что Келли поступает неправильно, и он не мог переубедить себя, да, в общем, и не хотел этого делать.
— Келли, я не могу не доверять мнению специалиста только потому, что ты сбежала из его клиники, — тупо повторил он. — Почему ты не хочешь меня понять?
Она безразлично махнула рукой.
— Папа, ты можешь думать все, что угодно. Ты все равно не знаешь того, что известно мне.
— Ты должна вернуться, — талдычил СиСи, — ты не можешь уехать.
Келли вышла из себя.
— Ты не можешь меня заставить вернуться туда. И даже не уговаривай, это абсолютно бессмысленно, я уезжаю с Перлом.
В доказательство своих намерений она подошла к Перлу и встала за его спиной.

Окружной прокурор всем телом навалился на Джину и, заткнув ей рот, прошипел на ухо:
— Тихо, не ори.
Она несколько раз попыталась вырваться, но бесполезно. Одной рукой он обхватил ее, словно железным обручем, а другой зажал рот.
Будучи не в силах освободиться, Джина применила последний способ защиты, который оставался в ее распоряжении. Она изловчилась и укусила Тиммонса за палец. Он бешено заорал и выпустил ее из своих объятий. Тяжело дыша, она обернулась.
— Кейт, это ты? Господи, боже мой, а я подумала, что какой-то преступник ворвался в твой кабинет и хочет убить меня.
Окружной прокурор замахнулся на нее кулаком.
— Ты что здесь делаешь?
Она гордо вскинула голову.
— Ну-ну, потише. Веди себя пристойнее. Что за обращение с дамой? Кулаками размахиваешь.
Он стал растирать укушенное место.
— Я тебя спросил, что ты делаешь в моем кабинете? Признавайся, ты что, шпионишь за мной?
Она проигнорировала его вопрос.
— Ты напугал меня до смерти. Твое счастье, что мне не удалось вырваться сразу. Я бы подняла здесь такой шум, что сбежался бы, наверное, весь город.
Она поправила прическу и съехавшую набок и обнажившую плечо блузку.
— Ты не увиливай! — заорал окружной прокурор. — Я тебя спрашиваю, что ты делала в моем кабинете? Что ты здесь ищешь? Копалась в моих бумагах?
Лишь появление Джулии Уэйнрайт в кабинете окружного прокурора спасло Джину от расправы.
— А, привет, Кейт, — с облегчением вздохнула она, останавливаясь в дверях. — Как я рада, что наконец-то удалось найти тебя. Где ты пропадал?
Тиммонс сейчас выглядел так, как будто перенес схватку с борцом сумо. Его волосы были взъерошены, лицо раскраснелось. Он тяжело дышал и дул на палец.
Увидев Джулию, он недовольно спросил:
— Тебе чего здесь надо? По-моему, ты уже могла бы отправиться домой. Время вообще-то уже довольно позднее.
Джулия язвительно улыбнулась.
— Но сам ты, как я вижу, на работе. У меня тоже есть дела. Мне нужен рапорт о наезде, совершенном Сантаной Кастильо. Но прежде я бы хотела поговорить с Крузом. Пока ее не привезли сюда, мне нужно ознакомиться с документами.
Тиммонс торопливо взглянул на Джину, и одного этого взгляда для нее было достаточно, чтобы понять, что произошло.
— Сантану арестовали? — с горящими от безумного любопытства глазами она взглянула на Джулию. Тиммонс поспешно воскликнул.
— Я сейчас принесу тебе все материалы по делу.
Джулия улыбнулась.
— Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты сделал это побыстрее. У меня совершенно нет времени. Надо еще ознакомиться с показаниями свидетелей и заключениями экспертизы.
Сделав вид, что только сейчас заметила Джину, Джулия одарила ее ослепительной улыбкой.
— Привет, а ты что здесь делаешь в такое время? Или для свидания с окружным прокурором у вас не нашлось другого места, кроме его кабинета?
Но Джине было сейчас не до словесной перепалки с Джулией. Все мелкие неприятности подобного рода отошли для нее сейчас на задний план. Произошло самое главное, то, чего она так ждала такое долгое время — соперница в борьбе за Брэндона была в полушаге от тюремной решетки. Это открывало весьма обширные возможности и рисовало заманчивые перспективы. Наконец-то планы Джины начали осуществляться. Она так долго мечтала об этом. Разумеется, в такой обстановке мелкие комариные укусы, вроде едких замечаний Джулии, были абсолютной ерундой для Джины. Она совершенно спокойно проигнорировала эти питюки.
— Просто невероятно, Сантана в тюрьме, — пробормотала она задумчиво.
Затем повернулась к Джулии.
— Ты будешь ее адвокатом, Джулия? Да, адвокат ей сейчас понадобится.
Джулия пожала плечами и отвернулась.
— Я пока не решила, браться мне за это дело или нет. Мне пока еще неизвестны все обстоятельства наезда.
Джина внутренне ликовала, но старалась держать себя в руках. Виляя бедрами, она прошлась по кабинету вальяжной походкой.
— Джулия, а почему ты сомневаешься? — с мстительной улыбкой на устах полюбопытствовала она. — Ты же выиграла процесс Дэвида Лорана? Теперь можно и проиграть.
Джулия, конечно, не могла стерпеть такое.
— Джина, ты меня убедила. Я беру это дело из-за одного только желания сделать тебе удовольствие.
Джулия обратилась к окружному прокурору, который, мрачно насупившись, сидел за своим столом и с дотошным вниманием изучал следы зубов Джины на собственном указательном пальце.
— Кейт, мне пора идти, оставь, пожалуйста, все у меня на столе в кабинете. Потом я как-нибудь загляну к тебе. Пока.
Не дожидаясь ответа, она покинула кабинет Тиммонса. Джина не удержалась от едкого замечания.
— По-моему, мисс Уэйнрайт проявляет инстинкт самоубийцы. Только идиот или сумасшедший может сейчас защищать Сантану. По-моему, это безнадежное дело, и ни одному адвокату не удастся добиться даже того, чтобы ее просто выпустили под залог.
Она повернулась к окружному прокурору и одарила его обворожительной улыбкой.
— Если, конечно, сторона обвинения не будет слишком настойчива. Ведь ты наверняка попытаешься обелить Сантану? Или я ошибаюсь?
Тиммонс скривил лицо в гримасе глубокого отвращения. Озабоченно разглядывая начавший опухать палец, он буркнул:
— Ты что здесь делала? Я так и не услышал от тебя ответа? Какого черта ты рыскала по моему кабинету?
Она элегантно опустилась на стул перед его столом, вытащила из сумочки сигареты и закурила, пуская кольцами клубы дыма.
— Это касается именно того дела, о котором только что шла речь, — улыбнулась она. — Мне было очень интересно, почему окружной прокурор так стремится защитить Сантану. Я хотела убедиться в том, что ее посадили в тюрьму.
Тиммонс вскочил из-за стола и стал возбужденно расхаживать по кабинету. Он захлопнул дверь, оставшуюся открытой после ухода Джулии Уэйнрайт, и, остановившись у порога, обличительным тоном воскликнул:
— Джина, тебе говорили, что ты похожа на гиену? Ты готова броситься на любую падаль в надежде хоть чем-то поживиться. Знаешь, где-то неподалеку, на задворках какого-то ресторанчика я видел большую помойку. Не лучше ли тебе было отправиться туда?
Джина невозмутимо вдохнула дым ментоловой сигареты и, выдержав эффектную паузу, махнула рукой.
— Прекрати, Кейт, меня на это не купишь. Такие дешевые уловки годятся разве что в разговоре с Сантаной. Это она может дергаться и визжать от каких-то слов. Меня на это не купишь.
Как ни странно, это произвело впечатление на окружного прокурора. Хотя ничего странного в этом не было, потому что Джина сказала правду. Она действительно относилась к тому довольно редкому типу женщин, которые готовы выслушивать любые обвинения и оскорбления в свой адрес и даже игнорировать откровенные угрозы, лишь бы добраться до собственной цели. Джина была не из породы гиен или, если поискать более подходящее определение, из породы падальщиков, нет, Джина была самой настоящей хищницей, которая активно пользовалась тем, чем ее одарила природа — зубами и когтями. Тиммонс, как человек довольно не глупый, согласился с ее словами. Уже более спокойно он произнес:
— Мы с Сантаной знакомы давно, с самого детства. Ты же понимаешь, что я не могу оставить в беде человека, которого знаю со школьной скамьи.
Джина брезгливо скривилась.
— Кейт, все это старая песня. Я слышала все это не один десяток раз. Выросли вместе, — кривляясь, передразнила она его, — мы друзья. Что за чушь? Я знаю тебя не первый день, и никогда не замечала за тобой особой сентиментальности. Это наводит на мысль, точнее сказать, на подозрение о том, что ты что-то скрываешь. Очевидно, тебе многое хотелось бы скрыть.
Тиммонс криво усмехнулся.
— Неужели? Я так не думаю.
Джина закинула ногу за ногу и, выпуская дым изо рта, сказала:
— А я так думаю. Я даже уверена в этом. Я уверена в том, что тебе известны гораздо более любопытные подробности об этом наезде, чем те, о которых можно прочитать в материалах дела. Может быть, ты расскажешь мне о них? Я тебя очень внимательно слушаю.
Тиммонс нахохлился, как будто его внезапно ударили по голове чем-то тяжелым.
— Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать, Джина, — глухо сказал он. — И не понимаю, почему ты сидишь в моем кабинете. По-моему, твое место за дверью.
Она торжествующе засмеялась.
— А я знаю, почему ты ведешь себя так, Кейт. Мне известны все подробности твоей интрижки с миссис Кастильо. Если пожелаешь, могу рассказать любой интимный момент из вашей совместной биографии. Я была свидетельницей таких занятных событий, что мало кто из прессы откажется узнать о них. Хорошо было бы тебе помнить об этом, Кейт, я отнюдь не дочь прислуги и вполне сумею распорядиться таким пикантным материалом.
Тиммонс с плохо скрытой ненавистью посмотрел на Джину.
— Если ты такая сообразительная и информированная, — угрожающе произнес он, — то, надеюсь, что у тебя хватит ума не вредить мне.
Она рассмеялась.
— Отчего же, Кейт? Я собрала на тебя неплохой компромат. Я испытала бы большое наслаждение, увидев эти материалы в прессе.

Сантана захватила с собой теплую вязаную накидку и вышла в прихожую, где ее ожидали полисмен Гордон и Круз.
— Я готова, — сказала она.
Как ни странно, она выглядела довольно спокойно. Очевидно, с нее упал груз тяжкой необходимости все время лгать, изворачиваться и прятаться. В общем, ее лицо выражало даже какое-то удовлетворение. Пока ее еще не увезли, Круз взял жену за локоть и отвел в сторону.
— Послушай, Сантана, пока ты еще здесь, я тебя очень прошу, расскажи мне о том, что случилось тем вечером. Ты же понимаешь, как мне необходимо знать это.
Выразительно посмотрев на мужа, она медленно высвободила свой локоть и холодно сказала:
— По-моему, мы уже все обсудили. Нам больше не о чем разговаривать. Извини, Круз, мне надо идти. Полицейский офицер уже и так слишком долго ждет.
Она уже направилась было снова к двери, но Круз задержал ее.
— Погоди, Сантана, если это был нечаянный наезд, то есть ты се сбила случайно и даже не подозревала об этом, почему ты так злишься? Твое поведение вызывает у меня очень много вопросов.
Она резко вскинула голову.
— Круз, я устала повторять тебе одно и то же. Я устала объяснять тебе, что я ни в чем не виновата. Я не могу убедить тебя. Может быть, когда я окажусь в суде, ты убедишься в том, что я была права. А сейчас все эти слова абсолютно лишние. Ты просто хочешь подтвердить собственными догадками, а не узнать правду. Я в этом деле помогать тебе не собираюсь.
Круз вскипел.
— Да я пытаюсь понять тебя.
Она снова дернулась к выходу, но Круз крепко держал ее за руку.
— Пусти меня, — нервно воскликнула Сантана.
— Подожди.
Он обернулся к полицейскому, который уже демонстрировал признаки явного беспокойства, и просительно поднял руку.
— Стив, послушай, ты не мог бы оставить нас еще на пару минут? Это очень важное дело, и мне хотелось бы все-таки переговорить с женой.
Гордон довольно неохотно кивнул.
— Ну, хорошо, постарайтесь не задерживаться.
Но Сантана резко толкнула мужа и закричала:
— В этом нет никакой необходимости, это ни к чему. Офицер, идемте.
Крузу пришлось довольно грубо схватить ее за руку и рвануть на себя. Сантана едва не упала.
— Прекрати истерику. Я не хочу, чтобы ты ехала в таком состоянии. Постой здесь и успокойся.
Из глаз ее брызнули слезы, она стояла посреди прихожей, размазывая по щекам слезы.
— В любом случае ты не сможешь повлиять на события, — сквозь всхлипывания сказала она.
Сержант Гордон счел за лучшее удалиться. Присутствие на семейных скандалах было одной из рутинных особенностей его работы, и его уже тошнило от подобных сцен.
— А я никак не собираюсь влиять на события! — кричал Круз, размахивая руками.
Он попытался взять ее за руку, но она взвизгнула и отскочила в сторону.
— Ты не сможешь ничем помочь мне, отойди, Круз.
Она отвернулась и, достав из сумочки носовой платок, стала вытирать глаза. Круз немного поутих.
— А я думаю, что ты нуждаешься в помощи, — уже более спокойно сказал он.
Вытерев лицо, она сунула под локоть сумочку, подняла упавшую на пол накидку и, гордо вскинув голову, направилась к двери. На мгновение задержавшись рядом с Крузом, она сказала:
— Что бы ты ни думал и ни собирался делать, это уже неважно. Я ухожу. Позаботься о Брэндоне.
Она вышла за порог дома и сказала прислонившемуся к стене полисмену:
— Мы все выяснили, можно ехать.
Гордон нахлобучил фуражку, достал из кармана запаянную в пластик инструкцию и монотонным голосом произнес стандартные фразы:
— Вы имеете право на адвоката, вы имеете право сохранять молчание. Все, что будет сказано вами во время следствия, может быть использовано против вас на суде. Вы имеете право на два телефонных звонка...
Она перебила его, не дослушав.
— Вы будете надевать на меня наручники?
Гордон растерянно обернулся и посмотрел на застывшего с каменным лицом на пороге собственного дома инспектора Кастильо.
— Нет, миссис Кастильо, пока, пожалуй, не буду. Если, конечно, вы своим поведением не вынудите меня сделать это.
Она молча направилась к машине. На Круза сейчас было страшно смотреть. На лице его не было ни единой кровинки. Казалось, что он страдает от приступов тяжелой болезни. Мелкие бисеринки пота покрывали его лоб, глаза налились кровью, губы сжимались и разжимались, словно он пытался что-то сказать. Нервно потоптавшись у порога, он, наконец, решительно захлопнул дверь и быстро зашагал к полицейской машине.
— Гордон, подождите, я с вами.

Келли отступила на шаг и дрожащим голосом сказала:
— Папа, мама, я думала, что могу доверять вам. Мне хотелось увидеть вас перед отъездом и попрощаться. Сейчас я жалею о своем легкомысленном порыве. Как оказалось, все это было напрасно. Отец, ты приехал сюда только для того, чтобы заставить меня вернуться в больницу, да? У меня складывается такое впечатление, что ты слышишь только самого себя или доктора Роулингса. Почему ты не обращаешь внимания на то, что говорю тебе я. Ведь я твоя дочь, я сама побывала там, в этом аду и мне совершенно незачем врать. Ты хочешь, чтобы со мной там случилось что-нибудь ужасное? София взмахнула рукой.
— Келли, погоди, ты слишком поспешно делаешь выводы. Не надо обвинять отца в таких страшных вещах. Он ведь желает тебе только добра.
СиСи только и смог, что выдохнуть.
— Ну, разумеется.
Но Келли недоверчиво посмотрела на мать.
— И при этом он хочет, чтобы я отправилась обратно в больницу. Тут что-то несочетаемое, мама. Нельзя желать мне добра и одновременно хотеть моего возвращения к Роулингсу. Как этот врач-садист может помочь мне?
— Вот именно, — добавил Перл, — ей ни в коем случае нельзя туда возвращаться.
СиСи попытался объяснить все Келли:
— Дорогая, ты хоть понимаешь наше положение? Тебе известно, почему тебя поместили в больницу?
Она спокойно посмотрела в глаза отцу.
— Да, папа, я знаю, что совершила ужасный поступок, и я боялась о нем вспоминать, но сейчас я готова нести ответственность. Я уже совсем здорова.
СиСи возбужденно подался вперед.
— Но мы с мамой готовы защитить тебя.
Келли с сожалением помотала головой.
— В этом может не оказаться ни малейшего смысла, если я попаду опять в лапы доктора Роулингса. Папа, ты плохо знаешь этого человека. Он пытался физически уничтожить, раздавить меня, он терроризировал меня и запугивал. Меня пичкали там такими лошадиными дозами лекарств, что любой нормальный человек давно бы мог свихнуться. Если его не остановить, то он причинит вред еще не одному десятку больных. Я говорю так уверенно об этом потому, что сама перенесла слишком многое. И он относился так не только ко мне, а ко всем остальным. Как мне еще убедить вас?
Перл согласно кивнул.
— Она говорит чистую правду. Все верно. Роулингс не целитель душ, он ненавидит людей. Мы с Келли хотим доказать это. Если нам удастся собрать материалы, изобличающие доктора Роулингса в том, что он применяет неправомерные методы лечения, его могут отправить за решетку. К тому же, он виноват не только в этом, но, к сожалению, у нас нет необходимых улик, чтобы доказать это. Вот почему мы сейчас скрываемся и намерены предпринять кое-какие шаги. Мы выведем доктора Роулингса на чистую воду, я вам это обещаю.
Но СиСи, как это ни удивительно выглядит, вместо того, чтобы успокоиться и прислушаться к словам дочери, разъяренно заорал:
— Перл, в качестве частного лица ты проник в эту клинику. Ладно, бог с тобой, ты закрутил эту карусель, ты оказался в эпицентре событий. Это твои личные проблемы. Но мне не нравится то влияние, которое ты оказываешь на мою дочь. Я уверен, что не будь тебя рядом, она думала бы совершенно по-другому. Келли, у тебя еще неустойчивая психика, ты легко поддаешься влияниям со стороны. Прошу тебя, одумайся, тебе сейчас нужно позаботиться о собственной судьбе, а не о том, как расправиться с доктором Роулингсом, пусть даже его методы лечения неправомерны и недопустимы. У тебя есть гораздо больше собственных забот, подумай об этом.
СиСи произнес это с такой яростью, что Софии даже пришлось предостерегающе потянуть его за руку.
— Успокойся, СиСи, ты слишком разволновался. Не стоит так близко принимать все это к сердцу.
Келли возбужденно воскликнула:
— Отец, ты неверно о нем судишь. Перл единственный, кто помогал мне в больнице, поверь мне.
София постаралась остудить разгоревшиеся страсти.
— Келли, успокойся, мы переведем тебя в другую больницу. Мы можем пригласить комиссию для проверки состояния дел в больнице доктора Роулингса, призвать его к ответственности. Мы можем даже уволить его. Мы немедленно начнем действовать. Не бойся, что это затянется надолго.
СиСи устало протер рукой глаза.
— Келли, послушайся мать. Поверь, мы все желаем тебе только добра. Если ты вернешься, так будет лучше для всех и, в первую очередь, для тебя самой. Ты не должна бояться, что с тобой что-нибудь случится. Мы не оставим тебя одну.
— Нет, мама, если я хоть на один день попаду туда назад, то он со мной расправится. Слушай внимательно — Роулингс способен на все. Он пытался подвергнуть Перла электрошоковой терапии, чтобы запугать его. Ты что, считаешь меня сумасшедшей?
СиСи потрясенно посмотрел на дочь.
— Келли не говори так.
София убежденно кивнула.
— Мы постараемся сделать все, чтобы оградить тебя от малейших неприятностей. Давай спокойно обсудим это.
— Отлично! — воскликнула Келли. — Так значит, вы хотите задержать меня, насильно оставить здесь? Если вы сделаете это, я никогда не прощу вас, и вы потеряете меня навсегда.
СиСи и София растерянно посмотрели друг на друга. Им еще ни разу не приходилось видеть дочь такой решительной и непокорной.
— Ну, так вот, — закончила Келли, — я ухожу. Мне здесь больше нечего делать. Я надеялась, что мне удастся добиться от вас понимания, но теперь вижу, что ошибалась. Очень жаль, прощайте.
Она быстро направилась к выходу и исчезла за дверью. Перл с сожалением посмотрел на ее родителей и бросился за ней.

По дороге к дому Перла, где сейчас оставался один Оуэн Мур, Кортни остановила машину возле небольшой продуктовой лавки. Перлу и его спутникам необходимо было что-то перекусить, и она решила купить немного еды. Загрузив продукты в большой бумажный пакет, она затем направилась к дому. Руки Кортни были заняты, и поэтому ей пришлось немного повозиться с ключом, чтобы открыть дверь. Войдя в квартиру, она крикнула:
— Оуэн! Не бойся это я, Кортни. Я уже все приготовила.
В гостиной никого не было. Поставив продукты на стол, она направилась в комнату рядом с кухней. Открыв дверь, она шагнула через порог и испуганно застыла на месте. Кроме Оуэна в комнате находились доктор Роулингс и два широкоплечих санитара из его больницы. Когда Кортни вошла в комнату, один из них бросился к двери и захлопнул ее за спиной девушки. Второй крепко держал за руку Мура. Надменно сложив руки на груди, Роулингс приветствовал Кортни ехидным замечанием:
— А вы, наверное, подруга мистера Капника? Я уже видел вас в своей больнице. Добро пожаловать домой.
Она растерянно смотрела на Мура, который стоял, низко опустив голову.
— Что все это значит?

0

19

ГЛАВА 19

Кейт Тиммонс обещает Сантане помощь и поддержку. Доктор Роулингс обнаружил тайное убежище беглецов. Тиммонс вырывает признание у Сантаны в наезде. Роулингс терпит фиаско.

Сержант Гордон остановил машину рядом со зданием городского суда, в котором располагалась и окружная прокуратура. Сантана вместе с Крузом вышли из автомобиля.
— Куда вы собираетесь вести ее? — спросил Круз. Полисмен неопределенно махнул рукой.
— Мистер Тиммонс распорядился, чтобы вашу жену привели к нему.
Круз решительно зашагал рядом с ними.
— Я тоже пойду к окружному прокурору. Гордон с сомнением покачал головой.
— Извини, Круз, но ты же сам знаешь, что так нельзя. Я должен доставить в кабинет окружного прокурора только задержанную, а не все ее семейство.
Круз остановился.
— Да, пожалуй, ты прав. В таком случае, я отправлюсь в участок. Может быть, там кто-нибудь есть. Мне надо переговорить с моим помощником.
Гордон проводил Сантану в приемную Тиммонса. Открыв дверь в кабинет окружного прокурора, он жестом пригласил войти туда Сантану. Она вошла, низко опустив голову. Тиммонс сидел, развалившись в своем кресле.
— А вот и ты, — без особого радушия сказал он. — Стюарт, ты можешь быть свободен, я справлюсь сам.
Гордон кивнул и, удалившись, закрыл за собой дверь.
Окружной прокурор поднялся из-за стола и медленно подошел к Сантане.
— Да, такие дела, — неопределенно протянул он. — Садись, Сантана.
Тиммонс попытался взять ее под руку, но она резко отшатнулась.
— Что с тобой? — недоуменно протянул он. — Не надо так нервничать. Присаживайся, в ногах правды нет.
Она отрицательно покачала головой.
— Не трогай меня. Скоро здесь появится Круз. У нас есть несколько минут.
Тиммонс изобразил на лице глубокое сочувствие.
— Сантана, я прошу тебя, сядь. Так нам будет легче разговаривать.
Немного поколебавшись, она выполнила его просьбу. Усевшись на стул перед рабочим столом окружного прокурора, она достала из сумочки носовой платок и вытерла слегка вспотевшие ладони. Тиммонс тоже взял стул и сел рядом с ней, изображая таким образом неофициальность происходящего.
— Мне бы хотелось узнать кое-что у тебя перед допросом, — доверительным тоном сказал он.
Она бросила на него гневный взгляд.
— О чем мы можем разговаривать? Мне известно, что ты выдал ордер на мой арест. После этого ты еще хочешь что-то добиться?
Тиммонс успокаивающе поднял руку.
— Но ведь это мой долг, у меня не было другого выбора. Ты не должна сердиться на меня. Ты сама понимаешь, что подпись окружного прокурора должна стоять на любом ордере. К сожалению, обстоятельства сложились так, что я вынужден был это сделать. Ты не должна за это держать на меня зла.
Она гордо махнула головой.
— А я и не держу на тебя зла. Ты — единственный, кто видел Иден на шоссе. Ты оставил лежать ее там на шоссе беспомощной, ты должен понести ответственность за то, что произошло. Ты должен ответить за это, а не я. Ты.
Тиммонс выдержал паузу, чтобы она поскорее успокоилась.
— Хорошо, Сантана. Об этом известно еще кому-нибудь? Ты рассказала о том, что произошло в тот вечер мужу или кому-то другому?
Отвернувшись, она сказала:
— Не рассказывала, но расскажу.
Тиммонс почувствовал громадное облегчение, у него еще есть шансы выпутаться. И он непременно должен воспользоваться этими шансами.
— Сантана, — он подсел к ней поближе, — а теперь я прошу тебя немного помолчать и выслушать меня. Я тебе сейчас все объясню.
Она нервно теребила в руках носовой платок.
— Что ты объяснишь мне? Как избежать судебного преследования? — насмешливым тоном спросила она. — Ну, давай, объясняй, я слушаю.
Он сделал вид, что не обращает внимания на ее тон.
— Я помогу тебе, — тихо произнес он. — Я замну это дело, ты не должна беспокоиться. Все будет хорошо.
Она нервно засмеялась.
— Любопытно будет услышать, как ты собираешься  замять это дело. Ведь ты же окружной прокурор, ты обязан выступать обвинителем.
Он поднял руку.
— Погоди, Сантана. Да, я — окружной прокурор, я в состоянии помочь тебе. Но если ты уличишь меня, если ты заявишь, что я был вместе с тобой в машине, то не удастся спастись ни тебе, ни мне. Выбирай.
Она резко вскинула голову и гневно закричала:
— Спасти меня? Да ты понимаешь, что говоришь? Отчего меня надо спасать? Что я такого наделала? Я виновата только в том, что слепо доверяла тебе. Это же ты выходил из машины и осматривал место происшествия. Ты сказал, что на дороге была просто рытвина. Ты сел в машину, и мы спокойно уехали. Я же совершенно не знала о том, что мы сбили Иден.
Тиммонс потерял самообладание. Вскочив со стула, он стал ходить по комнате и размахивать руками.
— Сантана, да я тоже не знал об этом. Я посмотрел, вокруг ничего не было видно. Вспомни, какой был туман. Что там можно было разглядеть? Неужели ты думаешь, что я оставил бы человека в беде после того, как сбил его машиной.
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Не знаю, может быть, ты и способен на это, я уже ничего не знаю. Вокруг происходит такое, что я уже сомневаюсь в самой себе.
Он наклонился над ней, стараясь выглядеть как можно более убедительней, и произнес:
— Сантана, ты должна доверять мне, у меня есть план. Я знаю, как тебя можно спасти.
Она тоже вскочила со стула и стала нервно метаться по комнате.
— Я вообще ничего не понимаю, что происходит. Я не понимаю, что ты задумал. Почему ты все свалил на меня? Ты просто используешь меня, как и всех остальных.
Он подскочил к ней, схватил за руку и насильно усадил на стул.
— Сядь и успокойся! — заорал Тиммонс.
Она рухнула на стул, как подкошенная и, громко всхлипывая, стала вытирать слезы носовым платком. Тиммонс немного отдышался.
— Ты слышишь меня? — спросил он. — Ну, так вот, если ты сделаешь так, как я тебе посоветую, то все будет нормально. От этого зависит вся твоя будущая жизнь, и даже будущее Брэндона.
Она утихла.
— Да, — уже более уверенно сказал Тиммонс, — ты не представляешь себе, как опасна ситуация. Сейчас ты находишься на краю пропасти. И если ты не захочешь, чтобы я подал тебе руку, ты рухнешь вниз. Вся твоя жизнь покатится под откос. Ты ничего не сможешь сделать без моей помощи.
Она обхватила голову руками и сокрушенно прошептала:
— О боже, что мне делать?
Тиммонс уселся перед ней на краешек стола.
— Слушай внимательно все, что я говорю, и тогда все будет по-другому. Вместе мы сможем помочь друг другу, по одиночке — погибнем.
Она растерянно посмотрела ему в глаза.
— Кейт, ты будешь на моей стороне?
— Я буду направлять тебя, — несколько уклончиво ответил он.
Она нервно раскачивалась на стуле из стороны в сторону.
— Я не знаю, Кейт, я даже не представляю, что тебе ответить, ведь Круз тоже хочет помочь мне, но я не смогла объяснить ему всего, что произошло с нами в тот вечер. Сейчас он придет сюда. Давай, мы расскажем все о том, что тогда случилось.
Окружной прокурор озадаченно потер переносицу.
— Ладно, Сантана. Только давай сделаем вот что. Мы представим Крузу собственную версию происшедшего, хорошо?
Она непонимающе мотнула головой.
— Как это, собственную? Ты уже что-то придумал?
Тиммонс кивнул.
— Мы оба хотим помочь тебе, и я, и Круз. Но Круз — простой полицейский инспектор, он бессилен, он, даже если бы и хотел, ничего не смог бы сделать, к тому же, он не сделал того, что было в его силах. Он мог бы по-другому взглянуть на показания свидетелей. Но он не предпринял ничего для того, чтобы защитить тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю? А я могу тебе помочь. У меня в руках власть и влияние. Помни, в этой ситуации только я могу выручить тебя.
Она снова вскочила со стула и в панике начала метаться по кабинету.
— Я не знаю, кому из вас доверять, Кейт. Сначала ты говоришь одно, потом совершенно другое. Я просто схожу с ума от этой неопределенности.
Он подошел к ней.
— Я понимаю тебя, Сантана. Я уже давно понимаю тебя. И все остальные поняли, — сказал он. — У тебя есть с собой таблетки, которые ты принимаешь? Ты взяла их с собой?
— Да, да, конечно.
— А где они?
Она махнула рукой.
— Там, в моей сумочке.
— Я думаю, что тебе надо успокоиться, — сказал он, подавая ей сумку. — Выпей таблетку. Это поможет тебе.
Трясущимися руками она полезла за таблетками.
— У тебя есть вода?
Тиммонс внимательно следил за тем, как она открывает пузырек.
— Да, сейчас я подам.
Дрожащими руками Сантана долго не могла открыть пробку.
— Я боюсь, Кейт. Я не хочу потерять Брэндона. Ты не представляешь, как много он для меня значит. Он — огромная часть моей жизни.
Тиммонс наливал в стакан воду из графина.
— Ты не должна его потерять, — уверенно сказал он. — Вот, возьми воду, запей.
Она с некоторым недоумением посмотрела на излишне заботящегося о ее здоровье окружного прокурора, но таблетку проглотила.
— Вот и отлично, — сказал он. — А сейчас постарайся собраться с мыслями. Нам обоим надо выпутаться из этого дела. Садись, мы продолжим наш разговор.

Перл поковырялся ключом в замке и распахнул дверь.
— Итак, Келли, добро пожаловать в мой дом, — произнес он на французский манер. — Антрэ жэ ву при, мадмуазель.
Энтузиазм и веселое настроение Перла однако не успокоили Келли. Она грустно шагнула через порог и, пройдя в комнату, задумчиво остановилась возле окна. Перл захлопнул дверь и радостно подскочил к ней.
— Дорогая, я забыл тебя поздравить! — воскликнул он.
Она удивленно обернулась.
— С чем?
Он восхищенно сказал:
— Твой разговор с родителями произвел на меня неизгладимое впечатление. Я просто восхищен. Ты молодец! Похоже, что ты, действительно, совершенно здорова. Ты абсолютно аргументированно объяснила им свою позицию. Ты продемонстрировала, что умеешь добиваться намеченной цели.
Келли грустно улыбнулась.
— А мне кажется, что я вряд ли убедила их, но себя я смогла убедить, и это уже успех. Ты знаешь, Перл, ты можешь смеяться, но мне тоже кажется, что я действительно выздоровела.
Он нежно провел рукой по ее прямым русым волосам, которые ниспадали на плечи, словно тонкий лен.
— Как же я могу смеяться? — проникновенно сказал Перл. — Наоборот, я и сам уверен в этом.
Она с благодарностью взглянула на него.
— Я хочу помочь тебе выяснить все о Роулингсе и о судьбе твоего брата.
Он печально вздохнул и опустил голову.
— Ну, ладно, не грусти, — сказала Келли. — Пойдем, Оуэн, наверное, уже беспокоится.
Перл вскинул голову.
— Ах да, Оуэн. Конечно же, идем.
Они направились к двери, которая вела в маленькую комнату в глубине квартиры.
— Оуэн! — еще не успев открыть дверь, воскликнул Перл. — Мы идем!
Они шагнули через порог и испуганно замерли. В комнате стояли доктор Роулингс, а также Оуэн и Кортни в цепких руках санитаров.
— Так-так-так, — радостно приветствовал их доктор Роулингс, — наконец-то наши беглецы появились. Вы заставляете себя ждать, это очень нехорошо. Я и так сердит на вас. Ну, что ж, любопытно будет послушать ваше объяснение.

Окружной прокурор озабоченно прохаживался по кабинету.
— Сантана, не надо нервничать, успокойся, — говорил он. — Все самое худшее, что могло случиться, уже позади. Теперь нам нужно сосредоточиться и найти конкретную возможность решить все без особых проблем.
Слезы на ее глазах уже высохли. Сантана сидела на стуле, внимательно слушая Тиммонса. Он остановился рядом с ней.
— Во-первых, тебя никто не отправит в тюрьму. Во-вторых, ты должна твердо запомнить, я — единственный, кто в состоянии помочь тебе. И еще. Запомни, твердо запомни это, и ни при каких обстоятельствах не упоминай об этом. Меня не было в машине, я не видел Иден и, слава богу, она не видела меня. Поняла?
Она кивнула.
— Хорошо. Я буду поступать так, как ты говоришь. Но почему ты думаешь, что никто не знает о том, что ты был рядом со мной в машине?
Тиммонс усмехнулся.
— Да если бы Иден видела меня, она бы сразу же сообщила об этом прямо там, в больнице. Никто ведь не мешал ей это сделать. А раз она ничего не сказала, значит, просто не знает. Мне, конечно, придется повозиться, чтобы успокоить полицию и нейтрализовать Круза. Но я сумею замять это дело.
Она с сомнением посмотрела на него.
— Ты собираешься сделать это в одиночку? Тебе будет очень тяжело, ведь я же беспомощна. Я абсолютно ничем не могу помочь тебе. Даже Круз не верит мне.
Тиммонс успокаивающе поднял руку.
— Нет, ты отнюдь не беспомощна.
Он подошел к столу, взял какую-то бумагу и протянул ее Сантане.
— Вот, посмотри.
Она непонимающе мотнула головой.
— Что это?
Тиммонс положил бумагу ей на колени.
— Посмотри.
Она быстро пробежалась по строкам напечатанного на пишущей машинке документа и растерянно пробормотала:
— Ведь это же признание в совершении наезда.
Сантана швырнула бумагу в руки Тиммонса с такой поспешностью, как будто боялась замараться.
— Ты что, хочешь, чтобы я это подписала?
Он уверенно кивнул.
— Да. Запомни все детали и поставь внизу свою подпись.
Она нервно взмахнула руками.
— Да ты что, Кейт, спятил? Зачем мне это подписывать? Ведь здесь сказано, что я признаю свою вину?
Тиммонс спокойно поднял упавшую на пол бумагу. Смахнув с краешка документа пыль, он укоризненно покачал головой.
— Сантана, ты не понимаешь, какую важность эта бумага имеет для тебя. Это признание должно спасти тебя от тюрьмы, неужели тебе хочется попасть за решетку?
Она истерично выкрикнула:
— Я ни за что, никогда в жизни не подпишу это признание. Как я могу это сделать, если я не виновна в наезде на Иден?
Она истерично рассмеялась.
— Кейт, неужели ты думаешь, что я полная дура? Да, может быть, я нервная, неуравновешенная женщина, но я же не идиотка, чтобы подписывать собственный приговор?
Тиммонс помрачнел.
— Похоже, ты не поняла ни одного слова из того, что я тебе только что сказал. Только признание спасет тебя от тюрьмы.
Сантана решительно отмахнулась.
— Ни в коем случае, только не это. Если я подпишу это признание, то меня обязательно посадят в тюрьму. Я в этом ни капли не сомневаюсь.
Тиммонс покачал головой.
— Напротив. Ты не единого дня не проведешь в камере. И вообще, мне кажется, что ты собираешься погубить нас обоих. Но я рискую только своей карьерой, а ты потеряешь свободу и собственного сына.
Она испуганно посмотрела на него.
— Но я не хочу потерять Брэндона. Это было бы самое ужасное, что могло бы случиться в моей жизни.
Тиммонс мстительно улыбнулся.
— Так вот, если ты не подпишешь это признание, то ты потеряешь сына вместе со свободой. Неужели ты думаешь, что кто-то поверит в то, что твой автомобиль случайно выскочил на обочину? Суд даже обойдется без совещания. Судья в две секунды вынесет обвинительный приговор, тебе нужен друг, работающий в этой системе. Если ты утонишь меня, то у тебя не останется никого. На Круза ведь ты не можешь надеяться. Он до сих пор не поверил ни одному твоему слову, и нет никакой уверенности в том, что он поверит в то, что ты скажешь на суде. Тем более что там будет совершенно иной разговор. Суд присяжных заседателей — это двенадцать полных идиотов, которыми, словно куклами, распоряжается судья. Ты вряд ли сможешь убедить хоть одного из них в своей невиновности, если судья будет прямо противоположного мнения. Тебя ожидает весьма веселая перспектива отправиться в женскую тюрьму. А ты знаешь, что такое женская тюрьма? Это отнюдь не дом отдыха. Там ты познакомишься и с насилием, и с полным произволом, и со всей прочей грязью. Там ты быстро забудешь о своих пристрастиях и любви к творчеству. Там ты вообще обо всем забудешь. Ты будешь мечтать только об одном — чтобы выжить.
Окружному прокурору удалось сделать свое дело — он запугал Сантану до такой степени, что она снова разрыдалась. Тиммонс ожидал, пока она успокоится, расхаживая по кабинету.
— Ну, что? — наконец сказал он. — Тебе улыбается такая перспектива? Теперь ты понимаешь, что означает не послушаться меня и остаться в одиночестве.
Глазами, полными слез, она безнадежно посмотрела на окружного прокурора.
— Ты уверен, что признание спасет меня от тюрьмы? — дрожащим голосом спросила она.
Она исступленно замотал головой.
— Да, да, кому же это знать, как не мне, окружному прокурору? Сколько раз тебе можно повторять одно и то же?
— Но я не понимаю, как этот документ может помочь мне?
Он в изнеможении простонал.
— О боже, ты еще сомневаешься. Вся проблема в том, что тебе совершенно неизвестна механика судопроизводства. Понимаешь, имея это признание на руках, я смогу торговаться. Я пойду к судье, и он даст разрешение отпустить тебя на свободу под залог. Как окружной прокурор, я смогу это устроить. Судья сделает все, что я ему скажу. Ведь я же главный государственный обвинитель. Он прислушивается к моему мнению.
Она обхватила голову руками и обреченно сказала:
— Боже мой, как тяжело все это. Я не понимаю, что происходит. Я не уверена в том, что твой план сможет сработать. Я знаю, что я рискую потерять Брэндона. Если меня посадят в тюрьму, он узнает, что его мать — преступница.
Он так сморщился, как будто надкусил горький каштан.
— Сантана, да ты не окажешься в тюрьме. Я позабочусь об этом. Разве я смогу подвести тебя после того, что между нами было? Неужели ты думаешь, что это возможно? Подпиши эту бумагу, и все будет в порядке.
Она поднялась и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Окружной прокурор понял, что на нее уже начала действовать таблетка. Глаза Сантаны сверкали каким-то безумным огнем, рукой она нервно теребила волосы.
— Я так одинока, — низко опустив голову, чуть слышно выговорила она. — Мне не на кого положиться.
Тиммонс подошел к ней и, осторожно взяв за руку, доверительно заглянул ей в глаза.
— Сантана, поверь мне, это не так.
На этот раз она не вырывалась и не протестовала. Воспользовавшись этим моментом, Тиммонс обнял ее и прошептал на ухо:
— Я с тобой. Мои чувства по отношению к тебе остались прежними.
Она прижалась к нему, как замерзший котенок.
— Ты все еще любишь меня?
Он жарко дышал ей в ухо.
— Да, конечно. Я люблю тебя и буду любить.
Она положила голову ему на плечо, и с горечью сказала:
— А Круз не любит меня. Он даже никогда не говорит об этом. Как будто ему неприятно сделать такое признание.
Тиммонс поцеловал ее в щеку.
— Я с тобой, — тихо сказал он. Она шмыгнула иском.
— Ты сказал, что любишь меня.
Он рассмеялся.
— Да, конечно, ведь мы по-прежнему нужны друг другу.
Он все-таки хорошо сыграл свою роль, потому что, внимательно посмотрев ему в глаза, Сантана кивнула.
— Да, я верю тебе.
Тиммонс рассмеялся еще громче, на этот раз совершенно искренне.
— Ну, вот и отлично! — воскликнул он. — Значит, мы понимаем друг друга. Будь хорошей девочкой, подпиши этот документ.
Она смотрела на него, как завороженная. Не понимая, что делает, Сантана взяла протянутую ей бумагу в руку, положила перед собой на краешек стола и поставила свою подпись под текстом заявления.
Перл решительно шагнул вперед.
— Негодяи, отпустите Оуэна и Кортни!
Роулингс повернулся к санитарам и едва заметным движением головы распорядился, чтобы их отпустили. Один из санитаров быстро направился к двери и захлопнул ее за спинами Келли и Перла. Роулингс по-хозяйски прошелся по комнате.
— Ну, что ж, проходите. Чувствуйте себя, как дома, — сострил он. — Келли, я уже, честно говоря, начал скучать по тебе, мы так давно не виделись.
Перл с ненавистью посмотрел на него.
— А что вы здесь делаете? — сквозь зубы спросил он. — Как вы нашли мое убежище?
Роулингс удовлетворенно потер руки.
— За свою жизнь я сталкивался и не с такими загадками, — с улыбкой ответил он. — Это было не так уж и сложно сделать.
Перл посмотрел в сторону, где стояла Кортни.
— С тобой все в порядке?
Она растирала запястье, на котором остались следы грубых пальцев санитара.
— Да, не беспокойся, Перл. Когда я сюда пришла, они уже были здесь. Извини, Перл, но я ничего не смогла сделать. Меня заперли здесь вместе с Оуэном.
Перл обеспокоенно посмотрел на Роулингса.
— Что вы сделали с моим другом Оуэном?
Тот безразлично пожал плечами.
— Ничего. Как видишь, он жив и здоров. Только немного напуган.
Мур съежился так, как будто какая-то огромная тяжесть навалилась на него сверху и не давала разогнуться. Роулингс, немигающим, как у удава, взглядом смотрел на Перла. Тот, не скрывая своей ненависти, сказал:
— Что вы на меня так смотрите? Пытаетесь загипнотизировать? Не бойтесь, я не упаду. Я никогда не окажусь в вашей власти.
Роулингс издал, короткий смешок.
— А знаешь, Перл, я как-то раньше и не обращал внимания на то, что вы вероятно похожи с братом. Странно, почему это не бросилось мне в глаза в то время, когда ты был еще в моей клинике? Действительно, тот же овал лица, те же волосы. Только глаза, глаза у вас разные.
Перл предостерегающе вскинул руку.
— Я еще выясню, что вы сделали с моим братом. И вы, милейший доктор, за все заплатите мне. Ох, как дорого заплатите.
Перл попытался сделать шаг навстречу Роулингсу с явно выраженным намерением вцепиться ему в глотку, однако стоявший сзади него санитар резко схватил его за плечо и рванул назад. Перл пошатнулся, но устоял на ногах. Роулингс отреагировал на этот порыв Перла с демонстративным равнодушием.
— Все в порядке, — сказал он санитару. — Я не думаю, что этот молодой человек станет совершать сейчас глупости.
— Мой брат не был самоубийцей, — угрожающим тоном произнес Перл. — Я еще отомщу вам за его смерть. Вы будете долго жалеть о том дне, когда впервые решили причинить кому-то зло. Я накажу вас от имени всех тех, кто стал вашими жертвами.
Санитар по-прежнему держал Перла за плечо. Роулингс развел руками.
— Ну, что ж, я слышал немало подобных речей, и они меня отнюдь не пугают. К тому же, это вполне объяснимо, вы сейчас очень расстроены, молодой человек. Вам ведь должно быть хорошо известно, что со мной лучше не портить отношения. Если вы будете проявлять склонность к сотрудничеству, то мы быстро сможем восстановить результаты лечения, достигнутые кропотливым трудом.
Кортни не выдержала и закричала:
— Что вы хотите от него?
Роулингс вкрадчиво засмеялся.
— Мне нужно многое.
Он подошел к полке и снял оттуда книгу в потертом кожаном переплете.
— Я надеюсь, вы не расстроитесь, но пока мы вас ждали, у нас было время кое-что выяснить о вашей личности, мистер Брэдфорд.
Перл почувствовал, что еще одна минута, и он вцепится в глотку этому негодяю. И вряд ли присутствие санитара за его спиной помешает этому.
— Да, кстати, — приторно улыбаясь, продолжил Роулингс. — Я не нашел у вас писем Брайана, куда вы их подевали? Хотя... К чему они мне теперь.
Перл угрожающе взмахнул рукой.
— Я бы посоветовал вам, дражайший доктор, реже упоминать это имя. Как бы вы ни старались, но вам, мой дорогой друг, так или иначе, придется ответить за его смерть. Я приложу к этому все силы.
Роулингс как-то по бабьи захихикал.
— Ответить и понести наказание придется тебе и твоим сумасшедшим друзьям, — тонким голосом пропел он. — Надеюсь, вы уже догадались, что сейчас мы вернемся в больницу?
Келли решительно вскинула голову.
— Никогда. Мы туда не вернемся.
Роулингс благостно зажмурился.
— Боюсь, что вы находитесь во власти величайшего заблуждения. Ну, что ж, придется вернуть вас в реальный мир. Санитар, давайте-ка начнем с этой симпатичной блондинки.
Здоровяк, стоявший за спиной Перла, снял руку с его плеча и потянулся к Келли. Перл заорал:
— Не трогай ее!
Воспользовавшись секундным замешательством санитара, Перл двинул локтем ему в живот. Тот громко охнул и согнулся. Следующим ударом Перл послал его в нокаут. Второй санитар, который стоял рядом с Муром, успел схватить его за руки и удержать, но Кортни, оставшись без присмотра, бросилась к двери.
— Перл, бежим! — закричала она.
Роулингс растерянно наблюдал за тем, как беглецы беспрепятственно покидают дом. Сейчас в его руках остался только Оуэн Мур.

Когда Круз вошел в приемную окружного прокурора, на столе, болтая ногой, сидела Джулия Уэйнрайт. Она держала перед собой папку с документами, бегло просматривая их.
— Джулия! — воскликнул Круз. — Сантана уже здесь.
Джулия кивнула.
— Да, я знаю, она сейчас у Кейта. Но он почему-то не пустил меня туда. Не знаю, о чем они там разговаривают, но это вызывает у меня, честно говоря, большие подозрения.
Круз тяжело вздохнул и с подозрительностью посмотрел на дверь кабинета окружного прокурора.
— Послушай, Круз, — обратилась к нему Джулия, — может быть, ты уже знаешь, меня назначили адвокатом Сантаны. — Я буду защищать ее на завтрашнем судебном процессе.
Круз обернулся.
— Нет, я еще не знал этого. Но, в общем, я рад.
— Я хотела переговорить с ней и узнать, согласится ли она, чтобы я защищала ее? Но, к сожалению, окружной прокурор опередил меня. Он даже не сообщил мне, когда ее привезли сюда.
Кастильо сокрушенно покачал головой.
— Ты еще не говорила с ней?
Джулия поднялась.
— Пока еще не успела. Хотя, насколько я знаю, она здесь уже довольно долго.
Круз возмущенно рубанул рукой воздух.
— Что за чертовщина здесь происходит?
В это время дверь кабинета открылась, и оттуда в приемную вышел сам Кейт Тиммонс. По лицу его блуждала радостная улыбка, глаза сверкали каким-то странным блеском. Тиммонс походкой в вразвалочку подошел к Крузу и, держа в руке какую-то бумагу, радостно помахал ею перед носом Кастильо.
— А вот и ты, Круз. Наконец-то. Где ж ты так долго пропадал? — не скрывая ехидства, произнес окружной прокурор.
Круз не скрывал своего раздражения.
— Где Сантана? Мне нужно поговорить с ней, — требовательно произнес он.
Тиммонс многозначительно посмотрел на бумагу, которую держал в руке.
— Не торопись, Круз, всему свое время. Сантана сейчас дает показания.
Джулия удивленно воззрилась на Тиммонса.
— Что? Что она делает?
Окружной прокурор уверенно кивнул.
— В этом нет ничего противозаконного, Джулия. Сантана решила рассказать мне обо всем прямо сейчас, не дожидаясь допроса.
Джулия возмутилась.
— Все показания должны сниматься в присутствии адвоката и никак иначе.
Круз напряженно подался вперед.
— Моя жена еще здесь, в твоем кабинете?
Тиммонс торжествующе улыбнулся.
— Да. Но вряд ли ей сейчас нужен муж. А вот хороший адвокат ей понадобится. Джулия, ты ведь хороший адвокат?
Кастильо подозрительно посмотрел на Тиммонса.
— Я не понимаю, к чему такая спешка, Кейт? Зачем так торопиться, что нарушаются все нормы процессуального законодательства?
Тиммонс скептически посмотрел на Кастильо.
— Ишь ты, как заговорил. Давно ли ты стал думать о нормах права? Но вообще, если тебя интересует, на то есть причины. Во-первых, я хочу, чтобы Сантана не испытала сильный стресс и поскорее избавилась от моральной тяжести по поводу этого дела.
Джулия удивилась.
— А что, разве есть возможность сделать этот процесс быстрым? Ты думаешь, что не понадобится больше одного судебного заседания?
Вот тут-то окружной прокурор и выложил свой главный козырь. Он снова продемонстрировал Крузу и Джулии документ, который держал в руке. И, как бы между прочим, заметил:
— Она во всем призналась.
Джулия побледнела.
— Что она сделала?
Тиммонс протянул ей бумагу.
— Вот, она подписала признание. Можешь убедиться в этом сама. Только попрошу вас быть очень аккуратными с этим документом. Он будет подшит в дело на самом видном месте.
Круз экспансивно замахал руками.
— Я не понимаю, что здесь происходит, Кейт. Зачем ты мутишь воду, и какую рыбу ты пытаешься поймать в этой мутной водице.
Окружной прокурор спокойно покачал головой.
— Нет-нет, нет, я не собираюсь никого ловить. Все абсолютно законно и суд это подтвердит.
Джулия передала Крузу документ и сказала упавшим голосом:
— На почитай, она действительно признала свою вину. Я ничего не понимаю, здесь есть какая-то загадка.
Круз ошеломленно вчитывался в строки документа.
— Да, действительно, она целиком и полностью признала свою вину. Но что или кто заставил ее сделать это.
Круза терзали догадки и сомнения, но ни что-то подтвердить, ни что-то опровергнуть он сейчас не мог. Он вообще чувствовал себя абсолютно бессильным. Это был какой-то злой рок. Судьба накатывалась словно гигантский каток, давя и круша все на своем пути.

— За ними, в погоню, — завизжал Роулингс.
Санитар, державший Оуэна, швырнул его в сторону и бросился к двери. Но не прошло и минуты, как он вернулся обратно.
— Не удалось их догнать, — он развел руками. — И Капник и обе дамы исчезли. Наверное, они нырнули куда-нибудь в подворотню. Но я не знаю, где их искать.
Роулингс злобно пнул ногой ножку дивана.
— Прекрасно, великолепно, только этого нам и не хватало.
Он обернулся к испуганно жавшемуся в угол Муру и ткнул в него пальцем.
— Оуэн, из-за тебя мы потерпели фиаско. Ты за это ответишь.
— Из-за меня? Почему? — захныкал Мур. — Я делал все, о чем вы меня просили, доктор Роулингс.
Роулингс сурово взглянул на пациента.
— Я бы на твоем месте не стал оправдываться, Оуэн, — угрожающе произнес он. — Ты знаешь об их дальнейших планах? Расскажи мне обо всем. Отвечай и быстро.
Мур едва не заплакал.
— Нет, я уже один раз предал своих друзей, с меня достаточно, — заныл он.
— Оуэн, — повысив голос, прикрикнул на него Роулингс, — вовсе нет, ты должен сообщить мне все.
Мур умоляюще воскликнул:
— Доктор, вы отпустите меня домой, как обещали?
С садистским наслаждением Роулингс отрицательно покачал головой.
— Свобода, Оуэн, дорого стоит. Как правило, так просто ее не купишь, но если ты готов сотрудничать с нами, я подумаю о том, чтобы проявить по отношению к тебе снисхождение.
Немного поколебавшись, Мур сказал:
— Хорошо, я расскажу вам обо всем. Они собирались взять на пристани катер и отправиться в Мексику. Они должны разыскать какого-то Макинтоша.
Роулингс рассмеялся. То есть это даже был не смех, а какой-то дикий несдержанный хохот. Его словно выворачивало изнутри. Он хохотал, хлопал себя по ляжкам, сгибался и разгибался.
— Почему вы смеетесь? — обиженно спросил Мур. — Я говорю чистую правду. Я больше ничего не знаю, но то, что знаю, я уже сказал. Вы должны верить мне.
Немного успокоившись, Роулингс воскликнул:
— Разумеется, Оуэн, ты говоришь правду. Отлично. Я ни капли не сомневаюсь в твоих словах.
Санитары с недоумением взирали на радостно хохотавшего доктора Роулингса.
Наконец, он повелительно махнул рукой.
— Ладно, Оуэн, спасибо тебе за помощь. А теперь убирайся!..
Мур, не веря своим ушам, изумленно вытаращил глаза.
— Вы меня отпускаете, доктор? Я могу отправляться домой? Мне можно идти прямо сейчас?
Улыбка на лице Роулингса сменилась холодным прищуром маленьких глаз.
— Нет, — сухо сказал он. — Я отпускаю тебя в погоню за твоими друзьями. Задержи их. Ты знаешь, где спрятан катер?
Мур едва не разрыдался от собственного бессилия.
— Да, знаю. Знаю... — униженно произнес он. — Катер находится на причале Кэпвеллов. Они собирались отправиться в Мексику оттуда.
Роулингс удовлетворенно кивнул.
— Вот и отлично! Тогда беги туда и постарайся отправиться с ними.
Мур растерянно побрел к выходу с низко опущенной головой.
Он уже взялся за дверную ручку, когда Роулингс окликнул его.
— Оуэн, не забывай о том, что ты должен информировать меня о каждом их шаге. Будешь сообщать обо всех действиях своих спутников. Помни о том, что я пристально слежу за тобой. И даже если ты вознамеришься удрать, я все равно доберусь до тебя. У меня длинные руки... Я достану вас даже в Мексике. Для меня это ничуть не сложнее сделать, чем в Соединенных Штатах. Мексиканская полиция всегда охотно сотрудничает с нашей. Не забывай об этом.
Мур сгорбился сильнее обычного, будто слова Роулингса падали на него сверху как крупный град.
— Я... я не знаю, — пробормотал он. — Я не хочу.
Роулингс сурово посмотрел на него.
— Оуэн, не забывай, что я совсем рядом. Мне ничего не стоит добраться до вас. Кстати, я именно это собираюсь сделать, когда вы найдете эту таинственную личность по фамилии Макинтош. Я обязательно присоединюсь к вам, чтобы встретиться с ней.
Будь сейчас Оуэн в другом душевном состоянии, он бы понял, что доктор Роулингс проговорился. Да, Макинтош была женщиной, точнее, его бывшей супругой. Но пока никто из беглецов не знал об этом.
Мур сейчас был занят собственными тяжелыми мыслями, чтобы обратить внимание на оговорку доктора Роулингса.
— Я не желаю следить за ними, — едва набравшись смелости, произнес он.
Скрипнула дверь и, спустя несколько мгновений, Оуэн вышел из квартиры.
Роулингс проводил его презрительным взглядом.
— Не хочешь следить, но будешь, — уверенно сказал он. — Иначе, я устрою тебе такую веселую жизнь, по сравнению с которой изолятор в моей клинике покажется тебе раем.

0

20

ГЛАВА 20

Тяжелое утро. Окружной прокурор прибегает к психологическому давлению на Сантану. Круз пребывает в растерянности. Джина угрожает Кейту Тиммонсу.

В отличие от других участников событий, окружной прокурор провел эту ночь довольно спокойно. Еще вчера вечером ситуация была для него угрожающей. Однако после того как он взял инициативу в собственные руки, положение изменилось. Успев переговорить с Сантаной до того как в дело вмешается ее адвокат, он сумел убедить ее в том, что добровольное признание облегчит ее вину. Сантана, пребывавшая в последние дни в состоянии граничившем с нервным срывом, достаточно легко поддалась его уговорам. Вынудив ее подписать заявление о признании своей вины, он, таким образом, снял груз ответственности с себя. Остальное не представляло особого труда. Имея на руках такой документ, даже в случае крайнего осложнения обстоятельств — например, если бы на суде, Сантана вдруг решила бы обвинить его в соучастии — он мог бы просто отрицать свою вину даже не нуждаясь в особых доказательствах. Правда, некоторое сомнение на этот счет у него еще оставалось. Неплохо было бы запастись какими-либо алиби на всякий случай.
Но это было уже в общем делом второстепенным. Ему приходилось сталкиваться и не с такими сложными обстоятельствами. И каждый раз, благодаря своей сообразительности, хитрости и увертливости, Тиммонс. выходил сухим из воды.
Обладая достаточно большим жизненным опытом поведения в подобных ситуациях, он не без основания надеялся, что и на этот раз, все закончится для него благополучно. Круза, с его попытками выгородить жену, он оставил далеко позади. Теперь оставалось только не выпускать инициативу из своих рук и, полагаясь на свою предусмотрительность, предпринимать точно рассчитанные меры предосторожности.
До начала судебного заседания необходимо было еще раз повидать Сантану и в спокойной обстановке напомнить ей о деталях разработанного им плана. Сейчас ему оставалось только одно — не снижать силы давления психологического пресса. Сантана должна была вести себя как послушная, контролируемая кукла, а для этого требуется еще и еще раз напомнить ей об этом.
По дороге к дому Кастильо Тиммонс остановился у газетного киоска и купил свежий утренний номер «Санта-Барбара Трибьюн». Развернув газету, Тиммонс усмехнулся. Судебный репортер хорошо знал свое дело. На первой странице над снимком Сантаны Кастильо красовался, набранный гигантскими буквами, заголовок: «ЖЕНА ПОЛИЦЕЙСКОГО АРЕСТОВАНА. ОНА СОВЕРШИЛА НАЕЗД И СКРЫЛАСЬ С МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ». В статье живописными красками была нарисована ужасающая картина трагического происшествия на мысе Инспирейшн, а также были расписаны детали полицейского расследования и задержания преступницы. Особо отмечалась колоссальная заслуга в этом деле службы окружного прокурора и персонально самого Кейта Тиммонса, благодаря тонкости и проницательности ума которого, на основании крайне скудных улик, удалось найти виновную в этом чудовищном злодеянии Сантану Кастильо. Особую пикантность ситуации придавало то, что Сантана была женой, очевидно, самого известного в городе полицейского, который был ответственным за расследование этого инцидента. Автор статьи задавал несколько вопросов, которые непременно должны были взбудоражить общественное мнение. Не является ли совершенный Сантаной Кастильо наезд на Иден Кэпвелл, формой мести на почве ревности? Какое отношение имеет сам Круз Кастильо к происшествию на мысе Инспирейшн? Связан ли вялый ход расследования этого дела с тем, что следственную бригаду возглавлял инспектор Кастильо? Не был ли он заинтересованным лицом?
Досужие обыватели могли извлечь из газетной публикации немало крючков и зацепок, для оживленных пересудов. Окружной прокурор прекрасно отдавал себе отчет в том, что подобные публикации вызывают волну разнообразных сплетен, слухов, домыслов и разговоров. Это было бы ему только на руку — чем больше болтовни, тем в более выгодном свете будет рисоваться именно его фигура. Он показал себя настоящим поборником законности и порядка, проявив при этом незаурядные способности. Тиммонс почти физически почувствовал, как в его предвыборную копилку сыпятся монеты.
Все это настраивало окружного прокурора на крайне оптимистический лад. Остановив машину у дома Кастильо, он еще несколько минут сидел в кабине и с рассеянной улыбкой смотрел на океанский берег. Утреннее солнце Южной Калифорнии уже нагрело песок пляжа, а ласковый свежий ветерок ничем не напоминал о сырой вечерней погоде. Ладно, пора, — сказал он самому себе и, взяв лежавшую рядом с ним на сидении газету, направился к дому Сантаны.
Ему пришлось позвонить в дверь несколько раз. Очевидно, Сантана сегодня решила задержаться в постели. Когда она, наконец, открыла дверь. Тиммонс широко улыбнулся:
— Привет, — весело сказал он.
Ее лицо выглядело так, словно ее уже несколько дней мучила бессонница — огромные мешки под глазами, землистая измятая кожа, пересохшие губы.
— Кейт, зачем ты приехал так рано? — устало спросила она. — Тебе еще повезло, что Круз недавно уехал, но он скоро обещал вернуться за мной.
Тиммонс беззаботно махнул рукой:
— Да ладно, Бог с ним, с Крузом. Меня больше беспокоят твой изможденный вид. Ты, наверно, сегодня провела беспокойную ночь.
Словно в подтверждение этих слов, она слегка пошатнулась.
— Да, я уснула только, когда рассвело. В отличие от тебя, я не считаю себя невиновной.
Тиммонс понял, что радостный беззаботный тон в разговоре больше неуместен. Он тут же сменил одну маску на лице другой — серьезная мина должна была убедить Сантану в том, что Кейт озабочен только тем, как помочь ей оправдаться. Он протянул Сантане газету:
— Ты видела это?
Сантана, нахмурившись, прочитала заголовок и, быстро пробежавшись глазами по строчкам статьи, направилась в дом.
— Черт возьми, — не сдержалась она. — Этого следовало ожидать. Уже все разнесли.
Тиммонс вошел следом за ней.
— А радио ты уже включала? Все раскручивают эту тему, она дала много поводов для разговоров в Санта-Барбаре.
Она сокрушенно покачала головой:
— Бедный Круз. Сейчас его имя станут поливать грязью все кому не лень. Этим проклятым бумагомаракам только дай повод. Сначала они готовы возвести человека на вершину Олимпа, а потом втоптать его в грязь.
— Ладно, — серьезно сказал окружной прокурор. — Я хочу тебе порекомендовать кое-что. Если позвонят репортеры — а они обязательно позвонят, то, пожалуйста, не отклоняйся от текста заявления, которое ты сделала вчера вечером. Сама понимаешь, что они ребята охочие до всяких тонкостей. Им не доставит ни малейшего труда, уцепившись за какую-нибудь на твой взгляд деталь, раскрутить это дело так, что вся Америка охнет. В такой ситуации тебе было бы вообще лучше помалкивать. Однако они, скорее всего, доберутся до тебя. В крайнем случае, ссылайся на то, что адвокат запрещает тебе делать заявления для прессы.
Сантана брезгливо отшвырнула газету в сторону.
— Я вообще буду молчать. Я и так наговорила столько лжи, что не знаю где правда, а где вымысел.
Окружной прокурор, ничуть не смутившись, поднял газету с пола, аккуратно расправил и сложил ее.
— Правдой будет то, что поможет нам выжить, — двусмысленно сказал он. — Если мы будем поступать верно, то сможем выпутаться из этой истории.
Сантана порывисто взмахнула рукой:
— От тебя уже ничего не зависит в этой истории. Все это дело будет решаться в суде. Вот от кого сейчас зависит моя судьба.
Тиммонс скромно заметил:
— Кстати говоря, через полчаса я встречаюсь с судьей Уайли. Кстати, миссис Уайли очень любопытная личность. Если помнишь, именно она занималась разводом Керка и Иден. Мне кажется, по отношению к Иден у нее с тех пор остались некоторые дружеские чувства и мне придется приложить немало усилий, чтобы убедить ее быть к тебе снисходительной.
Сантана испуганно посмотрела на Тиммонса:
— Ты думаешь, она сможет хоть как-то помочь мне? От нее можно ожидать снисходительности?
Окружной прокурор уверенно кивнул:
— Несомненно. А с Джулией мы попробуем договориться.
Сантана наморщила лоб:
— Я не понимаю, что это означает?
Тиммонс сунул руки в карманы брюк и по-хозяйски прошелся по гостиной:
— Я думаю, что ты отделаешься легким испугом. Постарайся меньше беспокоиться по этому поводу. Я позабочусь обо всем.
Сантана не скрывала своей досады:
— Поскорее бы все это кончилось! Как я устала!
Он подошел к ней и осторожно притронулся к ее плечу. Сантана резко отдернулась:
— Не трогай меня.
Он тут же отдернул руку:
— Тихо, тихо, Сантана. Успокойся. Тебе сейчас нужно набраться терпения. И помни, когда ты будешь разговаривать с судьей, не показывай своих сомнений. Ты не видела Иден.
Она всплеснула руками:
— А я и не видела Иден!
Тиммонс кивнул:
— Правильно. И ты ничего не знала об аварии.
Сантана все так же нервно закричала:
— А как я могла знать об этом, если из машины выходил ты? Ты же сказал, что не произошло ничего страшного, мы просто въехали в рытвину!
Тиммонс постарался сменить тему.
— Послушай, я хотел бы тебе дать несколько советов по поводу сегодняшнего судебного заседания. Во-первых, ты должна придерживаться избранной нами тактики. Постарайся не выходить за рамки сделанного тобой заявления. Если она будет интересоваться подробностями, слово в слово повторяй то, что написано в твоем признании. Это во-первых, а во-вторых, оденься поскромнее, что-нибудь черного или темно-синего цвета. Веди себя сдержанно, не нервничай и помни — ты — невиновна.
Она отрицательно покачала головой:
— А вот это будет труднее. Я не чувствую себя невиновной. Понимаешь? Не знаю как тебе, а мне все-таки кажется, что я совершила что-то ужасное.
Тиммонс постарался не развивать эту тему:
— Ну, ладно, ты можешь чувствовать себя как угодно, но делай вид, что ты не виновна. Это самое главное. Сейчас ты должна полагаться на другое. Сантана, ведь ты очень красивая женщина. Все другие обстоятельства сейчас будут иметь очень мало значения. Ты должна полагаться только на свое поведение и внешний вид. Люди должны поверить каждому твоему слову. Только если ты будешь вести себя нужным образом.
Она тяжело вздохнула:
— Я должна понести наказание за то, что совершила.
Тиммонс сочувственно заглянул ей в глаза:
— Сантана, я знаю, почему ты так мучаешься — у тебя скрытый комплекс вины перед Крузом.
Она вызывающе вскинула голову:
— Возможно. И я не знаю, что мне с этим поделать.
Тиммонс укоризненно покачал головой:
— Сантана, ты не права. Я не вижу никакого смысла в публичном покаянии. Тем более, если делать это в зале суда во время слушаний по делу о наезде. Умоляю, не противоречь своим показаниям.
Сантана язвительно спросила:
— Ты не хочешь, чтобы люди узнали всю правду? Боишься, да?
Тиммонс старался выглядеть убедительным:
— Нет, Сантана, мы должны выиграть. Я все продумал. И верю в то, что нас ждет победа.
Нервно теребя волосы, Сантана подошла к окну.
— Бедный Круз, — сказала она, глядя на плескавшиеся на песчаный берег волны. Я причинила ему столько неприятностей. Невероятно, как он мог все это вынести. Мне просто не по себе от всего этого.
Тиммонс не удержался от едкого смешка:
— Слава Богу, что он знает совсем немного.
Она удрученно покачала головой:
— Не понимаю, как я могла так с ним обойтись. С моей стороны это было просто... — Она умолкла, подбирая нужное слово. — Просто подлостью.
— Не бойся, вы помиритесь, Круз простит тебя, — сочувствие окружного прокурора выглядело довольно фальшиво. — Сантана, время лечит раны, поверь. Я желаю тебе только счастья.
Она обернулась и с горечью заметила:
— Кейт, зачем ты пытаешься скрыть от меня правду? Ты же печешься только о своей шкуре.
Тиммонс пожал плечами:
— Это не так. Ты просто расстроена и не хочешь видеть, что мы связаны одной цепью. Соберись с духом, Сантана. Мы победим. Ты, я и Круз.
Она снова отвернулась:
— Сомневаюсь.

Круз гнал машину к центру. Он смотрел на дорогу воспаленными от бессонницы глазами, а сердце его сжималось в ожидании предстоящего судебного заседания. Он знал, что Сантане будет тяжело, но вдвойне тяжело будет ему. Потому, что он чувствует свою глубокую вину перед ней. К тому же он будет лишь пассивным сторонним наблюдателем. Он ни чем не сможет помочь ей. Ни подскажет, как нужно себя вести, ни возьмет ответственность на себя. Он уже ничего не сможет сделать. Это ощущение собственного бессилия заставляло его, плотно сжав губы, все сильнее давить на педаль газа.
Он притормозил возле отеля «Кэпвелл» и направился в ресторан. Метрдотель проводил его к столику.
— Пожалуйста. Что вам принести?
Круз устало потер слипавшиеся от недосыпания глаза:
— Чашку кофе, пожалуйста, очень крепкий.
В этот утренний час в ресторане было совершенно пусто. Занят был лишь один единственный столик. Разумеется, за ним сидел ни кто иной, как Джина Кэпвелл. С любопытством посмотрев на небритого, невыспавшегося полицейского, она торопливо дожевала ароматную французскую булочку и направилась к Крузу. Не спрашивая разрешения, она уселась за столик напротив него и с улыбкой заметила:
— Ты знаешь, Круз, полицейские это особый вид людей. Чем серьезнее преступление, тем комфортнее они себя чувствуют.
Он хмуро потер щетину на подбородке:
— Что тебе надо, Джина?
Не обращая внимания на его неприветливость, она ответила:
— Круз, я женщина с тонкой душевной организацией. Я хочу помочь тебе скрасить твое одиночество.
Круз тяжело вздохнул:
— Джина, лучше ответь мне на один вопрос. Зачем ты в тот вечер отослала Иден на Инспирейшн Пойнт?
Джина поморщилась:
— Ты говоришь таким тоном, как будто обвиняешь меня в чем-то.
Круз горячо воскликнул:
— Ты косвенно виновата в том, что произошел этот несчастный случай! Если бы не ты, я думаю, все было бы по-другому.
Джина возмущенно взмахнула рукой:
— Да ты в своем уме, Круз! Ты понимаешь, что говоришь? Во всем виновата твоя жена, а не я. Я машинами никого не сбивала.
Но Круз не снижал напора:
— Почему ты постоянно вмешиваешься в жизнь других людей? Это что, доставляет тебе какое-то удовольствие?
Джина почувствовала, что все складывается для нее крайне неудачно, и резко поднялась из-за стола. Она не успела сделать даже шага в сторону, как Круз схватил ее за руку и потащил обратно.
— Эй, ты куда? Разговор еще не закончен.
Она сделала оскорбленный вид:
— Ты слишком вспыльчив, Круз, а это опасно.
Он заставил ее сесть обратно.
— Опасно заниматься интригами, Джина. Что ты затеяла с Кейтом Тиммонсом?
Она попыталась вырваться:
— Отпусти меня! Мне же больно.
Он крепко держал ее за руку:
— Джина, однажды в моей жизни уже был такой случай, когда мне пришлось тесно столкнуться с тобой. В тот раз я спас тебя от тюрьмы, но сегодня мое терпение лопнуло, Джина. Будь осторожна и держись от меня подальше.
Этот разговор так расстроил его, что он вскочил из-за стола и решительно зашагал к выходу. Подошедший официант с чашкой дымящегося кофе в руке, недоуменно проводил его взглядом:
— А как же ваш заказ? — пробормотал он. Джина выхватила у него из руки чашку и стала жадно отпивать кофе.
— Запишите на мой счет, — сказала она, осушив чашку до половины.

Когда окружной прокурор покинул ее дом, Сантана отправилась в ванную приводить себя в порядок. Через четверть часа она выглядела уже значительно лучше. Слой грима скрывал измятости кожи и мешки под глазами. Она одела черный костюм и синюю блузку, как и советовал ей Кейт. Несмотря на освежающий душ, Сантана чувствовала себя довольно дурно. Ее подташнивало, слабость то и дело накатывала на нее холодными волнами, что-то побаливало в груди.
Чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, Сантана прибегла к привычному средству — таблеткам. Она достала из сумочки пузырек, вытряхнула на ладонь пилюлю и проглотила, запив водой. В этот момент дверь в прихожей распахнулась, и в дом вошел Круз. Если бы сейчас нужно было бы сравнить, кто из них выглядит хуже, то, пожалуй, Круз мог бы вполне опередить жену.
Увидев его мрачное лицо, Сантана бросилась навстречу:
— Может быть, я приготовлю тебе завтрак?
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, спасибо, я не хочу есть.
— А где ты был? — спросила она. Он неопределенно махнул рукой:
— Так, кое-какие дела были.
Она нерешительно шагнула навстречу ему, но затем остановилась:
— Круз, я даже не знаю, что сказать. Я очень хотела бы помочь тебе. Но...
Он уныло взглянул на нее:
— Сантана, почему ты не рассказала мне обо всем сразу? Мы смогли бы избежать многих неприятностей. А теперь все так усложнилось.
Низко опустив голову, она глухо произнесла:
— Я боялась развода. Круз, может быть, ты все-таки простишь меня?
Он на мгновение задумался:
— Может быть, я и прощу тебя, но только в том случае, если ты мне все расскажешь. Все, до самой последней детали. Иначе я ничего не могу поделать.
Она растерянно теребила пальцы:
— Круз, я была плохой женой.
Круз поморщился:
— Давай не будем обсуждать эту тему. Сейчас не время для того, чтобы вдаваться в такие подробности. Каждый из нас может припомнить много дурного друг о друге. Но ведь мы должны добиваться не этого. Мы должны доверять друг другу. У нас не должно быть тайн. Наше примирение, наше счастье, зависит от взаимного доверия, от искренности.
Она расстроенно отвернулась к окну:
— Не бросай меня, Круз, — голос ее дрожал, — если мы расстанемся, это будет для меня страшным ударом. Я надеюсь только на тебя. Может быть, нам все-таки удастся сохранить семью.
Он с горячностью взмахнул рукой:
— Да я хочу жить с тобой! Но одного желания недостаточно, чтобы сделать тебя счастливой. Нужно понимание с твоей стороны.
Она зарыдала, размазывая по щекам слезы:
— Да, я совершила ошибку. Но почему ты не можешь простить меня за это? Ведь мне больше некому признаться в этом. Ты единственный мужчина в моей жизни и я хочу принадлежать только тебе. Сначала я думала, что могу найти тебе какую-то замену, но оказалось, что это не так. Ты знаешь о том, что случилось со мной, но все это в прошлом. Я уже сделала свой выбор. Я хочу забыть обо всем плохом, что разделяло нас. Пусть оно останется в прошлом, поверь мне.
Круз почувствовал, как сердце его дрогнуло. Он не нашел в себе сил ответить жене.
— Пойду, переоденусь.
Сантана хмуро обернулась:
— Недавно заезжал Кейт.
Круз поморщился:
— Что ему надо было?
— Он сказал, что будет добиваться смягчения наказания.
Круз мрачно усмехнулся:
— По-моему, это обязанность Джулии. Кейта Тиммонса еще никто не назначал твоим адвокатом. Я думаю, он берет на себя слишком многое.
Сантана отрицательно покачала головой:
— Нет, по-моему, он искренне хочет помочь мне. Пусть попробует, может быть у него что-нибудь выйдет.
Круз Кастильо сокрушенно махнул рукой:
— А, по-моему, Тиммонс просто пытается спасти свою жалкую душонку. Рано или поздно ты поймешь это.
Сантана взорвалась:
— Круз, не надо обсуждать Кейта, — она снова заплакала. — Мне страшно, Круз. Я так боюсь. Пожалуйста, обними меня. Ты нужен мне.
Она бросилась к нему на шею и прижалась к его груди.
— Я обещаю стать идеальной женой. Как я люблю тебя! Возможно, большая любовь порождает большие проблемы.
Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.
— Я открою, дорогая, — сказал Круз.
Он неохотно выпустил жену из своих объятий и направился к двери. На пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла Джулия Уэйнрайт.
— Привет, Круз. Извини, что я так рано. Мне еще предстоит до судебного заседания встреча с окружным прокурором. А пока я решила навестить Сантану.
Круз тяжело вздохнул:
— Тиммонс совсем недавно был здесь. Он сказал, что вы попытаетесь переговорить с судьей до начала заседания и добиться смягчения наказания.
Джулия удивленно посмотрела на Круза:
— Вот как? Поразительно, он всегда идет на шаг впереди.
Джулия повернулась к Сантане:
— Ну, как твое настроение?
Сантана нервно кусала губы:
— Я не знаю, Джулия. У меня какое-то непонятное состояние. Уверенность в своих силах сменяется паническим страхом. Что будет, если судья не захочет договориться с вами.
Круз остановился возле столика, на котором стоял пузырек с таблетками и задумчиво повертел его в руках. Джулия пожала плечами:
— Мне трудно сказать. Мы будем бороться. В атом я уверена точно. А что получится в результате — не знаю.
Она прошлась по гостиной:
— Круз, ты поедешь со мной в суд?
Он кивнул:
— Да, но немного позже. Встретимся в зале суда.
Джулия направилась к двери:
— Сантана, поедем со мной. Ты готова?
Та засуетилась:
— Да. Подожди только одну минутку. У меня опять обострение аллергии. Я буду выглядеть ужасно, если не приму лекарство. — Она выпила еще одну таблетку.
Джулия с сомнением покачала головой:
— Может быть, тебе не следует принимать так много таблеток. По-моему, они не слишком помогают тебе. Помни, все зависит от того, как ты будешь держаться на суде.
— Да, я знаю, попробую сделать все, чтобы не сорваться. Моя судьба, вся моя дальнейшая жизнь, зависит от сегодняшнего дня. — Она повернулась к Крузу. — Наша жизнь...

После визита к Сантане окружной прокурор решил позавтракать. Он вошел в зал ресторана «Ориент Экспресс» и уселся за столик в дальнем углу. Сейчас Кейт Тиммонс был единственным посетителем ресторана. Правда, он не знал, что здесь уже побывала Джина. Точнее она все еще находилась в ресторане, просто после эмоционального бурного разговора с Крузом Кастильо, ей понадобилось привести себя в порядок.
Окружной прокурор заказал себе бифштекс и бутылку минеральной воды. Заказ выполнили мгновенно. Тиммонс уже приступил к завтраку, когда в зале появилась Джина.
— Прекрасно, — сказала она самой себе. — На ловца и зверь бежит.
Она решительно направилась к столику, за которым сидел окружной прокурор и, отодвинув стул, уселась напротив. Тиммонс едва не подавился куском мяса. Многозначительно оглянувшись по сторонам, он сказал:
— Джина, если ты не нашла свободного столика, то я поговорю с метрдотелем. Я думаю, что одно место для тебя все-таки найдется.
— Во-первых, доброе утро, — с миловидной улыбкой сказала она. — А во-вторых, я специально села к тебе потому, что не люблю есть одна.
Тиммонс скривил кончики губ, пытаясь изобразить улыбку:
— К счастью для тебя у меня сегодня с утра хорошее настроение. Не то тебе пришлось бы плохо.
Она по-прежнему улыбалась:
— У тебя хорошее настроение перед слушанием дела о Сантане? Ну, и как лягут, по-твоему, карты?
Тиммонс пожал плечами:
— Здесь не Лас-Вегас. Решение зависит от судьи Уайли, а не от простого благоприятного стечения обстоятельств.
Почувствовав, что аппетит у него безнадежно испорчен, Тиммонс с трудом прожевал остатки бифштекса и стал медленно потягивать из высокого бокала минеральную воду. Джина скептически хмыкнула:
— Ты, наверное, уже и судье Уайли успел заморочить голову. Ты же ни перед чем не останавливаешься, чтобы достигнуть своей цели.
Тиммонс деловито ответил:
— Я заинтересован лишь в одном — чтобы свершилось правосудие. Меня обязывает к этому мое служебное положение. Я ведь государственный обвинитель, а не защитник.
Джина скептически посмотрела на него:
— Да я и не сомневаюсь в том, что ты позаботишься о том, чтобы твоя подружка ответила по всей строгости закона. То есть я думаю, ты надеешься на то, что она выйдет сухой из воды. Не так ли?
Тиммонс скривился:
— Не болтай ерунды.
Джина с горячностью набросилась на него:
— Сантана преступница и ты об этом прекрасно знаешь! И она не должна избежать наказания.
Тиммонс задумчиво пожевал губами:
— Если Сантана виновата, то она получит то, чего заслужила. До тебя дошло? Что посеешь, то и пожнешь.
Джина язвительно улыбнулась:
— А ты, конечно, постараешься до конца выполнить свой гражданский долг. Я не сомневаюсь, что ты проделаешь это со всей тщательностью, на которую ты только способен.
Окружной прокурор уверенно кивнул:
— Да, это моя работа. Я служу закону, а не преследую личные интересы. Ни твои, ни мои, ни чьи-то еще.
Джина рассмеялась:
— Прибереги свое красноречие для какой-нибудь другой вислоухой дуры. Я не такая простушка, как те драные кошки, за которыми ты бегаешь. — Она не скрывала оскорбительного тона. — Я хочу, чтобы Сантана получила по заслугам за все, что она сотворила. Если она не будет примерно наказана, то я сама буду ее судить.
Тиммонс хмуро повертел в руках полупустой бокал.
— Очень интересная мысль, — с угрозой в голосе сказал он. — По-моему, ты берешь на себя слишком много.
Но Джину это ничуть не смутило:
— А если ты поможешь ей выкрутиться, то я разберусь с тобой в соответствии со своими представлениями о правосудии. Понял? До тебя дошло?
Тиммонс ощутил на губах какой-то горький привкус.
Скривившись от неудовольствия, он отодвинул в сторону бокал с минеральной водой:
— Это все?
Джина усмехнулась:
— А что, тебе мало? Для любого другого это было бы вполне достаточным руководством к действию. Я могу, конечно, расписать подробности твоих интимных отношений с Сантаной, но думаю, что ты не хуже меня осведомлен об этом. Имей в виду, что я найду способ сообщить об этом судье Уайли. А теперь можешь продолжать свой завтрак. Не стану задерживать.
Спустя полчаса в зале заседания окружной прокурор и адвокат Джулия Уэйнрайт стояли перед судьей Констанс Уайли. Это была худощавая длинноволосая женщина лет сорока пяти, с начинавшими седеть волосами.
Она внимательно просмотрела материалы дела и выслушала доводы обеих сторон — обвинения и зашиты.
— Итак, ознакомившись с предоставленной вами информацией, — сказала судья Уайли. — Я должна согласиться с вашим решением.
Тиммонс благодарно наклонил голову:
— Спасибо, ваша честь.
Судья встала из-за стола, давая понять, что на этом разговор закончен. Окружной прокурор и адвокат направились к выходу.
— Конечно, — добавила судья. — Вы должны написать прошение в суд, а миссис Кастильо я хочу выслушать лично. Честно говоря, я не вижу смысла изменять меру наказания, но окончательно я решу это после окончания слушания.
Джулия улыбнулась:
— Спасибо, ваша честь. Мы были уверены в том, что вы не оставите без внимания нашу просьбу: не заключать под стражу миссис Кастильо.
— Увидимся в десять, здесь же, — сказала миссис Уайли. — Господин окружной прокурор, пригласите, пожалуйста, ко мне ответчицу.
Бросив торжествующий взгляд на Тиммонса, Джулия покинула зал заседаний. Тиммонс направился в небольшую комнату рядом с залом суда и жестом пригласил войти Сантану. Она сидела на небольшом диванчике, нервно теребя в руках сумочку. Немного задержавшись в дверях, Сантана испуганно спросила:
— Ну, как дела?
Тиммонс улыбался так широко, словно его только что назначили губернатором штатов:
— Дела складываются великолепно, — с удовлетворением сказал он. — Все идет так, как я и предполагал. Я же обещал тебе, что ты легко отделаешься.
Она растерянно улыбнулась:
— Спасибо.
Окружной прокурор ободряюще взял ее за руку:
— Ты молодец, что послушалась меня. Если бы ты вчера не подписала это признание, мне было бы очень трудно разговаривать с судьей Уайли. Но поскольку ты все сделала правильно, я смог привести исчерпывающие аргументы в твою защиту. Она благосклонно отнеслась к моей просьбе не применять к тебе строгую меру наказания.
Сантана благодарно посмотрела на Тиммонса:
— Спасибо тебе, я знала, что ты поможешь.

Джина уверенно шагала по холлу здания Верховного Суда. Свернув в коридор, к залу заседаний, она неожиданно натолкнулась на Хейли, которая стояла у двери кабинета судьи Констанс Уайли с репортерским магнитофоном на плече и микрофоном в руке.
— Хейли! — удивленно воскликнула Джина. — Привет. Что все это значит? Что ты здесь делаешь?
Хейли не выразила ни малейшего энтузиазма по поводу встречи с теткой.
— Здравствуй, Джина, — кисло сказала она. Я собираю материалы об этом ночном происшествии у мыса Инспирейшн. Наша радиостанция очень заинтересовалась этим делом. Мне еще нужно взять интервью у судьи и окружного прокурора.
Джина изумленно смотрела на племянницу:
— Хейли, я была уверена в том, что ты не захочешь всю жизнь мыть полы и разносить какие-то бессмысленные бумажки. Думаю, что из тебя получится хороший журналист.
Хейли смущенно опустила голову:
— Да, я решила попробовать. Надо же когда-то начинать. Тем более что у нас сейчас на станции и работать некому.
Джина лучезарно улыбалась:
— Они увидят, на что ты способна. Ты еще будешь вести передачи. А что стряслось с Тэдом?
Хейли мгновенно переменилась в лице.
— Не знаю, — мрачно ответила она. — Я его уже давно не видела.
Она вдруг засуетилась и поспешила распрощаться с теткой:
— Извини, Джина, мне надо идти. Я должна работать.
Джина проводила ее радостным взглядом:
— Удачи тебе, Хейли. Я уверена, что у тебя все получится. Ты прекрасно справишься с этой работой.
Хейли еще не успела скрыться за поворотом коридора, как Джина уже нашла для себя новый объект внимания. Увидев, приближающегося к ней Ника Хартли, она радушно шагнула ему навстречу:
— Привет, Ник.
Он вежливо наклонил голову:
— Здравствуй, Джина.
Она смотрела на него с безмерным любопытством:
— Я слышала, ты по-прежнему работаешь журналистом? Наверняка тебя сюда привел не просто праздный интерес? Будешь что-нибудь снимать?
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, Джина, я пришел поддержать своих друзей.
Джина многозначительно повела головой:
— Да, припоминаю, что в еще не столь давние времена, вы с Иден были почти родственниками.
Ник с укором покачал головой:
— Джина, Джина, когда ты станешь добрее? Смотрю я на тебя и думаю — все течет, все изменяется, но только не ты. Ты осталась такой же, какой я узнал тебя еще несколько лет назад.
Она беспечно пожала плечами:
— У каждого свои проблемы.
Ник улыбнулся:
— Да, я знаю, читал в газетах, как ты травишь своих покупателей.
Джина вскинула голову и, с видом оскорбленной невинности, заявила:
— Ты же знаешь, как в наше время трудно честно жить одинокой женщине. Все норовят ее обидеть.
Ник с сомнением потер переносицу:
— Возможно, конечно, что я ошибаюсь, однако мне кажется, что ты этого заслужила. Не надо прикидываться слабеньким ягненочком.
Она состроила кислую мину:
— Да, как всегда. Во всяком случае, я надеюсь, что и Сантана свое получит.
Ник тяжело вздохнул:
— Тебя и это беспокоит?
Джина фыркнула:
— Еще бы, ведь она пренебрегает воспитанием моего сына. Кстати говоря, ты давненько не видел ее? Она ведет себя как шизофреничка. Чуть что, сразу в слезы.
Упоминание о Сантане совпало с появлением ее в коридоре. Она быстро вышла из кабинета судьи и, увидев рядом с собой Джину, разговаривающую с Ником Хартли, замерла как вкопанная. Джина надменно вскинула голову:
— Помяни черта, — вызывающе заявила она.
Сантана ничего не успела ответить, потому что из-за поворота вынырнула фигура Круза, который подошел к жене и успокаивающе обнял ее за плечи:
— Как твои дела, дорогая?
Та ничего не успела ответить, потому что в разговор вмешалась Джина.
— Так, так, — издевательски бросила она. — Прибыло подкрепление.
Круз хмуро повернулся к ней:
— Прекрати, Джина. Твои замечания здесь неуместны.
Джина сделала безразличный вид:
— А, может быть, следовало, заодно еще привлечь к ответственности и преподавателя вождения, который не справился со своей работой.
Ник сокрушенно покачал головой:
— Если ты сейчас же не прекратишь, то мы попросим полицейского вывести тебя отсюда, — серьезно сказал он.
Круз благодарно взглянул на него:
— Спасибо, что пришел Никки.
Ник развел руками:
— Не за что. Я обязан был помочь своим друзьям.
Круз взял свою жену под руку и отвел в сторону. За ними последовал и Хартли. Джина осталась стоять на месте, и до предела напрягая слуховой аппарат, старалась уловить обрывки разговора между супругами Кастильо и Ником Хартли.
— Сантана, я уверен в том, что все будет в порядке, — ободряюще сказал Хартли.
Она обернулась:
— Спасибо, Ник. Я тоже надеюсь на лучшее.
Правда, ее внешний вид никак не говорил об оптимизме. Она то и дело поправляла дрожащими руками свой костюм и облизывала пересохшие губы. Затем Сантана полезла в сумочку и достала оттуда пузырек с таблетками.
— Круз, ты не принесешь мне воды? Я что-то совсем себя плохо чувствую. Мне надо выпить таблетку.
Хартли предупредительно сказал:
— Нет, нет, Круз оставайся с ней, я сам принесу воды. Ей сейчас нужна поддержка мужа.
Круз кивнул:
— Спасибо.
Когда Ник направился за угол, Круз обратился к жене:
— Зачем тебе эти таблетки? Ты бесконечно глотаешь их.
— По-моему они совершенно не помогают тебе. Ты уверена в том, что это необходимо?
Она нервно тряхнула головой:
— Нет, нет, если я не буду принимать таблетки, мне будет еще хуже. Они все-таки облегчают мое состояние.
Круз с сомнением посмотрел на пузырек:
— Но ведь ты утром уже принимала одну.
Джина, которая все слышала, не могла удержаться от ехидного замечания:
— Круз, а ты не допускаешь, что у твоей жены аллергия на закон?
Кастильо вскипел от негодования.
— Джина, убирайся отсюда, — закричал он.
Джина обиженно отвернулась. От дальнейших угроз ее спасло то, что к Крузу подошел полицейский, дежуривший в здании Верховного Суда.
— Инспектор Кастильо, вас просят к телефону.
Круз недовольно спросил:
— Что там еще?
Полицейский пожал плечами:
— Я не знаю. Звонят из участка. Говорят, что по срочному делу. Очень просили разыскать вас. Будьте добры, пройдите в общую комнату.
Круз тяжело вздохнул:
— Ну, хорошо, я буду через несколько секунд.
Сантана испуганно схватила его за руку:
— Ты ведь не оставишь меня одну?
Он попытался успокоить ее:
— Не волнуйся, Сантана, я отлучусь буквально на несколько мгновений. Просто попрошу, чтобы они перезвонили попозже.
Когда он направился по коридору, Джина решила, что наступил ее час. Сантана одиноко стояла в коридоре, ее муж и Ник Хартли исчезли. Ситуация была самой что ни на есть благоприятной.
Быстро сориентировавшись в обстановке, Джина сунула руку в сумку и достала оттуда заранее запасенную видеокассету. Вообще-то это был простой психологический трюк, рассчитанный на расшатанные нервы Сантаны. Но Джина была уверена, что эта бесхитростная уловка сработает. Как показали дальнейшие события, она не ошиблась. Многозначительно вертя в руках видеокассету, Джина подошла к Сантане.
— Интересно, что записано на этой кассете? — с показной серьезностью произнесла она. — Может быть, конкурс стриптиза в присутствии окружного прокурора?
Сантана поначалу не обратила внимания на эти слова.
— Джина, оставь меня в покое.
Джина устало улыбнулась:
— На этой пленке снята ваша с Кейтом Тиммонсом страстная ночь в отеле «Кэпвелл». Причем во всех подробностях и деталях. Я назвала этот фильм «Удовольствие мнимого президента». — Она изобразила на лице ехидную улыбочку. — Ну, как тебе такое название? Нравится? По-моему у меня богатая фантазия, правда?
Лицо Сантаны побелело. Она несколько секунд губами жадно хватала воздух, словно задыхаясь, а затем растерянно промолвила:
— Кейт же уверял меня, что стер эту пленку. Отдай мне пленку.
Джина кокетливо повела плечом:
— Сантана, ты что думаешь, что я такая дура. Ну, как, по-твоему, могла я Кейту отдать кассету, не сделав даже ни одной копии для себя? Я оставила это для своей коллекции.
Сантана позабыла о сдержанности.
— Зачем ты принесла ее сюда? — закричала она. — Что ты от меня хочешь?
Джина решила добить соперницу сногсшибательной фразой:
— Кстати говоря, я знаю, что в ту ночь ты была на мысе Инспирейшн вместе с Кейтом Тиммонсом. Тебе не удастся это скрыть.
Сантана пошатнулась, едва не потеряв сознание. Лишь огромным усилием воли ей удалось принести себя в чувство.
— Это не правда! — воскликнула она. — Я была там одна. Ты ничего не сможешь доказать.
Она растерянно озиралась по сторонам, ожидая появления хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь ей. Однако ни Круза, ни Ника не было видно. Джина продолжала добивать соперницу:
— Я думаю, судье Уайли будет весьма любопытно узнать о том, что вы с окружным прокурором любовники, — мстительно сказала она.
Сантана всплеснула руками:
— Ты не посмеешь это сделать! У тебя духу не хватит.
Джина, которая была на удивление спокойна, умиротворяюще взмахнула рукой:
— Еще как посмею, милочка. Если тебя не посадят за этот наезд, я покажу эту пленку в зале суда.
Сантана забыла, что находится в коридоре здания Верховного Суда, и словно дикая кошка бросилась на Джину.
— Отдай мне видеокассету, мерзавка!
Но Джина крепко держала в руках свой бесценный компромат. Началась свалка достойная пера Эмиля Золя, который описал драку торговок рыбой в чреве Парижа. Сантана пыталась вырвать из рук, отчаянно сопротивлявшейся Джины сумочку и видеокассету.
— Отдай, отдай, — визжала она. — Я ненавижу тебя! Мерзкая потаскуха, ты всюду суешь свой нос!
— На помощь! Спасите! — кричала Джина.
Появившийся в коридоре Тиммонс, стал оттаскивать Джину, а к Сантане бросился Ник Хартли, который держал в руке пластмассовый стаканчик с водой. Ей так и не удалось завладеть видеокассетой потому, что окружной прокурор утащил брыкающуюся и размахивающую руками Джину за угол.
— Сантана, что случилось? — обеспокоенно воскликнул Ник.
Из своего кабинета вышла судья Уайли и, с широко раскрытыми от ужаса глазами, наблюдала за окончанием свалки.
— Сантана, что с тобой? Она нервно воскликнула:
— Ничего! Не имеет значения. Отпусти меня.
Ник разжал ладонь, и Сантана торопливо полезла в сумочку за таблетками.
— Ник, уходи, — нервно сказала она. — Я хочу побыть одна.
— Ну, ладно, ладно, — он успокаивающе поднял руку. — Я принес тебе воды. Прошу тебя, сядь, выпей таблетку и успокойся.
Она рухнула на стоявший в коридоре стул так, словно ей подрубили колени. Сокрушенно качая головой, Ник отошел в сторону, в коридоре появился Круз. Ник обратился к нему:
— Мне кажется, надо отложить заседание.
Не подозревавший о том, что здесь только что произошло, Круз удивленно посмотрел на Хартли:
— Почему ты так считаешь?
Ник тяжело вздохнул:
— Мы с окружным прокурором едва оттащили твою жену от Джины. Они чуть не разорвали друг друга на куски.
Круз встревоженно вскинул голову:
— Что случилось? Что тут опять вытворяла Джина?
Ник пожал плечами:
— Я не знаю, — искренне ответил он. Круз направился к жене:
— Мне надо поговорить с ней.
Сантана торопливо проглотила две таблетки и запила их водой, едва не расплескав половину стаканчика из-за того, что у нее дрожали руки.
— Сантана, что случилось?
Она возбужденно всплеснула руками:
— Зачем ты пустил Джину сюда? Ей что разрешили присутствовать на этом судебном заседании?
Круз непонимающе смотрел на жену:
— А что она натворила?
Сантана вдруг отвернулась:
— Неважно, — буркнула она.
— Нет, но я не понимаю, что случилось? Джина опять сказала тебе какую-нибудь гадость? Почему ты молчишь?
Сантана прикрыла глаза рукой:
— Круз, не спрашивай.
Услышав приближавшийся к ней звук шагов, она обернулась. Это была Роза.
— Сантана, доченька, — воскликнула она. — Я очень беспокоюсь о тебе.
Роза заключила ее в свои объятия.
— Мама, я так рада, что ты пришла, — с облегчением воскликнула Сантана.
Она с нежностью поглаживала дочь по волосам.
— Я буду с тобой, не беспокойся.
Сантана едва не разрыдалась:
— Ты не представляешь себе, как мне страшно! Мама, я очень боюсь суда. Они отправят меня в тюрьму
Роза прижимала ее к себе, успокаивая, словно перепуганного насмерть ребенка:
— Не надо плакать, родная. Успокойся, все будет хорошо. Судья поймет, что это был несчастный случай. Ты ни в чем не виновата. Постарайся держать себя в руках.
Дежурный полицейский вышел из здания заседаний суда и направился к Крузу:
— Мистер Кастильо, судья Уайли готова начать заседание. Вы можете пройти в зал. Все уже собрались.
Круз кивнул:
— Спасибо, мы сейчас.
Кастильо подождал, пока жена немного успокоится, и погладил ее по руке:
— Дорогая, нам нужно идти. Ты готова? Она растерянно развела руками:
— В любом случае у меня нет другого выбора. Пойдем, судебное заседание уже начинается. Наше опоздание будет говорить не в нашу пользу.
Круз с сомнением посмотрел на нее:
— Если ты не в состоянии, то нам лучше не ходить. Мы можем попросить судью перенести заседание.
Она решительно тряхнула головой:
— Если я должна предстать перед судом, то лучше это сделать сейчас. Мое состояние может только ухудшиться, если мы будем переносить заседание суда.
Круз покачал головой:
— Но если ты плохо себя чувствуешь...
— Нет, нет, — горячо воскликнула она. — Я уже все для себя решила. Я выдержу, я должна выдержать это все. Идем, нам пора в зал.
Сантана уже направилась было к двери в зал суда, однако испуганно замерла на месте. По коридору, демонстративно помахивая сумочкой, медленно прошла Джина. Она на мгновение остановилась и многозначительно посмотрела на Сантану.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара - 3. Генри Крейн, Александра Полстон. Книга 2.