www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Бригада. Бои Без Правил. Книга 1 (Александр Константинович Белов)


Бригада. Бои Без Правил. Книга 1 (Александр Константинович Белов)

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

Аннотация

Знаменитый сериал «Бригада» появился на телевизионных экранах, как говорится, в нужное время. Он словно подвел итог горемычной истории России последнего десятилетия, когда в ответ на ослабление государства активная часть общества самоорганизовалась на принципах криминала. Героям фильма, а теперь и книги, довелось жить и принимать решения в эпоху передела собственности. Во времена, когда на сложные вопросы даются простые ответы с помощью кулаков и пистолета ТТ…

1989 год, Памир

Дембель неизбежен, как мировая революция.
А ещё дембель — это праздник. Настоящий, как Новый год. Вот ждешь его, ждешь, маешься, считаешь денечки, и кажется уже, что вся радость твоя ушла в это самое ожиданье, как вода в песок.
Но стоит только пробить заветному часу — и хлоп! — как шампанское из теплой бутылки вырвется разом все, что копилось в душе долгих два года. И нет на всей земле человека счастливей тебя. Потому что — воля, потому что — все впереди, потому что — домой!..
Запыхавшийся салабон цвел, как майская роза.
— Товарищ сержант, — приложив руку к выцветшей панаме, по всей форме докладывал он, — только что сообщили из отряда: пришел приказ…
— Что?! — нетерпеливо перебил его Белов.
— Дембель, товарищ сержант… — расплылся в улыбке паренек.
— Зема… — Белов положил руку на пыльный зеленый погон бойца и пробормотал, еле сдерживая клокочущую в груди радость. — Спасибо, зема, спасибо… На вот, возьми, — он вытащил из кармана едва початую пачку «Родопи» и протянул солдатику.
«Все, елки зеленые! Баста! Дембель!» — ликовал про себя Белов, шагая к казарме. Он старался не мчать, не торопиться — все таки не пацан, не салажонок стриженный. Как никак — солидный человек, сержант! Можно сказать — опора армейского порядка и дисциплины…
Перешагнув порог казармы, Саша все же не стерпел и что было мочи рванул по коридору. Возле дневального притормозил и весело гаркнул:
— Кому служишь, салабон?!
— Служу Советскому Союзу! — козырнув, с готовностью отрапортовал боец.
— Ты служишь дембелю, салага!! — беззлобно хохотнул Белов и рванул дверь Ленинской комнаты.
В пустом помещении был только один человек. Спиной ко входу сидел Фархад Джураев, самый закадычный Сашин корешок, ставший ему за два года службы почти братом. Он сосредоточенно набивал травкой выпотрошенную «беломорину».
— Белов, ну что ты орешь?! Как конь! — не повернув головы, недовольно процедил Фархад. — Не видишь — человек делом занят! — он криво усмехнулся, выстукивая «косячок» о ноготь.
Саша плюхнулся на стул рядом с другом и, улыбаясь в тридцать два зуба, восторженно выдохнул:
— Дембель, рядовой Джураев!!..
Тот вытаращил глаза и, раздавив в судорожно сжатом кулаке приготовленный косяк, истошно заорал:
— А а а а а а!!!
— А а а а а а!!! — тут же подхватил этот дикий вопль Белов.
Они голосили так безудержно радостно, так неистово, так самозабвенно, что в казарме зазвенели стекла.
Дневальный покосился в сторону распахнутой настежь двери в «ленинку» и не удержался от завистливого вздоха. Уж он то прекрасно знал, какой это праздник — дембель.

* * *

На следующий день они прощались. Проводили наряд, отправлявшийся на границу, и отправились бродить по заставе.
— Что то у меня, Фара… На душе скребет как то… — пожаловался Саша. — Прощаемся вроде бы…
— Да брось ты, Сань, — обнял его друг. — Знаешь, один мудрец когда то сказал: если души не умирают, значит прощаться — отрицать разлуку!
— Ну, началось… — усмехнулся Белов.
Он вообще был странным, этот Фархад. Постоянно сыпал восточными мудростями, называл себя ассирийцем, знал всех своих предков чуть ли не до двадцатого колена и жутко гордился этим. Впрочем, пацаном он был классным, правильным, и при мысли о том, что они возможно больше никогда не увидятся, Белову становилось грустно.
Фара захватил из казармы старенький ФЭД, и друзья отправились в питомник, к собакам.
Поль безошибочно почувствовал предстоящую разлуку: он жался к ноге и тихо, по щенячьи подскуливал. Позируя для снимка, Саша присел к овчарке и положил руку ей на загривок. Пес тут же повернулся и поднял на своего хозяина больные от тоски глаза. От этого взгляда сержанту стало не по себе.
«Обязательно заведу дома собаку» — смятенно подумал Саша. Непонятная хандра стала ещё сильнее. Его армейская жизнь подошла к концу, казалось бы — радуйся, чудак! Но сегодня дембелю Белову было отчего то невесело.
Да, в этой жизни хватало и трудностей и тупой армейской дури, в ней было много однообразной рутины и совсем немного радостей. Но зато в ней все было предельно ясно и просто — служба, казарма, наряды, караулы… А что его ждало на гражданке?..
Писем от Ленки не было уже почти полгода. Ленка, Леночка, Ленок, неужто забыла солдата, неужто закрутила с кем?.. «Что там с Елисеевой?» — спрашивал в каждом своем письме в Москву Саша, но о Ленке ни слова не писали ни мать, ни ребята.
Ребята… Ехидный хитрован Пчела — не по годам деловой и практичный, он всегда был в курсе всех слухов и знал, казалось, все и про всех. Баламут, понтярщик и приколист Космос, сын, между прочим, профессора астрофизики, — неугомонный затейник, выдумщик и большой охотник до всего нового. Невозмутимый молчун Фил, мастер спорта по боксу, — всегда готовый прийти на помощь, надежный и крепкий, как скала…
Они вместе уже сто лет — с первого класса — и, конечно, ждут не дождутся Сашиного возвращения. Вот только… Мать как то упомянула, что его друзья связались с какой то шпаной, да и сам Космос в своих посланиях прозрачно намекал на какие то левые делишки…
В Москве предстояло все выяснить — и насчет Ленки, и насчет пацанов. А ведь ещё надо было найти работу, подготовиться в институт и постараться поступить хотя бы на вечерний… Словом, хлопот — выше крыши!
— Эй, Белов, ты чего?.. — наводя на Сашу с Полем фотоаппарат, окликнул его Фархад. — А ну ка, сделай «смайл»!
— Что то все равно тоскливо, — смущенно признался Саша и вздрогнул — это Поль, вывернувшись из под руки, лизнул его в щеку.
— Поль, дружище… — потрепал пса по загривку Белов и широко улыбнулся.
Щелк! — сработал затвор фотоаппарата, и довольный Фара крикнул:
— Есть, снято!
«Ладно, приеду — разберусь! И с Ленкой, и с пацанами, и со всем остальным!» — подумал Саша. Он встал и, отбросив невеселые мысли, решительно сказал:
— Все, Фара, пошли собираться! Пора домой двигать, в Москву!

0

2

Часть 1
ЕСЛИ К ДРУГОМУ УХОДИТ НЕВЕСТА…

I

Белов позвонил раз, другой — за дверью было тихо.
От нетерпения у него чуть подрагивали руки. «Да что они там — спят, что ли?» — растерянно подумал Саша и припечатал кнопку всей пятерней. Ему было отлично слышно, как за дверью, надрываясь, верещит звонок. А больше — ни шороха.
— Ле на! — крикнул во весь голос Белов и пару раз от души приложился к двери кулаком.
Еще раз прислушался — нет, в квартире Елисеевых была абсолютная тишина.
Саша чертыхнулся про себя и, с досадой шлепнув напоследок ладонью по шершавой стене, подхватил свои вещички и рванул вниз, домой.
Он открыл дверь своим ключом, тихо, стараясь не шуметь, вошел в квартиру. В большой комнате работал телевизор — шли новости. Не разуваясь, Белов шагнул вперед и замер на пороге. Мама сидела в кресле спиной к двери и смотрела репортаж о выводе войск из Афгана. Саша разглядел её отражение в выпуклом экране телевизора — напряженное, тревожное лицо, нахмуренные брови и незнакомые скорбные морщинки у рта… Мама…
— Ма, что ж ты замок то до сих пор не поменяла? — вполголоса спросил он. — Разве так можно, а?..
Мгновенно развернувшись, женщина радостно охнула и бросилась на шею к сыну.
— Саня! Санька, мой золотой! Санечка! Солнце мое!.. — приговаривала она, смеясь и плача, покрывая лицо сына бессчетными поцелуями, — Что ж ты не позвонил, Саня… Я же ничего не приготовила…
— Мам, мам, ну что ты… — растроганно и смущенно бормотал Саша. — Я же прямо с вокзала… грязный… Ма, ну дай хоть умыться то! Мам…
Когда Белов вышел из ванной — посвежевший, с мокрыми волосами и голый по пояс, мать уже вовсю хлопотала на кухне.
— Мам, а Елисеевы здесь, не знаешь? Татьяна Николаевна замерла, закусив губу, и сделала вид, что за шумом воды не расслышала сына. Саша появился на кухне и повторил свой вопрос:
— Я говорю, Елисеевы то где? А то я зашел — никто не открывает…
— Вот если б ты позвонил, я бы уже и пирожков разных напекла, и пельменей твоих любимых налепила… — Татьяна Николаевна, не поднимая головы, говорила о своем, снова оставив без ответа вопрос сына. — А сейчас будешь яичницу есть, как беспризорник какой нибудь!
— Мам, да я в армии гвозди переваривал, а ты…
— Так то — в армии, горе мое, а здесь — дом! — она с улыбкой повернулась к Саше и невольно залюбовалась им.
Служба на границе не прошла бесследно — сын сильно изменился. Исчезла мальчишеская худоба и нескладность, плечи развернулись, руки налились мужской силой. И весь он был такой складный, здоровый, крепкий и упругий — ну прямо как молоденький гриб боровичок!
— Господи, Саня, а это ещё что за новости? — мама коснулась наколки на левой стороне груди — эмблемы погранвойск. — Ну зачем, зачем это, а?!
— Ма а ам… — с укоризной протянул Саша. — Ты что? Это же память — два года как никак!..
И в этот момент с улицы послышался до озноба знакомый голос Космоса, усиленный мегафоном:
— Пожалуйста, внимание!.. — он дурачился, подражая своеобразным интонациям диктора на вокзале или в аэропорту. — Военнослужащий Александр Белов, просьба спуститься вниз, вас ожидают! Повторяю…
— Вот черти! — засмеялся Саша. — И откуда только узнали?!..
Он рывком распахнул окно и, навалившись голым животом на теплый подоконник, высунулся наружу.
Под окном стоял старый, потрепанный коричневый «Линкольн» с нарисованными на бортах яркими языками пламени. На его широком капоте с мегафоном в руках приплясывал Космос. Рядом с ним, задрав головы вверх, стояли Пчела и Фил.
— А а а а!!! — хором завопили все трое, увидев своего друга.
— Здорово, братья!!! — закричал Саша, широко раскинув руки в стороны, словно хотел обнять всех троих.
— Белый!!! Саня!!! Давай сюда!!! Дуй вниз, генерал!!! — неслось снизу.
— Ребята, да я с поезда только! — рассмеялся Саша.
— Не понял! — выкрикнул Пчела. — А привальная?! Ты что, оскорбить нас хочешь?.. Фил, скажи ему, — подтолкнул он соседа.
— Сань, какой поезд, ты че?! — махнул рукой Фил. — Мы ж тебя два года ждали!
— Спускайся скорей!
Улыбающийся Белов повернулся к матери.
— Мам, я пойду, ладно?
— Никуда не пойдешь! — нахмурилась она.
— Сейчас иду! — крикнул вниз Саша, пропустив мимо ушей слова матери. — Ловите меня!!!
— Сань, ну что это такое! Никуда твой Космос не денется! — Космоса она немного недолюбливала — этот шалопай вечно выдвигал какие то дурацкие идеи, большинство из которых заканчивались разными неприятностями.
— Мам, мам, ну чего ты? Я ж соскучился!.. — Белов торопливо чмокнул мать в щеку и побежал одеваться.
— Пока не поешь — из дома не выйдешь! — решительно заявила вслед Татьяна Николаевна. — Голодным я тебя никуда не отпущу! — она подхватила с плиты сковородку и засеменила за сыном. — На ка вот… Ну два кусочка хотя бы… Ну давай, котик…
Саше пришлось одновременно натягивать джинсы, глотать обжигающе горячие куски яичницы и оправдываться перед мамой за свое скоропалительное бегство из дома.
— Мам, не сердись, ладно?.. Ты ведь в армии не служила… Ам…
Татьяна Николаевна улыбнулась:
— Да уж как то не пришлось, это верно…
— Ну вот! Поэтому не совсем понимаешь, что такое мужское товарищество!.. Ам…
— Ой, ну конечно, куда уж мне!.. — с ехидцей согласилась мать, протягивая сыну очередной кусок.
— Ну все, мам, все, я побежал. Ты не волнуйся, хорошо?..
— Саня, помни — ты обещал!.. — строго напомнила она ему в спину.
— Ну что ты, мам! Так, пивка немножко — чисто символически!.. — ответил Саша уже с лестницы.
Быстрая дробь молодых ног по лестнице — и Татьяна Николаевна осталась одна, с полупустой сковородкой и вилкой в руках.
— Ох уж этот Космос… чтоб он пропал!.. — в сердцах пробормотала она и закрыла за сыном дверь.

0

3

II

Кубарем скатившись вниз, Саша выскочил на улицу и попал в руки своих до предела возбужденных друзей. Они навалились на Белова все разом, тискали и нещадно лупили его по спине и плечам.
— А заматерел то как, заматерел то!
— Разъел будку на казенной перловке!
— Сколько шпионов поймал, Белый?
— С возвращением, Санек!
Кое как освободившись от дружеских объятий, слегка помятый, но радостный Белов воскликнул:
— Ну что, братья, — по пиву?!
— Какое пиво? — скривил губы Космос. — Сперва потрындим немного, а потом — по б…
Он вдруг осекся и опасливо покосился на Фила, выразительно разминавшего свой могучий, чем то напоминающий медный пестик, средний палец. Пчела прыснул:
— Слышь, Сань, этот клоун, — он кивнул на Космоса, — предложил за каждый матюган — бобон по лобешнику. Так я уже все пальцы о его лоб расквасил, а Филу — ничего, нравится.
— Так куда мы потом, а, Космик? — ласково спросил Фил.
— Ну… по этим… как их… по девушкам… — натужно закончил тот с такой уморительной гримасой обиды, что все грохнули дружным хохотом.
— Придурки! — потирая лоб, засмеялся и Космос. — Ну что, погнали?
Компания мигом загрузилась в машину, и старый «Линкольн» довольно резво рванул с места.
— Оцени тачку, Санек, — принялся хвастаться Космос. — Круто, а? А костер на крыльях видел? Энди Уорхолл рисовал! Такая вообще только у меня и у Майкла Джексона, понял?!
— Так он же негр, и к тому же — голубой! — подколол с заднего сидения Пчела.
— А что, у голубого негра не может быть классной тачки? — резонно возразил Фил.
— Пчела, да ты расист! — заржал Космос. — А ну ка, сынки, держитесь крепче за свои задницы, сейчас дядя Кос покажет вам класс!
«Линкольн» вырулил на проспект, и Космос ударил по газам. Нарушая все писанные и неписаные правила, огромный автомобиль с аляповато раскрашенными бортами ринулся вперед, отчаянно лавируя в плотном потоке машин.
Вслед ему неслись возмущенные гудки и проклятья водителей, но пассажиры «Линкольна» всего этого словно не замечали. Гиканьем и свистом они подгоняли своего рулевого, и тот выжимал из видавшей виды машины все оставшиеся в ней силенки. Заглушая натужный рев мотора, в салоне во всю мощь грохотала лихая музыка Си Си Кэтч.
— Давай на смотровую, Кос! — крикнул Саша.
— Нет вопросов, Санек! — проорал в ответ он. — Хоть на Луну!
На смотровой площадке у Университета «Линкольн», жалобно взвизгнув покрышками, остановился. Друзья высыпали из машины и наперегонки рванули к перилам.
Белов с ходу перемахнул через ограждение и кинулся к старому тополю. Еще в десятом классе он вырезал на развилке его ветвей сакраментальное «Саша + Лена». Так вот, он загадал: если эта надпись сохранилась, не затянулась бесследно корой, то все у него с Ленкой будет в порядке!
В мгновение ока он вскарабкался на дерево и сразу наткнулся на знакомые буквы. Надпись, конечно, несколько заросла, но, тем не менее, читалась вполне отчетливо.
Саша провел ладонью по буквам, со счастливой улыбкой окинул взглядом панораму раскинувшегося перед ним города и не удержался от вздоха. Эх, блин, красотища!..
— Эй, Сань, у нас вообще то бананы не растут! — крикнул ему снизу Пчела.
— Да я в курсе, родной! — рассмеялся Белов, спускаясь с дерева. — Восемьсот дней здесь не был, представляешь?
— Ты че там делал то? — спросил Фил, протягивая Саше уже открытую бутылку пива.
— Яйца откладывал! — съязвил Космос.
— Сань, а помнишь, ты на отвальной хотел на коньках с трамплина прыгнуть? — усмехнулся Пчела.
— Не ет… — смеясь, помотал головой Белов. — Не было такого, ты что?
— Как это не было? — возмутился Фил. — Рыжего уже за коньками послали!
— Да брось! Мне в армии мозги отбили, но не до такой же степени! — отмахнулся Саша.
— Ладно, ты лучше скажи, что делать дальше думаешь? — положил ему руку на плечо Космос.
— Ну, месяца три пошарашусь, а потом в горный институт поступать буду.
Друзья переглянулись и разом покатились со смеху.
— Куда?!..
— Вулканы изучать, — попытался объяснить свой выбор Белов. — Я в армии всю библиотеку перечитал, там…
Его оборвал новый, ещё более мощный взрыв смеха.
Космос снова положил руку на плечо друга.
— Да, Саня, я вижу, ты там вообще от жизни отстал напрочь!
— А ты меня сейчас учить будешь? Ну давай, попробуй, — усмехнулся, слегка напрягшись, Саша.
Он давно уже привык обходиться своим умом и к любым поучениям относился весьма и весьма настороженно.
— Какой институт, какие книги?! — размахивал пивной бутылкой друг. — Вот я, Космос, сын профессора астрофизики, тебя сейчас спрашиваю: знаешь, что сегодня самое главное?
— Скажешь «бабки» — получишь в лоб! — Саша уже не улыбался.
— Не а… — помотал головой Космос и вдруг, резко выхватив из за пояса пистолет, поднес его к Сашиному лицу. — Вот что сегодня самое главное!..
С каменным выражением лица Белов отвел ствол ТТ в сторону и холодно отчеканил:
— Никогда не наводи оружие на товарища.
— А ты говоришь — библиотека!.. — хмыкнул довольный произведенным эффектом Космос, пряча пистолет за спину.
— Саня, он прав, — поддержал друга Пчела. — Я сейчас в день столько делаю, сколько мой папаша на своей фабрике за месяц. В день, прикинь! Так на хрена мне институт?!..
— Так вы по воровской пошли, что ли? — растерянно улыбнулся Белов. Этот разговор нравился ему все меньше — выходит, мама писала о ребятах правду?
Космос приблизил к нему посерьезневшее лицо и многозначительно произнес:
— По воровской, да не по воровской… Белов молчал.
— Слышь, Сань, — быстро заговорил Космос, — сейчас на Рижском такие дела делаются — ты что! Пацаны со всего города подъезжают, лохов бомбят, разборы ведут… Мы с Пчелой там совсем не последние люди, скажи, Пчел! Короче, подключайся! Будем самой центровой бригадой, вон Фил тоже подтянется…
— Ты про Фила то пока не говори! Я ещё ничего не решил, — последние слова Фил, несомненно, адресовал именно Саше. Он внимательно смотрел на друга, словно ждал от него чего то — может быть совета?
Пчела вытащил из кармана плотную пачку денег и протянул несколько купюр Белову.
— На вот, возьми на первое время. Без отдачи, ты ж пустой сейчас…
Разговор явно покатился куда то не туда. Не взглянув на деньги, Саша отвел в сторону его руку и поставил полупустую бутылку на парапет.
— Не нужно, Пчел… Все, братцы, поехали, мне к Елисеевой надо…
Ребята коротко переглянулись — встревоженно и немного растерянно, — и это не осталось незамеченным Беловым. Нет, тут что то не так!
— Давай, поехали!.. — Саша решительно шагнул к машине.
— Ну подожди, подожди, дядя! — преградил ему дорогу Космос. — Ну куда?.. Нас такие козы ждут, ты что! Потные и красивые!..
— Нет, потные завтра, — упрямо мотнул головой Белов. — А сейчас мне к Ленке надо. Я ж соскучился, ребята…
Космос вздохнул и нахмурился.
— Ладно, брат… Пойдем ка поговорим… Саша не двинулся с места, в сторонку отошли Пчела и Фил. Космос сел на парапет и нехотя начал:
— Сань, во первых, они переехали…
— Да ты что? Так вот почему не открывали… — кивнул Белов. — А куда, не знаешь?
— Не знаю. Да и не в этом дело… — Космос отвел глаза и принялся жевать губы. Саша ещё со школы помнил, что у друга это — верный признак крайнего затруднения.
— А в чем?.. В чем дело то? — уже теряя терпение, спросил Белов.
— Ты только это… не злись… Я тебе правду скажу, — Космос мрачно взглянул на друга. — Короче, она шлюха.
«Бумм!» — Саша резко, без замаха врезал товарищу в челюсть. Тот, никак не ожидавший такого поворота событий, навзничь рухнул с перил. Ослепленный яростью Белов пулей перелетел парапет и с глухим рычанием бросился на растерявшегося Космоса. Они сцепились и, осыпая друг друга ударами, покатились вниз по склону.
Фил с Пчелой кинулись к дерущимся, первый навалился на Сашу, второй прихватил Космоса. Через минуту им удалось их растащить, причем Филу явно пришлось труднее — справиться с взбешенным Беловым оказалось совсем непросто.
— Ты что, охренел?! — кричал он в ухо Саше. — Что ты делаешь, Саня, ты в своем уме?!
Космос сел и невесело ухмыльнулся разбитыми губами:
— Ну ты и псих, Белов… Я то здесь при чем?..
Тяжело дыша, Саша обвел растерянным взглядом хмурые лица друзей, медленно опустил голову и вдруг резко, рывком закрыл ладонями лицо…

0

4

III

Татьяна Николаевна отжала рубашку сына и, встряхнув, развернула её к свету. Пятна крови отстирались полностью, а вот иззелененные рукава и спина, до конца не отошли.
«Придется, наверное, кипятить, — вздохнув, подумала она. — Как бы не полиняла… Турецкая — бог её знает, что за краска…»
Новой рубашки, купленной всего месяц назад на рынке в Лужниках, было жаль. Но несоизмеримо больше и острее ей было жаль сына.
Он вернулся домой рано — испачканный, со свежими ссадинами на лице и мрачный, как туча. Мать сразу догадалась — узнал про Лену. То, что она хотела, но боялась рассказать сама, Саше, видимо, сообщили друзья. Наверное, и подрались то из за этой…
Развесив рубашку над ванной, Татьяна Николаевна на цыпочках подошла к комнате сына и осторожно открыла дверь.
Саша лежал на спине, глаза его были закрыты, а дыхание было ровным и размеренным.
«Спит, — решила мать. — Ну и слава богу. Ничего, все обойдется, образуется… Попереживает, конечно, но… Ничего…»
Неслышно ступая, она вышла из комнаты.
Едва за мамой затворилась дверь, Белов открыл глаза и уперся тяжелым, неподвижным взглядом в потолок.
Перед ним, улыбаясь, стояла Ленка — тоненькая, стройная, как балерина, и красивая — до озноба по коже. Такая, какой она была на его проводах в армию, и какой он помнил её все два года службы.
Он чувствовал вкус её губ, запах волос и слышал её подрагивающий от волнения голос: «Ты не думай, я дождусь тебя, Саша, обязательно дождусь! Я же люблю тебя!..» И снова — губы, мягкие, горячие и чуть солоноватые…
И вот эта самая Ленка — шлюха?! Нет, в это невозможно было поверить, это просто не укладывалось в голове!
Но не мог же Космос соврать?! Зачем это ему?.. Да и ребята — их тягостное молчание лучше всяких слов подтверждало правоту его чудовищных обвинений.
А может, пацаны что то напутали? Ведь Ленка то даже не живет здесь!.. Может, пустил кто то со зла грязный слушок, а они и поверили?.. Или что то узнали, да не разобрались как следует… Кос — он же балабол, трепач, ему лишь бы языком молоть…
Да?! А почему же тогда она перестала писать?! За двадцать девять недель — ни единой строчки! Это почему?!..
Белов подавил тягостный вздох и в который уже раз пожалел о своей несдержанности. Черт! Мало того, что друга обидел, ещё и ушел, ничего толком не разузнав! Лежи вот теперь, гадай!..
Далеко за полночь Саша забылся в тревожном сне, но стоило взойти солнцу, как он опять проснулся. Сон не помог — вчерашние мрачные мысли с новой силой овладели его головой. Он тихонько встал, вышел на балкон и, закурив, задумался, к кому из друзей обратиться за объяснениями.
Космос? Нет, после вчерашней стычки он может и послать подальше, а нарываться на новый конфликт совсем не хотелось — не до того. Фил? Уж Фил то наверняка зла не держал, вот только вряд ли расскажет все как есть… Пожалеет — промолчит, или соврет. Оставался один Пчела.
Белов вернулся в комнату и посмотрел на часы — рановато, конечно, но мучиться неизвестностью было уже невмоготу. Он быстро оделся и неслышно выскользнул из квартиры.
— Кто? — послышался из за двери сонный голос друга.
— Сержант Белов! — мрачно буркнул в ответ Саша.
Щелкнул замок, и в дверном проеме появился закутанный в простыню Пчела.
— Ты в курсе, который час? — недовольно спросил он.
— Пчел, выйди, поговорить надо, — мотнул головой Саша.
Хозяин оглянулся куда то назад, в глубь квартиры и, понизив голос, объяснил:
— Я с телкой…
— Одевайся! — отрезал Белов.
— Что, теперь меня бить будешь? — хмыкнул друг.
— Не пори ерунды, пойдем.
— Ладно, сейчас, — нехотя кивнул Пчела. — Подожди, штаны одену…
— Давай… — кивнул Саша и, развернувшись на каблуках, зашагал вниз по лестнице.
Пчела появился быстро, почти следом. Он неторопливо подошел к беседке и, сладко зевнув, спросил:
— И как ты в такую рань встаешь?.. — он потер заспанную физиономию и попросил: — Дай сигаретку…
Саша молча протянул ему пачку «Родопи».
— И куришь дрянь какую то… — затянувшись, проворчал Пчела.
— Рассказывай, — коротко бросил Саша. Друг вздохнул и пожал острыми плечами.
— Ну что рассказывать?.. Зря ты вчера на него накинулся. Уж лучше мы тебе расскажем, чем чужие, разве нет?.. — он поднял на Белова глаза, но тот ничего не ответил, только смотрел — мрачно и решительно.
Пчела не спеша затянулся и, чуть поморщившись, выпустил тугую струю табачного дыма.
— Короче, в Люберцы она переехала… Вот… Мы и не знали про неё ничего, — Пчела говорил вяло, с неохотой, словно через силу. — Ну, а у наших старших точка есть в центре, и тут из за неё спор возник. Мы разбираться приехали — все чин чинарем, на пяти машинах… Ну, обсудили все, потом глядим — а в кабаке Ленка Елисеева. С какими то четырьмя чертями за столиком сидит, вот… Космос подошел, что то ей сказал — она в краску… Потом уже справки навели: она вроде как этой… как ее… манекенщицей стала, ну и аля улю… Короче, — по рукам пошла…
Белов слушал его, низко опустив голову. И так же — исподлобья — спросил:
— Что за точка?
— Да ладно, Сань, брось ты, ну… — Пчела коснулся Сашиного плеча. — Западло из за бабы так переживать…
Саша, откинув его руку, тут же взвился:
— Пчел, вот только не учи отца… Где вы её видели, ну?
Друг взглянул в кипящие яростью глаза Белова, вздохнул и покачал головой.
— Ну, брат, как знаешь… — Пчела присел на корточки и, помогая себе прутиком на земле, принялся объяснять Белову, как добраться до той самой злосчастной точки…

0

5

IV

У дискотеки было многолюдно и шумно, гремела музыка, сверкали огни, у входа толпилась нарядная, возбужденная молодежь. Белов в своем старом свитере и линялых джинсах выглядел здесь белой вороной.
Внимательно оглядев прилегающий к клубу скверик, Саша направился к скамейке, прикрытой от яркого света фонарей густой тенью старой липы. Место было подходящим — отсюда отлично просматривался и вход в клуб, и почти весь скверик, да и обе соседние улочки были как на ладони. Белов уселся на скамейку, закурил и приготовился ждать.
Снова и снова он возвращался мыслями к разговору с Пчелой. Не верить своим друзьям он не мог. И уж если они сказали, что навели справки и все проверили — значит, скорее всего, так оно и есть: пошла его Ленка по рукам!
И все же до конца поверить в это было невозможно! Где то в глубине Сашиной души все ещё теплилась слабая, почти призрачная надежда на то, что вся эта история — чистой воды лажа. Оно ведь как бывает? Один не так выразился или немного приврал, другой чего то недопонял или додумал сам — вот и пошла гулять злая, несправедливая молва…
Взять того же Космоса: у него ведь как? — Раз манекенщица, значит шлюха! И все, точка, никаких вариантов! А варианты вполне могут быть, ещё как могут!
Несмотря ни на что Саша продолжал верить в чудо: вот встретит он Ленку, заглянет в её глаза, поговорит, расспросит — и все уладится!
Время тянулось мучительно медленно. Видимо, он приехал слишком рано — ждать пришлось долго. Пачка сигарет быстро опустела, и взвинченному Белову жутко хотелось курить.
У входа в скверик остановилось очередное такси, из которого вылезли две размалеванные девицы. Одергивая свои сверхкороткие юбчонки, больше похожие на широкие пояса, они громко хохотали, обсуждая какого то Ашотика.
Голос одной из них показался Белову странно знакомым. Он встал со скамейки и сделал несколько шагов навстречу девицам. Та, что была повыше, рассчиталась с таксистом и повернулась. Свет фонаря упал на её лицо, и Саша похолодел — в этой крашеной мочалке он узнал свою Ленку!
«Вот так! Значит — правда, все правда!..» — мгновенно и окончательно понял он.
Все стало ясно. В принципе, можно было уходить. Но Белова такой вариант никоим образом не устраивал. Не в его правилах было бросать задуманное на полпути. Да, теперь действительно все ясно, но, черт возьми, он в любом случае должен с нею поговорить! В конце концов, он собирался заглянуть в её глаза — и он это сделает!
— Лена!.. — позвал Белов внезапно осевшим голосом.
Одна из девушек остановилась и замерла, вглядываясь в темноту под деревьями. Саша сделал ещё пару шагов вперед, выходя на свет. Стараясь держаться как можно спокойнее, он сдержанно кивнул:
— Привет, это я.
Лицо девушки вытянулось и застыло то ли от удивления, то ли от испуга. Ее подружка, заметив это, ткнула её в бок:
— Лен, кто это?..
— Иди, я сейчас, — не повернув головы, ответила Лена. — Иди, иди…
— Ты только недолго… — растерянно попросила девушка, переводя недоуменный взгляд с подруги на незнакомого парня и обратно, и вдруг заторопилась к дискотеке.
— Не ждала? — спросил после паузы Саша и внезапно поймал себя на мысли, что его вопрос прозвучал двусмысленно. Получилось — не только сейчас и здесь, но и вообще, из армии.
Растерявшаяся Лена машинально покачала головой, невольно дав предельно честный ответ на оба его вопроса. Но уже через мгновение она взяла себя в руки и с вызовом заявила:
— Саша, давай только без скандала!..
— А как? — без малейших эмоций спросил Белов.
— Как? Спокойно поговорим…
— Тогда, может, поцелуемся для начала? — все тем же наигранно равнодушным тоном предложил Саша. — Все таки два с половиной года не виделись, а?
— Нет… Да ну, глупо это… — замялась Лена. — И потом, два года — это очень большой срок… Ну так вышло, прости, — с легкомысленной, игривой улыбочкой пожала она плечами.
— Я все это время только о тебе и думал, а ты — «так вышло»? — выдержка начала изменять Белову, в его голосе зазвучали грозные нотки.
Лена сразу почувствовала это. Улыбка вмиг слетела с её лица, она напряглась и быстро быстро произнесла:
— Саша, Саша, Саша, ну зачем сейчас все это, а?..
— Как это «зачем»?! Ленка, ты что сделала?! — он, наконец, потерял терпение и схватил её за руку. — Ты что сделала, Ленка?!!..
Она вырвалась и каким то чужим — резким и визгливым — голосом выкрикнула:
— Не трогай меня! Синяки будут!..
Ну да, куда ж она — с синяками!.. Саша хотел сказать ей что то еще, но в этот момент сзади раздался короткий свист и властный окрик:
— Эй, балбес, а ну ка отойди от нее!!
Саша обернулся. К ним неспешной, вальяжной походкой направлялся крепкий парень в изящном костюме и галстуке. Его сопровождали Ленкина подружка и трое мрачных мордоворотов. Парень остановился у низенькой, по колено, ограды и, надменно ухмыляясь, лениво повторил:
— Ну, чего непонятного? Подойди сюда, говорю.
— Саша, не надо, — испуганно схватила его за рукав Лена. — Не ходи, Саш…
Но Белов уже шагал навстречу сопернику. Этот красавчик подвернулся очень кстати — Саше было просто необходимо выпустить пар, выплеснуть переполнявшую душу обиду и злость.
Засунув руки в карман, он пытался незаметно надеть свой старый, ещё школьных времен, кастет, который еле еле отыскал сегодня днем на антресолях. Проклятая железка никак не желала налезать на пальцы.
Красавчик спокойно дожидался Белова у ограды. Он даже не смотрел в его сторону, крутил, не поднимая головы, массивный золотой перстень на правой руке. Саше оставалось до ограды два три шага, когда соперник вдруг перескочил через барьерчик и нанес два быстрых, резких удара.
Он бил без помех — Белов не успел даже вытащить из карманов рук. Он согнулся пополам и опустился на колено, а красавчик схватил его за волосы и презрительно процедил:
— Тебе чего, других баб мало?.. Вали отсюда, придурок!
Этой секундной паузы хватило, чтоб наконец то надеть кастет. В следующее мгновение Белов вскочил и с разворота что было сил въехал с правой в челюсть обидчика.
Обливаясь кровью, красавчик рухнул на газон. Оглушительно завизжали девчонки. На Сашу тут же набросились мордовороты. Первого он успел встретить мощным прямым, но второй убойным хуком свалил Белова с ног. Он сразу же попытался встать, но не сумел — трое дружков красавчика принялись яростно охаживать его ногами.
Закрывая руками голову, Саша катался по асфальту, он и лежа старался увернуться от града обрушившихся на него ударов. Но нападавших было слишком много, большинство их ударов достигало цели, и Белов быстро терял силы. Сознание его замутилось, он почти перестал чувствовать боль от беспрерывных пинков.
И уж, конечно, Саша не услышал скрипа тормозов старого «Линкольна» у входа в скверик.
Первым из машины выскочил Фил и со всех ног бросился к Саше. За ним неслись остальные.
— Я ж тебе говорил! — крикнул на бегу Пчела Космосу.
А Фил уже подлетел к мордоворотам. Первого он с ходу свалил могучим прямым в голову — бедолага отключился сразу и надолго. Второму повезло больше — он успел поставить блок и смягчить силу хлесткого крюка Фила. Тут подоспели Космос с Пчелой, и противникам пришлось пятиться к входу в клуб, оставив на асфальте неподвижного Белова. К нему бросился Пчела, подхватил под руки и потащил к «Линкольну».
— Едем, на хрен! — проорал он друзьям. Космос подскочил на помощь к Пчеле, а Фил, отступая в боевой стойке, прикрывал их отход.
Но в этот момент из распахнувшихся настежь дверей клуба вывалилась толпа взбешенных парней. С яростным ревом они со всех ног ломанулись на выручку к своим. Кто то на бегу доставал кастет, кто то сделал «розочку» из бутылки, у кого то в руке сверкнуло лезвие ножа… Дело запахло керосином.
— Шустрее, Кос! — крикнул Пчела.
Но тот наоборот отпустил Белова и кинулся к Филу. Самые резвые из подмоги были уже рядом. Космос ринулся на ближайшего и сразу же получил мощнейшую оплеуху. Он отлетел в сторону, но на ногах устоял. Его обидчик бросился вперед — добивать. Но Космос вдруг резко выхватил из за пояса ТТ и направил ствол ему прямо в лоб.
— Стоять! — страшным голосом рявкнул он.
Но за шумом драки его крик мало кто расслышал, и тогда он два раза выстрелил прямо под ноги нападающим. Пули высекли из асфальта искры.
— Стоять!!! — ещё громче проревел Космос. Передние тут же осадили назад, задние навалились на них, противник смешался и замер.
— Кто дернется — башку разнесу! — Космос стоял, нервно переводя пистолет с одного на другого.
Пчела уже засунул Белова в машину и сел за руль.
— Кос, резче, ну! — крикнул он.
Фил потащил Космоса к «Линкольну», тот пятился, по прежнему держа толпу под прицелом.
— Тварь!! Мы тебя достанем! На мясо пойдешь! — летели оттуда бессильные против ТТ угрозы.
С соседней улочки послышался вой приближающихся милицейских сирен. Космос рванул к машине, плюхнулся на переднее кресло, и «Линкольн» с ревом рванул с места.
— Дворами, Пчел! — бросил он другу.
— Знаю, — кивнул он и резко крутанул руль, сворачивая в какую то подворотню.
Фил улыбнулся полулежавшему Белову.
— Ну что, Сань, жив?
Саша кивнул и с трудом пошевелил разбитыми губами:
— Спасибо, пацаны…

0

6

V

Стычка у дискотеки не прошла бесследно. Люберецкие легко вычислили приметный «Линкольн», и уже на следующий день Космоса вызвали на разборку. Он укатил разговаривать со своими старшими — судя по всему, улаживать конфликт предстояло «на высшем уровне».
В беседке у пустыря Космоса поджидали друзья.
— Ну, где этот кент? — беспечно спросил Фил. лениво раскачиваясь на турнике.
— Теофило, тебе же сказано — он со старшаками говорит, — отмахнулся Пчела и повернулся к Саше. — Ребра то целы?
— Да вроде… Челюсть только болит. Я там ещё появлюсь, — мрачно пообещал он.
— Неизвестно еще, чем вчерашнее закончится… — задумчиво пробормотал Пчела.
Похоже, он один был всерьез озабочен сложившейся ситуацией.
— Я тебе говорю — с Ленкой я ещё не закончил! — твердо повторил Белов.
В нем клокотала обида, короткий разговор с Леной накануне ничего не прояснил, кроме, разумеется, того, что все сказанное Космосом и, Пчелой — правда. Значит, все кончено. Но с Ленкой все равно надо было разобраться до конца.
К беседке подкатил «Линкольн», друзья поднялись навстречу хмурому Космосу.
— Ты где пропадал, дядька? — беззаботно спросил его Фил.
Космос не ответил, прошел в беседку, пожал протянутые руки и со вздохом опустился на лавку. Какое то время он молчал, нервно жуя губы. Всем стало понятно — вести он привез неважные.
— Новость номер один, — наконец заговорил Космос. — Саня, твой кастет?
— Мой, — Белов взял протянутый ему кастет.
— Вчера ты разбил башку одному из основных на той земле. Зовут Муха…
Пчела и Фил понимающе переглянулись.
— Новость номер два, — продолжал Космос. — Два часа назад их люди встречались с нашими старшаками. Они хотят твою, Санька, голову. Срок — до послезавтра, до пятницы…
В беседке повисла тягостная тишина. Белов обвел взглядом друзей — это что, шутка?.. Космос, прищурившись, смотрел куда то в сторону, Фил низко опустил голову, Пчела озадаченно потирал лоб. Нет, что то на шутку не похоже…
Космос шумно вздохнул и продолжил:
— Отвечаю за это я. Не получат твою голову — отвинтят мою… — он растерянно посмотрел на Сашу и покачал головой. — Что делать — сам не знаю… Хоть убей… — его друг как то жалко, беспомощно улыбнулся и пожал плечами.
И только тогда Белов поверил его словам и понял, что влип в очень скверную историю. Времени было мало, надо было что то предпринимать. Он заварил эту кашу — ему её предстояло и расхлебывать. Саша достал сигарету, жадно затянулся и с шумом выдохнул дымом.
— Вот что, Космик, расскажи ка мне об этих ребятах поподробнее, — спокойно и рассудительно попросил он…

0

7

VI

В этот сентябрьский денек тепло было совсем по летнему. На разогретом солнцем песке люберецкого карьера расположилась дружная, сугубо мужская компания. Те, что помоложе, гоняли в футбол, кто то крутил нунчаки, кто то просто валялся, ловя последний загар. Чуть поодаль, обставившись кружками и банками с разливным пивом, на пустых ящиках сидели трое мужчин постарше. Потягивая пивко под воблу, они вели неторопливый разговор.
— Швед, ты на кого ставить то будешь? — спросил самый здоровый из них у своего соседа — мрачного типа в затрапезной кожаной кепчонке.
— На Кота, на кого ж еще? Я того пацана с Запада видел — он вообще мертвый…
— О чем речь? — поинтересовался крепкий блондин с обширными залысинами.
— Ты что, Володь, не в курсах? Мы ж тут бои проводим, чин чинарем, как в «Выходе Дракона», смотрел?.. — пояснил тот, что в кепке, Швед.
Он постарался, чтобы в его голосе не прозвучала тщательно скрываемая неприязнь. Этого плешивого — Володю Каверина — он просто на дух не переносил. И не только потому, что тот служил в милиции, хотя Шведа, имевшего за плечами две судимости, коробило уже от одного этого, но, главным образом, из за давней и устойчивой антипатии к нему. Уж больно скользким, жадным и наглым был этот мент.
Привлечь Каверина к их делам год назад предложил Муха, двоюродный брат Володи. Иметь своего человечка в ментуре было, безусловно, выгодно, и эту идею братки приняли на ура. Поначалу все шло гладко — Вова сливал им нужную информацию, оказывал кое какие мелкие услуги и получал за это свою толику.
Но со временем Каверин начал борзеть — совал нос, куда не просят, повсюду лез со своими советами и даже стал требовать свою долю в делах, к которым вообще не имел ни малейшего отношения. Обнаглевший ментяра, похоже, возомнил себя центровым.
Поставить его на место долго не решались — как никак брательник Мухи, — а когда спохватились, было уже поздно. Легавый слишком много знал, отныне из сложившейся ситуации существовало только два выхода: либо полностью принять его за своего, либо загасить милицейского Вову, как свечку на ветру. Авторитет Мухи разрешил эту альтернативу в пользу первого варианта — так лейтенант милиции Каверин стал одним из старшаков у люберецких.
— Я говорю — кино то видел, нет? — с едва заметным раздражением переспросил Швед у увлеченно грызшего хвост воблы Володи. — А то зашел бы в наш салон, посмотрел.
— У меня дома свой салон, — усмехнулся блондин. — Муха совсем повернулся на видаке…
— Твой двоюродный вообще — Безумный Джо!
— Как он там, кстати? — спросил здоровый. — Как здоровье то?
— Нормально, — хмыкнул Володя. — Лежит дома, башка перевязанная, «Рэмбо — первая кровь» смотрит.
— Это где он себе руку штопает? Классный фильм… Слышь, Швед, а когда нам лоха то этого отдадут?
— До завтра ждем, а потом резать поедем, — равнодушно ответил тот и протянул свою кружку здоровяку. — Плесни ка свежачка…
Но тот его словцо не слышал. Вытянув шею, он всматривался в пространство за спиной блондина.
— Эй, Фома, ты что, уснул? — окликнул его сосед.
Бугай вдруг встал и недоуменно протянул:
— Это что за дела?..
Двое других повернулись в ту же сторону. С гребня карьера к ним неторопливо спускался Белов.
Швед тоже вскочил на ноги, резко свистнул в сторону и взмахнул рукой. Блондин удивился:
— Вы что всполошились, орлы?
— Это тот смертник, который твоему брательнику расколотил череп, — пояснил здоровяк Фома.
К ним уже спешили футболисты, и все, как один, смотрели в сторону приближающегося Саши. Он шел, не поднимая головы, мрачный и решительный. Снял на ходу часы и сунул их в карман.
Блондин, оценив ситуацию, тоже встал.
— Знаешь что, — задумчиво сказал он, — поеду я наверное… Вы уж тут сами разберитесь, мне ещё в райотдел надо…
— Что, мент, запачкаться боишься? — язвительно прищурился Швед. — Оставайся — ты же наш дружбан. На цирк посмотришь, Мухе потом расскажешь…
Блондин поморщился, но промолчал.
А Белов был уже совсем рядом. Он остановился в каких то двух трех шагах от них, и его сразу же взяли в кольцо. В руках Фомы появились нунчаки, он решительно шагнул вперед, но Швед положил на его плечо руку.
— Постой ка. Пусть скажет, что хотел.
— Да ты что, Швед?! — вытаращил он глаза. — Порвать сучонка — и все дела!!
И тут заговорил Саша. Голос его звучал ровно, в нем не было и тени страха, Белов был спокоен, сдержан и рассудителен. Обращался он вроде бы ко всем сразу, но смотрел главным образом на Шведа (о нем рассказал ему Космос).
— Вы все знаете, с чего началась эта заводка. Вы считаете, что я не прав. Я не буду ничего объяснять, потому что касается это только меня и Мухи. У вас есть два выхода: убить меня прямо сейчас или дать нам возможность разобраться один на один. Решите — сейчас, что ж, это ваше право. Но люди в городе будут знать, что вы замочили человека, который пришел к ним в гости. Пришел, чтобы решить вопрос по справедливости.
Помолчав секунду другую, Саша присел и зачерпнул горсть песка. Едва заметная улыбка коснулась его губ.
— Я знаю, что делаю, когда прихожу один на вашу поляну. Потому что жизнь моя не дороже этого вот песка, — он разжал пальцы и ветерок тут же сдул с его ладони легкие песчинки. — Важно, что скажут люди, — продолжил он, вставая. — Если про меня или про кого то из вас, — Саша прямо взглянул в глаза Шведа, — скажут, что он фуфло, — ну зачем тогда жить?.. Верно?
Он умолк, словно ожидая ответа на свой вопрос, но никто из люберецких не издал ни звука. Саша обвел глазами кольцо вокруг себя — «братки» смотрели на него без злобы, кое кто опустил голову, а кто то задумчиво хмурился. Оглядев всех, Белов опять повернулся к Шведу. Тот коротко переглянулся с лысоватым Володей, с мордастым бугаем, потом почесал затылок, сдвинув на глаза свою кепку, и, наконец, нехотя ответил:
— Ладно, пацан, мы это дело с Мухой обмозгуем. А ты… ты ступай пока, мы тебя потом сами найдем.
Швед повернулся и решительно зашагал прочь. За ним, что то втолковывая ему на ходу, двинулись блондин и здоровяк, а следом — и все остальные.
Через минуту Саша остался совсем один, если не считать забытых на песке банок из под пива.
Гора свалилась с плеч Белова, и он поспешил домой — ему не терпелось обрадовать друзей результатами своей встречи с люберецкими. Но его рассказ о визите на карьер вызвал совсем не ту реакцию, которую он ожидал.
— Ты вообще соображаешь, куда поперся? Саня, ты что, больной?! — возмущенно орал на него Космос, он метался по беседке, как тигр в клетке. — Ты нас то за кого держишь?..
— Во первых, не ори, — хмурился Саша. — А во вторых, что — лучше бы тебе башку отвинтили?! Нет уж, я сам это завязал, сам и развяжу!..
— Пупок ты себе развяжешь! — в сердцах закричал Космос. — Да Муха из тебя рагу сделает!
— Один на один — не трое против одного, — упрямо покачал головой Белов. — Все должно быть по честному!
— Да ты будь счастлив, что вообще ещё дышишь!..
— Слушай, отвали!! — разозлился, наконец, и Белов. — Ты достал меня уже!
Космос, молча рубанув рукою воздух, отошел к машине. Пчела неодобрительно покачал головой.
— Саня, ты не прав. Нельзя было одному ехать, ты этих людей не знаешь — они на всю голову отмороженные.
— Нет, Саня молодец! — не согласился Фил. — Глупо только, что один поехал. Башку бы отбили толпой…
— Во всяком случае сам за себя ответил — и все! — подвел итог затянувшемуся спору Белов.
Не тут то было — в беседку опять ворвался взбудораженный Космос. Он кинулся к Саше и, тыча пальцем ему в грудь, сердито и внушительно зачастил:
— Запомни, Белов, — мы с первого класса вместе! И за все, что мы делаем, мы тоже будем отвечать вместе! Пойми ты наконец: мы — бригада!!! Понял?!
— Да пошел ты со своей бригадой! Не знаю я никакой бригады! — взорвался Саша. Он выскочил из беседки и пошел прочь. Через пару шагов он обернулся и крикнул: — Я знаю только, что у меня есть друзья — и все! Ясно тебе?! Бригадир хренов!..
Он с досадой взмахнул рукой и пошел дальше — больше уже не отлядываясь. Озадаченные друзья молча смотрели ему вслед.

0

8

VII

Дома Белов не находил себе места. Нервно курил на балконе, кругами ходил по квартире, хватался то за книжку, то за альбом с фотографиями, но на месте ему не сиделось, и он снова отправлялся курить.
Да, совсем не таким представлялось ему возвращение в Москву… То есть, он догадывался, разумеется, что жизнь на гражданке не будет такой простой и ясной, как в армии, но чтоб настолько! Навалилось все сразу — и Ленкина измена, и эта история с Мухой…
Впрочем, теперь то с Мухой все было более или менее понятно. Главное — удалось договориться о честном, один на один, бое. Один на один Саша не боялся никого. Он верил в себя, в свои силы, да и соперник его на Майка Тайсона никак не тянул. Так что предстоящий бой с Мухой его не слишком беспокоил.
А вот Ленка… То, что произошло с нею, никак не укладывалось в его голове. Он снова и снова вспоминал ту, прежнюю Лену. Как, волнуясь, читала она Есенина на школьном вечере, как смеялась, запрокидывая вверх голову, как трогательно смущалась и краснела от его намеков и скабрезных шуточек. И конечно он вспоминал их первую близость, и то, как, дрожа от робости и стыда, расстегивала она пуговицы на платье.
Все долгих два года в армии Саша был уверен в ней, как в себе. Думал: вот вернется домой — Ленку в охапку, и сразу в ЗАГС. И на тебе!
Что же заставило тихую, мечтательную девушку превратиться в бесстыдную шлюху, в бандитскую подстилку?! И вообще, что происходит в этой жизни?! Почему Космос — профессорский сын, безобидный, в сущности, разгильдяй и обалдуй — связался с криминалом?
Ну Пчела — ладно, тот ещё в школе подфарцовывал разной мелочевкой, водил знакомства с какими то скользкими людишками… Но Космос?!! Самое страшное преступление, на которое он был способен раньше, — это стащить из библиотеки понравившуюся книжку.
А теперь он таскает за поясом «тэтэшник» и как ни в чем не бывало палит из него в самом центре города! Что же, черт возьми, здесь происходит?!! Почему все разом перевернулось и встало с ног на голову?! Неужели два года и в самом деле такой большой срок?..
Из тяжелых раздумий Белова вывел голос матери:
— Саня, иди ужинать!
Он зашел на кухню, встал в дверях и вдруг предложил:
— Мам, давай собаку купим.
— Зачем нам собака? — улыбнулась она. — Стиральную машину сторожить?
— Ну… чтоб дружить, — пожал плечами Саша. — Знаешь, у меня в армии второй пес был классный, Полем звали, — так он разговаривать умел, представляешь, мам?
— Да что ты! — удивилась Татьяна Николаевна, накрывая на стол. — А с первым то что случилось?
— Он… чумкой заболел и умер, — соврал Белов. Ну не рассказывать же маме о том, что Дика в камышах на берегу Пянджа прирезал нарушитель.
— Вот видишь… А не дай бог и этот заболеет да умрет — горе то какое!
— Ну так ухаживать надо: прививки там, то, се… — он задумчиво смотрел в окно. — А потом, знаешь, мам, какой у собаки самый главный плюс, который больше всех остальных минусов?
— Какой?
Саша опустил голову.
— Собака не будет тебе в любви клясться, а потом по чужим койкам прыгать!..
Он с досадой припечатал ладонью по стене, резко развернулся и ушел к себе, бросив через плечо:
— Я не буду есть, мам…
Дверь в комнату сына плотно закрылась. Татьяна Николаевна медленно опустилась на стул.
— Ох, горе ты мое, господи… — тихо вздохнула она.
Сердце её было не на месте. Мать видела, как мучается сын, но помочь ему ничем не могла. От этого было ещё тяжелее.
Татьяна Николаевна ещё долго сидела на кухне. Со стола она не убирала — надеялась на то, что Саша все таки выйдет поужинать. Но в комнате сына стояла полнейшая тишина, и тогда мама осторожно заглянула к нему. На сей раз уставший от переживаний и нервотрепки Саша действительно спал.
Вдруг зазвенел телефон. Сняв трубку, Татьяна Николаевна закрылась на кухне. Это была сестра, Катя, и интересовалась она племянником.
— Нет, Кать, знаешь, совсем не изменился, — вполголоса рассказывала Татьяна Николаевна. — Ну, физически, конечно, возмужал, окреп, а рот откроет — все тот же ребенок. Представляешь, собаку завести хочет… Ага… Ага… Ой, не говори, Кать! У него же барышня что натворила… Да… А откуда ты знаешь? Ах, ну да, я же тебе уже говорила. Так вот: как узнал — ходит зеленый, подрался где то… Я бога молю, чтобы только не влез куда из за этой… не знаю даже, как её и назвать… Нет, ну жизнь есть жизнь — это понятно, но мой то Санечка чем виноват?..
Закончив разговор, Татьяна Николаевна задумалась:
«А может, и вправду собаку завести? Пуделя. Или болоночку… Будет со щенком возиться — отвлечется…»
Утром Саша ходил мрачный. Мать с расспросами не лезла, наоборот — старалась больше говорить сама. А потом позвонил Космос, и сын стал куда то собираться.
— Ты куда это? — встревожилась мама.
— В библиотеку, — буркнул в сторону Саша.
— Ну прямо не сын, а Ульянов Ленин! — улыбнулась Татьяна Николаевна, поправляя ему воротник. — Я, кстати, тебе справку в ЖЭКе взяла. Ты, правда, на вечерний решил?
— Так на дневной то я уже опоздал. А потом, мы же с тобой не кооператоры — надо как то зарабатывать… Ладно, мам, я пошел!
— Только не задерживайся, — попросила мать.
— Хорошо, я постараюсь, — кивнул Саша и уже в дверях добавил: — Если получится…

0

9

VIII

Белов спешил вовсе не в библиотеку. Космос позвонил, чтоб сообщить — через час его ждет Муха. Времени было в обрез, ведь предстояло ещё как то добраться до Нагатинской поймы, где ему была назначена встреча. А просить Космоса подвезти до места после вчерашней стычки Саша не решился.
Он выскочил из подъезда и торопливо зашагал к автобусной остановке. На душе было муторно — не от страха, нет. Встречи с Мухой он по прежнему не боялся, но перед боем дружеская поддержка Белову все таки не помешала бы. Одному ему было как то неуютно.
Взглянув на часы, он прибавил шагу, и в этот момент из за угла дома вырулил «Линкольн» Космоса. Он поравнялся с Беловым, и из открытых окошек машины высунулись три кулака с оттопыренными большими пальцами.
Медленно и синхронно кулаки перевернулись пальцами вниз в характерном гладиаторском жесте — никакой пощады сопернику, только смерть!
Белов с облегчением улыбнулся: все нормально, никаких обид — они снова вместе. Он открыл дверцу и сел назад, к Филу.
Дорогой, против обыкновения, все молчали, словно подчеркивая тем самым важность и опасность предстоящего поединка. От этой тишины Саше снова стало не по себе. Он нахохлился, помрачнел и отвернулся к окошку.
Это заметил Пчела, он коротко переглянулся с Космосом и развернулся к Белову.
— Ну что, Сань, — жим жим?.. — подмигнул он. Тот отрицательно покачал головой.
— Ладно врать то! — усмехнулся Пчела. — Меня самого трясет. Знаешь, в прошлом году Муха на дискаче троих пацанов из Центра так отбуцкал!.. Одного в Склифе откачивали.
Космос, озабоченно покачивая головой, подтвердил:
— Точно. А у другого крыша протекла. Он теперь дебил полный — слюни до земли, и все время «Мурку» напевает…
— Да, Сань, Муха — боец серьезный, — сдержанно кивнув, согласился с друзьями Фил.
Белов с ироничным недоумением оглядел всех троих, наклонился вперед и похлопал по плечам Пчелу и Космоса.
— Спасибо, ребята, за поддержку! Знаете, как человека подбодрить! Спасибо, ребята, спасибо…
Вдруг Пчела прыснул, и тут же все трое, не сдержавшись, захохотали в голос!
— Да ты что, Сань, он же узкогрудый!
— Там понтов больше!
— Муха — она муха и есть!.. — наперебой заорали парни.
— Гляди, Сань, вот он — твой Муха, — Пчела выудил из кармана игрушку — забавного скелетика на ниточке — и подвесил его над лобовым стеклом. Он отвесил скелетику звонкий щелбан и, дурачась, запел на мотив «Мурки»:
— Здравствуй, моя Муха, Муха дорогая… И все четверо друзей грянули хором:
— Здравствуй, моя Муха, и проща а а а ай!!!

0

10

IX

После встречи с Сашей Лена Елисеева весь следующий день была сама не своя — ей ни на минуту не давала покоя его вчерашняя драка с Мухой. Она слишком хорошо знала характер того и другого, поэтому была абсолютно убеждена — этой стычкой дело не закончится!
Лене было тревожно за обоих, но больше, конечно, за Сашу. Муха был опытным бойцом и считался среди своих почти непобедимым. Ей доводилось видеть его в деле — зрелище, что и говорить, было эффектным. Устоять против такого мастера Саше было, безусловно, очень и очень непросто.
Но куда сильнее её беспокоило другое. Короткий разговор с Сашей нельзя было считать законченным — это ясно. Никакая драка Белова не остановит, а это означало, что ей ещё предстоит встреча с ним. И будет тяжелый и горький разговор — от этого не никак не уйти, и он, конечно, опять потребует объяснений всему, что она натворила.
А что она могла ему сказать?! И, главное, — как? Как найти слова, чтобы упрямый и «правильный» Белов понял, наконец, что жизнь сильнее человека, и очень часто она отправляет людей совсем не по той дорожке, по которой им хотелось бы идти…
В институт Лена не поступила, пришлось пойти работать — приемщицей в прачечную. За копеечную зарплату она целыми днями таскала туда сюда чужое грязное белье. Отец беспробудно пил, мама болела, денег не хватало даже на то, чтобы сносно питаться! А ведь ей было только восемнадцать, и вокруг было столько соблазнов!
Через год умер отец, и они с мамой сменяли квартиру, переехав из престижного Юго Запада в богом забытые Люберцы. Это была её, Ленкина идея — на доплату от обмена можно было и приодеться, и какое то время просто нормально пожить, не считая каждую копейку.
С работой на новом месте оказалось труднее. Помыкавшись по разным местам, Лена, наконец, устроилась гладильщицей в кооперативное ателье. Там то на неё и положил глаз хозяин. Не проходило дня, чтобы этот похотливый толстяк не оказал ей какого нибудь весьма своеобразного знака внимания. То щипал за щеку, то похлопывал пониже спины, а то и прижимал к стенке в укромном уголке. Лена все это терпела.
Но потом, посчитав, видимо, что этап «ухаживаний» закончен, хозяин пригласил её в кабинет и открытым текстом предложил:
— Хочешь, переведу тебя на прием заказов? Чистая работа и зарплата вдвое больше, а? Но, милая моя, тогда уж и ты будь добра… — и он, сально улыбаясь, кивнул на кожаный диван.
Да, можно было, конечно, гордо развернуться и уйти — назад, к раскаленным утюгам и клубам пара, но… Лена, опустив голову, попросила время на раздумье.
— Думай, лапочка! Думай хоть… до конца дня! — великодушно разрешил босс. — Только знай: глупой и упрямой работнице я не доверю даже утюга!
Все оставшиеся три часа Лена барахталась в трясине обывательской мудрости. «Жизнь только одна», «так и сдохну в нищете», «молодость проходит», «все равно никто ничего не узнает», «да что от меня — убудет?!» — эти и подобные им мысли оказались сильнее и стыда, и чести, и верности слову.
Вечером Лена уехала из ателье вместе с хозяином на его машине, а наутро уже сидела на приеме заказов.
А вскоре миловидную приемщицу заметил приятель босса — художник модельер из Москвы. В отличие от своего друга, он был хорош собой, элегантен и обходителен. К тому же предложил Лене заняться модельным бизнесом и пообещал ей на этом поприще свою всемерную помощь! Обманул, гад, конечно…
Но это уже было не важно — денег, что давал ей модельер, не избалованной достатком Лене вполне хватало.
Потом был какой то торгаш, за ним — валютный спекулянт, хозяин чебуречной… Лена в полной мере поняла правильность пословицы «коготок увяз — всей птичке пропасть».
Именно тогда она перестала писать Саше. Просто стало ясно — то, что с ней произошло, уже невозможно ни утаить, ни простить! Да и не нуждалась она ни в чьем прощении, в конце концов, она сама выбрала себе такую жизнь! И эта жизнь была куда интереснее, ярче и веселей, чем нищенское прозябание в прачечной!
А Саша… Ну какое будущее могло у неё быть с Беловым? Что мог предложить ей этот вчерашний солдатик, кроме своих армейских значков? Нет, убеждала себя Лена, ей совершенно не о чем и незачем жалеть!
И все же настроение у неё было испорчено бесповоротно. В тот день она даже не пошла на дискотеку и весь вечер провела у телевизора.
А на следующий день Лене на улице повстречалась подружка — та самая, что была свидетельницей драки Саши с Мухой.
— Елисеева, ты обалдеешь! — кинулась она к Лене. — Держись за меня, а то упадешь!.. Мухин и твой бывший сегодня дерутся!!!
— Где?.. — остановилась Лена.
— А я знаю, что ли?! — пожала плечами подружка. — Да какая разница?! Ты прикинь — ребята из за тебя глотки друг другу грызут!.. Прелесть какая, мама родная! Мне бы так!..
Лена развернулась и быстро, быстро зашагала прочь.
— Ты чего, Елисеева, не рада что ли?.. — растерянно протянула ей вслед подружка.
Какая, к черту радость! Вчерашние страхи тут же вернулись и с новой силой навалились на Лену. Надо было срочно связ0ться с Сашей и отговорить его! Отговорить во что бы то ни стало — ведь разъяренный Муха запросто мог сделать его инвалидом, а то и…
Добежав до ближайшего автомата, Лена набрала номер квартиры Беловых. Но трубку взяла Татьяна Николаевна, а ей Лена ничего сказать не решилась. Помолчав немного (может, она догадается передать трубку сыну?), девушка нажала на рычаг отбоя.
Поздно. Наверное, уже поздно!..
Ей оставалось только одно — ждать Сашу вечером возле дома.

0

11

X

Типовые, похожие одна на другую, многоэтажки широкой дугой окружали кладбище ржавых, полуразрушенных кораблей. Здесь, на берегу Москвы реки, неподалеку от речного порта, доживали свой век разнокалиберные катера, баржи и сухогрузы. Между остовов двух довольно больших судов была небольшая, ровная площадка. Вряд ли можно было подобрать лучшее место для поединка — сюда, кроме окрестных мальчишек, никто и никогда не заглядывал, а от любопытных взглядов издалека площадку прикрывали высокие борта кораблей.
На корме одного из них нервно курил Муха. Его скулу украшал свежий шрам — след от кастета Белова. Рана ещё побаливала, саднила, и от этого желание расквитаться с обидчиком было особенно острым. Мухе не терпелось размазать зарвавшееся быдло по этим ржавым корабельным бортам, втоптать в глинистый берег реки, умыть наглую рожу его же собственной кровью.
— Муха, едут!!! — раздался звонкий крик снизу.
Он обернулся. От дороги, переваливаясь на неровностях грунтовки, медленно двигался старый коричневый «Линкольн». Муха отбросил недокуренную сигарету и спрыгнул на землю.
Из «Линкольна» неторопливо вылезли Белов, Космос, Пчела и Фил.
— Здорово, братва! — весело выкрикнул Пчела.
С той стороны на приветствие никто не ответил. Там деловито готовились к бою. Муха стянул с плеч кожаную куртку и начал снимать свои многочисленные побрякушки — перстни, браслеты, цепочки, часы… Оставил только массивную — в полпальца толщиной — цепь на шее. Сзади ему разминали плечи, а стоявший рядом Швед давал последние наставления:
— Давай, Муха, не тяни… Раз, два — и по пиву!.. Космос повернулся к Белову:
— Сань, ты куртку то тоже сними. Жаль — хорошая курточка…
Тот, сосредоточенно жуя жвачку, кивнул и рывком снял куртку, а следом и часы.
На его плечо опустилась тяжелая рука Фила.
— Ты, Сань, главное не психуй, спокойнее. Пускай он дергается, а ты не нервничай! Настраивайся нормально и работай спокойно, четко… — Белов, не сводя глаз с противника, только молчал и сосредоточенно жевал жвачку.
Было вообще непонятно — слышит он слова Фила или нет.
— Смотри, дыхалку держи. И еще: на рожон не лезь, побегай, раздергай его. А как только увидишь, что он подсел, — сразу гаси! Понял?.. Ну все, давай, брат! — он легонько подтолкнул Сашу вперед.
— Давай, Сань, урой бешеную обезьяну! Мы рядом, брат… — похлопали его по плечам Пчела и Космос.
Муха тоже уже был готов. Он решительно двинулся навстречу Белову и выкрикнул:
— Ну что, клоун, готов землю жрать?!
— Сейчас ты её сам жрать будешь! — ответил за друга Фил.
Поединщики начали сходиться.
— Космос, «тэтэшник» держи на «товсь», слышь? — вполголоса предупредил Пчела.
— Какого хрена, там патронов нет, — мрачно буркнул тот.
— Плевать, шуганешь хотя бы, если что… Муха, принимая боевую стойку, поднял сжатые в кулаки руки. То же самое сделал и Белов. Между ними осталось метра три, вдруг Белов резко выплюнул жеваную резинку в грудь противнику.
— Ах ты сучонок!.. — задохнулся от ярости Муха и рванул вперед.
Он попытался с ходу ударить ногой, но Саша поставил блок, перехватил его ногу и с правой въехал в челюсть своему опрометчивому сопернику. Муха отлетел назад, упал, но тут же вскочил и снова пошел в атаку. Но, первым пропустив оплеуху, он стал осмотрительней. Сделав ложный выпад, Муха все таки достал Белова ногой в живот.
Один один. Дебют оказался равным.
— Бей!..
— Мочи!..
— Гаси!.. — неистово орали секунданты с той и с другой стороны.
Страсти накалялись, удары сыпались один за другим. На лицах бойцов появилась первая кровь — у Белова была рассечена бровь, у Мухи — губа. От этого схватка становилась все яростней и отчаянней.
Вскоре стало заметно, что Муха не только на полголовы выше, но и лучше действует ногами. Зато Саша был подвижней и быстрей. От большинства мощных ударов противника ему удавалось уходить. Муха вынужден был много двигаться, а ведь ему не приходилось, как Белову, едва ли не каждый день носиться с собакой по горам.
В какой то момент бойцы сошлись в клинче, Саша попытался применить удушающий захват, но Мухе удалось вывернуться. В руке Белова осталась лопнувшая в замке золотая цепь соперника. Он швырнул её Мухе, тот поймал её на лету и намотал на кулак.
Постепенно оба стали выдыхаться. Схватка все меньше напоминала не лишенный изящества бой профессионалов и все больше походила на безобразную драку пьяных мужиков у пивного ларька. Сил на эффектные выпады и элегантные уходы уже не осталось. Все чаще они просто напросто самым вульгарным образом дубасили друг друга — без всякой мысли, куда придется, позабыв о защите, из последних сил… И повинуясь одному лишь чувству — слепой ненависти.
И все же Белов оказался выносливей. Он завалил Муху на землю и провел таки свой коронный удушающий захват. Шея противника оказалась в тисках его железных рук. Муха захрипел, завертелся ужом, стараясь освободиться, но Саша прихватил его капитально. Дело оставалось за малым — добить обездвиженного врага.
И тут Муха — может быть от отчаянья? — нашел выход. На его кулаке была намотана толстенная и прочная золотая цепь — она то и пришла ему на выручку. Одним ловким движением он накинул цепь на горло Белову и что было сил дернул за её концы!
В ту же секунду Саше пришлось отпустить шею соперника и схватиться за свою.
Ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов — теперь уже Белов беспомощно хрипел, уткнувшись носом в вытоптанную траву. Цепочка глубоко врезалась в горло — невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Саша начал задыхаться. Видя его отчаянное положение, Пчела рванулся ему на помощь, но его перехватил Фил.
А Муха все тянул и тянул за концы проклятой цепочки. Его судорожное сопение слышалось над самым ухом. И тогда Белов не глядя, ориентируясь только на это мерзкое сопение, изо всей мочи с разворота врезал назад локтем!
Рука вниз от локтя мгновенно отнялась, и тотчас же ослабло натяжение цепочки. Саша понял — попал!!
Он тут же скинул оглушенного Муху со своей спины и оседлал его. Не помня себя от ярости, Белов принялся оставшейся правой вколачивать его ненавистную морду в глину.
— На! На! На! На!!! — истошно вопил он при каждом ударе.
Наконец он выдохся и, тяжело дыша, сполз с поверженного врага.
Саша взял его за волосы и приподнял безвольное окровавленное тело.
Все! Муха отключился. Бой был закончен. Белов нашел силы, чтобы ногой столкнуть неподвижное тело вниз, к воде, и с трудом поднялся. Пошатываясь, он побрел навстречу бегущим к нему друзьям.
Первым летел Фил, он проскочил мимо Саши и бросился наперерез бегущим к Мухе люберецким. Кто то из них повернул к Белову, но у них на пути встал Фил. Широко раскинув руки, он загородил друга и закричал:
— Хорош, пацаны, хорош! Все по чесноку, хватит!..
Сашу подхватил Пчела, а Космос на всякий пожарный все таки вытащил свой «тэтэшник» и, поводя им из стороны в сторону, тоже грозно заорал:
— Пацаны, всем стоять! Все по честному!..
А Белов, уже у самого «Линкольна», все ещё находясь в пылу драки, обернулся и крикнул поднимающим Муху люберецким:
— Эй!.. В следующий раз встречу — буду убивать на хрен!
Фил впихнул его в машину, Космос прыгнул за руль — и машина рванула с места в карьер.

0

12

XI

Уже начало темнеть, когда «Линкольн» неторопливо подкатил к беседке. Разом распахнулись все двери, и из машины высыпали радостно галдящие друзья. Белов, несмотря на заплывший глаз и разбитую бровь, выглядел именинником.
— Слышь, Сань, он тебя цепурой душит, а я чувствую — седею, блин! — балагурил Космос. — Глянь ка — может, в натуре седина появилась?..
— А я стою и думаю: так, гроб — тыща, оркестр — ещё пятьсот… — подхватил Пчела.
Все грянули беззаботным хохотом, а Фил дружески шлепнул Пчелу по затылку.
— Ну ты, бухгалтер…
Пчела отмахнулся, они принялись возиться, а Космос тем временем открыл багажник и вытащил из бездонного чрева «Линкольна» увесистый, весело позвякивающий баул.
— Ну что, Сань, — пивка для рывка, а?.. Белов не ответил.
— А то, может… — Космос повернулся к другу и осекся.
Сашино лицо окаменело, от радостной улыбки не осталось и следа. Он, как завороженный, смотрел в одну точку. Космос обернулся в ту же сторону и от досады чуть не выматерился.
У входа в беседку стояла невесть откуда появившаяся… Ленка Елисеева! Она так же неотрывно смотрела на Сашу. Просто стояла и смотрела — виновато и испуганно.
— Я не понял, а ты что здесь делаешь? — Космос решительно направился к девушке. — Ты то что здесь делаешь, я спрашиваю?! Ну ка давай, давай отсюда!..
Лена не двигалась с места, она даже не взглянула на говорившего. Он подошел к ней вплотную и зло повторил:
— Что, неясно сказано?! Иди отсюда!..
— Космос, остынь! — окликнул его Саша. Друг обернулся и недоуменно дожал плечами:
— Нет, Сань, я что то тебя не пойму! Может, ты ещё и женишься на ней?..
Белов молчал, и недовольный Космос, ещё раз демонстративно пожав плечами, отошел в сторонку — к настороженно притихшим Пчеле и Филу.
— Пойдем, — коротко бросил, наконец, Саша девушке и, не оборачиваясь, зашагал к рощице по соседству.
Лена догнала его уже среди деревьев. Поравнявшись с ним, она тихо спросила:
— Саш, это Муха, да? — Лена попыталась коснуться его разбитой брови.
— Цокотуха… — отвернув от её руки голову, мрачно буркнул Белов.
— Саш… — Что?
— Саш, понимаешь, два года — это, правда, слишком долго… — срывающимся от неловкости голосом бормотала Лена. — Я не виновата…
— Да? А кто виноват? Папа Римский?.. Кто?.. — Белов развернулся к девушке и заглянул ей в лицо. — Скажи — может, я пойму…
Она стояла перед ним, опустив глаза, потерянная и жалкая, и молчала. Сегодня на её лице не было ни грамма косметики, гладкие волосы были собраны в простой хвостик. Именно такой, а вовсе не размалеванной фифой, вспоминал её Саша в армии. И именно такой, прежней Лене Белову вдруг захотелось объяснить — какую боль она ему причинила.
— Ну загуляла — да черт с тобой! Но ты напиши, поставь в известность! — то и дело пожимая плечами, с болью в голосе продолжил он. — Я как дурак… как лох вообще… Через всю страну, на крыльях… Спать не могу, есть не могу… Приеду — женюсь, думаю…
— Саш, — Лена вдруг остановила его, положив ему на плечо руку. — А хочешь — трахни меня!
— Что о о о? — выдохнул ошеломленный Белов.
— То! — поняв, что сморозила что то не то, истерично выкрикнула она. — То! Правильный ты наш! Ну надо же — честно служил, а девушка изменила! Ну так трахни меня! Вот она я — здесь! Ну! Ты же этого хочешь!..
Саша прищурился и, еле сдерживаясь, ледяным тоном отчеканил:
— Ты из под Мухи давно?
— Ой, Саш, я сама не знаю, что несу! — Лена замотала головой от отчаянья и, схватив Белова за рукав, жалобно зачастила. — Ну прости меня, Сашенька! Миленький, родной, прости, прости!!! Вот видишь? — она протянула ему на ладони простенькое колечко, которое ей подарил когда то Саша. — Я же люблю тебя, ну прости, прости пожалуйста!..
— Бог простит, — покачал головой Белов и тут его прорвало: он схватил колечко и, зашвырнув его в кусты, яростно закричал: — Все! Не попадайся мне больше! Все!!!
Развернувшись, он бросился прочь — не выбирая дороги, наобум, напролом через кусты…
— Саша!! Саша!!. — кричала ему вслед Лена, размазывая по лицу слезы вины и отчаянья.
Белов остановился только тогда, когда эти крики затихли. Он обхватил руками голову и опустился на землю. Его буквально трясло от злости, обиды и отвращения. В ушах эхом звучали слова Лены: «А хочешь — трахни меня!» С каким обыденным бесстыдством она предложила это? Как у неё только язык повернулся? Как она могла?!
И тут он, наконец, понял — могла. Могла, потому что никогда не была той, какой он себе её представлял! Она просто была другой — настоящая Лена Елисеева. Та Лена, которую он любил, никогда, ни при каких обстоятельствах не стала бы шлюхой. Эта — стала.
Та, наверное, скорее откусила бы себе язык, но не произнесла бы этих мерзких слов. Эта произнесла их легко и просто, словно предложила ему не себя, а, скажем, сигарету…
Мучительно, с болью и разочарованием Саша осознавал, что его любовь оказалась всего лишь иллюзией. Просто он был слишком наивен. Да, наивен, доверчив и глуп. Что ж, теперь он будет умнее. Как говорится — спасибо за науку!
Итак, отныне у него нет девушки. Зато у него есть друзья, настоящие друзья, и сейчас они его ждут.
Белов глубоко вздохнул и встал — надо идти. Вдруг он почувствовал озноб. Подтянув молнию куртки к самому подбородку, Саша поднял голову.
Над парком вовсю гулял холодный ветер, он рвал с веток желтеющую листву, скручивал из неё вихревые жгуты и гонял их меж стволов деревьев. Все, лето кончилось.
«Осень, — подумал Белов. — Вот уже и осень…»

0

13

XII

Вечером, после работы, в райотделе милиции на скорую руку накрыли стол. Повод был более чем уважительный — обмывали звездочку Володи Каверина.
Виновник торжества, смущенно посмеиваясь, поднял граненый стакан с водкой, на дне которого посверкивали три позолоченные звездочки.
— Представляюсь по случаю получения очередного звания — старшего лейтенанта милиции, — доложил он по заведенной издавна традиции и поднес почти полный стакан к губам.
— Давай давай! — загалдели, подбадривая его, коллеги. — Ну ка, за маленького полковника!.. За то, чтоб — не последняя! Чтобы генералом стал!..
Каверин медленно выпил водку до дна и вытряхнул себе в рот все три звездочки. За столом одобрительно загудели — ритуал был соблюден в точности — и дружно зазвенели стаканами.
В этот момент в дверном проеме показалась голова в кожаной кепочке. Каверин тут же заметил Шведа и, выплевывая звездочки на ладонь, кивнул — сейчас, мол, подожди. Он ухватил со стола бутерброд потолще, откусил от него сразу чуть ли не половину и вышел в коридор.
— Поздравляю, — улыбнулся Швед.
— М м м м… — промычал набитым ртом Володя.
— Можешь поговорить?
Продолжая двигать челюстями, Каверин кивнул и показал в сторону лестничной клетки.
— Ну что, принес? — спросил Володя, дожевав, наконец, свой бутерброд.
Швед протянул ему видеокассету.
— Вот, записал… «Рэмбо — первая кровь». Милиционер открыл коробку — там, вместе с кассетой, лежали несколько стодолларовых купюр.
— Ты что, охренел?! — прошипел Каверин, воровато оглядываясь и пряча деньги в карман.
— Твоя доля, — пояснил Швед. — Мне тут отъехать надо…
— Что случилось?
— Да все нормально…
Они вышли на лестничный марш, и Швед, чуть помявшись, сказал:
— Я что сказать хотел… Муху то давно пора было притормозить, он уже всех напрягать начал. А теперь поспокойнее будет — поймет, что не все коту Восьмое марта! А пацан этот, я считаю, молодчик. Конфликт то он уладил…
— Я даже слушать ничего не хочу! — рявкнул вдруг Каверин. Его уже заблестевшие было от водки глаза сжались в холодные и злые щелки. — Муха — мой родственник, ясно?! И вообще мне этот… как его — Белов, да? Так вот, он мне не пон ра вил ся! — он произнес это слово по слогам, внушительно и веско.
Швед молча пожал плечами — дескать, смотри, дело твое… А Каверин подвел под дискуссией черту, обратившись скорее даже не к Шведу, а к самому себе:
— Я терпеть не стану. Я найду способ и этого Белова закрою. Слово даю — закрою!

0

14

Часть 2
БОИ БЕЗ ПРАВИЛ

XIV

— Ну что, ма? — спросил Саша, усаживаясь завтракать.
Этот вопрос он задавал матери по нескольку раз в день всю последнюю неделю — с тех самых пор, как нашел, наконец, собачника, продававшего щенка мастифа.
На щенка вообще то Татьяна Николаевна согласилась почти сразу, но когда она узнала, сколько просят именно за эту собачонку, с ней едва не сделалось дурно. Саше пришлось начинать уговоры заново.
Конечно, можно было поступить проще — взять деньги у Коса или Пчелы. Но делать этого ему отчего то не хотелось. И вовсе не потому, что Белов так уж осуждал их способы добычи денег, нет. Но вот — не хотелось…
Каждый день он звонил продавцу и просил ещё денек отсрочки, и каждый день по сто раз задавал матери один и тот же вопрос:
— Ну что, мам?..
Сегодня был решающий день — больше собачник ждать не хотел, — и Белов утроил усилия. В успехе он не сомневался, видел, что мама уже сопротивляется, скорее, по инерции, поэтому заранее договорился и с продавцом, и с Космосом — чтобы привез его со щенком домой.
Время поджимало, надо было ещё успеть к сроку добраться до загородного дома собачника, и Саша украдкой поглядывал на часы.
— Нет, я тебя не понимаю, Саш. Тебе о невесте пора думать, а ты все… — ворчала Татьяна Николаевна, возясь у плиты.
— Так я думаю, мам! Вот веришь — каждое утро встаю и начинаю думать!
— Вот и думай! — Она поставила перед сыном тарелку и пожала плечами. — И потом, ну почему так дорого? За эти деньги корову купить можно.
— Ну мам, я же говорил — это древнейшая порода, с такими ещё кельты на колесницах сражались!
— Какие ещё кельты? Она хоть пушистая? — с надеждой спросила Татьяна Николаевна.
Саша помотал головой и, дожевывая обжигающе горячую сосиску, невнятно ответил:
— Гладкошерстная…
— Это что, как такса что ли?.. — разочарованно протянула мама.
Нет, похоже, собака за такую несусветную цену в принципе не могла вызвать у неё ни малейшей симпатии.
— Примерно! — засмеялся он и поднял руку над полом. — Только она в холке сантиметров семьдесят — вот такая примерно — и весит как… ну почти как я!
Татьяна Николаевна с ужасом представила себе такое чудовище в их квартире и предприняла последнюю попытку отговорить сына.
— Нет, Саш, лучше мы эти деньги на взятку в институт потратим! Будешь у нас студентом, вулканы изучать…
Сын взял её за руки и заглянул в глаза:
— Ну мам… Мамуся… Мамырлих…
— Какой ещё «мамырлих»? — засмеялась Татьяна Васильевна.
— Мам, взаймы, а?.. Я через месяц отдам!
— Ну вот еще! — она шутливо шлепнула сына по затылку. — Выдумал тоже — в семье деньги занимать! Мы что, чужие? Ладно, горе ты мое, когда нужно то?..
— Сегодня, мам! Прямо сейчас! — вскочил со стула Саша.
— Ну ка, сядь и доешь, — нахмурилась мать и вздохнула: — Сейчас принесу…

XV

Слухи о том, что какой то парнишка разделал как бог черепаху самого Муху, всплывали в разных концах Москвы. О самом герое никто из братвы ничего толком не знал, но о том, что он корешок Пчелы и Космоса, было известно многим.
К ним нередко обращались за подробностями — кто он, да откуда, да с кем работает, — вот и сегодня у Космоса опять спросили про Белова.
Сегодня они с Пчелой объезжали точки, собирая деньги, которые их люди натрясли с торгашей за неделю. Небольшой рыночек у метро был последним пунктом их маршрута. Пчела принял плотный сверток и залез в «Линкольн» — пересчитывать «капусту», а Космос неторопливо покуривал с пацанами.
— Говорят, у вас какой то крутой появился? Муху отбуцкал… — спросил его качок в адидасовском костюме. — Что, начнете теперь порядки наводить?
— А что их наводить? — хмыкнул Космос. — У нас и так порядок. Это у вас там чехи волну гонят! Только и слышно — того подрезали, другого перерезали…
— Да наверху мудрят, все разговоры с ними трут.. — отмахнулся его собеседник. — Чую, закончится вся эта байда капитальным разбором, вот и все дела! Ты мне лучше вот что скажи — этот пацан ваш… Как там его?..
— Саня Белый.
— Во, Саня Белый! Он как, вообще, — расти то думает? Может, встретится с ним, потолковать, а?
— Бесполезняк, — нахмурился Космос. — Я и сам хотел его к нашим делам подтянуть — по нулям! Он вообще пацан упертый, у него своя жизнь…
— Смотри, Космос, только Муха это дело так не оставит, — покачал головой парень. — Это — к гадалке не ходи!..
— Ничего, — грозно набычился Космос. — Кто с пером к нам придет — от ствола и скопытится!
Тут коротко и резко просигналил «Линкольн», и Пчела из машины кивнул — все, мол, нормально, можно ехать. Парень в «Адидасе» протянул руку.
— Ладно, посмотрим, как оно пойдет. Давай, Космос, береги себя и своих друзей! И удачи тебе в нашем нелегком деле…
— Бывай, — Космос пожал протянутую руку.
Машина медленно выбралась с рынка и вырулила на улицу. Космос, ведя «Линкольн», то и дело неодобрительно косился на друга. Слов нет, Пчела, конечно, классный пацан, но то, с каким трепетом он относился к деньгам, Космоса ужасно раздражало.
Он посматривал, как Пчела тщательно разглаживал, перебирал и складывал мятые, засаленные червонцы и четвертные, и едва сдерживался, чтоб не высказаться по этому поводу.
— Видал?! — радостный Пчела встряхнул толстенной пачкой перед самым носом друга. — Эх, вот если б это все — нам! Да, Космосила?
— Может, когда нибудь и ты будешь общак держать, — лениво предположил он.
— А что?!. — хохотнул друг, засовывая деньги в сумку на поясе. — Легко!
Космос скривил в усмешке губы:
— Пчела — Великий и Ужасный!..
— Ладно тебе… Куда сейчас?
— Сейчас бабки сдадим — и за Белым, — взглянув на часы, ответил Космос.
— А где он?
— За городом где то, по Каширке — адрес там, на пачке, — он кивнул на лежащую на «торпеде» пачку «Мальборо». — Он сегодня мастифа покупает.
— Кого?..
— Собаку.
— Вот чудила! — засмеявшись, покрутил головой Пчела. — И сдалась ему эта псина!.. Он бы ещё слона купил! Самому жрать нечего, а он — мастифа!.. За Филом то заскочим?
— Нет, у него сегодня какой то медосмотр… Космос врубил свою любимую Си Си Кэтч и, как обычно, настроение у него быстро улучшилось. Не прошло и пяти минут, как он, уже беспечно посмеиваясь, рассказывал Пчеле о каком то недавнем инциденте.
— Ну, я ему тут же — а ты с кем работаешь? Этот черт мне в наглянку — с Парамоном. Ты понял, Пчел?! Какой на хрен Парамон?! Я с ним только вчера говорил — он вообще не в курсах.
— Вот пес! А ты что?
— А что я? — самодовольно усмехнулся Космос. — В моську ему, и все дела. Я ж пацан решительный — ты знаешь!
«Линкольн», плавно качнувшись, остановился на светофоре, справа от них, противно заскрипев тормозами, встала серая «девятка». Пчела повернулся на звук и присвистнул:
— Оп паньки…
В соседней тачке сидели люберецкие, и среди них — Муха. Пчела толкнул локтем друга. Космос взглянул направо и озадаченно пробормотал:
— Встреча на Эльбе, блин…
— Картина Репина «Не ждали»… — поддакнул Пчела.
Люберецкие, разумеется, узнали приметную машину. Пассажиры «девятки» — а их было трое — тоже молчаливо и угрюмо рассматривали соседей. На обеих машинах почти синхронно поползли вниз боковые стекла. Запахло жареным.
И в этот момент загорелся зеленый глазок светофора. «Линкольн» рванул вперед, сразу же подрезая «девятку». Нахально ухмыляющийся Пчела тотчас высунул в окошко недвусмысленно согнутую в локте руку: — На!!!
— Йо хо о о оП. — завопил Космос.
В «девятке» в первый момент оторопели. И тут же Муха яростно взревел:
— Суки! Вот суки!!. Ну ни хрена себе!! Что вообще происходит то?! Фома, газуй!!!
Сидящий за рулем флегматичного вида бугай послушно вдавил педаль газа в пол. «Девятка» с натужным ревом устремилась в погоню. Но уже через пару секунд стало ясно — бесполезно! «Линкольн» без видимых усилий уходил все дальше и дальше, издевательски виляя из стороны в сторону.
— Газуй, тебе говорят! — орал Муха на водителя. — Ну!!!
Тот безнадежно покачал головой:
— Нет, не догнать. У них же движок литра три, не меньше…
К Мухе сзади наклонился третий и озабоченно пробасил:
— Вконец оборзели. Я думаю — мочить их пора!
Взбешенный Муха закинул руку за спину и схватил советчика за шею.
— Думаешь?!! — разъяренно прошипел он. — Ты думаешь? Твое дело ногами махать, а не думать, ясно?! А думать за тебя другие будут!!
Муха оттолкнул опешившего приятеля назад и, с тяжелым сопением уставился на дорогу перед собой. На его скулах перекатывались желваки.
— Так, значит. Эти мухоморы пусть пока плавают, а с Беловым я сам разберусь, — наконец мрачно изрек он. — Всем передайте, чтоб его не трогали…

0

15

XVI

В физкультурном диспансере было многолюдно и шумно — здесь проводился плановый медосмотр. Коридоры старого тесного здания были заполнены молодыми людьми атлетичного вида — борцами, боксерами, штангистами и пловцами.
Такое огромное количество прямо таки пышущих здоровьем парней здесь, в стенах медицинского учреждения, выглядело довольно странным и неуместным. Наверное, так же несуразно выглядела бы на старте марафонского забега толпа бабулек с палками и авоськами.
Большинство спортсменов относилось к этому мероприятию как к пустой формальности, а посему и вели себя соответствующе — балагурили, смеялись, заигрывали с проходящими по коридорам хорошенькими медичками…
— Филатов! — позвал, выглянув из кабинета, врач с наголо обритым черепом.
Фил зашел в кабинет и плотно прикрыл за собою дверь. Здесь было неожиданно тихо и даже, из за опущенных штор, сумеречно.
— Здравствуйте, — кивнул он доктору и сразу прошел к креслу энцефалографа.
Эта процедура была ему давно привычна, вот только бритоголовый врач был ему совсем не знаком. «Новенький, должно быть», — подумал Фил.
— Будь и ты здоров, молодец! — сверкнув золотыми зубами, улыбнулся доктор. — Ну, присаживайся…
Фил уселся в широкое кресло, и врач нацепил на его голову резиновый обруч с пучком проводов, тянущихся к ящику энцефалографа. Бритоголовый доктор нажал на кнопку, прибор, негромко загудев, выдал широкую бумажную ленту, покрытую змейками энцефалограмм.
Нацепив на нос очки, врач принялся изучать результаты исследований, на глазах мрачнея.
— Та а ак… Именно этого я и боялся, — озабоченно пробормотал он, снимая с головы пациента обруч с датчиками.
Филу стало не по себе.
— Что то не так? — встревоженно спросил он.
— Как посмотреть… — неопределенно двинул плечом доктор и шагнув к Филу, оттянул его нижнее веко. — Головные боли часто беспокоят?
— Только когда перепью, — он попытался отшутиться, но врач и не думал улыбаться. Филу пришлось пояснить: — Вообще то это шутка — я не пью, совсем.
— Это ты своему тренеру расскажешь… Сколько лет занимаешься?
— Давно, лет десять — это точно.
— Ты же камээс? — доктор задавал вопросы, не отрывая глаз от бумаг пациента.
— Там запись старая, я весной мастера получил, — Фил ткнул пальцем в значок на лацкане пиджака.
— Молодец, — врач отложил в сторону медицинскую книжку, снял очки и в задумчивости потер переносицу.
Фил молчал, с тревогой ожидая продолжения разговора.
— Ну что я тебе могу сказать, Филатов… Не ты первый, у многих к этому времени в коре головного мозга происходят изменения. К сожалению — необратимые.
— Это что значит? — растерянно улыбнулся Фил.
— Это значит, парень, что с боксом тебе придется завязывать. В противном случае последствия могут быть самыми печальными… — доктор положил на плечо оторопевшего парня руку и заглянул ему в глаза. — Тебя сколько по голове долбили, а? То то! А в результате — множественные микроскопические кровоизлияния и… Короче, продолжишь выступать — станешь как Мохаммед Али. Видел, как он в Лос Анджелесе олимпийский огонь нес? Болезнь Паркинсона — это, брат, не шутка, ясно?
— Да при чем здесь Мохаммед Али? — подскочил с кресла Фил. — Доктор, вы на меня посмотрите — я же здоров как бык! Да я головой могу стены ломать!
— Только не у меня в кабинете. Ладно, что я тебя как маленького уговариваю? — поморщился врач. — В общем, так: я отправлю свое официальное заключение в твое общество, а там пусть решают — что с тобой делать!
— Да пиши куда хочешь! — вдруг сорвался Фил.
Чертыхаясь про себя, он пулей выскочил из кабинета.
— Ну и дурак!.. — доктор, покачав головой, скомкал его энцефалограмму и с досадой швырнул её в урну.
В коридоре Фил быстро остыл. Ему было ясно: если в общество поступит бумага из диспансера — все, это конец. Его спишут в два счета, и никакие уговоры там не помогут. Если что то и можно было сделать, то только здесь, в диспансере. Лишь этот бритоголовый док мог решить его судьбу. Нет, надо было во что бы то ни стало попытаться с ним договориться!
Фил развернулся и снова открыл дверь кабинета.
— Доктор, так что — вариантов вообще никаких? — примирительным тоном спросил он. — Неужели ничего нельзя сделать?..
— Зайди ка, — кивнул врач.
Он встал из за стола, подошел к Филу и плотно прикрыл за ним дверь.
— Ты вот что, Филатов, ты духом то не падай, — ободрительно улыбнулся он. — Можно ведь не только на ринге выступать, как ты считаешь?
— Ну, наверно… — не понял тот.
— Я вижу, парень ты хороший, жалко, если вот так пропадешь. Поверь, я многих спортсменов знал… Некоторые чемпионами были, а теперь по пивнухам пасутся, — бритоголовый доктор говорил мягко, участливо и убедительно. — Но тебе, Валера, если хочешь, я мог бы помочь. Правда, с одним условием — чтобы все осталось строго между нами…
— А это смотря о чем говорить будем.
— Договоримся!.. — сверкнул золотыми зубами врач и дружески похлопал Фила по плечу. — Ты что нибудь слышал об экстремальных боях?..
Они долго беседовали за закрытыми дверями — очередь в коридоре уже начала роптать. Наконец Фил вышел из кабинета, сжимая в руке бумажку с адресом. В дверь тут же сунулась чья то нетерпеливая голова.
— Можно?..
— Минутку, — врач затворил дверь и снял трубку телефона.
— Гришаня? Здорово, старый, — весело говорил он. — Ну что, нашел я тебе ещё одного. Прикинь — боксер, мастер спорта, полутяж, не парень — картинка! Да, я его к тебе отправил, прямо сейчас. Запиши — Филатов Валерий. А?.. Нет, не думаю. По моему, это как раз то, что надо — олух полнейший! Я, говорит, могу стену головой пробить! Так что, Гришаня, с тебя причитается… Ну да, как обычно… А? Ага… Ну давай, не кашляй!..
Доктор нацепил очки, одернул халат и, открыв дверь, позвал:
— Следующий!…

0

16

XVII

Дело у собачника было поставлено по хозяйски, на широкую ногу. Небольшой двор весь был заставлен клетками, в некоторых из них сидели собаки — причем не только мастифы. Белов успел заметить и пару доберманов, и одинокого грустного ньюфаундленда.
Сам хозяин — плотный краснолицый мужчина лет пятидесяти — тоже производил впечатление человека основательного и солидного. Он встретил покупателя у калитки, сдержанно поприветствовал и пригласил его в дом, щенок был там.
— Знаете, я так давно об этом мечтал, — Саша был заметно взволнован. — Это просто праздник…
— Да это для тебя праздник, а для меня как… со слезами на глазах, — проворчал собачник. — Как дите ведь родное отдаешь в чужие руки… Ну, вот он.
В комнате на табуретке сидел щенок — невероятно милый и забавный. По бокам его сморщенной курносой мордочки висели огромные, как лопухи, уши.
— Ай, красавец!.. — восхищенно пробормотал Саша.
— Красавец, — согласился хозяин.
Белов присел на корточки перед щенком и обхватил ладонями его симпатичную морду.
— Ах ты мой хороший, родной… Бойцовский… — радостный Саша трепал его за уши, гладил, и даже прижался щекой к его теплой шерстке. — Дай, Джим, на счастье лапу мне…
— Квартира то у тебя есть? — вдруг спросил собачник.
— Двухкомнатная, — кивнул Саша.
— Двухкомнатная? — с сомнением покачал головой хозяин. — Н да… Это, конечно, хоромы…
— Да вы не беспокойтесь, я в принципе знаю, что значит такую скотину в доме содержать. Мне мастифы просто очень нравятся — это моя собака, понимаете?..
— Ладно, — вздохнул мужчина. — Я поначалу к тебе заходить буду. Помогать, там… Как кормить, чем…
— Хорошо, я понял.
— А насчет цены… Ты помнишь, да?
— Ну да, как договорились — в рассрочку… Тысячу я сейчас отдам, а потом все остальное донесу…
— Да, конечно, только вот рассрочка мне эта… — снова засомневался собачник.
— Ну мы же уже договорились, да? — Саша заметил, как мнется хозяин, и испугался, что тот может передумать.
— Угу… Мне, понимаешь, главное — чтобы щенок в хорошие руки попал… Ладно, все! Я вижу, ты на него запал!
— Еще бы! — с облегчением засмеялся Белов.
— Погоди погоди… — хозяин глянул в окошко и друг засуетился. — Там, кажется, подъехал кто то.
— Так мы договорились? — опять встревожился Саша.
— Да погоди ты! — с досадой отмахнулся собачник и быстро вышел из комнаты.
Спустя пару минут он вернулся в сопровождении какого то длинноволосого мужчины спортивного вида.
— Вовремя, ну надо же как вовремя!.. — суетливо приговаривал собачник. — А то у меня тут тоже покупатель… Вот она какая! — показал он на щенка новому гостю.
Тот протянул руку Белову:
— Александр.
— Саша, — представился тот.
Александр наклонился к щенку и принялся осматривать его со всех сторон. Все это Саше совсем не нравилось.
— Ну что, тогда я деньги отдаю, да? — Белов протянул хозяину свернутые купюры.
— Да обожди ты… — отвел его руку собачник и шагнул к Александру. — А уши заметьте, а? Настоящие. Да вообще все — окрас, шерстка на животе, видите? Порода.
Белов видел: щенок уплывает прямо из под носа.
— Нет, понимаете, я хотел бы собаку прямо сейчас забрать, — он снова протянул деньги.
— Обожди, говорю!.. Вот, парень тоже ищет мастифа… — объяснил он ситуацию длинноволосому.
— Подождите, ребята, здесь какое то недоразумение, — доброжелательно улыбнулся Александр. — Давайте ка присядем и разберемся. Не против?
— Так мы же договорились уже, правильно? Как же так? — недоумевал Белов.
— Ну что значит — «договорились»? — пожал плечами хозяин. — Вон человеку пес для дела нужен!
— А зачем тебе мастиф то? — спокойно спросил Александр.
— Не знаю, не решил еще… Да мало ли… — не сразу нашелся как ответить Саша.
— Ну запало ему! Вот хочу мастифа — и все тут! — ответил за него собачник.
— Ничего подобного! — сердито зыркнул на него Белов. — Я просто про кельтов много читал. Они настоящими бойцами были и собак, опять же, любили… У них на вооружении были как раз бордосские доги и вот… мастифы.
— А ты знаешь, сколько с ним головной боли и забот?
— Ну конечно, представляю… Я же в погранвойсках служил, у меня там была собака — овчар, так что я понимаю…
— Я молодому человеку сразу сказал: для меня ведь не деньги главное, главное — чтобы щенок в хорошие руки попал! — встрял в разговор собачник. — Поэтому я, когда его увидел, и цену сбавил и на рассрочку согласился… На самом то деле такой пес полторы тонны стоит. Вы меня понимаете?
— Погоди, мы же договорились, ты что?! — Белов начал терять терпение.
— Ну ты же видишь — человек пришел! — хозяин тоже повысил голос.
— Так человек после меня пришел!
— Слушай, ну ты же не в очереди!
— Это нечестно!
Перепалку остановил Александр.
— Погоди, не кипятись. Ты в этой ситуации абсолютно прав, — обратился он к Белову. — Только я не знаю, почему хозяин не предупредил тебя, что я сегодня подъеду. Вот что, у меня деловое предложение — пусть собака сама себе хозяина выберет! Ты не против?..
— О! Действительно! — поддержал хозяин. — Давайте по закону! К кому подойдет — тот и хозяин!
Белову доводилось слышать, что в подобных спорных ситуациях опытные собачники именно так и поступают. Ему ничего не оставалось, как согласиться.
— Ну ладно, — неохотно кивнул Саша. — Только по честному — собаку не звать!
Белов и Александр расселись в разных углах комнаты, а хозяин поставил щенка между ними. Тот стоял, поджав хвост и бестолково крутил лобастой головой.
— Ну, давай, дурачок! Ищи себе хозяина, — усмехнулся собачник.
Щенок словно понял его, повернулся и подошел к ногам Александра.
— Ну вот — разобрался! Чует, паршивец! — радостно воскликнул хозяин.
— Сам выбрал, ребята! — развел руками Александр.
Белов, не сказав ни слова, встал и вышел. Во дворе его догнал хозяин:
— Ты чего, парень? Ты же видел — все по честному! Не обижайся, со следующего помета самый лучший щенок твой будет, обещаю. Я и цену тебе сброшу, ну?..
Саша даже не взглянул в его сторону. Собачник схватил его за рукав:
— Слышь, ну что ты как маленький?
Белов вырвал руку и презрительно процедил:
— Да пошел ты!.. Жлоб.
Теперь ждать Космоса не было никакого смысла — один, без щенка, Саша прекрасно добрался бы домой и сам. Поэтому он вышел на проселок и зашагал в сторону шоссе.
Белов был зол. То, как лихо собачник сплавил щенка этому патлатому спортсмену, и как нагло кинул при этом его, Сашу, прямо таки взбесило его. Хорошо еще, что хватило ума уйти сразу. Попадись сейчас ему под руку этот наглый жучила — огреб бы по полной программе!
Докурив одну сигарету до фильтра, Белов тут же закурил другую. Сзади послышался шум мотора приближающейся машины, Саша, не оборачиваясь, поднял руку. Рядом с ним остановилась новехонькая иномарка, и из неё вылез Александр. Белов мгновенно напрягся.
— Погоди, тезка, разговор есть, — Александр, огибая широкий капот своей машины, решительно направился в его сторону.
— Не понял, — нахмурился Саша и отшвырнул сигарету, готовясь, на всякий случай, дать отпор.
— Сейчас поймешь, пойдем, — он легонько подтолкнул его к задней двери своего авто и, открыв её, кивнул внутрь. — Забирай!
На заднем сидении автомобиля лежал лопоухий щенок мастифа — тот самый.
— Я не могу, — расплылся в улыбке Белов. — У меня ведь только тысяча…
— Давай давай, бери, — похлопал его по плечу Александр. — А остальное отдашь потом. Вот тебе моя карточка — позвони, как сможешь.
— Спасибо, — Саша взял карточку, отдал деньги и с чувством пожал руку своему странному тезке. — Спасибо вам…
— Подбросить? — улыбнулся тот.
— Да нет, вон ребята мои едут, — из за поворота действительно вырулил коричневый «Линкольн» Космоса.
— Ну тогда давай, забирай, — ещё раз хлопнул его Александр и сел за руль.
Саша вытащил из машины щенка и, хлопнув дверью, радостно крикнул вдогонку рванувшей с места иномарке:
— Спасибо!!!
Он и шага не успел сделать, как рядом с ним остановилась другая машина. Из неё вывалились Пчела и Космос.
— У, зверюга!! — схватил мастифа за морду Космос.
— Не хрена себе щеночек! — воскликнул Пчела, похлопывая пса по загривку. — Это каким же он станет, когда вырастет?
— Тихо тихо, не тискайте, вы что! — отшатнулся Саша. — Задушите, черти!..
— Санек, а ты поднимаешься, я смотрю, — Космос кивнул вслед иномарке Александра. — Такие знакомства!..
— Ты хоть знаешь, кто это был? — усмехнулся Пчела.
— Кинолог, наверное, какой то… — пожал плечами Белов.
Космос и Пчела переглянулись и прыснули со смеху.
— «Кинолог»? Ну да — потому что в кино снимается! Это, Саня, чемпион Москвы по каратэ, понял?! И каскадер к тому же. Ты хоть ничего ему не брякнул?..
— Нет, он только мне визитку дал.
— Какую визитку, что ты гонишь?! — хохотнул Космос.
— Ну ладно, все — поехали!..
Они загрузились в «Линкольн» — Космос с Пчелой, как обычно, спереди, Белов со щенком — сзади.
В машине Саше пришлось подробно рассказать о своем знакомстве с Александром: и о споре из за щенка, и о неожиданном подарке. Пришлось даже предъявить визитку, чтобы убедить сомневающихся друзей. Только после этого они отстали, дав, наконец, Белову возможность вволю повозиться со своим симпатичным приобретением.

0

17

XVIII

Так вышло, что со своей бедой Фил остался один. Ребята мотались где то по своим делам, и посоветоваться ему было не с кем. Решив не откладывать дело в долгий ящик, Фил, как и советовал бритоголовый доктор, прямо из диспансера отправился по адресу, который тот записал ему на клочке чьей то энцефалограммы.
До старого, заброшенного аэроклуба за кольцевой дорогой ему пришлось добираться часа два. Сначала на электричке, а потом ещё и на маршрутке, которой не было так долго, что Фил даже стал подумывать, а не плюнуть ли ему на эту затею? Но тут, наконец, появился раздолбанный «рафик» и доставил его прямо к воротам аэроклуба.
Оказалось, что Фила там уже ждали. Охранник спросил его фамилию и тут же проводил к боссу — представительному седовласому мужчине, назвавшемуся Григорием Алексеевичем. Тот встретил Фила чуть ли не с распростертыми объятиями и сразу повел показывать свое хозяйство.
Место для боев было оборудовано в огромном старом ангаре. Меж покореженных останков спортивных самолетов и вертолетов расположился ринг, если так можно было назвать большой — метров десять в поперечнике — квадрат из матов, затянутый черной полиэтиленовой пленкой. Не было и привычного для Фила ограждения из канатов, площадку обрамлял только низенький, по колено барьерчик.
— Я стопроцентно убежден, Валера, что будущее — именно за такими боями! — разглагольствовал Григорий Алексеевич. — Публика жаждет острых ощущений, ей осточертело академическое топтание на ринге! Она желает видеть живой поединок, в котором бойцов не сковывают никакие ограничения! Только это — настоящее зрелище! На Западе экстремальные бои собирают огромные аудитории и, соответственно, огромные деньги. У нас пока делаются только самые первые шаги, но и сейчас уже наши бойцы зарабатывают колоссальные суммы! Денег хватает, проблема в другом.
Седой положил руку на плечо Фила и доверительным тоном пожаловался:
— С кем мне приходится работать, Валера? В подавляющем большинстве наши бойцы — самоучки, понахватавшиеся азов в разных левых каратистских секциях. Энтузиазма у них хоть отбавляй, но… Понимаешь, у них нет школы! Весь их арсенал — три четыре разученных удара, а это, согласись, маловато! Качество боя — вот что меня тревожит! И вот почему я так рад нашему знакомству. Поверь, у тебя с твоей школой и с твоим мастерством в нашем деле — блестящие перспективы! Ты будешь чемпионом! Представляешь — первым абсолютным чемпионом по экстремальным боям!! Я уж не говорю о том, что твои заработки будут просто несоизмеримы с нынешней жалкой стипендией!
Чем дольше слушал Фил не замолкающего ни на минуту Григория Алексеевича, тем чаще ему приходило на ум — нет, не зря говорится: нет худа без добра!
Из аэроклуба он уехал в твердой уверенности, что сегодня ему вообще крупно повезло, и что он напал на золотую жилу.
Фил поджидал друзей на обычном месте — в беседке, предвкушая, какой фурор вызовет у них его новость. Когда на дороге показался «Линкольн», он развалился на лавочке и принял важный вид.
— Теофило, ты чего это такой загадочный? — подозрительно посматривав на друга, спросил Пчела.
— Пацаны, какой сегодня день? — невозмутимо ответил вопросом на вопрос Фил.
— Пятница, по моему, — пожал плечами Пчела.
— А число?
— С утра шестое было, а в чем дело то? — Космос с недоумением посмотрел на друга.
— Так вот, запомните этот день, пацаны… — со значением произнес Фил и вдруг вскочил и завопил: — Потому что сегодня родился новый чемпион по экстремальным боям без правил!!!
Никто не подхватил его радостного вопля. Пчела озадаченно присвистнул, а Космос наклонился к нему и участливо спросил:
— Это ты, Теофилушко, да?..
— А кто еще? — усмехнулся тот. — Ты что ли, космическое чудовище?!
Он, дурачась, принял боевую стойку и, ныряя из стороны в сторону, угрожающе двинулся на Космоса. Но друг не подхватил его игры. Он только хмыкнул и отошел в сторону, пробормотав:
— Ну ну…
Фил обвел озадаченным взглядом всех троих.
— Вы что, не рады?.. — не без обиды спросил он.
— Погоди, Фил, остынь, — отозвался Белов. — Эти твои бои, это что — тотализатор? За деньги драться?
— За большие деньги, Сань, — подчеркнул Фил. — За очень большие…
— Ну и сколько тебе очень больших обещали? — ерничая, поинтересовался Пчела.
— А вот это, парни, коммерческая тайна, да и потом, не хочется вас расстраивать.
Пчела демонстративно развел руками:
— Да а а… Ну что тут скажешь, если человек с головой не дружит…
Он вышел из беседки и затеял шуточную возню с Космосом, изображая жестокую схватку каратистов.
— Кья!.. Йо!.. Банзай!.. — поочередно вскрикивали они.
Ничего не понимая, Фил обернулся к Белову.
— Сань, что это они, а?..
Саша хлопнул друга по плечу и улыбнулся.
— Не обращай внимания — просто завидуют. Ты вот что, Фил, — сядь ка и расскажи все по порядку…

0

18

XIX

Фила отговаривали без малого час — ни в какую. Его не убеждали никакие доводы — ни необходимость беречь отныне свое здоровье, ни полное отсутствие у него опыта в такого рода боях, ни сомнительность обещаний больших заработков. Фил стоял на своем: это предложение — его шанс, и он его ни за что не упустит.
К тому же оказалось, что первый бой предстоит ему уже сегодня вечером. Фил считал, что отступать западло, да и поздно.
На бой решили ехать вместе. Поддержать друга, а заодно и присмотреться — что там и как. А потом, всем им было просто любопытно посмотреть, что это за штука такая — подпольные бои без правил.
Пока ехали, балагурили и хохмили, стараясь как то подбодрить задумчивого и отрешенного Фила. И так старались, что сами не заметили, как завелись. От былых тревог не осталась и следа, все были уверены: Фил не даст себя в обиду, все таки не мальчик для битья — как никак мастер спорта!
Приезжающие в аэроклуб машины заезжали прямо в ангар, паркуясь среди останков авиатехники. «Линкольн» остановился у какого то раздолбанного вертолетика. Фил отправился искать Григория Алексеевича, Белов подошел к тому, что осталось от гордой винтокрылой машины, а разом посерьезневший Космос принялся оглядываться по сторонам. Что то ему в этом ангаре не нравилось…
— Что, Косматый, стремаешься? — спросил его Пчела.
— Да ладно, прорвемся… Сань, ну куда ты?! — Космос оглянулся на Сашу и ткнул Пчелу в бок. — Иди, забери его.
Тот подошел к Белову, они переглянулись и вдруг юркнули в кабину, захлопнув дверцу пере; самым носом Космоса.
— Штурман, подготовиться к взлету! — давясь от смеха, скомандовал Саша.
— Есть, командир! — ответил хихикающий Пчела и принялся дергать за уцелевшие ручки и рычаги.
— Полетели!!.
Под сводами ангара грянула музыка, и раздался вопль толпы — начинались бои.
Фил вышел во второй паре, к тому времени друзья уже стояли у самого ринга и встретили его появление радостными воплями:
— Давай, Фил!
— Наваляй ему!
В соперники Филу Григорий Алексеевич поставил Кота — одного из лучших своих бойцов. Когда тот появился на площадке, Космос и Пчел переглянулись: этого парня они видели сегодня Мухой — в «девятке» на светофоре.
Бойцы сошлись в центре ринга и сразу, без традиционного рукопожатия, вступили в схватку. Публика, обступившая площадку, взревела.
Рядом с Пчелой стояли два слегка поддатых мужика лет сорока в фирменных спортивных костюмах. Один из них, накачанный дядька со стриженой ежиком седоватой головой, обратился к своему приятелю — красномордому толстяку:
— Ну что, по стольнику?
— Давай, для начала, — согласился тот. — Кто твой?
— Боксер. Я вообще этих каратистов не воспринимаю — так, кузнечики!..
— Да это же не каратист! Это киккер! Киккер, ты понял?! Он ногами знаешь как работает? От твоего боксера сейчас пух посыплется!..
Пчела с неприязнью покосился на толстого и переключился на ринг — бой набирал обороты.
Кот, маневрируя по площадке, старался держать дистанцию и не подпускать соперника. Фил пытался навязать ближний бой, но Кот встречал его ногами в корпус и по бедрам. Несмотря на все старания, Филу пока лишь пару раз удалось достать противника — и то несильно, вскользь. Было очевидно, что ему трудно приспособиться к манере ведения боя Кота.
— Давай, Валера! Работай, работай! — закричал Пчела.
— Ваш новичок то? — спросил его стриженый ежиком седой.
— Какой он новичок? Он мастер спорта!
— Я вижу, он Кота сделает, — одобрительно кивнул мужчина. — А этих кузнечиков я не воспринимаю.
— Сейчас увидите, как ваш боксер рухнет, — встрял в разговор толстяк и завопил: — Мочи боксера! !!
Бой набирал обороты, толпа вокруг ринга орала, свистела и улюлюкала. Никто не заметил, как в ангар въехала ещё одна машина — серая «девятка». Из неё неторопливо вышли Муха, Швед и водила Фома. Последним, настороженно поглядывая по сторонам, показался старший лейтенант милиции Каверин.
— Узнаешь тачку? — Муха показал Фоме на припаркованный по соседству «Линкольн».
Тот мрачно кивнул и, на ходу достав нож, процарапал на крыле ненавистного автомобиле длинную и широкую борозду.
Муха двинулся вперед, вытянув шею и высматривая в толпе пассажиров «Линкольна», но его притормозил Каверин.
— Слушай, Серег, я тебя прошу — ты остановись. Я этого Белова на себя беру, — он замялся подбирая слова. — Знаешь, я нахожу на него кое что, ну там — по ментовской линии… Понял, да? Мы со Шведом уже решили все…
— Нет, я не понял — а при чем здесь ты и Швед? — Муха вперил в Каверина тяжелый, неприятный взгляд. Он помолчал немного и, улыбнувшись, приобнял брата. — Ладно, Вовка, все нормально, не бери в голову…
Он пошел к рингу, а Каверин остался стоять, озадаченно почесывая затылок. Швед, проходя мимо, выразительно посмотрел на старлея, словно говоря: «А что я тебе говорил?..»
Бой приближался к своей кульминации. Подсевшие соперники начали пропускать серьезные удары, лица обоих были уже в крови. Фил успел побывать на полу — он зевнул подсечку, упал, но тут же сгруппировался и вскочил на ноги. Коту не удалось использовать эту его ошибку. Но, тем не менее, это был звоночек — и звоночек тревожный!
— Фил, соберись! — проорал Космос и вдруг увидел на противоположном конце ринга Муху.
Он молча повернул голову Белова в ту сторону.
— Вижу, — сказал он.
И Муха тоже заметил Белова.
Сашин враг смотрел на него через ринг с наглой, ядовитой, недоброй усмешкой. На его губах играла улыбка, но глаза были полны ледяной ненависти.
Космос наклонился к самому уху Белова и предупредил:
— Никуда не уходи. Чувствую, ночка будет — ай ай ай!..
— Не каркай! — огрызнулся тот.
И в этот момент, словно подтверждая слова Космоса, не спускавший с Саши глаз Муха щелкнул пальцами, и стоящий позади него Фома вложил в его опущенную руку нож.
Это было сделано совершенно открыто, даже демонстративно. Муха словно предупреждал Белова: время честных поединков один на один прошло, теперь начнутся совсем другие игры!
Фил пропустил удар, и толстяк рядом с Пчелой радостно рассмеялся:
— Мочи боксера!!
Пчела неприязненно покосился на него — этот боров уже начал его доставать.
— Фил, не стой! Работай!! — крикнул он. Толстяк повернулся к седому:
— Еще двести против твоего. Будешь ставить? Тот неохотно ответил:
— На сотне остановлюсь.
— Очкуешь? Правильно.
— Да пошел ты, — поморщился седой.
Тут Филу удалась коронная связка — крюк слева в корпус и прямой в голову. Кот отлетел в сторону, обливаясь кровью.
— Ты понял?! — тут же восторженно завопил стриженый ежиком дядька. — Ты понял, а? Погоди, боксер ещё свое возьмет — у него дыхалка покрепче!
— Дерись, фуфло!!! — непонятно кому проревел толстяк.
Пчела не выдержал:
— Эй, дядя, завязывай выражаться, слышь?! Толстяк не обратил на него никакого внимания, и это задело Пчелу. В этот момент Кот сделал выпад, Фил отскочил и натолкнулся на толстого. Тот пихнул его в спину, Фил отлетел вперед и напоролся на мощный встречный удар Кота.
— Ах ты сука жирная!! — взвился Пчела и из всех сил въехал толстому в брюхо!
На него тут же налетел кто то из дружков толстяка, в дело включились Космос и Белов, и через несколько секунд дралась уже добрая половина взвинченной до предела публики! Взбудораженная жестоким зрелищем толпа вывалила на ринг и принялась самозабвенно мутузить друг друга. Неразбериха наступила полнейшая.
— Космос, Фила уводи! Фила! — прокричал Саша, пытаясь прорваться к Пчеле, на которого навалилось сразу трое.
Белов, отчаянно работая кулаками, пробивался на выручку к Пчеле и не видел, как в это время к нему самому пробивался Муха — с ножом в руке.
На ринге творилось настоящее безумие. Перекошенные от ярости лица. Утробные, звериные крики и рычание. Ожесточенная ругань, проклятья, мат…
И вдруг — бах! бах! — один за другим прогремели два выстрела. Посреди дерущихся с поднятым пистолетом стоял стриженый ежиком седовласый сосед Пчелы и что то сипло кричал. Усиленный высокими сводами ангара звук выстрелов оказался оглушительным. Толпа бросилась врассыпную.
Белов схватил упиравшегося Пчелу, проорал ему в ухо:
— Едем к черту!
Расталкивая мечущихся в панике людей, они подскочили к Филу, подхватили его под руки и кинулись к машинам. У вертолета их догнал Космос:
— Быстро в машину!
Он рванул дверцу, плюхнулся за руль, и «Линкольн» тут же взревел мотором. Одна за другой хлопнули двери — все были на месте, и, отпихнув стоявшую поперек дороги «девятку» Мухи, старый поцарапанный лимузин выбрался из ангара. Отъехав от аэроклуба на безопасное расстояние, «Линкольн» остановился под уличным фонарем. Надо было осмотреть Фила.
— Что то я не понял: кто стрелял, Космос? — спросил Белов, вылезая из машины.
— Да этот, по моему, у которого грудь колесом, — ну, седой… — неуверенно ответил тот.
— Это с ежиком на башке, что ли? — Ну да…
Саша присел перед Филом на корточки и заглянул ему в лицо. У несостоявшегося чемпиона по боям без правил была разбита переносица, заплыл левый глаз, опухшие губы почернели от запекшейся крови. Его колотила мелкая дрожь.
— Ну как ты, Фил, нормально? На ка, оденься, — он снял куртку и протянул её оставшемуся в одной майке другу.
— Я то нормально… Кеды вот потерял… — растерянно пробормотал Фил.
— Ладно — кеды. Я кепку посеял… — вздохнул Пчела. — Жалко, клевая была кепка… Неожиданно Фил обвел всех беспомощным взглядом и нерешительно спросил:
— Пацаны, а какой сегодня день, а?.. Космос, Пчела и Белов испуганно переглянулись.
— Беда… — выдохнул Космос.
— Ты что, Фил?.. — дрогнувшим голосом спросил Саша.
— Ничего не помню… — опустил голову он.
Лица друзей вытянулись. Повисла тревожная, тягостная, растерянная пауза. Что тут можно было сказать?
— А я ведь и когда туда ехали ничего не помнил… — вдруг задумчиво проговорил Фил.
Он поднял глаза, в них искоркой сверкнула смешинка, и всем сразу стало ясно — да он же просто валяет дурака! Друзья с облегчением рассмеялись.
— А как меня зовут?.. — снова начал было Фил.
— Да кончай ты… — отмахнулся смеющийся Белов.
— Зоофил… — хмыкнул Пчела.
— А Кота то ты порвал! — похвалил друга Космос.
— Ну! Как грелку прямо! — поддакнул Саша.
— Угу, только грелка дала сдачи… — невесело усмехнулся разбитыми губами Фил и, кряхтя, полез в машину.

0

19

XX

Когда в ангаре вспыхнула всеобщая драка, Каверин стал пробираться к машинам. «Черт, все таки зря я сюда приперся! — распихивая локтями дерущихся, думал раздраженный старлей. — А все Муха, чтоб ему…»
Тут прогремели выстрелы, началась паника, и Каверин удвоил свои усилия. Он хорошо представлял, что может за всем этим последовать — появится милиция, начнутся разборки… Нет, встреча с коллегами никак не входила в его планы на вечер. Надо было срочно отсюда сваливать!
Он добрался до вертолета и оглянулся в поисках своих. Ни Мухи, ни Шведа, ни остальных Каверин не увидел, зато он увидел, как Белов с компанией тащили к машине своего полуживого друга. Старлей шагнул за корпус вертолета — они пробежали мимо, не заметив его. Через минуту их «Линкольн» сорвался с места.
— Володя! — к нему с вытаращенными глазами подскочил взъерошенный Фома. — Там Муха…
— Ну что еще? — недовольно спросил милиционер.
— Там Муху убили…
— Что?!! — Каверин рванул назад, к рингу.
— Какой то хрен седой… с «тэтэшником»… Пацаны его взяли… Там они… — семеня следом, пояснял Фома.
Муха лежал на спине, раскинув руки, и, неподвижно глядя в высокий сводчатый потолок ангара, едва заметно улыбался.
«Доигрался, раздолбай…» — с мимолетным раздражением растерянно подумал Каверин.
Он присел над телом брата на корточки и откинул в стороны полы его куртки. На левой стороне груди алело огромное кровавое пятно.
Оно выглядело ужасающе. Каверина охватил мгновенный приступ отчаянья и ярости. Обхватив обеими руками голову, старлей прикрыл глаза.
«Серега… Как же так? Вот суки! Суки! Кто посмел? Кто?!.»
И тут вдруг, как озарение, пришла спасительная догадка — Белов! При этом Каверина нисколько не интересовало — мог ли в самом деле Белов совершить это убийство.
Но он был абсолютно уверен в одном: так или иначе, но причиной смерти его брата был именно Белов! А значит, он и ответит за эту смерть!
Старлей поднялся на ноги и окинул холодным взглядом понурившуюся братву. Его мозг моментально проанализировал и просчитал ситуацию. Уже через минуту в голове выстроилась цепочка всех его шагов на несколько дней вперед. План был готов — настала пора действовать!
— Ствол где? — мрачно спросил он.
— Вот… — кивнул Швед на валявшийся у его ног ТТ.
— Никто его не трогал? — Нет.
— Отлично, — Каверин натянул перчатки и, осторожно подняв пистолет за ствол, сунул его в пластиковый пакет. — Где этот стрелок?..
К нему подтащили упирающегося седого со скрученными за спиной руками.
— Мать вашу, мужики, я же в воздух стрелял! — возмущенно кричал он. — Не я это, гадом буду!.. Это пацан какой то, он рядом со мной стоял!
— Заткнись! — цыкнул Каверин и сунул седому под нос свое служебное удостоверение.
Увидев милицейские корочки, тот моментально изменил тон. Его отпустили, и седой умоляюще приложил руки к груди.
— Нет, ну вы поймите, товарищ… У меня же и в мыслях ничего такого не было, я только остановить хотел… И потом, я вверх стрелял, клянусь, — вы же все это проверите…
— Какая разница, — раздраженно поморщился Каверин. — За незаконное хранение огнестрельного — пятерка как минимум, даже если ствол чистый.
Вдруг на седого кинулся Швед.
— Это ты, сука, Муху завалил! — яростно зарычал он, схватив и без того дрожавшего от страха мужика за грудки.
— Тихо! — рявкнул Каверин и отпихнул Шведа от седого. — Тихо, говорю, тихо… — уже спокойнее повторил он, осаживая жестким взглядом взбешенного Шведа.
— Вот что, орел молодой… — поманил старлей седого в сторонку. — Значит так — ствол твой я конфискую. Ты сейчас едешь домой и говоришь супруге, чтобы не волновалась. А утром — на самолет и чтоб месяц в Москве не показывался, понял? Потом я тебя сам найду, когда можно будет вернуться…
— Конечно, конечно, — энергично закивал головой седой. — Я готов, честное слово… Хотите, прямо сейчас поедем — я заплачу, сколько скажете…
— Об этом мы с тобой после поговорим, — Каверин строго взглянул на жалко улыбающегося мужчину. — А пока чтобы духу твоего здесь не было!.. И главное — не трепись ни с кем, ты понял? Все, дуй отсюда, голубь!
Седой, с трудом веря в такую удачу, рысцой припустил к своей машине, а Каверин повернулся к братве и уверенно скомандовал:
— Все, поехали!..
Каверин вернулся в ангар ранним утром — уже в милицейской форме и, разумеется, без люберецкой братвы.
На месте преступления работала следственная бригада. Эксперты осматривали площадку, подбирая и складывая в пластиковые пакеты все, что могло хоть как то помочь раскрытию убийства.
Возглавлял бригаду неплохо знакомый Каверину следователь прокуратуры Сиротин — совсем ещё молодой мужик, но уже неопрятно толстый и какой то рыхлый. Он встретил старлея у входа в ангар и с участливо кислой миной протянул ему руку. Каверин понял: Сиротину уже известно, что убитый — его родственник.
— Где он? — хмуро спросил милиционер.
— Пойдем… — кивнул куда то в сторону следователь.
Они подошли к закрытому казенной простынкой телу. Сиротин не без труда нагнулся и откинул край покрывала. Теперь глаза Мухи были закрыты, руки сложены на груди и перевязаны бечевкой. Исчезла и еле заметная улыбка — за ночь смерть стерла с его лица все следы былых страстей и эмоций.
Каверин молча смотрел на брата, и в его сердце не было ни жалости, ни злости. Он просто ждал. Ждал удобного момента, чтобы начать действовать.
— Сочувствую… — пробормотал, наконец, следователь, стягивая с головы кепку.
— Так судьба распорядилась… Знаешь, он словно сам смерти искал, — задумчиво проговорил Каверин.
Он ещё помолчал немного и повернулся к Сиротину:
— Оружие нашли?
— Нет, — уныло покачал головой тот. — Даже гильз не нашли, как испарились…
— Подобрали, значит, злодеи преступники… — недобро хмыкнул милиционер и коснулся рукава Сиротина. — А знаешь, Леш, я ведь, наверное, смогу тебе помочь в этом деле. Давай ка отойдем в сторонку…

0

20

XXI

На второй день после драки в аэроклубе Белов собирался в институт. Сегодня должно было решиться — примут у него документы на вечерний или нет.
Он сидел на пуфике в прихожей и пытался завязать шнурки. Сделать это было непросто — у ног крутился щенок, хватая хозяина то за шнурки, то за штанину, то за пальцы. Саша, засмеявшись, схватил мастифа за уши и наклонился к самой его морде.
— Ну что, Вень, пойдешь вместе со мной в институт, а?
— Комиссию пугать! А, Венька?.. — Белов вскинул голову и крикнул матери: — Нет, мам, мне «Венька» не нравится! Ну какой он Венька?.. Он — Вулкан! Вулканище!.. Да, Вулкан? — он потрепал собаку по голове и поднялся. — Ну все, я пошел!
— Саня, возьми зонт, дождь будет! — отозвалась с кухни Татьяна Николаевна.
— Да ладно! Не сахарный — не растаю! — взял папку с бумагами и шагнул к выходу.
— Погоди, я принесу…
— Не надо, мам, я ушел!
Через секунду она появилась в прихожей с зонтом в руках, но увидела захлопывающуюся дверь. Женщина вздохнула и наклонилась к щенку.
— Тоже мне — Вулкан!.. Ну что, Вулкан, будем дружить?
Вдруг зазвонил телефон. Мама легонько потрепала собаку по загривку и сняла трубку.
— Здравствуй, Валера. Нет, он в институт пошел. Да вроде обещали принять на вечерний… В виде исключения — как воина интернационалиста, что ли… Вернется? Часа через полтора, наверное… Ну конечно заходи! До свиданья.
Только она положила трубку, как раздался звонок в дверь.
— А вот и хозяин твой за зонтиком вернулся… — подмигнула она щенку, взяла зонт и вернулась в прихожую.
Татьяна Николаевна открыла дверь и оторопела. На пороге стояли двое милиционеров в форме, а за ними — ещё двое в штатском.
— Вы к кому? — растерянно спросила она.
— Здравствуйте, — холодно кивнул первый милиционер. — Белова Татьяна Николаевна?
— Да…
— Капитан Касьянов, разрешите войти? — не дожидаясь ответа, капитан двинулся прямо на женщину, ей волей неволей пришлось посторониться.
— А что случилось? — спросила она его в спину.
— Ваш сын дома?
— Нет, а в чем дело? — она тревожно заглядывала в глаза то одному, то другому. — Скажите же — что случилось?..
— Татьяна Николаевна, ваш сын обвиняется в убийстве по сто второй статье, — официальным тоном сообщил молодой в цивильном костюме.
— Да вы что?! — ахнула она.
— Покажи ордер, — кивнул он другому штатскому.
Тот открыл папку, вынул ордер и протянул его Татьяне Николаевне. Зажав зонтик под мышкой, она трясущимися руками взяла бумагу.
— Простите, нам придется тут у вас небольшой беспорядок навести… — извинился тот, что вручил ей ордер. — Ничего не поделаешь — служба.
А капитан тем временем уже побывал на кухне, заглянул в туалет, в ванную, снова появился в прихожей и коротко приказал:
— Ты давай здесь, а Васильев — в ту комнату. Лейтенант, иди за понятыми.
Татьяна Николаевна с ордером и зонтиком в руках остановила штатского.
— Вы что то напутали!.. Какое убийство?! Он только из армии пришел, в институт собирается…
— Да вы успокойтесь, пожалуйста, — участливо кивнул мужчина. — Пройдите в комнату, присядьте… Давайте мне зонтик. Я вам сочувствую, правда.
— Это недоразумение, ребята, это недоразумение… — повторяла как заведенная Татьяна Николаевна. — Это просто какое то недоразумение…
А в это время в Сашин подъезд вошел Космос. Лифт поднял его на нужный этаж, он шагнул на лестничную площадку и увидел милицейского лейтенанта, названивающего в чью то дверь. Тот оглянулся на шум остановившегося лифта и воскликнул:
— О! Ну ка иди сюда! Космос не двинулся с места:
— А что такое?..
Милиционер сам подошел к нему и строго спросил:
— Местный? Документы есть?
— У меня только права.
— Давай, — протянул руку лейтенант. Космос подал ему права. Милиционер раскрыл документ и весело взглянул на него:
— Это что за имя такое — Космос?
— Греческое, — буркнул он.
Лейтенант сунул корочки в карман и скомандовал:
— Пошли, Марс, понятым будешь.
— Не е е, — покачал головой Космос, — я спешу, извините…
— Давай без разговоров, я тебя долго не задержу. Пойдем пойдем… — и лейтенант решительно направился к квартире Беловых.
Когда Космос переступил порог, шмон в квартире уже шел полным ходом. Он сунулся в одну комнату, в другую — везде вовсю орудовали шустрые ребята в штатском. В прихожей появился второй понятой — встревоженный старик, сосед Беловых:
— Что у вас стряслось. Танечка? Сашка набедокурил?
Из кухни выглянула заплаканная Татьяна Николаевна, увидела Космоса и кинулась к нему:
— Космос, что же это?..
— Спокойно, тетя Таня, спокойно… — он обнял испуганную женщину, проводил на кухню и усадил на табурет. — Все уладится, вот увидите…
— Вы же с ним всегда вместе, Космос? А эти говорят, что убил он кого то… Ты видел?
— Да ошибка это, ошибка! Бред какой то! — он присел напротив и подал стакан воды. — А он где?..
— В институт ушел. Вот только он ушел — эти заходят и говорят: убил кого то… — Татьяна Николаевна снова заплакала.
На кухню заглянул лейтенант.
— Понятой, ты где? Ну ка давай в комнату. Вы тоже, пожалуйста.
— Тетя Таня, вы успокойтесь только, все будет хорошо, — Космос поднялся и пошел за лейтенантом.
В Сашиной комнате царил жуткий кавардак. Полки вдоль стены были пусты — книги грудой лежали на столе, валялись на полу. В аквариуме плавала модель самолета. Тахта была завалена разбросанной одеждой. В шкафу осталась только парадная форма сержанта погранвойск. Капитан торжественно вынул её и осторожно, двумя пальцами через платок, достал из внутреннего кармана кителя пистолет.
— Та а ак… — довольно протянул он. — Понятым видно? Фиксируем, — и он начал деловито и споро диктовать примостившемуся на краешке стола штатскому. — Пистолет ТТ, калибр — девять миллиметров, одна обойма, восемь патронов… Отчетливый запах пороха. Срочно проверить ствол по нашей картотеке…
Татьяна Николаевна смотрела на пистолет круглыми от испуга глазами.
— Космос… — беспомощно пробормотала она. — Что же это, Космос…
— Спокойно, тетя Таня, вы только не нервничайте, — вполголоса ответил он, взяв её за руку.
Космос уже решил, что и как ему надо делать. Протокол он не подпишет — без его подписи эта бумажка не будет иметь никакой силы. А смогут ли менты его заменить — это ещё вопрос! Изъятие то пистолета уже произведено, и новый понятой видеть его никак не мог! Это обстоятельство могло стать отличной зацепкой для Сашки.
Штатский за столом закончил оформлять бумаги и протянул ручку соседу Беловых:
— Протокол изъятия подпишите, пожалуйста. Да вы не переживайте, это простая формальность.
Вот здесь…
Виновато взглянув на окаменевшую Татьяну Николаевну, старик трясущейся рукой поставил подпись. Оперативник подал ручку Космосу.
— Теперь ты.
— Я не буду, — мотнул головой Космос. — Надо ещё доказать, что это его пистолет.
Милиционеры переглянулись. Грозно нахмурившись, к парню шагнул капитан.
— Причем здесь это — его, не его? Ты факт изъятия видел? Вот и зафиксируй то, что видел.
— Я не видел, — опустив глаза, угрюмо сказал Космос и отошел к окну.
— Как — «не видел»?! Ты что, слепой?! — рявкнул капитан.
Космос молчал, поглядывая в окно.
— Ты что это имеешь в виду, а?.. — угрожающе поднялся из за стола штатский. — Как его фамилия? — бросил он лейтенанту.
Тот замешкался, полез в карман за правами, и тут Космос увидел, как из остановившегося автобуса на противоположной стороне улицы вышел Белов. Космосу хватило пары секунд, чтобы оценить этот факт и понять, что за этим последует: Сашку заметут прямо сейчас, и тогда вытащить его с нар будет уже стократ сложнее. Надо было во что бы то ни стало его перехватить!
Он повернулся к операм и, виновато улыбнувшись, сказал:
— Давайте, я подпишу.
— Так то лучше… — хмыкнул капитан. Схватив протянутую ручку, Космос торопливо черкнул подпись на протоколе.
— Все? Я могу идти? — он попятился спиной к выходу.
— Иди, — неодобрительно взглянув на него напоследок, кивнул штатский.
Космос выскочил в прихожую и услышал сзади насмешливый окрик лейтенанта:
— Эй, Юпитер! Права забыл!..
Чертыхнувшись про себя, он вернулся в комнату и взял у улыбающегося лейтенанта свои документы.
— Спасибо. До свидания, — выпалил он и, кивнув Татьяне Николаевне, шагнул обратно в прихожую.
Он очень спешил, но, увидев там жалобно поскуливающего щенка и милицейскую фуражку на тумбочке, Космос все таки остановился. Решение созрело мгновенно. Он воровато оглянулся по сторонам, потом быстро взял с тумбочки фуражку капитана, положил её на пол и усадил в неё щенка.
Закрыв за собою дверь, Космос, не дожидаясь лифта, опрометью бросился вниз по лестнице. Скатившись вниз, он вылетел во двор и резко остановился — прямо напротив подъезда стоял милицейский «воронок», а рядом с ним скучали двое сержантов. Космос повернул голову левее и увидел Белова, идущего к своему подъезду напрямки, через детскую площадку.
— Эй, парень, огонька не найдется? — окликнул Космоса один из ментов.
Он двинулся навстречу сержанту, на ходу вынимая из кармана зажигалку. В этот момент его заметил Белов и приветственно замахал ему рукой. Милиционер, достав сигарету, склонился к ладоням Космоса, а он тем временем поверх его головы пытался остановить Сашу. Состроив гримасу, он беззвучно кричал другу: «Стой! Назад!! Уходи!!!»
Белов ничего не мог понять, но странное поведение Космоса и присутствие милиции сделали свое дело — он сначала притормозил, а потом и вовсе остановился.
— Спасибо, — выпрямился сержант, довольно попыхивая сигаретой.
— Не за что, — выдавил кривую улыбку Космос и, стараясь не спешить, двинулся навстречу Саше.
Поравнявшись с другом, он тихо, но отчетливо проговорил:
— Иди за мной, потом объясню… — и, не останавливаясь, пошел дальше.
Белов, чуть помешкав, двинулся за ним следом. Он догнал друга за углом:
— Что случилось, Кос?
— Саня, у тебя полный дом ментов! — повернулся к нему мрачный Космос.
— С чего это там менты?..
— У тебя «тэтэшник» нашли!
— Чего?!. — ошарашенный Саша встал как вкопанный.
— Поехали отсюда! — Космос схватил друга за рукав и поволок прочь от дома.

* * *

А в это время капитан Касьянов искал в прихожей свою фуражку. Он нашел её на полу, под табуретом. Внутри его форменного головного убора лежала аккуратная кучка собачьих экскрементов, а рядом с ней сидел крохотный щенок, наивно и бесхитростно глядевший на оторопевшего милиционера.
— А как у вас собачку то зовут? — крикнул капитан Татьяне Николаевне.
— Веня… — бесцветным голосом ответила она.
Скрипнув зубами, милиционер вытряхнул содержимое своей фуражки в унитаз и с чувством сказал собаке:
— Нет, ты не кобель, Веня. Ты сука!..

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Бригада. Бои Без Правил. Книга 1 (Александр Константинович Белов)