www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Вспомни, что будет / Flash Forward (Мгновения грядущего)


Вспомни, что будет / Flash Forward (Мгновения грядущего)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Вспомни, что будет / Flash Forward (Мгновения грядущего)...
http://s52.radikal.ru/i137/1103/05/54abb13cd98b.jpg
Автором книги "Вспомни, что будет" (Flash Forward) является канадский писатель-фантаст имя которого - Роберт Сойер.

О книге:
Cобытия развиваются после того, как в результате научного эксперимента люди во всем мире на две минуты переносятся на 20 лет вперед. После этого на Земле начинает царить хаос. И дело совсем не в том, что за эти две минуты произошло огромное количество аварий и несчастных случаев. Те, кто увидел себя счастливыми, прикладывают все усилия чтобы приблизить момент счастья. Другие пытаются что либо изменить или впадают в отчаяние. Есть и те, кто в эти две минуты просто потерял сознание. Эти люди со временем понимают, почему у они ничего не видели — через год они будут уже мертвы. Можно ли изменить увиденное будущее?

Основные отличительные черты сериала от книги:
- Мы увидим то, что произойдет через 6 месяцев, а не через 20 лет, как это было написано в книге.
- Главные герои сериала — не квантовые физики, хотя их участие не отрицается.
- Как говорит один из сценаристов: «Мы не идиоты, чтобы делать шоу похожим на книгу, потому что каждый может открыть и прочитать конец».
- 29 апреля 2010 — день, куда все перенеслись на 2 минуты 17 секунд — не финал сезона. Гойер объясняет: «Я считаю, что зрителям и так понятно, что мы только идем к этому моменту. Придём туда мы на 20 или 21 эпизоде, а после — несколько эпизодов развязки».
- «Мы не собираемся обманывать зрителей. Мы собираемся играть по правилам».
- Гойер обещает, что мы узнаем ответ, почему все люди на планете потеряли сознание именно на 2 минуты 17 секунд.
- «Мы уже распланировали весь первый сезон. Мы уже знаем, о чем будет второй сезон. Мы можем закончить это шоу за три сезона, а можем растянуть на шесть-семь сезонов. Ведь мы можем рассказать целых 6.800.000.000 историй», — заявляет Гойер.
- В конце первого сезона мы узнаем, сбудутся ли те видения будущего, которое мы будем лицезреть весь сезон, или нет.
- В первом сезоне «Flash Forward» будет оконченная сюжетная линия.

Интересные факты:
- 29 апреля 2010 года автору книги "Вспомни, что будет" (Flash Forward) Роберту Сойеру исполнится 50 лет.
- Роберт Сойер сыграл в первом эпизоде сериала эпизодическую роль. Его можно увидеть на заднем плане в тот момент, когда Оливия разговаривает с Марком после затмения по телефону из больницы.
- С учётом часовых поясов точное время глобального затмения — 6 октября 2009 года с 22:00:00 до 22:02:17 по московскому времени.

Перевод был осуществлён командой сайта  FlashForward-Tv.Ru
Переводчик: dynamics

Отредактировано luly (05.03.2011 16:56)

0

2

            «Тот, кто предвидит катастрофу,
переживает её дважды», -
Бэйлби Портес

Глава первая

День первый: вторник, 21 апреля 2009 года
Разрез через пространство и время….

Здание управления для большого андронного коллайдера Европейской организации по ядерным исследованиям было новым: его начали строить в 2004 и закончили в 2006 году. Это здание окружало внутренний дворик, который был неизбежно назван «атомным ядром». У каждого офиса было окно, которое открывало вид либо на этот самый дворик, либо на остальную часть растянувшейся территории организации. Четырёхугольное здание, окружавшее «атомное ядрышко» было двухэтажным, однако в лифте, как ни странно, было 4 кнопки: 2 остановки над уровнем земли, подвал, в котором находились котельные и склад, а также остановка под землёй, находившаяся на расстоянии 100 метров от поверхности, и которая выходила на строительную площадку для монорельсовой железной дорогой. Она служила для езды вдоль 27-километрового туннеля коллайдера, который был сконструирован в виде окружности.

Южная стена главного коридора здания управления была разделена на 19 длинных секций, каждая из которых была украшена определённой мозаикой, сделанной  художником из одной из стран-членов Европейской организации по ядерным исследованиям.  Мозаика из Греции изображала Демокрита, основателя атомистической теории, на мозаике из Германии была запечатлена жизнь Эйнштейна, а на той, которая была из Дании – Нильс Бор. Но не на всех мозаиках главной темой была физика. Например, на французской были отчётливо видны очертания Парижа, а итальянская показывала виноградник с тысячами отполированных аметистов (драгоценных камней), которые являлись отображением отдельных виноградинок.

Комната управления Большого Андронного Коллайдера была сделана в форме идеального квадрата с широкими скользящими дверьми, находящимися точно в центре каждой из сторон. Комната имела два этажа, верхний из которых был сконструирован из стекла, чтобы группы туристов могли взглянуть на процессы, происходящие снизу. Европейская организация по ядерным исследованиям предлагала туристам 3-х часовую экскурсию по понедельникам и субботам в 9.00 и в 14.00. Под окнами висело 19 флагов стран-членов этой организации, на одной стене помещалось 5 флагов; 20-е место было сделано специально под флаг Евросоюза.

Комната управления состояла из множества устройств и панелей. Одна  из них контролировала определенные инжекторы, она отвечала за начало экспериментов. Рядом была другая, угловатая, к ней было прикреплено 10 мониторов, которые показывали результаты с датчиков ALICE (Эксперимент с Большим Ионным Коллайдером) и CMS (компактного мюонного соленоида): двух огромных подземных систем, которые отслеживали результаты экспериментов Большого Андронного Коллайдера. Мониторы на третьей панели показывали туннель коллайдера, с односторонней монорельсовой дорогой, которая была прикреплена к потолку.

Ллойд Симко, ученый из Канады стоял у панели инжекторов. Это был человек 45 лет, высокий, и гладко выбритый. У него были голубые глаза и темно-каштановые волосы, которые иногда можно было назвать черными, хотя на макушке более половины волос поседели.

Определенно, физики не славятся своим блестящим гардеробом и Ллойд не составлял исключения. Но он отдал всю свою старую одежду в расположение женевского корпуса Армии Спасения и позволил своей невесте купить ему самые новые и красивые костюмы. Эта одежда была слишком яркой, хотя и он не был особо мрачным. В этот день он одел  халат научного работника, малиновый пиджак, коричневые штаны с наружными нашивками, вместо внутренних карманов, и в знак уважения моде – черные лакированные туфли. Ллойд любил носить аксессуары, подчеркивавшие его высокий статус – ручку Мон Блан, которую он прикреплял к внутреннему карману пиджака и дорогие, золотые швейцарские часы.

Рядом с ним сидела мастер менять внешность, инженер и его невеста – Михико Комура, которая следила за датчиками. Ей было 35, у нее был маленький, немного задранный вверх нос и блестящие черные волосы короткой прически.

За ней стоял Тэо Прокопидэс, партнёр по исследованиям Ллойда. Тэо был моложе Ллойда на 18 лет (ему было 27). Многие шутники сравнивали консервативного Ллойда и его пылкого коллегу из Греции с бравой командой Фрэнсиса Крика и Уотсона. У Тэо были тёмные кудрявые волосы, серые глаза и заметно выступающая челюсть. Он практически всегда носил красные джинсы – Ллойду они были не по душе, однако уже никто до 30-ти не одевал обычные голубые джинсы – и бесконечный ряд футболок, изображавших мультяшных персонажей со всего мира; сегодня на ней красовалась достопочтенная «Чирикающая Птичка/Tweety Bird». Другие же учёные и инженеры были размещены за другими пультами и панелями.

Придвигаясь к кубу…..

Кроме лёгкого жужжания кондиционеров и еле слышного шума от вентиляторов оборудования, в комнате управления было довольно тихо. Все были напряжены после длительного дня, который прошёл в приготовлениях для этого эксперимента. Ллойд осмотрел комнату и сделал глубокий вдох. Его пульс нескончаемо возрастал и он чувствовал некоторую дрожь (колики) в его животе.

На стене висели аналоговые часы, те же, которые были  у него на панели, – цифровые. Время быстро приближалось к 17.00 – по старой привычке Ллойд всё ещё думал, что это 5.00 pm, несмотря на то, что он прожил в Европе уже два года.

Ллойд был директором объединённой группы, в которую входили около 1000 физиков, использующей детектор ALICE.  Он и Тэо потратили 2 года, чтобы смоделировать столкновение частиц, всего лишь 2 каких-то года, чтобы выполнить работу, на которую могло уйти целые две жизни. Они пытались воссоздать энергетические уровни, которые перестали существовать после наносекунды (миллиардной доли секунды) после Большого Взрыва, когда температура вселенной достигала  10,000,000,000,000,000 градусов. В процессе они надеялись обнаружить «святой грааль» в физике высоких энергий, желанную бозе-частицу (бозон) Хиггса, частицу, взаимодействия которой обеспечило (наделило) другие частицы массой.  Если их эксперимент сработает, то Нобелевская премия, которую наверняка вручат их первооткрывателям, будет присуждена именно им двоим.

Весь эксперимент был автоматизирован и полностью распланирован. Не было никакого рубильника, который следовало опустить, никакой спускового крючка, спрятанного под подпружиненной крышкой, который нужно было нажать. Да, Ллойд спроектировал, а Тэо запрограммировал основные модули программы для этого эксперимента, но всё теперь было под контролем компьютера.
Когда цифровые часы показали 16:59:55, Ллойд стал громко считать вслух: «Пять!»

Он посмотрел на Михико.

«Четыре».

Она улыбнулась. О Боже, как же он любил её –

«Три».

Он направил свой взгляд на молодого Тэо, вундеркинда, молодую звездочку, которой Ллойд сам надеялся стать, но не стал.

«Два».

Тэо, всегда самоуверенный, дал ему знак, подняв большие пальцы кверху.

«Один.

Пожалуйста, Господи….», - думал Ллойд. – «пожалуйста».

«Ноль»

А затем -

А затем вдруг всё стало совершенно другим.
Сразу же изменилось освещение – тусклая иллюминация комнаты управления сменилась солнечным светом, исходящим из окна. Но не было никакого чувства дискомфорта, как будто бы Ллойд уже давно привык к более яркому свету.
И всё равно он не мог контролировать свои глаза. Он хотел осмотреться, чтобы узнать наконец-таки, что же на самом деле произошло, однако его глаза не подчинялись, они двигались по своей воле.
Он лежал в кровати, очевидно, голым. Он чувствовал, как простыня скользила по его коже, когда чуть-чуть приподнялся и облокотился на руку. Он повернул голову и увидел картину, творившуюся за мансардным окошком, которое, очевидно, находилось на втором этаже загородного домика. Его взору представились деревья и – нет, этого не могло быть – листья на них пожелтели. Но ведь сегодня было только 21 апреля – весна, никак не осень.
Ллойд продолжал оглядываться и вдруг осознал, что был не один в постели. Кто-то ещё находился в кровати.
Он отскочил.
Нет, нет – это было неверно. Складывалось впечатление, что его разум и тело не подчинялись друг другу. Поэтому он и отпрянул.
Этим другим оказалась женщина, но, что, чёрт возьми, происходит?
Она была стара, всё её тело было в морщинах, волосы - полностью седыми. Коллаген, которые некогда наполнял её щёки, превратился в плетень по краям рта, теперь всё время улыбающегося.
Ллойд пытался убежать от этой ведьмы, но его тело отказывалось подчиняться.
Господи, что же происходило?
Была же весна, а не осень.
Или только если……только если, конечно же, он был сейчас в южном полушарии. Каким-то образом он мог транспортироваться из Швейцарии в Австралию….
Но нет. Деревья, на которые он смотрел, были определённо клён и тополь. Значит, он мог находиться либо в Северной Америке, либо в Европе.
Его рука вытянулась. Женщина была одета в тёмно-синюю футболку. Однако это была не пижама. У неё были какие-то нашивки с пуговицами и несколько карманов, одним словом, приключенческая одежда из грубой хлопчатобумажной ткани, которую практичная женщина могла бы одеть для занятия садоводством. Ллойд ощущал, как его пальцы прикасались к материи, чувствуя её мягкость и эластичность. А затем –
А затем его пальцы нащупали пуговицу, грубую, пластиковую, нагретую её телом, просвечивающую, как её кожа. Без колебания пальцы схватили пуговицу. Взгляд Ллойда, который всё ещё находился под его контролем, снова упал на лицо женщины, сконцентрировавшись на её бледно-голубых глазах.  Он смотрел на неё до тех пор, пока верхняя часть её одеяния не была расстёгнута.
Он чувствовал, что улыбался. Его рука проскользнула в блузку женщины и наткнулась на её грудь. Он снова хотел отдёрнуть руку, но у него ничего не вышло. Грудь была мягкой и сморщенной, кожа на неё обвисла – так бывает, когда портится какой-нибудь фрукт. Его пальцы соединились, они следовали контуру груди, пока не дотронулись до соска.
Ллойд почувствовал какое-то напряжение снизу. На определённую долю секунды он подумал, что это эрекция, но, слава Богу, это была не она. Вместо этого, вдруг, появилось такое особенное чувство, возникающее  в том случае, когда мочевой пузырь переполнен. Ему нужно было срочно сходить в туалет. Он отдёрнул свою руку и увидел, как женщина с любопытством подняла свои брови. Ллойд чувствовал, как его плечи то поднимались, то опускались. Он пожал плечами. Она улыбнулась ему тёплой, понимающей  улыбкой, как будто это было самой естественной вещью на свете, как будто ему всегда приходилось оправдываться в самом начале. Зубы у неё были слегка желтоваты, но это была обычная желтизна возраста, в общем, они были практически в идеальной форме.
Наконец-то его тело сделало то, чего он так желал – отпрянуть от женщины. Его колено изнывало от боли, как будто его пинали. Но внешне он не подавал и признака острой боли. Он спустил свои ноги с кровати. Когда он встал, его взору представилась ещё большая часть окружающего мира. Была или середина утра, или же середина дня. Какая-то птица отдыхала, сидя на сучке; и вдруг, испугавшись движения в спальне, она взлетела. Этой великолепной птицей оказался дрозд – большой североамериканский, а не маленький дрозд со Старого Света. Определённо это были либо Соединённые Штаты Америки, либо Канада. Фактически всё выглядело как в Новой Англии (Ллойду нравились цвета осени в Новой Англии).
Ллойд заметил, что его движения были какими-то медленными. Что-то определённо было по-другому. Он понял, что его комната была скорее в коттедже, чем в частном доме, так как меблировка была больше похожа на сборную солянку дома-отдыха.  Тумбочка – низкая, сделанная из древесностружечной плиты, с тоненьким слоем шпона под вид древесины – единственная вещь, показавшаяся ему знакомой. И действительно, он её узнал. Будучи студентом, он приобрёл её и расположил в гостевой комнате в доме в Иллинойсе. Но что же он делал здесь, в этом совершенно незнакомом месте?
Он продолжал идти. Его правая коленка с каждым шагом болела всё сильнее и сильнее. Он всё думал, что же с ней могло произойти. На стене висело зеркало, рамка которого была выполнена из сосны и покрыта лаком. Оно не очень-то гармонировало с более тёмной «древесиной» тумбочки, но –
Господи.
Господи Боже.
Его глаза произвольно взглянули в это самое зеркало, и что же он увидел.
На долю секунды ему показалось, что перед ним стоял его отец.
Но нет, это был он. Волосы, которые остались на его голове, поседели, те же, которые находились на груди – вообще были белыми. Кожа обвисла, походка сутулая.
Неужели это радиация? Может, эксперимент как-то повлиял на него? Может –
Нет, нет, вряд ли. Он знал это по своим артритическим костям. Всё было о-другому.
Он был стариком.
Такое ощущение, что он постарел на 20 лет или даже больше. Как будто 2 десятилетия кануло в лету, просто-напросто стёрлось из его памяти.
Он хотел было закричать, чтобы выразить протест из-за несправедливости, потери, потребовать компенсацию у вселенной –
Но ничего из этого у него не вышло. Он не мог ничего контролировать. Его тело продолжало медленно идти по направлению к уборной.
Заходя в комнату, он повернулся и невольно посмотрел на пожилую женщину, лежавшую на кровати, которая уже успела повернуться на бок, подпёрла голову рукой и улыбалась своей озорной и соблазнительной улыбкой. Его зрение всё ещё было довольно хорошим; он смог увидеть блеск золота на 3-ем пальце её левой руки. Мало того, что он спал с пожилой женщиной, так ещё и с замужней.
Прямая деревянная дверца была приоткрыта, однако Ллойд решил открыть её до конца. Вытянув руку, он увидел на пальце обручальное кольцо.
И затем его осенило. Эта старая карга, незнакомка, эта женщина, которую он прежде не видел, которая была совершенно не похожа на его любимую Михико, была его женой.
Ллойд хотел ещё раз взглянуть на неё, чтобы попытаться представить её 20 годами моложе, чтобы восстановить ту красоту, которой она могла обладать, но –
Но он продолжал заходить в уборную, уже повернувшись к туалету и наклонившись, чтобы поднять крышку, но вдруг –

И вдруг, к превеликому облегчению, Ллойд Симко оказался снова в Европейской организации по ядерным исследованиям в комнате управления. По какой-то неизвестной причине, он валялся в своём кресле, обитым винилом. Он выпрямился и привёл свою рубашку в порядок.
Что за невероятная галлюцинация приключилась с ним! Конечно же, и хлопот не наберёшься. Они должны были быть полностью закрыты здесь, а сто метров земли отделало их от кольца коллайдера. Он слышал, что высвобождение высокого заряда энергии может вызвать галлюцинации. Наверно, именно это с ним и произошло.
Ллойд взял небольшую паузу, чтобы прийти в себя. Не было никакого перемещения отсюда туда: никакой вспышки света, никакого головокружения, никакого потрескивания в ушах. В одно мгновение он был в Европейской организации по ядерным исследованиям, в другое – где-то в ином месте. Насколько? Наверно, где-то на 2 минуты. А теперь опять в комнате управления.
Конечно же, он не покидал её. Без сомнения, это была всего лишь иллюзия.
Он осмотрелся, пытаясь хоть что-то уловить на лицах остальных. Михико выглядела шокированной. Неужели она наблюдала за Ллойдом, пока он страдал галлюцинациями? Что же он такого сделал? Носился, как ненормальный? Или, может, вытянулся, как будто ласкал невиданную прежде грудь? Или же просто завалился на кресло, находясь без сознания? Если это действительно было так, то он не мог находиться в отключке долго. Прошло только около двух минут. Или тогда Михико и остальные точно уже склонились бы над ним, измеряя его пульс и расстёгивая воротник. Он взглянул на аналоговые часы, и да, действительно, было 17:02.
Затем он перевёл звгляд на Тэо Прокопидеса. У молодого грека выражение лица было ещё более подавленным, чем у Михико, но он был так же насторожен, как и сам Ллойд. Тэо тоже смотрел на остальных людей, находящихся в комнате, переводя взгляд сразу же, как только кто-то из них посмотрит обратно на него.
Ллойд открыл свой рот, чтобы что-то сказать, хотя и не был до конца уверен, что хочет сказать. Но он закрыл его, как только услышал стон, доносившийся из близлежащего помещения. Очевидно, Михико тоже его услышала; они оба ринулись туда. Она была ближе к двери, и к тому времени как Ллойд до неё добрался, она была уже в коридоре. «О Господи!», - говорила она. «Ты в порядке?».
Один из лаборантов, которого звали Свен, изо всех сил старался подняться на ноги. Правой рукой он прикрывал свой нос, который, однако, кровоточил. Ллойд стремительно вернулся в комнату, сорвал аптечку со стены и побежал обратно в коридор. Аптечка лежала в белой пластиковой коробке. Ллойд открыл её и принялся разматывать марлю.
Свен начал говорить на норвежском, однако через несколько секунд остановился и начал снова, но уже на французском: «Наверное, я упал в обморок».
Коридор был покрыт довольно грубой плиткой; Ллойд видел алое пятно крови в том месте, где лицо Свена ударилось об пол. Он передал бинты Свену, который кивнул в благодарность и заткнул нос. «Сумасшедшая вещь», сказал он, «Как будто я уснул стоя». Он усмехнулся. «Мне даже приснился сон».
Ллойд чувствовал, как его брови приподнялись. «Сон?» - сказал он также на французском.
«Отчётливее не бывает», - ответил Свен, «Я был в Женеве, в ресторанчике Le Rozzel». Ллойд хорошо знал это местечко: кафе в бретонском стиле на улице Grand Rue. «Но всё было, как в научно-фантастическом фильме. Автомобили парили, не касаясь поверхности, и …….».
«Да, да!». Это был женский голос, но он не относился к рассказу Свена. Он доносился из комнаты управления. «То же самое случилось и со мной!».
Ллойд снова вернулся в еле-еле освещённую комнату. «Что случилось, Антония?».
Полная итальянская женщина разговаривала с другими двумя людьми, находившимися в комнате, но теперь повернулась к Ллойду. «Было такое ощущение, что я вдруг оказалась в другом месте. Пэрри сказал, что то же самое случилось и с ним».
Михико и Свен уже стояли в дверном проёме, сразу за Ллойдом. «И со мной тоже», - сказала Михико, с облегчением вздохнувши, так как не только она попала в эту странную ситуацию.
Тэо, стоявший рядом с Антонией, нахмурился. Ллойд посмотрел на него. «Тэо? А что насчёт тебя?».
«Ничего».
«Ничего?».
Тэо покачал головой.
«Наверно, мы все потеряли сознание», - сказал Ллойд.
«Я-то точно», - сказал Свен. Он опустил марлю, затем потрогал нос, чтобы узнать, остановилось ли кровотечение. И всё-таки не остановилось.
«Как долго ты был без сознания?» - спросила Михико.
«О Господи, а что с нашим экспериментом?» - спросил Ллойд. Он ринулся к мониторам ALICE и нажал пару клавиш.
«Ничего», - сказал он, «Чёрт».
Михико вздохнула.
«Всё должно было сработать», сказал Ллойд, ударив ладонью по панели, «Мы должны были получить бозе-частицу».
«Ну, что-то всё-таки произошло», - сказала Михико, «Тэо неужели ты ничего не видел в то время, как у нас были видения?».
Тэо снова покачал головой. «Ничегошеньки. Наверно, я просто на мгновение потерял сознание. Однако не было темноты. Я наблюдал за Ллойдом, пока он отсчитывал 5, 4, 3, 2, 1, 0. Затем, как будто, резкая смена кадра, ну Вы знаете, как бывает в фильмах. Вдруг Ллойд оказался лежащим в кресле».
«Ты видел, как я падал в кресло?».
«Нет, нет. Всё так, как я сказал: в один миг ты сидел прямо, а в другой – завалился, без единого движения между этими событиями. Я думаю, думаю, я всё же вырубился. И…».
Вдруг громкая сирена наполнила воздух – такое ощущение, что это какая-то спасательная машина. Ллойд выскочил из комнаты управления, остальные последовали за ним. В комнате напротив было небольшое окошко. Михико, которая добралась туда первой отпирала жалюзи. Лучи позднего дня осветили комнату. Автомобилем оказалась пожарная Европейской организации по ядерным исследованиям, одна из трёх, которая была здесь. Она разъезжала по территории университета, направляясь к главному зданию администрации.
Нос Свена наконец-таки перестал кровоточить; он теперь держал кровавую массу бинтов в руке. «Интересно, кто-нибудь ещё умудрился грохнуться или я один такой на свете?» - сказал он.
Ллойд взглянул на него.
«Они используют пожарные машины также и для первой помощи»,- сказал Свен.
Михико поняла, о чём пытался сказать Свен. «Мы должны проверить все комнаты и убедиться, что все в порядке».
Ллойд ободрительно кивнул головой и выбрался в коридор. «Антония, проверь всех в комнате управления. Михико, ты возьми Джейка и Свена и иди вниз. Тэо и я осмотрим всё в этом направлении». Он чувствовал муки совести за то, что отправил Михико, но ему нужно было побыть одному, разобраться и понять, что он видел и что испытал.
В первой комнате, в которую вошли Ллойд и Тэо, лежала обессиленная женщина; Ллойд не мог вспомнить её имя, но она работала в отделе связей с общественностью. На плоском мониторе компьютера по-прежнему виднелся знакомая 3D-заставка (рабочий стол) Windows 2009. Она всё ещё была без сознания; по огромной ссадине на её лбу было ясно, что она упала вперёд, ударившись головой о металлический край стола, из-за чего, собственно, она и вырубилась. Ллойд сделал то, что видел в бесчисленных фильмах: он взял её левую руку своей правой так, чтобы обратная сторона руки была направлена к нему, и затем нежно похлопал её другой рукой, при этом убеждая её встать.
Глупость, не глупость, а сработало. Женщина очнулась. «Доктор Симко?», - произнесла она, смотря на Ллойда, «Что случилось?»,
«Я не знаю».
«Мне приснился сон», - сказала она, «Я была в картинной галерее, смотрела на полотно».
«Теперь с Вами всё в порядке?».
«Я, я не знаю. У меня болит голова».
«Возможно, у Вас сотрясение. Вам нужно срочно в лазарет».
«Что это за сирены?».
«Пожарные машины». Пауза. «Слушайте, мне сейчас нужно идти. Возможно, другие люди тоже ранены».
Она кивнула. «Со мной будет всё в порядке».
Тэо пошёл дальше по коридору. Ллойд вышел из комнаты и последовал за ним. Он прошёл мимо Тэо, который склонился над кем-то другим. Коридор повернул направо; Ллойд пошёл вдоль новой секции. Он подошёл к двери офиса, которая тихо открылась, когда он уже был рядом. Но все люди в помещении были в порядке. Они оживлённо беседовали друг с другом, рассказывая о своих видениях. Там было три человека: две женщины и мужчина. Одна из женщин заметила Ллойда.
«Ллойд, что случилось?» - спросила она на француском.
«Я ещё точно не уверен», - ответил он также на французском, «Все в порядке?».
«Да».
«Я нечаянно услышал», - сказал Ллойд, «У Вас троих тоже были видения?».
Кивки со всех сторон.
«Они были очень реалистичными?».
Женщина, которая до сиз пор молчала, указала на мужчину. «Только не Рауля. У него был какой-то психоделический сон», - сказала она.
«Я бы не сказал, что он был психоделическим», - произнёс Рауль так, как будто он всё ещё нуждался в защите. Его светлые волосы были длинными и чистыми, они были завязаны в замечательный пучок. «Но он точно не был реалистичным. Я видел какого-то парня с тремя головами…..».
Ллойд кивнул головой, как бы запоминая эту информацию. «Если с Вами всё в порядке, тогда присоединяйтесь к нам – некоторые люди упали и потеряли сознание, когда Бог знает, что произошло. Мы должны найти всех, кто ранен».
«А почему бы не сообщить по системе двусторонней связи о том, чтобы все, кто может, собрались в коридоре?» - предложил Рауль, - «Тогда мы смогли бы пересчитать всех и узнать, кого нет».
Ллойд понял, что это отличная идея. «Вы продолжайте искать; кому-то может нужна немедленная помощь. Я поднимусь наверх к главному офису». Он вышел из комнаты, другие также вывалились в коридор. Ллойд выбрал самый короткий путь к офису, пробегая мимо различных мозаик. Когда он прибыл на место, увидел часть людей из администрации, которые толпились вокруг другого, который, очевидно, сломал руку, когда упал. Одна женщина обожглась, так как упала прямо на горячую чашку кофе.
«Доктор Симко, что случилось?» - спросил мужчина.
Ллойду начинал надоедать этот постоянный вопрос. «Да не знаю я. Вы сможете управлять ЗС?».
Мужчина вытаращил глаза. Очевидно, Ллойд сказал какое-то североамериканское сокращение, которого наш приятель, к сожалению, не знал.
«ЗС», - сказал Ллойд, - «Это звукофикация».
Мужчина продолжал смотреть на него вопросительным взглядом.
«Система двусторонней связи!».
«Ах, да, конечно», - сказал он с немецким акцентом. «Прошу сюда». Он отвул Ллойда к панели и нажал пару кнопок. Ллойд взял микрофон.
«Это Ллойд Симко», - он мог слышать свой собственный голос, исходящий из колонок в коридоре, но фильтры в системе убирали обратную связь, - «Очевидно, что-то случилось. Несколько людей ранены. Если Вы амбулаторны….», - он остановился; английский языка был для многих рабочих вторым здесь, - «Если Вы способны передвигаться, и если люди, с которыми Вы находитесь, также могут идти, или, по крайней мере, Вы их можете спокойно оставить, пожалуйста, пройдите в главный вестибюль (коридор). Кто-то мог упасть в закрытом помещении; мы должны проверить, кто не на месте». Он отдал микрофон мужчине, - «Сможете ли Вы повторить хотя бы часть из этого на немецком и французском?».
«Яоль», - ответил мужчина, уже переключая канал. Он начал говорить в микрофон. Ллойд вышел из комнаты управления звукофикацией. Он затем сопроводил людей из офиса в вестибюль, украшенный длинной медной табличкой, которую удалось ухватить из более старого здания, которое в результате снесли, чтобы построить центр управления коллайдера. На табличке был выгравирован настоящий акроним Европейской организации по ядерным исследованиям и выглядел он так: Conseil européenne pour la recherche nucléaire. В наше время этот акроним не имел никакого смысла, однако здесь почитали его исторические корни.
Лица в вестибюле были в основном белыми, но было и несколько …… Ллойд остановил себя. Не стоило так отзываться об этих людях. Поэтому он вспомнил, что термин «афроамериканец» больше предпочитается среди чёрного населения США. Хотя Питер Картер был из Стэнфорда, большинство остальных чёрных были прямо из Африки. Также было несколько азиат, включая, конечно же, Михико, которая пришла в вестибюль, услышав объявление. Ллойд подошёл к ней и обнял её. Слава Богу, хотя бы она не была ранена. «Кто-нибудь серьёзно ранен?» - спросил он.
«Несколько ссадин и ещё один сломанный нос», - сказала Михико, - «но ничего серьёзного, а у тебя?».
Ллойд искал глазами женщину, у которой была перевязана голова. Она ещё не показалась. «Возможно, одно сотрясение мозга, сломанная рука и серьёзный ожог», - он остановился, - «нам нужно позвонить в скорую, чтобы они отвезли раненых в больницу».
«Я этим займусь», - сказала Михико. Она прошла в офис.
Собравшаяся группа становилась больше; теперь в ней было около 200 человек. «Эй, все!», - прокричал Ллойд, - «прошу внимания, пожалуйста! Votre attention, s'il vous plaît!». Он подождал, пока глаза народа не устремились на него: «Оглядитесь вокруг и посчитайте своих сослуживцев. Если кто-нибудь из виденных Вами сегодня отсутствует, дайте знать. И если кто-нибудь из присутствующих здесь срочно нуждается в медицинской помощи, сообщите тоже. Скоро приедет скорая».
Как только он сказал это, Михико снова появилась в вестибюле. Её кожа была даже бледнее, чем обычно, а голос её дрожал, когда она говорила: «Не будет никакой скорой», - сказала она, - «По крайней мере в ближайшее время. Оператор сказал мне, что они не могут выбраться из Женевы. Очевидно, каждый водитель на дороге потерял сознание. Они даже не в состоянии определить, сколько народа погибло».

0

3

Глава вторая

CERN был основан 55 лет назад, в 1954 году. В организации работало 3000 сотрудников, из которых примерно треть – физики и инженеры, треть – технический персонал, и оставшаяся треть состояла из административного персонала и других квалифицированных рабочих.

Большой Андронный Коллайдер (БАК) был построен за 5 миллиардов американских долларов внутри того же подземного туннеля на швейцарско-французской границе, в котором до сих пор находится старый, давно не работающий Большой Электронно-Позитронный коллайдер; он использовался с 1989 по 2000 год.
БАК использует двунаправленные сверхпроводящие электромагниты для движения частиц по гигантскому кольцу. В CERN находится самая большая и самая мощная  в мире система охлаждения, использующая жидкий гелий для остужения магнитов до 1.8 градуса по Цельсию выше абсолютного Нуля.

Вообще БАК – это два ускорителя в одном: в одном частицы ускоряются по часовой стрелке, в другом – против. Поток частиц, двигающийся в одном направлении можно заставить столкнуться с потоком, двигающимся в противоположном направлении, и затем…

И затем… E=mc2 (Энергия равна произведению массы на квадрат скорости света), успех!

Уравнение Эйнштейна говорит о том, что материя и энергия – взаимозаменяемы. Если вы сталкиваете частицы на необходимо высоких скоростях, кинетическая энергия от этого столкновения может быть превращена в совершенно новый вид.

БАК запустили в 2006 году, и во время первых лет испытаний его работа была направлена на столкновения типа «протон-протон», для выделения энергии мощностью до 14 триллионов электрон-вольт.

Но теперь пришло время переходить ко второй фазе испытания, и Ллойд Симко напару с Тэо Прокопидэсом возглавили команду для проведения первого эксперимента. Во второй фазе, вместо того, чтобы сталкивать протоны, разгоняют ядра, которые будут сталкиваться друг с другом, причем каждое из них в 217 раз крупнее протона… Финальное столкновении произведет энергию в 1150 триллионов электрон-вольт, что сравнимо с уровнем энергии в мире спустя одну миллиардную секунды после Большого Взрыва. На этом уровне энергии, Тэо и Ллойду необходимо было выделить бозон Хиггса, частицу, которую физики всего мира пытаются получить уже более полувека.

Но вместо этого, они получили смерти и разрушения в ужасающих масштабах.

Гастон Берангер, глава CERN, был плотным мужчиной, с грубым носом и большим количеством волос. Когда произошел Феномен он находился в своем кабинете. Это был самый большой кабинет на территории CERN, c длинным столом для переговоров из натурального дерева, который располагался прямо напротив рабочего стола, так же там стоял большой, хорошо укомплектованный бар с зеркальной задней стенкой. Берангер сам не выпивал…больше не выпивал; нет ничего сложнее, чем быть алкоголиком во Франции, где вино подается к каждому приему пищи; до своего назначения в CERN Гастон жил в Париже. Но когда в CERN приходили специальные представители, чтобы посмотреть на Что были потрачены их миллионы, Гастону нужно было угощать их бокалом вина, пытаясь не показывать как отчаянно ему бы хотелось присоединиться к ним.

Конечно он знал, что Ллойд Симко и его напарник Тэо Прокопидэс собирались провести эксперимент этим утром; и он бы мог освободить время в своем графике, чтобы пойти и посмотреть на него…но всегда находилось что-то более важное, к тому же если бы Гастон ходил смотреть на каждый запуск ускорителя – он бы никакой другой работы сделать не смог. Кроме того, ему нужно было подготовиться к завтрашней встрече с группой из Gec Alsthom, и…

«Ты это поднимешь!»

У Гастона Берангера не было сомнения в том, где он находился: это был его дом, на правом берегу реки Женевы. Стеллажи серии Билли из ИКЕА были теми же, как в прочем и диван, и мягкое кресло. Но вот телевизор Сони, вместе с тумбочкой – исчезли. Вместо них на стене, над тем местом, где должен был стоять телевизор, висел плоский монитор. Там шла трансляция игры в лакросс. Одна из команд совершенно точно представляла Испанию, но вот вторую команду в зелено-фиолетовых свитерах он не узнал.

В комнату вошел молодой человек. Гастон его так же не узнал. Он был одет во что-то похожее на черный кожаный пиджак, он снял его и бросил на край дивана, с которого он соскользнул на укрытый ковром пол. Маленький робот, не больше обувной коробки, выкатился из-под стола и направился к упавшему пиджаку. Гастон пальцем указал на робота и рявкнул «Arrêt!». Робот застыл на месте, и затем, через мгновение, попятился обратно под стол.

Молодой человек обернулся. Он выглядел лет на 19 или 20. На его правой щеке было что-то похожее на анимированную татуировку в виде вспышки молнии; зигзагообразными скачками он пролетала по лицу молодого человека, затем цикл повторялся вновь и вновь.

Когда он повернулся, стала видна левая часть его лица…она была ужасающей, все мышцы и кровяные сосуды были на виду, как если бы он обжегся химикатами, которые сделали его кожу прозрачной. На правой руке молодого человека был перчатка, которая превращала его пальцы в острые удлиняющиеся механические лезвия.

«Я сказал, подними ее!» с гневом в голосе произнес Гастон по-французски…по крайней мере это было сказано его голосом; т.к. он не имел никакой власти над произносимыми словами. «Пока я оплачиваю твою одежду, тебе придется самому о ней заботиться.»

Молодой человек свирепо посмотрел на Гастона. Он был уверен, что не знал его, но он совершенно точно ему кого-то напоминал…но кого? Было сложно определить по этому неприятному, полупрозрачному лицу, но высокий лоб, тонкие губы, эти холодные серые глаза, этот орлиный нос…

Заостренные наконечники механических пальцев удлинились жужжа, и парень поднял с пола пиджак, зажав его между большим и указательным пальцами, держа его так, как если бы это было нечто тошнотворное. Взгляд Гастона следовал за молодым человеком, когда он проходил по комнате. Когда он прошел, Гастон не мог не заметить, что и с остальными деталями интерьера было что-то не так: привычная ему коллекция книг на полках кардинально изменилась, как если бы кто-то другой переделал все «под себя». И было похоже, что книг меньше, чем должно быть, будто кто-то провел чистку семейной библиотеки. Другой робот, на этот раз похожий на паука, размером с раскрытую ладонь, жужжал вдоль полок, похоже вытирая пыль.

На одной из стен, где раньше в рамке висела репродукция Монэ под названием «Мельница Галет», сейчас была ниша, в которой стояла скульптура, похожая на Генри Мура…но, нет же, нет, там определенно не могло быть ниши; ведь эта стена была общей с соседним домом. Должно быть, это место все же оставалось плоским, и это была голограмма, или что-то похожее, что висело на стене и давало иллюзию глубины; и если так, то иллюзия была великолепной.

Двери шкафов тоже изменились; они автоматически разъехались, как только молодой человек приблизился к ним. Он подошел, взял вешалку и повесил на нее свой пиджак. Затем повесил вешалку обратно в шкаф…но пиджак снова упал на пол.

Голос Гастона вспылил: «Черт побери, Марк, ты не можешь быть более аккуратным?»

Марк…

Марк!

Господи! 

Вот почему он выглядел таким знакомым.

Семейное сходство.

Марк. Имя, которое выбрала Мэри-Клэр для ребенка, которого она вынашивала.

Марк Берангер.

Гастон еще даже не держал младенца в своих руках, не давал ему срыгнуть на свое плечо, не менял ему подгузники, но вот сейчас он стоял тут, уже взрослый человек…пугающий и враждебно настроенный.

Марк посмотрел на свой упавший пиджак, его щека все еще вспыхивала, а затем просто отошел от шкафа, дав возможность дверям захлопнуться за его спиной.

«Черт побери, Марк,» произнес голос Гастона. «Меня уже тошнит от твоего отношения. Ты никогда не найдешь себе работу, если будешь продолжать вести себя так.»

«Да пошел ты,» сказал молодой человек, его голос был низок, тон насмешлив.

Это были первые слова его ребенка…не «мама», не «папа», а «пошел ты.»

И, чтобы уже не оставалось никаких сомнений, в поле зрения Гастона появилась Мари-Клэр, выходящая из других раздвижных дверей. «Не разговаривай так со своим отцом,» сказала она.

Гастон был поражен; это была Мари-Клэр, без вопросов, но она была больше похожа на свою мать, чем на себя. Ее волосы поседели, лицо покрылось морщинами, и она набрала добрых 15 килограмм.

«Да пошла ты тоже,» прокричал Марк.

Гастон ожидал, что его голос запротестует, «Не разговаривай с матерью в таком тоне.» Это его не расстроило.

Еще до того, как Марк повернулся, Гастон заметил небольшое выбритое пятно на затылке его ребенка, и металлическую панельку, имплантированную в это место.

Должно быть это галлюцинация. Это должна быть галлюцинация. Но какая же это чудовищная галлюцинация! Мари-Клэр должна родить уже со дня на день. Они пытались завести ребенка уже много лет…Гастон мог сделать так, чтоб столкнулись электрон и позитрон, но почему-то он и Мари-Клэр никак не могли объединить яйцеклетку и сперматозоид, которые в миллионы раз больше, чем все элементарные частицы. Но, в конце концов, это произошло; в конце концов, Бог улыбнулся и им, в конце концов, Мари-Клэр забеременела.

И в итоге, 9 месяцев спустя, у них должен родиться ребенок. Все эти занятия по методу Ламази, все это планирование, все договоренности о месте в яслях…все это скоро станет реальностью.

Но сейчас - вот этот сон; это должен быть сон. Это просто кошмар. Трусость; ему приснился самый страшный кошмар в жизни, прямо перед его свадьбой. Но почему кажется, что это был не сон?

Потому что это было что-то намного более реалистичное, чем любой другой сон, который он видел раньше. Он думал о вставке в голове его сына; о картинках посылаемых прямо в мозг…наркотик будущего?

«Отстаньте от меня,» сказал Марк. «У меня был плохой день.»

«Да ты что?» спросил голос Гастона, не без сарказма. «У тебя был плохой день, да? Тяжелый день, который ты провел, терроризируя туристов в старом городе, не так ли? Я должен был дать тебе сгнить в тюрьме, неблагодарный сопляк!»

Гастон был шокирован тем, что он звучал, точно как его собственный отец…это были те же слова, которые отец сказал ему, когда он был в возрасте Марка, слова, которые он пообещал никогда не говорить собственным детям.

«А теперь, Гастон…» произнесла Мари-Клэр.

«Ну, если он не ценит то, что здесь имеет…»

«Да мне все это не нужно,»  насмешливо произнес Марк.

«Хватит!» сорвалась Мари-Клэр. «Хватит.»

«Я вас ненавижу,» пробормотал Марк. «Я вас обоих ненавижу,»

Рот Гастона открылся, чтобы ответить, а затем…

…а затем, неожиданно, он снова очутился в своем кабинете в CERN.

После того как Михико узнала из новостей о смертях, она незамедлительно вернулась в секретариат контрольного центра. Она пыталась дозвониться до школы в Женеве, в которую ходила ее восьмилетняя дочь Тамико; Михико была в разводе с первым мужем, руководителем из Токио. Но все, что она слышала в трубку – лишь короткие гудки, и, что странно, Швейцарская телефонная компания по какой-то причине не предлагала автоматически уведомить ее, когда линия станет свободной.

Ллойд стоял позади Михико, когда она пыталась дозвониться, она посмотрела на него, в ее глазах было отчаяние. «Я не могу прорваться,» сказала она. «Нам нужно туда съездить».

«Я поеду с тобой,» сразу ответил Ллойд. Они выбежали из здания в теплый апрельский день, румяное солнце уже целовало горизонт, вдали темнели горы.

Машина Михико…Тойота…была припаркована рядом, но они сели во взятый в аренду Фиат Ллойда. Ллойд сел за руль. Они стали выезжать с территории CERN мимо возвышающихся цилиндрических резервуаров с жидким гелием, повернули на улицу Мэйрин, которая вела в город Мэйрин на востоке CERN. Несмотря на то, что они видели автомобили на обочинах, все выглядело не хуже, чем после одного из зимних ураганов, если, конечно, не считать того, что на земле не было снега.

Они быстро доехали до города. На небольшом расстоянии виднелся Женевский Аэропорт. Столбы черного дыма поднимались в небо; большой борт Швейцарских Авиалиний рухнул на посадочную полосу. «Боже Мой,» прошептала Михико. Комок подобрался к ее горлу. «Боже мой.»

Женева – большой богатый город с населением около 200 000 человек, известный ультра-модными ресторанами и чрезвычайно дорогими магазинами.

Вывески, обычно сверкающие яркими огнями, не горели, множество автомобилей…в основном Мерседесов и более дорогих марок…было перевернуто, а некоторые стояли врезавшимися в здания.

Витрины нескольких магазинов были разбиты, но, похоже, никто не собирался их грабить. Даже туристы были настолько ошеломлены происходящим, что и не думали воспользоваться случаем.

Они заметили скорую, оказывающую помощь пожилому человеку на обочине дороги; так же были слышны сирены пожарных грузовиков и других спасательных автомобилей. Они даже увидели вертолет, врезавшийся в стеклянную часть небольшой башни офисного центра.

Они поехали по мосту над рекой Рона, чайки летали над водой, на правом берегу оставались аристократические отели, Михико и Ллойд въезжали на исторический левый берег. Дорога вокруг Старого города была заблокирована автомобильной аварией, при участии 4 машин, так что им пришлось изменить маршрут и поехать по узким, кривым улицам с односторонним движением. Проехав по улице СитЭ, они свернули на улицу Гранд. Но она тоже была заблокирована рейсовым автобусом, который, видимо, потерял управление и стоял, перегородив обе полосы движения. Они попытались проехать по альтернативному маршруту, Михико беспокоилась все больше и больше с каждой минутой, но и эта дорога была завалена искореженными транспортными средствами.

«Далеко еще до школы?» спросил Ллойд

«Меньше километра,» ответила Михико.

«Давай пойдем пешком.» Он свернул на улицу Гранд, и остановил машину прямо на дороге. На этом месте парковаться было нельзя, но Ллойд даже и не думал, что сейчас это может кого-то волновать. Они вышли из Фиата и побежали по крутым, мощеным булыжником улицам. Через несколько шагов Михико остановилась снять туфли на каблуках, чтобы можно было бежать быстрее. Они побежали вверх по улице, но вскоре им снова пришлось остановиться, чтобы Михико надела обувь, улица была усыпана битым стеклом.

Они пробежали по улице Жана-Кельвина мимо музея Барбье-Мюллера, повернули на улицу Пуи Сэнт Пьер, пронеслись, не останавливаясь, мимо самого старого, 700-летнего частного дома в Женеве, немного сбавив темп только однажды, пробегая мимо собора, в котором проповедовали Джон Кельвин и Джон Нокс.

Сердца застучали, дыхание стало неровным, но они двигались вперед. Справа остался собор Святого Петра и здание аукциона Кристис. Михико и Ллойд пересекли площадь Бург-дё-Фур, с огромным количеством открытых кафе и кондитерских, расположенных вокруг центрального фонтана. Множество туристов и жителей Женевы лежали на каменной брусчатке; другие сидели на земле, рассматривая свои царапины и синяки, некоторым оказывали помощь прохожие.

Наконец, они добежали до территории школы на улице ШадроннИ. В эту школу ходили дети иностранцев, работающих в Женеве и окрестностях. Главному зданию было более двухсот лет, но несколько дополнительных корпусов были достроены в последние десятилетия. Несмотря на то, что занятия заканчивались в 4, детям можно было остаться на продленке до 6 вечера, чтобы занятые родители могли оставлять их на весь рабочий день, и, хотя было уже около семи, многие дети до сих пор были в школе.

Михико не была единственным родителем, спешившим сюда. Земля была расчерчена длинными тенями от дипломатов богатых бизнесменов и других людей, чьи дети ходили в эту школу; многие обнимали своих детей и плакали от радости.

Здания выглядели целыми. Михико и Ллойд уже запыхались и устали бежать по безукоризненной лужайке. По старой традиции, школа при входе вывешивала флаги тех стран, из которых были ученики; Тамико была единственной японкой, но флаг с восходящим солнцем, тем не менее, развевался на весеннем ветру.

Они вошли в холл с прекрасными мраморными полами и отделкой стен из темного дерева. Кабинет директора находился справа, и Михико уверенно пошла к нему. Дверь открылась и она увидела длинную деревянную перегородку, отделяющую секретаря от посетителей. Михико подошла к перегородке и, несмотря на сбитое дыхание, начала, «Здравствуйте, я…»

«А, мадам Комура,» раздался голос женщины, выходящей из кабинета. «Я пыталась вам дозвониться, но не смогла прорваться.» Она сделала паузу. «Пожалуйста, заходите.»

Михико и Ллойд прошли мимо перегородки в кабинет.

«А где Тамико?» спросила Михико.

«Пожалуйста,» ответила женщина. «Присядьте.» Она посмотрела на Ллойда. «Я мадам Северин; Я - директор.»

«Ллойд Симко,» сказал Ллойд. «Я жених Михико.»

«Где Тамико?» снова спросила Михико.

«Мадам Комура, мне очень жаль. Я…» Она остановилась, сглотнула, и продолжила. «Тамико была на улице. Машина выскочила на парковку, и…Мне очень жаль.»

«Как она?» спросила Михико.

«Тамико умерла, мадам Комура, все мы…я не знаю, что произошло; мы все потеряли сознание. Когда очнулись, мы нашли ее.»

Слезы покатились из глаз Михико. Ллойд почувствовал болезненное защемление в груди. Михико нашла кресло, опустилась в него, руками обхватила лицо. Ллойд присел рядом, обняв ее.

«Мне очень жаль,» сказала Северин.

Ллойд кивнул. «Это не ваша вина.»

Михико продолжала рыдать, затем подняла голову, ее глаза покраснели. «Я хочу увидеть ее.»

«Она все еще на парковке. Мне жаль…мы вызвали полицию, но они еще не приехали.»

«Покажите мне ее,» попросила Михико.

Северин кивнула, и повела их за здание. Несколько ребят стояли там, смотря на тело, напуганные, не понимающие, что произошло. Сотрудники были слишком заняты детьми, которые были ранены, чтобы собрать оставшихся учеников в школе.

Тамико лежала там…просто лежала. Крови не было, и ее тело выглядело не поврежденным. Машина, предположительно сбившая ее, стояла припаркованной под странным углом в нескольких метрах позади. На бампере виднелась вмятина.

Михико приблизилась метров на пять, затем неожиданно рухнула на землю и громко зарыдала. Ллойд крепко обнял ее. Северин стояла рядом, но вскоре ей пришлось уйти, т.к. очередной родитель позвал ее на помощь.

Чуть позже, по просьбе Михико, Ллойд подвел ее к телу. Он наклонился, его зрение было размытым, сердце билось, он нежно убрал волосы Тамико с ее лица.

У Ллойда не было слов; да и что он мог сказать в этой ситуации? Они стояли там, Ллойд держал Михико за руку примерно полчаса, и все это время ее тело содрогалось от слез.

0

4

Глава третья

Тео Прокопидэс пошел, покачиваясь, по мозаичному коридору в свой крошечный офис, стены которого были обклеены постерами: Астерикс из Галии тут, Рен и Стимпи – там, Багс Бани, Фред Флинстоун и Гага из Ваги – над столом.

Тео подташнивало, он находился в неком трансе. Хотя у него и не было видения, но похоже у всех остальных оно было. Даже потери сознания было достаточно, чтобы лишить себя присутствия духа. Вдобавок к тому, что его друзья и коллеги были ранены, вдобавок к новостям о смертях в Женеве и близлежащих городах. Он был совершенно опустошен.

Тео боялся, что люди могут подумать о нем, как о самодовольном и высокомерном человеке, которым он не являлся. Не на самом деле, не в глубине души. Он просто знал, что он хорош в том, чем занимается, и он знал, что пока другие болтают о своих мечтах, он много работает день за днем, чтобы воплотить свои мечты в жизнь. Но это – это поставило его в тупик и совершенно дезориентировало. 

Отчеты все продолжали приходить. Сто одиннадцать человек погибло, когда самолет Швейцарских авиалиний  разбился в аэропорту Женевы. При нормальных условиях кто-нибудь мог бы выжить в катастрофе – но на земле даже не пошевелились чтобы эвакуировать людей до того как самолет загорелся.

Тео рухнул в свое вращающееся кресло из черной кожи. Он мог видеть поднимающийся столп дыма на горизонте; его окно выходило на аэропорт – т.к. вид на горы Юра – нужно было еще заслужить выслугой лет.

Он и Ллойд не пострадали. Да Тео не смог даже успеть задуматься о причине, по которой все потеряли сознание. Гигантский электромагнитный импульс? Но он бы больше повлиял на компьютеры, чем на людей, а все хрупкие карты ссылок CERN похоже работают нормально.

Тео покрутился на кресле, теперь он сидел спиной к открытой двери. Он не боялся, что кто-нибудь еще может придти, пока не услышал откашливающийся мужской голос.
Он повернулся и посмотрел на Джейкоба Хоровица, молодого аспиранта, который работал с Тео и Ллойдом. У него были лохматые рыжие волосы и россыпь веснушек.

«Это не твоя вина», многозначительно произнес Джейк

«Конечно моя», ответил Тео, как если бы это было совершенно очевидно. «Мы определенно не приняли во внимания некоторые важные факторы, и …»

«Нет», сказал Джейк настойчивей. «Нет, серьезно. Это не твоя вина. С CERN ничего нельзя было поделать»

«Что?» Тео произнес это таким тоном, будто он не понял слов Джейка.

«Спустись вниз.»

«Я никого не хочу сейчас видеть, и…»

«Ну пойдем же. У нас там канал CNN, и …»

«Это уже на CNN?»

«Увидишь. Пойдем»

Тео медленно поднялся из кресла и так же медленно пошел. Джейк жестом попросил его поторопиться и в итоге Тео побежал вслед трусцой. Когда они пришли на место, в зале было около двадцати человек.

«…это была Хелен Майклс с репортажем из Нью-Йорка. Тебе слово, Берни.»

Угрюмое морщинистое лицо Бернарда Шоу полностью заполнило собой телеэкран высокой четкости. «Спасибо, Хелен. Как вы можете видеть,» сказал он в камеру, «этот феномен похоже имеет мировой масштаб….по предварительным сведениям это должно быть некое иностранное оружие, хотя, конечно сохраняется вероятность и террористического акта. Ни одна из партий не выступила с заявлениями, и не взяла на себя ответственность, …. у нас готов репортаж из Австралии, который был обещан некоторое время назад.»

Вид переключился на паруса здания Сиднейской Оперы, ярко выделяющиеся на фоне темного неба. Репортер стоял в центре кадра. «Берни, тут в Сиднее только 4 утра. Никакая картинка не сможет передать того, что случилось. Недавно стали приходить сюжеты, и люди поняли что то, что они испытали не было локальным явлением. Огромное количество происшествий: у нас есть сведения из больницы, в которой умерла женщина прямо во время операции, когда все врачи просто прекратили работать на пару минут. Так же есть сообщение о предотвращении ограбления круглосуточного магазина, когда обе стороны – включая грабителей одновременно упали в обморок в 2 часа утра по местному времени.  Грабитель был без сознания, и клиент, очнувшийся до грабителя смог забрать его пистолет. У нас все еще нет точных данных о погибших в Сиднее, не говоря уже об остальной Австралии»

«Пол, а что насчет галлюцинаций? О них что-нибудь сообщается у вас, на другом конце света?»

Проследовала пауза, во время которой вопрос Шоу пронесся по спутнику из Атланты в Австралию. «Да Берни, люди говорят об этом. Мы не знаем какой процент населения испытал галлюцинации, но похоже что таких людей было много. Я сам видел вполне четкую.»

«Спасибо, Пол.» Картинка позади Шоу сменилась на изображение печать Американского президента. «Нам сообщили, что Президент Болтон обратится к нации через 15 минут. Конечно же CNN будет транслировать это в прямом эфире. Тем временем, у нас готов сюжет из Исламабада, Пакистан. Юзеф, вы с нами….?»

«Видишь», сказал Джейк вполголса. «Ничего нельзя было сделать с CERN.»

Тео почувствовал одновременно и шок, и облегчение. Что-то повлияло на всю планету, и их эксперимент конечно же не мог сотворить такое.

И к тому же….

И к тому же если это не имеет отношения к LHC эксперименту, то что тогда могло стать причиной? Может быть Шоу был прав – это было оружие террористов? Прошло чуть больше двух часов после явления. Команда CNN показывает поразительный профессионализм; Тео пытался вернуть себе самообладание.

Выключить сознание у всей человеческой расы на две минуты, каким будет количество жертв?

Сколько машин столкнутся?

Сколько самолетов потерпят крушение? А дельтапланов? Сколько парашютистов потеряю сознание и не потянут за вытяжной трос?

Сколько операций закончатся плохо? Сколько детей не смогут родится?

Сколько человек упадут с лестниц, со ступенек?

Конечно, большинство самолетов будут спокойно лететь минуту или две и без вмешательства пилотов, пока не подойдет время приземляться. На непереполненных дорогах машины смогут спокойно катиться до полной остановки.

Но все же…все же…

«Удивительно то,» говорит Бернард Шоу по ТВ, «что, насколько можно судить, выключение сознания человеческой расы произошло в полдень по Восточному времени. Сначала казалось, что все временные отрезки были разными, но мы сверили часы наших корреспондентов с часами в центральном офисе CNN в Атланте, которые получают сигнал из Государственного Института Стандартов и Технологий в Булдере, Колорадо. Выровняв небольшие погрешности, которые имелись у других мы обнаружили, что этот феномен произошел на первой секунде после полудня по Восточному времени, и…»

На первой секунде, подумал Тео

На первой секунде

Господи.

CERN, конечно же, использует атомные часы. И начало эксперимента было запланировано примерно на 17 часов Женевского времени, а это…

…полдень в Атланте.

«У нас в студи астроном Дональд Пуарт из Технологического Университета штата Джорджия,» сказал Шоу. «Он должен был быть гостем на программе «CNN Этим Утром», но нам повезло, что он уже в студии. Доктор Пуарт выглядит немного бледным, простите за это. Мы застали его прямо перед эфиром и у него не было и шанса загримироваться. Доктор Пуарт, спасибо, что согласились присоединиться к нам.»

Пуарт был мужчиной немного за пятьдесят, узким осунувшимся лицом. Он действительно выглядел мертвенно-бледным под студийными софитами – как если бы он не видел солнца со времен администрации Клинтона. «Спасибо, Берни»

«Доктор Пуарт, расскажите на снова, что же произошло.»

«Ну, как вы могли видеть, этот Феномен случился на первой секунде после полудня. Конечно в каждом часе 36 сотен секунд, так что шанс, чтобы случайное событие  произошло точно в тот момент, когда стрелки часов находились наверху – если использовать фразы, которые вы, медийщики, любите – один из 3600. Другими словами, ничтожно малы. Что дает мне возможность подозревать, что мы имеем дело с антропогенным проишествием, с чем-то, что должно было запланировано случиться. Но вот что могло послужить причиной этого, я не представляю…»

Проклятие, подумал Тео. Черт возьми! Это должен быть LHC эксперимент; это не может быть просто совпадением, то, что самый высоко-энергетический взрыв в истории планеты произошел в тот же самый момент, что и Феномен.

Нет. Нет, это не честно. Это было не Явление; это была катастрофа – возможно самая большая в истории человеческой расы.

И он, Тео Прокопидэс, в какой-то мере стал ее причиной.

В этот момент Гастон Берангер, глава CERN, зашел в зал. «Вот вы где!» сказал он, как если бы Тео отсутствовал несколько недель.

Тео обменялся нервным взглядом с Джейком, затем повернулся в директору. «Привет, Доктор Бернангер.»

«Что, черт побери, вы натворили?» командным тоном на злом французком произнес Бернангер. «И где Симко?»

«Ллойд и Мишико пошли забрать дочь Мишико – она сейчас в школе.»

«Что случилось?» - снова спросил Бернангер.

Тео развел руки в стороны. «Понятия не имею. Даже представить не могу, что могло стать причиной.»

«Это…это Нечто случилось аккурат в то время, на которое был намечен запуск твоего LHC эксперимента,» сказал Берангер.

Тео кивнул и пальцем указал на телефизор. «Так и говорит Бернард Шоу.»

«Это на CNN!»  взвыл француз, как если бы все было окончательно потеряно. «Как они узнали о твоем эксперименте?»

«Шоу ничего не упомянул о CERN. Он просто…»

«Господи, спасибо! Слушай, ты ничего никому не должен рассказывать о том, чем мы тут занимаемся, понятно?»

«Но…»

«Ни слова. Повреждений тут без сомнения на миллиарды, если не на триллионы долларов. Наша страховка не покроет и маленькой частицы этого.»

Тео не очень хорошо знал Бернангера, но совершенно точно все научные руководители были слеплены из одного теста. И послушав как Бернард говорит о виновности, молодой грек представил себе яркие перспективы. «Черт возьми, мы никак не могли узнать, что это может случиться. Нет и специалиста, который бы мог утверждать, что последствием эксперимента сможет стать Это. Но что-то произошло, что-то ранее не испытываемое, и мы – единственные, у кого есть ключ к разгадке причины произошедшего.
Нам нужно с этим разобраться.»

«Конечно мы проведем расследование,» сказал Бернангер. «Я уже собрал более 40 инженеров в туннеле. Но нам всем нужно быть очень осторожными, и не только ради безопасности CERN. Вы думаете, что тут не будет судебных исков поданных индивидуально и коллективно против каждого члена вашей проектной команды? Не важно, что все произошло непредсказуемо, всегда найдется кто-нибудь, кто будет утверждать, что это – результат преступной  халатности, и каждому придется нести ответственность.»

«Персональные иски?»

«Да.» Бернангер повысил голос. «Господа! Господа, прошу вашего внимания.»

Толпа повернулась к нему.

«Вот как мы собираемся поступить,» сказал он людям. «Не будет никаких упоминаний о возможном причастии CERN вне этого здания. Если кто-либо получит email или телефонный звонок с вопросами о LHC эксперимента, а скорее всего сегодня это случится, отвечайте, что запуск был отложен до 17:30, из-за компьютерного сбоя, и что это даже послужило причиной отмены запуска сегодня. Все ясно? И еще, никакого общения с прессой; все идет через отдел по связям с прессой, понятно? И еще, ради Бога, никто без моего личного согласия не активирует LHC снова. Всем все ясно?»

Все закивали.

«Мы прорвемся,» сказал Бернангер. «Я тебе это обещаю. Но нам придется вместе поработать.» Он понизил голос и повернулся к Тео. «Мне нужны ежечасные отчеты о том, что вам удалось выяснить.» Он собирался уходить.

«Постойте,» прервал его Тео. «Вы не могли бы назначить кого-нибудь смотреть CNN? Кто-то должен отслеживать все что происходит, если вдруг появится что-нибудь важное.»

«Поверьте мне,» сказал «У меня люди будут смотреть на только CNN, но и международный канал BBC, французский новостной, мировые новости CBS и все что мы сможем поймать со спутника; и все это будет записано. Мне нужны точные описания того, о чем говорят в репортажах., я не хочу чтобы после кто-то нас упрекал».

«Я больше заинтересован в причинах, приведших к этому Феномену,» сказал Тео.

«Конечно мы будем их искать,» сказал Бернангер. «Помни, держи меня в курсе каждый час.»

Тео кивнул и Бернангер ушел. Тео потер виски. Боже, как жаль что Ллойда сейчас нет. «Ну,» наконец обратился он к Джейку, «Я думаю нам следует начать полную диагностику всех систем в центре контроля, чтобы узнать если что-то пошло не так. Давай работать в группе, и посмотрим, что можно сделать с галлюцинациями.»

«Я могу собрать людей,» сказал Джейк.

Тео кивнул. «Хорошо. Мы соберемся в большой комнате для конференций на втором этаже.»

«Окей,» ответил Джейк. «Встретимся там как только сможем.»

Тео снова кивнул, и Джейк ушел. Он знал, что ему пора уже влиться в процесс, но он просто стоял на месте, потрясенный всем случившимся.

Мишико смогла заставить себя позвонить отцу Тамико в Токио…хотя там еще не было и четырез утра – но телефона линия была заглушена. То, что она хотела сказать нельзя было отправить по email, но, т.к. международные системы связи все еще были в рабочем состоятнии, Интернет, придуманный ребенком Холодной Войны для полнейшей децентрализации будет доставлять сообщения несмотря даже на вражеские бомбы.
Она села за один из школьных компьютеров и написала записку по-английски…дома у нее была японская клавиатура, но в школе – нет.

Ллойд вообще-то должен был отправить сообщение: Мишико снова расплакалась, пытаясь найти нужную клавишу. Ллойд не знал что сказать или сделать. Как правило, смерть ребенка – это самый большой удар, который может случиться с родителем, но, Мишико была не единственной, кому предстояло столкнуться с этой трагедией сегодня. Столько смертей, столько травм, столько разрушений. Весь ужас, происходивший на заднем плане конечно же не мог облегчить страданий от потери Тамику, но…

…но нужно было еще кое-что сделать. Возможно Ллойду не стоило покидать CERN,  все-таки эксперимент его и Тео мог стать причиной произошедшего. Без сомнения он решил сходить с Мишико не только потому, что любил ее и заботился о Тамико, но еще и потому, что хотел убежать от того, что могла пойти не так.

Но сейчас…

…сейчас ему нужно возвращаться в CERN. Если кто-то и собирается понять что произошло…не только тут, но и как сообщают по радио и то, что говорят родители, по всему миру – то это будут люди из CERN. Они не могли ждать, когда приедет скорая и заберет тело – можно было прождать часы или даже дни. По закону они не могли перемещать тело, по крайней мере пока полиция не осмотрит его, и весьма маловероятно что водителя можно в чем-то обвинять.

Наконец вернулась Мадам Северин, и предложила вариант, что она и ее помощники присмотрят за останками Тамико пока не приедет полиция.

Лицо Мишико было опухшим и красным, глаза воспалены. Она столько выплакала, что походе уже не осталось слез, но каждые несколько минут ее тело вздрагивало, как если бы она продолжала рыдать.

Ллойд любил малышку Тамико, к тому же она могла стать его приемной дочерью. Он делал все возможное чтобы успокоить Мишико и у него самого не было времени чтобы поплакать, но он сделает это позже, Тео знал, что сейчас…прямо сейчас…он должен быть сильным. Указательным пальцем он приподнял подбородок Мишико. У Ллойда было столько слов…долг, ответственность, работа, которую нужно сделать, нам нужно идти..но Мишико по-своему была сильна, мудра, и прекрасна и он любил за ее душу, и никакие слова не нужно было произносить. Она слегка кивнула, ее губы вздрогнули. «Я знаю,» сказала она по-английски, тонким, чувственным голос. «Я знаю, что нам нужно вернуться в CERN.»

Он помогал ей идти, держа одну руку на талии, другой поддерживая ее за локоть. Вой сирен не прекращался…скорые, пожарные, полицейские машины, вопили и стонали на Допплеровской частоте, теперь это был перманентный фон с момента произошедшего Феномена.

Они вернулись к машине Ллойда уже по сумеркам…многие уличный фонари были неисправны…и поехали по наполненным обломками улицам в CERN, Мишико всю дорогу приобнимала себя.

Во время движения, Ллойд вспомнил как его мама рассказывала об одном эпизоде. Он был еще ребенком, слишком юным, чтобы помнить самому: в ту ночь не было света, случилась авария на большой энергостанции Eastern North American в 1965 году. Электричества не было много часов. В ту ночь его мама была с ним в доме одна, она сказала, что все люди, которые пережили это отключение на всю свою жизнь запомнят где конкретно они находились, когда отключили электричество.

Это будет что-то похожее. Каждый будет помнить, где находился в момент, когда нынешнее отключение…..отключение другого рода, произошло.

Каждый, кто смог это пережить.

0

5

Глава четвёртая

К тому времени как вернулись Ллойд и Мишико, Джейк и Тео собрали группу сотрудников LHC в зале для пресс-конференций на втором этаже центра контроля.

Большинство персонала CERN проживали или в швейцарском городке Мэйрин (который на востоке граничит с территорией CERN), это около 12 километорв от Женевы, или во французких городах Сен-Жени или Туари на северо-западе от CERN.
Но они приехали со всей Европы, да в прочем, со всего мира. Эта дюжина лиц, которая сейчас смотрела на Ллойда, была разнообразной. Мишико присоединилась к собранию, но держалась обособленно, ее глаза остекленели. Она просто села на стул и стала покачиваться вперед-назад.

Ллойд, как лидер проекта, начал совещание. Он рассматривал собравшихся, переводя взгляд с одного человека на другого. «Тео сказал мне, о чем говорят на CNN. Полагаю, что всем очевидно, что по всему миру прокатилась волна галлюцинаций.» Он глубоко вздохнул. Сфокусироваться, наметить цель…это все, что ему было нужно в данный момент. «Давайте посмотрим, можем ли мы справиться с тем, что произошло. Можем пройтись по кругу? Не вдаваясь в подробности; просто одним предложением опишите, что вы видели. И если вы не возражаете, я буду делать пометки, хорошо? Олаф, мы можем начать с тебя?»

«Да, конечно,» ответил крепкий блондин. «Я был в загородном доме моих родителей. У них шале недалеко от Сундсвалла.»

«Другими словами,» сказа Ллойд, «это было знакомое вам место?»

«О, да.»

«А насколько достоверным было видение?»

«Очень достоверным. Оно было в точности как я его запомнил.»

«А в вашем видении, был ли кто-нибудь рядом с вами?»

«Нет…что было весьма странным. Единственная причина, по которой я туда езжу – повидать моих родителей, но их там не было.»

Ллойд вспомнил о морщинистой версии себя, которую он увидел в зеркале. «А вы…вы видели себя?»

»Вы имеете ввиду в зеркале или еще где-нибудь? Нет.»

«Хорошо,» сказал Ллойд. «Спасибо.»

Женщина, сидевшая рядом с Олафом была средних лет, афроамериканка. Ллойд почувствовал себя неловко; он знал, что ему следовало бы знать ее имя, но он не знал. В итоге, он просто улыбнулся и сказал, «Следубщий.»

«Это было в центре Найроби, я так думаю,» сказала женщина. «Была ночь. Теплый вечер. Мне показалось, что это была улица Динесен, но она выглядела уж слишком застроенной. И на ней был МакДональдс.»

«А в Кении разве нет МакДональдсов?» спросил Ллойд.

«Есть, но…я имею ввиду, что вывеска гласила «МакДональдс», но с логотипом было что-то не то. Знаете, вместо золотой арки была большая буква М, состоящая из прямых линий…выглядела очень современно.»

«Итак, видение Олафа – место, в котором он уже бывал, но ваше видение – место, в котором вы никогда ранее не были, или по крайней мере что-то, что вы раньше не видели?»
Женщина кивнула. «Полагаю, что это так.»

Мишико сидела через четыре человека. Ллойд не мог сказать, вникает ли она в эти рассказы, или нет.

«А что у тебя, Франко?» спросил Ллойд.

Франко де ля Роббиа пожал плечами. «Это был Рим, ночь. Но…я не знаю…это было похоже на компьютерную игру, серьезно. Какая-то вирутальная реальность.»

Ллойд наклонился вперед. «Почему ты так решил?»

«Ну, это же был Рим, правильно? Прямо около Колизея. И я вел машину…но вообще-то вел ее не я. Машина похоже работала сама по себе. И я не могу точно описать ее, но множество машин вокруг буквально парили над землей на высоте сантиметров двацати.» Он снова пожал плечами. «И, как я уже сказал, все это похоже на симуляцию.»

Свен и Антония, которые ранее уже говорили о летающих машинах, одобрительно закивали. «Я видел тоже самое,» сказал Свен. «Ну, не Рим конечно…но я совершенно точно видел парящие автомобили.»

«И я,» сказала Антония.

«Потрясающе,» сказал Ллойд. Он повернулся к своему молодому аспиранту, Джейкобу Хоровицу. «Джейк, а что видел ты?»

Голос Джейка зазвучал тонко, пронзительно. Он провел веснушчатыми пальцами по своим рыжим волосам. «Комната была ничем не выделяющаяся. Лаборатория, желтые стены. На одной из стен висела периодическая таблица, причем на английском. И Карли Томкинс была там.»

«Кто?» спросил Ллойд

«Карли Томпкинс. По крайней мере мне показалось, что это была она. Она выглядела намного старше, чем когда я видел ее в последний раз.»

«Кто такая Карли Томпкинс?»

Ответ последовал не от Джейка, а от Тео Прокопидэса, сидящего дальше.
«Ты должен знать ее, Ллойд…Она канадка. Карли – исследователь мезотронов; последнее, что я о ней слышал – она добилась успехов.»

Джейк кивнул. «Все правильно. Я встречал ее всего пару раз, но совершенно уверен, что это была она.»

Антония, чья очередь рассказывать была следующей, сделала большие глаза. «Если в видении Джейка была Карли, интересно, был ли Джейк в ее видении?»

Все заинтригованно посмотрели на итальянку. Ллойд слегка пожал плечами. «У нас только один способ это выяснить. Мы можем ей позвонить.» Он посмотрел на Джейка. «У тебя есть ее номер?»

Джейк затрес головой. «Как я уже сказал, я плохо ее знаю. Мы ходили на одни семинары на последнем собрании APS и я просто слушал ее доклад по хромодинамике.»

«Если она из APS,» сказала Антония, «тогда ее номер должен быть в справочнике.» Он медленно прошлась по комнате и стала копаться на полках пока не нашла тоненькую брошюру с простой картонной обложкой. Быстро ее пролистав, Антония сказала «А вот и она. Домашний и рабочий номера телефонов.»

«Я…я не хочу звонить ей,» сказал Джейк.

Ллойд был удивлен его нежеланием, но не стал уточнять причину. «Ну хорошо. Тебе не нужно с ней разговаривать. Я хочу узнать, придет ли ей на ум твое имя.»

«Тебе может и не придется с ней поговорить,» сказал Свен. «Телефонные линии перегружены звонками людей, которые пытаются проверить все ли в порядке с их семьями и друзьями…не говоря уже о линиях, оборванных водителями.»

«Ну все же следует попытаться,» сказа Тео. Он поднялся, прошелся по комнате и забрал справочник у Антонии. Затем посмотрел на телефон, и снова изучил номера в брошюре. «А как нам отсюда дозвониться до Канады?»

«Точно так же как звонить в Америку,» сказал Ллойд. «Код страны одинаковый: Ноль-один.»

Пальцы Тео затанцевали на кнопочной панели, набирая длинную вереницу цифр. А затем, на радость аудитории, он поднял руку вверх, отсчитывая пальцами количество гудков. Один. Два. Три. Четыре…

«О, добрый день, можно поговорить с Карли Томпкинс? Да, с доктором Томпкинс. Я звоню из Женевы, из CERN. Знаете, нас тут много. Ничего если я переключусь на громкую связь?»

Заспанный голос ответил «…если угодно. А что проиходит?»

«Мы бы хотели узнать, каким было ваше видение, когда вы отключились?»

«Что? Это что ли какая-то шутка?»

Тео посмотрел на Ллойда. «Она не знает.»

Ллойд откашлялся, затем продолжил. «Доктор Томпкинс, это Ллойд Симко. Я тоже канадец, работал с D-Zero в Национальной ускорительной лаборатории им. Ферми до 2007 года, и последние два года я работаю в CERN.» Он сделал паузу, не найдя что сказать дальше. Он продолжил: «Сколько у вас времени сейчас?»

«Почти полдень.» Раздался звук, сдерживающий зевоту. «Сегодня у меня выходной; Я спала. К чему вы клоните?»

«То есть вы еще сегодня не просыпались?»

«Нет.»

«А у вас в комнате есть телевизор?» спросил Ллойд

«Да»

«Включите его. Посмотрите новости.»

Она звучала раздраженно. «У меня вряд ли получится посмотреть Швейцарские вести тут, в Британской Колумбии.»

«Это не обязательно должны быть Швейцарские вести. Включите любой новостной канал.»

Вся комната услышала как Томпкинс тяжело вздохнула. «Хорошо. Секунду.»

Они могли слышать, что на заднем фоне предположительно зазвучал канал CBC Мировые новости. Казалось, что Томпкинс отсутствовала вечность, но вот она вернулась к телефону.

«О Боже,» произнесла она в телефон. «О Боже.»

«Но вы это все проспали?» спросил Тео.

«Боюсь, что да,» ответил голос на другом конце света. На секунду она замолчала.  Почему вы позвонили мне?»

«В новостях которые вы смотрите сейчас, уже упоминали о видениях?»

«Джоэл Готлиб сейчас как раз об этом рассказывает,» ответила она, предположительно говоря о канадском журналисте. «Звучит как безумие. Но тем не менее, ничего такого со мной не произошло.»

«Хорошо,» сказал Ллойд. «Мы извиняемся, что потревожили ваш сон, доктор Томпкинс. Мы будем…»

«Подожди,» сказал Тео

Ллойд посмотрел на молодого человека.

«Доктор Томпкинс, меня зовут Тео Прокопидэс. Мы встречали с вами раз или два на конференциях.»

«Если вы так говорите,» произнес голос Томпкинс

«Доктор Томпкинс,» продолжил Тео. «Я, как и вы…Я ничего такого не видел. Ни видения, ни сна, совсем ничего.»

«Сна?» уточнил голос Томпкинс. «Но, раз вы упомянули, то, я вроде видела сон. Забавно то, что он был цветным…а у меня никогда не было цветных снов. Но я помню человека с рыжими волосами.»

Тео выглядел расстроенным…он был рад узнать, что он не одинок. Но все остальные подняли брови и уставились на Джейка.

«Не только это», сказала Карли, «у него еще было красное нижнее белье.»

Молодой Джейк быстро окрасился в вышеупомянутый цвет. «Красное белье?» повторил Ллойд.

«Верно.»

«А вы знаете этого человека?» спросил Ллойд.

«Нет, не думаю.»

«Он не был похож на кого-нибудь, с кем вы раньше уже встречались?»

«Не думаю.»

Ллойд приблизился к микрофону. «О что насчет…насчет отца кого-то, кого вы могли раньше встретить? Он случайно не выглядел как чей-то отец?»

«К чему вы клоните?» спросила Томпкинс.

Ллойд выдохнул, затем оглядел комнату, пытаясь понять не будет ли кто-нибдуь возражать, если он продолжит. Никто не возражал. «Имя Джейкоб Хоровиц вам что-нибудь говорит?»

«Я не…подождите. Да, верно. Конечно, конечно. Вот кого он мне напомнил. Да, это был Джейков Хоровиц, но, Господи, он должен за собой лучше следить. Он выглядел на несколько десятков лет старше, чем когда я видела его в последний раз.»

Антония сделала небольшой вдох. Ллойд почувствовал как бьется его сердце. «Послушайте,» сказала Карли. «Я хочу убедиться, что с моей семьей все в порядке. Мои родители сейчас в Виннипеге…мне нужно идти.»

«Можем мы перезвонить вам чуть позже?» спросил Ллойд «Знаете, Джейкоб Хоровиц тут, и похоже, что его видение совпадает с вашим…частично по крайней мере. Он рассказал, что был в лаборатории, но…»

«Да, точно. Это была лаборатория.»

Нотка скептицизма зазвучала в голосе Ллойда. «И он был в нижнем белье?»

«Ну, не в концу видения…Послушайте, мне нужно идти.»

«Спасибо,» ответил Ллойд. «До свидания.»

«До свидания.»

Швейцарский тональный сигнал зазвучал в громкоговорителе. Тео подошел и выключил его.

Джейкоб Хоровиц все еще выглядел окончательно смущенным. Ллойд подумал о том, что можно было бы рассказать ему, что половина всех физиков, которых он знает, делают это время от времени в лабораториях, но молодой человек выглядел так, что казалось у него случится нервный срыв, если кто-либо что-либо ему сейчас скажет. Ллойд стал переводить свой взгляд по кругу. «Хорошо,» сказал он. «Хорошо. Я собираюсь сказать то, о чем вы скорее всего уже подумали. Чтобы тут не произошло, это произвело эффект некоего прыжка во времени. Видения не были галлюцинациями; они были настоящими предвидениями будущего. Тот факт, что Джейкоб Хоровиц и Карли Томпкинс оба видели одно и то же только подтверждает это.»

«Но видение Рауля было психоделическим, разве никто не говорил об этом?» спросил Тео.

«Да,» согласился Рауль. «Это был сон, или что-то подобное.»

«Как сон,» повторила Мишико. Ее глаза все еще были красными, но она уже реагировала на внешний мир.

И это все, что она сказала, но, через мгновение Антония поняла смысл ее слов и уточнила. «Мишико права,» сказала Итальянский физик. «Никакой загадки тут нет…не важно о каком месте были видения, Рауль в них спал, и видел самый настоящий сон.»

«Но это уже безумие,» сказал Тео. «Послушайте, у меня вообще не было видений.»

«А что ты в таком случае испытал?» спросил Свен, который не слышал как Тео ранее это описывал.

«Это было…я не знаю, как разрыв. Внезапно, стало две минуты спустя; У меня не было чувства, что прошло это время, и ничего похожего не видение.» Тео вызывающе скрестил руки на широкой груди. «Как вы можете это объяснить?»

В комнате стало тихо. Огорченные выражения на многих лицах дали понять Ллойду, что у них есть объяснение, но никто не захотел произносить его вслух. Наконец Ллойд пожал плечами. «Это просто,» сказал он, смотря на своего блестящего, гордого, двадцатисемилетнего коллегу, «через двадцать лет…или сколько там в видениях…» Он остановился, расправив руки. «Мне жаль, Тео, но через двадцать лет, ты будешь мертв.»

0

6

Глава 6

Была уже почти полночь. Ллойд и Михико шли по коридору к офису Ллойда, когда услышали голос Джейка Хоровица, который звал их через открытую дверь. «Эй, Ллойд, Взгляни-ка на это».
Они вошли в комнату. Джейк стоял около телевизора. На экране были помехи.
«Помехи», услужливо подсказал Ллойд, подойдя к Джейку.
«Точно»
«Какой канал пытаешься найти?»
«Никакой. Я просматриваю запись».
«Запись чего?»
«Это запись одной из камер наблюдения на главных воротах территории ЦЕРН»
Он нажал на кнопку извлечения, чтобы вытащить кассету. Потом вставил другую на ее место. «А это запись камеры на Микрокосме». Он начал просмотр, и на экране вновь появились помехи. «Ты уверен, что это подходящий видеомагнитофон?» Швейцария использовала формат записи PAL, и, хотя широко использовались мультистандартные магнитофоны, в ЦЕРН было несколько аппаратов, читающих только NTSC.
Джейк кивнул. «Уверен. Понадобилось время, чтобы найти видеомагнитофон, который может прочитать такой формат, большинство показывают просто синий экран, если нет изображения». «Значит, если магнитофон может воспроизводить этот формат записи, то что-то не так с кассетами». Ллойд нахмурился. «Может быть, это был электромагнитный импульс, спровоцированный… тем, что случилось. Он мог стереть записи с кассет».
«Я тоже об этом подумал в первую очередь», сказал Джейк. «Но посмотри вот это». Он нажал на пульте кнопку обратной перемотки. Мерцание на экране ускорилось, и в правом верхнем углу появились буквы REV – схожая во многих европейских языках аббревиатура. Примерно через полминуты появилось изображение, показывающее выставку Микрокосм, представляющую собой галерею фотографий, объясняющих туристам физику элементарных частиц. Джейк перемотал еще немного, а потом убрал палец с кнопки.
«Видишь?» спросил он. «Вот, что там записывалось до помех – посмотри на время». В нижней части экрана, в центре, располагалось цифровое изображение, показывающее время записи: «16ч58м22с», «16ч58м23с», «16ч58м24с»…
«Это примерно за полторы минуты до Феномена», сказал Джейк. «Если бы это действительно был электромагнитный импульс, то это тоже было бы стерто».
«Так что ты хочешь сказать?» спросил Ллойд. «Запись заканчивается и помехи начинаются как раз тогда, когда начался Феномен?» Он хотел услышать версию Джейка о том, что случилось.
«Да, и изображение появляется снова точно через одну минуту сорок три секунды. На всех кассетах, которые я проверил, было одно и то же: минута и сорок три секунды помех».
«Ллойд, Джейк, быстро сюда!» Это звала Михико. Они оба обернулись и увидели, что она стоит в дверях и машет им рукой. Они пробежали за ней в комнату отдыха, находившуюся рядом, где тоже был телевизор, на котором был включен канал CNN.
« -- и, конечно, за время, когда люди потеряли сознание, были сняты сотни тысяч видео», говорила телеведущая Петра Дэвис. «Материал, отснятый камерами наблюдения, домашними видеокамерами, работающими в тот момент, записи телестудий, в том числе и наши собственные материалы, сделанные на CNN, которые нас заставляет делать Федеральная комиссия по связи, и многое другое. Мы предположили, что они могли бы четко показать всех во время отключки, тела, падающие на землю –..»
Ллойд и Джейк переглянулись. «Но», продолжила Дэвис, «На них всех ничего нет. Или, точнее, на них ничего, кроме помех, черно-белого мерцания на экране. Сейчас мы можем сказать только, что на любых видеозаписях, сделанных где-либо в мире во время мгновений будущего, видны только черно-белые помехи в течение ровно одной минуты и сорока трех секунд. Точно также и на других записывающих устройствах, например, на тех, которые прикрепляются к приборам, используемым для составления прогнозов погоды, за это время ничего не записалось. Если у кого-то из вас, смотрящих сейчас наш выпуск новостей, есть запись с изображением, мы бы хотели знать об этом. Вы можете сделать бесплатный звонок по номеру….»
«Невероятно», сказал Ллойд. «Вот теперь хочется знать, что же точно произошло за это время».
Джейк кивнул. «Да уж, хочется».
«Мгновения будущего», да?» сказал Ллойд, которому пришелся по душе термин, примененный телеведущей. «Совсем неплохое название для произошедшего».
Джейк кивнул. «Уж точно получше «катастрофы ЦЕРН» или чего-то в этом роде».
Ллойд нахмурился. «Да, это лучше».

Тео откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову, глядя на россыпь дыр в потолке, сделанном из звукопоглощающих плит, думая о том, что сказала та женщина, ДиВрайс. Совсем не похоже на то, когда знаешь, что погибнешь при несчастном случае. Если ты предупрежден, что тебя собьет машина на такой-то улице в такое-то время, что ж, тогда просто нужно избежать этого места в этот момент, и вуаля! – катастрофа предотвращена. Но если кто-то одержим идеей убить тебя, это все равно случится, рано или поздно. Просто быть подальше отсюда – или где там должно произойти убийство, в статье газеты Johannesburg Star не упоминалось точное место убийства – 21 октября 2030 года будет недостаточно, чтобы спасти жизнь Тео.
У доктора Прокопидеса остались….
Остались кто? Родители? Папе будет 82 года в то время, а маме 79. Несколько лет назад у отца Тео был сердечный приступ, и с тех пор он был очень щепетилен по отношению к холестерину, отказавшись от саганаки (греческое блюдо, сыр Фета, поджариваемый со специями и маслом) и салатов с сыром Фета, которые очень любил. Конечно, они могут быть еще живы к тому времени.
Как папа воспримет это? Отец не должен пережить сына. Подумает ли папа, что он прожил длинную и хорошую жизнь? Захочет ли жить дальше, угаснув за несколько месяцев и оставив маму одну? Тео искренне надеялся, что его родители проживут еще 21 год, но…
У доктора Прокопидеса остались…
Жена и дети?
Так обычно пишут в некрологах. Жена – его жена Антола, возможно, милая греческая девушка. Это бы очень понравилось папе.
Только вот…
Только вот Тео не знал ни одной милой греческой девушки – или вообще ни одной милой девушки любой национальности. По крайней мере – в голову неожиданно закралась мысль, но он прогнал ее – по крайней мере одной, которая была бы свободна.
Он всего себя посвятил работе. Сначала добивался оценок, достаточно высоких для поступления в Оксфорд. Потом получения докторской степени. Потом назначения в ЦЕРН. Конечно, у него были женщины: сначала американские школьницы в Афинах, потом ночи, проведенные с однокурсницами и даже, однажды в Дании, проститутка. Но он всегда полагал, что придет еще время для любви, жены, детей.
Но когда это время придет?
Ему было очень интересно, начиналась ли статься словами «Нобелевский лауреат». Она так не начиналась, но ему хотелось знать об этом, когда он узнал про статью, и, если быть честным с собой, то очень сильно хотелось знать. Нобелевская премия означает бессмертие, его никогда не забудут.
Эксперимент с БАКом, над которым они с Ллойдом работали годами, должен был помочь им выделить бозон Хиггса. Если бы они нашли эту частицу, Нобелевскую премию точно бы получили. Но прорыва они не совершили.
Прорыв… Как будто он бы довольствовался только одним.
Погибнет через 21 год. Кто его запомнит?
Это было какое-то безумие. Трудно поверить.
В конце концов, он был Теодосисом Прокопидесом. Он был бессмертен.
Конечно, был. Конечно. Какой 27-летний не был бессмертен?
Жена, дети. Конечно, в некрологе об этом и говорилось. Если бы только миссис ДиВрайс перевернула страницу, она бы прочитала их имена и, возможно, возраст.
Хотя…. Стоп!
Сколько страниц в обычной газете любого крупного города? Скажем, двести. Сколько читателей? Обычный тираж ежедневного издания составляет примерно полмиллиона копий. Конечно, ДиВрайс сказала, что читала вчерашний номер. Все равно, она могла быть не единственной, читающей эту статью во время видений будущего.
И, кроме того, Тео, вероятно, будет убит здесь, в Швейцарии, в статье была указана женевская дата и время, и, тем не менее, она была напечатана в южноафриканском издании. А это могло означать, что новость появилась в других газетах и Интернете по всему миру, возможно, с разными деталями. Скорее всего, в Tribune de Geneve статья была более подробная. Сотни, может, тысячи людей могли прочитать сообщение о его смерти.
Он мог попытаться найти их, размещая запросы в Интернете и во всех крупных изданиях. Узнать больше, и конечно, узнать наверняка, правду ли ему сказала та женщина, ДиВрайс.

«Посмотри», сказал Джейк Хоровиц. Он бросил свой КПК на стол Ллойда, на нем была открыта веб-страница.
«Что это?»
«Информация от Геологической Службы США. Показания сейсмографов»
«И?»
«Посмотри на показания сегодня, немного раньше», сказал Джейк.
«Ого!»
«Вот-вот. В течение почти двух минут, начиная с семнадцати ноль-ноль по нашему времени, приборы вообще ничего не зафиксировали. Либо они зарегистрировали нулевые возмущения, что в принципе невозможно, так как Земля всегда немного сотрясается, даже если это всего лишь лунная активность, либо они вообще ничего не зарегистрировали. Все так же, как с видеокамерами – никаких записей о том, что действительно происходило в эти две минуты. Я еще проверил несколько национальных метеослужб. Их приборы для измерения скорости ветра, температуры, воздушного давления и так далее, ничего не зафиксировали во время мгновений будущего. И НАСА и ЕКА тоже сообщают о мертвом периоде в измерениях, проводимых спутниками, в течение тех двух минут».
«Как такое возможно?» спросил Ллойд.
«Не знаю», сказал Джейк, проводя рукой по своей рыжей шевелюре. «Но каким-то образом каждая камера, каждый датчик, любой измерительный инструмент во всем мире, перестал записывать информацию во время, когда все смотрели свое будущее».

Тео сидел в своем офисе за столом, думая, как сформулировать то, что хотел сказать; на мониторе сидел пластиковый Дональд Дак, смотревший на него сверху вниз. Тео решил написать прямо и просто. В конце концов, ему нужно было разместить информацию в виде небольшого рекламного объявления в сотнях газет по всему миру, если он не будет краток, это будет стоить ему состояния. У него было три клавиатуры – французская раскладка AZERTY, английская QWERTY и греческая. Он решил использовать английскую: Теодосиос Прокопидес, рожденный в Афинах, работает в ЦЕРН, будет убит в понедельник, 21 октября 2030. Если ваше видение было связано с убийством, напишите на адрес procopides@cern.ch. Он хотел оставить так, но потом добавил строку: «надеюсь предотвратить собственную смерть.»
Тео мог сам перевести это на греческий и французский, теоретически, компьютер мог перевести сообщение на другие языки, но чему он и научился за время работы в ЦЕРН, так это тому, что компьютерный перевод очень неточный, он все еще помнил ужасный рождественский инцидент. Нет уж, он попросит специалистов из ЦЕРН помочь ему, а также подсказать, в каких странах какие газеты пользуются наибольшей популярностью. Сейчас он мог сделать только одно: разместить свое сообщение в разных новостных группах. Это он и сделал перед тем, как идти домой.

Наконец, около часа ночи Ллойд и Михико ушли из ЦЕРН. И снова они оставили ее Тойоту на парковке – вряд ли это было необычно для сотрудников ЦЕРН, привыкших задерживаться на работе допоздна. Михико работала на компанию Sumitomo Electric, она специализировалась в сверхпроводимых ускорителях, в ЦЕРН работала по долгосрочному контракту; некоторые компоненты для БАКа ЦЕРН закупил в компании Sumitomo. Работодатель предоставил ей и Тамико замечательную квартиру в правобережной части  Женевы. Ллойду платили меньше и жилье ему не полагалось, его квартира была в городке Сен Жени. Ему нравилось жить во Франции, работая при этом в Швейцарии; у ЦЕРН было особое разрешение на пересечение границы, позволявшее персоналу перемещаться между двумя странами, не беспокоясь показывать паспорта.
Ллойд снимал квартиру с мебелью, и хотя он уже два года работал в ЦЕРН, он до сих пор не думал о ней, как о доме, а мысль о покупке мебели, которую трудно будет перевезти в Северную Америку, казалась ему глупой. Мебель в снимаемой квартире казалась ему немного старомодной и вычурной, но хотя бы все сочеталось: темное дерево, оранжевый ковер, стены темно-красного цвета. И хотя из-за этого квартира выглядела  меньше, чем была на самом деле, но все это придавало ей атмосферу уюта. Никакой эмоциональной привязанности к этой квартире у него не было, он никогда не был женат и никогда не жил ни с кем противоположного пола; за 25 лет, с тех пор, как стал жить самостоятельно, он сменил одиннадцать адресов. Несмотря на это, и вопроса не возникло, что они должны идти к нему, а не к ней. В ее женевской квартире слишком многое напоминало Тамико, слишком много, чтобы справиться с этим сейчас.
Квартира Ллойда находилась в доме, выстроенном 40 лет назад, отапливаемом  электрическими радиаторами. Они сели на кушетку. Он обнял ее за плечо, пытаясь утешить. «Мне жаль», сказал Ллойд.
Лицо Михико все еще было припухшим. Иногда она успокаивалась, но внезапно слезы снова начинали течь, и, казалось, никогда не остановятся. Она едва заметно кивнула.
«Никто не мог этого предвидеть», сказал Ллойд, «невозможно было помешать этому».
Но Михико покачала головой. «Что я за мать?» сказала она «Я увезла свою дочь за полмира от ее дедушки и бабушки, от дома».
Ллойд промолчал. Что он мог ответить? Что это казалось отличным вариантом? Учиться в Европе, даже в восемь лет, было бы безумно интересно для любого ребенка. Конечно, идея привезти Тамико в Швейцарию была правильной.
«Нужно попробовать дозвониться до Хироши», сказала Михико. Хироши был ее бывшим мужем. «Убедиться, что он получил электронное письмо».
Ллойд подумал о том, что Хироши вряд ли выкажет больше интереса к своей дочери после ее смерти, чем при ее жизни. Несмотря на то, что он никогда не встречался с Хироши, Ллойд ненавидел его, по разным причинам. Он ненавидел Хироши за то, что он огорчал Михико, не раз и не два, а в течение многих лет. Ллойд и думать не мог о том, как тяжело она жила без улыбки на лице и радости в сердце. А еще, если уж быть совсем честным с собой, он ненавидел Хироши за то, что тот получил ее первым. Но Ллойд ничего такого не сказал. Он просто погладил Михико по блестящим черным волосам.
«Он не хотел, чтобы я увозила ее сюда», сказала Михико, всхлипывая. «Он хотел, чтобы она осталась в Токио и ходила в японскую школу». Она вытерла глаза. «В хорошую школу, как он сказал». Пауза. «Если бы я только его послушала».
«Феномен случился во всем мире», мягко сказал Ллойд. «В Токио могло бы быть для нее так же опасно, как и в Женеве. Не вини себя».
«Я не виню», сказала Михико. «Я…»
Но она не договорила. Ллойду хотелось знать, хотела ли она сказать «я виню тебя».
Михико пришла в ЦЕРН не потому, что хотела быть с Ллойдом, но никто из них не сомневался, что он был причиной, по которой она решила остаться. Она попросила компанию Sumitomo оставить ее здесь после того, как оборудование, с которым она работала, было установлено. Первые два месяца Тамико была в Японии, но как только Михико решила остаться, она организовала переезд дочери в Европу.
Ллойд тоже любил Тамико. Он понимал, что нелегко быть отчимом, но они двое поладили. Не всем детям нравится, когда один из разведенных родителей находит кого-то, сестра Ллойда рассталась со своим парнем, потому что двое ее сыновей были против нового мужчины в их жизни. Но Тамико однажды сказала ему, что он ей нравится, потому что с ним ее мама улыбается.
Ллойд посмотрел на невесту. Она была такой грустной, сможет ли она когда-нибудь снова улыбаться. Ему тоже хотелось плакать, но что-то глупое и мужское мешало ему сделать это, пока она тоже плачет. Он сдерживался.
Ллойд думал о том, как это скажется на их приближающейся свадьбе. К планированию свадьбы, кроме предложения, он пока добавил только то, что любил Михико, целиком и полностью. И он не сомневался, что она тоже его любит, но все же, в некоторой степени, у Михико должна была быть еще одна причина, чтобы выйти за него. Неважно, насколько современной и самостоятельной женщиной она была, а уж по японским стандартам Михико была очень современной, все же она искала отца для своего ребенка, человека, который помог бы ей воспитать Тамико, чтобы в ее жизни было мужское влияние.
Действительно ли Михико хотела выйти замуж? Да, им с Ллойдом было хорошо вместе, но ведь многим парам было хорошо без женитьбы или других долгосрочных обязательств. Захочет ли она выйти за него теперь?
Ну и конечно, была другая женщина, из его видения, доказательство, живое и яркое…
Доказательство того, что как брак его родителей закончился разводом, так и его собственный с Михико закончится.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Вспомни, что будет / Flash Forward (Мгновения грядущего)