www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Лето нашей тайны. Убийство на пляже любви. Книга 1.


Лето нашей тайны. Убийство на пляже любви. Книга 1.

Сообщений 21 страница 40 из 40

21

Глава 21

После смерти Зе Паулу прошло достаточно много времени, а его завещание так и не было найдено. Ланс предположила, что он вообще мог его не оставить — попросту не успел. Гуту же был другого мнения: если уж отец записал столько видеокассет, предвидя скорую — правда, не насильственную — смерть, то уж о завещании он наверняка позаботился. Только припрятал его где-нибудь шутки ради, чтобы подразнить своих наследников.
— Мне кажется, он нарочно так поступил, чтобы мы не перессорились тут из-за наследства, а занялись делом и наладили работу на фабрике, — сказал Артурзинью.
— Да, похоже на то, — согласился Гуту. — Отец  все рассчитал. Но теперь, когда мы более или менее поправили финансовое положение семьи, он должен был бы уже подать какой-то знак относительно завещания.
Надо потребовать у Сервулу оставшиеся кассеты! Я думаю, там мы и найдем информацию о завещании.
Когда же он заговорил об этом с Сервулу, тот наотрез отказался давать единственную оставшуюся у него кассету кому-либо, кроме Изабел.
- Но ты же сам знаешь, как действуют на нее эти кассеты! — продолжал убеждать его Гуту. — Слава Богу, мама перестала сейчас о них спрашивать. Будем надеяться, ей все-таки удастся выздороветь.
— Вот тогда я и отдам доне Изабел ту кассету, — заявил Сервулу. — Пойми, я обещал Зе Паулу исполнить его волю.
—— А какой была эта воля? Может, в планы отца входило свести маму с ума? Он тебе ничего на сей счет не говорил?
— Ну, как ты мог такое подумать! — возмутился Сервулу.
— Так и я же говорю об этом! Отец предвидел многое, но, как оказалось, не все. Жизнь внесла свои поправки, и мы должны с ними считаться. Скажи, если бы мама не заболела, ты бы уже отдал ей ту, последнюю, кассету?
—Да.
— Ну, так о чем мы спорим? Давай ее мне, и дело с концом, — подвел итог Гуту.
Сервулу вынужден был уступить.
На этой кассете Зе Паулу и впрямь говорил о завещании. Как выяснилось, оно лежало на самом видном месте, где его никто и не подумал искать.
Согласно завещанию, все дети получали равные доли капитала, только для Жуди были оговорены дополнительные условия. Она могла пользоваться завещанной ей мастерской Зе Паулу, но не имела права ее продать.
Такое ущемление дочери в правах Зе Паулу объяснял просто: молодая, легкомысленная, все сразу же и промотает.
Жуди, конечно же, обиделась. Расплакалась. Убежала из дома и целый день бродила по побережью, пока братья не отыскали ее.
— Он же, по сути, не оставил мне ничего! — говорила Жуди плача. — Разве так можно поступать с собственным ребенком?
Братья могли ей только посочувствовать.
— Ты можешь сдавать студию отца, которую он тебе завещал, — посоветовал сестре Гуту. — Все равно она стоит без дела. Надо переоборудовать ее и впустить жильцов.
— Точно! — подхватил Артурзинью. — Ты гений, Гуту, я не устану это повторять! У тебя, Жуди, будет неплохой доход, которым ты сможешь пользоваться сразу же, как только мы сдадим студию.
Успокоенная Жуди вернулась домой.
А вскоре в семье Мерейра де Баррус произошло еще одно важное событие: Изабел проснулась вся в слезах и сказала детям, что Зе Паулу... ушел.
Все восприняли ее сообщение настороженно, опасаясь, что это всего лишь очередной сдвиг в помутившемся сознании матери, но Изабел пояснила, что видела Зе Паулу во сне и он сам просил отпустить его душу.
— Мне было очень больно, я плакала, но ваш отец умолял меня... И я поняла, что не имею права удерживать его возле себя. Мы обнялись на прощание, и он тихо ушел...
С того дня Изабел перестала говорить о Зе Паулу как о живом и начала быстро поправляться.

Билли уже вторые сутки находился в Рио-де-Жанейро, куда его вызвал Силвейра.
Босс был недоволен «романтиком и вольным стрелком».
— У меня нет оснований не доверять тебе, с твоими рекомендациями и послужным списком, — говорил он Билли. — Но что это за странная привычка стрелять в своих? Ведь ты ранил Эзекиела, убил нескольких его охранников!..
— Я не могу считать Эзекиела «своим», — возразил Билли. — Он же отъявленный преступник и психопат! Ты лучше спроси с него за то, что он натравил на меня целую роту бандитов. Я просто вынужден был защищаться!
— Уже спросил, не волнуйся. Но за тех убитых я все-таки вычту какую-то сумму из твоего вознаграждения. И учти: мое терпение кончается. Ты вышел на след драгоценностей?
— Нет. И я уверен, что никто из семейства Мерейра де Баррус ничего о них не знает. Я прослушиваю все их разговоры. Это такая тоска! Говорят о фабрике, о деньгах, о здоровье матери, а также о любовных интрижках...
— Билли, мне нужны драгоценности! — повторил Силвейра.
— Но этому кладу уже лет пятьдесят, а ты хочешь, чтобы я нашел его за неделю-другую?
— Я велел тебе выйти на Сервулу.
— Я выполнил твое задание. Но это — крепкий орешек! Его не так просто расколоть. А, кроме того, он уже приставлял однажды пистолет к моему виску.
— Это не моя забота. Мне нужны драгоценности! А ты, я надеюсь, заинтересован в получении гонорара, не, так ли?
— Я делаю все, чтобы выполнить задание, — ответил Билли.
Простившись с боссом, он вернулся в свой гостиничный номер, где его ожидал сюрприз в лице прекрасной Дианы, с которой Билли когда-то учился на высших полицейских курсах в США. Их бурный роман стремительно возникнув, так же стремительно и окончился, но его отголоски настигали Билли до сих нор, причем всегда неожиданно. Имея двойное гражданство — бразильское и американское, Билли обычно не задерживался подолгу ни в одной из этих стран, а колесил по свету, выполняя тайные задания. Но Диана, сохранившая к нему прежнее чувство, находила Билли повсюду, стоило ей только очень захотеть.
— Скажи, откуда у рядового бразильского прокурора такая мощная сеть информации? — полушутя-полусерьезно спрашивал ее Билли. — Как тебе удается вычислять, где я нахожусь? На тебя работают все разведки мира?
— Нет, у меня всего лишь имеется... сердечный компас! Вот он-то и указывает мне точное направление, — смеясь, отвечала она.
Сейчас, обнаружив ее у себя в номере, и даже более того — в своей постели, Билли восхищенно заметил:
— Ну и компас у тебя! Работает без малейшей погрешности!
— Да, я не могла упустить такого случая! — ответила Диана. — В кои веки ты заглянул к нам в Бразилию... А я по тебе очень соскучилась!
— Я тоже, — совершенно искренне произнес он, набирая номер портье. — Сейчас закажу ужин.
— Нет, иди сначала сюда, — поманила его Диана.
Спустя некоторое время они ужинали в номере и говорили о делах.
— Вообще-то я в отпуске, — сказала Диана, лукаво улыбаясь. — Но сейчас я тут на досуге увлеклась поиском сокровищ, вывезенных фашистами из России.
— Понятно, — усмехнулся в ответ Билли. — Как ни странно, меня в данный момент занимает эта же проблема!
— Ну, давай рассказывай, каковы твои успехи!
— Об успехах пока говорить рано, хотя я и занимаюсь этим не «на досуге», как некоторые, а по заданию американской и бразильской спецслужб, проводящих совместную операцию. Меня навели на одного ювелира из матерых, но очень осторожных перекупщиков редких драгоценностей. А тот порекомендовал меня весьма загадочному типу по имени Силвейра, который тоже вроде нас с тобой — ищет сокровища в Маримбе. Он заключил со мной контракт, и теперь я веду наблюдение за семейством Мерейра де Баррус...
— Глава которого недавно отправился в мир иной, — продолжила за Билли Диана.
— Совершенно верно, — подтвердил он. — Человека, знавшего, где спрятаны драгоценности, кто-то убивает. И в поле моего зрения остается лишь Эзекиел Алмейда дус Сантус, бежавший из тюрьмы. Он тоже работает на Силвейру, но я ему очень не нравлюсь.
— Почему?
— Я отвел смерть от двух бразильских полицейских, спас одну девушку... А вот о сокровищах до сих пор ничего не узнал.
— Она красивая? — ревностно спросила Диана.
— Ты говоришь о девушке? Да. Я думаю, она красивее любой из тех драгоценностей, что мы ищем.
— Ты нисколько не изменился. Билли, — печально произнесла Диана. — Опять влюблен? У тебя что ни задание, то непременно очередная влюбленность!
— Нет, эта девушка не вписывается в общий ряд моих прежних возлюбленных.
— Неужели?
— Да, представь себе! Селена необыкновенная! Разводит лошадей, умело бросает лассо, может сразиться с мужчиной... Ездит на огромной машине по имени Маргарита...
— Ладно, хватит. А то портрет возлюбленной у тебя получается прямо-таки чудовищный. Расскажи лучше об этом Силвейре. Его имя не фигурирует в нашей картотеке.
—— Да, он — большая загадка. Но одно могу скапать определенно: это очень опасный человек! А что же касается Селены, то она — редкий бриллиант! Не ограненный, и оттого еще более прекрасный... Только у меня практически нет шансов, чтобы завладеть этим сокровищем.
— Невероятно! Ты сомневаешься в своих возможностях?!
— Увы! Селена безумно влюблена в местного комиссара полиции. Который, правда, — тут Билли сделал небольшую паузу и озорно подмигнул Диане, — женат!
— Значит, у тебя все-таки есть шанс, — заключила Диана. — А жаль!..

Прежде чем отправиться в суд на предварительное слушание дела о разводе, Аманда вынуждена была поехать за город, где ей назначил встречу Эзекиел. Жил он теперь в небольшом, но весьма уютном коттедже, имел прислугу и охранников. Встретив Аманду как дорогую гостью, Эзекиел пустился в объяснения:
— Ты, конечно же, знаешь, что последние годы я провел в тюрьме. А посадил меня туда Зе Паулу, которого мы с тобой убили... на пару. Правда, должен признать, что ты меня в этом деле даже несколько опередила со своей Сониньей.
— Как вы о ней узнали?
Мои люди отслеживали все связи Зе Паулу. Они и полюбопытствовали у Сониньи, откуда и зачем она здесь появилась. А мои ребята умеют вызывать людей на откровенность! — засмеялся Эзекиел довольно-таки жутковатым смехом, от которого Аманда невольно поежилась. — Сонинья тоже оказалась разговорчивой. Так мы узнали, что ты наняла эту проститутку в Сан-Паулу для того, чтобы она очаровала одного старого развратника из Маримбы. Сонинья охотно согласилась, поскольку за любовные утехи с Зе Паулу ей щедро платили и он, и ты. А я, признаюсь, был удивлен: с чего это ты вдруг проявила такую заботу о своем злейшем враге? Не иначе, как задумала что-то, мягко говоря, не совсем приятное для моего бывшего друга. И не ошибся! Однажды перепуганная Сонинья сообщила, что ты дала ей пузырек с ядом для Зе Паулу и кучу денег — за услугу...
— Все это звучит довольно складно и занятно, — прервала его Аманда, — только, извините, голословно. Сониньи нет в живых, и она не сможет ничего подтвердить.
— Да. Но тут уже я тебе помог: Налду выстрелил в Сонинью, а потом я велел убрать и его. Так что мы теперь с тобой — подельники!
— Что вам от меня надо? — сердито спросила Аманда.
— Приободрить тебя! — огорошил ее своим ответом Эзекиел. — Твой отец оставил тебе огромное богатство, о котором ты не знаешь. Он был моим другом и верным партнером. Мы заключили с ним тайный договор, который, можно сказать, скрепили кровью. И поэтому все, что принадлежало Тиноку, станет твоим — без налогов, без дележки между остальными членами семьи. Только твое! Поняла? Так хотел Тиноку.

Аманда не явилась в суд к назначенному времени, и ее адвокат Адербал, воспользовавшись этим, завел разговор с Шику — в надежде примирить супругов.
— Я думаю, опоздание доны Аманды не случайно, — сказал он доверительным тоном. — Она может вообще не прийти сюда, потому что на самом деле не хочет развода.
— Но это теперь не имеет никакого значения, — ответил Шику. — На разводе настаиваю я и не отступлю от своего намерения.
— Ну что ж, в таком случае подождем дону Аманду, — не стал уговаривать его на примирение Адербал, понимая, что это бесполезно. — А если она все же не придет, то перенесем заседание суда на другой день.
— И как скоро будет повторное слушание? — спросил Шику.
— Полагаю, дней через двадцать.
— Это слишком большой срок! — выразил недовольство Шику.
Адербал посмотрел на него с нескрываемым удивлением: похоже, дона Аманда сумела-таки довести непробиваемого комиссара до крайней точки! Что ж, это закономерный итог. Бедняга и так слишком долго терпел ее неслыханные безумства.
Аманда, тем не менее, успела подъехать к зданию суда как раз в тот момент, когда Шику и Адербал выходили оттуда.
Адербал доложил ей, что заседание перенесено на другой день, и Аманда бросила ему:
— В этом нет нужды! Я не хочу разводиться. Отмените слушание.
— Нет, оставьте все как есть, адвокат, — вмешался Шику. — Я намерен довести дело до конца.
Адербал молча кивнул ему и поспешил удалиться, предвидя бурную семейную сцену, при которой он не хотел присутствовать.
Аманда же со слезами на глазах принялась умолять Шику:
— Не покидай меня! Я в полной растерянности... Мне страшно!..
— Аманда, не надо устраивать показательных выступлений, — одернул ее Шику. — На нас обращают внимание прохожие.
— А мне плевать на них! Я не смогу жить без тебя! Мне нужна твоя сила, твоя любовь!
— Но как раз этого я тебе и не могу дать, — втянулся-таки в диалог Шику. — Любви у нас с тобой никогда не было.
— Это ты понял сейчас, когда спутался со своей грязной скотницей?
— Закрой рот, Аманда, не то я за себя не ручаюсь! — пригрозил ей Шику. — Ты забыла, что сказала мне там, на кладбище, у могилы отца?
— Я была не в себе! Ты не должен меня бросать, Шику!
— Я тебе вообще больше ничего не должен! — отрубил он и зашагал прочь.
Аманда побежала за ним, догнала, вцепилась в него.
— Ты ошибаешься, Шику, — сказала она, гневно сверкая глазами, — мы с тобой — не просто муж и жена! Мы связаны так крепко, что нас может разлучить только смерть!
Он отшатнулся от нее как от прокаженной.
— Замолчи! Ты и так приносишь мне одни несчастья! Оставь меня в покое, наконец!
Вырвавшись из ее цепких рук, Шику быстро вскочил в машину и тотчас же рванул с места. Аманда же продолжала твердить как заклинание:
— Смерть! Только смерть нас разлучит. Шику! Только смерть!..
Затем она тоже села в машину и погнала ее на бешеной скорости, ничего не видя перед собой.
Проехав несколько метров, она врезалась в придорожный столб.
В больницу ее доставили без сознания и с множеством переломов.
Когда Шику сообщили, что Аманда находится в коме и неизвестно, выживет ли, он сказал Азеведу:
— Это я во всем виноват. Она была очень взволнована, кричала на меня...
— Ну, это же понятно: развод — дело тяжкое, — сочувственно произнес Азеведу.
— Да никакого развода не было! Он не состоялся. Мы связаны навечно... Пока смерть не разлучит нас... — глухо повторил Шику слова Аманды.

Об автокатастрофе, в которую попала Аманда, Эзекиел узнал из теленовостей и тотчас же позвонил в Рио Силвейре.
— Боже мой! Она жива? Жива? — разволновался тот. — Выясни сейчас же, как она себя чувствует!
— У нее черепно-мозговая травма и несколько серьезных переломов, так сообщили в новостях.
- А ты узнай сам, поточнее! — раздраженно потребовал Силвейра. — Потом снова мне позвонишь. Хотя нет... Я сам сейчас полечу в Маримбу! Скажи, ты уверен, что это не покушение, а несчастный случай?
— Уверен! Я же говорил с ней буквально за час до аварии.
— А ты не думаешь, что эта авария связана как раз с вашим разговором? Ты расстроил Аманду? Напугал?
— Нет! Нет! Я сообщил ей только то, что было велено. Она уехала от меня в хорошем настроении. Сказала: «Теперь у меня будет власть!» Возможно, она была несколько перевозбуждена, так это же понятно...
— Да-да, — рассеянно промолвил Силвейра, — Власть... Вот у меня имеется достаточно большая власть, а я ничем не могу помочь Аманде!
— Она молодая, сильная... Поправится! — попытался успокоить его Эзекиел.
— Дай-то Бог! Потому что если Аманда умрет, я умру вместе с ней! — в отчаянии произнес Силвейра.

0

22

Глава 22

Генетическая экспертиза подтвердила идентичность ДНК Селены и Тиноку, но Адербал предупредил Артурзинью, что права на наследство Селена все равно не получит, так как в лаборатории была кража, а стало быть, не исключен и подлог.
У него есть все шансы опротестовать результаты анализа в суде, — огорчил Селену Артурзинью. — Так что придется все начинать заново. Лижия согласится сдать анализ на ДНК? Как ты думаешь?
- Надеюсь, что согласится. Только опять придется долго ждать...
- А может, у доны Камилы есть какой-нибудь документ, письмо, подтверждающее, что ты — дочь Тонику?
- Я спрашивала ее об этом. И как мне показалось, у нее что-то такое есть, только она почему-то не хочет показывать. Поговори с ней сам, ладно? Мама тебя очень уважает!
— Наконец я удостоился такой чести! — с искренней гордостью произнес Артурзинью. — Это дорого стоит!
Селена не ошиблась: Артурзинью удалось уговорить Камилу, и та, смущаясь и отводя взгляд в сторону, подала ему пожелтевшую от времени бумагу.
— Вот... Не знаю даже, почему я не выбросила ее… Это расписка. Подтверждение моего позора!..
— Можно, я посмотрю? — попросила Селена.
— Читай, — махнула рукой Камила. — Теперь уже все равно. Я всегда боялась, что ты случайно можешь найти ее. Тиноку сам написал это после твоего рождения, а меня заставил подписать...
Селена, запинаясь от волнения, стала читать вслух:

Расписка
Настоящим подтверждаю, что я родила дочь от сеньора Антониу Фигейры дус Кампус без его ведома, так как мой ребенок был зачат в тот момент, когда Антониу Фигейра дус Кампус находился в состоянии прострации.
В связи с этим вся ответственность за случившееся лежит исключительно на мне.
Подтверждаю также, что от сеньора Фигейры дус Кампус мною получена сумма в пятьдесят тысяч крузейро — на расходы, связанные с родами, и другие нужды.
Обещаю впредь никогда не беспокоить сеньора Антониу Фигейра дус Кампус по поводу ребенка, который является только моим.

Камила Ферейра.
С текстом ознакомлен. Возражений не имею — Антониу Фигейра дус Кампус.
Нотариус — Адалберту Ногейра

На какое-то время Селена умолкла, не в силах что-либо произнести, а потом сдавленный стон вырвался из ее груди.
— Боже, какой ужас! — воскликнула она. — Как это все мерзко!
Артурзинью взял расписку из ее рук, молча прочитал и сказал:
— Все это, конечно, чудовищно, однако для нас сейчас лучшего подарка и придумать трудно. Тут есть то, что надо для суда: личная подпись Тиноку, подпись нотариуса, печать нотариальной конторы... Селена, ты получишь наследство даже раньше, чем мы предполагали!
- Но как же она может получить, если я много лет назад отказалась от всего? — не поняла Камила.
— Этот документ не имеет никакой юридической силы для того, чтобы лишить Селену права на наследства, — принялся разъяснять ей Артурзинью. — Наоборот, он только подтверждает отцовство Тиноку и делает законными претензии Селены на его собственность. Я уверен, что Тиноку это прекрасно понимал, но рассчитывал на вашу, дона Камила, простите, юридическую неграмотность. Этой распиской он попросту хотел запугать вас. И его расчет оказался верным: вы никогда не требовали от него материальной помощи... Но теперь этот циничный документ обернулся против Тиноку! Мы выиграем процесс! — Заметив, что Селена приуныла, Артурзинью решил приободрить ее: — Полагаю, нам надо это отметить! Поедемте в ресторан к Лиане! Селена, дона Камила, собирайтесь!
— Нет-нет, я не могу. У меня разболелась голова, — стала отказываться Камила. — А вы поезжайте! Дочка, тебе не помешает немного развеяться.
* * *
Селена отправилась в ресторан с Артурзинью, но «развеяться» ей не удалось, так как она узнала от Лианы о несчастье, случившемся с Амандой.
— Ты извини, Артурзинью, но я должна сейчас поехать в Кампу-Линду, в клинику, — приняла решение Селена. — Надо поддержать дону Илду. Лижию... Да и Аманда все-таки моя сестра...
В клинике она узнала, что Аманда все еще не пришла в сознание, и к ней никого не пускают, кроме доны Илды и Лижии.
По коридору нервно прохаживался Шику. Чуть поодаль в напряженном ожидании сидели Орланду, Сервулу и Изабел.
Селена подошла к Шику:
— Сочувствую... Мы с Амандой не очень-то ладили, но я никогда не желала ей ничего дурного...
— Да при чем тут ты? Это я виноват! — ответил Шику. — Разозлился на нее, сказал грубые слова, вот она и не выдержала...
— Ты не должен винить себя: аварии случаются довольно часто.
— Нет, я же знаю, что мне не следовало оставлять ее в таком состоянии. Если она, не дай Бог, не выживет, то виноват буду только я!
В это время из палаты вышла Илда. Сказала, что Аманда уже в сознании и хочет видеть Шику. Он поспешил в палату. Изабел обняла Илду, стала утешать ее.
— Спасибо, что пришла, — поблагодарила ее Илда, вытирая слезы. — И тебе спасибо. Селена... — Потом она подошла к Сервулу и тихо, чтобы не слышно было остальным, попросила его: — Пожалуйста, не рассказывай Шику о своей недавней ссоре с Амандой и о ее угрозах. По крайней мере, сейчас.
— Хорошо, я ничего ему не скажу, — пообещал Сервулу.
— Спасибо! Мы должны дать им еще один шанс! — горячо заговорила Илда. — Если все, даст Бог, обойдется, то, может, это несчастье сблизит их вновь?
— Аманда и Шику никогда не были близкими людьми, — возразил Сервулу. — И эта авария всего лишь покрепче затянула петлю на шее моего сына. Извините!
А тем временем Аманда, с трудом выговаривая слова, умоляла Шику:
— Не бросай меня!.. Не разводись со мной!..
— Помолчи, пожалуйста, — отвечал он. — Тебе надо беречь силы. Я здесь, с тобой. Прости меня за то, что был груб, несдержан, жесток по отношению к тебе. Давай постараемся вместе побороть эту травму. Выздоравливай побыстрей. Я буду рядом с тобой...
— Не знаю! Честно!

* * *
Селена вернулась домой подавленная и опустошенная.
— Мама, я никому не пожелала бы того, что произошло с Амандой. Но надо признать, что она опять победила! Пусть даже такой дорогой ценой, но победила! Шику останется с ней. А что будет со мной, я не представляю.
Потом была бессонная ночь, слезы, горькие раздумья над собственной нескладной судьбой...
А наутро Селена выглядела на удивление собранной и решительной.
— Я начинаю новую жизнь. Прямо сейчас, — заявила она матери. — Поеду в Кампу-Линду, запишусь на курсы бухгалтерского учета и управления. В общем — буду учиться!
Камила была ошеломлена. Такого поворота она не могла предвидеть. Селена, и вдруг — бухгалтер?! Наездница, победительница родео, укротительница своенравного Аризоны?..
Селена же объяснила свое решение так:
— Когда мне достанется часть кожевенного производства, я должна буду во всем этом разбираться. Кроме того, Аманда сейчас выведена из строя, а дона Илда и Лижия практически не вникали в семейный бизнес. Так что я должна позаботиться и о них, и о себе. Да! Не смотри на меня с таким изумлением. Я должна, в конце концов, научиться защищать свои интересы!
Камила одобрила решение дочери, рассудив так, что учеба на курсах — лучшее средство для того, чтобы отвлечься от напрасных мечтаний о Шику.
Селена уже собралась ехать в Кампу-Линду, когда на пороге появился нежданный гость — Билли.
— Ты приехал сказать, что за мной опять охотятся? — упавшим голосом спросила Селена.
— Нет! Наоборот. Хотел успокоить тебя, ну и... просто повидать.
Камила отправилась готовить кофе для гостя, а Селена продолжила свои расспросы:
— Но зачем-то же меня похищали! План бандитов тогда не удался, ты спас меня, и значит, они будут пытаться снова напасть? Я этого боюсь.
— Понимаешь, я не все могу объяснить... — замялся Билли. — Но сейчас знаю точно, что те бандиты не собирались причинить тебе зла.
— Ты думаешь, что говоришь? Они ударили меня по голове, связали, накачали наркотиками!..
— Селена, я не должен тебе этого рассказывать. Но чтобы ты не волновалась... В общем, один человек хотел увидеть тебя, вот они и прибегли к сильному снотворному.
— Кто этот человек? Зачем я ему нужна? Почему он не мог посмотреть на меня просто со стороны, где-нибудь па улице?

Селена посмотрела на него с недоверием и задала следующий вопрос:
— Ладно, ты не хочешь или не можешь рассказать мне самое главное, но скажи хотя бы: тот... человек как-то связан с Амандой? Это с ее подачи меня похитили?
— Нет. Аманда тут ни при чем. Я абсолютно уверен. Потом они поговорили о состоянии здоровья Аманды, о Шику, и Билли взволнованно произнес:
— Селена, я знаю, что ты любишь комиссара. Но если когда-нибудь ты устанешь от своей безнадежной любви, то знай: я жду тебя! Собственно, за этим я к тебе сегодня и приходил.

Силвейра прибыл в убежище Эзекиела как раз в тот момент, когда там находилась Лу. По поручению Эзекиела она подробно выяснила, как чувствует себя после операции Аманда, и теперь докладывала ему об этом.
Силвейра тоже послушал ее рассказ, задал несколько вопросов, а когда Лу ушла, строго отчитал Эзекиела:
— Эта девушка не должна была меня здесь видеть!
— Она не из болтливых. На нее можно положиться, — ответил Эзекиел, но Силвейру его ответ не устроил.
— Нет, она не должна была меня здесь видеть, — повторил он еще более строго, даже зловеще. — Ты понял? Прими меры! Я считаю, что это необходимо.
Эзекиел согласно кивнул, а Силвейра продолжил отдавать указания:
— Найди дом в Маримбе, рядом с домом Аманды, где бы я мог поселиться. Снять или купить — все равно.
-  Я позабочусь об этом, — с готовностью ответил Эзекиел.
— И еще, — сказал напоследок Силвейра, прежде чем отправиться в гостиницу, — оставь в покое Билли. Он мне нужен.
— Я ему не доверяю.
— Я тоже. Но Билли нам еще пригодится. Поэтому не трогай его. А обо всех изменениях в состоянии Аманды сразу же сообщай мне в гостиницу.

Более суток Шику провел в больнице у Аманды, которая не желала отпускать его от себя ни на секунду. Наконец Илда, пристыдив дочь, едва ли не вытолкала Шику за дверь, чтобы он смог хоть немного отоспаться дома.
Выйдя на улицу. Шику неожиданно увидел там Селену, одетую не в джинсы и куртку, а в довольно изящный деловой костюм, который она специально купила, чтобы ходить в нем на занятия.
Шику уговорил ее зайти в ближайший бар, где они бы могли спокойно побеседовать.
— Селена, сам Бог послал мне тебя сейчас! — сказал он, когда они устроились в дальнем углу за столиком. — То, что случилось с Амандой, ужасно. Я нахожусь рядом с ней и делаю все для ее выздоровления, но это лишь временно. Я люблю тебя и прошу, чтобы ты запаслась терпением, подождала, пока все уляжется. Мы будем вместе, Селена!
— Не надо, Шику. Сейчас не время говорить об этом.
— Почему же не время? Потому что Аманда совершила еще одну глупость — мчалась на огромной скорости, не справилась с управлением? А в результате я вновь оказался заложником ее сумасбродства.
— Нет, Шику, помолчи! — взмолилась Селена. — Аманда, к счастью, выжила, но еще не известно, какими будут последствия травмы.
— Какими бы они ни были, я намерен довести дело о разводе до конца, — твердо произнес Шику. — Так что ты подожди еще немного. Селена. Пообещай мне это!
Она не ответила ему ни согласием, ни отказом. Просто промолчала, с болью и нежностью глядя в его глаза.
— Прости, Шику, мне пора на занятия, — сказала Селена, боясь, что не сдержится и заплачет.
Он поцеловал ее на прощание, и Селена выбежала из бара.
А к Шику подошел Адербал, адвокат Аманды, наблюдавший за этой сценой прощания со стороны:
- Сеньор комиссар, я только что был в палате у вашей супруги. Она сказала мне, что вы — самый лучший муж на свете, и велела прекратить дело о разводе. Но то, что я здесь случайно увидел!..
— Вы ничего не видели! Понятно? — отрезал Шику. — А развод состоится, как только Аманда сможет присутствовать на судебном заседании. Но сообщать ей об этом сейчас, в ее нынешнем состоянии, не следует. И надеюсь, вам не надо объяснять почему.

Несмотря на то что Аманде давали успокоительные лекарства, она была постоянно раздражена и взвинчена. Врачам грубила, медсестер вообще гнала от себя, подушка ей казалась чересчур жесткой, еда — невкусной… Илду и Шику она изводила просьбами о том, чтобы они забрали ее домой «из этой ужасной больницы.
Когда же лечащий врач сказал ей, что у нее поврежден позвоночник и она долгое время будет передвигаться в инвалидной коляске, Аманда зарыдала в бессильном гневе, обрушив его на Илду:
—— Теперь вы все окончательно от меня отвернетесь. И ты, и Шику! Я ведь для тебя — никто! Безродный приемыш!..
— Перестань, Аманда! Я всегда любила тебя как родную дочь!
— Нет, я все поняла: ты привечаешь Селену, потому что она — истинная дочь твоего покойного мужа!..
И Шику влюблен в эту девку!.. Теперь он уж точно меня бросит и уйдет жить к ней!.. Особенно, когда узнает, что я — не родная дочь Тиноку Фигейры дус Кампус!..
— Опомнись, Аманда, — безуспешно пыталась пробиться к ее сознанию Илда. — Для Шику никогда не имело значения, чья ты дочь. Да и к тому же Сервулу ему ничего не скажет. Я попросила его, и он пообещал молчать.
— Да? — оживилась Аманда. — Это хорошо. Мама, если Шику от меня уйдет, я умру!
— Не думай об этом, дочка! Шику ведь все время проводит с тобой. Он обещал съездить на работу и снова сюда приехать.
— Что-то его долго нет! Мама, ты принеси мне, пожалуйста, сотовый телефон.
— Зачем он тебе? Ты еще очень слаба...
— Мне надо позвонить в офис, узнать, как там идут дела.
Илда согласилась выполнить ее просьбу, рассудив, что лучше пусть Аманда отвлечется на проблемы бизнеса, чем будет тут изводить всех своими истериками.
Но Аманде телефон понадобился совсем для иных целей: улучив подходящий момент, она позвонила Эзекиелу и попросила его, во-первых, прислать ей надежную медсестру, а во-вторых... убить Селену.
Вторая просьба поставила Эзекиела в тупик. Он сказал, что Селену трогать нельзя — это приказ самого шефа.
— Но кто она такая, чтобы о ней беспокоился твой, возможно, мифический шеф? — вскипела Аманда. — Передай ему мою просьбу, нет — требование! И еще скажи, что я хочу поговорить с ним лично!
Когда Эзекиел передал ее требование Силвейре, тот очень разволновался:
— Я сам должен повидаться с Амандой! Обеспечь мне эту встречу как можно быстрее!
— Раньше, чем завтра ночью, не получится, — виновато произнес Эзекиел. — Завтра к работе приступит Фрида — медсестра, которую я послал к Аманде. Обычно там ночью дежурят либо Шику, либо дона Илда. Но я передам через Фриду, чтобы Аманда под каким-нибудь предлогом отказалась от их присутствия в больнице...
— Хорошо, я подожду до завтра. А теперь скажи, ты нашел для меня подходящий дом?
— Да. У меня есть неплохая идея! Дом Зе Паулу, в котором была его мастерская! Он по-прежнему пустует. И если доне Изабел или ее детям предложить хорошие деньги, в которых они сейчас очень нуждаются, то они согласятся сдать его внаем.
- Что ж, идея и вправду неплохая, — согласился Силвейра. — А Фрида — это та медсестра, что делала укол Селене?
— Да. Ей вполне можно доверять, не беспокойтесь.

Илде очень не понравилась медсестра, которую Аманда выписала невесть откуда. Но спорить с дочерью, ставшей еще более капризной, чем прежде, было бесполезно. Илда вынужденно смирилась.
Как и было условлено с Эзекиелом, Аманда сказала матери, что сегодня ночью в палате будет дежурить Шику, а ему позвонила потом и велела не приезжать.
— У меня теперь есть надежная квалифицированная сиделка, так что ты можешь нормально отдохнуть этой ночью, — пропела она заботливым тоном.
Шику не стал возражать, и дорога для Силвейры, таким образом, была открыта.
Фрида предусмотрительно вышла из палаты, предоставив возможность шефу пообщаться с Амандой наедине.
А он, увидев бледную, осунувшуюся Аманду, долго не мог справиться с волнением и молча смотрел на нее проникновенным взглядом, полным каких-то непонятных Аманде чувств. Под этим его взглядом она даже смутилась.
— Проходите, пожалуйста, садитесь, — пробормотала она без всегдашнего своего напора.
— Спасибо, — наконец заговорил Силвейра. — Именно такой я вас и представлял, Аманда!
— Вы были другом моего отца?
— Нет. Я долгое время жил в Африке, где и скопил свое нынешнее состояние, которое теперь проматываю.
— Значит, это вы намерены купить драгоценности, которые мы ищем?
— Да, я их готов купить. А вы получите свою, довольно весомую, долю — ту, что полагалась вашему отцу.
— Все же странно!.. — рассеянно произнесла Аманда. — Ваш голос, ваша манера говорить напоминают мне моего отца... Хотя внешне вы на него не похожи...
— Я рад, что вызываю у вас приятные ассоциации, — сказал Силвейра. — Вы очень любили своего отца?
— Он был самым дорогим для меня человеком! Мне так его не хватает!
— Но как видите, он косвенно проявляет о вас заботу и после смерти.
— Да. Когда я выйду отсюда, то внимательно прочту все его записи. Возможно, там есть какая-то важная информация о кладе.
— Вы не спешите выходить из больницы, не долечившись. А что касается сокровищ, то основная их часть, вероятнее всего, спрятана где-то на Каменном пляже. Надеюсь, они скоро будут найдены.
Прощаясь, Силвейра с благоговением приложился к руке Аманды и пообещал, что в скором времени навестит ее снова.

0

23

Глава 23

Освободившись от власти Зе Паулу, Изабел стала меняться буквально на глазах. Она сменила прическу, обновила свой гардероб и выглядела теперь помолодевшей. Детей это поначалу радовало, а потом они вновь стали тревожиться о психическом здоровье матери. И причина такой тревоги заключалась в повышенном интересе Изабел к Сервулу. Пока он несколько месяцев фактически выполнял при ней роль заботливой сиделки, это воспринималось детьми как нечто естественное, само собой разумеющееся, но когда Изабел однажды попросила Сервулу надеть нарядный костюм и они вдвоем отправились в ресторан, дети устроили ей обструкцию.
Справедливости ради надо сказать, что Ланс сразу же встала на сторону матери. Она попыталась урезонить братьев и сестру, но те не вняли ее доводам.
— Ты наивна как дитя, это всем известно, — горячился Гуту, возражая Ланс. — Только тебе могло прийти в голову, что мама полюбила Сервулу — не как друга, а как мужчину!
— А почему его нельзя полюбить? — недоумевала Ланс. — Он добрый, заботливый, приятный внешне. К тому же он в маме души не чает. Вот у нее и спала, наконец, пелена с глаз...
— Да у нее просто очередная галлюцинация! — вставила свое слово Жуди. — Прежде маме повсюду  виделся отец, а теперь она, возможно, видит его только в Сервулу. Мы должны срочно вызвать психиатра!
Последнюю фразу услышала вошедшая в столовую Изабел и тотчас же парировала:
— Что ж, давайте пригласим психиатра! Артурзинью расскажет ему о своих непростых отношениях с женщинами, которые почему-то всегда заканчиваются неизбежным разрывом...
— Мама, перестань! Ты ничего не поняла, — попытался остановить ее Артурзинью, но Изабел продолжила:
-  А Жуди поведает доктору о своей страсти к нищему бывшему служащему, которого она сама прогнала, а теперь не знает, как вернуть обратно. Возможно, психиатр ей и посоветует, как это лучше всего сделать.
— Мама, не будь такой жестокой! — воскликнула Жуди, задетая за живое.
— Хорошо, дочка, — улыбнулась ей в ответ Изабел. — Я не буду приглашать психиатра для решения твоих любовных проблем. Надеюсь, ты сама с ними справишься. Так же, впрочем, как и я. Вы меня поняли? Я сама решу, как мне вести себя с Сервулу или с каким-либо другим мужчиной! Все! Прошу садиться за стол, а то кофе остывает.

Артурзинью был уязвлен намеком матери не меньше, чем Жуди, но промолчал, потому что с некоторых пор и сам подумывал, не обратиться ли ему со своими комплексами к психоаналитику. А то, что у него развился некий комплекс в отношениях с женщинами, Артурзинью понял после очередной неудачной попытки жениться. На сей раз — на Алисинье.
Отказавшись от мысли добиться любви Селены, Артурзинью вновь сблизился с Алисиньей, которая продолжала находиться в Маримбе, снимая номер в гостинице.
Теперь она уже не верила в то, что Артурзинью когда-нибудь на ней женится, но и расстаться с ним у нее недоставало сил.
И тут вдруг к ней приехал чопорный, нарядный Эпоминондас и торжественно заявил:
— От имени моего сына я прошу вас стать его женой!
Алисинья опешила. Вот чудеса! Не Эпоминондас ли настаивал еще совсем недавно, чтобы она покинула их дом и не позорила его седины? Но полковник принес Алисинье свои извинения и пояснил, что Жоржинью в буквальном смысле не может без нее жить: заболел, заперся у себя в комнате, потерял сон и аппетит и — самое ужасное — забросил работу в поле и на ферме.
Алисинье стало до слез жалко несчастного Жоржинью. Она заплакала. А когда Эпоминондас протянул ей подарок Жоржинью — кольцо с бриллиантом, то и вовсе разрыдалась.
Теперь уже Эпоминондас растерялся:
— Почему вы плачете? Я опять вас чем-то обидел? Простите меня.
— Нет, что вы! Я плачу, наверное, от счастья. Знаете, за мной ухаживали многие, но никто вот так серьезно, официально не предлагал мне выйти замуж...
— Так значит, вы согласны? — обрадовался полковник.
— Ой! Не знаю... Вы меня застали врасплох... — огорчила его своим ответом Алисинья. — Дело в том, что я снова помирилась с Артурзинью...
— Тогда простите меня, — с обидой произнес Эпоминондас. — Если бы я знал, что у вас уже есть другой, то не завел бы этого разговора. Но и вы!.. Зачем же вы тогда взяли кольцо?
— Да вы меня не поняли! — возразила Алисинья, еще крепче зажав в руке коробочку с кольцом. — Я просто должна сначала объявить Артурзинью о том, что... В общем, можно мне подумать до завтра? — совсем запутавшись в мотивах своего поведения, простодушно попросила она. — Я дам вам ответ завтра. И тогда же верну кольцо, если вдруг не решусь принять ваше предложение.
— Нет, вы уж, пожалуйста, соглашайтесь, а то я не знаю, что делать с моим сыном! — потребовал Эпоминондас. — Встретимся завтра!
Подивившись тому, как точно подошло ей по размеру кольцо, Алисинья так и этак повертела рукой, любуясь символическим подарком, и, не снимая кольца, отправилась к Артурзинью.
— Я решила дать тебе последний шанс, — честно призналась она ему. — Потому что если ты и теперь не решишься на мне жениться, то я, клянусь, выйду замуж за Жоржинью!
— За этого бугая?! — возмутился Артурзинью. — Да ты же пропадешь с ним! Он тебя запряжет, как лошадь, и заставит пахать землю!
— Перестань оскорблять моего будущего мужа! — визгливо закричала Алисинья.
— Значит, ты уже приняла его предложение?
— Нет, но обещала подумать. Я хотела прежде услышать, что скажешь ты!
— А что я могу сказать? Выходить замуж без любви — это значит заведомо губить свою жизнь.
— И это все?
— А что тут можно добавить?
— Тогда прощай, Артур! Прощай навсегда! — с трагическим пафосом произнесла Алисинья и бегом помчалась прочь, не желая показывать ему своих горьких слез.
Наутро она поехала к Эпоминондасу и вернула ему кольцо, честно признавшись, что любит другого и не хочет обманывать Жоржинью.
Полковник был потрясен ее искренностью, мужеством и благородством.
А Жоржинью зарыдал в голос и настоял, чтобы Алисинья оставила себе кольцо на память.
Артурзинью же не спал ночь, переживая потерю, потом думал еще полдня и, наконец, отправился в номер к Алисинье с твердым намерением предложить ей руку и сердце.
А она как раз укладывала вещи, собираясь уезжать из Маримбы, и Артурзинью понял, что Жоржинью получил от ворот поворот. Это разом успокоило Артурзинью. Он подумал, что незачем ему столь поспешно жениться, и ограничился обычным примирением с Алисиньей.
Несколько дней у них все продолжалось по-старому, а потом к Алисинье приехал Жоржинью и произнес речь, потрясшую ее до глубины души:
— Я ушел от отца, Алисинья! Своей грубой попыткой женить нас он разлучил меня с тобой. Но я сделаю все, чтобы завоевать твое сердце, Алисинья! Хочешь, уедем куда-нибудь? Не как муж и жена, а просто как друзья. Ты увидишь, я многое могу. Я так люблю тебя, Алисинья, что у меня нет сомнений: однажды наступит день, когда я сумею добиться твоей любви!
— Но зачем же тебе уезжать из дома?
— Затем, что ты отказалась в нем жить! После этого он мне тоже стал не мил. Если ты не захочешь уехать со мной, я все равно уеду. Один. Пойду бродить по свету...
— Нет, Жоржинью! Я не могу тебя так отпустить, — заплакала Алисинья. — Что же мне делать?
— Не знаю, — честно признался он. — Мне и моя собственная жизнь, в общем-то, не нужна, если в ней не будет тебя...
Они обнялись, жалея друг друга, и шумно, по-детски всхлипывали до тех пор, пока их губы нечаянно не соприкоснулись.
* * *
На следующий день Артурзинью помчался вслед за Алисиньей в Бураку-Фунду, но вернулся оттуда ни с чем.
— Ты бы никогда не женился на мне, — сказала ему Алисинья. — А Жоржинью меня не просто любит, он меня боготворит! И поэтому я согласилась выйти за него замуж. Он очень добрый, надежный, преданный. Лучшего мужа мне не найти. А тебе я желаю встретить такую же хорошую девушку, которую ты по-настоящему полюбишь.
В отличие от Артурзинью любовная история Жуди была гораздо более драматичной, но не столь безнадежной, так как в последнее время отношение Тадеу к Жуди явно переменилось. Они теперь частенько разговаривали как старые добрые друзья, и оба очень дорожили этим зыбким равновесием. Лу, с которой Тадеу продолжал жить в одном номере, периодически устраивала сцены ревности, неуклонно приближая и без того неминуемый разрыв. Но до естественного разрыва дело у них так и не дошло — несчастная Лу была попросту убита.
Азеведу пригласил Тадеу на опознание трупа и рассказал, что Лу выехала за город, припарковалась у обочины шоссе, вышла из машины — словно кому-то навстречу, и тут другая машина сбила ее...
— У нас нет сомнений, что это преднамеренное убийство, — сказал Азеведу.
— Вы хотите меня арестовать? — обреченно спросил Тадеу.
— Нет. У тебя имеется твердое алиби. Лиана подтвердила, что ты весь день провел на репетиции очередного шоу. Но может быть, тебе известно, зачем Луиза поехала за город?
— Я не знаю зачем. Но утром ей кто-то звонил. И судя по тому, как она разволновалась, я догадываюсь кто.
— Ты можешь назвать этого человека?
— Да. Я практически не сомневаюсь, что это был... мой отец. Лу на него работала... Она его очень боялась. И выходит, не зря...
Когда Жуди узнала о гибели Лу, то помчалась к Тадеу, чтобы поддержать его и по возможности утешить. Но Тадеу был мрачен и подавлен.
— Ты очень любил ее? — сочувственно спросила Жуди.
Тадеу ничего не ответил. Не мог же он рассказать ей, что переживает сейчас двойное горе: смерть Лу и очередное преступление отца,
— Ну ладно, я пойду, — тихо промолвила Жуди. — Наверно, тебе сейчас и вправду лучше побыть одному.
Единственное, что еще хотела сказать... Я сдала отцовскую мастерскую одному богатому сеньору. Он уже уплатил аванс. Так что если тебе нужны деньги...
— Нет-нет, мне ничего не нужно!
— А ты не спеши с ответом. Я теперь буду иметь постоянный доход и могу стать твоим компаньоном. Подумай об этом!

Аманда пришла в бешенство, узнав от Адербала о расписке, представленной Селеной в суд.
— Что же теперь делать? Неужели скотница выиграет процесс?
— Не исключено. Однако я попытаюсь кое-что предпринять. Если предположить, что расписка подлинная — а это легко доказать с помощью графологическом экспертизы, — то в ней говорится о некой «прострации», в которую якобы имел свойство впадать доктор Тиноку. Вот этим мы и воспользуемся! Я заявлю, что данную расписку он тоже мог подписать в похожем состоянии. В общем, тут у нас еще остается шанс. А вот с бракоразводным процессом дела обстоят похуже.
— Почему? Что там еще стряслось?
— Ну, как бы поточнее выразиться... — замялся Адербал. — Понимаете, сеньор Шику не согласился закрыть дело...
— Все ясно! Опять эта дрянь! Она и здесь мне перешла дорогу!.. Сеньор Адербал, делайте что угодно, только не дайте Селене Ферейре завладеть наследством моего отца! А уж я с ней разберусь по-своему!
— Но что вы можете сделать? Тем более здесь, в больнице?
— Если я не имею возможности убить ее, то должна хотя бы ее нейтрализовать! — заявила Аманда.
— Как?! — спросил ничего не понявший Адербал.
— А вы, пожалуйста, пригласите ко мне Селену! Только так, чтобы никто из моих родственников об этом не знал. Скажите, что я хочу с ней поговорить как с сестрой. Уверена, она не откажется приехать.
И Селена действительно приехала к Аманде в больницу.
— Спасибо, что откликнулась на мою просьбу. Садись поближе, — ласковым голоском пролепетала Аманда. — Я хотела с тобой поговорить.
— Говори. Я здесь постою.
— Счастливая! А я вот не могу ни стоять, ни ходить. Это так ужасно! Не говоря уже о том, чтобы плавать или скакать на лошади... Для меня сейчас было бы счастьем дойти до окна, до двери...
Она заплакала, и Селена принялась ее утешать. Подала ей салфетку, чтобы Аманда могла вытереть слезы, потом протянула стакан с соком:
— На, выпей. Успокойся.
— Прости. Что-то я совсем расклеилась... Ты, наверное, удивилась тому, что я попросила тебя прийти?
— В общем, да, — не стала скрывать Селена.
— Знаешь, я после этой страшной аварии сильно изменилась, — доверительным тоном произнесла Аманда. — Беда заставила меня взглянуть на мир под другим углом. Разумеется, все мои недостатки остались при мне, но я их словно впервые увидела. И это тем более печально, что я сейчас лишена возможности исправить очень многое... Ты же сама видишь, насколько я беспомощна!
— Ты поправишься, Аманда! Не падай духом!
— Нет, я знаю, чувствую, что больше никогда не смогу ходить.
— Ты не должна так думать. За выздоровление надо бороться!
— Да я только и делаю, что борюсь! За то, чтобы не быть обузой для матери, для мужа. Но мне очень трудно. Мне нужна твоя помощь, Селена!
— Я готова на все. Ты думаешь, мне очень надо, чтобы меня официально признали твоей сестрой? Нет. Достаточно и того, что мы с тобой помирились.
— Ты полагаешь, я позвала тебя затем, чтобы поговорить о завещании?
— А разве нет? — искренне удивилась Селена,
— Нет. Наследство меня нисколько не волнует. Особенно теперь, в моем нынешнем положении.
— Так в чем же тогда дело?
— Мне нужен Шику, Селена! Не знаю, имею ли я право просить тебя об этом... Но ты молодая, здоровая, красивая. А я... Он мне просто необходим. Без него я умру!
Она вновь заплакала, заставив Селену утешать ее и буквально утирать ей слезы.
— Помоги мне, пожалуйста! — всхлипывая, умоляла Аманда. — Ведь мы с тобой — сестры. В нас течет одна кровь... Откажись от Шику! Ты еще встретишь человека, которого полюбишь.
— Не надо об этом, Аманда! — прервала ее Селена, не в силах больше выносить такую пытку. — Тебе не о чем беспокоиться. Шику твой.
— Правда? Поклянись!
— Клянусь, — глухо промолвила Селена. — Я не стану посягать на Шику.
— Спасибо! А я так боялась остаться одна!..
— Забудь о своих страхах, Аманда.
— Но Шику не должен знать о нашем разговоре!
— Он ничего не узнает. Будь спокойна.
— Какая ты все-таки хорошая! Теперь я понимаю, почему Шику...
— Пожалуйста, Аманда, не продолжай! — взмолилась Селена. — Я пойду. Тебе надо отдыхать.
— Да-да. Спасибо!
Вернувшись домой. Селена, не скрывая своего горя, пересказала матери весь тяжкий разговор с Амандой.
— Опять она тебя обвела вокруг пальца! — заключила Камила.
— Нет, мама! Аманда действительно страдает. Ты бы ее видела! Она стала совсем другой — мягкой, беспомощной.
— Это она сейчас такая, пока ей больно. А потом поправится и снова станет прежней змеей!
— Нет, Аманда очень изменилась. Даже не захотела говорить о завещании, о судебном процессе. Я думаю, она теперь не станет возражать против раздела наследства со мной.
— Верится с трудом, хотя... Пути Господни неисповедимы! — уклончиво произнесла Камила.
А немного погодя к ним приехал Артурзинью и сообщил, что адвокат Аманды выдвинул встречный иск — в надежде опротестовать расписку Камилы.
— Ну, вот она и показала свою подлую сущность! Не заставила долго ждать! — сказала Камила.
— Ничего, не расстраивайтесь, — бодро произнес Артурзинью. — С Лижией я уже поговорил. Она согласна на анализ. Так что мы обойдемся и без Аманды.
— Что ж, если она так все повернула, то и я не стану делать ей еще один подарок! — нахмурившись промолвила Селена. — И курсы одолею, и заводом буду управлять наравне с Амандой!
— Правильно, молодец! — поддержал ее Артурзинью.
— А ты не поможешь мне разобраться в этих сложных науках? — робко попросила его Селена. — А то я не все понимаю, что пишут в тех мудреных книгах и говорят на лекциях. И еще... одергивай меня, пожалуйста, когда я неверно произношу слова или веду себя как-то некультурно.
— Хочешь, чтобы я обучил тебя хорошим манерам? Этим я займусь с удовольствием! — улыбнулся Артурзинью. — А науками пусть с тобой занимается Гуту. Он оставил свой университет и тоже записался на курсы менеджмента в Кампу-Линду. Гуту — парень головастый! Я поговорю с ним, и он тебе непременно поможет!

0

24

Глава 24

Настал день, когда Аманду перевезли из клиники домой. Теперь она могла самостоятельно передвигаться в инвалидной коляске, но это ее раздражало едва ли не больше, чем полная неподвижность на больничной койке.
Аманда то и дело впадала в истерические состояние, изводя ими Илду, Лижию и Шику. Более всех доставалось Илде, особенно в отсутствие других членов семьи и Фриды, которую Аманда оставила при себе, даже выйдя из больницы. Зная, что ее не услышат свидетели, Аманда безжалостно рвала сердце матери своими несправедливыми укорами и сумасбродными требованиями:
— Я знаю, Лижия сдала кровь на ДНК. И ты ее мигом поддержала! Я все слышала! Вы тут обе ворковали с Селеной! Она теперь для вас — родная, а я — никто! Отвези меня обратно в приют!.. Отдай в богадельню, где живут калеки!.. Я всем чужая и никому не нужна!..
Илда пыталась урезонить ее то лаской, то строгостью, но все было напрасно. Аманда умолкала сама, если в доме появлялся кто-то третий. А когда возвращался с работы Шику, то и вовсе становилась паинькой.
— Только ты один способен меня успокоить и утешить, — говорила она ему. — Не бросай меня. Я без тебя пропаду.
— Но я же с тобой! — вынужден был многократно повторять Шику. — Ты должна сейчас думать о выздоровлении. Лечебная гимнастика и массаж со временем поднимут тебя на ноги.
— Да, я на это надеюсь. Но мне хочется всегда видеть тебя рядом. Почему ты не перевезешь обратно свои вещи?
— Разве в них дело? — уклонился от прямого ответа Шику. — Главное, что я провожу с тобой все свободное время...
Он действительно уделял Аманде много внимания, но вовсе не потому, что ему этого очень хотелось. Несколько раз Шику ездил в Кампу-Линду, надеясь повидаться там с Селеной. С волнением ждал, когда у нее закончатся занятия, предлагал посидеть с ним в баре, побеседовать. Но Селена всякий раз находила какую-то отговорку, чтобы побыстрее уйти, не остаться с ним наедине. Надежным щитом для нее служил Гуту — кивая на него. Селена говорила, что должна заниматься с ним дополнительно, и он с готовностью это подтверждал.
Шику не мог понять, чем вызвана внезапная отчужденность Селены, и однажды поехал к ней на ферму, где у нее не было возможности уйти от прямого разговора. И Селена вынуждена была признаться, что намеренно избегает Шику.
— Но почему? Что произошло? С чего вдруг такая перемена? — недоумевал он.
Селена ему объяснила:
— Мы не должны встречаться, Шику, потому что ты сейчас нужен Аманде. Ей очень тяжело, и к тому же она — моя сестра. Я не хочу, чтобы ты обманывал ее, чтобы сам мучился из-за этого обмана!
— Но для меня невыносима разлука с тобой! Я вовсе не обманываю Аманду. Она знает, что я не согласился прекратить бракоразводный процесс, а лишь приостановил его на время — из-за этой автокатастрофы... Ты мне нужна, Селена! Я люблю тебя!
— Не мучай меня, Шику! Мы ведь все равно не можем быть вместе, пока Аманда больна. А если она вообще никогда не поправится? Тогда уж лучше не обнадеживать себя понапрасну.
— Даже если Аманда не поправится окончательно, я уйду от нее! Пойми, нас ничто не связывает, кроме ее злосчастной болезни! А разве можно на этом продержаться вместе всю жизнь?
— Ты вправе оставаться с Амандой или уйти от нее, но я не хочу, чтобы твое решение хоть в какой-то степени зависело от меня, — решительно заявила Селена. — Пока ты живешь с Амандой, мы не будем встречаться.
— Ты ставишь такое условие, которое невольно подталкивает меня к тому, чтобы я побыстрее ушел от Аманды, — укоризненно произнес Шику, заставив Селену оправдываться.
— Нет, я не тороплю тебя! Как ты можешь обо мне так плохо думать? У меня и в мыслях не было ничего подобного!
— Прости, я не хотел тебя обидеть. Возможно, ты права. Мне следует сначала развестись с Амандой, а до той поры не искать встреч с тобой. Но я должен быть уверен, что ты по-прежнему любишь меня и ждешь. Иначе все тогда теряет всякий смысл — в том числе и та жертва, которую я сейчас приношу ради спокойствия Аманды.
— Я подожду тебя сколько будет нужно, — печально произнесла Селена, уверенная в том, что Аманда всегда найдет способ, как удержать возле себя Шику.

Когда Изабел объявила детям, что уезжает на несколько дней в Сан-Паулу вместе с Сервулу, те не слишком этому удивились. Они уже привыкли к тому, что мать в последнее время стала вести активную самостоятельную жизнь. Но никому из них и в голову не пришло рассматривать эту поездку как своеобразное свадебное путешествие матери и бывшего семейного шофера. Да и сама Изабел не предполагала, что все случится так скоро.
В Сан-Паулу она собиралась поехать давно — надо было разобрать вещи в пустующей там квартире и, возможно, сдать ее временно внаем. Но поначалу этому препятствовала болезнь, а потом Изабел не хотелось расставаться с Сервулу, Однажды она сказала ему об этом, и он предложил съездить туда вдвоем.
— И почему я сама не додумалась до такого простого решения? — одобрила его идею Изабел. — Мы ведь там сможем не только делами заняться, но и отдохнуть, погулять вдвоем, не опасаясь косых взглядов со стороны. Это же так здорово!
По приезде в Сан-Паулу она повела Сервулу в магазины, где подобрала для него несколько приличных костюмов — заботливо, с нескрываемым удовольствием. И Сервулу, о котором никто прежде вот так не заботился, безропотно выполнял все пожелания Изабел, примеряя, в общем-то, не нужные ему одежки, и не мог поверить в реальность происходящего. Много лет он тайно любил Изабел. даже не мечтая об ответном чувстве с ее стороны, а сейчас, когда она одарила его своей любовью, с удивлением обнаружил, что, по сути, не знал этой женщины. Рядом с властным эгоистичным Зе Паулу она казалась тихой, несчастной и всегда вызывала у Сервулу глубокое сочувствие. Лишь совсем недавно Изабел открылась перед ним в своих естественных проявлениях, которые были подавлены Зе Паулу. Сервулу увидел ее веселой, остроумной, нежной, способной на смелый, неординарный поступок, и его любовь к ней неизмеримо выросла. От былой робости и самоуничижения не осталось и следа. Рядом с нынешней Изабел Сервулу почувствовал себя сильным, уверенным мужчиной, способным сделать счастливой эту замечательную женщину.
— А теперь, я надеюсь, ты не откажешься от моего подарка, — сказал он, приглашая ее в ювелирный магазин.
Изабел не стала противиться, и Сервулу сам надел ей на палец изящное кольцо. А затем, окончательно осмелев, произнес взволнованно:
— Изабел, выходи за меня замуж!
Свой брак они оформили там же, в Сан-Паулу, и домой вернулись уже мужем и женой.
И как раз в тот момент, когда Сервулу впервые почувствовал себя по-настоящему счастливым, над ним стали сгущаться тучи.
Все началось с того, что на улице к нему подошел Билли и, поздравив Сервулу с женитьбой, предложил ему побеседовать вдвоем за столиком в ресторане Лианы. Сервулу вежливо отказался от приглашения, но Билли проявил настойчивость:
— Беседа может быть очень интересной, потому что я собираюсь поговорить с вами о... драгоценностях, украденных у фашистского офицера Генриха фон Мюллера!
— Должен вас разочаровать, — сохраняя спокойствие, ответил Сервулу, — я не увлекаюсь драгоценностями, а потому меня вряд ли заинтересует и ваш рассказ о них.
— Я имел в виду, что рассказывать будете вы, — улыбнулся Билли.
— Мне нечего рассказать. Я впервые услышал от вас об этом фон Мюллере. Так, кажется, вы его назвали?
— Вполне допускаю, что его полное имя вам до сих нор не было известно. Тогда просто расскажите, как много лет назад вы вместе с Тиноку, Зе Паулу и Эзекиелом ограбили человека с затонувшей подлодки, а потом его убили.
— Мне не нравится, когда со мной так разговаривают.  Прощайте!
Сервулу попытался уйти, но Билли преградил ему дорогу:
— Хорошо, не будем говорить о том давнем убийстве. Мне и так о нем все известно. Как, впрочем, и полиции. Правда, ваш сын пока не знает, что вы тоже причастны к этому преступлению...
— Послушай, парень, — довольно грубо прервал его Сервулу, — ты ошибся адресом! Понял?
— Я не собираюсь вас шантажировать. Наоборот, я хотел сообщить вам, что целая шайка головорезов сейчас охотится за этими сокровищами и очень скоро они доберутся до вас. Одного из этих бандитов вы прекрасно знаете: его зовут Эзекиел. Поэтому лучше скажите мне, где спрятаны остальные сокровища, и я сумею предотвратить нависшую над вами опасность.
— Вот у Эзекиела и спроси! Он наверняка об этом должен знать. А меня оставь в покое, не то — мое терпение уже на пределе.
— Ну, как хотите. Я вас предупредил... — с сожалением произнес БИЛЛИ.
Когда он передал содержание этого разговора Силвейре, тот промолвил зловеще:
— Видимо, у нас нет другого выхода. Придется воспользоваться примитивным методом Эзекиела.
В тот же день Сервулу сказал Шику, где находится завещание, которое он не так давно составил. Шику это неприятно удивило.
— Папа, ты же только что женился! Как можно сейчас думать о смерти? Мне казалось, ты очень счастлив...
— Сынок, о смерти надо помнить всегда, — философски заметил Сервулу. — Она может настигнуть человека в любой момент и не станет спрашивать, счастлив он или нет.
— Ладно, не будем говорить о грустных вещах. Я надеюсь, вы с доной Изабел проживете долгую счастливую жизнь.
— Я тоже надеюсь. А завещание — это так, для порядка...
— Папа, я тут расследую убийство, а точнее, целую серию убийств, в которых подозревается бежавший из тюрьмы Эзекиел. Расскажи мне о нем подробнее. Говорят, вы когда-то были близкими друзьями.
— Сынок, лучше бы тебе похоронить это дело, — посоветовал Сервулу, чем весьма озадачил Шику.
— Не ожидал от тебя услышать такое. Ты почему-то боишься Эзекиела? Или тебе неприятно ворошить прошлое?
— Запомни, сынок: я никого не боюсь! А с Эзекиелом меня давно ничего не связывает. Поэтому мне и говорить о нем не хочется.

Вернувшись домой, Билли увидел там идиллическую картину: квартира блистала чистотой, а за столом, накрытым нарядной скатертью, сидели Диана и Зека  и, очень довольные друг другом, пили чай.
— Мы не дождались тебя к обеду. Проголодались, — пояснила Диана, а Зека добавил:
— Садись с нами, папа! Обед получился очень вкусный!
— Я вижу, вы тут уже основательно спелись! — изумленно произнес Билли. — Ты делаешь фантастические успехи, Диана! Мне потребовалось больше месяца, чтобы добиться расположения Зеки.
— Разница в том, что ты ставил перед собой такую цель, а я — нет. Просто приехала, представилась твоему сыну, и он отнесся ко мне с пониманием.
— И кем же ты, интересно, представилась?
— Твоей коллегой, подругой и любовницей.
— Теперь понимаю: против такого напора Зеке трудно было устоять. И что ты намерена здесь делать?
— Поживу у тебя немного. Может, в чем-то помогу. Например, устрою Зеку в школу. Каникулы ведь давно закончились, а парень нигде не учится.
— Да, в самом деле... Я об этом как-то не подумал... — растерянно произнес Билли.
— Не беда! Я уже сделала запрос в Рио. Завтра мы получим документы из той школы, где прежде учился Зека.
— Да!.. Вот это размах!.. — только и мог сказать Билли.
А Зека, наблюдая за реакцией отца, смущенно улыбался, потому что не привык к такой заботе о своей персоне.
Позже, когда Билли и Диана остались наедине, она сказала:
— У тебя замечательный сын, Билли, но ему нужна мать. Представляешь, он ведь и в прошлом году фактически не ходил в школу, а мать этого и не заметила, потому что ей было не до Зеки. Хорошо хоть, парень не попал в какую-то дурную компанию!
— Если я верно понял, ты предлагаешь себя на роль его мамы?
— А у тебя есть другая претендентка? Селена?
— Я не думал о ней в таком ключе...
— Это лишний раз подтверждает твою легкомысленность. Выбирая жену, ты просто обязан думать о том, станет ли она хорошей матерью для Зеки.
— Ты этот экзамен, похоже, выдержала. Но тут есть небольшая загвоздка; я не собираюсь жениться.
— Ну, тогда поиграем в семейную жизнь, пока я нахожусь в отпуске! — невозмутимо заявила Диана.
— Эту легенду тебе предложило твое руководство? Ты ведь приехала сюда не только ради меня?
— Разумеется! В Маримбе собралось слишком много народу с сомнительной репутацией. Баланс сил вкладывается явно не в твою пользу. Так что я, возможно, смогу тебе пригодиться.
— Не исключено, — согласился Билли. — Но я после очередного разговора с Сервулу решил открыть карты его сыну. Пора привлечь на свою сторону комиссара! Его отца могут похитить и даже убить...
— Нет, ни в коем случае! Если ты вступишь в контакт с Шику, тебе придется рассказать ему все. Эзекиел снова окажется в тюрьме, а Силвейра останется неуязвимым. И сокровища будут лежать там же, где и прежде. Кстати, ты не слишком-то активно занимаешься их поиском!
— Я нанял ныряльщика — Лукаса. А сам не могу погружаться на глубину: у меня клаустрофобия.
— Неужели? — засмеялась Диана. — Оказывается, у супермена Билли все же имеется ахиллесова пята!..

Обосновавшись в бывшей мастерской Зе Паулу, Силвейра в скором времени нанес визит соседям — доне Илде и ее дочерям.
— Когда-то очень давно я был знаком с вашим мужем, — сказал он Илде. — Тиноку всегда говорил о своей старшей дочери с восхищением и восторгом.
— Да, он очень любил Аманду, — вздохнула Илда. — Но недавно с ней случилось несчастье...
— Я знаю. Именно поэтому и решил навестить вас. Мне кажется, Аманде будет приятно услышать воспоминания об отце. Возможно, это в какой-то степени поддержит ее морально.
— Спасибо вам за заботу, — поблагодарила Силвейру Илда. — Сейчас я схожу в комнату к Аманде. Думаю, она будет рада с вами познакомиться.
Аманда сразу поняла, что это тот самый Силвейра, который навещал ее в больнице, и пригласила его в свою комнату. Илда отправилась на кухню готовить кофе, и таким образом у Силвейры и Аманды появилась возможность какое-то время поговорить без свидетелей.
— Вы сказали маме, что знали моего отца. А мне говорили совсем другое. Это была оговорка для мамы? — спросила Аманда.
— Нет, я действительно хорошо знал вашего отца, просто не стал волновать вас там, в больнице. Вы были такой слабенькой!
— Расскажите мне о нем!
— Доктор Тиноку продал мне несколько редких драгоценностей. Мы с ним одно время довольно тесно общались, и я знаю, что вы были его любимой дочерью. Он гордился вами и делал на вас большую ставку.
— Поэтому вы решили взять меня в долю? Из уважения к моему отцу? — спросила Аманда.
— Не только. Из уважения к вам! — несколько озадачил ее своим ответом Силвейра. — Вы получите значительную часть этих драгоценностей, но сначала до них нужно добраться. И еще... Нам следует убрать с дороги вашего любимого комиссара и того детектива, мнящего себя очень хитрым.
— Что вы хотите сделать с Шику? — испугалась Аманда.
— Не волнуйтесь, ему ничего не угрожает. Просто мы должны опередить его в своем поиске.
— Шику знает о драгоценностях? — удивилась Аманда. — Он никогда мне об этом ничего не говорил.
— А вы попытайтесь у него выведать все, что ему известно. Об этом я, собственно, и хотел вас попросить. Только будьте осторожнее, не навлеките на себя подозрений.
— Я постараюсь, — с готовностью ответила Аманда.

0

25

Глава 25

С самого утра Илда не находила себе места. Ее мучили дурные предчувствия. В тот день должен был состояться суд по иску Селены, и у Илды не было сомнений в положительном исходе процесса. Бесспорно, Селену признают дочерью Тиноку, она получит свою долю наследства, и это будет справедливо. Илда была полностью на стороне Селены, но с ужасом ждала, как на такое решение суда отреагирует Аманда.
Именно Аманда с ее патологической озлобленностью была источником не утихающей душевной боли Илды. К счастью, в остальном у нее все складывалось более или менее нормально. Болезнь, долгое время преследовавшая Лижию, наконец, отступила, и девочка буквально на глазах превратилась в яркую цветущую девушку. А характер у нее всегда был уравновешенный, и потому Илда во всем могла положиться на младшую дочь. Лижия даже сумела плодотворно повлиять на Лукаса, с которым у нее продолжался трогательный юношеский роман. Благодаря Лижии Лукас стал мягче, терпимее и, в конце концов, сумел простить отца. Теперь его часто можно было видеть в обществе Орланду. А Клара по совету Илды устроилась санитаркой в клинику Орланду, и эта работа доставляла ей истинную радость. Сам же Орланду твердо держал слово, данное Илде, — не прикасался к спиртному.
Накануне аварии, в которую попала Аманда, он предложил Илде выйти за него замуж, и она ответила согласием, но теперь об этом не могло быть и речи. По крайней мере, до той поры, пока Аманда будет находиться в инвалидной коляске.
Аманда... Опять Аманда... О чем бы Илда ни подумала, на что бы ни отвлеклась, ее мысли неизменно возвращались к старшей дочери. Смутная тревога о судьбе Аманды усиливалась дурными предчувствиями, которые преследовали Илду в последнее время. Ей казалось, что Аманда в любой момент может окончательно  сломаться, и тогда произойдет нечто еще более ужасное, чем недавняя автокатастрофа. Поэтому Илда с такой опаской и ждала решения суда, не без оснований полагая, что оно способно нарушить то весьма зыбкое равновесие, в котором сейчас пребывала Аманда.
И вот, наконец, из суда приехал Адербал. По его хмурому и несколько виноватому виду Аманда сразу поняла, что процесс выиграла Селена. Однако вопреки опасениям матери она не впала в истерику. Только глаза ее приобрели свинцовый оттенок, и она произнесла жестко, как приговор:
— Клянусь, эта скотница ответит за каждое сентаво, которое она у меня украла. Я верну все, что она сегодня отсудила. Даже если для этого мне придется ее убить!
— Господь с тобой, Аманда! — в ужасе воскликнула Илда. — Какие страшные вещи ты говоришь!
— Мама, сеньор Адербал, оставьте меня, пожалуйста, — требовательно произнесла Аманда. — Мне надо обдумать сложившуюся ситуацию.
Смущенная Илда предложила Адербалу выпить кофе, но едва он успел сделать первый глоток, как Аманда вновь позвала его к себе и выдала готовое решение:
— Сеньор Адербал, с этого момента я официально отхожу от дел и все полномочия по управлению заводом передаю новой наследнице — Селене. Прошу вас подготовить все необходимые для этого документы.
— Аманда, опомнись! — попыталась воззвать к ее разуму Илда. — Твоя обида слишком далеко тебя завела!
— Нет, мама, я все делаю правильно. Болезнь сейчас не позволяет мне заниматься делами. А Селена молодая, здоровая, пробивная. И к тому же она, кажется, учится на экономических курсах? Вот ей и карты в руки!
— Ты что, вознамерилась всех нас разорить? Я тебя не понимаю, дочка! Ты меня пугаешь!
— Нет, я просто хочу отдохнуть. Мне больше не по силам роль целеустремленной, расчетливой деловой женщины. Она плохо согласуется с инвалидной коляской! А вы под руководством несравненной Селены сумеете поднять семейный бизнес на невиданную высоту. Я в этом нисколько не сомневаюсь.
Успешное завершение изнурительного судебного марафона Артурзинью предложил отметить в ресторане у Лианы. Это был его первый крупный успех как адвоката, но больше всего Артурзинью радовало то, что он сумел победить высокомерную и злобную Аманду. Не скрывая своего ликования, он щедро рассыпал шутки и с удовольствием ухаживал за тремя дамами, сидевшими с ним за столом, — Селеной, Камилой и Лижией.
Шику и Азеведу, тоже зашедшие к Лиане пообедать, не могли не обратить внимания на эту веселую компанию и сразу же догадались, что произошло.
— Не иначе как Селена выиграла процесс! — воскликнул Шику, и Лиана подтвердила его догадку.
Шику поспешил поздравить Селену и дону Камилу, а также крепко, по-мужски пожал руку Артурзинью. Тот пригласил Шику разделить с ними торжество, любезно подвинул ему свободный стул. Но Шику как раз в тот момент перехватил холодный, отчужденный взгляд Селены и отказался от приглашения:
— Да я пришел сюда со следователем... Нехорошо оставлять его одного...
Азеведу встретил Шику недоуменным вопросом:
— Что случилось? На тебе лица нет.
— Я и сам не очень понимаю, — откровенно признался тот. — Селена меня избегает. Из-за этой аварии мы все оказались в какой-то дурацкой ловушке. Даже и не знаю, что делать.
— А ты слушай свое сердце, — посоветовал Азеведу, — и поступай, как оно подскажет. Я вот прислушался и... сделал предложение Лиане!
— Да ну?! Ты времени зря не теряешь!
— Время тут ни при чем. Просто я понял, что люблю эту женщину, — серьезно ответил Азеведу.
— А она? — с некоторой опаской спросил Шику.
— Она согласилась стать моей женой! — расплылся в блаженной улыбке Азеведу.
— Поздравляю! От всей души! — взволнованно произнес Шику и вдруг снова помрачнел, потому что в поле его зрения попал Билли, который по-хозяйски расположился рядом с Селеной на том самом стуле, от которого вынужденно отказался Шику.
— Что там еще произошло? — проследив за взглядом коллеги, спросил Азеведу. — Неужели объявился счастливый соперник?
— Не знаю. Но ты же сам видишь, как Селена ему улыбается! Если дело с разводом затянется, то я рискую ее потерять, — упавшим голосом произнес Шику.
В тот же вечер он поехал на ферму к Селене и сказал, что намерен потребовать развода в самое ближайшее время.
Селена же против его ожидания вовсе не обрадовалась такому решению, а, наоборот, стала отговаривать Шику от развода.
— Но почему? Почему? — допытывался он и слышал в ответ односложное пояснение:
— Ты нужен Аманде!
— А может, тут дело совсем в другом? — спросил он, вспомнив о Билли. — Может, ты разлюбила меня?
Селена ничего на это не ответила, и Шику истолковал ее молчание по-своему.
— Ты полюбила другого? Признайся! Это Билли? Скажи мне правду!
— Да, это Билли, — с трудом выдавила из себя Селена. — Я влюблена в него.
— Нет, не верю! Не верю! — закричал Шику. — Этого не может быть! Я никогда в это не поверю, Селена!

Составляя завещание, Сервулу не указал в нем одну весьма ценную вещь, которая по своей стоимости многократно превышала весь капитал, нажитый им за долгую жизнь. Эту вещь он много лет хранил в тайнике, лишь изредка извлекая ее оттуда и представляя, как она могла бы украсить Изабел — ту единственную женщину, которую Сервулу любил, но даже в мечтах никогда не позволял себе надеяться, что однажды она все-таки станет его женой.
И вот теперь, когда это чудо свершилось, Сервулу, наконец, понял, что всю жизнь тешил себя ложной надеждой. Лишь теперь ему стало ясно, что это роскошное бриллиантовое ожерелье с тремя крупными сапфирами ни при каких обстоятельствах не сможет украсить его возлюбленную.
И Сервулу вынул его из тайника в последний раз, чтобы расстаться с ним навсегда, а заодно и окончательно распрощаться со своим далеко не праведным прошлым.
— Как жаль, что ты, моя королева, даже не увидишь этой божественной красоты! — прошептал он, глядя на сверкающее всеми гранями ожерелье.
Потом сунул его в карман как самую заурядную вещицу — носовой платок или зажигалку — и решительно зашагал к морю. А там бросил последний беглый взгляд на старинную драгоценность, из-за которой погибло множество людей, и зашвырнул ее подальше в море.
Все, теперь он окончательно освободился и очистился, думал Сервулу по дороге домой. Но внезапно из-за прибрежной скалы показалась стая дюжих молодцов, которая налетела на Сервулу, и вскоре он оказался лежащим на земле — связанный по рукам и ногам.
Потом бандиты запихнули его в машину и привезли к Эзекиелу. А тот учинил ему допрос с пристрастием. Но прежде он поздравил Сервулу с женитьбой на Изабел:
— Браво! Ты оказался гораздо пронырливее Зе Паулу! Терпеливо ждал своего часа и дождался. Теперь к тебе перешли и деньги Зе Паулу, и его жена! Поздравляю! Изабел все еще аппетитная дамочка!
— Не смей произносить ее имени, или я тебя прикончу! — процедил сквозь зубы Сервулу.
— О, узнаю былого разбойника! — засмеялся Эзекиел. — Скольких ты уложил насмерть, Сервулу?
— Я никогда никого не убивал!
— Так уж и никогда? А как же тот немец, которого мы все вместе ограбили?
— Его застрелил ты! Я это прекрасно помню.
— Ну да, он наставил на меня револьвер. Я должен был защищать себя и вас. Жаль, что он так и не сказал, где спрятаны остальные сокровища!
— Никаких сокровищ больше не осталось. Забудь о них! — раздраженно бросил Сервулу. — И выпусти меня отсюда.
— Нет, ты так просто не уйдешь! У меня есть подозрение, что вы с Зе Паулу все-таки раскопали этот клад. И ты мне сегодня скажешь, где спрятаны остальные драгоценности! Или умрешь!
— Почему же ты не расспросил о них Зе Паулу, прежде чем убить его?
—— Потому что этот идиот продавал направо и налево свои цацки и на него вышел Интерпол! Его в любой момент могли взять!
— Ну, если Зе Паулу и вправду нашел клад, то он унес с собой эту тайну в могилу.
— Я думаю, тебе тоже кое-что известно, — продолжал гнуть свое Эзекиел. — Так что если хочешь дожить до утра, то лучше выкладывай все, что знаешь.
— Зачем же ждать до утра? Ты можешь прикончить меня прямо сейчас, потому что мне ничего не известно о том кладе.
— Прикончу, не волнуйся, — зловеще усмехнулся Эзекиел. — Но прежде чем умереть, ты скажешь мне хотя бы, где хранишь то великолепное ожерелье, которое тебе досталось при дележке.
— На этот вопрос я отвечу охотно, — тоже засмеялся Сервулу. — На дне морском!
— Издеваешься?
— Нисколько. Я выбросил его в море! Если не веришь, можешь спросить у своих бандитов, они наверняка это видели. Я избавился от него незадолго до того, как попал в их лапы.
— Мерзавец! Трус! — рассвирепел Эзекиел. — Даю тебе полчаса на размышление. А потом придут мои ребята и переломают все твои кости!

Диана обеспокоилась, когда Билли не явился домой к ужину.
— Ты не знаешь, где твой отец? — спросила она у Зеки.
— Не знаю. Он спешно ушел куда-то, пока ты готовила на кухне. И взял с собой оружие.
— Ему кто-то перед этим звонил?
— Вроде бы нет... Я думаю, он пошел искать сеньора Сервулу.
— Почему ты так думаешь?
— Да я пришел от Гуту и сказал папе, что дона Изабел очень волнуется. Сеньор Сервулу не пришел к обеду, и она решила, что с ним случилось какое-то несчастье. У нее дурное предчувствие, понимаешь?
— Понимаю, — многозначительно произнесла Диана. — И после этого Билли сразу же ушел?
—Да.
— Извини, по тебе придется ужинать одному, — сказала она. — Потому что я тоже ухожу.
— Куда? Зачем?
— Помочь Билли.
— Разве ты знаешь, где его искать?
— Не знаю, но догадываюсь, — ответила Диана,  пряча за пояс пистолет с глушителем.
А Билли в это время находился в бывшей мастерской Зе Паулу и, держа под прицелом Силвейру, выдвигал свои требования:
— Звони Эзекиелу. Пусть пришлет сюда Сервулу. Одного, без сопровождения. Когда Сервулу здесь появится, я сразу же уйду.
Силвейра вынужден был повиноваться, но Эзекиел сказал, что Сервулу не в состоянии передвигаться без посторонней помощи.
— Тогда пусть его доставят сюда охранники и сразу же уедут обратно, — распорядился Силвейра.
— Будет сделано! — ответил Эзекиел, верно поняв, что его боссу угрожает какая-то опасность.
— Сейчас его привезут, — доложил Силвейра Билли. — Можешь пока опустить пистолет и выпить со мной вина. А заодно и объяснить, почему ты так защищаешь Сервулу.
— Потому что он мне симпатичен и главное — ни в чем не виновен.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно.
Спустя некоторое время двое бандитов втащили в дом связанного Сервулу и тотчас же удалились, как было условлено. Однако, как только Билли склонился над Сервулу, собираясь его развязать, на пороге появился Эзекиел с пистолетом в руках.
Билли мгновенно взял под прицел Силвейру, скомандовав Эзекиелу:
— Брось оружие, или я убью твоего патрона!
— Стреляй в него, Эзекиел! — приказал Силвейра.
— Отставить! — услышал Эзекиел у себя за спиной другой приказ и, обернувшись, увидел целящуюся в него Диану.
— Круг замкнулся! — прокомментировал сложившуюся ситуацию Билли. — Эзекиел стреляет в меня, я — в Силвейру, а Диана — в Эзекиела! Есть, правда, и другой вариант: мы с Дианой можем одновременно выстрелить в Эзекиела. Ты не будешь возражать. Силвейра?
— Опусти оружие, Эзекиел, — устало произнес Силвейра.
— Нет, брось пистолет на пол! — скомандовала Диана. — А теперь уходи отсюда. Подыши морским воздухом. И не вздумай возвращаться!
— Ты бы представил мне свою девушку. Билли, — сказал Силвейра, когда Эзекиел вышел.
— Она уже сама представилась. Разве ты этого не заметил? — в тон ему ответил Билли. — Диана, помоги мне поднять Сервулу. Его надо отвезти к врачу.
Вернувшись домой, Сервулу сказал Изабел, что его сбила машина. И на следующий день то же самое повторил Шику. Тот не слишком поверил в его объяснение, но ничего другого добиться от Сервулу не смог. Когда же он поделился своими сомнениями с Азеведу. следователь выдвинул свою версию случившегося:
— Я говорил с доктором Орланду. Характер ушибов наводит меня на мысль, что твой отец подвергся пыткам. Думаю, он побывал в лапах Эзекиела. И вероятно, он даже под пыткой ничего не сказал бандитам, иначе бы те не выпустили его живым.
— Но после того, что они с ним сделали, отец мог бы заявить на них в полицию, — возразил Шику. — А он предпочитает отмалчиваться. Почему? Запугали? Так он далеко не робкого десятка!
— А тебе этот случай не напоминает исчезновение Селены? Она тоже предпочла скрыть от нас правду. Но у нее, как мы знаем, был таинственный спаситель. Похоже, что твоего отца тоже кто-то выручил или даже выкупил у бандитов.
— Я, кажется, знаю, кто этот сеньор Икс! — вдруг осенило Шику. — Билли! Теперь мне абсолютно ясно, почему она в него влюбилась.
— Кто? — не понял Азеведу.
— Селена. Помнишь, когда она спасла мне жизнь, я заинтересовался ею из чувства благодарности и лишь потом влюбился в нее. То же произошло и с Селеной.
Она, в конце концов, полюбила своего спасителя.
— Логика достаточно уязвимая, однако в ней есть, по-моему, рациональное зерно. Полагаю, нам стоит поговорить с этим Билли, — подвел итог Азеведу.

0

26

Глава 26

Когда Лижия сообщила о решении Аманды Селене, та отреагировала на эту новость достаточно мужественно:
— Я была готова к мести Аманды и ждала от нее всяческих подножек. Но то, что она решится поставить под удар всю свою семью, мне и в голову не могло прийти! Это же вызов всем нам, ты понимаешь, Лижия? И мы должны его принять. Другого выхода у нас нет.
— Да, мы с мамой тоже это поняли. Я пойду учиться вместе с тобой на курсы. Мама займется бухгалтерией...
— Нет, Лижия, этого будет недостаточно, — в раздумье произнесла Селена. — Я полагаю, нам следует скооперироваться с Гуту и Артурзинью.
— Точно! — обрадовалась Лижия. — Когда-то наши родители собирались объединить завод и фабрику в одну компанию. Возможно, теперь нам это, наконец, удастся сделать.
— Возможно. Поедем к Артурзинью!
Услышав, о чем идет речь, Артурзинью воскликнул:
— Аманда совсем спятила! Она же рубит сук, на котором сидит! Бросить завод на произвол судьбы, когда дела там идут и без того плохо?.. Ваш завод и так все время недопоставляет нам кожу, из-за чего наша фабрика несет огромные убытки. А вся беда — в этом проклятом эксклюзивном контракте!..
— Брат, ты, похоже, ничего не понял, — возразил ему Гуту. — Я, например, считаю, что Аманда сделала нам великолепный подарок! Мы сами, вместе с Селеной и Лижией, займемся модернизацией кожевенного производства. Тот небольшой доход, который сейчас мы имеем, вложим в покупку современной линии по выработке кожи. Дела пойдут эффективнее, у нас появятся новые поставщики...
— Подожди, Гуту, — остановила его Селена. — Дай переварить хотя бы то, что ты уже сказал!
— Я могу изложить все это гораздо проще, — пришел ей на помощь Артурзинью. — С Амандой невозможно было сотрудничать. Она готова была работать в ущерб себе, только бы лишить прибыли нас. А теперь мы имеем возможность сложить наши скудные капиталы и бросить их на производство кожи.
— Понятно. Сначала поправим дела на заводе, а потом возьмемся за фабрику, — продолжила его рассуждения Селена.
— Ты делаешь успехи прямо на глазах! — похвалил ее Артурзинью. — Я предлагаю завтра собраться всем у вас в офисе и заняться конкретной работой.
На следующий день Аманду едва не хватил удар, когда секретарша Бет сообщила ей по телефону, что Селена привела в офис братьев Мерейра де Баррус и те затребовали папки с технологическими и бухгалтерскими документами.
— Они заперлись в вашем кабинете и все это изучают, — докладывала Бет. — Сеньорита Лижия тоже там.
— Спасибо, Бет, — сказала ей Аманда. — Держи меня в курсе. Я должна знать обо всем, что они будут делать.
Потом она, положив трубку, в гневе застучала кулаками по столу, но Илда напомнила ей, что это было ее же решение.
— Я и представить не могла, что они объединятся с Артурзинью!..
— Значит, ты все-таки желала нашего разорения? — печально покачала головой Илда.
Аманда ей не ответила.
К счастью для Селены, Бет не видела, какая паника охватила новую владелицу завода, когда та открыла папку с финансовыми документами.
— Я ничего не смогу! Простите меня! Я втянула вас в это дело, потому что не представляла, насколько оно сложное. Мое место — на ферме, среди коров и лошадей. Я возвращаюсь туда. Простите меня ради Бога!
— Это что, истерика? — удивленно воззрился на Селену Артурзинью. — Должен заметить, ты переняла не лучшие манеры своей сестры Аманды.
— Мне не до шуток. Я действительно ухожу! — направилась к двери Селена, но Артурзинью сгреб ее в охапку и водрузил обратно в директорское кресло.
— Я не допущу этого, — твердо произнес он. — Неужели тебе не ясно, что ты сейчас действуешь строго по сценарию Аманды? Уверен, она как раз и рассчитывает на то, что ты испугаешься и сбежишь! А мы ей не доставим такого удовольствия! Ну-ка садись за работу!
— Я в этом ничего не понимаю...
— А зачем тебе дана голова? Чтобы носить ковбойскую шляпу?
— Не надо насмехаться надо мной. Я и так вот-вот зареву.
— Ладно, успокойся. Никто не собирается над тобой смеяться, — подбадривающе улыбнулся Артурзинью.
— Спасибо тебе, — сказала ему Селена. — Если бы не ты, я бы и впрямь могла натворить глупостей.
Ближе к вечеру дружной команде энтузиастов удалось просмотреть множество различных документов и, проанализировав их, прийти к выводу, что Аманда сократила кожевенное производство отнюдь не из желания досадить семейству Мерейра де Баррус и не из-за собственной неразворотливости, а в значительной степени из-за нехватки денег.
— Наша фабрика постоянно задерживала выплаты за поставки кожи, и Аманда, в конце концов, потеряла доверие фермеров, у которых покупала сырье. Они буквально один за другим разрывали с ней контракты, — печально констатировал Гуту. — Значит, эта же проблема стоит и перед нами: где найти новых поставщиков?
— Я попробую поговорить с моим соседом — полковником Эпоминондасом, — подала идею Селена. — Думаю, он не откажется поддержать меня на первых порах.
При упоминании об Эпоминондасе лицо Артурзинью перекосила болезненная гримаса, однако это не помешало ему поддержать идею Селены.
Первый рабочий день потребовал от всех четверых много сил. А Лижии по возвращении домой еще и пришлось выдержать бой с Амандой.
— Как ты посмела пойти на поводу у этой воровки и вступить в сговор с Артурзинью?! — набросилась Аманда на Лижию, едва та переступила порог. — Ты  пустила в мой кабинет детей убийцы нашего отца! Позволила им рыться в бумагах!..
— А ты приставила к нам шпионку? Бет? — возмутилась Лижия.
Аманду же задело другое.
— «Нам»? Ты говоришь «нам»?! Так с кем же ты, Лижия? С ворами, с заклятыми врагами, которые стремятся разорить и уничтожить твою семью?
— Аманда, я не стану щадить тебя только потому, что ты в инвалидной коляске, и скажу все откровенно. Я сегодня убедилась, что разорить нашу семью намереваешься ты! Не знаю только, из каких соображений. То ли ты окончательно свихнулась от злобы и не понимаешь, что творишь, то ли ты и есть самый главный враг нашей семьи!
— Что ты несешь, соплячка? Это твоя новая сестра тебя так науськала?
— У меня и своя голова на плечах имеется. А чтобы оценить твой поступок, вообще большого ума не надо. Тут любому ясно, что ты желаешь нам банкротства, лишь бы только доказать несостоятельность Селены. А бесишься сейчас только потому, что твой план срывается! Что же с тобой будет, когда Селена вытащит нас из финансовой пропасти?
— Ха-ха-ха! Эта скотница сотворит чудо?!
— Не надо кривляться. Аманда. Ты уже сама поняла, что Селена сумела найти правильное решение, объединившись с Артурзинью и Гуту. Она сделала то, чего в свое время хотел наш отец! То же самое, насколько я помню, тебе предлагал и Артурзинью после смерти его отца. Но ты уперлась как бык. Вражда и месть для тебя оказались важнее материального благополучия нашей семьи.
— Ты что, действительно считаешь, что я нарочно вела и веду нашу семью к разорению?
— Так, по крайней мере, выходит на деле. Хотя я не удивлюсь, если узнаю, что у тебя имеется какой-то тайный счет в банке или иной источник дохода.
— Замолчи, дрянь! — закричала на весь дом Аманда и в сердцах швырнула в Лижию подвернувшуюся под руку чашку.
— Неужели я попала в точку? — изумленно промолвила та, подбирая с пола осколки. — А впрочем, когда-то мама, кажется, поймала тебя на укрывании доходов, не так ли?
— Пошла прочь, нахалка! Больно умной стала в последнее время! — в бессильной злобе замахала руками Аманда.
— С удовольствием! — ответила ей Лижия. — Я сегодня устала, и у меня нет никакого желания с тобой тут скандалить.

На следующий день после покушения Сервулу нанес визит Билли и засыпал его вопросами: на кого работаешь, от кого узнал о моем похищении, почему спас меня и, наконец, кто такой Силвейра?
Билли сказал ему, что он задает слишком много вопросов, причем таких, на которые лучше не знать ответа, и, в свою очередь, задал единственный вопрос: где спрятаны сокровища? Сервулу, как и прежде, ответил, что ничего не знает. Их беседа зашла в тупик, и Сервулу, еще раз поблагодарив Билли за помощь, направился к выходу, но был остановлен Дианой.
— К нам идут полицейские! Я увидела их в окно.
— Вероятно, это комиссар, — насмешливо произнес Билли. — Как ты думаешь, Сервулу, за кем из нас он пришел — за мной или за тобой?
— Шику не должен меня здесь видеть!
— Хорошо, иди в мою комнату. А ты, Диана, прими гостей наилучшим образом.
— Слушаюсь! — ответила она, сбрасывая с себя платье и надевая пеньюар. — Так годится?
— Замечательно! — похвалил ее Билли. — Иди, открывай дверь.
Шику и Азеведу смутились, увидев в доме Билли незнакомку, да еще и в пеньюаре.
— Простите, мы, кажется, не вовремя, — пробормотал Шику.
— Нет, ничего, располагайтесь! — сказал Билли, выходя из соседней комнаты и делая вид, будто застегивает молнию на брюках. — Диана, приготовь нам кофейку!
— Спасибо, Билли, не надо. Мы к тебе ненадолго, — смущенно произнес Шику. — Только хотели спросить: ты вчера вечером был дома? Может, слышал какой-нибудь странный шум поблизости?
— А что случилось?
— Да ограбление — в доме напротив.
— Вы извините, — вмешалась Диана, — от этих видеоигр такой шум, что мы вообще ничего не слышим.
— Видеоигры? — изумленно спросил Азеведу.
— Да. Это нас Зека пристрастил к такому занятию. Мы теперь все время в них играем. Вчера, например, до поздней ночи.
— Втроем?
— Сначала втроем, а потом, когда Зека сошел с дистанции и уснул, вдвоем, — поддержал Диану Билли.
— Ну, извините за вторжение, — сказал Шику, и они с Азеведу вышли. — Неужели я ошибся? — продолжил он уже на улице. — У Билли есть твердое алиби.
— И при этом весьма симпатичное! — добавил Азеведу. — Ты все понял, комиссар? Она тебя обманула!
— Кто? Диана?
— Нет, Селена! Она солгала тебе, что влюблена в Билли!
В тот же день Шику разыскал Селену на занятиях в Кампу-Линду и прямо спросил, зачем она ему солгала.
— Оставь меня. Шику, на нас смотрят! — попыталась уйти от разговора Селена.
— И пусть! Я хочу знать: ты сделала это ради Аманды?
— Что? Влюбилась в Билли?
— Перестань увертываться! Ты все время твердила, что я нужен Аманде. А ей никто не нужен! Я знаю это лучше, чем кто-либо!
— Нет, Шику, Аманда тут ни при чем. Я вольна сама выбирать, кого мне любить, а кого нет.
— Ну что ж, извини! — обиженно произнес Шику.

Билли и Диана пили чай на открытой террасе и вели  свою нескончаемую беседу о нацистских сокровищах.
— Ты знаешь, мне кажется, тайник с драгоценностями находится вовсе не в море, а где-то здесь, в Маримбе, в каком-нибудь доме или, в крайнем случае, на берегу в пещере, — поделился своей догадкой Билли.
— Почему ты так думаешь?
— Я вспомнил, что Генрих фон Мюллер был страстным картежником. Он ведь не жил в Маримбе постоянно, а лишь наезжал сюда периодически. Не исключено, что это случалось всякий раз, когда он начисто проигрывался за покерным столом.
— Ты хочешь сказать, он приезжал сюда, чтобы взять еще немного драгоценностей и продать их?
— Вот именно. Поэтому я и думаю, что тайник должен находиться не только в надежном месте, но и в доступном! Не мог же фон Мюллер то и дело нырять за бриллиантами на дно морское!
— В твоих словах есть резон, — согласилась Диана. — Но если кто-то и нашел тайник, то этот человек — Сервулу. А он будет молчать всегда.
— Нет, он может сказать... сыну. При определенных обстоятельствах.
— Вот только бы Силвейра и Эзекиел не обнаружили тайник раньше нас! — вздохнула Диана.
— Ты говоришь обо мне и о себе? — попросил уточнить Билли.
— Ну конечно, — улыбнулась Диана. — Я не уеду отсюда, пока мы не найдем эти сокровища. Да ты не хмурься так! Я не стану злоупотреблять гостеприимством и не нарушу твои планы относительно Селены. Как только почувствую, что слишком тут засиделась, то сразу же перееду в гостиницу к Лиане.
Билли не успел ей что-либо ответить, так как перед домом остановилась полицейская машина и из нее вышел Шику.
Он сказал, что хотел бы поговорить с Билли наедине. Диана любезно предоставила ему такую возможность, уйдя в дом.
К большому удивлению Билли, Шику заговорил о Селене. Сказал, что любит ее и намерен на ней жениться после развода с Амандой.
— А меня хочешь пригласить шафером? — улыбнулся Билли, не понимая, к чему клонит комиссар.
— Тебя я хочу попросить: не морочь голову Селене, у тебя есть Диана. Я видел, какие влюбленные взгляды вы бросали друг на друга!
— А почему ты решил, что я морочу голову Селене?
— Ты обхаживал ее... на танцах, в ресторане... И, как оказалось, небезуспешно!
— Неужели?! — просиял Билли. — Это тебе Селена сказала?
- В общем, да, — со всей прямотой ответил Шику.
— Ты принес мне замечательную новость! Спасибо тебе! — также от всей души хлопнул его по плечу Билли.
— Постой, а Диана?.. — растерялся Шику.
— Это всего лишь моя давняя подруга, — пояснил Билли. — Ты ведь тоже живешь с Амандой, а любишь Селену, не так ли?
— Так, — вынужден был признать Шику. — Но имей в виду: я не  отступлюсь от Селены!
— Я тоже, — твердо произнес Билли. — Но последнее слово все равно остается за ней. Пусть она сама выберет кого-то из нас двоих.
— Да, безусловно, — согласился Шику.
Когда Билли, проводив комиссара, вошел в дом, Диана уже собрала чемодан.
— Ты куда?.. — попытался остановить ее Билли.
— В пансион к Лиане! — гордо бросила ему Диана.

Ожерелье, которое Сервулу выбросил в море, Силвейра приказал отыскать находящемуся у него на службе ныряльщику. Этот скользкий и циничный парень по имени Жулиу с некоторых пор стал исследовать морское дно на Пиратском и Каменном пляжах, где его и приметил Лукас. Они познакомились, однако Лукасу Жулиу сразу же очень не понравился, и он даже посоветовал Шику навести об этом ныряльщике справки.
Шику выяснил, что за Жулиу никакого криминала не числится, но Лукас все равно не переменил своего отношения к новому знакомому.
— Он уже переспал со всеми девушками в Маримбе. И даже к Кларе приставал.
— Ну, за это мы пока никого в тюрьму не сажаем, — развел руками Шику.
Потом Жулиу на какое-то время исчез из Маримбы и теперь появился вновь для того, чтобы выполнить специальное задание Силвейры. Несколько дней он обшаривал морское дно в том месте, вблизи которого был схвачен Сервулу, и вот, наконец, ожерелье оказалось в руках Силвейры.
— Ну вот, теперь оно обретет хозяйку, которая достойна такой неземной красоты! — взволнованно произнес Силвейра.
Затем он направился в дом к Аманде и, оставшись ненадолго с ней наедине, вручил ей это ожерелье.
— Надень его, умоляю!
— Это... мне?— растерялась Аманда. — Но почему?
— Потому что я так хочу!
Он сам надел на шею Аманды ожерелье и подал ей зеркало.
— Посмотри, как оно тебе идет! Эта вещь была создана для тебя!
— А разве оно не старинное?
— Разумеется, старинное! Ему уже несколько веков. Но достойную хозяйку оно обрело лишь сегодня!
— Это же очень дорогой подарок! Я не могу его принять... Мы с вами едва знакомы...
— Нет-нет, не снимай, пожалуйста! Дай мне полюбоваться на тебя! — взмолился Силвейра.
— Сюда в любой момент может войти мама. Как я ей все это объясню?
— Да, прости. Я совсем потерял ощущение реальности. Ты спрячь его и надевай перед зеркалом, когда будешь одна. Тебе это будет поднимать настроение.
За стеной послышались шаги, и Аманда едва успела спрятать ожерелье, прежде чем в комнату вошли Илда и Шику.
Аманда представила мужчин друг другу. Шику вежливо кивнул Силвейре, но большего расположения не выказал, и тот поспешил уйти.
Что-то в поведении жены и гостя неприятно зацепило Шику, но он никак не мог понять, что именно, и потому лишь промолвил недовольным тоном:
— Ты принимаешь здесь совершенно незнакомого человека! А вдруг он только выдает себя за друга твоего отца?
— Тебе повсюду мерещатся бандиты и мошенники! — обиделась Аманда. — Не волнуйся, этот человек не числится в твоей картотеке. Можешь проверить!
— И проверю! — сердито бросил Шику.
— Постой, да ты никак ревнуешь? — расхохоталась Аманда. — Вот здорово! У меня сегодня невероятно счастливый день. Иди ко мне, мой любимый! Я по тебе так соскучилась!
— Я зашел только на минуту. Мне нужно идти на службу, — холодно ответил Шику.
Когда он ушел, Аманда позвала к себе Фриду и стала расспрашивать ее о Силвейре.
— Скажи, ты давно его знаешь?
— Нет, я работаю у сеньора Эзекиела.
— Странно... Однако очень интересно!.. Фрида, а скажи, это Эзекиел похитил ту девушку... Селену?
— Он сделал это по приказу доктора Силвейры.
— Вот как? А зачем? Он хотел убить ее?
— Вы задаете очень опасные вопросы! — проявила осторожность Фрида.
— Ничего. Ты отвечай!
— Я не знаю.
— Может, он просто хотел увидеть, какая она? — подсказала ей Аманда, но Фрида снова ответила, что ничего не знает.
— Ты же была там! Я знаю!
— Да. Я сделала ей укол — ввела снотворное. И, когда она уснула, мне велели уйти.
— Кто? Силвейра?
— Нет, сеньор Эзекиел.
—-А Силвейра что-нибудь говорил обо мне? Ты не слышала?
— Он мало говорит с теми, кто у него работает.
— Но когда он направил тебя ко мне, то как объяснил, кто я?
— Сеньора, вы что хотите от меня услышать? — довольно грубо произнесла Фрида, у которой лопнуло терпение. — Вас интересует, как относится к вам доктор Силвейра?
— Ну, в общем, да...
— Он влюблен в вас!
— Влюблен?! — эхом повторила Аманда.
А Силвейра в это время разговаривал с Эзекиелом, и тот не скрывал своего недовольства:
— Отдать ожерелье Аманде!.. Целое состояние!..
— Именно поэтому я его и подарил Аманде!
— Это твое чувство!.. Оно погубит тебя когда-нибудь, а заодно и всех нас. Ведь то ожерелье - меченое! Крапленая карта!
— Эзекиел, риск — это мой образ жизни, — отвечал ему Силвейра. — А Аманда стоит любого риска.
— Даже потери сокровища?
— Я сказал; любого риска, Эзекиел!
Спустя некоторое время Фрида докладывала Силвейре о своем недавнем разговоре с Амандой:
— Она очень умная женщина. Задала мне уйму вопросов о вас, и я отвечала, как вы велели.
— Она о чем-нибудь догадывается? Может, в чем-то меня подозревает?
— Не думаю. Просто вы ее очень интересуете, сеньор Силвейра.
— А скажи, Фрида, в ее вопросах не проявлялся ли некий любовный интерес?
— Нет, пока я этого не заметила. Вы ведь знаете, она и ее муж...
— Не надо о нем, Фрида! — прервал ее Силвейра. — Я все знаю. Продолжай работу с Амандой. Терпеливо, настойчиво. Я должен с каждым днем интересовать ее все больше и больше. Понимаешь?
— Да, сеньор.
— Хорошо. Ступай.

0

27

Глава 27

Секретаршу Бет, которая шпионила в пользу Аманды, Артурзинью предложил нейтрализовать очень просто.
— Хорошо, что мы об этом знаем. Бет будет передрать Аманде только то, что нам нужно! А остальное будем хранить в тайне.
В те первые трудные дни Артурзинью держался увереннее других и заряжал своим оптимизмом всю четверку.
Когда Селене удалось заключить контракт с Эпоминондасом на поставку телячьих шкур, Артурзинью буквально расцеловал ее.
— Ты хоть понимаешь, что сотворила? Понимаешь?
— Да. Я спасла от разорения целых три семьи! — без ложной скромности ответила Селена.
— Молодец! Растешь прямо на глазах! — похвалил ее Артурзинью. — Но я хотел бы также отметить, что ты в своей деловой хватке переплюнула Аманду! Ведь ей не удавалось договориться с Эпоминондасом. Он сам сказал, что она несколько раз к нему приезжала, и все безуспешно. Представляю, как вытянется ее физиономия, когда Бет доложит ей о нашей сделке!
Возможность заняться важным, настоящим делом так пришлась по вкусу Артурзинью, что он позабыл обо всех своих душевных травмах, связанных с женщинами, и теперь всегда пребывал в бодром, даже боевом настроении, которое лишь иногда омрачалось во время споров с Жуди.
Распри между братом и сестрой периодически возникали из-за Тадеу. Жуди вновь с ним помирилась и не скрывала от матери и братьев, что хочет выйти за него замуж. Артурзинью же это просто возмущало.
— Как можно быть такой легкомысленной и безответственной? — упрекал он Жуди. — Этот негодяй обворовал нашу семью, а ты ему все простила? И хочешь вернуть его обратно в наш дом? Теперь уже в статусе твоего мужа?
— Я люблю Тадеу и знаю, что он порядочный, честный человек! — твердила в ответ Жуди, чем раздражала Артурзинью еще больше.
— А тебе известно, что его отец сидит в тюрьме?
— У тебя устаревшие сведения: он уже сбежал! — парировала Жуди.
— Откуда ты знаешь?
— Мне все рассказал Тадеу. Отец-преступник — это трагедия всей его жизни. И что бы там ни натворил Эзекиел, Тадеу тут ни при чем. Я от него никогда не отступлюсь!
Эти споры всегда кончались одинаково: каждый оставался при своем мнении. Но потом Артурзинью уходил с головой в работу, и его настроение снова становилось бодрым. А Селена, несмотря на все ее успехи в бизнесе, выглядела грустной и подавленной. Особенно это было заметно по вечерам, когда она усталая приходила домой и позволяла себе расслабиться.
Камила, с тревогой наблюдавшая за дочерью, пыталась отвлечь ее от грустных мыслей.
— Дочка, нельзя же хоронить себя заживо только потому, что этот проклятый комиссар женат! Слава Богу, он не единственный мужчина на свете. Оглядись вокруг! Рядом с тобой есть такой прекрасный парень — Артурзинью! У вас сейчас общее дело, это всегда сближает людей. А он уже не раз доказал тебе свою надежность, и ты нравишься ему...
— Мама, не надо меня сватать за Артурзинью, — прерывала ее Селена. — Он действительно прекрасный человек и надежный друг, но между нами нет того, что называется любовью.
— Ну ладно, не любишь Артурзинью, так присмотрись к другим ребятам. Гуту, например, тоже очень хороший парень.
— Он же совсем еще мальчик!
— На тебя не угодишь! — сердилась Камила. — А что ты скажешь насчет Билли? Он тебе вроде нравился.
— Он мне и сейчас нравится.
— Так в чем же дело? Я не буду возражать...
— Да при чем тут ты, мама? Разве от тебя что-то зависит! Оставь меня в покое, пожалуйста!
Камила отступала, но на следующий вечер продолжалось то же самое, и однажды она не выдержала:
— Твой Шику — просто подлец! Заморочил тебе голову, наобещал с три короба, а сам любит эту змеюку Аманду. И ты, наконец, должна признать: не любит он тебя и никогда не уйдет от жены!
Такой выпад Селена не могла оставить без ответа и рассказала матери обо всем: как Шику преследовал ее все эти дни, как она гнала его и наплела ему про свою вымышленную любовь к Билли...
— Но зачем ты это сделала? — возмутилась Камила. — Ты что, с ума сошла?
— Затем, что я дала слово Аманде! Она просила меня, мама, умоляла отступиться от Шику!
— Нет, это уже слишком! — решительно поднялась со стула Камила. — Я думала плохо о Шику, ругала его последними словами, а он, оказывается, тоже страдает, причем по твоей же глупости! Все, хватит! Я поеду к Шику и привезу его сюда!
Селене с трудом удалось остановить ее в тот вечер, но утром Камила все же поехала в Маримбу — только не к Шику, а к Сервулу.
— Вы извините, — сказала она Изабел, — но мне надо поговорить с Сервулу наедине. Потому что речь пойдет о моей дочери и его сыне.
Изабел тактично удалилась, и Камила без обиняков перешла к делу:
— Ты должен помочь мне свести этих двух дураков — Селену и Шику, пока подлая Аманда окончательно их не сгубила!
— Что она еще натворила?! — встревожился Сервулу.
— Сейчас все расскажу по порядку. Наверно, для тебя не секрет, что Селена и Шику любят друг друга. Он собирался жениться на Селене сразу после развода, и женился бы, если б эта психопатка не попала в аварию. А теперь из-за того, что она свернула себе шею. Селена и Шику оказались у нее на крючке. Она измывается над ними как хочет! Представляешь, зазвала к себе Селену, разрыдалась, умоляла отказаться от Шику. И та, дурочка, добрая душа, пообещала, что больше не подпустит к себе Шику ни на шаг! Но это еще не все! Аманда взяла с нее слово, что Шику никогда не узнает об этом их договоре. И теперь он ходит вокруг Селены, а она гонит его и врет, будто любит другого... А потом вечерами ревет в подушку.
— Теперь мне понятно, отчего Шику такой понурый и подавленный! — подхватил Сервулу.
— Вот! Ты тоже заметил? Так помоги своему сыну!
— Но что я могу сделать? Аманда пользуется положением, бьет на жалость. Она приковала Шику к своей инвалидной коляске.
— Да он уже давно готов от нее уйти! Это Селена его сбила с толку. Шику не может понять, отчего она так к нему переменилась. Помоги ему стать счастливым!
— Я подумаю, Камила, как это лучше сделать, — пообещал Сервулу. — Аманда очень коварная и жестокая! Она способна на любую пакость и даже на преступление! Поэтому с ней надо сыграть хитро, по ее же правилам. Иначе мы потерпим поражение. Ты не волнуйся, дорогая, я найду выход. Если наши дети действительно любят друг друга — они будут вместе!

* * *
После ухода Камилы Сервулу долго и напряженно думал, как разрешить эту проблему, чтобы не поставить под удар ни Шику, ни Селену. Перебрал в голове уйму вариантов и понял, наконец, что абсолютно безопасного среди них попросту нет.
Судя по тому, к какой хитрости прибегла Аманда, повязав Селену обещанием, она не хочет отпускать от себя Шику и поэтому не простит ему развода. Но с другой стороны, развода все равно не избежать. И надо хотя бы сделать так, чтобы Аманда не обрушила той гнев на Селену. А Шику — мужчина. Он обязан постоять за себя и за девушку, которую любит!
Рассудив таким образом, Сервулу отправился к сыну и пересказал ему свой недавний разговор с Камилой. А затем дал сыну простой, но единственно верный в этой ситуации совет:
— Тебе надо развестись с Амандой сейчас, иначе ты не разведешься с ней никогда!
— Да, ты прав, это нужно сделать. Но я все же боюсь. Аманда еще очень слаба. Она может не выдержать.
— Чего ты боишься? Что на сей раз Аманда направит свою коляску под колеса грузовика? Но это же чудовищно! Разве можно удерживать возле себя человека путем такого шантажа? Тысячи супругов разводятся нормально, по-людски. А это чудовище приковало тебя цепями! И ты еще говоришь о ее слабости? Это она играет на твоей слабости и мягкотелости! Иди к ней и скажи, что разводишься. Не трать свои лучшие годы на злую, ничтожную женщину! Освободись от нее и женись на Селене. Я желаю тебе счастья, сынок!

Уязвленная тем, что Селена не оскандалилась на посту директора завода, а, наоборот, поправила его пошатнувшееся положение, Аманда решила вернуться к управлению заводом и для этого позвала к себе Адербала.
— Я допустила непростительную ошибку! — заявила она. — Сама вручила завод банде, которую возглавляет Артурзинью! Дикарка с ним спелась, и теперь они там заправляют вдвоем. Этому надо положить конец! Я намерена вернуться на работу. А вы сообразите, как все обставить, чтобы я могла сохранить лицо.  Ну, вы меня понимаете?
— Да, я понимаю... Но при всем уважении к вам, дона Аманда, не считаю разумной такую тактику, — мягко возразил ей Адербал.
—— Ах, вот как? По-вашему, я должна сидеть сложа руки и молча наблюдать, как враг захватывает мои позиции?
— Нет, дона Аманда, я имел в виду другое. Завод находился в кризисе из-за распрей с обувной фабрикой. А сейчас эта проблема устранена. Без вашего участия, что как раз и позволяет вам сохранить свое лицо! Полагаю, вы должны вернуться туда лишь после того, как производство достигнет более ощутимого подъема.
— Да?.. Возможно, вы и правы! Я над этим подумаю! Спасибо за добрый совет.
После ухода Адербала настроение Аманды значительно улучшилось. Она вынула из шкафа ожерелье, подаренное Силвейрой, примерила его. Представила себя на балу, в роскошном наряде... При этом слух ее был напряжен, она улавливала каждый шорох за стеной. Вот скрипнула входная дверь. Кто-то пришел... Аманда быстро спрятала ожерелье, и лицо ее сразу же приобрело болезненное выражение.
В комнату заглянул Шику.
— О мой спаситель! — протянула к нему руки Аманда. — Я тут совсем истосковалась...
Шику не поддался на ее уловку.
— Аманда, я пришел по другому поводу.
— Да? То-то у тебя такой суровый вид! Неужели раскопал что-нибудь насчет Силвейры?
— Нет. Судя по всему, он и вправду чист.
— А что же тогда? Будешь требовать развода? Я угадала?
— Да. Если помнишь, ты первая начала бракоразводный процесс. Теперь я хочу довести его до конца.
— Что ж, это справедливо. И к тому же смело! Ведь для того, чтобы бросить жену-калеку, требуется большая смелость!
— Аманда, наш брак уже все равно не спасти. Поэтому давай не будем пускаться в ненужные объяснения.
— Ты прав. Спасибо, что поставил меня в известность, я уже достаточно поправилась и смогу достойно выдержать удар.
— Прости, я не хотел тебя огорчать.
— Нет, ничего страшного. Немного больно, только и всего. Но я это переживу и не создам тебе лишних проблем. Сама позвоню Адербалу, чтобы он договорился о новом судебном заседании.
— Тогда я, извини, пойду... Береги себя.
— Да-да, конечно...
Когда за Шику закрылась дверь, Аманда дала волю своим эмоциям.
— Кобель! Предатель! — восклицала она в ярости. — Ничего тебе не обломится! Ты навсегда останешься моим! Только моим! А Селена дорого заплатит за то, что вздумала тебя увести!
Набрав номер Силвейры, Аманда пригласила его к себе, сказав, что у нее к нему имеется срочное и очень важное дело.

А Шику отправился в Бураку-Фунду, к своей дорогой и желанной Селене. По его счастливому виду Камила поняла, что Сервулу выполнил обещание.
— Шику, ты виделся со своим отцом, да?
— Виделся! И он мне рассказал о вашем чудесном сговоре! Спасибо вам огромное! Вы открыли мне глаза!
— Только не говори об этом Селене, — шепотом произнесла Камила. — Вон она идет.
Шику бросился навстречу Селене и с ходу выпалил:
— Я развожусь с Амандой! Уже сказал ей обо всем, и она согласилась.
— Это невероятно! Шику!.. В такое невозможно поверить!..
— А ты поверь! Я свободен. Мы снова вместе! Обними меня!
— Нет-нет, подождите! — остановила их Камила. — Во всяком случае — не у меня на глазах!.. Сначала надо получить развод по всем правилам.
Шику немного ослабил объятия, но отпустить от себя Селену было выше его сил.
— Я люблю тебя! И ты меня любишь! Скажи, что это правда.
— Я люблю тебя. Шику!
— Ой, ой, хватит! Остановитесь! — закричала Камила. — Идемте в дом. По этому поводу стоит выпить ликеру.
— Вы правы, — поддержал ее Шику. — Мы выпьем за любовь!
— И за счастье, — добавила Селена. — Любовь у нас есть. А Господь пусть пошлет нам теперь счастье!

Силвейра примчался к Аманде через несколько минут после ее звонка.
— Как скоро вы явились! — изумилась она.
— Не так скоро, как мне бы хотелось, — указал он взглядом на свою палку. — Твое приглашение для меня — это приказ. Самый желанный на свете!
— Вы единственный человек, способный вогнать меня в краску, — призналась ему Аманда.
— По правде говоря, мне бы хотелось вызывать у тебя не смущение, а несколько иные чувства, — продолжал он в том же духе. — Однако перейдем к делу. Что тут случилось? Рассказывай.
Аманда попросила Фриду выйти и велела ей не впускать сюда Илду и Лижию, если те вдруг придут домой.
— Насколько я понимаю, наша беседа обещает быть долгой? — спросил Силвейра.
— Не знаю. Как получится. Но для меня это очень важная беседа, — ответила Аманда.
— Слушаю!
— Пожалуйста, не удивляйтесь моему вопросу, но я хотела бы знать, почему Селена Ферейра так ценна для вас всех. Когда я попросила Эзекиела убрать ее, он разволновался, даже, по-моему, испугался. Сказал, что шеф этого никогда не позволит.
— Какое неизящное слово — «шеф»! — поморщился Силвейра.
— Вы рекомендуете другое?
Силвейра вместо ответа воскликнул восхищенно:
— Как ты мне нравишься сейчас! Такая взволнованная, возбужденная!.. Но почему ты так стремишься убрать эту незначительную особу?
— Незначительную?! — возмутилась Аманда. — Она околдовала моего мужа. Моя сестра переполнилась к ней любовью, а мать готова едва ли не удочерить ее. Селена завладела наследством моего отца. Эта, как вы говорите, незначительная особа украла у меня все то, что было моей жизнью!
— И все равно я настаиваю на своем определении, — мягко улыбнулся Силвейра. — Селена действительно незначительна в сравнении с тобой! И ты хочешь совершить из-за нее такое малюсенькое, примитивное преступление? Это было бы недостойно твоей красоты и ума. Это было бы преступление, Аманда!
— Вы полагаете, преступления бывают большими и малыми, красивыми и некрасивыми? Или это всего лишь отговорка, чтобы защитить Селену? Или — некий осколок этики?
— Этики? Нет. Я сказал бы, эстетики! Когда человек достигает определенного уровня избранности, интеллектуальной изысканности — его жизнь превращается в поиск прекрасного абсолютно везде и во всем.
— Вы находите красоту даже в убийстве?
— Хм, убийство убийству рознь... В преступлениях, отмеченных страстью, красоты не бывает никогда. Есть способы менее примитивные и менее грубые.
— И вы можете сказать, что это за способы?
— Конечно. Мне было бы чрезвычайно приятно научить тебя самым изящным способам решения твоих проблем. И эти уроки доставили бы мне неописуемое удовольствие, так как ты — превосходная ученица!
Подкупленная его лестью, Аманда слушала Силвейру как завороженная. А он мягко перешел к анализу конкретной «проблемы», остро вставшей перед Амандой.
— Я абсолютно уверен, что ты ничего не выиграешь от исчезновения Селены. Наоборот, любовь к ней со стороны твоих близких только возрастет. Дона Илда, Лижия и твой муж до конца своих дней будут оплакивать великомученицу Селену, у которой злой рок отнял все, на что она имела право. Селена обретет черты святости, а ты никогда не вернешь себе то, что из-за нее потеряешь.
— В ваших словах есть некий здравый смысл, и все же...
— Аманда, доверься мне! — настойчиво произнес Силвейра. — Твое счастье и благополучие — главный смысл моей жизни.

0

28

Глава 28

День клонился к вечеру, но Селена находила себе все новые и новые занятия. Она то чистила дверные ручки, то что-то мыла, прибирала, скребла. Камила, покачивая головой, с сочувствием смотрела на дочь. Кто как не она понимала, что бесконечной чередой дел девушка отгораживается от привычной боли. Она старается не думать о Шику и не может не думать о нем.
Руки Селены привычно оттирали кастрюлю, а мысли блуждали далеко-далеко.
Она вновь сидела у костра в лесу той страшной и благословенной ночью, когда Шику, беспомощный, будто малый младенец, лежал у нее на руках, а она боролась за его жизнь. Ведь именно в ту ночь она и попросила Пресвятую Деву Марию помочь ей, обещая, что будет счастлива и тем, что ее возлюбленный просто живет на свете и принадлежит другой. Да, именно это она и пообещала. А Шику в бреду звал Аманду...
Ну что ж, все вышло по ее молитве. Дева Мария помогла ей — Шику жив и здоров и рядом с ним другая. Вот только Селена счастливой себя не чувствовала. Не могла. Ну что тут поделаешь? И она занимала и занимала себя всяческой работой.
Возле дома остановилась машина. Селена отметила характерный шум тормозов, но не поспешила к дверям. Ей некого было ждать. Она жила в прошлом, куда послушно уносил ее поток мыслей.
Шику, стоя на пороге, с нежностью смотрел на стройную гибкую фигурку Селены. Еще миг, и он заключил ее в свои объятия.
— Шику?! Что случилось?
Селене показалось, что она очнулась от сна. Или, вернее, видит сон наяву, и сон этот удивителен и прекрасен.
Глаза Шику сияли так, что их сияние могло ослепить.
— Я свободен! Селена! Любимая! Я свободен!
Сердце первым откликнулось на радостную новость и заколотилось быстро-быстро. А Селена все спрашивала, словно не могла понять смысла сказанных ей слов:
— Объясни, что случилось. Объясни, что произошло.
Шику, не выпуская ее из объятий, проговорил;
— Вчера у нас был разговор с Амандой, очень спокойный и очень мирный. Я сказал, что не в силах продолжать нелепый фарс. Что все, что мы с ней делаем, страшная глупость, и она со мной согласилась. Словом, мы оформляем документы, и очень скоро я назову своей женой одну чудесную девушку, если только, конечно, она за это время не передумала!
— Шику! Шику! — только и могла твердить Селена, не в силах поверить своему счастью. — Передумала? Я? Да я чего только не передумала за это время, но думала только о тебе!
В комнату вошла Камила и, посмотрев на влюбленных, вздохнула с понимающей улыбкой.
— Мне пора спать, — сказала она, — мои куры уже давным-давно улеглись. А вы ведите себя прилично!
— Не беспокойтесь, дона Камила, — Шику даже привстал со стула, — вы же знаете, как я уважаю вас и вашу дочь.
— Знаю, знаю, — ворчливо сказала Камила, — в вашем уважении я уже убедилась. То-то тебя столько времени не было видно. Ладно, ладно, я пошутила, — прибавила она, увидев, как горько дрогнули губы Шику. — Только имей в виду, что мою дочку защищает сама Пресвятая Дева, так что я за нее не беспокоюсь. А беспокоюсь, как бы вы не сломали и не испачкали что-нибудь у меня в гостиной.
— Мамочка! Я чехлы на мебель надену! — пообещала Селена, и они с Шику от души расхохотались.
Этот смех, который готов был разразиться по любому поводу, который дрожал у них на губах, в глазах, был смехом от полноты счастья, завладевшего сердцами двух молодых, полных жизни людей. Камила опять покачала головой и, пожелав им спокойной ночи, отправилась к себе в спальню.
Оставшись одни, влюбленные приникли друг к другу. Их поцелуй длился вечность. Они припали друг к другу, как припал бы истомленный жаждой путник к животворному роднику. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Селена проговорила:
— Просто не представляю, как я выдержала столько времени без тебя...
— А что со мной-то творилось? Я перестал есть, почти не спал, не работал, все казалось мне пустым и бессмысленным.
— Если честно, то я чуть было не покончила с собой, чтобы избавиться от этой муки. — Селена прижалась лбом к плечу Шику, а он еще крепче прижал ее к себе.
— Лучше поцелуй меня, я здесь, я с тобой, — прошептал он, уткнувшись в ее густые каштановые волосы, наслаждаясь запахом солнца и чистоты, который исходил от них. — Неужели моя Селена по-настоящему хотела смерти? Я не могу в это поверить.
— Да, Шику, да! Был день, когда я взяла в руки пистолет, но ничего не сделала, потому что я верю в Бога. И одна только мысль о том, что мне придется гореть в аду, привела меня в ужас. Хотя и жизнь казалась мне адом.
— Зато теперь она будет для нас раем, любовь моя! — пообещал Шику, глядя в глаза своей возлюбленной.
Он взял ее голову обеими руками и крепко-крепко прижался к полуоткрытому нежному рту, а когда, наконец, оторвался от желанных губ, то услышал вопрос:
— Ты мой? Теперь только мой? — страстно спрашивала его Селена.
— Я давно только твой, моя девочка, — отвечал он ей. — Как же я люблю тебя! Как люблю! Теперь ты видишь, что я оказался прав и мы с тобой будем счастливы, потому что Аманда и в самом деле умная женщина. Ты мне не верила, а выходит, что я ее знаю лучше тебя...
Селена кивнула. Она была рада убедиться в правоте Шику и готова была идти сестре навстречу, раз та больше не таила против нее зла.
Когда Шику ушел, Селена долго еще сидела у окна и смотрела на звезды. Думала ли она о будущем? Грезила ли? Мечтала? А может быть, она молилась? Наверное, все вместе. Заря застала ее у окна, и разгорающееся солнце напомнило о жаре любви, которая всегда будет щедро наделять ее силой жизни. Она вспомнила об Аманде с благодарностью и пожелала ей  счастья в этом новом начинающемся дне.

* * *
Аманда встретила Илду, которая принесла ей завтрак в спальню, улыбкой. Илда расцвела улыбкой в ответ. Господи! Да неужели ее девочка пошла на поправку? Неужели она выходила и эту? Неужели выдержала еще один бой против судьбы?
Эти вопросы вихрем пронеслись в голове счастливой Илды, а в уютной спальне, куда из сада заглядывали в окно розы, вкусно запахло душистым кофе.
— Позвони доктору Орланду, — попросила Аманда, отпивая глоток ароматного напитка. — Я решила заняться своими ногами. Вот увидишь, скоро я буду бегать, как вы все.
Илда мысленно перекрестилась. Похоже, Господь Бог сотворил чудо и исцелил ее дочь.
— Мне кажется, я вижу сон, — сказала она. — Конечно, доченька, я сейчас же позвоню доктору Орланду.
Но чудеса на этом не кончились, потому что, как только они кончили завтракать, раздался звонок в дверь и вошел адвокат Адербал.
Илда недоуменно смотрела на дочь, а адвокат вопросительно на обеих.
— Что-то случилось? — после взаимных приветствий спросил он.
- Я выехал сразу после вашего звонка, дона Аманда. который, признаюсь, меня разбудил.
Аманда улыбнулась.
— Да, когда я чего-то хочу, я нетерпелива, — призналась она.
— С тобой жить, как на русских горках кататься, — пробурчала тихонько вошедшая в комнату Лижия. Ей было тоже любопытно, что еще выкинет, чего еще ждать от обожаемой сестрицы.
— Присядьте, доктор, отдышитесь, выпейте кофейку, — любезно предложила Аманда взволнованному адвокату.
В своем инвалидном кресле она выглядела королевой на троне, и Илда иначе и не звала ее теперь, как принцесса.
Адвокат послушно сел и взял в руки чашку с кофе.
— Так вот, доктор Адербал, я хочу, чтобы вы продолжили мой бракоразводный процесс, — торжественно провозгласила Аманда.
Адвокат от неожиданности чуть не выпустил чашку с кофе из рук. Более непредсказуемой клиентки у него еще не было. Илда приоткрыла рот от изумления. Аманда наслаждалась произведенным эффектом.
— Вчера у нас с Шику был разговор, — продолжала она, — откровенный и очень спокойный. Мы решили, что лучший выход для нас обоих — это мирный, цивилизованный развод.
На этот раз Илда перекрестилась уже не мысленно. Она была счастлива теми переменами, которые произошли, наконец, с Амандой.
Оставив Аманду обсуждать этапы процедуры развода с адвокатом, она поспешила к телефону, с тем, чтобы позвонить Орланду.
Сообщив доктору удивительные новости, она попросила:
— Договорись, пожалуйста, с Ноэми о сеансах массажа и предупреди... — тут она вздохнула, призадумавшись, но все-таки сказала, потому что слишком хорошо знала свою капризную, переменчивую дочь, — предупреди, что могут быть трудности психологического порядка. Ведь она попала в катастрофу, когда ехала оформлять документы для развода, и долго не хотела лечиться.
— Я все понимаю, дорогая, — отозвался Орланду.
Как всегда, Илда проговорила с Орланду несколько дольше, чем собиралась, и, когда, повесив, наконец, трубку, вернулась в гостиную, адвокат уже ушел. Очевидно, лицо у Илды выглядело озабоченным, потому что Аманда сказала:
— Я-то думала, что вы с Лижией обрадуетесь моему решению, а ты...
— Ты даже не представляешь, как я обрадовалась, - сказала Илда, садясь с ней рядом, — я всегда знала, что вы с Шику не очень счастливы. Вы часто ссорились, обижались друг на друга... Я ждала, что ты, наконец, придешь к разумному решению. Но ты, как всегда, все решила так неожиданно, так внезапно, что я оказалась не готовой, и меня пугает, что за этим решением последует еще какое-нибудь, такое же неожиданное.
— Ты ошибаешься, мама, мое решение совсем не внезапное и не неожиданное, — возразила Аманда. — Я много думала и поняла, что мы не подходим друг другу с Шику, что он был моим детским капризом. Я ведь все время его воспитывала, хотела видеть совсем другим человеком, но у меня ничего не выходило. А сама я мечтала о другом мужчине, образованном, элегантном, который мог бы меня понять, которому были бы близки мои пристрастия, увлечения. Мне нужен совсем другой муж, полная противоположность Шику.
— И ты уже знаешь такого человека? — осторожно спросила Илда.
— Мне кажется, да, — спокойно ответила Аманда, — и ты его знаешь тоже.
— Доктор Силвейра? — Илда произнесла это имя, но все же не могла поверить, что догадалась верно.
— Вот именно, потому что другого умного, образованного и культурного мужчины в Маримбе нет, — заявила Аманда свойственным ей непререкаемым тоном.
— Но он гораздо старше тебя, Аманда. он мог бы быть...
— Моим отцом? — Молодая женщина рассмеялась. — Но он не мой отец.
— И потом, он сам говорил, что чем-то болен. И в нем есть какая-то странность, дочка, ты не заметила? Она тебя не смущает? — Илде трудно было смириться с выбором Аманды. Она не верила до конца в его серьезность.
— Неужели ты думаешь, что я могла бы увлечься каким-нибудь юнцом? — возмутилась Аманда. — Нет, мне нужен человек зрелый. И потом, я тоже странная. Во всяком случае, вы всегда меня в этом упрекаете. Так что мы и тут друг другу подходим.
— Мне трудно судить, так ли это, но так и быть, предположим, что вы друг другу подходите. А любовь? Ты влюблена в него, Аманда?
Илде так хотелось растопить ту ледяную корку, которая с некоторых пор одела ее Аманду, пробудить в ней чувства, заставить вспомнить о сердце... и что же она услышала?
— Я уже обожглась однажды с Шику, и мне кажется, что не любовь в жизни главное, — спокойно сказала Амандой. — В людях я больше всего ценю ум, и с Силвейрой мне всегда легко и приятно. Я уверена, он меня понимает. А иногда мне кажется, что он знает меня лучше всех. Даже лучше меня самой. Так что не грусти, мамочка, твоя дочь ведет себя примерно: собирается заниматься физиотерапией, освобождает Шику. Она заслуживает награды. Ты не находишь?
Илда находила, что Аманда заслуживает спутника жизни лучше, чем Силвейра, но не стала разубеждать дочь, понимая, что это бесполезно, и только сострадательно улыбнулась.
Зазвонил телефон. По тону Аманды Илда поняла, что звонит Силвейра.
Аманда говорила довольно долго, а когда повесила трубку, глаза у нее искрились и на лице блуждала загадочная улыбка. Аманда сразу похорошела. Глядя на нее, Илда подумала — нет, что бы она ни говорила, но она явно влюблена. А где любовь, там и счастье. Кто знает, кому что на роду написано. Может быть, Аманде быть счастливой с Силвейрой?

0

29

Глава 29

Азеведу с ироничной улыбкой поглядывал на Шику, который в последнее время постоянно витал в облаках.
Сам-то он был в первую очередь огорчен и озабочен тем, как медленно продвигаются у них дела с расследованием. Вот он и попытался вернуть коллегу на грешную землю.
— Если дело пойдет так и дальше, нам обоим придется подавать в отставку, — произнес он. — Мне-то есть куда податься, я буду школьным учителем, потому что у меня каллиграфический почерк. А вот что будешь делать ты?
— Я? — На лице Шику заиграла широкая улыбка, совсем ему несвойственная. — Я буду загонять бычков в загон, кормить кур и все прочее в том же роде!
— Хорошее занятие для комиссара полиции, — иронически одобрил Азеведу, — особенно куры для него подходящая компания. И давно ты собираешься сослать себя на птичий двор?
— При чем тут сослать? Я собираюсь жениться на Селене и, стало быть, обзавестись хозяйством, домом, народить кучу детишек!
Последняя мысль была особенно по душе комиссару, и он весело подмигнул следователю.
— А что думает обо всем этом сеньора Аманда? — поинтересовался тот.
— Она, наконец, поняла, что ничего путного у нас с ней не выйдет, и согласилась на развод. Так что, как только оформим документы, милости просим на свадьбу!
— Поздравляю, комиссар! Это действительно прекрасная новость. Теперь я понимаю, почему вы в последнее время стали несколько рассеянным. 
Азеведу прошелся по помещению полицейского участка и невольно вздохнул. Он и сам бы не отказался сообщить Шику подобную новость. «Мы с Лианой расписываемся послезавтра, — сказал бы он. — Свадебный завтрак в ресторане». Что ж, может, дело дойдет и до этого...
Мечтательное настроение мужчин улетело в широко распахнутую дверь. На пороге стояла взволнованная Селена.
— Шику! Я приехала в город за покупками и только что в машине видела женщину, которая участвовала в моем похищении!
Шику и Азеведу настороженно и внимательно слушали рассказ испуганной девушки. Да, нельзя было отрицать, что мужественная и отважная Селена была напугана. Она могла без страха встретить опасность, с которой столкнулась бы лицом к лицу. Мужественно бы ей противостояла. Но сейчас она была явно напугана.
— Но ты же утверждала, что никакого похищения не было? — прервал ее Шику.
Селена словно бы и не услышала его слов. Во всяком случае, ничего на них не ответила. Промолчал и Шику. Больше он не прерывал ее рассказ.
Он не стал объяснять Селене, что, скажи она обо всем вовремя, вполне возможно, следствие уже перестало бы буксовать на месте и напало на нужный след. След появился сейчас, и брать его нужно было как можно быстрее. А Селена торопливо рассказывала о похищении. Азеведу и Шику должны были помочь ей. Она не хотела вновь пережить что-то подобное.
— Опиши как можно подробнее внешность этой женщины, — потребовал Шику.
— Высокая, сухощавая, — начала она свое описание, и по мере того как она прибавляла деталь за деталью, Шику все отчетливее видел перед собой медсестру, которая помогала Аманде: усаживала ее в коляску, перекладывала на постель. Да, эта сильная крепкая особа вполне была способна похитить Селену.
Когда он высказал свое предположение вслух. Селена испугалась еще больше.
— Аманде грозит опасность! — проговорила она. — Я в этом уверена. Это страшная женщина. Она способна на все.
— Я сам займусь всем этим. Не волнуйся, — успокоил ее Шику. — Поезжай спокойно домой и ни о чем не думай. Если мне понадобятся дополнительные сведения, я тебе сообщу.
Шику успокаивал Селену, но сам был взволнован не меньше ее. Он даже послал Кабесона проводить ее. Лентяй Кабесон отправился выполнять поручение без большой охоты.
— Вот бы нам узнать, на кого работает эта женщина! Думаю, ключ был бы сразу у нас в руках, — энергично заявил Азеведу. — У меня нет сомнений, что ваша медсестра и похитительница — одно лицо. А вы как считаете, комиссар?
— Сейчас уточню, — пообещал Шику и набрал номер Аманды.
Но у той было занято.
Четверть часа назад Фрида, взволнованная не меньше, чем Селена, вбежала к Аманде.
— Селена меня узнала! — проговорила она задыхаясь.
— Этого только не хватало! — процедила Аманда. — Мне кажется, тебе был дан строгий наказ выходить только в черных очках и широкополой шляпе! Какого черта ты разгуливаешь просто так?
— Но я же была на машине! — стала оправдываться Фрида. — И потом. Селена не так часто бывает в Маримбе!
— Исчезни с глаз моих, — приказала Аманда. — И не вздумай в ближайшее время показываться в моем доме!
Не хватало только того, чтобы Шику связал похищение этой деревенщины с ней, с Амандой! Фрида пыталась еще что-то говорить, но она, похоже, забыла, с кем имеет дело. Оправданий Аманда выслушивать не стала. Очень нужны были ей эти оправдания! Она в ярости выставила Фриду и стала думать, что ей предпринять. Ни за что на свете она не хотела быть замешанной в этой истории с похищением, которая закончилась так нелепо. Немного успокоившись, она позвонила Силвейре и сообщила о том, что произошло.
— Вы понимаете, в каком щекотливом положении я оказалась, — говорила она ангельским голоском. — Умоляю! Придумайте что-нибудь. И еще, разберитесь же, наконец, с Селеной! Нам с ней не дышать одним воздухом! До тех пор, пока она ходит по земле, я не могу ни спать, ни есть! Я не в силах смотреть, как эта гадина отбирает у меня мужа! А тут еще и Фрида!..
В голосе Аманды уже звенели слезы.
— Успокойся, дорогая, и поверь, что в этом лучшем из миров все к лучшему! — галантно произнес Силвейра. — Потерпи еще немного! Ты же знаешь, что ради твоего спокойствия я готов перевернуть весь мир, а не только разобраться с какой-то Селеной! А что касается Фриды, то обещаю: в ближайшее время ее никто не увидит. За это я отвечаю.
Аманда нервно положила трубку. Сколько уже времени она довольствуется пустыми обещаниями! На какие только жертвы не идет! Одна только комедия с разводом чего стоит! И что? Шику того и гляди получит документы, Селена по-прежнему жива и здорова, и что же, ей, Аманде, калеке в инвалидной коляске, наслаждаться лицезрением их семейного счастья?
Зазвонил телефон. Аманда подняла трубку. Звонил Шику. Значит, эта гадюка успела ему доложить о Фриде! Но ничего. Аманда тоже кое-что успела.
На вопрос мужа о ее медсестре-сиделке она с чувством большого облегчения сообщила, что та уехала на несколько дней к матери.
— Ты разве забыл? — спросила она, словно Шику был по-прежнему в курсе всех семейных дел, а не жил своей, отдельной жизнью. — Я жду ее со дня на день, но она задерживается. Может, мать заболела и нуждается в ее помощи?
Аманда готова была разыгрывать беспокойство как угодно долго, но у Шику не было времени на подобные разговоры.
— А кто тебе посоветовал обратиться именно к этой медсестре? — прервал он новым вопросом поток предположений Аманды.
— Никто. Мама обратилась в одно из агентств, и нам ее прислали. А что случилось? Почему тебя вдруг так заинтересовала Фрида? — спросила Аманда, почувствовав, что настал ее черед задавать вопросы.
— Похоже, что эта женщина имеет отношение к похищению твоей сестры Селены, — не стал таиться комиссар. — Если наши подозрения подтвердятся или станет известно что-нибудь конкретное, непременно тебе сообщу, — пообещал он. — А пока, если она появится, сразу же сообщи мне и будь с ней предельно осторожна, И вообще, я бы тебе советовал взять себе в помощники кого-нибудь другого.
— Спасибо, что предупредил, Шику! — воскликнула чрезвычайно довольная Аманда. — Какой ужас! Кто бы мог подумать! А на вид такая добросовестная и обязательная женщина! Мне очень приятно, что ты обо мне заботишься. Я до того растрогалась, что не успела даже как следует испугаться. Передай от меня Селене поцелуй.
— Непременно. А ты не забудь мне сообщить, как только появится Фрида, Ну пока! Будь здорова.
Шику уже не терпелось отыскать Фриду. Безусловно, она много могла им рассказать. Вполне возможно, именно она и выведет их на Эзекиела.
Эзекиел был уже в курсе, как проштрафилась его помощница, и буквально рвал и метал. Ну и наняли они себе исполнителей! Что один, что другая! Из-за их разгильдяйства и легкомыслия все предприятие может пойти прахом! А они приехали в Маримбу не за тем, чтобы морским воздухом дышать! До сих пор его злило и раздражало поведение Жулиу.
Жулиу бегал за каждой юбкой и без конца нарывался на всевозможные неприятности. На днях чуть было не подрался с Лукасом.
А ведь этот Лукас тоже ныряет, плавает с аквалангом, обшаривает дно. Ищет какую-то дурацкую морскую живность, какую и глазом-то не разглядеть. Нет,  чтобы расположить к себе паренька, подружиться с ним, у них появился бы еще один бесплатный ныряльщик, и дело бы пошло куда быстрее. Что стоило бы Лукасу приглядываться еще и к железкам и рассказывать о них Жулиу? Так нет! Этот дурень приударил за Кларой, сестрой Лукаса, а она хоть и немая, но красотка хоть куда, и брат с нее глаз не спускает. Может, он и не стал бы возмущаться, если бы Жулиу просто поухаживал за девушкой. Но он и этого не умеет. Ему сразу постель подавай. Вот и получил огромный фингал под глазом.
Силвейра хотел было от него сразу же избавиться, как у них это принято. Но на этот раз Эзекиел был с ним не согласен и сумел его образумить. Доводы у него были самые простые: где им сейчас искать нового ныряльщика? И потом, никто не гарантирует, что второй окажется лучше первого. Так что пусть лучше не валяет дурака и продолжает заниматься своим делом. Сколько можно здесь торчать без всяких результатов?
А тут еще и Фрида проштрафилась. И Селена несчастной Аманде глаза мозолит.
Что касается Фриды, тут дело совсем другое. Эзекиел потер руки и засмеялся характерным скрипучим смехом, явно от удовольствия. Так скрипуче он смеялся, когда в голову ему приходил очередной хитроумный и пакостный план, на которые всю свою жизнь он был непревзойденным мастером.
Когда он поделился им с Силвейрой, тот тоже довольно ухмыльнулся. План был хоть куда. Он разом решал все их проблемы.

0

30

Глава 30

Селена сидела в кабинете на фабрике и просматривала счета и бумаги. После того как Аманда, попав в автокатастрофу, поручила все фабричные дела вести ей и Лижии, не сомневаясь, что результаты их деятельности будут плачевными, она часто сидела в этом кабинете, вникая в каждое слово контракта или договора.
Долголетняя привычка вести хозяйство на свой ферме оказала Селене неоценимую службу. Она очень быстро вникла в суть взаимоотношений между поставщиками кож и администрацией фабрики и постаралась в первую очередь наладить именно эти взаимоотношения. Ведь поставщиками были не кто иные, как те самые фермеры, с которыми она имела дело каждый день, которых так хорошо знала и понимала.
В ведении переговоров она обнаружила деловую хватку, трезвый ум и ту спокойную уверенность, которая всегда помогает настоять на своем. Искренне заинтересовалась делами фабрики и Лижия. Она взяла на себя всю канцелярию, и ее обязательность и аккуратность не замедлили благотворно сказаться на делах. В трудных случаях она советовалась с Гуту, поражая его своей сообразительностью. Все, что он объяснял, она схватывала на лету. Дела на фабрике пошли не только не хуже, чем при Аманде. Они пошли куда лучше, потому что Селена умела то, что никак не давалось ее старшей сестре, несмотря на весь ее ум — Селена умела говорить с людьми. А когда люди находят общий язык, им лучше работается.
Удивительно ли, что Аманду буквально корежило при одной только мысли о Селене? До поры до времени она себя сдерживала и знала, ради чего. Но в этот день! Дверь внезапно распахнулась, и в нее въехала Аманда на своей инвалидной коляске,
Не только Шику, но и фабрика была причиной испепеляющей ненависти Аманды к своей сводной сестре. Эта втируша, эта выскочка готова была отнять у нее все!
С детства Аманда привыкла к своей исключительности. Она считала, что только она способна справляться с серьезными делами, и поэтому ей позволено делать многое, что не позволено другим. Высокомерная гордячка, она смотрела на всех свысока, зная, что среди пигмеев ей никогда не встретить себе ровни. И вдруг эта грубая девка, эта деревенщина, над которой она хотела не только посмеяться сама, но и заставить посмеяться Шику, взяла над Амандой верх! Во всем. Всюду. Отняла у нее любовь. Отняла дело. Отняла власть, значимость, авторитет. И вдобавок еще и лицемерила, делая вид, будто ей наплевать и на власть, и на деньги!
Поджав губы, въехала в кабинет соперницы Аманда. Селена было подумала, что сестра, дав разрешение на развод, хочет окончательно с ней помириться, наладить с ней родственные отношения.
— Рада тебя видеть, Аманда. — сказала она. — Что хочешь — чай? Кофе?
И тут Аманда взорвалась. Ох, какой она закатила Селене скандал! Чего она только ей не наговорила! Какими только словами не честила. И безграмотной дурой, и деревенщиной, и кто знает, как еще.
— Да у меня даже уборщица, даже горничная умеют читать и писать, — истерически орала Аманда, — а ты ведь и в школу не ходила! Выползла из своей вонючей дыры, где прозябала со своей гулящей мамочкой!
Пока Аманда честила ее. Селена молчала. Хотя, честно сказать, такого не ждала. Она понадеялась, что сестра, наконец, взялась за ум, все поняла, а раз поняла, то и смирилась, стала спокойнее, доброжелательнее.
Но, похоже, у Аманды был новый приступ старой болезни. А раз так, то Селена давно про себя решила, что не будет связываться со своей сумасшедшей сестрицей, у которой по временам ехала крыша. Поэтому она сидела и, сжав зубы, молчала. Однако когда эта истеричка стала поливать грязью ее мать, Селена не выдержала. Вспылив, она выскочила из-за стола и кинулась к Аманде, собираясь выставить ее вон из кабинета. Но Аманда, вместо того чтобы угомониться, продолжала орать:
— Нацепила тряпки, намазалась, думаешь другим человеком стала? Как была дурой, так и осталась! Думаешь, я позволю тебе воровать у меня все подряд — мужа, работу, жизнь? Никого ты не обманешь своими грязными трюками, которым у проходимки-мамаши обучилась!
Селена в неистовстве трясла эту безумную, а потом дала ей увесистую затрещину и отпихнула от себя.
Аманда завизжала так, будто ее убивают. В кабинет тут же вбежал ее адвокат Адербал, который, оказывается, сидел и ждал свою клиентку в приемной.
Прибежал и Артурзинью, который как раз приехал на фабрику по делам.
Адербал кинулся успокаивать Аманду.
— Она вас избила? Избила? — без конца спрашивал он, собираясь, очевидно, подать на Селену в суд.
Аманда, не говоря ни да, ни нет, твердила одно:
— Увезите меня! Мне надо успокоиться! Какой жуткий характер! Какой ужасный характер!

Успокоиться нужно было и Селене.
— Послушай, да ты вся дрожишь! — воскликнул Артурзинью, который хлопотал вокруг Селены. — Выпей водички, и я отвезу тебя домой. Успокойся, пожалуйста. Ты что, в первый раз с Амандой имеешь дело?
— Я сама доеду, — стуча зубами, отвечала Селена. Ее колотила нервная дрожь. — Здесь на фабрике есть машина. Я вполне сама справлюсь.
— Ну, смотри, — сказал Артурзинью, зная, что Селена не из тех девушек, которым стоит перечить. Всю дорогу колотила Селену нервная дрожь. И, вернувшись домой, она никак не могла успокоиться. Вернувшись домой, Камила застала дочь за странным занятием: та палила из пистолета по банкам, и они со звоном разбивались вдребезги.
Та-ак, значит, ее доченька пары выпускает. Когда подростком была, дрова бежала рубить, а теперь, значит, за пистолет взялась! Хорошенькое дело!
— Позволь узнать, с кем это ты так расправляешься? — спросила она, недовольно поджав губы.
— С собой, — резко ответила Селена, — Ненавижу себя! Ненавижу! Подумать только, ударила калеку!
— Ты? — изумилась Камила, — Кого же это?
— Аманду! — ответила Селена с отчаянием.
— Ну, эта калека еще всех нас перекалечит, — с вздохом сказала Камила. — Ну, постреляй, постреляй, если думаешь, что легче будет. Хотя я думаю, что облегчение от другого наступает. Подумай лучше, как тебе с этой змеей вообще дела не иметь. От нее только и жди, что беды...
Мать была права, стрельба не приносила облегчения, и Селена бросила пистолет. Несколько дней она никуда не отлучалась из дома. Даже на фабрику не ездила. Лижия и без нее с делами справится. Она ведь и вправду дура безграмотная, хоть и читать и писать умеет.
Селена возилась по хозяйству, отводя душу в привычной работе и молясь про себя, чтобы Аманда все-таки дала развод Шику, чтобы они поженились и вдвоем занялись хозяйством. И плевать ей тогда на свое наследство, и на фабрику, и на все эти дела. Пусть ими Аманда ведает. А она и о фабрике, и об Аманде думать забудет...
Шум мотора прервал мечты Селены. Во двор въехала Лижия.
— Я за тобой, — сказала она. — Несколько фермеров отказались от поставок. Если их не уговорить, нам грозит катастрофа, на складе почти ничего не осталось. А ты сама знаешь, какие у нас обязательства перед обувными фабриками. Поговори с ними. Они тебя слушаются.
— Знаешь, Лижия, я решила больше фабричными делами не заниматься, — сказала Селена. — Ты ведь в курсе, какой мне скандал Аманда закатила. А у меня нервы не выдержали. Я до сих пор в себя прийти не могу, что ударила калеку. И я решила оставить все эти дела.
— И напрасно. Аманда и сама раскаивается. Ее, видно, только так и надо учить. И вообще, должна тебе сказать, что автокатастрофа пошла ей на пользу, она время от времени ведет себя совсем по-человечески. Вот и на развод согласилась! Так что я за вас с Шику очень рада, сестренка!                           
Лижия крепко обняла и поцеловала Селену. Селена улыбнулась: кто его знает, может, и впрямь все не так плохо? Может, Аманда понимает, что больна, и потом стыдится своих приступов?
— А если ты на себя не хочешь работать, то помоги мне, — попросила Лижия. — я одна не справлюсь. Ты же знаешь! Что тебе объяснять...
Тут Лижия была права, ничего объяснять Селене было не надо — она знала и положение дел на фабрике, знала и то, что бессмысленно молоденькой Лижии убеждать в своей правоте дюжих фермеров.
Больше Лижии уговаривать Селену не пришлось. Она отправилась в конюшню, оседлала Аризону и через две минуты была готова пуститься в путь.
— Ты поедешь со мной? — спросила она.
— Нет, — ответила Лижия. — Ты же знаешь, мне пока за тобой не угнаться. А дело срочное, не терпящее отлагательств.
Лижия села в машину, где чувствовала себя куда увереннее, чем в седле. Оно и понятно, учиться ездить верхом она начала совсем недавно. Селена тронула поводья, и сестры разъехались в разные стороны.

Эзекиел издал скрипучий смешок и проскользнул в дверь, которая в этих местах не запиралась. Он мог спокойно похозяйничать в этом доме, потому что Камилу с раннего утра вызвали принимать у кобылы роды на дальней ферме.
С того самого дня, как в голове его родился хитроумнейший план, он наблюдал за домом Селены. Но во дворе и в доме все время суетились хозяйки. Стряпня, стирка, уборка. За овощами на огород пошла одна, кур кормит другая. То трясут покрывала, то полы моют. Но вот, наконец, и Эзекиел дождался своего часа. Довольный, он прошмыгнул в дом будто черная тень. Не было его довольно долго. Что он делал в доме? Изучал расположение комнат, с тем чтобы осуществить новое похищение Селены? Но их было всего три — дне спальни и большая общая комната, которая заменяла хозяйкам и гостиную и столовую и была на самом деле кухней. Правда, были еще кладовки, где хранились съестные припасы. Но не хотел же Эзекиел обворовать двух совсем небогатых женщин. Да и что у них было воровать? Не был же он голодным бродяжкой, которому и пара лепешек — подарок. Однако когда он вышел, вид у него был чрезвычайно довольный. Он по-лисьи оглянулся по сторонам, убедившись, что ник то его не заметил, и исчез.
Селена вернулась домой поздно вечером очень усталая. Но съездила она не зря. Ей удалось переубедить недовольных фермеров, которых явно кто-то подначил в их недовольстве. Но после долгого разговора ей удалось заставить их себя выслушать, а потом и убедить в своей правоте. Она позвонила Лижии, чтобы ее успокоить.
— Завтра съезжу на фабрику, — пообещала она, — и лично приму эти кожи. Посмотрю, выполнят ли они наш уговор.
— Спасибо, Селена, — обрадованно поблагодарила Лижия. — Спокойной ночи!
Повесив трубку, она облегченно вздохнула: дело опять было в надежных твердых и честных руках.

0

31

Глава 31

На следующий день по дороге на фабрику у Селены запищал сотовый.
— Вот что значит деловой день, — усмехнулась она про себя, — стоило выйти из дома, как уже разыскивают!
Она нажала кнопку.
— Селена, я хочу попросить у тебя прощения, — услышала она голос Аманды. — Я и сама не знаю, что на меня нашло. Прости, пожалуйста.
Селена хоть и раскаивалась во вчерашнем, но слышать Аманду ей все равно было неприятно. Ей хотелось быть подальше от этой неуравновешенной истерички, которая и ее превращала в сумасшедшую.
— Все сказала? Тогда пока! — на этом Селена приготовилась закончить разговор и нажать отбой.
- Погоди, Селена! Мне еще столько нужно тебе всего сказать! Я хотела вчера, с этим и ехала. Но знаешь, так стало вдруг обидно из-за всего...
Это Селена могла понять, поэтому она молча слушала.
— Но разговор у меня не телефонный. И второго скандала я тоже не хочу, поэтому давай встретимся на могиле моего... нашего отца. Ты знаешь, где она находится?
— Лижия мне говорила, — сухо отозвалась Селена. Отказать сестре во встрече она не могла. Раз сама Аманда просит о примирении, грех было бы не откликнуться на ее просьбу. Но ехать ей не хотелось, ох как не хотелось, и Аманда это почувствовала.
— Позволь мне исправиться. Не отнимай у меня шанса все наладить, — уговаривала она Селену. — Больше я тебя обижать не буду. Пожалуйста, приезжай через полчаса, я буду тебя ждать.
— Ну, хорошо, — выдавила из себя Селена и нажала на кнопку отбоя.
Так и быть, она сначала съездит на встречу с Амандой, а потом поедет на фабрику. Много времени у нее это не займет. Что уж такого необыкновенного может ей сказать Аманда? В общем, она все успеет. Все равно поставщики приедут не раньше полудня. Первой на кладбище приехала Аманда с Адербалом. Вернее, нет. Не совсем. Первыми приехали Эзекиел с Фридой, но они стояли в отдалении за шпалерой вечнозеленого кустарника и были не видны.
— Не будем торопиться, — говорил ей Эзекиел, — сейчас этот тип уйдет, и ты поговоришь с доной Амандой наедине. Помни, от этого разговора многое зависит. Если она снова возьмет тебя, считай, что тебе повезло. Старайся!
Фрида готова была стараться. Хотя Силвейра в разговоре с ней после ее оплошности был даже мягче, чем она ждала, она поняла, что только чудом избежала суровой кары, и готова была с удвоенным рвением делать все, что ей прикажут. Она очень надеялась на разговор с Амандой и заранее прикидывала, что ей скажет.
Зато Аманда вовсе не хотела разговора с Селеной наедине.
— Вы ведь не оставите меня? — спрашивала она Адербала, с которым вместе приехала. — Вы сами видели, какой у нее бешеный характер. Она способна на что угодно, но мне так важно поговорить с ней! Я хочу с ней помириться. На могиле моего отца. Вам не кажется, что это символично?
— Безусловно, дона Аманда!
Адербал порадовался за Аманду, которая мало того что стоически переносила собственное несчастье, но еще и была готова на любые жертвы, лишь бы помириться с той, которая обидела ее и оскорбила.
— Не волнуйтесь, дона Аманда, — продолжал он. — Я буду рядом, в машине, и по первому вашему зову появлюсь.
— Спасибо, Адербал. Я, в самом деле, так волнуюсь. У меня даже во рту все пересохло. Купите мне, пожалуйста, бутылочку минеральной воды с газом.
— С удовольствием, — кивнул Адербал. — Вот только за водой мне придется ехать в город. Здесь поблизости ни одного киоска.
— Ничего, я подожду, — пообещала Аманда.
Адербал направился к машине, а Аманда поехала по аллее, направляясь к могиле. На лице ее играла злобная улыбка.
Наконец-то настал миг ее торжества. Наконец-то она сведет счеты с той, что, непрошеная, вторглась в ее жизнь и безнаказанно стала в ней хозяйничать.
Аманда привыкла сама распоряжаться всеми, кто ее окружал. И она не отдаст своего маленького королевства!
Навстречу ей шла Фрида, и Аманда ей улыбнулась.
— Мне тебя будет не хватать, дорогая, — сказала она вслух. — Ты так ловко перекладывала меня из коляски в постель. Ты такая сильная. Ни мама, ни Лижия не умеют этого делать так ловко! Да, мне всерьез будет тебя не хватать.
Фрида услышала ее последние слова и сказала:
— Но ведь я могу вернуться к вам, дона Аманда. Все зависит только от вашего ре...
Хлопок выстрела прервал ее речь, и Фрида упала навзничь как подкошенная. Довольный Эзекиел в черных перчатках бросил возле нее пистолет и обратил к Аманде ироничную улыбку.
— Ты хорошо помнишь, что тебе нужно делать? — спросил он.
— Конечно, конечно, — ответила, нервничая, Аманда, — отправляйся! Селена вот-вот подъедет!
— С нетерпением жду новостей, — снова ухмыльнулся Эзекиел и исчез, будто сквозь землю провалился.
Селена и в самом деле подъехала очень скоро. Она вышла из машины, увидела лежащую в луже крови Фриду, позади которой сидела Аманда в инвалидной коляске, и в ужасе спросила:
— Кто это?
— Моя сиделка, — ответила Аманда.
— Но это же та самая женщина, которая похитила меня, — с недоумением произнесла испуганная Селена, хорошенько приглядевшись к лежащей. — Что здесь произошло?
— Ты ее убила. Селена! — с торжеством в голосе объявила Аманда.
— Я? — Селена даже не поняла всей серьезности обвинения, до того оно было в ее глазах бессмысленно и нелепо. — Что за чушь ты несешь, Аманда!
— Да, да, ты ее убила, вот из этого пистолета! Разве это не твой пистолет?
— Похож, но не мой, конечно, — пожала плечами Селена, наклонилась и подняла пистолет, чтобы рассмотреть его получше, чтобы доказать, наконец, Аманде, какую она мелет чушь, Как только пистолет оказался в руках у Селены, Аманда закричала:
—— Так ты приехала сюда, чтобы убить меня. Селена? Бедная Фрида! Она погибла, защищая меня! Ты — зверь! Настоящий зверь! Убивай! Убивай скорее! Я беспомощна! Я не могу сопротивляться!
— Бросьте оружие! — раздался мужской голос.
Адербал с бутылкой минеральной воды в руках несся на помощь Аманде.
— Немедленно бросьте пистолет! Я приказываю! Я не шучу! — кричал он.
— Убивай! Убивай! — продолжала вопить Аманда.
— Да я сроду никого не убивала, — возразила возмущенная Селена. — По-моему, вы тут оба спятили.
— Убийца! Убийца! Адербал, спасите меня! Я боюсь! — кричала Аманда, закатывая глаза, с лицом, искаженным от ужаса.
Адербалу и самому было не по себе перед этой девушкой с решительным твердым лицом, привычно держащей в загорелой руке старенький кольт.
— Давайте поговорим, Селена, — начал он, — давайте поговорим мирно...
— Да вы что? Боитесь меня? — изумилась Селена. — Да поверьте, я сроду ни в кого не стреляла! Выслушайте меня. Когда я сюда приехала, эта женщина была уже мертва...
Но Аманда не давала Селене и слова сказать, заглушая ее рассказ своими истерическими криками:
— Спасите! Убийца! Я боюсь! Адербал! На помощь!
— Я немедленно звоню в полицию, — сказал Адербал. — Немедленно звоню. — И он стал нажимать кнопки сотового.
Селена, наконец, поняла, в какую ее заманили ловушку.
— Ну и гадина же ты! — сказала она Аманде. — Но и тебе это даром не пройдет!
Селена подняла кольт, и Аманда уже не притворно, а всерьез завопила:
— Убивают! Убивают!
— Мразь! — припечатала ее Селена, бросила револьвер, развернулась и пошла к машине.
Адербал тем временем торопливо сообщал комиссару полиции Шику о том, что на кладбище им обнаружен труп сиделки доны Аманды и Селена с пистолетом в руке, которая, расправившись с медсестрой, хотела убить и Аманду.
— Выезжаем! — коротко ответил Шику.
Спустя полчаса он и Азеведу были на месте преступления. Они привезли с собой и врача, который констатировал смерть несчастной Фриды от пистолетного выстрела. Фриду увезли в морг Кампу-Линду на вскрытие, а Шику и Азеведу, обмерив предполагаемое расстояние, на котором находилась Селена от Фриды, и подобрав старенький кольт, отправились в участок.
— Вот и еще одно преступление в нашей Маримбе, — печально сказал комиссар.
— И снова загадочное, — прибавил Азеведу. — Я не верю, что Селена убила эту женщину.
Шику внимательно осмотрел старенький кольт.
— Но револьвер принадлежит Селене, — сурово сказал он, — я его не раз у нее видел.
— Охотно верю. И что из этого?
Шику и сам знал, что из этого следовать может самое разное. Но он был обязан не отворачиваться от предложенной ему версии преступления, хотя бы потому, что сам в нее ни секунды не верил, что был заинтересован в спасении Селены, любя и страдая за нее.
— Разве ты не провел целую ночь, карауля дверь в особняк Аманды, чтобы Фрида не проскользнула незамеченной? — продолжал спрашивать и размышлять Азеведу.
Да, так оно и было. Шику сидел в засаде целую ночь, надеясь подстеречь Фриду и опасаясь за Аманду. Но Фрида так и не появилась. Откуда она взялась на кладбище? Почему Аманда не сообщила, если та вызвала ее на свидание? Может, Селена убила Фриду, защищая Аманду? А Аманда...
Эти и еще многие вопросы вертелись в голове Шику, когда он составлял протокол.
Но начинать нужно было все равно с Селены. Странно, что она не приехала в полицию сама...
Пока Селена добиралась до фермы, она отчетливо представила себе, чего добилась Аманда, заманив ее в ловушку. Домой она приехала совершенно бледная, краше в гроб кладут, но очень спокойная.
— Теперь все будут думать, что я — убийца и выстрелом отомстила своей похитительнице, — сказала она матери, рассказав ей всю историю.
— Что ты, дочка?! Что ты?! — возмутилась Камила. — Да тебя все знают в округе. Знают, что ты и мухи не обидишь. А уж чтобы руку подняла! Да на женщину!
Селена сидела, сгорбившись, у стола, ее бил озноб, у нее зуб на зуб не попадал.
— Сейчас я поеду в Маримбу и все расскажу Шику, — с трудом унимая дрожь, проговорила она. — Он что-нибудь придумает.
— Никуда ты не поедешь, — резко возразила Камила. — в таком-то состоянии! Я тебя никуда не отпущу. Сейчас напьешься горячего кофе, успокоишься, а там посмотрим, что будем делать. Ты ни в чем не повинна, так что нечего тебе по полицейским участкам шляться.
Она быстренько сварила кофе и поставила перед дочерью большую кружку.
— Пей, согревайся, — сказала она. — Так ты говоришь, что кольт был очень похож на наш, и ты его там бросила? Сейчас я схожу в кладовку и посмотрю, где наш-то валяется.
Из кладовки Камила вышла с растерянным и озабоченным лицом.
— Нет его там, — расстроенно сказала она. — Мы-то ведь им не пользуемся. Он всегда на месте лежит.
— То-то и оно, что пользуемся, — горько усмехнулась Селена. — Помнишь, я на днях из него стреляла? Теперь я понимаю, что и это было специально подстроено. Она приехала, чтобы меня разозлить, вывести меня из себя, и я как дурочка стала плясать под ее дудку!..
— Но уж того, что ты станешь из револьвера палить, она никак не могла предположить, — с вздохом сказала Камила. — Палила ты по своему почину.
— Верно, — согласилась Селена, — Но и это пойдет ей на пользу. У меня до сих пор все руки в порохе. Верная улика. Знаешь, я все-таки поеду к Шику. Так будет лучше.
Но она не успела. Шику сам к ним приехал.
— Я ее не отдам! — стала кричать Камила. — Так не поступает жених с невестой.
— Погоди, мама, — остановила ее Селена и обратилась к Шику, который смотрел на нее с такой болью.
Как бы ему хотелось уберечь ее от всех житейских бурь! Ведь она спасала ему жизнь, и не один раз, а дважды! Он знал ее великодушие, ее мужество, а теперь сам, своими собственными руками, посадит в тюрьму?! Это было нестерпимо. Какими глазами будет смотреть на него Селена? Да, так не поступает жених с невестой. И может быть, после этого она перестанет считать его своим женихом.
— Выслушай меня. Шику, — попросила Селена и рассказала, как приехала на кладбище, увидела мертвую Фриду, как блажила Аманда насчет убийства, как Адербал увидел ее с кольтом в руке, — Больше ничего не было. А теперь вези меня в тюрьму и делай все, что тебе положено.
— Ты же понимаешь, что я это делаю не по своей воле, — говорил Шику, доставая наручники. — Ты понимаешь, что я не могу не делать этого?
— Понимаю, — сказала Селена, подставляя руки.
Нервный озноб первых минут прошел, она снова владела собой и была мужественной и терпеливой Селеной.
И надев вместо обручального кольца на руки любимой наручники, комиссар Шику повез ее не в новый дом, а в казенный, от которого не велено зарекаться ни одному человеку на свете.

0

32

Глава 32

Весть о том, что Селена Ферейра убила сиделку Аманды, мгновенно облетела Маримбу. Хотя Шику и старался, чтобы его возлюбленную увидели в наручниках, но буквально через несколько минут после того, как он водворил ее в камеру, об этом заговорили на всех углах, потому что в маленьких городках очень зоркие глаза и чуткие уши.
Возмущенная Лиана не поверила городским сплетням. Она просто отмахнулась от них.
— Нужно быть выше этого, — сказала она назидательно очередному обывателю, который хотел обсудить с ней потрясающую новость.
Но всерьез эта новость потрясла двоих — Артурзинью и Билли. Оба они были неравнодушны к Селене и оба отдавали себе отчет, чем ей грозит подобное обвинение. Однако узнали они эту трагическую новость едва ли не последними.
Артурзинью сообщил об этом по телефону Сервулу.
— Камила в отчаянии, — сказал он, — она растерянна и не знает, что ей делать. В Маримбу она приехала вместе с дочерью на полицейской машине, а потом бросилась к нам с Изабел как к своим старинным друзьям. Мы предложили ей пожить у нас, чтобы быть поближе к дочери, и она согласилась.
— Я не верю, что Селена могла кого-то убить! — заволновался Артурзинью. — Расскажи, как было дело, Сервулу!
Едва услышав имя Аманды. Артурзинью воскликнул:
— Я уверен, она всему причиной! Во всем виновата только она!
— Но невиновность Селены будет очень трудно доказать, — продолжал Сервулу. — Экспертиза в Кампу-Линду показала, что у Селены на руках следы пороха и пистолет принадлежит ей.
— Ну и что из этого? Ей просто нужен хороший адвокат. Я немедленно займусь этим. У нее будет лучший криминалист Бразилии! Но сначала я хочу с ней поговорить.
Повесив трубку, Артурзинью поспешил в полицейский участок. Свидания с Селеной он добился не сразу. Шику не очень-то хотелось пропускать этого задиристого петушка к своей возлюбленной. Он прекрасно знал, что этот молодой человек к ней неравнодушен.
— Я защищаю интересы своей клиентки в качестве адвоката до тех пор, пока она не наймет криминалиста, — заявил Артурзинью и добился своего. Шику тоже хотел, чтобы Селену защищал самый лучший адвокат и сумел доказать ее невиновность.
Артурзинью вошел в камеру и ему стало жаль Селену чуть ли не слез — такая она была тихая и несчастная.
— Аманда мне подстроила ловушку, а я в нее попалась, — в отчаянии сказала Селена.
— Не отчаивайся ты так, — принялся утешать ее Артурзинью, — правда на твоей стороне! Я составил список ведущих адвокатов Бразилии, ты выберешь того, к кому хочешь обратиться, и мы выиграем твой процесс.
— Нет, Артурзинью, большое спасибо за помощь, но мне не нужен адвокат, — грустно отозвалась Селена. — Мне не выбраться из сетей Аманды, потому что она очень умная. Она обойдет любого адвоката. Она может все, если сумела убедить в моей виновности даже Шику и он арестовал меня...
Сухие глаза Селены смотрели с таким отчаянием, что Артурзинью подумал, что было бы куда лучше, если бы она поплакала.
— Я уверен, что ты победишь, Селена. Аманда вовсе не всемогуща, — стал убеждать он ее.
Она подняла голову, пристально посмотрела на него и потом спросила:
— Могу я тебя попросить об одной очень серьезной услуге, но моя просьба должна остаться строго между нами?
— Разумеется. Ты можешь положиться на меня целиком и полностью. Твоя просьба для меня приказ. — Артурзинью приготовился внимательно слушать.
— Сообщи Билли, что со мной произошло, — тихо сказала она, — но постарайся, чтобы никто об этом не знал. Понимаешь? Ни одна живая душа!
— Обещаю, что так и будет. А ты не теряй надежды. Вот увидишь, мы вызволим тебя отсюда.
Когда было нужно, Артурзинью умел хранить тайны, быть незаметным, действовать осмотрительно и осторожно.
Билли давно интересовал его. Загадочный тип. И он, кажется, разгадал, что связывает его с Селеной. До Билли он и в самом деле добрался незамеченным, проехав к его дому пустынной кружной дорогой. Если Билли и удивился нежданному визиту, то не показал этого, и пригласил гостя в небольшое студию, которое заменяло ему гостиную. В углу в кресле сидела очень красивая женщина, и Артурзинью было замялся, не спеша поделиться новостью, ради которой пришел.
— Говорите, говорите, — ободрил гостя хозяин. — Я ничего не скрываю от Дианы.
В нескольких словах Артурзинью передал все, что произошло.
Известие было настолько неожиданным, что Билли даже присвистнул. Лихо, однако, действует эта компания!
— У Селены есть какие-то основания надеяться на твою помощь? — спросил Артурзинью. — Она отказывается от адвоката и просила только обо всем сообщить тебе.
— Зря отказывается, — сказал Билли. — Что я могу? Только повидаться, по-дружески поддержать...
Артурзинью показалось, что Селена имела в виду что-то более существенное, чем дружеская поддержка.
Билли смотрел на него в упор своими выпуклыми черными глазами, словно спрашивая, не пора ли гостю уходить?
Однако Артурзинью уходить не собирался. Его могли считать в городе кем угодно: легкомысленным повесой, плейбоем, бабником, но при необходимости он прекрасно мог разобраться в сложившихся обстоятельствах, понять, кто чего стоит, и добиться своего. Для него не было секретом особое отношение Селены к Билли. Да, она любила Шику, но к Билли испытывала ту особую доверительную и благодарную приязнь, которую порождают только совместно пережитые трудности.
Селене было за что благодарить Билли. Артурзинью понял, что он и был тем таинственным другом, который помог ей с анализом ДНК, доказавшим ее родство и право на наследство. А потом именно Билли, прибегнув к, мягко сказать, незаконным средствам, вызволил ее из таинственного плена. Вот и теперь, попав в невероятно сложную ситуацию, она полагалась на него и просила его помощи.
Поэтому Артурзинью счел нужным дать понять Билли, что у них немало общего.
— Мы оба хотим спасти Селену, — сказал он. — Ты спасал ее уже не раз.
Билли хотел было возразить, но Артурзинью остановил его:
— Не время спорить. Я обо всем догадался. У меня неплохо работает интуиция. Словом, если ты и есть тот самый друг, в запасе у которого нетрадиционные методы решения всех вопросов, то имей в виду и меня. Я всегда готов помочь, как угодно и чем угодно. Может быть, пригодится то, что я — адвокат. Может быть, деньги. Может быть, личное участие. Словом, знай, что я в твоем распоряжении, какие бы ты ни применял методы и формы деятельности.
Билли оценивающе взглянул на Артурзинью — молодой человек представал совсем в ином свете. Он был совсем неглуп и вызывал симпатию.
— Спасибо, я буду иметь в виду, — сказал он. — Вот только относительно незаконных действий я не согласен. Я действую под надзором прокурора. И он, наконец, познакомил своего гостя с Дианой, которая тихонько сидела в кресле и присутствовала при их разговоре.
— Более очаровательного прокурора я в жизни своей не видел! Позвольте мне позвонить вам, я уверен, что нам найдется, о чем поговорить! — пылко воскликнул Артурзинью, тут же подтвердив, что не зря заслужил репутацию дамского угодника.
— Позвоните, — согласилась, к немалому удивлению Билли, Диана и дала ему телефон.
— Он мне понравился, — сказала она после ухода Артурзинью Билли. — Во всей этой ситуации он вел себя как отзывчивый и очень неглупый человек.
Билли был с ней согласен. Но ему было не до Артурзинью, он мучительно размышлял, чем может помочь Селене. Он прекрасно понимал, что Аманда мстит Селене. Но для того чтобы получить против нее улики, он должен был знать, что связывает ее с Эзекиелом и Силвейрой.
Похоже, он размышлял об этом вслух, потому что Диана вступила в разговор.
— Ты хочешь, отправиться к Силвейре? — спросила она.
— А почему бы и нет? — сумрачно усмехнулся Билли.
— Только имей в виду, что если ты будешь заниматься в первую очередь Селеной, то может пострадать твое главное задание. Большие птицы улетят, и мы даже не узнаем, какого цвета были драгоценные камни. Послушайся доброго совета: не стоит смешивать служебное задание с частной жизнью! Времени достаточно, чтобы успеть сделать все: и спасти Селену, и заполучить сокровища.
Но на этот раз Билли не был согласен с Дианой. Он был уверен в обратном — у них очень мало времени! Если Силвейра отдал Селену в руки Аманды — именно это и предстояло выяснить, — то она была в опасности всюду; и в тюрьме, и на свободе. Аманда своего добьется. И стоит ей только узнать, что Селена может выйти на свободу, как она отравит ее прямо в камере предварительного заключения. Такое уже было с Налду. Его отравили под носом у комиссара.  Атропановые препараты в пищу, сердечный приступ, а потом все будут говорить, что несчастная не выдержала угрызений совести!
Селена понимает свое положение лучше всех и права, когда говорит, что адвокат ей не поможет. Больше того, он может быть ей даже во вред!
Билли решил навестить Силвейру незамедлительно. Силвейра был необыкновенно доволен удачно проведенной операцией. Желание Аманды было выполнено: они убрали Селену. И не убили ее. Как говорится, одним выстрелом двух кроликов.
Правда, потеряв Селену, которую наверняка посадят на несколько лет, отчаявшийся Шику может вернуться к Аманде. Но вот его можно будет убрать без всяких проволочек. Какое-то время Аманда будет в отчаянии, но Силвейра будет с ней рядом. У него хватит ума на то, чтобы ее утешить. И ума, и знания, на каких ее струнках можно сыграть. Никто не знает ее так, как он. А там...
Силвейра принял Билля с благосклонной улыбкой. Улыбка была тем благосклоннее, чем меньше ему нравилось вмешательство нанятого агента в его личные дела.
— Не узнаю нашего воспитанного спокойного Билли, — сказал он с растяжкой. — Что случилось?
— О том, что случилось, ты знаешь много больше меня, — резко ответил Билли. — В истории с Фридой видна рука Эзекиела. Я узнал почерк. Но я тебя уже предупреждал: в эти ваши игры я не играю. Они меня не интересуют. Меня интересует одно: роль Аманды во всей этой истории.
— Аманда — моя соседка, — медленно проговорил Силвейра. — Я ее иногда навещаю. Она потрясающая женщина — вот все, что я могу тебе сказать.
— Понятно. Ну что ж, навещу и я эту потрясающую женщину. Сам задам ей кое-какие вопросы.
— Не смей к ней приближаться. Билли, — с угрозой в голосе произнес Силвейра, и от его показного благодушия не осталось и следа.
— Неужели ты так печешься о спокойствии своей соседки? — со свойственной ему усмешкой поинтересовался Билли.
— Эта соседка для меня важна так же, как для тебя твой сын, — с той же угрозой в голосе сказал Силвейра.
Билли тон не понравился, но он говорил о многом. По существу, он уже выяснил все, что хотел. Вот только не хотел, чтобы в этот грязный клубок замешали еще и Зеку.
— Я бы не советовал тебе угрожать мне, Силвейра, — сказал он с такой интонацией, которая яснее ясного говорила, что при случае он не остановится ни перед чем. — И сына моего забудь, чем скорее, тем лучше.
Силвейра не желал ссоры. На это у него были свои основания, и они были достаточно весомы.
— Ты слишком напряжен. Билли, — сказал он, и тон его вновь был очень благожелательным. — Я не сказал ничего особенного, просто сравнил, чтобы тебе было понятнее. Просто сравнил.
— Мы друг друга поняли, — сказал Билли. — Но я все-таки поговорю с твоей возлюбленной. Ей что-нибудь от тебя передать?
Единственное, что мог сейчас сделать Билли для Селены, это хоть как-то подстраховать ее. Поняв, что она действительно в руках Аманды, он отправился к ней. Большой надежды всерьез напугать ее и заставить слушаться, у него не было. С такой поддержкой, как Силвейра и Эзекиел, она чувствовала себя сильной и безнаказанной. Но она хотя бы должна была знать, что и у Селены есть надежные друзья, готовые за нее постоять. И Билли отправился на свидание с Амандой.

0

33

Глава 33

Аманда была камнем преткновения и для Шику. Разумеется, он ни секунды не верил в то, что Селена причастна к этому убийству. Ведь, повстречав Фриду, она бросилась не куда-нибудь, а к нему, к Шику, ища у него помощи и защиты. Она даже призналась в том, в чем раньше не признавалась: в похищении. Так с чего бы вдруг она взяла на себя расправу? Ведь она прекрасно понимала, что за спиной у Фриды стоят какие-то злоумышленники. И боялась вовсе не Фриду, а именно тех неведомых бандитов, которые могли вновь напасть на нее. Ее страшила неведомая опасность, а Фрида была именно тем человеком, который мог приподнять завесу неизвестности.
Селена, и только Селена, понимала, как важно для Шику найти и допросить Фриду. Так что даже если предположить невозможное и допустить, что разумная и прямодушная Селена способна навести пистолет на человека, то она никогда бы не навела его на Фриду, желая в первую очередь избавиться от главной опасности и разоблачить бандитов. Если кому-то и нужно было убрать Фриду, то только все тем же самым злоумышленникам.
Но как только Шику добирался до этой нехитрой мысли, он останавливался, потому что не в силах был согласиться со следующей, которая логично и неотвратимо вытекала из предыдущей: Аманда заодно с бандитами. Она принимала участие в убийстве. Она дала на него свое согласие.
А вот принять эту мысль и согласиться с ней Шику никак не мог.
Он прожил с Амандой не один год. Она была сложным, во многом тяжелым человеком, но преступницей, убийцей быть не могла. В этом Шику был твердо уверен. Он полагался на свое знание людей. Разве мог он обмануться в той, кого еще недавно считал своей женой? Нет, в ней он не мог обмануться.
Аманда доставила ему много тяжелых минут. Она превратила его жизнь в ад своими истериками, капризами, ревностью. Он разуверился в ней, разочаровался, перестал любить. Но именно поэтому не мог допустить о ней никаких дурных мыслей. Аманда не может быть убийцей. Шику говорил себе это тем тверже, чем чаще у него закрадывалось сомнение в честности и искренности Аманды. Но он гнал от себя эти мысли как недостойные. Он не мог позволить себе выгородить любимую Селену за счет нелюбимой Аманды. В долг себе он вменил беспристрастность и очень страдал, видя, как мучает ею Селену. Но Селена рано или поздно все поймет. Комиссар Шику принял решение: оправдать Селену должен суд, и только суд. Его приговор и будет той самой объективной оценкой сложившейся ситуации, в которой они так нуждаются. И вынесена она будет вне зависимости от его желаний и пристрастий. После этого он почувствовал даже что-то вроде благодарности к Артурзинью, которого недолюбливал, — как-никак, а именно он пообещал найти для Селены самого лучшего криминалиста.
Себе Шику отвел роль самого лучшего тюремщика. Он вновь посылал Кабесона в ресторан Лианы за едой для Селены и настойчиво убеждал ее не падать духом и как следует есть, чтобы поддержать силы.
— Они тебе понадобятся, — твердил он. — Вот увидишь, они тебе очень скоро понадобятся.
Но он и сам потерял всякий аппетит, похудел, страдал бессонницей, и Сервулу, глядя, как сын буквально тает, потеряв душевный покой и теряя следом здоровье, попытался открыть ему глаза на виновницу всех его бед.
— Шику, — обратился он к сыну, — оглянись вокруг. Посмотри на дону Камилу, которая скоро ослепнет от слез. Посмотри на свою невесту Селену, которая томится в клетке. Посмотри, наконец, на себя — издерганного и измотанного, и, посмотрев, скажи: когда ты, наконец, покончишь с этой недостойной комедией?
— О какой комедии ты говоришь? — переспросил Шику. — Прости, отец, я тебя не понял. Я слишком устал за последнее время, со мной лучше говорить не намеками, а прямо.
— Ты устанешь еще больше, бегая от правды, которой боишься взглянуть в глаза. Но ты должен это сделать, сынок. Ты ведь и сам в глубине души понимаешь, что во всем виновата женщина, которую ты сделал своей женой. Во всем виновата Аманда!
— Ты не смеешь так говорить, отец! Ты понимаешь, какое ты ей предъявляешь обвинение? — Шику даже привстал от возмущения.
— Так. Значит, предъявлять обвинений нельзя, а губить людей можно? — возмутился, в свою очередь, Сервулу. — Аманда заманила Селену в ловушку, и ты покорно идешь у нее на поводу и соглашаешься, чтобы все вы из-за нее страдали? Ты меня удивляешь, сынок! Где твой ум? Где твоя трезвость?
— Но я не могу поверить, что Аманда... — простонал Шику. — Не могу! Не могу!
— Вот проклятая баба! — рассердился Сервулу. — Как она запудрила тебе мозги!
— Нет, я никак не могу поверить, что Аманда могла так обойтись со своей сестрой! — продолжал настаивать на своем Шику.
— Да она и не сестра ей вовсе! — в сердцах возразил Сервулу. — Тиноку и дона Илда ее удочерили, и я сам сказал ей об этом, когда она тут оскорбляла и издевалась над всеми подряд — надо мной, над тобой, над Селеной. И надо сказать, что это поубавило у нее спеси!
Вот это новость! Шику и предположить такого не мог! Бедная Аманда! Она так гордилась, что она — единственная любовь своего отца, его наследница. Отец был ее идолом, ее кумиром.
Ему опять стало до безумия жаль эту женщину, что вознеслась до небес в своей гордыне и была низвергнута с этих небес и повержена в прах. Действительно в прах — жалкий инвалид, калека в коляске... Азеведу понимал, что творится с комиссаром, но не вмешивался. Шику должен был сам принять решение. А следователь из Рио между тем продолжал вести разговоры с Селеной, надеясь, что она припомнит еще какую-нибудь деталь, еще какую-нибудь подробность, которая выведет их на верный след.
Наконец Шику решил поговорить с Амандой. Он пришел под вечер в дом, который еще недавно считал своим, и попросил разрешения у доны Илды поговорить с ее дочерью.
— Если ты, в самом деле, просишь позволения у меня, то я тебе его не даю - Аманда и так слишком нервничает в последнее время. Вы опять поссоритесь. А ты знаешь, что с ней бывает после ваших ссор.
С тех пор как Илде стало казаться, что все вокруг ополчились против Аманды, она стала ее главной защитницей. Мать всегда на стороне слабого. А слабой сейчас была Аманда. В каком состоянии она вернулась с кладбища! Илда еле-еле ее успокоила. И дочка ей все рассказала. Как приехала и увидела ссорящихся Фриду и Селену. Как Селена навела на нее пистолет. Как Фрида бросилась к Селене, чтобы выбить его из рук убийцы, и получила пулю. Как вовремя подоспевший Адербал спас Аманду от верной погибели. Так чего еще хочет комиссар от ее дочери, которую он сделал несчастной, которой нанес оскорбление, предпочтя ей другую? А Селена! Мало того что отняла у ее несчастной девочки мужа, она еще пыталась убить ее!  Правильно, что Шику посадил ее в тюрьму. Может, он еще одумается и поймет, с кем связался. Ошибки бывают у каждого. У Аманды тяжелый характер, но у нее прекрасная душа!
Илда в последнее время перессорилась из-за Аманды со всеми — с Лижией, с Орланду. Они призывали ее трезво взглянуть на происходящее, но она видела в них врагов. После последней ссоры Орланду ушел, в досаде хлопнув дверью.
— Когда ты прозреешь, позвони, — на прощание сказал он. — Я буду ждать.
И сейчас Илда стояла в боевой позе, приготовившись отразить очередную атаку.
Шику застыл в нерешительности, раздумывая, что ему предпринять. Но тут послышался голос Аманды:
— Шику пришел со мной поговорить? Оставь нас, пожалуйста, мама!
Илда не стала перечить дочери. Ее желание было законом.
— И ты, как и Лижия, считаешь, что я заманила Селену в ловушку? — начала с места в карьер разговор Аманда. — А тебе не кажется, что в ловушку попала я? Она отняла у меня все — дело, мужа, даже отца! Я всегда знала, что однажды проснусь и у меня ничего не будет. И вот этот день настал! Скоро весь город будет показывать на меня пальцем и смеяться надо мной. Отец, которым я так гордилась, оказался не моим отцом! Его забрала у меня Селена!
— Не передергивай, Аманда! Что ты такое говоришь? При чем тут Селена, скажи на милость? — недовольно поморщился Шику.
— Так ты хочешь сказать, что я лгу? Что всегда лгала? Что наша жизнь была ложью? Моя любовь? Наш брак? Моя преданность? Моя привязанность?
Аманда пошла в атаку, и комиссар оказался в роли ответчика. Но он не собирался отвечать, он собирался задавать вопросы.
— Лучше расскажи мне, Аманда, что произошло на кладбище, — начал он.
— Так ты пришел ко мне как комиссар полиции, а не как мой муж, с которым я прожила столько лет? Пришел по служебным делам? Но тогда я не отвечу тебе ни слова! Только в присутствии адвоката!
Аманда, по своему обыкновению, вспыхнула как порох и переменилась в одну минуту, только что она была несчастной и страдающей и буквально через минуту стала злобной и агрессивной.
Шику с тоской ощутил поднимающееся в нем привычное раздражение. И постарался с ним справиться.
— Но я задам тебе очень простые и конкретные вопросы. Почему мы с тобой не можем просто по-дружески побеседовать? Разве тебе есть что скрывать?
— Ты опять упрекаешь меня во лжи! Ты меня мучаешь. Тебе мало того, что я раздавлена, уничтожена. Я не знаю, кто я. Не знаю, кто мой отец. Все, во что я верила, больше не существует. И ты, кого я люблю, обращаешься со мной как инквизитор! Нет, это невыносимо! Невыносимо! Ты меня мучаешь! Как ты меня мучаешь!
Шику, наверное, посочувствовал бы ей, если б не знал наизусть эти истерические приступы. Для них всегда находился повод, как только Аманда хотела настоять на своем, не пойти навстречу, отстраниться.
— Да послушай же ты меня, в конце концов! — обозлился он. — Не одна ты страдаешь на свете! От твоего рассказа многое зависит! Я хочу узнать, что случилось...
— Мама! Мама! — принялась громко кричать Аманда. — Перестань меня мучить. Шику! Перестань меня мучить!
На зов дочери прибежала дона Илда.
— Что здесь происходит? — спросила она, переводя встревоженный взгляд с Шику на Аманду и с Аманды на Шику.
— Скажи ему, чтобы он меня не мучил, — обессиленно произнесла Аманда и прикрыла глаза.
— Я же говорила тебе. Шику, — с упреком начала Илда, — что тебе не нужно говорить с Амандой. Я же знаю, до чего ее доводят ваши ссоры.
Ссоры? Какие ссоры? При чем тут ссоры? Речь идет о смерти одного человека и жизни другого. Шику молча поднялся. Он был прав, когда ушел из этого сумасшедшего дома. Толку здесь не добьешься. Ни от кого. Пожелав бывшей жене и теще спокойной ночи, он направился к двери.
— На суде я дам подтверждение всем своим показаниям, — бросила ему вслед Аманда.

0

34

Глава 34

После ухода Шику Аманда сочла, что эту битву она выиграла. Предыдущая была с Билли, и она не могла сказать, что победа осталась за ней. Если быть еще честнее, то он добился того, чего хотел: он напугал ее, хотя не произнес ни одной угрозы, наоборот, был изысканно, издевательски вежлив. Однако она поняла, что у Селены могущественные друзья и они знают о ней, Аманде, куда больше, чем ей хотелось бы. Она не испугалась самого Билли, ее друзья, по ее понятиям, были куда могущественнее, но она испугалась огласки. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из ее окружения узнал, что она водит знакомство с Эзекиелом. Это сильно испортило бы ее репутацию. А может, и дальнейшую жизнь.
Во всяком случае, ей бы уже не удалось так легко разубедить Шику. Сейчас он только предполагает, что она может быть нечестна, а тогда бы он был уверен, что она говорит заведомую ложь.
Аманда всегда отличалась целеустремленностью. И всегда добивалась намеченной цели. Разве не расквиталась она, в конце концов, с Зе Паулу? Теперь, когда ее целью стало уничтожение соперницы, она готова была добиваться ее с той же маниакальностью. И не сомневалась, что добьется. В запасе у нее по-прежнему оставалось верное и испытанное средство, к которому она всегда могла прибегнуть, если не сработают все остальные. Зе Паулу, Налду, дорожка была уже накатанной. Вполне может быть, что ей придется отправить по ней и Селену.
В то время как Аманда продумывала свои будущие шаги, сидя у себя в спальне, Лижия ссорилась с матерью в гостиной.
— Как ты не видишь, мама, что Аманда день ото дня становится все опаснее? — спрашивала она мать с горечью. — Ее нужно сдерживать, а не потакать ей во всем, как ты! Разве ты не видишь, что она творит?
— Я вижу, что все винят мою дочь, и не могу оставить ее без поддержки, — отвечала Илда. — Когда-нибудь ты будешь матерью, Лижия, и поймешь меня. Когда было плохо тебе, я была с тобой, теперь плохо Аманде...
— Да нет же, мама, нет! Это всем плохо от нее! — пыталась переубедить ее Лижия. — Разве, когда я болела и ты была со мной, ты забывала об Аманде? Разве я мешала тебе любить ее?
— Разумеется, нет, дочка. И Аманда мне нисколько не мешает любить тебя по-прежнему. Просто ты выросла и не нуждаешься больше в моих заботах. В них нуждается Аманда с тех пор, как судьба ее привязала к инвалидной коляске.
— Почему ты считаешь, мама, что инвалидная коляска избавляет от ответственности за свои поступки? Почему тебе жалко одну Аманду? — спрашивала Лижия со слезами отчаяния на глазах. — Почему тебе не жалко Селену, которая проводит свои дни в тюрьме? Камилу? Фриду, в конце концов?
— Я не позволю тебе делать из Аманды чудовище только потому, что она не ваша с Селеной сестра! — истерически закричала Илда. — Ты стоишь за Селену горой с тех пор, как стала работать с ней на фабрике! Но не забывай, что обязана этим Аманде! Она передала вам в руки все дела, а теперь вы хотите оттеснить ее! Загнать в угол!
— Что ты такое говоришь, мама?! — воскликнула в неподдельном испуге Лижия. — Это же не твои слова, не твои мысли! Ты говоришь точь-в-точь как Аманда!
— Я говорю не как Аманда, а я говорю правду! — заявила разгневанная Илда.
— Если это для тебя правда, то лучше мне не находиться с вами под одной крышей, — горько сказала Лижия. — Я ведь заодно с Селеной, а Селена теперь ваш враг!
Лижия выскочила из дома с твердой решимостью больше в него не возвращаться. Ссориться без конца с Амандой и видеть, во что превращается мать, было выше ее сил. Она сделала свой выбор. Она считала свою сестру — пусть они не родные по крови, но выросли они вместе и всю жизнь считались сестрами, — так вот, она считала свою сестру преступницей и не хотела иметь с ней ничего общего.
Ноги сами привели ее на Пиратский пляж к Лукасу. Ей нужна была поддержка. Приняв такое важное и суровое решение, она все равно чувствовала себя маленькой девочкой, и ей было очень страшно. Лукас постарался успокоить свою взволнованную подружку. Ему-то показалось, что она просто погорячилась, поссорившись с сестрой и матерью, что в ней говорит юношеский максимализм, нетерпимость. Он попытался уговорить Лижию вернуться, но она, глядя на него полными слез глазами, только отрицательно качала головой.
— Ну что ж, оставайся у нас, — мягко сказал он, — ложись спать. Мне кажется, тебе нужно отдохнуть, а завтра ты все увидишь в ином свете. Ты будешь спать на моей постели, а я лягу в гостиной.
Да, после того как Лукас вместе с ребятами отремонтировал дом в рыбачьем поселке, у них с Кларой были не только спальни, но и большая комната, которую они называли гостиной.
Лижия благодарно улыбнулась. В самом деле, больше всего на свете она нуждалась сейчас в дружеском тепле и отдыхе.
Клара, которая в этот день задержалась в Маримбе дольше обычного, очень удивилась, обнаружив Лукаса, сидящего на полу в гостиной. Он объяснил, что скоро ляжет спать, что у них ночует Лижия, которая поссорилась со своими.
Клара покивала, отказалась от ужина и прошла к себе. Она не стала делиться с братом своими неприятностями. Брат вряд ли понял бы ее обиду. А обида была. Она смертельно обиделась на Гуту, который отказался от нее сегодня. Кларе так хотелось, чтобы они наконец-таки были вместе. По-настоящему. По-взрослому. Для нее это было бы подтверждением его любви к ней. Но Гуту все медлил, не отваживался на решительный шаг. Он не хотел быть вместе с Кларой.
Уткнувшись в подушку, она горько оплакивала свою несчастную судьбу, свою немоту, из-за которой была обречена на одиночество. Ни один парень не соглашался быть с ней всерьез, и это приводило ее в отчаяние. Она расценивала это как знак отторжения, пренебрежения. Она не понимала, сколько было в подобном отношении уважения и бережности...
Утром Клара опять не увиделась с Лижией. Лижия ушла, когда она еще спала. Ушла домой. Но только для того, чтобы всерьез проститься с матерью, забрать необходимые вещи. Поутру ее уход из дома предстал перед ней как насущная необходимость, как единственный возможный выход.
Илда провела бессонную ночь и была счастлива, когда увидела входящую Лижию. Она вопросительно смотрела на нее, но ничего не спрашивала. Где она провела эту ночь? Что для нее изменилось?
— Я хочу попрощаться с тобой по-хорошему, мама, — серьезно сказала ей дочь. — Я ухожу из дома.
— И идешь к Лукасу? — не выдержала Илда. — Но вы же встречаетесь так недолго!
— Почему к Лукасу? Нет. У них нет для меня свободного места. Я поживу в пансионе Лианы, — спокойно ответила Лижия как о деле давно решенном.
— Неужели у тебя нет ни малейшего сострадания к сестре? — спросила Илда.
— После того, что она сделала, сострадать ей может только Господь, — был ответ. И еще Лижия прибавила: — Мне будет очень не хватать тебя, мамочка, потому что мы всегда понимали друг друга, обо всем говорили. А сейчас я, как все, растерянна и напугана всем происходящим. Но я ухожу, чтобы не заболеть, как ты, чтобы сохранить трезвую голову. Я так сочувствую тебе, мамочка. Я так не хотела, чтобы с нами случилось что-то подобное, так не хотела...
Мать и дочь обнялись со слезами на глазах. Ни одна не могла уступить другой. Каждая настаивала на своей правоте и сражалась за нее.
Лиана была удивлена, увидев Лижию с чемоданом, но ни о чем ее не спросила и отвела девушку в очень славную и уютную комнату. Она перевидала на своем веку столько девушек, столько юношей с чемоданами! Все они рано или поздно пускаются в дорогу, покидают родной дом, ищут свою судьбу. Только это и могла сказать ей Лижия. Но Лиана это знала и без нее. Лижии понравилось ее новое жилище. Она посидела на кровати, затем приняла душ, переоделась и вышла. Она чувствовала себя приезжей, гостьей в своем родном городе и смотрела на него совершенно новыми глазами. Оказалось, что он полон огней и праздничной суеты. Суета чувствовалась, прежде всего, в гостинице Лианы. Дело в том, что через несколько дней здесь должно было состояться праздничное шоу, которое готовил Тадеу, и к нему шли последние приготовления.
Жуди деятельно помогала своему жениху. Она верила в триумф, верила в успех. Наконец-то и она нашла себе дело по душе. Ей нравилось все — подготовка программы, телефонные переговоры с участниками, оформление помещения. А световые эффекты? А места для публики?
«И сколько ее придет, этой публики?» — с замиранием сердца думала Жуди.
Ее счастье омрачало только одно — она не знала, как помирить Тадеу с братьями. Ни Гуту, ни Артурзинью и слышать о нем не хотели. Они не мешали ей с ним встречаться, уважая ее право на личную жизнь, но о том, чтобы вновь с ним общаться? Об этом не могло быть и речи! Во всяком случае, Жуди не чувствовала себя в силах завести об этом речь. В другое время она могла бы поговорить с Ланс с Ренату, они всегда были более терпимыми и отзывчивыми, но не сейчас. Сейчас Жуди не могла тревожить своими проблемами сестру и ее мужа.
Ланс была тяжело больна, и Ренату занимался только ею.
То, что Ланс болела, было видно невооруженным глазом. Она побледнела, похудела. У нее не было сил на самые обычные, привычные дела. Стоило ей дойти до Пиратского пляжа, как она уже задыхалась. А о том, чтобы постоять за стойкой вновь открытого кафе, она и подумать не могла. А ведь как она о нем мечтала! Сколько вложила сил в это кафе! Сколько энтузиазма! И вот...
Ланс теряла силы, нервничала. Чем больше нервничала, тем больше курила. А чем больше курила, тем хуже себя чувствовала. Ренату извелся, глядя на жену. Он-то понимал, что главная беда — это курение. Но как заставить Ланс бросить эту отраву? Пока Ланс никак не соглашалась. Она твердила, что питается здоровой пищей, что медитирует, дышит чистым воздухом, и поэтому ее временная слабость скоро пройдет. Еще день, два... И она брала очередную сигарету. Мудрым, понимающим взглядом смотрела на своих детей Изабел. Она видела, что творится с Ланс, из-за чего переживает Жуди. Ланс она помочь никак не могла, она могла только болеть с нею вместе, но она могла помочь Жуди.
Посоветовавшись с Сервулу, Изабел решила устроить небольшой вечер, собрать всю свою семью, пригласить Тадеу.
Услышав об этом, Жуди бросилась ей на шею. Только мама могла угадывать ее заветные желания.
Зато совсем по-другому повели себя сыновья, когда узнали, что им предстоит в ближайшее время.
— Да, я потребую от вас двоих примерного поведения сегодня вечером, — с улыбкой сказала им Изабел.
— А не слишком ли много ты от нас требуешь? — возмутился Артурзинью. — Ты что хочешь, чтобы я обращался с этим предателем как с другом?!
Импульсивный, взрывчатый, он просто кипел от возмущения.
— Нет, я хочу, чтобы вы держались в рамках полученного вами хорошего воспитания, — все с той же мягкой улыбкой сказала Изабел. — А хорошее воспитание — это, прежде всего проявление уважения и человечность.
— Но разве Тадеу относился к нам с уважением? — упрямо нагнув голову, спросил Гуту.
— Он будет относиться к нам с уважением, — твердо сказала Изабел. — А что касается прошлого, то поставим на нем точку. Тадеу совершил ошибку, он раскаялся, мы его простили. Жуди хочет быть с ним, и семья должна ее поддержать. Я сделала бы это для каждого из вас. Поэтому прошу уважать меня и мое решение. Сегодняшний ужин означает заключение мира между нашей семьей и Тадеу.
Сыновья покорились материнскому решению, но это не означало, что они согласились с ним. Меню занималась Жуди и выбрала самые любимые блюда Тадеу. Блудный сын должен был почувствовать, как хорошо вновь вернуться в дом, который был когда-то родным.
И вот все сидят за столом. Улыбаются Изабел и Сервулу. Сияет Жуди. Приветливо и добродушно смотрят Ренату и Ланс. Но Артурзинью? Но Гуту? Они сидят с каменными лицами, уставившись в тарелки, всем своим видом показывая, что происходящее им не по нутру.
Мало-помалу сияющая улыбка сползает с лица Жуди, и она начинает с опаской поглядывать на братьев.
— А на десерт у нас лимонный торт, — весело говорит Ланс, желая разрядить напряженную обстановку. — Жуди не забыла, что ты любишь, Тадеу!
— Да, у нашей семьи великолепная память, — язвительно подхватывает Артурзинью.
— Потому что некоторые вещи просто невозможно забыть! — мрачно вторит ему Гуту.
О чем бы ни заходила речь, как бы ни старались старшие разрядить обстановку, братья ухитрялись вставить колкий намек, и тяжелое облако вновь повисало в воздухе.
Занервничав, Ланс взяла сигарету. Ренату тут же положил ей руку на плечо.
— Не станешь же ты отравлять тут атмосферу? — шутливо сказал он ей.
— Она здесь уже отравлена, Ренату, — не утерпел и с горечью произнес Гуту.
— Гуту! Прошу тебя, — попробовала урезонить непримиримого Изабел.
И тут ее младший взорвался:
— Я не хочу больше участвовать в этом фарсе, мама! Я не могу относиться к этому человеку хорошо! — заявил он и встал.
Следом за ним поднялся и Артурзинью. Изабел уже раскаивалась в том, что настояла на том, чтобы за столом собралась вся семья. Наверное, это было преждевременно.
— Подождите! — Тадеу вскочил. — Разумеется, не вы должны уходить, а я!
Жуди, удерживая его на месте, крепко взяла его за руку.
— Ты наш гость, Тадеу, — напомнил ему Сервулу.
— Спасибо, Сервулу, спасибо, дона Изабел. но я прекрасно понимаю Гуту и Артурзинью. Думаю, что на их месте вел бы себя точно так же, — заговорил Тадеу, и было видно, что слова давались ему с трудом. — Мое раскаяние не отменяет моей ошибки. Мне трудно было прийти сюда и пережить все заново. Но обещаю, что больше я сюда не приду. Извините меня!
Тадеу направился к выходу. Артурзинью и Гуту стояли и смотрели ему вслед. Жуди бросилась за ним.
— Добились, чего хотели? — упрекнула она их на бегу.
Куда Тадеу мог побежать? Конечно, на пляж Любви, Жуди догнала его. Они сидели вдвоем на теплом песке. И кроме них, больше никого в мире не было.
— Одним грязным поступком я испортил всю свою жизнь, — печально говорил Тадеу. — Я совершил его ради человека, который не заслуживал этого... Я взял эти деньги для отца, который ничего хорошего для меня не сделал.
— Я знаю, Тадеу, — Жуди прижалась к нему еще теснее, — и мама знает, что ты очень хороший, что ты не мошенник и не вор. И я всегда буду на твоей стороне. А братья? Ну что поделаешь, если они такие. Но я тебя люблю, и мы всегда будем вместе!
— Ты, правда, меня любишь? — Тадеу так нужен был ее ответ. — Ты ведь всегда была своенравной, любила идти наперекор, бросить вызов своим домашним. Всегда воевала с братьями.
— А сейчас, видишь, не воюю. Потому что люблю тебя и верю, что когда-нибудь они убедятся в моей правоте. И я готова ждать, а не воевать с ними.
— И ты будешь со мной наперекор всем?
— Буду!
Тадеу крепко-крепко обнял Жуди. Он еще не верил своему счастью. Ведь он очень любил эту девушку и никогда не переставал любить. Только одно время ему было очень больно вспоминать о своей любви...
— Как же мы с тобой похожи, — ласково сказал он ей, — хоть и совсем разные. Мы с тобой не слишком везучие. Всю жизнь нам придется отстаивать свое счастье!
И Тадеу, говоря это, был совсем недалек от истины. Отстаивать свое счастье ему пришлось очень скоро. Буквально на следующее утро он получил записочку, в которой ему было назначено свидание. Его призывал к себе отец.
Тадеу добрался до окраины Маримбы. Потом дорога кончалась, и ему нужно было идти пешком. По каменистой тропке он добрался, наконец, до убежища в густых зарослях, где ждал его Эзекиел.
Но сын пришел на это свидание только для того, чтобы сказать, что больше никогда не придет ни на одну встречу. Пусть отец забудет, что у него когда-то был сын. И вот он стоял молча и ждал, что скажет ему отец.
— Наконец-то ты завел себе богатую девушку! — Эзекиел рассмеялся скрипучим смехом. — Наконец ты понял, что без денег не проживешь. Но деньгами нужно делиться!
Лицо Тадеу исказилось от ненависти. Если бы он мог, он бы придушил своего мучителя собственными руками!
— Не приближайся ко мне, — хрипло сказал он, — я за себя не отвечаю! После того как ты убил Лу...
— Она тебе не подходила, — спокойно заявил Эзекиел. — Я заботился исключительно о твоем благе. Как-никак я твой отец, и мне лучше знать, что для тебя хорошо и что плохо. Теперь ты на правильном пути. Так вот насчет денег... Мне их нужно много.
Кулаки Тадеу сжимались и разжимались, он едва сдерживался, чтобы не кинуться и не уничтожить этого тщедушного старика, который, будто зловредное ядовитое растение, уничтожал все вокруг. Но, совершив над собой усилие, он овладел собой.
— В детстве ты бил меня, — сказал он. — Но я этого делать не буду. Тобой займется правосудие. Я немедленно сообщу о тебе в полицию. Немедленно! Немедленно!
Тадеу круто повернулся и пошел назад по каменистой дорожке.
— Я — твой отец! — крикнул ему вслед Эзекиел. — Кроме меня, у тебя никого нет на этом свете! И однажды ты приползешь ко мне на коленях! На коленях!
— Отца у меня нет тоже! — донеслось с тропки до Эзекиела, и его лицо исказила злобная усмешка. Он часто предавал друзей ради денег и уж тем более никогда не давал спуску врагам.

0

35

Глава 35

Тадеу довольно долго просидел в полицейском участке под любопытным взглядом Кабесона, но так и не дождался Шику. Наконец с невольным вздохом облегчения он встал, попрощался и вышел. Сама судьба уберегла его от второго недостойного поступка, который впоследствии он бы себе, конечно, не простил — так решил про себя Тадеу. Быть доносчиком ничуть не лучше, чем быть вором. Не важно, из каких побуждений ты решаешься на донос или воровство. А уж доносить на собственного отца! Не важно, что ты ненавидишь его и презираешь. Донеси он на Эзекиела, чем бы он отличался от него? Тот тоже ради новых друзей предавал старых, а потом наоборот.
Тадеу легко зашагал, торопясь побыстрее добраться до концертного зала. У него было еще столько дел перед представлением, до которого осталось всего несколько дней!
Жуди, увидев его, кинулась ему на шею, и он крепко обнял ее. Как хорошо было в этом ясном, солнечном мире, полном забот и суеты!
Откуда было знать Тадеу, что он не дождался Шику, потому что тот работал с присланными из Кампу-Линду полицейскими?
В связи с предстоящим в Маримбе празднеством было решено устроить облаву — прочесать все окраины и летние домики, чтобы, наконец, отыскать Эзекиела. Сам того не подозревая, занимаясь подготовкой представления, Тадеу все-таки служил делу правосудия. Шику показывал вновь прибывшим карту окраинных кварталов Маримбы, намечал главные точки, на которые нужно было обратить особое внимание, — именно в этих укромных домиках и мог затаиться опасный преступник, — но мыслями он возвращался к Селене.
После того как они, наконец, выяснили свои отношения — Селена уверилась, что Шику не подозревает ее в убийстве, а Шику убедился, что она не ставит ему в вину исполнение его профессионального долга, — между ними вновь воцарились мир и покой. Как это ни странно прозвучит, но они были счастливы. Да и как могло быть иначе, если они почти что не разлучались. Каждую свободную минуту Шику проводил возле Селены. Могла ли она представить себе такое, когда только мечтала о нем? Когда он казался ей дальше горней звезды? А теперь он был с ней, сидел рядом, не сводил с нее влюбленных глаз...
Могла ли она представить себе, что тюрьма ей покажется раем? А так оно и было. Рай для нее был там, где был Шику.
И когда Артурзинью сообщил, что едет хлопотать за нее к судье с тем, чтобы суда она дожидалась на свободе, так как за ней не числилось никаких нарушений, она и обрадовалась, и огорчилась. Часы, проведенные с Шику, были ей так дороги. И что ей была свобода без возлюбленного?
Селена так светилась все последнее время, что Камила подозрительно спрашивала:
— Уж не сесть ли и мне в тюрьму, дочка, чтобы наблюдать за вами?
— Ты лучше улыбнись, мамочка! — отвечала ей Селена. — Порадуйся за свою дочку.
Но Камила не могла радоваться тому, что Селена несправедливо посажена за решетку. И что еще там делается за этой решеткой?..
Шику, наконец, вернулся и пришел к Селене рассказать, как они готовятся к облаве. Но вместо этого прижал ее к себе, приник страстным поцелуем — ведь он так истосковался по ней за день!
— Как же я люблю тебя, — проговорил он, глядя ей в глаза.
— Голубки милуются, — раздался резкий женский голос. — Давно я не видела милующихся голубков!
Селена отпрянула от Шику.
Из своей инвалидной коляски на них смотрела Аманда. За ее спиной возвышался Адербал.
В полицейском участке Аманда по старой памяти чувствовала себя хозяйкой. Когда-то и она миловалась в камере с Шику. Разве не в ней она испытывала от любви самое острое, самое безумное наслаждение? Но сейчас она дрожала не от любви, а от ненависти. Хотя и упрекала в ней соперницу.
— Я знаю, что ты ненавидишь меня, Селена, — говорила она. — И как только выйдешь на свободу, вновь постараешься меня убить...
— Мне самому выкатить коляску или ты справишься? — грозно спросил Шику, надвигаясь на Аманду и заслоняя собой Селену. — Как ты посмела войти сюда?
— Ты не можешь мне запретить навещать сестру, — прошипела Аманда.
— Она имеет на это право. Я как адвокат подтверждаю это, — вступил в разговор Адербал.
— Пошли отсюда вон оба! — рявкнул Шику. — Чтобы я вас тут больше не видел!
Адербал струхнул, увидев разгневанного Шику, но тут же приосанился и заявил:
— Я подам на вас в суд, комиссар.
— В суд?! — вконец разъярился Шику и готов уже был посчитаться кулаками с непрошеным гостем, но Аманда поехала к выходу, и за ней заторопился Адербал. У порога она обернулась и сказала:
— Я не дам тебе развода, Шику. Ты навсегда останешься моим мужем. А убийца сгниет в тюрьме! Да, сгниет в тюрьме!
С этими словами она выехала на улицу.
Сказать, что она была вне себя, значило ничего не сказать.
— Мама! Мы с тобой уезжаем отсюда! — такой была ее первая фраза по возвращении домой. — Здесь я не вылечусь. Едем куда угодно! Только побыстрее.
— Хоть завтра, детка! — сразу же согласилась Илда. — Я готова ради тебя на все. Лижии очень помог санаторий. А тебе, вполне возможно, поможет путешествие. Давай собирать вещи. Ты скажешь, куда взять билет.
— Разумеется, скажу, — ответила Аманда и направилась к себе в комнату.
Но прежде чем собирать вещи, она позвонила Силвейре.
— Не хотела бы уехать, не простившись, — сказала она. — Мы с мамой уезжаем.
— Куда? Почему так поспешно? Для меня это настоящий удар. Аманда! — Голос Силвейры говорил сам за себя, он был всерьез удручен.
— Сама не знаю куда, — грустно сказала Аманда. — Но в моем отъезде повинны и вы тоже.
— Каким образом? — недоуменно спросил он. — Если что-то зависит от меня, то я готов на все, лишь бы ты не уезжала. Жизнь без тебя станет для меня адом!
— Не на все! — резко заявила Аманда. — Если бы вы хотели, вы бы выполнили мою просьбу.
Силвейре не нужно было объяснять, какую просьбу он должен выполнить, он понимал Аманду с полуслова.
— Умоляю, проси о чем угодно, только не об этом! — проговорил с мукой в голосе Силвейра. — Устранять Селену неразумно. Твой муж будет считать ее мученицей. Он...
— Тогда не говорите, что я могу просить у вас что угодно, потому что это ложь, ложь и еще раз ложь! Прощайте! Я полагаю, что мое путешествие затянется надолго.
Аманда в задумчивости положила трубку и на вопрос вошедшей Илды, куда же они направятся, ответила:
— Мы поедем с тобой очень далеко. Куда-нибудь в Европу.
Но не только Аманда преподносила в этот день неприятные сюрпризы окружающим. Неприятную новость привез Селене и Артурзинью. Его хлопоты не увенчались успехом. Ходатайство было отклонено.
— Я не криминалист, — оправдывался он. — Ты же знаешь: лучший криминалист Бразилии займется твоим делом через неделю. Я уже созвонился с ним, он дал свое согласие. И вот тогда...
Селена кивала головой. Она со всем соглашалась, но, честно говоря, после посещения Аманды и ее отказа от развода новость Артурзинью огорчила ее куда меньше, чем могла бы раньше. Похоже, им так и не соединиться с Шику, а здесь, в тюрьме, они были хотя бы вместе...
Артурзинью еще не успел уйти, как на пороге показалась Алисинья с Жоржинью. В первую минуту она слегка опешила, увидев свою старую любовь, но очень быстро пришла в себя, расцеловала Селену, сообщила, что очень скоро тоже станет фермершей, и принялась рассказывать о приготовлениях к свадьбе.
— Как мне жаль, что тебя не будет, — говорила она Селене. — Поверишь? Это будет праздник века, я не сомневаюсь! Чего на нем только не будет — и танцы, и шоу!
Жоржинью слушал свою невесту с приоткрытым от восхищения ртом. Он до сих пор в себя не мог прийти от изумления, что его женой согласилась быть такая необыкновенная женщина.
— Но я припасу тебе кусочек свадебного торта, пирожных и фотографии, потому что все-все мы будем фотографировать, правда ведь, Жоржинью?
Жоржинью подтвердил справедливость слов своей невесты важным кивком головы.
Селена порадовалась за них обоих, но у нее самой на сердце кошки скребли — им с Шику никогда не дожить до самой простенькой, самой обыкновенной свадьбы...
Наговорив с три короба про свадебное платье, вуаль, новые туфли, спальню и прочее, прочее, Алисинья со своим женихом, наконец, ушла.
Но и у нее на сердце скребли кошки. Едва поглядев на Артурзинью, она поняла, что старая любовь по-прежнему жива у нее в сердце. До сих пор этот молодой человек был ей небезразличен. Сердце ее учащенно билось, ее бросало в жар и в холод. Но... Она стала старше, трезвее, разумнее. Что бы она ни чувствовала, она знала, что не изменит своего решения и выйдет замуж за Жоржинью, который искренне любит ее, восхищается ею и будет ей хорошим и надежным мужем. Даже если бы Артурзинью сделал сейчас шаг к ней навстречу, она отказала бы ему, не желая подвергать испытанию свое прочное добротное благополучие. Жоржинью не мог не почувствовать ее волнения и по дороге домой все порывался ее спросить о нем, но никак не мог найти подходящих слов.
Алисинья ответила сама на все его вопросы.
— Артурзинью — это мое прошлое, — сказала она. — Ты это знаешь. Но мы расстались, и хотя по временам я еще чувствую боль, но я выбрала тебя и буду тебе хорошей и верной женой.
И Жоржинью знал, что так оно и будет, недаром же он так любил свою Алисинью, она была такой хорошей девушкой!
А Артурзинью пошел искать утешение в бар Лианы. Он чувствовал себя последним неудачником. Даже глупышка Алисинья нашла свое счастье, и только ему ни в чем не везло. Его предал друг. Он не смог помочь возлюбленной. Артурзинью сидел у стойки и заказывал одну рюмку за другой. Лиана уже знала о всех событиях сегодняшнего дня. Азеведу, который был к ней неравнодушен, успел рассказать о посещении Аманды, о том, что она не дает развода Шику. О том, что Аманда с доной Илдой уезжает, ей рассказала Лижия. Девушка была в растерянности от столь скоропалительных сборов. Лиана постаралась ее утешить, пообещав позаботиться о ней.
— Ты не останешься одна, мы все тут с тобой, а мама, конечно же, будет тебе часто писать.
Лижию она могла хоть чем-то утешить, а вот Артурзинью...
К стойке бара подошли Ноэми и Арлета, ее подруга, с которой они вместе учились в колледже. Потом Ноэми стала врачом, а Арлета — журналисткой, но дружили они по-прежнему. Арлета приехала только что, соблазнившись приглашением подруги, которая описала ей все здешние красоты.
— Ну, как, Маримба тебя не разочаровала? — спросила девушку Лиана.
— Очаровала! — воскликнула весело Арлета. — Но мы устали и проголодались.
—— Позволь тебе представить моего друга адвоката Артурзинью, — подтолкнула Лиана своего опечаленного завсегдатая к очаровательной Арлете, — он поможет тебе выбрать самое вкусное блюдо в нашем меню, а я на несколько минут украду у тебя Ноэми.
И она, не сомневаясь, что нашла великолепное средство от тоски для Артурзинью, у которого и впрямь мгновенно заблестели глаза, отвела Ноэми в сторону. Ей хотелось сообщить о скоропалительном отъезде Аманды, как-никак она лечила эту своенравную капризницу.
Ноэми не слишком огорчилась тем, что теряет пациентку.
— Доктор Орланду предупреждал меня о психологических сложностях, но поначалу дело у нас пошло так хорошо, что я подумала, что он преувеличил. Но потом убедилась в его правоте, — говорила Ноэми. — Что ж, я думаю, если дона Аманда подлечит себе нервы, то и физиотерапия пойдет у нее успешнее. Билли, который сидел неподалеку от беседующих Лианы и Ноэми, услышал их разговор и насторожился. Аманда ничего не делала просто так. Если она внезапно собралась в путешествие, значит, за этим что-то стоит.
Он продолжал прислушиваться и узнал еще и то, что она отказала Шику в разводе.
Теперь ему стала ясна вся картина — можно считать, что дни Селены сочтены, раз Аманда обеспечивает себе алиби. Нужно было что-то срочно предпринимать — в запасе оставалось всего несколько дней. Его блуждающий взгляд невольно задержался на толстяке Кабесоне, который шествовал с судками к стойке, привычно здороваясь направо и налево.
«А что касается пищи Налду, то ею занимался только Кабесон. Не будем же мы подозревать Кабесона», — всплыла в натренированном мозгу Билли фраза Шику из его первого разговора с Азеведу, который они вели в  этом же самом кафе за соседним столиком.
«Почему же не будем?» — сказал сам себе Билли, продолжая следить за толстяком.
И он был недалек от истины, хотя Кабесон не получил еще никаких инструкций, но разговор, за которым они должны были последовать, состоялся.

Силвейра, поговорив с Амандой, отправился к Эзекиелу. Подручный встретил его в образе благообразного пастора.
— Что это еще за маскарад? — недоуменно осведомился Силвейра.
— Из надежного источника стало известно, что на завтра намечена полицейская облава. Если эти ребятки попросят, я могу дать им даже благословение, — сказал Эзекиел и засмеялся своим скрипучим смехом. — Но вы, я думаю, ко мне не за благословением.
— Нет, не за благословением. Помнится, вы мне говорили, что уничтожили сидящего в тюрьме убийцу Зе Паулу.
— Да. И что же? — Эзекиел выжидательно смотрел на своего шефа, который явно нервничал. Но не в его привычках было торопить события, шеф должен был сам сказать, что ему нужно.
— Он сидел в камере, и вы его устранили? — продолжал расспрашивать Силвейра.
— Именно так оно и было, хотя далось мне это нелегко. — Эзекиел произнес это почти что с гордостью.
— Как вы считаете, Эзекиел, вы могли бы сделать это еще раз? — Голос Силвейры звучал резко, отрывисто, мало походя на его обычную тягучую манеру говорить.
— Вы что же, хотите убить Селену? — издав свой скрипучий смешок, уточнил Эзекиел. — Аманда и этого от вас добилась? Ну и женщина!..
— Она больше чем женщина, — так же отрывисто произнес Силвейра. — Ну, так как же? Вы не ответили на мой вопрос.
— Было бы желание, — развязно ответил помощник, — девчонку уберем в одну секунду. Эка невидаль, деревенская девчонка!
— Я еще ничего не приказал, — произнес Силвейра. — Я должен убедиться, что это единственное средство вернуть Аманду. Только тогда...
— Убедишься, убедишься, — проворчал про себя Эзекиел. — Она — упорная, я уже убедился.

0

36

Глава 36

Артурзинью возвращался домой довольно поздно, навеселе и повеселев. Разумеется, к Селене он испытывал особые чувства, но когда он мог устоять перед парой очаровательных глазок и стройных ножек, а у Арлеты они были именно такими. Войдя в холл, он с удивлением увидел, что мать еще не спит. Что? Неужели она ждет его? Да такого не бывало со времен ранней юности!
Изумленный и даже чуть растроганный, Артурзинью подошел с поцелуем к матери, чтобы пожелать ей спокойной ночи.
— Такое несчастье, сыночек! — произнесла Изабел. — Только что Гуту и Ренату отвезли Ланс в больницу. Ей стало совсем плохо, еще чуть-чуть, и она задохнулась бы.
Ошеломленный Артурзинью присел рядом с матерью. Он давно уже занимался только своими делами и неприятностями, жил своей жизнью и мало вникал в жизнь своих домашних. Над Ланс он всегда посмеивался, если не сказать издевался. Но вот с сестрой случилось несчастье, и он сразу почувствовал, что дом осиротел. Артурзинью обнял мать за плечи и приготовился ждать вместе с ней новостей.
Но день был слишком напряженным, тяжелым, он и сам не заметил, как его начало клонить в сон.
— Иди, поспи, сынок, — ласково сказала Изабел своему старшему. — Мы с Сервулу мало спим и посидим вместе. Он сейчас придет, он пошел заваривать для меня ромашковый чай.
Артурзинью потянулся, благодарно чмокнул мать в щеку и пошел к себе в спальню. Он хотел знать, что там с Ланс, но еще больше хотел выспаться. А с Ланс дело обстояло очень серьезно. От курения у нее произошло сужение и закупорка сердечных сосудов. Она нуждалась в срочной операции. Ренату был в отчаянии, но держался как мог, ободряя и поддерживая Ланс. А она смотрела на него спокойным отстраненным взглядом, готовясь к самому серьезному в своей жизни путешествию.
— Ничего особенного, — сказала она, — я знаю, что это всего-навсего переход с физического плана в астральный.
Ланс увезли, а Ренату разрыдался на плече у Гуту.
— Как это ничего особенного? — твердил он. — А я? А дети? Дети не могут без матери, а я не могу без Ланс. Нет, нет, она останется с нами! Она останется с нами!
— Конечно-конечно, останется, — повторял за ним как эхо Гуту, а у самого болезненно сжималось сердце от страха и беспокойства.
— Звони и сообщай обо всем маме, — попросил он Ренату. — Мы все новости будем узнавать у нее. Я, к сожалению, должен идти. У меня сегодня трудный день на фабрике.
С тех пор как Аманда передала управление своей обувной фабрикой Селене и Лижии, а делами кожевенной занялся Гуту, дела у всех пошли значительно лучше. Гуту и Лижия прекрасно ладили между собой. Они поняли, как важно согласовывать между собой свои действия, и делали это к взаимной выгоде.
В этот день они встречались для того, чтобы решить, как выйти из сложной ситуации: у Гуту не было возможности выполнить свои обязательства сразу по двум контрактам одновременно. Он хотел выяснить возможности Лижии. Если бы она согласилась отодвинуть сроки, то спустя две недели он бы отправил к ним на фабрику очередную партию кож.
Приехав к Лижии, он застал ее в растерянности. За столом в их общем с Селеной кабинете восседал Адербал. Оказалось, что Аманда на время своего отсутствия передала управление фабрики ему, аннулировав предыдущую доверенность.
— Неизвестно, сколько времени Селена просидит в тюрьме, — заявил он, — между тем фабрика не может оставаться без управления, поэтому мне и поручено вести все дела.
— Но Селена и в тюрьме, в которой, кстати, находится совершенно незаконно, прекрасно управляется с делами. Вчера я отвозила ей бумаги, и мы с ней прекрасно поработали.
— Это несерьезно, — заявил Адербал, — а главное, бессмысленно. Волей владелицы вы отстранены от дел.
— Но Аманда не единственная владелица, — возмутилась Лижия. — Маме принадлежит половина, а вторая половина поделена между нами троими поровну.
— Ваша мать тоже подписала доверенность, — невозмутимо сообщил Адербал.
«Бедная мамочка, — подумала Лижия, — Аманда совсем ее поработила! Но что же нам-то с Селеной делать? Ведь это так глупо и несправедливо!»
Гуту, который наблюдал за происходящим и видел вполне понятную растерянность Лижии, позвал ее:
— Пойдем. Мне кажется, я знаю, как помочь нашему общему делу.
Как только они вышли из кабинета, он предложил:
— Позвони Артурзинью. В криминальных делах он не специалист, но в гражданских собаку съел. Посоветуйся с ним.
Лижия так и сделала.
Спустя полчаса она вновь вошла в кабинет, за ней следом шел Артурзинью, взявший на себя обязанности ее адвоката, а следом несли второй письменный стол.
— Дорогой коллега! — торжественно провозгласила Лижия, — до возвращения Аманды мы остаемся в качестве аудиторов, иначе говоря, вы учитываете наши голоса как совещательные, и за нами остаются контролирующие функции.
Адербал, будучи и сам юристом, ничего не мог возразить — Лижия и Селена имели на это право.
Поблагодарив Артурзинью, Лижия поехала к Селене сообщить ей о переменах. Только она успела рассказать обо всем сестре, как раздался шум открываемой двери и в соседнюю камеру ввели — кого? Билли! Он смотрел на недоумевающих девушек со свойственной ему ухмылкой. Шику недовольно ворчал:
— Эту ночь вам придется провести в тюрьме. Вечно вы ввязываетесь в какие-то истории! Учинить такую драку прямо на площади! Если пострадавший, которого, надо сказать, вы отделали более чем профессионально, напишет на вас жалобу, то вы можете загреметь и на месяц или на два!
— В таком обществе я готов провести не только месяц, а и всю жизнь, — ухмыльнулся Билли, кивнув на Селену.
Шику недовольно взглянул на него. Ему совсем не улыбалось, что наглец Билли будет рядом с его невестой целую ночь. Но служебный долг был служебным долгом.
Азеведу сразу понял причину дурного расположения Шику.
— А ты знаешь, мне кажется, что Билли действует заодно с нами, хоть в этом и не признается, — сказал он, чтобы хоть как-то утешить своего напарника и направить его мысли по другому руслу.
Дверь участка открылась вновь, и на пороге появилась Диана. Как прокурор она требовала немедленного освобождения Билли.
Азеведу смотрел с понимающей усмешкой на эту красивую женщину. Не один комиссар был недоволен тем, что Билли проведет ночь рядом с Селеной...
Но и Диана была вынуждена признать законность задержания своего приятеля. Она ушла вместе с Лижией, которая торопилась к Гуту узнать новости о Ланс. Билли стал совсем другим, оставшись наедине с Селеной. Куда девались его ухмылка, развязные манеры? Он был само внимание, предупредительность, нежность.
— Поверь, я сделал это не нарочно, но рад оказаться с тобой рядом и поговорить. Все получилось случайно.

Небезызвестный Жулиу стал приставать к одной из девчонок из компании Зеки. Маленькая дурочка, польщенная вниманием взрослого парня, принялась с ним кокетничать, не понимая, к чему это может повести. Мальчишки пытались отозвать ее и так, и этак, но она не обращала на них внимания. Зато Жулиу стал глумиться над ребятами, обзывая их малышней, намекая, что взрослой девушке нечего с ними делать. Возмущенный наглостью и цинизмом, Зека ударил обидчика, хоть он и был вдвое больше его ростом. Жулиу размахнулся и дал Зеке в глаз. Домой он вернулся с огромнейшим фонарем, Диана кинулась класть ему примочки, но глаз заплыл и болел.
Билли не мог стерпеть подобной несправедливости. Он тут же отправился на площадь, отыскал Жулиу и накостылял как следует этому мерзавцу.
— Он надолго меня запомнит, — кипятился еще и сейчас Билли, — будет знать, как обижать маленьких! Впредь ему неповадно будет!
Селена ласково смотрела на своего соседа. Он всегда восставал против несправедливости. У него было горячее щедрое сердце. Сколько раз он выручал ее из беды. Если бы мог, выручил бы и на этот раз. Но против закона кулаки бессильны. Придется ей ждать суда, тем более что в этой тюрьме она согласна ждать его как угодно долго.
— А тебе я хотел сказать следующее, — начал Билли совсем другим тоном, — ты хоть и в тюрьме, но твоя жизнь в опасности. Здесь уже сидел один, и его отравили. Так что, если хочешь остаться живой и здоровой, не ешь ничего, что тебе здесь дают. Поняла?
— Но мне ведь все приносят из ресторана Лианы, и она даже специально кладет всякие приправы. Не хочешь же ты сказать, что Лиана — отравительница? — засмеялась Селена, хотя холодок невольно пробежал у  нее по спине.
Разумеется, она прекрасно помнила историю с Налду, хоть и не больно сочувствовала ему: ведь он стрелял в Шику, а она накинула на него лассо и спасла комиссару жизнь. Тогда она впервые увидела Шику и полюбила на всю жизнь...
— Про Лиану я ничего не хочу сказать, — ответил Билли. — Но что касается разных приправ, то их могут положить по дороге самые разные люди. Поэтому повторяю — не ешь тюремной пищи. Попроси кормить тебя дону Камилу, скажи, что соскучилась по домашнему.
— Спасибо, Билли.
Селена сразу ему поверила. Она вспомнила свое пребывание у бандитов и почувствовала себя будто на сквозняке. Но рядом с Шику, с Билли она чувствовала себя спокойно, — эти мужчины могут постоять за нее.
— А ты сидел в тюрьме? — спросила она с любопытством.
Билли кивнул.
— Видишь ли, я занимаюсь не совсем обычными вещами, поэтому и оказываюсь в не совсем обычных ситуациях. Моего отца убили, когда я был совсем еще пацаном, и я поклялся, что буду бороться с преступностью. И как видишь, именно это и делаю.
— Я тебе очень благодарна, Билли. — Селена ласково смотрела на этого взрослого мужчину, который продолжал оставаться мальчишкой, не жалея себя ввязывался в рискованные ситуации и продолжал бороться за справедливость.
— Не стоит, — ответил Билли. — Ты значишь для меня гораздо больше, чем думаешь. Я от себя такого не ожидал.
— А, по-моему, ты что-то путаешь, — рассмеялась Селена. — Сначала ты ухаживал за Жуди, потом к тебе приехала Диана, совершенно замечательная женщина, а ты ухитряешься еще и мне что-то говорить.
— Жуди не в счет. Я никогда не принимал ее всерьез. С Дианой мы вместе учились и всегда отлично понимали друг друга, нам нравилось проводить вместе время, но до любви у нас не дошло, — заявил Билли.
— Ты ошибаешься, — очень серьезно сказала Селена. — Диана тебя любит.
— Так же, как ты любишь Шику? — спросил Билли.
— Думаю, что да, — так же серьезно ответила Селена.
— А ты знаешь, что люди меняются? И их чувства тоже. Вот вы проживете несколько лет вместе, и ты уверена, что будешь любить его так же, как сейчас? — Билли с нетерпением ждал ее ответа, ему хотелось услышать такой, который дал бы ему надежду на будущее, потому что он и сам не ждал, что может влюбиться так... так... так, что скулы сводит!
— Ты торопишь события, Билли. Пока мне не верится и в то, что мы с Шику будем когда-нибудь вместе. И вообще у меня сегодня был такой сложный день, что мне очень хочется отдохнуть. Давай поспим немного.
Селена заснула и дышала очень тихо и очень ровно, а Билли ловил ее дыхание и чувствовал себя сторожевым псом, который во что бы то ни стало убережет свою повелительницу.
Не спал и Шику. Он и ревновал Билли, и был ему благодарен. Завтра поутру он отпустит его, потому что Жулиу, который поначалу рвался в бой и кричал, что сделает все, чтобы засадить его за решетку, в конце концов, отказался писать заявление. А отказался он после того, как в участке появился сеньор Силвейра.
— Это была честная мужская драка, — тут же заявил Жулиу, выслушав Силвейру и покивав ему головой. — У меня нет никаких претензий.
— Это мой пасынок, — объяснил Силвейра Шику. — Я за него отвечаю. Молодой человек погорячился. Думаю, впредь он будет осмотрительнее.
При этих словах Силвейра так выразительно посмотрел на Жулиу, что тот невольно пробормотал:
— Обещаю. Честное слово, обещаю.
Когда они вышли из полицейского участка, Силвейра сказал:
— Раз уж я взял тебя в родственники, то прощу еще раз. Но в последний. В следующий будешь разбираться с Эзекиелом.
Жулиу прекрасно понял, что значит разбираться с Эзекиелом, это было равносильно смертному приговору, и он поспешил сказать:
— Я очень скоро поправлюсь и приступлю к работе.
— Этого мало, — ответил Силвейра. — Ты должен найти драгоценности.

0

37

Глава 37

Праздник, который готовил Тадеу, всех порадовал. Молодежь веселилась от души, подпевая любимым певцам, танцуя под любимые мелодии. Веселье длилось целую ночь, и всю ночь полицейские обшаривали маленькие летние домики на окраине Маримбы. Но безуспешно. Эзекиел будто сквозь землю провалился. Нигде не было и следа этого отъявленного бандита. Вокруг еще гремела музыка, а Шику с Азеведу сидели мрачные и угрюмые. Им было не до праздничного шоу.
И еще один дом не участвовал в общем веселье Маримбы, погрузившись в свои заботы и волнения, — дом доны Изабел. Все думали только о Ланс. Ланс сделали операцию. Она находилась в реанимации и была очень слаба. Во время операции сердце у нее остановилось, и наступила смерть. Но врачи сделали все, чтобы эту смерть можно было назвать клинической.
Врачи, и Ренату тоже, потому что не отходил от жены ни на секунду. Он сидел и у дверей операционной все три часа, пока шла операция. Вернули ее, конечно же, и Крис с Дукой, которые утром и вечером молились великому Будде и ждали с нетерпением, когда же мамочка приедет домой. Ренату умолял доктора Орланду пустить его к жене, и, наконец, когда врачи сняли Ланс с аппаратуры и убедились, что сердце ее работает нормально, его пустили. Болезнь сильно изменила Ланс. Но она была по-прежнему прекрасна — темные волосы разметались по подушке, темные глаза были особенно выразительны на бледном лице. А лицо словно бы осветилось каким-то совершенно новым выражением — в нем было и спокойствие, и отстраненность.
— Солнышко мое! — обрадованно заговорил Ренату, — как же я счастлив, что ты в порядке! Я знал, что все кончится хорошо, и ты не будешь нас огорчать.
— Но я ведь умерла, — произнесла Ланс очень тихо.
— Что за ерунда! Минутная остановка сердца не считается. Такое со всяким может случиться. Забудь! Ты опять с нами, и все у нас хорошо. Врачи сказали, что ты большая умница.
— Я была совсем в другом месте. Я уже была там, но вы меня позвали обратно — ты, Дука и Крис. Я видела, как вам грустно. — Голос Ланс тоже звучал очень грустно.
— Ты правильно сделала, что вернулась. Я бы без тебя совсем пропал.
Ренату прижал к губам ее руку, он смотрел на нее счастливым и преданным взглядом, а Ланс видела его в цветастых шортах на пляже — он размахивал руками и что-то рассказывал толпящейся вокруг него ребятне. Муж ее тоже был ребенком, который не вырастет никогда...
Вернувшись оттуда, откуда мало кто возвращается, Ланс смотрела вокруг себя умудренным взглядом и видела многое, чего не замечала раньше. Она стала совсем другой и не знала, как ей жить дальше. Она не была уверена, что хочет жить...
И когда на пороге ее палаты появилась дона Изабел, Ланс протянула к ней руки и глаза ее наполнились слезами.
— Мама! Мамочка! — позвала она ту, которая могла помочь ей родиться заново.
Сервулу ждал жену около машины. Он был бы рад повидать Ланс, но пока она была слишком слаба для визитов. Но если в это утро он не увидел падчерицы, то увидел сына. Шику сиял, словно начищенная монетка. Давно Сервулу не видел его таким.
— Селену выпустили! — догадался он, потому что только это могло так обрадовать Шику.
— Меня! — расплылся Шику в широкой улыбке. — Меня вызвали в суд, куда мы подали с Амандой документы, и сообщили, что суд развел нас. Теперь только осталось получить свидетельство.
Сервулу понял состояние сына. Он и сам давно не был так счастлив. Разве что когда женился на Изабел. Вот теперь и сын женится на достойной женщине, у него будет хорошая семья, дети.
— Поздравляю, сынок, поздравляю. — И Сервулу крепко обнял Шику.
Шику торопился к себе в. участок, чтобы обрадовать Селену.
Однако впереди им еще предстояло немало сложностей. Все обстоятельства были против его несчастной возлюбленной: ей принадлежало орудие убийства, на нем были отпечатки ее пальцев, а у нее на руке — следы пороха.
Показания Аманды тоже были не в ее пользу. Она утверждала, что Фрида позвонила ей и попросила дать расчет. Поскольку у нее уже была договоренность встретиться с Селеной на могиле отца, то из-за ограниченных возможностей в движении она попросила приехать туда же и Фриду. Аманда собиралась помириться с Селеной, Селена — продолжать ссору. Больше того, она приготовилась уничтожить свою соперницу и после первых же слов достала пистолет. Подоспевшая Фрида бросилась между ними. Прогремел выстрел, Фрида упала. От второго Аманду избавил подбежавший Адербал...
Все выглядело достаточно правдоподобно. Во всяком случае, прокурор на основании всех этих свидетельств мог вынести обвинительный приговор и надолго испортить Селене жизнь.
Хотя Шику готов был ждать ее сколько угодно. Он-то знал, что Селена невиновна. Но он боялся за ее жизнь. Особенно поле того, как Билли, покидая камеру, сказал ему шепотом:
— Еду Налду приносил Кабесон, и Налду в камере умер.
Точно так же, как Шику не мог поверить в злонамеренность Аманды, он не мог поверить и в злонамеренность толстяка Кабесона. Но червь сомнения и беспокойства поселился у него в сердце.
Селену он обрадовал. Да нет, «обрадовал» не то слово, он ее осчастливил.
— Больше я ничего не хочу от жизни, только быть с тобой, — сказала она ему.
— А я хочу прожить с тобой много лет и вырастить наших детей — трех мальчиков и двух девочек, — сказал Шику, приникая к трепещущим горячим губам любимой.
Идиллию прервал Азеведу.
— Срочно по следу! — проговорил он. — Рыбка заглотила наживку!
Рыбкой оказался Кабесон, который присутствовал при телефонном разговоре следователя с неизвестным информантом, который пообещал сообщить местонахождение Эзекиела. Азеведу назначил ему встречу в восемь часов у эстрады на площади. Вскоре Кабесон тоже отправился по какому-то вызову, а Азеведу и Шику поехали за ним.
— Он-то и приведет нас в самое логово, — довольно потирал руки Азеведу.
А Шику с горечью думал: Кабесон. Неужели Кабесон?
Кабесон, разумеется, успел раньше полицейских. Он сообщил Эзекиелу о звонке неизвестного, и они вдвоем принялись прикидывать, кто из охраны мог их предать.
— Теперь никому нельзя доверять, — ворчал Эзекиел. Одного своего охранника он послал за теми, что стояли сейчас на посту, а другого за теми, что отдыхали.
Он ждал своих посланников, но не дождался их.
Вместо шума шагов раздался окрик:
— Эзекиел! Ты окружен! Хочешь жить, руки вверх и выходи без оружия! Кабесон следом! Я знаю, что ты там!
Это был голос Шику. Наконец-то комиссар и следователь отыскали это змеиное гнездо! По дороге они обезоружили и скрутили двух охранников, потом третьего. И вот теперь вышли на главную добычу.
— Так вот, оказывается, кто предатель, — прошипел Эзекиел. — Это ты, Кабесон! Это ты, идиот, привел их ко мне!
— Нет! Это не я! Я только хотел предупредить! — завопил Кабесон, падая на колени.
Эзекиел разрядил в него свой пистолет и проскрипел:
— А теперь разберемся и с комиссаром!
Он вышел, держа палец на курке, и выстрелил. В ответ прогремели два выстрела, Эзекиел упал, его обезоружили.
— Если бы я знал, что вас только двое, я бы не вышел ни за что! — со злобой проскрипел он, лежа на земле и глядя то на Азеведу, то на Шику. — Вон что вы со мной сделали, всадили пулю в живот...
— Где Кабесон? — рявкнул Шику.
— Объясняется с Всевышним, — ответил Эзекиел. — Я умираю. Позовите моего сына, я хочу с ним проститься.
— Сына мы позовем, — тут же согласился великодушный Шику, — но вызовем и «скорую помощь». Не ври насчет пули в животе, тебя только слегка оцарапало. Скажи лучше, кто убил Фриду?
Но Эзекиел только стонал и закатывал глаза. Тадеу оказался на месте и приехал даже быстрее «скорой помощи». Он наклонился над жалким худым стариком, который, скорчившись, лежал на земле. Они не виделись с того самого дня, когда Тадеу ушел, пообещав донести на отца в полицию. Сейчас ему было жаль его. Как-никак это был его отец, и вот так бесславно он кончал свою жизнь. Тадеу опустился на колени, чтобы лучше слышать умирающего.
— Говорил, что на коленях приползешь, говорил?
Тадеу показалось, что отец ехидно ухмыляется.
— Мне нужна твоя помощь, — прошептал он, косясь на Азеведу и Шику, которые отошли в сторону. — Если я не оправлюсь от ранения, они убьют меня в тюрьме. Поэтому отыщи человека, которого я тебе назову. Могу я тебе доверять?
— Можешь, — кивнул Тадеу.
— Так вот, отыщи этого человека и скажи... — Он перешел на еще более тихий шепот. — Смотри только не приведи за собой хвоста. Я знаю, ты не дашь мне умереть, ты спасешь меня, сынок. Ведь, кроме меня, у тебя больше никого нет на свете!
Тадеу поднялся с колен и направился к Шику и Азеведу.
— Ты поедешь с отцом в больницу? — спросил его Азеведу.
— Нет, — покачал он головой. — Я бы не хотел быть причастным к этому делу. Он хотел меня повидать, я приехал. Хотя мне страшно, что он может умереть.
— Отец у тебя выносливый, — успокоил его Азеведу. — Поезжай, я тебе позвоню. Я дождусь «скорой» и полицейских из Кампу-Линду.
— Я тоже поеду, — сказал Шику. — У меня сердце не на месте. Что, если приказ был уже отдан и Селена...
Азеведу торопливо кивнул:
— Да-да, поезжай немедленно!
Шику поехал к себе в участок. А Тадеу? Спустя полчаса он был в студии Зе Паулу и разговаривал с Силвейрой.
— Кто ты такой и что тебе от меня нужно? — спрашивал его новый хозяин таких знакомых Тадеу апартаментов.
— Я — сын Эзекиела. Только что от него с новостями.
— Насколько мне известно, ты избегал его в последнее время, обвиняя во всех смертных грехах. — Силвейра пристально и испытующе смотрел на благообразного молодого человека с бородкой, который стоял перед ним.
— Так оно и было. Но теперь я хочу, чтобы отец выжил в тюрьме и вышел из нее на свободу. Ради этого я готов на все!
— На все? — переспросил Силвейра, и взгляд его стал еще более испытующим.
— Можете на меня рассчитывать, я человек надежный. — Тадеу выдержал взгляд патрона.
— Блудный сын вернулся домой? Ну что ж, ты не пожалеешь, Тадеу. Добро пожаловать в мир твоего отца, где все всерьез, по-настоящему, без лжи и фальши!
Насколько искренен был Тадеу, возвращаясь в этот мир? Он, в самом деле, хотел помочь отцу? Или хотел проникнуть в тайны этого мира, чтобы потом воспользоваться ими не во зло, а во благо? Что на этот раз руководило им — вечно изменчивое, непостоянное сердце? Или трезвый, холодный расчет? Любовь к отцу? Или желание смыть пятно на своей репутации? Застанет ли Шику Селену живой и здоровой? Что еще предпримет Аманда, когда узнает о том, что суд развел ее с Шику? Вопросы, вопросы, вопросы... И нет на них пока ответа…

0

38

Спасибо за сканирование текста, круто, книга очень понравилась, теперь можно повторно почитать и по мобильному, только нужно будет её скапировать, вставить в ворд, а потом сконвертировать для мобильного и наслождаться

0

39

Пожалуйста) но эт не мои труды, я ее гдето в интернете скачала) наткнулась на ссылку и пожалуйста)))

0

40

понятно, и так хорошо

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Лето нашей тайны. Убийство на пляже любви. Книга 1.