www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Лето нашей тайны. Убийство на пляже любви. Книга 1.


Лето нашей тайны. Убийство на пляже любви. Книга 1.

Сообщений 1 страница 20 из 40

1

Мария Менто
Лето нашей тайны
Убийство на пляже любви

Глава 1
Темные печальные глаза Изабел смотрели в зеркало и видели в нем точно такие же  темные и печальные глава. Выражение лица было сосредоточенным и серьезным. Очень белая кожа, рыжеватые волосы. Она и сейчас была еще хороша. Зачем она смотрелась в зеркало? Чтобы убедиться, что постарела? Да нет. Она в этом не сомневалась. Как могло быть иначе, когда столько лет они прожили вместе с мужем, когда она родила ему четверых детей? Замужество ее было счастливым. И несчастливым. Как у любой женщины. Своими детьми она была довольна. И недовольна. Как любая мать. Сейчас ей хотелось не столько посмотреть на себя, сколько заглянуть внутрь себя и, наконец, разобраться с той сумятицей, которая царила в душе с тех пор, как Зе Паулу заболел.
Замуж она вышла юной девушкой, по любви, и всю жизнь любила своего мужа, хотя многие считали его несносным. Больше того, у него всегда было много врагов. Он умел наживать их, потому что был умен, деятелен, предприимчив. Если он хотел чего-то добиться, то не останавливался на полпути, не обращал внимания на преграды, светские и прочие условности — шел напролом и добивался цели. Он был беден, когда они поженились, теперь они были богаты. И не благодаря ее приданому, которое было весьма солидным, скорее благодаря их дружной многолетней работе. И, безусловно, хитроумию Зе Паулу. Он себя никогда не жалел. Много работал, и с некоторых пор у него стало пошаливать сердце. Потом у него случился инфаркт. А когда они вместе справились с этим, муж вдруг от нее отстранился.
— Я скоро умру, — объяснил он. — Мне нужно о многом подумать.
Он переселился в свое видеоателье, которое стояло в глубине сада, и проводил в нем целые дни. Он всегда увлекался видеофильмами, а теперь, похоже, они стали для него смыслом жизни.
Изабел не возражала. Она никогда не перечила мужу, во всем подчиняясь ему и всегда признавая его превосходство. Это не было ей трудно, она всегда понимала его. Поняла и теперь. Она отгоняла от себя мысль о близкой смерти Зе Паулу и верила, что он нуждается в покое для того, чтобы набраться новых сил для жизни.
Но, оставшись наедине с детьми, она почувствовала себя очень одинокой.
Артурзинью? Ее старший сын? Он был совсем взрослым, у него была своя жизнь. Как водится, он конфликтовал с отцом, хоть и участвовал в его делах... Артурзинью был занят своими девушками, а не материнскими заботами. Изабел понимала и его тоже. Так и должно было быть после того, как невеста отказалась от него. Да не как-нибудь, а самым обидным, оскорбительным образом — не явилась в церковь, когда жених в парадном костюме уже стоял перед алтарем.
Изабел не сожалела о несостоявшемся браке. Характер у невесты был... мягко говоря, сложным. Аманда была дочкой Антониу Фигейры дус Кампус, когда-то ближайшего друга Зе Паулу Мерейры де Баррус, а после ссоры — его заклятого врага. Когда молодые люди решили пожениться, Зе Паулу был доволен. Он надеялся, что этот брак улучшит их отношения, заставит забыть о ссоре, а значит, можно будет надеяться и на успех в делах. Деловые интересы обеих семей были переплетены самым тесным образом.
Зе Паулу был бедняком, зато Антониу, которого все звали Тиноку, был человеком состоятельным. У его родителей было ранчо с пастбищами, на которых паслись бычки. Но никому иному, а именно Зе Паулу пришло в голову не выбрасывать бычью кожу, как это делали все фермеры, которые торговали мясом, а обрабатывать ее. Сам он открыл обувную фабрику и скупал у Тиноку кожи за бесценок. Они подписали долголетний контракт, и до сих пор семейство дус Кампус поставляло им кожи задешево, что страшно бесило Аманду,  которая после смерти отца взялась руководить кожевенным производством.
Тиноку погиб при странных обстоятельствах. С годами он стал человеком угрюмым, не любил общества,  и, как только позволяли дела, уходил рыбачить в море. Яхта у него была отличная, ей были не страшны никакие штормы, и он пропадал в море по нескольку дней. Илда, его жена, привыкла к его отлучкам. Но однажды его отсутствие слишком уж затянулось. Илда подняла тревогу. Рыбаки отправились туда, где обычно рыбачил Тиноку, а он любил половить рыбку на Пиратском пляже.
Яхта стояла на якоре, трап был поднят. Тиноку нигде не было. Странным и зловещим был вид пустой яхты. Что на ней произошло? Если кто-то напал на Тиноку в море, то должны были остаться хоть какие-то следы борьбы. Если кто-то поднялся на его яхту, то должен был и спуститься с нее, а значит, трап должен был быть спущен. Спущен он должен был быть и в том случае, если произошел несчастный случай: Тиноку решил искупаться, потом с ним что-то произошло, и он утонул. Кто же убрал трап? Где труп Тиноку? Его искали и не нашли. Его сбросили в море? Похитили? Или...
Много предположений ходило тогда в Маримбе. Дело расследовала полиция, но так ничего и не выяснила. Изабел очень сочувствовала Илде, когда с Тиноку случилось такое несчастье. Они всегда были близкими подругами, но из-за ссоры не виделись уже много лет. Их мужья были не из тех, что позволили бы женам своевольничать и продолжать дружить. Поступок Аманды подлил масла в огонь. Вскоре она вышла замуж за комиссара полиции Франсиску, которого из симпатии все любовно называли Шику. Он был сыном Сервулу, шофера Зе Паулу. Он тоже был другом юности, тоже бедняком и скорее был доверенным лицом и наперсником хозяина, чем слугой.
Полиция ничего не могла сказать о загадочной гибели Тиноку, а вот Аманда, например, обвиняла впрямую в его гибели Зе Паулу. Словом, вражде не было видно конца...
Изабел тяжело вздохнула. После Илды настала и ее очередь пожинать отравленные плоды ненависти. А тут еще и эта болезнь навалилась... Изабел перебирала в памяти всех, с кем она могла бы поделиться своей тревогой. Старшей дочери, Ланс, тоже не до ее забот. С тех пор как она стала кришнаиткой, от нее только и слышно, что «Хари Кришна» да «Хари Кришна». Наверное, она права, когда и слышать не хочет ни о вражде, ни о ненависти. Больше всего ее заботит правильное питание и чистота окружающей среды. Ее муж, Ренату, смотрит ей в рот и восхищается святой женщиной, своей женой. Дело дошло до того, что своего старшего сына они назвали Кришна. Слава Богу, мальчик подрос и требует, чтобы его называли Крисом. Но семья у них дружная, они прекрасно ладят и понимают друг друга, так что Изабел может только порадоваться за свою дочь. Она не принимает близко к сердцу, как Зе Паулу, то, что Ренату целыми днями занимается серфингом и больше ничего не делает. Зато он прекрасно ладит с детьми: и с Крисом, и с младшим сыном — Дукой. И с женой тоже. Для Изабел самое главное, чтобы дочь была счастлива. А Ланс счастлива. Это видно по ее темным спокойным глазам и всегда умиротворенной улыбке. Мир в семье и доме — вот чего желает Изабел. А что касается ее младших, то и они заняты своей жизнью.
Жуди, хорошенькая как статуэточка, черноволосая смугляночка занята своим женихом Тадеу. Изабел от души желает им счастья. Мальчик, можно сказать, вырос у них в доме, потому что рано потерял мать. Да и вообще судьба его не баловала. Отец у него... Изабел даже думать о нем не хотела. А о мальчике она заботилась как о собственном сыне, платила за обучение, журила за провинности. Он вырос, получил образование и работает теперь у Артурзинью помощником. Молодых людей водой не разольешь, и это так отрадно для материнского сердца. Радует Изабел и дружба Тадеу с Жуди. Он влюблен, и у него, похоже, самые серьезные намерения. Если так, она не будет препятствовать их браку. Ее не смутит отсутствие у Тадеу состояния. Он деловой и честный парень и сумеет обеспечить свою семью, так что удивительно ли, что Жуди занята сейчас только собой, своими планами на будущее? Ей не до матери. Изабел только и остается, что с ласковой улыбкой любоваться красавицей дочкой и желать ей счастья.
Остается Августу, Гуту, младший. Как отрадно смотреть Изабел на широкоплечего крепыша, у которого все ладится. Сегодня он поехал смотреть списки в институт — перешел на второй курс или... Он учится на архитектурном, о котором мечтал, и учится блестяще. Так что Изабел о нем не беспокоится. А на каникулы Зе Паулу посылает их в Европу. Их — это Изабел с двумя младшими. И поэтому ей так неспокойно. Ей не хочется оставлять мужа, она боится за него. Но ослушаться его не может. Вот ей и хочется поделиться своей тревогой с детьми. Но она прекрасно акает, что услышит в ответ:
— Вечно ты, мама, со своими глупыми тревогами! Сколько можно волноваться без толку?
Может, она и впрямь напрасно волнуется? Изабел набрала телефон ателье и услышала бодрый голос Зе Паулу. На душе у нее сразу стало легче. Она заговорила о деньгах, которые ей нужно взять в путешествие.
— Я не знаю, сколько. Реши и дай, сколько нужно, — слышался ее приятный глуховатый голос.
— Когда ты научишься все решать сама, Изабел?! — В голосе Зе Паулу послышалось легкое раздражение. — Давно пора! С минуты на минуту меня не будет, а ты... Ну ладно, ладно, я пришлю тебе деньги. Много денег, чтобы ты накупила как можно больше ненужных вещей! Желаю счастливого путешествия!
— Спасибо, целую, — услышал в ответ Зе Паулу и, буркнув «целую», повесил трубку.
Сервулу уже стоял у дверей — высокий, седой, сутуловатый, с приятным лицом и выразительными темными глазами, — дожидаясь распоряжений.
— Отвезешь деньги Изабел, — распорядился Зе Паулу, — но сначала привезешь мне Сонинью.
Он был ниже Сервулу ростом, подвижный, резкий в словах и движениях, с ястребиным носом и пронзительными черными глазами. Его приказа было трудно ослушаться. Но Сервулу возразил:
— За Сониньей может съездить и Налду. Я повезу деньги доне Изабел, не может же она уехать без денег!
— Сонинья не знает Налду, она может с ним не поехать, — настаивал Зе Паулу.
— Сонинья с любым поедет, — флегматично заключил Сервулу и вышел.
Сонинья — прехорошенькая девица из полууличных — была последней пассией Зе Паулу. Кто скажет, почему он, который и раньше не отличался строгостью нравов, хотя и щадил самолюбие жены, после своего инфаркта окончательно предался разгулу, едва выкарабкавшись из объятий смерти? Потому ли, что чувствовал ее леденящее дыхание возле себя и надеялся согреться в объятиях молодой жизни? Может, и так. Он не задумывался, он действовал. Девочки сменили одна другую. Стройные ножки, высокая грудь, круглые попки — Зе Паулу наслаждался ими, не только сажая девочек к себе на колени или укладывая в постель, — он еще и смотрел на них, тайком сняв на видеокамеру. Вот и за Сониньей он наблюдал скрытой камерой.
Аманда прервала это увлекательное занятие. Зе Паулу мгновенно выключил камеру и уставился на нее. Смотреть и на эту девушку было удовольствием — тонкие черты лица, белоснежная тонкая кожа, выразительные светло-карие глаза. Стрижка короткая, всегда ходит в брюках, но они только подчеркивают ее женственность. Глаз отдыхал на Аманде. Зато ухо... Слушать ее было куда менее приятно. В каких только смертных грехах она не обвиняла Зе Паулу! Он должен ей кучу денег! Она его ненавидит! Ее отец умер...
— По моей вине? — участливо осведомился он. — Я убрал трап с яхты? Я бросил ее посреди моря? Я холодный и расчетливый убийца, не так ли?
Сверкающие ледяной яростью глаза Аманды говорили, что все именно так.
— Мне жаль тебя, девочка, — продолжал Зе Паулу. — Хотя ты и отказалась от моего сына, не позволила мне присутствовать на панихиде по моему лучшему другу, стала причиной моего инфаркта, все-таки мне тебя жаль. Перестань быть хищницей, Аманда! Ты увидишь, насколько тебе будет легче и лучше жить!
— Мне будет легче жить, когда я верну все, что вы у меня украли! Когда отомщу за моего несчастного отца! Я жива своей местью! Вот увидите, вам не удастся наслаждаться тем, что вы отняли у меня! — говорила хрупкая молодая женщина, в которой, несмотря на ее хрупкость, было что-то от опасной стальной пружины. Горе тому, кого она ударит раскрутившись.
Но тут появилась Сонинья в бикини — само сладострастие, томная лень, приглашение к наслаждению — живое опровержение слов Аманды.
Зе Паулу с усмешкой подошел к красотке, положил ладони ей на бедра, поцеловал в губы.
— Может, и ты с нами искупаешься? — спросил он насмешливо у Аманды. — Или выпьешь шампанского?
Аманда вылетела как стрела, пущенная из тугого лука.
— Вы мне заплатите по счетам! По всем счетам! — выкрикнула она у двери.
— Разумеется, — согласился Зе Паулу, — Артурзинью уже проверяет бухгалтерские книги!

Отредактировано Мария Злюка (16.02.2011 15:17)

+1

2

Глава 2

Мужчина лет тридцати пяти, мускулистый и гибкий, пристроившись в кустах на горном склоне, смотрел в объектив фотоаппарата и нажимал на спуск. Снимок, еще один, еще... Сонинья в объятиях Зе Паулу на площадке перед домом. Долгий поцелуй. Сонинья у ног Зе Паулу на пляже. Мужчина переложил пистолет из одного кармана в другой и вновь принялся щелкать фотоаппаратом...
Артурзинью сидел возле бассейна и нервничал. Они с Алисиньей давно уже должны были быть на вечеринке, а она все еще купалась в бассейне.
— Тутука, — жеманно и слащаво произнесла фотомодель из Рио, поднимаясь, наконец, по лесенке из воды, — подай мне полотенце.
Но ей пришлось подождать. Зазвонил телефон, Артурзинью нажал на кнопку. По мере того, как он выслушивал то, что ему говорили, он менялся в лице.
— Еду немедленно, — отрывисто сказал он, кинул полотенце своей очаровательной любовнице и добавил уже на ходу: — Я к отцу! С ним, кажется, несчастье!
Алисинья застыла в недоумении и так простояла несколько минут, привыкая к перемене обстановки.
От Сан-Паулу до Маримбы совсем недалеко, Артурзинью приехал бы и быстрее, если бы не дурная корова, которая встала в потемках посреди дороги. Он обругал хозяина, который ехал за ней на какой-то механической таратайке, а хозяин оказался вдобавок не парнем, а здоровенной девицей. Все было неправдоподобно и нелепо в эту страшную ночь, как будто происходило в сне-кошмаре. Войдя в ателье отца, поднявшись по лестнице в спальню в сопровождении верного Сервулу и охранника Налду, Артурзинью увидел в постели двух мертвецов, они лежали рядом, совсем обнаженные, едва прикрытые простыней, — Зе Паулу и Сонинья.
Лоб Артурзинью покрылся холодным потом, но он совладал с собой и распорядился:
— Оденьте их! Перенесите в гостиную, пусть там беседуют! Потом вызовите полицию. Маме о спальне ни слова!
Сервулу почтительно наклонил голову. Когда Шику вошел в ателье, он увидел мертвого Зе Паулу, сидящего в кресле, и напротив него Сонинью в красном платье за чашкой кофе.
Обоих мертвецов он немедленно отправил на экспертизу в Кампу-Линду. Установив, что выстрелы слышал его отец Сервулу, который находился в доме, стал составлять протокол и записывать свидетельские показания. Ателье он опечатал — до поры до времени всем, включая домашних, вход в него был запрещен. Шику не понравилось, что раньше полиции на место прибыли сын покойного и врач Орланду де Пайва. Да и идиллическая парочка в гостиной его не убедила. Расследование будет нелегким, но он любил трудности, иначе не работал бы в полиции. Другое дело, их примирение с Амандой. Он-то рассчитывал пронести эту ночь дома, но, как видно, не судьба.
Его семейная жизнь напоминала скачки с препятствиями. О жене он мог сказать одно: его норовистая кобылка непременно взбрыкнет. Но вот когда? На каком месте? Это по-прежнему оставалось для него загадкой. Рано утром, встав с левой ноги и отправляясь к себе на кожевенную фабрику в Кампу-Линду, Аманда могла наброситься на него за завтраком:
— Когда ты научишься держать правильно вилку, деревенщина?!
Нельзя сказать, что подобный вопрос, да еще заданный в соответствующем тоне, не обижал его. Особенно поначалу. В раздражении он отправлялся в свой полицейский участок, и, случалось, оставался там ночевать. Но тогда Аманда являлась к нему сама, нежная, страстная, нетерпеливая. Она пылала таким любовным огнем, что он никогда не мог ей отказать и вновь попадал в сети своей переменчивой сирены.
«Ад и рай» — так отзывался он о своей семейной жизни и не желал для себя ничего иного. Ну, разве только, чтобы Аманда стала более нежной и кроткой. Шику был вынужден расспросить и жену в качестве свидетельницы. Как-никак она одна из последних видела покойного Зе Паулу. Но что она могла рассказать ему? Да ничего нового. Он нисколько не сомневался в том, что увидит злобный и торжествующий огонек в ее глазах при известии о смерти ее недруга. И он мгновенно вспыхнул, этот огонек. Ему было жаль Аманду — она так нерасчетливо тратила себя на ненависть и злобу. Но что он мог поделать, если ночами ее мучил один и тот же кошмар: она видела во сне качающуюся на волнах яхту и не могла помочь отцу взобраться на ее борт. Тогда она кричала во сне и плакала, а он утешал ее нежными поцелуями. Здоровый, сильный, спокойный, он чувствовал себя в ответе за своего большого обездоленного ребенка.
Аманда никак не могла поверить, что ее отца нет в живых. Тела его не нашли, и свидетельство о смерти близкие могли получить только спустя пять лет. Аманда считала его живым и требовала, чтобы сестра и мать считали так же. Она частенько устраивала матери скандалы из-за доктора Орланду, который приходил к ним в дом как врач, наблюдающий за здоровьем ее младшей сестры Лижии, но частенько задерживался, болтая с доной Илдой.
— Нечего ему у нас делать, — шипела Аманда. — Как тебе не стыдно?
— Нисколько, — спокойно отвечала Илда, — вот уже три года твоего отца нет в живых. Это большой срок, и я имею полное право проводить время с тем, кто мне нравится.
— Отец жив! — яростно утверждала Аманда.
— Он мертв, — спокойно возражала Илда. — У него был нелегкий характер, но что, правда, то, правда, тебя он любил больше всех нас, и поэтому тебе труднее, чем нам, поверить в его гибель.
— Я запрещаю тебе встречаться с доктором! — настаивала на своем Аманда. — А Лижия не смеет встречаться с Гуту! Он наш враг! Он из вражеского дома!
— Не вмешивайся в личную жизнь ни мою, ни твоей сестры, — окорачивала ее мать.
— Если вы обе полностью лишены чувства собственного достоинства, то мне приходится стоять на страже чести семьи! — гордо заявляла Аманда и, тряхнув головой, удалялась.
Илда с вздохом смотрела ей вслед. Нет, Лижию она в обиду не даст. Девочка находилась в таком тяжелом психическом состоянии, она чуть ли не пыталась покончить с собой, поэтому они и провели столько времени в Швейцарии — там прекрасные лечебницы санаторного типа. Все шло прекрасно, Лижия успокоилась, повеселела. У нее появился интерес к жизни. Илда смотрела на нее и радовалась. Девочка даже начала кататься на горных лыжах. Но сказалась непривычка к куда более суровому климату — Лижия подхватила воспаление легких. Сейчас она была еще довольно слабенькой, но зато полной желания жить и радоваться. И мать не препятствовала ей в этом. То же советовал и доктор Орланду.
Что же касается Гуту, то они так дружили в детстве и столько проводили времени на пляже, что ничего удивительного, если, вновь повстречавшись через столько лет, они опять прониклись друг к другу дружеским чувством. Илда не считала нужным пестовать вражду, посеянную когда-то Тиноку и Зе Паулу. Более того, она решила пойти к Изабел и выразить ей свое соболезнование. А когда она что-то решала, то так и поступала.
Изабел держалась очень мужественно. Илда оценила ее мужество. А Изабел оценила поступок Илды. Она была по-настоящему растрогана, увидев у себя в доме свою давнюю подругу. Женщины обнялись, прижались друг к другу, потом сели и разговорились.
— Может, ты скажешь, что я ненормальная, но я всегда понимала, что нужно Зе Паулу, и совсем не расстроилась, узнав, что рядом с ним была та девушка, — призналась Изабел.
— Нет, ты нормальная, но, наверное, чуть великодушнее остальных, — ответила ей Илда. — Тиноку не делал тайны из своих романов, но меня его постоянные измены очень задевали. Ни меня, ни Лижию он просто не замечал. Он любил только Аманду. Мне это больно до сих пор.
— А мне тяжелее сознавать, что я больше уже никогда... Я любила только его! Зе Паулу был для меня первым и единственным! Господи! Кто же мог его так ненавидеть? — Глаза Изабел наполнились слезами.
— Пусть на этот вопрос ответит полиция, а тебе нужно подумать о себе, успокоиться. Придет день, и боль отпустит, это я говорю тебе исходя из собственного опыта. — Попыталась утешить подругу Илда.
— Но я не хочу его забывать! Не хочу! — пылко отозвалась всегда такая сдержанная Изабел. — Спасибо, что ты зашла, с детьми на такие темы трудно разговаривать!
Подруги с нежностью посмотрели друг на друга, они знали, что теперь они будут встречаться. Они не хотели продолжать ту вражду, которой жила и дышала Аманда.
Аманда задумала подать на семью Мерейра де Баррус иск. Она не хотела терять времени. Сколько его еще утечет на похороны, на вхождение в наследство, на передачу дел. Пусть суд принудит их выплатить все, что ей причитается!
Большой неожиданностью для нее был визит Артурзинью. Он неплохо знал свою бывшую невесту, он сообразил, чего можно от нее ждать, и нанес упреждающий удар — явился к ней сам. Говорил он с ней резко, попросил дать ему отсрочку, прежде чем она натравит на него своих адвокатов.
— Я верну тебе все, что задолжал отец. До последнего гроша, — пообещал он. — Но постарайся быть почеловечнее, это тебе так к лицу! И передай своему комиссару; пусть поторопит расследование. Моего отца убили, это факт, и я хочу знать, кто в этом виноват! Я не хочу в течение многих лет обвинять невиновных, как это делаешь ты!
Похоже, Аманда согласилась дать ему отсрочку. Но кто одержал победу, Артурзинью не знал, потому что вновь почувствовал над собой власть этой обольстительной женщины, которую обожал как безумный, которую ждал у алтаря с блаженным видом идиота, как он сам выражался про себя. Ждал и не дождался! Зато он дождался другую. Войдя в дом, он с недоумением уставился на груду чемоданов и шляпных картонок и сидящую среди них Алисинью.
— Я поняла, что должна быть с тобой в эту тяжелую для тебя минуту, — патетически произнесла она, поднимаясь ему навстречу.
Артурзинью ничего не оставалось, как обнять ее и поцеловать. И честное слово, он не раскаялся, потому что она была очень соблазнительной. Он вызвал служанку и распорядился, чтобы вещи Алисиньи отнесли в комнату для гостей, а сам отправился к матери.
— Я не приглашал ее, но она сочла нужным приехать, чтобы поддержать меня, — закончил он сообщение о неожиданной гостье.
— Ну что ж, может, и вправду нам всем будет легче, если в доме у нас поселится добрая и красивая девушка, — мягко сказала Изабел и спустилась с сыном вниз, чтобы познакомиться с его подружкой.
— Я вам так сочувствую, — проговорила Алисинья, картинно выставив вперед грудь. — И очень рада познакомиться. Артурзинью вам, наверное, уже сказал, что мы помолвлены?
На лице Изабел отразилось удивление, которое она поторопилась смягчить благожелательной улыбкой. Не меньшее удивление отразилось и на лице Артурзинью. И мать невольно улыбнулась, увидев его реакцию на сказанное Алисиньей.
Одна Алисинья не заметила переполоха, произведенного ею в семействе де Баррус, и бережно понесла себя на второй этаж в отведенную ей комнату.
Крис, попавшийся ей навстречу, застыл от восхищения — таких красоток он еще в жизни своей не видел!

0

3

Глава 3

Крис, которого родители назвали Кришной, и который в четырнадцать лет заявил, что он — Крис, и только Крис. вошел в тот возраст, когда мальчишки задумываются о любви, когда больше всего на свете их волнуют тайны пола. Красотка Алисинья, приехавшая и поселившаяся у них в доме, взволновала его до чрезвычайности. Улегшись в постель, он продолжал мечтать о ней и понял, что сегодня ему не уснуть. Он был в курсе, что дед все последнее время снимал самых соблазнительных красоток на видик. Больше того, он научил и Криса снимать скрытой камерой пляж, что немало веселило их обоих. Вспомнив об этом, Крис вскочил с кровати и тихонько, на цыпочках направился в студию, что темнела в глубине сада. Он решил, что сейчас никто его не потревожит, и он спокойно посмотрит какую-нибудь симпатичную кассетку с девочками и немного оттянется.
На самом видном месте лежала кассета.
— Спасибо, дедуля! Я знал, что ты меня не подведешь! — радостно прошептал Крис и включил видик.
Но вместо долгожданной красотки на экране появился Зе Паулу, он смотрел прямо на внука и говорил:
— Крис! Иди, позови бабушку! Я хочу с ней поговорить.
Крис обомлел от испуга и ужаса. Дед, как всегда властный и насмешливый, приказывал ему... Он казался живым...
— Пять, четыре, три, два, один, — считал Зе Паулу. — Пять секунд. Хватит! Ты — парень умный, тебе этого должно хватить, чтобы оправиться от испуга. А теперь беги за бабушкой!
— Хорошо, сейчас, дед! Я бегу, — лепетал Крис и действительно побежал.
Но его остановил властный окрик:
— Вернись, Крис, бестолочь! Я что, буду сам с собой разговаривать? Нажми на паузу!
Охваченный мистическим ужасом, Крис нажал на паузу и побежал.
Крик: «Бабушка! Тебя зовет дедушка!» — перебудил весь дом. Сонные домочадцы в ночных рубашках и пижамах столпились вокруг перепуганного мальчика, считая, что ему приснился дурной сон или у него начался нервный приступ. Если бы не Сервулу, который появился в этой толпе последним, никто бы не принял слова Криса всерьез, и дело бы обошлось медовым успокоительным питьем и таблетками. Но Сервулу мгновенно сообразил, о чем идет речь, взял дону Изабел под руку и со словами:
— Пойдемте. Сейчас вы все поймете, — повел ее по садовой дорожке. За ними потянулись остальные сонные и недоумевающие домочадцы. Придя в студию, они действительно увидели на экране улыбающегося Зе Паулу.
— Перепугались? — встретил он их вопросом. — Простите, не нашел другого способа собрать вас всех вместе, чтобы вы сели и внимательно меня выслушали без ваших идиотских замечаний и комментариев. Изабел! К тебе это не относится. Ты, пожалуй, единственный человек, который за все годы нашей совместной жизни не сказал мне ни одной глупости. Тебя я могу только поблагодарить. За все — за любовь, за нежность, за уважение ко мне. Знаешь, Изабел, ты — единственная женщина, к которой я чувствовал что-то похожее на любовь. Спасибо, моя милая!
Лицо доны Изабел невольно просветлело, она жадно смотрела на говорящего с ней мужа. Это было похоже на чудо — тот, кого она любила, словно бы воскрес. Он смотрел на нее, признавался в любви...
А Зе Паулу уже называл по именам детей и внуков, предлагая им рассаживаться поудобнее, потому что им предстоит долгий разговор.
Для начала Зе Паулу объявил, что они близки к разорению. И прибавил немало горьких слов в адрес старшего сына, Артурзинью. Отца явно не устраивали деловые способности его великовозрастного отпрыска, продолжателя рода и семейного бизнеса. Жутковато было слышать упреки отца, вставшего из могилы для того, чтобы высказать мнение о своих наследниках...
Артурзинью нервно поеживался. Он давно не ладил с отцом, его уничижительное мнение не было для него новостью, но выслушать его еще раз все-таки было неприятно. Жуди также неприятно было узнать, что она вечная дебютантка, зацикленная на своей красоте маленькая эгоистка. Отец посоветовал ей расширить кругозор и хоть немного подумать о матери. А еще лучше — заняться каким-то делом.
Досталось и Ланс с Ренату. Ланс за ее кришнаитство, а Ренату за занятия серфингом, которым он только и занимался вот уже почти что пятнадцать лет. Им Зе Паулу посоветовал подыскать занятие более подходящее для их уже вполне зрелого возраста.
А вот Гуту он похвалил.
— Ты многого добьешься, сынок, — сказал, улыбаясь, отец, — ты пошел в меня. Вот ты — настоящий мой наследник. Я многого от тебя жду, имей в виду! А теперь все идите спать. Пусть останется только мать и Артурзинью, теперь я хочу поговорить с ними обоими. Послушные домочадцы встали и вышли из ателье, в котором остались только мать, старший сын и Сервулу.
— У меня нет от тебя тайн, — ласково сказала ему Изабел, — как, думаю, их не было и у моего мужа.
Сервулу почтительно наклонил голову. Но дальнейшего просмотра кассеты не состоялось. В студию вошел Шику. Как-никак, студия была под наблюдением полиции, и находиться в ней посторонним было нельзя. Он не стал поднимать скандала только потому, что все это семейство давным-давно было для него почти что родней. Всю жизнь ему преданно служил его отец, дона Изабел платила за его учебу. Словом, он посмотрел сквозь пальцы на вопиющее нарушение, однако потребовал покинуть помещение и предупредил на будущее, что в это помещение входить нельзя.
Дона Изабел не возражала и пошла к выходу, за ней последовал Артурзинью, а за ней и молчаливый Сервулу, прихватив кассету.
Шику потребовал оставить ее.
— Неужели нельзя взять видеокассеты Криса, за которыми он влез ночью в окно? — с улыбкой спросил отец сына, и сын кивнул:
— Ладно, так и быть. Забирай!
Шику еще раз осмотрел ателье, сел и задумался. Ну и денек ему сегодня выпал, будь здоров! С утра он собирался допросить Налду. Пуля, извлеченная из тела Зе Паулу, была выпущена из его пистолета. Он подлежал аресту. Но как выяснилось, Налду, несмотря на запрет двигаться с места, уехал к брату. Испугался. Спасся бегством.
Пришлось Шику ехать на ферму полковника Эпоминондаса, где жил Казимиру, брат Налду. Он узнал у полковника, где ему искать беглеца, и поскакал туда. Черт побери! При воспоминании, что случилось потом, у него и сейчас пробегал по спине холодок, хотя он был не из трусливых.
Пуля просвистела около уха. Но она попала бы ему прямо в затылок, если бы ловко брошенное лассо не потянуло за собой притаившегося за камнем Налду, успевшего выстрелить... Кто-то из ребят полковника спас ему сегодня жизнь...
Налду он скрутил, предъявил ордер на арест, привез в Маримбу и оставил в тюрьме. Этому молодчику нечего разгуливать на свободе. Он должен сказать, кто его нанял и приказал убить Зе Паулу. Шику начал бы выяснять это уже сегодня, но тут ему пришлось разбираться с семейством де Баррус. Хорошо, что тут не было никакой злой воли! Однако после такого дня он дьявольски устал! Просто дьявольски! А тут еще Аманда, как всегда, со своими нервами, капризами и претензиями...
На другой день Шику допрашивал Налду.
— Я знаю, что Зе Паулу убил ты, — говорил Шику, — но сомневаюсь, что из-за того, что на тебя пару раз наорали. Тем более что в этот момент твой хозяин был с девушкой, которая вообще не была ни в чем виновата.
Налду долго отмалчивался, не желал ничего говорить, но, в конце концов, раскололся.
— Так из-за этой гадины я его и убил! — стиснув зубы, проговорил он. — Сонинья была моей девушкой, мы с ней встречались, а Зе Паулу пользовался ею как своей собственностью. Не один день я наблюдал за этим, наконец, не выдержал. Наказал обоих! Любой мужчина бы так поступил! Что? Скажете, нет, комиссар?
Признание было правдоподобным, и все-таки что-то насторожило в нем Шику. Он записал его, дал подписать допрашиваемому и отложил все решения до следующего дня. Ему нужно было время, чтобы все обдумать. Интуиция не подвела Шику. На следующий день из Кампу-Линду пришло заключение врача: Зе Паулу умер от разрыва сердца. Пуля попала в мертвеца. Но в организме покойника было обнаружено избыточное количество атропина. Этот препарат смертелен для сердечников. Он вызывает приступы. Заключение только прибавило загадок. А тут и с Налду в тюрьме случился сердечный приступ. Кик выяснилось, у него с детства слабое сердце.
Шику немедленно вызвал Орланду. Врач посоветовал отправить заключенного в тюремную больницу в Кампу-Линду.
— Только там ему могут поставить точный диагноз, у меня тут нет кардиологической аппаратуры. Но он в таком состоянии, что я не ручаюсь за его жизнь.
Однако Шику не успел отправить своего подопечного и больницу, он умер той же ночью. Его тотчас же плотнили на вскрытие.
Заключение, которое получил Шику, поразило его: в организме умершего тоже было избыточное количество атропина.
Откуда он мог взяться? Кроме Шику и его помощника Кабесона  никто не общался с заключенным. Кабесон приносил ему еду из ресторана Лианы и сам там ужинал. Кабесон, хоть и толстячок, но сердце у него великолепное. А в ресторане Лианы питается вся Маримба. В общем, искать надо было где-то в другом месте.
Шику отправился навестить доктора, чтобы посоветоваться с ним, но не застал его.
Честно говоря, застать доктора было нелегко. Орланду был один па всю их округу. Днем он был в разъезде, то, принимая роды, то, накладывая лубки на сломанные руки и ноги, а по вечерам напивался до бесчувствия в ресторане Лианы. Правда, бывало и другое — иногда он допоздна засиживался у доны Илды, с которой всегда находил, о чем поговорить.
Комиссар поинтересовался у помощницы доктора, которая сидела в приемной, записывала вызовы, а иногда и сама оказывала несложную медицинскую помощь, есть ли у них в аптечке препараты с атропином.
— Конечно, — улыбнулась она, — у нас неплохая аптечка. Мы держим их вон там, в отдельном шкафчике.
— Вы позволите мне заглянуть в него? — спросил комиссар.
— Ну, разумеется, — отозвалась девушка с любезной улыбкой.
Шику заглянул в шкафчик и невольно присвистнул: препаратов в нем не было.
— Спасибо, — поблагодарил он помощницу доктора. — С вашего позволения, я еще навещу доктора или, если у него будет минутка, рад буду видеть его у себя.
Комиссар вышел. Ему было о чем призадуматься.

0

4

Глава 4

Доктор Орланду де Пайва жил в Маримбе вот уже несколько лет. Врач он был замечательный, и человек приятный. «Настоящий джентльмен» — так отзывались о нем все, кто имел с ним дело. Он был начитан, обходителен, мягок в обращении, однако был у него один недостаток, который для многих перекрывал все его достоинства, — доктор пил. И если днем никто не видел его пьяным, то по вечерам редко кто видел его трезвым. Разве что дона Илда, у которой он порой засиживался допоздна, обсуждая проблемы Лижии. Девочка перенесла тяжелую психологическую травму, и долгое время находилась в тяжелом состоянии. Мать лечила ее у лучших европейских специалистов и сумела справиться с болезнью. Тем внимательнее Илда следила за состоянием здоровья дочери теперь, когда для нее настало непростое время юности. В такие дни доктор обходился минимальной дозой алкоголя. Но чаще всего он просиживал вечера в баре Лианы, то и дело, прося ее повторить фирменный коктейль «Гремучая смесь».
Лиана, очаровательная мулатка, живая, общительная, близко принимающая к сердцу судьбы своих постоянных клиентов, зачастую делала свою смесь совсем не гремучей, предлагала доктору пиво вместо виски, и все-таки частенько вынуждена была посылать кого-нибудь проводить доктора домой — один он вряд ли бы добрался. Пил доктор для того, чтобы уснуть и спать без просыпу, иначе его мучили кошмары.
Кошмар был один и тот же: больная женщина, мечущаяся на кровати от боли, призывающая смерть, потом похороны и плачущие у гроба дети, мальчик и девочка... Доктор просыпался в холодном поту и долго сидел, приходя в себя. Но наступал день с его насущными заботами, и он торопился в очередной дом принимать роды. Глядя, как он умело обращается с младенцами, окружающие ему не раз говорили: из вас бы вышел замечательный отец, доктор! Замечательный? Отец? А что это значит — быть замечательным отцом?..
Жуди, прежде чем уснуть, очень долго плакала. За что?! За что отец ее так обидел? А она-то! Она! Как она о нем горюет! Как жалеет его! Неужели он вот так всегда и думал о своей дочери? Неужели совсем не любил ее? И чем больше она вспоминала, тем больше убеждалась в этом. За всю жизнь он не пришел ни на один ее детский праздник, ни разу не посадил на колени, не задувал вместе с ней свечки на именинном торте. Ей нечего было о нем вспомнить, она для отца не существовала. Открытие потрясло ее. На другой день она была еще сумрачнее, чем накануне. Тадеу, который пришел с утра, чтобы повидать свою невесту, нашел ее очень подавленной. После долгих недоуменных расспросов он, наконец, узнал про кассету, которая послужила причиной горя Жуди. Как мог он постарался ее утешить. В конце концов, чего только не говорят своим детям родители!
— Хочешь, мы посмотрим ее вместе? — предложил он. — Я уверен, ты чего-то не поняла.
— Я понятия не имею, где она, — ответила безнадежно Жуди. — В любом случае, ею распоряжается мама. И потом я совсем не хочу смотреть ее еще раз. Я уверена, что все поняла правильно!
— Ну и Бог с ней, с этой кассетой! Забудь о ней! У твоего отца могло быть дурное настроение, когда он ее записывал. Погрейся на пляже, искупайся в море, а вечером мы пойдем с тобой поужинаем к Лиане. Пошли, я отведу тебя на пляж!
Жуди не противилась. Народу на пляже было мало. Они устроились на привычном месте и уже собрались искупаться. У Тадеу оставалось совсем немного времени, его ждал в офисе Артурзинью, и ему предстоял долгий рабочий день. Но Жуди в такой тоске! Если ее окатит хмельная соленая волна, ей сразу станет веселее! Они уже были готовы бежать навстречу волнам, как вдруг к ним подошел мужчина средних лет, высокий, крепкий, с темными глазами без блеска.
Жуди невольно напряглась, она помнила пристальный настойчивый взгляд этих глаз. Вот уже несколько дней она его встречала то в магазине, то в ресторане.
— Привет, ребята! — поздоровался незнакомец. — Вы давно на этот пляж ходите?
— На пляж Любви? — переспросил Тадеу и улыбнулся. — Давно не то слово. Мы на нем выросли.
— Какое название, а? «Пляж Любви!» — оценил незнакомец и снова особенным взглядом посмотрел на Жуди. От его взгляда — мужского, откровенного, у нее вдруг странно засосало под ложечкой, и она ответила ему тоже каким-то особенным взглядом, словно бы становясь его сообщницей.
— Меня зовут Тадеу, — счел нужным представиться Тадеу, — а это моя невеста Жуди.
— А я Вильям. Но вы можете звать меня просто Билли. Видите парнишку? — Он указал на море, где в волнах прыгал светленький паренек. — Это мой сын.
Мы здесь в первый раз, моря не знаем, и я за него побаиваюсь. Я тут в отпуске, снял домик на двоих. А по профессии я фотограф.
— Можете не опасаться за своего сына, море тут прекрасное, — успокоил его Тадеу и протянул руки Жуди, приглашая ее купаться. Она пошла с ним, но обернулась: Билли провожал ее все тем же откровенным пристальным мужским взглядом.
После купания Тадеу простился и отправился на работу. Он прекрасно знал, что прибудет туда раньше своего шефа Артурзинью, который не слишком утруждал себя делами.
— Это тебе нужно стараться деньги зарабатывать, — говорил он своему приятелю и помощнику, — я ведь за богатой невестой не охочусь.
Тадеу в ответ вежливо улыбался. Он обладал немалой выдержкой, этот красивый молодой человек с холеными усиками и бородкой. Он не считал нужным обижаться на своего будущего шурина.
В полдень он выехал из ворот обувной фабрики, ему нужно было отвезти счета в банк, повидать кое-кого из деловых партнеров. Что удивительного, если его машина остановилась у ворот кожевенной фабрики Аманды дус Кампус?
- Как ты посмел приехать ко мне? — зашипела она.  – Я плачу тебе деньги, причем немалые, совсем не для того, чтобы тебя здесь видели все, кому не лень.
- Я по делу, - спокойно ответил Тадеу, не обращая внимания на ее высокомерный неприятный тон. — И совсем не прочь получить свои деньги. Я узнал о существовании кассеты, которую оставил своему семейству Зе Паулу, надеюсь посмотреть ее и...
— Да! Ты должен сообщать мне обо всем, что творится в этом семействе, о каждом шаге Артурзинью! А что касается кассеты, то я хочу посмотреть ее сама!
— Эта кассета у доны Изабел. Вы что, предлагаете мне ее украсть? — Тадеу пожал плечами.
— Неужели у тебя есть принципы? — издевательски воскликнула Аманда. — У тебя, который сам предложил мне свои услуги?! У жалкого предателя?! Презренного шпиона?! Если не имеешь принципов, то компенсируй это хотя бы профессионализмом. Я плачу тебе большие деньги и сейчас плачу их вперед! Забирай их и отправляйся! И запомни: кассета должна быть у меня!
Тадеу вновь пожал плечами, взял деньги и удалился. Трудно было сказать, что он думал о предстоящем задании, он был спокоен, сдержан, сосредоточен.
После ухода Тадеу Аманда позвонила Шику. Она была в хорошем настроении, ей хотелось вечером куда-нибудь отправиться с мужем, похоже, что сегодня ей было что праздновать. Но Шику она не застала. Он опять уехал куда-то по делам.
Однако в этот день дела у Шику были особые. Он снова отправился в имение полковника, чтобы отыскать парнишку, который спас ему жизнь, и поблагодарить его.
Полковник Эпоминондас встретил его широкой улыбкой.
— Мы выяснили, комиссар, как зовут вашего спасителя, — сказал он. — Только это не парень, а девушка.
- Девушка?!
Профессия Шику разучила его удивляться, но на этот раз он был удивлен. Больше того, поражен. Ошеломлен.
- Ну, так познакомьте меня с ней поскорее! — попросил он.
Полковник все с той же довольной улыбкой повел его к загону, где стояла его лучшая кобыла по имени Дона Флора, она была жеребная и вот-вот должна была родить. Возле него хлопотала невысокая коренастая женщина в светлых джинсах.
- Дона Камила, - представил ее Эпоминондас.  — Лучший ветеринар в нашей округе. А это ее дочь, ваша спасительница.
Шину увидел высокую стройную девушку в джинсах и ковбойской шляпе - прямой взгляд карих глаз, длинные волнистые каштановые волосы, по-мужски протянутая для знакомства рука. Она была хороша собой, эта его спасительница.  Он взял протянутую ему руку и поцеловал ее. Жесткая, мозолистая, она спасла ему жизнь.
Девушка покраснела. Они стояли возле изгороди и разговаривали.
Селена Ферейра, так звали его спасительницу, жила с матерью на маленькой ферме Бураку-Фунду. Хозяйствовали они вдвоем с матерью, и не было в округе лучшей наездницы, а может, и наездника, чем Селена. Многие заглядывались на стройную амазонку, многие мечтали ее приручить. Мечтала и мать поскорее выдать дочь замуж. В их хозяйстве так не хватало мужских рук. Но Селена никого не удостаивала благосклонным взглядом. В последнее время полковник Эпоминондас, который купил у Камилы несколько коров, вел с ней многозначительные разговоры.
- Они у меня разжиреют, дона Камила, — говорил он. — У меня хорошие пастбища. И я был бы рад скрестить наши стада.
— Я тоже была бы рада, — отвечала дона Камила, — но та телочка, что у меня есть, она жутко упрямая. Вы ведь понимаете, о чем я говорю?
— Конечно, понимаю, дона Камила, — с усмешкой отвечал полковник. — Но огорчаться не стоит. Мы найдем для нее лучшего бычка. А кто лучше укротит телочку? Только хороший бычок.
Полковник Эпоминондас имел в виду своего сына Жоржинью, на которого Селена и смотреть не хотела. Зато посматривала на него ее мать — как-никак полковник был одним из самых богатых людей в округе, а они были бедны, все в долгах. Камиле приходилось палкой выгонять всех, кто зарился на ее землю, кто готов был купить ее, как только она не заплатит налоги. Пока она держалась, но держалась из последних сил.
Поглядывая на  дочку, что заговорилась у изгороди с комиссаром, она поняла, на  кого положила глаз ее Селена, и видать, уже давно. Недаром она его спасла. Дело-то ведь это непростое: нужно было вовремя оказаться на месте, значит, следила, что-то подозревала и поскакала вслед.  Они  в семье все скрытные. Она до сих пор так и не сказала дочке, кто ее отец. А ведь как та ее допрашивает. Но нет. Не хочет ей говорить Камила и не скажет. Дурные у нее воспоминания об этом человеке. Хоть виноват, наверное, больше другой. Он все задумал. Хитер был кик дьявол. Но и на него нашелся свой хитрец. Добралась до него пуля. И поделом. Он ее заслужил. Так считала Камила, но суждений своих не высказывала. Ее дело — сторона. Пусть комиссар это дело расследует.
А выбора дочери Камила не одобрила, хоть комиссар и был парнем хоть куда - косая сажень в плечах, красавец, умница, и смелости не занимать. Но у Камилы были свои основания оберегать дочь от этого знакомства, и она позвала ее:
— Помоги мне, дочка! Дона Флора рожает!
Селена попрощалась с Шику, но тот удержал ее за руку.
— Я подожду вас, — сказал он, — и мы все вместе отпразднуем день рождения.
Жеребеночек родился на диво крепеньким и стройным. Жоржинью, который побоялся присутствовать при родах и появился только тогда, когда все было кончено, теперь пожирал глазами Селену, присевшую на корточки возле малыша.
— Разреши мне назвать его! — скорее приказала она, чем попросила у Жоржинью.
— Конечно, называй, — обрадовался он. — И как же его будут звать?
— Шику, — сурово сказала она. И, тут же обратившись к жеребенку, ласково сказала, — Шикинью.
А потом они все сидели за простым деревенским столом, ели мясо, жаренное на углях, запивая густым красным вином, и веселились от души. Еще бы! Ведь это был двойной день рождения!
Шику вернулся домой довольно поздно, что с ним случалось очень редко, но не позднее Аманды. Ее еще не было дома. Он рассказал доне Илде историю своего спасения и как они отпраздновали его вместе со спасительницей и ее друзьями на ферме. Получился настоящий деревенский праздник.
Илда порадовалась за зятя. Он заслуживал веселых праздников, а они выпадали на его долю нечасто. Она не обольщалась насчет характера своей старшей дочери — характер у нее был трудный, неуживчивый. Ох, как с ней было нелегко! Вот и сегодня Аманда вернулась с работы довольно рано, но вместо того чтобы заняться домашними делами или приготовить что-нибудь повкуснее к приходу мужа или просто посидеть в саду, принялась выяснять, где Лижия.
Илда так радовалась за Лижию в последнее время — волосы беленькие, сама хорошенькая, на солнышке подпеклась и стала точь-в-точь как куколка. Они с Гуту по целым дням странствовали по побережью, он ей показывал заводи, они купались, грелись на больших камнях, болтали и чувствовали себя счастливыми. Что тут было плохого? Илда была спокойна за свою Лижию. Илда, но не Аманда. Один раз она углядела, как они целовались. И устроила такой скандал, что бедная девочка не знала, куда ей деваться от обиды и горя.
- Давай уедем от нее, мама! — просила она. — Я не хочу с ней жить! Я же имею право жить и быть счастливой!
- Конечно, моя радость, — отвечала мать, обнимая ее. – Живи и будь счастлива. Не обращай на сестру внимания. У нее сложный характер.
- Ах, вот как! - возмутилась Аманда. — Ты, значит, позволяешь своей дочери вытворять черт знает что? Имей в виду, Лижия, я запрещаю тебе встречаться с этим негодяем! Это наши враги, и если мать тебя не защищает, от беды огражу тебя я. Я не позволю, чтобы тебе причинили вред!
Она вышла и хлопнула дверью. Лижия расплакалась. Илде с трудом удалось утешить ее. А сегодня вышло еще хуже. Не найдя Лижии на пляже, Аманда отправилась ее разыскивать на машине и увидела: Гуту с Лижией мчались на мотоцикле по горной дороге. Аманда пустилась за ними. На повороте Гуту попытался разъехаться с ней, но неудачно — мотоцикл повалился на бок, прямо ему на ногу. Лижия, слава Богу,  соскочила, с ней ничего не случилось. А вот Гуту не мог ходить, он повредил себе ногу.
Аманда, чувствуя свою вину, но, не желая в ней признаться, повезла обоих к доктору Орланду. Тот наложил Гуту жесткую повязку, приказал две недели не заниматься серфингом и отпустил. Аманда привезла Лижию домой, но на этом не успокоилась. Она отправилась к Изабел с тем, чтобы потребовать от нее запрета, — Гуту не должен встречаться с Лижией!
И вот старшей сестры до сих пор нет. Бедная Лижия сидит у себя в комнате, как птичка в клетке... Но вот Аманда вернулась. Судя по тому, как она была раздражена, она не нашла у Изабел ни взаимопонимания, ни сочувствия, ни поддержки. Илда тихонько про себя улыбнулась. Недаром они с Изабел были подругами. Они с ней никогда не потворствовали вражде. Дружба и любовь — вот что они хотели бы оставить в наследство своим детям.

0

5

Глава 5

Кто знает, как бы справлялась Изабел с выпавшими на ее долю испытаниями, если бы не Сервулу. Он постоянно был рядом с ней — ненавязчивый, незаметный и... незаменимый.
Вот и в этот вечер, после того, как в гостиной звучала яростная филиппика Аманды против ее сына Гуту и вообще против всей ее семьи и ей пришлось попросить незваную гостью покинуть ее дом, он подошел к ней и тихо сказал:
- Дона Изабел, а вы не хотели бы продолжить просмотр кассеты?
- Но разве?.. — недоуменно начала она, собираясь напомнить ему про запрет полиции.
- У меня дома есть маленький видеомагнитофон, — сообщил Сервулу с улыбкой, — мне подарил его сеньор Зе Паулу. Я принесу его вам в комнату, а кассета — вот она, — он протянул ей кассету.
— Спасибо тебе, Сервулу, — растроганно произнесла Изабел. — Эта пленка для меня просто спасение. Даже не знаю, как тебя благодарить. Пригласи, пожалуйста, ко мне Артурзинью, мы ведь должны досмотреть ее вместе.
Артурзинью относился к просмотру совсем иначе. Если пленка спасала Изабел, то его она убивала. Но он не собирался отступать, это дело нужно было довести до конца.
И вот на экране вновь появился Зе Паулу и заговорил:
— Мы с Тиноку были далеко не идеальными партнерами, но все еще можно было бы поправить, если бы не отношения Аманды с Артурзинью.
— Хорошенькое начало! Так это я во всем виноват? — возмутился Артурзинью.
Изабел ласково обняла его за плечи, и он притих.
— Аманда всегда была человеком сложным, трудным, эгоистичным, нетерпимым...
Слыша характеристику мужа, Изабел невольно кивала головой: и была, и осталась.
— Но она — красива! — сокрушенно признал Зе Паулу. — И она — единственная женщина, которую ты любил, сынок, несмотря на свои многочисленные романы. Если бы ты женился на ней, у нас был бы общий бизнес, и это было бы очень хорошо. Но это в прошлом: Аманда замужем. Возвращаться к этому не имеет смысла. Вернемся к главному: как спасти фабрику? Какое будущее ждет всю нашу семью? Артурзинью! — Тут отец посмотрел сыну прямо в глаза, и у того мороз пробежал по коже. — Хватит романов и любовных похождений! Пора становиться мужчиной! Наше спасение в Тиноку, и ты, сынок, должен жениться на его дочери!
Артурзинью возмущенно забегал по комнате — да за кого его отец принимает? Он что, должен укокошить Шику или взять за ручку малышку Лижию?
— Сядь! Сядь сейчас же, — приказала ему мать. — Отец не кончил говорить. Дослушай его.
— На Аманде невозможно, Лижия еще ребенок, — с усмешкой, будто подслушивая мысли  сына, продолжал Зе Паулу, - я так и знал, что вы подумаете. И все-таки выход есть. У Тиноку есть еще одна дочь, кроме Аманды и Лижии. Да-да, такова жизнь! И вот на ней ты должен жениться! Не позволяй растаскивать наше состояние! Найди дочь Тиноку и женись па ней!
— Хватит! — взорвался Артурзинью. — Отец умер! Он больше не вправе распоряжаться моей жизнью! Я сам буду решать, на ком мне жениться!
С этими словами Артурзинью вышел из комнаты. Он больше не желал смотреть эти дурацкие передачи из загробного мира!  Он хотел видеть Алисинью и вполне мог жениться на этой преданной ему девушке!
— Выключи видео, Сервулу, — попросила Изабел, — без сына я не буду досматривать пленку.
— Не огорчайтесь, ваш сын сделает все так, как просит отец, вот увидите, — успокоил ее верный Сервулу.
Но хозяйка только печально улыбнулась. На другой день она пригласила к себе Илду, как-никак, все, что сказал Зе Паулу, в первую очередь касалось ее.
Выслушав Зе Паулу, Илда призналась, что всю жизнь ожидала от Тиноку чего-то подобного, так что особого потрясения не испытала. Но Изабел видела, что это не совсем так. Она попросила служанку принести им кофе с коньяком, и после рюмки коньяка Илда почувствовала себя куда лучше.
Первой свою неожиданную новость она сообщила Лижии.
— Эта девушка имеет право на часть наследства, — прибавила Илда.
— Я очень рада, мамочка, что у меня будет еще одна сестра, — личико Лижии светилось благожелательством и любопытством. Она была такой хорошенькой, что Илда не могла удержаться и поцеловала свою младшую.
Зато совсем не так приняла новость Аманда.
— От Зе Паулу только и жди что каких-то гадостей! — заявила она. — Я не собираюсь полагаться на сведения человека, которому не доверяю!
И вышла, демонстративно хлопнув дверью. Из своей комнаты она позвонила Тадеу и потребовала немедленно принести ей пленку.
— Просто позор, что мать знает о ней больше, чем я! А я ведь плачу тебе немалые деньги! Если пленки у меня не будет, можешь считать себя уволенным!
Тадеу повесил трубку и понял, что дело обстоит серьезно. Деньги очень были нужны ему, и вовсе не для того, чтобы жениться на богатой невесте, как подкалывал его патрон-приятель Артурзинью. Короче говоря, он решился.
Примерно прикинув время, когда все разойдутся по своим комнатам, Тадеу вошел в дом. Он здесь был своим человеком, знал все ходы и выходы и прошел тихо и незаметно. Однако когда он вошел в гостиную, которая казалась ему пустой, он услышал голос:
- Здорово, что ты задержался, Тадеу! Все у нас сегодня не случайно! Сейчас ты дашь нам хороший совет! Мы тут с Ланс сумерничали, и на нее снизошло озарение!
Это был Ренату. Тадеу даже обрадовался, услышав его предложение. За разговорами пройдет время, все в доме улягутся спать, и он спокойно сделает то, что нужно.
— Может, поговорим  на свежем воздухе, у бассейна, - предложил он. Оттуда ему были видны все окна, он мог смотреть, как в них будет гаснуть свет.
— Конечно, конечно, — согласились Ланс и Ренату - они тоже всегда предпочитали свежий воздух.
— Видишь ли, на Ланс снизошло озарение, — принялся рассказывать Ренату, — она поняла, что Маримба растет с каждым днем, поток туристов увеличивается, сюда приезжают самые разные люди и им нужно питаться. И в ней есть только один ресторан Лианы. А многие хотели бы питаться натуральными продуктами. Так вот, мы должны предоставить им такую возможность. Мы хотим открыть магазин натуральных продуктов, где желающие могли бы подкрепиться витаминными бутербродами, соками ну и так далее.
— А еще там будут продаваться благовония, курительные палочки, душистые масла и мало ли еще что! — подала голос Ланс. — Ну что скажешь?
— Мне кажется, идея хорошая, — признал Тадеу. — Вот только нужно все просчитать, прикинуть, во что это обойдется.
— А ты не мог бы это сделать? — простодушно спросил Ренату, весьма отдаленно представляя себе трудоемкость этой процедуры. — А мы бы пока поискали место, где он должен располагаться...
— Для того чтобы все просчитать, нужно знать следующее. — Тадеу взял ручку и приготовился спустить мечтателей с небес на землю. Три головы склонились над блокнотом.
В гостиную тенью скользнул Билли. Весь в черном, в черных перчатках, он и в самом деле напоминал тень и скользил бесшумно по этому дому, который, казалось, знал, как свои пять пальцев. А ведь он был в нем всего один раз — сегодня днем вместе с сыном Зекой они навестили пострадавшего Гуту, который из-за ноги не мог заниматься серфингом. Зека очень сдружился с этим семейством. Они с Крисом любовались на пляже Алисиньей, качались с Гуту и Ренату на волнах. Билли только поощрительно покачивал головой, когда видел своего Зеку с новыми друзьями. У него самого было слишком много дел, чтобы он мог уделять время сыну: то телефонные звонки, то работа на компьютере, да и мало ли еще что...
Билли проскользнул в спальню Жуди. Она крепко спала, и спящая была так же хороша, как днем на пляже. С секунду он смотрел на нее, но его взгляд трудно было назвать влюбленным. Однако он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо: пусть она видит его во сне, пусть мечтает о нем!
Потом  он спустился вниз по лестнице и проник в апартаменты доны Изабел. В первой комнате никого не было, не было и кассеты. Тогда он заглянул во вторую. Дона Изабел уже заснула, бедняжка, утомленная хлопотами дня, не погасив свет, еще в халате. В изголовье на столике лежала кассета, он тихонько забрал ее и выскользнул вниз.
Теперь ему только осталось поставить жучки на все телефоны, и он будет обеспечен полной информацией о том, что делается в семействе Мерейра де Баррус! Но за этим дело не станет, при его-то квалификации!
Дона Изабел проснулась, услышав шаги у лестницы. Она вскочила и побежала посмотреть, кто это ходит по дому в такой поздний час. К своему немалому удивлению, она увидела Тадеу. Неужели он хочет подняться к Жуди?
— Тадеу! — грозно окликнула она его.
Он вздрогнул и оглянулся.
— Куда это ты направляешься? — так же грозно спросила она.
— Я... я... — забормотал молодой человек, явно собираясь солгать.
— Только не говори, что ты забыл документы в кабинете и идешь за ними в этот час! — предупредила явную ложь разгневанная хозяйка дома.
— Нет, я хотел увидеть Жуди, — вдруг торопливо признался Тадеу. — Но без всяких дурных мыслей, только на одну секунду и только увидеть!
«Нет, все-таки этот мальчик не до конца испорчен», — подумала Изабел.
— Я требую, чтобы ты уважал меня, мою семью и мою дочь! — ледяным тоном произнесла она. — Я доверяю вам обоим и поэтому требую, чтобы ты немедленно покинул мой дом и больше никогда не входил в него так поздно.
— Простите меня и поверьте, что у меня никогда не было дурных намерений по отношению к Жуди, — потерянно выговорил Тадеу, направляясь к выходу.
— Надеюсь, — произнесла Изабел, запирая за ним дверь.
Вздохнув, она стала подниматься на второй этаж. Да, она доверяла своим детям, но молодость так безрассудна! А когда страсть горячит кровь, то многие мудрые правила кажутся условностью.
Изабел хотела удостовериться, что Тадеу сказал ей правду, что Жуди не назначила ему свидания.
И она в этом удостоверилась: Жуди спокойно спала. Когда мать поклонилась над ней, чтобы получше прикрыть ее простыней, она повернулась на бок и ласково произнесла:
— Билли?
«Кто это Билли? — встревоженно подумала Изабел. — Неужели это тот неприятный мужчина средних лет, который приходил к нам сегодня в дом вместе со своим сыном навещать Гуту? Ах, молодежь, молодежь! Что бы там ни говорили, но за ней нужен глаз да глаз!»

0

6

Глава 6

Артурзинью был вне себя. Мало того, что отец при жизни считал его полным идиотом, ни в чем с ним не считался и всегда пытался навязать свою волю, он что, собирается продолжать портить ему жизнь и после смерти?!
В раздражении он зашел за Алисиньей, чтобы вместе идти на пляж. Обычно ему льстило, что вслед соблазнительной Алисинье оборачиваются все — и молодые, и старые, но сейчас он сердито упрекнул ее за то, что она надела слишком откровенный купальник.
— Не придирайся ко мне, Тутука, — обиженно надула хорошенькие губки Алисинья. — А то я тоже найду на что обидеться!
— Ты?! — возмутился Артурзинью. — Да какие у тебя могут быть проблемы? Вот у меня их миллион, и все одна другой сложнее!
И он принялся излагать своей подружке, что отец приказывает ему жениться на неведомо на ком для того, чтобы поправить семейное финансовое положение, но он не собирается этого делать, он не раб своей семьи, у него своя жизнь! Защищая свою жизнь от посягательств Зе Паулу, Артурзинью размахивал руками, он повысил голос — он уже почти кричал и не заметил, что Алисиньи нет с ним рядом. Едва услышав о женитьбе на другой, она вся в слезах побежала к морю. Ей необходимо было успокоиться, никто не должен был видеть, что она плачет? Но она продолжала плакать. Она всегда знала, что Артурзинью не любит ее, но верила, что рано или поздно оценит ее преданность. А теперь... Одна волна накрыла ее, потом другая... С морем шутки плохи. В нем и так много соленой воды, добавлять не следует. Бедная Алисинья глотала морскую воду, выныривала, задыхалась, кричала. Артурзинью, наконец, понял, в чем дело и, пометавшись по берегу, наконец, бросился ей на помощь. Но вытащить подружку не смог —  его тоже прихлопнуло огромной волной. Теперь в пенистом кипении прибоя с криками барахтались двое. Кто знает, чем бы это кончилось, если бы не Гуту с Крисом и Зекой. Гуту вытащил из воды брата, мальчишки Алисинью. Крис вытащил бы ее из адского пекла — так она ему нравилась. Он был горд, счастлив, он был в восторге, что спас ее от неминуемой гибели.
Алисинья уже не дышала. Зека принялся делать ей искусственное дыхание, вдувать воздух в губы. Крис с завистью и ревностью смотрел на приятеля. Он предложил свои услуги, он тоже может вдувать воздух! Но туг Алисинья пришла в себя, села на песок и снова горько заплакала. Подбежала Ланс и увела ее с собой. Но девушка была безутешна.
— Я уезжаю! Я немедленно уезжаю! — твердила она.
Артурзинью, ворвавшийся в ее комнату, нашел все чемоданы собранными, шляпные коробки упакованными и саму Алисинью готовой к отъезду. Он попытался отговорить ее, но у него ничего не получилось. Зато дона Изабел, встретив свою гостью в холле с вещами, сказала:
— Нам будет грустно без вас, но решение вы приняли, как мне кажется, верное.
А что Алисинье оставалось кроме этого верного решения? Однако Артурзинью не считал это решение верным. Он подхватил чемодан, запихнул его в багажник и повез свою подружку к Лиане.
— Здесь нам будет куда уютнее, дурочка, — сказал он ласково. — Ты сама в этом убедишься. А пока отдохни после стольких передряг!
Алисинья сдалась. Передряг и в самом деле было слишком много. Ей просто необходимо было принять успокоительное и поспать. Так она и сделала. Зато Артурзинью ожидал еще один сюрприз. Он увидел, что из номера, где жил Тадеу, вышла Аманда! Хорошо, что она его не заметила. Она была явно разозлена, быстро спустилась вниз, села в машину и уехала. Артурзинью специально проследил за ней через окно, а потом направился к Тадеу. Уж его-то номер он знал прекрасно. Тадеу жил у Лианы почти год.
— Что у тебя за дела с Амандой? — спросил он с порога. — Только не уверяй, что это было любовное свидание!
Тадеу, на которого Аманда снова унизительно наорала из-за пресловутой пленки, заявив, что он больше у нее не служит, не стал особенно отпираться. Он объяснил, что Аманда интересуется завещанием Зе Паулу, которое тот оставил на кассете.
— И по этому поводу она обратилась к тебе, потому что ты и раньше оказывал ей подобного рода услуги? — ядовито произнес Артурзинью. — А откуда она вообще узнала о пленке?
- О ней знает уже весь город, — спокойно ответил Тадеу.
- Тоже верно,  — признал Артурзинью, вспомнив, что мать сама показывала пленку доне Илде. — Ладно, мы слишком долго были друзьями, и потом, ты собираешься жениться на моей сестре, так что я пока не буду подозревать тебя в пособничестве Аманде. Согласимся, что я удачно оказался в нужном месте. Я сейчас расскажу тебе все, что было на пленке, а потом ты поедешь к Аманде и все ей перескажешь. Идет?
Тадеу кивнул. В любом случае это был не худший выход из сложившейся ситуации — он не только не потерял работу у Артурзинью, но имеет шанс по-прежнему получать деньги от Аманды.
— Так вот, — важно начал Артурзинью, — отец высоко оценил мои деловые качества и поручил мне продать нашу фабрику одной фирме в Сан-Паулу. Что же касается еще одной дочери Тиноку, то ни имени ее, ни местожительства отец не называл. Вот и все, что ты можешь передать Аманде.
Артурзинью даже подвез Тадеу в Кампу-Линду, так ему не терпелось восторжествовать над Амандой, поймать ее в расставленную ей же ловушку. Шику, который шел к жене, заметил своим наметанным глазом Артурзинью, сидящего в машине, а с выходящим от Аманды Тадеу он просто столкнулся в дверях.
Глаза Аманды засияли, как только она увидела Шику. Он нагрубил ей за ужином у Лианы, они снова поссорились, но Шику вновь торопится помириться, он любит ее! И она крепко прижалась к нему, а потом выглянула и сказала секретарше, что ее ни для кого нет. Но Шику сейчас было не до любовных утех в кабинете. Он и вправду сожалел о ссоре, он действительно хотел помириться, но в Кампу-Линду у него были дела, и он должен был ими срочно заняться. И потом, его всегда несколько удивляло пристрастие Аманды к самым неожиданным местам для занятия любовью — то у него в участке, то в кабинете. А все потому, что они то и дело ссорились. Если бы она спросила его мнение, он бы ей ответил, что он предпочитает их спальню и отсутствие ссор. А вот о визите Тадеу он умолчать не мог.
— Что делал у тебя помощник Артурзинью? — спросил он. — Ты его подкупила?
— А разве это преступление? — рассмеялась Аманда. — Я живу в мире бизнеса и должна защищаться.
Шику так помрачнел, взгляд его стал таким тяжелым, что Аманда поспешила смягчить неприятное впечатление, произведенное ее словами:
— Перестань думать, как меня арестовать. Шику! — с улыбкой заявила она. — Это просто игра... Мы так играем…
- Двойная игра в двое ворот. Внизу его ждал Артурзинью, - мрачно сказал комиссар полиции. — Ты ходишь по краешку пропасти, Аманда!
- Я умею ходить по краешку. Что ты думаешь, я не знала, что он все мне наврал насчет пленки? Знала, но подыграла. И теперь Артурзинью уверен, что я у него на крючке, но карты сдавать буду я, и у меня будут полные руки козырей!
Шику не стал ни в чем разубеждать свою самоуверенную жену, только подумал, что хорошо бы и ему знать побольше об этой пленке, о которой толкует весь город.
- До встречи дома, — попрощался он и вышел на улицу.
Он ехал по тенистой улице в полицейский участок, ехал довольно быстро и вдруг резко затормозил. Девушка бросилась через улицу прямо перед его машиной. Он узнал свою спасительницу Селену и остановил машину, собираясь как следует ее отругать. Он вышел из машины вовремя. Девушка посмотрела на него каким-то странным невидящим взглядом и пошатнулась. Шику едва успел подхватить ее, иначе она грохнулась бы прямо на мостовую. Но как только Селена оказалась в его объятиях, она мгновенно пришла в себя и бросилась бежать.
— Селена! Куда ты? Погоди! — кричал он ей вслед. — Ты потеряла бумагу!
Он держал в руках бумагу, которую поднял с земли. По профессиональной привычке он просмотрел ее. Это была копия свидетельства о рождении, за которой, наверное, Селена приехала в город. В ней значилось: мать Камила Ферейра. Отец неизвестен.
Теперь ему стало ясно, почему была в таком состоянии Селена...
Но полицейский комиссар Шику ошибался. Селена давным-давно знала, что имя ее отца ведомо только матери. Много лет она добивалась, чтобы мать назвала ей это имя. Но мать молчала как каменная. Характер у нее был как кремень. Селена пошла в нее характером. А что касается странного поведения Селены, то дело было в самом комиссаре Шику. Еще недавно Селена была счастлива — она встретила человека, которому отдала свое сердце. Потом она спасла ему жизнь, и он приехал благодарить ее. И они вместе веселились на деревенском празднике. Долги, нищета, тяжкий каждодневный труд — все было забыто. Селена пообещала матери, что поедет на родео в Энкантаду.
— Неужели на Бестии? — спросила Камила, которая лучше всех знала свою дочь.
— Не зови его так. Я зову этого коня Аризона.  Когда-нибудь он будет моим, и тогда ты увидишь, что это самый умный и преданный конь в мире.
— Как же, как же, — не согласилась Камила. — То-то никто не может его оседлать.
- Он знает, что нам нужны деньги и я должна выиграть на нем родео, — рассмеялась Селена. — Представляешь, сколько мы получим! Расплатимся с долгами и заживем на славу!
— Пожалуй, что с долгами расплатимся, — признала Камила, — но вот на жизнь вряд ли что останется... И почему ты не хочешь выйти замуж за Жоржинью? Он спит и видит, чтобы на тебе жениться! Тает при тебе как масло!
— А зачем мне за него выходить? Я же его не люблю! – лицо Селены осветилось счастливой улыбкой. - Я люблю другого, мама! Ты, наверное, догадалась кого.
— Догадалась! — резко и недовольно буркнула Камила.
— И что? — удивилась Селена. — Неужели он тебе не нравится?
— Нравится не нравится, значения не имеет, — сердито заявила Камила и взялась за метлу. Она всегда бралась за какое-нибудь дело, когда была в расстроенных чувствах. — Он женат, и этим все сказано!
Вот это был удар! Неожиданный, Непредвиденный. Селена и подумать не могла, что такое может быть. Но она сразу поверила матери, зачем той было обманывать?
А чуть позже она и сама убедилась, что это так. Когда поехала по делам в Маримбу. Там она увидела и комиссара Шику, он шел с красивой элегантной женщиной, хрупкой, небольшого роста, нежно смотрел на нее, покровительственно обнимал за плечи и что-то говорил, наклоняясь, а она в ответ улыбалась. Они вошли в ресторан Лианы и сели за столик, а Селена взгромоздилась на свой неуклюжий разбитый грузовичок и вся в слезах вернулась домой. Но реветь попусту она не любила. Раз уж судьба подстроила ей такую гадость, она засучит рукава и возьмется за работу. А мужчины? Они больше для нее не существуют. Ее единственный любит другую, а всех остальных для нее просто нет!
И вот теперь этот единственный, от кого она убегала, кричал ей вслед и звал ее. И она вернулась. Она не могла не вернуться, ведь он ее звал. Шику с улыбкой вручил Селене свидетельство и, решив немного развеять дурное настроение девушки, предложил перекусить в ближайшем кафе.
— Нет, у меня мать очень строгая, — попробовала отговориться Селена, и все-таки не смогла устоять перед благожелательной улыбкой комиссара. Если на то пошло, ей и вправду нужно было подкрепиться.
- Я, наверное, и в обморок-то бухнулась с голоду, — призналась она. - Иногда со мной такое случается. Забываю поесть, если очень чем-то занята.
Все эти дни до еды ли было? Она была занята одним – своим горем.
— Когда я был мальчишкой, я мечтал стать хозяином клочка земли, — с вздохом сказал Шику, принимаясь за еду. — А потом жизнь меня закрутила, и из этой круговерти мне не выбраться.
- А твоя жена?  — отважилась спросить Селена. Ей, наверное, придал сил соус, который она старательно подбирала кусочком хлеба. — Она любит заниматься землей?
— Не думаю, — пожал плечами комиссар, — хотя у ее семьи хорошее имение.
— А ты почему там не хозяйничаешь? — продолжала расспрашивать Селена. Ей все было интересно про Шику, про его жену, про его жизнь.
— Как ты думаешь? — улыбнулся он. — Есть у меня на это время?
— Думаю, нет, — улыбнулась она. — А сколько у вас детей?
— И на детей у нас пока нет времени, — признался комиссар.
— Что это за жизнь, — удивилась девушка, — когда на все самое нужное времени не хватает?
Этот вопрос продолжал задавать себе Шику, когда, расставшись с Селеной, продолжил свой путь в полицейский участок, и потом, когда, забрав там необходимые документы, ехал обратно в Маримбу.

0

7

Глава 7

Всякий раз, когда Изабел чувствовала себя в растерянности, как, например, сейчас: завещания нигде нет, нотариус, которому она звонила, ничего о нем не знает, дела в полном расстройстве, Артурзинью не собирается следовать воле отца, да и где искать эту девушку, чтобы выполнить его волю, тоже неизвестно, — словом, как только она оказывалась перед неразрешимыми проблемами и хваталась в отчаянии за голову, на пороге появлялся Сервулу. Появился он и на этот раз. В руках у него был большой пакет.
— Я привез его с почты, — объяснил он. — Мне кажется, это очередное послание вашего мужа.
Изабел благодарно перекрестилась — помощь приходит именно тогда, когда она так необходима!
— А где первая пленка? — спросила она.
— Вот она, — ответил Сервулу, беря кассету с полки под телевизором.
Изабел недоуменно уставилась на нее.
- Кто ее туда положил? — встревоженно спросила она. — Я держала ее у своего изголовья. Дети не могли ее взять.  Никто из домашних не посмел бы войти в мою спальню. Сервулу! У нас в  доме побывал кто-то чужой!
Шофер  почтительно наклонил голову.
- Если вы поручите это мне, то я займусь этим, дона Изабел. Мы будем лучше следить за вашим домом, будьте спокойны. Так что насчет новой пленки?
- Мы сейчас посмотрим ее, — с живостью ответила Изабел.
Зе Паулу словно бы предвидел все ее затруднения. Он посоветовал жене обратиться к поверенному Олаву, у которого оставлены для нее деньги до тех пор, пока не будет вскрыто завещание. С завещанием он собирался повременить. А что касается дочери Тиноку, то ее зовут Селена и живет она в местечке Бураку-Фунду.
— Не волнуйся, дорогая, я по-прежнему с тобой, — сказал он на прощание. — Как только у тебя будут возникать трудности, ты будешь получать очередную кассету и, надеюсь, находить ответы на все свои вопросы. Об этом я договорился с одной фирмой. Только не пытайся узнавать, что это за фирма. Но ты — умница. Я знаю, я всегда мог на тебя положиться. Так что займись устройством брака Артурзинью, приложи все свои дипломатические способности, я в тебя верю.
Зе Паулу на экране широко улыбнулся.
— Я даю тебе и еще один козырь в руки. Артурзинью получит деньги, если женится на Селене.
Пленка закончилась, Изабел взглянула на верного Сервулу.
— Если вам нужны деньги, то мои всегда в вашем распоряжении, — сказал он. — Я накопил их на службе у сеньора Зе Паулу, он помогал мне выгодно поместить их, так что на счету у меня порядочная сумма, и она в вашем распоряжении.
— Спасибо, Сервулу, — растроганно сказала Изабел. — Ты давно уже мой близкий друг, а вовсе не слуга. Честно сказать, и ваши отношения с Зе Паулу трудно было назвать иначе, чем дружба. Почему ты служил ему? Почему подчинялся? Какая скрыта за этим тайна?
Но Сервулу не ответил на ее вопросы, он почтительно ждал ее распоряжений. И они поступили. Во-первых, Изабел поручила ему разыскать Селену.
— Наверняка ты знаешь, где живет эта девушка, — сказала она. — Как, очевидно, знаешь, что содержится в посылаемых мне кассетах.
— Я бы так не сказал, — осторожно возразил Сервулу. — Хозяин не посвящал меня в свои планы, но и не считал нужным таиться от меня. Многое он просто записывал  при мне.
— Понятно, — кивнула Изабел. — Хорошо. Во-вторых, ты отвезешь меня к Илде. Вернее, сначала отвезешь меня к Илде, потому что сообщение касается ее в той же мере, что и меня, а потом уже отправишься разыскивать девушку.
Сервулу снова почтительно наклонил голову.
Когда они вышли из дома, Изабел обратила внимание, что Жуди и Гуту  садятся в машину, за рулем которой сидел средних лет мужчина в темных очках. Она пригляделась и узнала в нем Билли, который с самого начала так ей не понравился. Он что-то сказал, и Жуди послушно пересела к нему на переднее сиденье. Сердце Изабел болезненно сжалось. «Нужно будет поговорить с Тадеу, — решила она. — Что он обо всем этом думает?»
Тадеу думал обо всем этом очень плохо. Особенно когда, возвращаясь с Артурзинью из Кампу-Линду, увидел прижавшуюся друг к другу парочку на пляже. Он глазам своим не поверил. И Артурзинью тоже.
— Не мираж ли это? — спросил он, и оба они вышли из машины.
Тадеу не собирался терпеть и ждать, когда у него из-под носа уведут его девушку, о чем он и сообщил наглому приезжему. Гуту попытался его успокоить: ничего, мол, плохого тут не происходит. Билли как фотограф захотел поближе познакомиться с живописными окрестностями, и они поехали все вместе прокатиться. Только и всего. Но Тадеу прекрасно видел, с кем поближе хочет познакомиться наглец Билли, и не собирался давать ему спуску. Он рвался в драку. Однако стоило ему замахнуться, как Билли свалил его с ног мастерским ударом.
Все застыли в растерянности: так это было неожиданно и зло. Зека расстроился чуть ли не до слез. Молодежь отшатнулась от Билли словно от прокаженного, даже Жуди. Своим профессиональным ударом он нарушил какой-то неписаный закон дружбы.
— У меня не было другого выхода, — спокойно заявил сыну Билли.
Но Зека считал по-другому. Ему даже захотелось уехать в Рио к матери. Чего-то он не понимал в своем отце.  Его умение драться совсем не вызывало в нем гордости.
В этот миг и Жуди посочувствовала Тадеу. Вот только жаль, что недолго. Как только он ласково коснулся ее руки, она мгновенно отняла свою руку. Больше ничего объяснять было не нужно. Тадеу и так все было ясно. Богатые девушки выходят замуж за богатых. Он был нужен только как провожатый на танцы и в кино.
А Жуди и сама не знала, что ее влечет к Билли. Но чувствовала: она не может противостоять своему влечению, этот человек может делать с ней все, что захочет, и она с радостью будет исполнять его прихоти. Такого с ней еще не бывало, и ей почему-то было и сладко, и страшно.
Артурзинью с пренебрежением посмотрел па сестру. Он бы с удовольствием вправил ей мозги, да только не знал как.
- Поехали! – деловито пригласил он Тадеу. — Вот увидишь, мы скоро возьмем реванш!
Удача с Амандой окрылила Артурзинью. Реванш был его мечтой. С тех самых пор, как Аманда нанесла ему такое оскорбление, растоптала его любовь, пренебрегла им, он жил надеждой, что однажды сумеет восторжествовать над ней. Но до сих пор он так волновался при встречах с Амандой, что  начинал заикаться, и ненавидел себя за это дурацкое заикание. И все-таки день, когда он будет говорить с ней пренебрежительно и высокомерно, настанет! Он был уже близок, этот день. Теперь Артурзинью в этом не сомневался. И еще он не сомневался, что никогда не женится на неведомой дочери Тиноку. Хотя бы из одного только самоуважения. Даже отцу он не позволит помыкать собой и вмешиваться в свою личную жизнь!
Между тем дона Изабел и дона Илда с нетерпением ожидали Сервулу, который отправился в Бураку-Фунду.
А Камила в Бураку-Фунду с нетерпением поджидала свою дочь, которая почему-то задерживалась. Она не привыкла волноваться за Селену, но ее удивляло, куда это она запропастилась? Еще больше она удивилась, когда, открыв на стук дверь, увидела Сервулу.
Они не виделись добрых лет двадцать. Вот сюрприз так сюрприз!
Много воспоминаний всколыхнулось у обоих. И добрых, и недобрых. Трудных. Камила сварила своего знаменитого кофе, и, отпивая глоток за глотком из больших кружек, они слово за слово перебирали прожитую жизнь.
— Ты стал другим, Сервулу. Наверное, выучился, разбогател, раз приобрел хорошие манеры, — говорила Камила, внимательно приглядываясь к знакомцу давних, но не забытых дней.
- Выше водителя и никогда не поднимался, - отвечал Сервулу. – А ты записала диск, как когда-то собиралась?
- Издеваешься, да? — рассердилась Камила,
- Ты очень красиво пела. Твоя гитара, твои песни собирали полные залы. Теперь такое пение входит в моду…
- И это называется кантри, -  окончила Камила. — Но все это было до того, как чертов Зе Паулу загубил мою молодость. Мне было уже не до песен.
- Постарайся простить его, Камила, он уже в могиле. И потом, мне всегда казалось, что тебя больше обидел Тиноку.
- Тиноку был орудием, которым воспользовался этот дьявол, чтобы погубить меня. Если есть Божий суд, то он уже жарится в пекле.
- В ту проклятую ночь я хотел убить Тиноку, помнишь? – Сервулу печально посмотрел на Камилу. — Если бы можно было повернуть время вспять, я бы не пустил тебя беременную черт знает куда. Но тогда я струсил…
- Я помню! Зе Паулу здорово тогда прищемил тебе хвост! Но я думаю, что ты пришел ко мне не за тем, чтобы бередить старые раны.
Сервулу знал, что, имея дело с Камилой, лучше сразу брать быка за рога, и он рассказал, что его к ней привело.
- Да ты спятил! – возмутилась Камила. – Отдать дочку за сына Зе Паулу? Чтобы в жилах моих внуков текла его гнилая кровь? После дождичка в четверг, не раньше!
— Как мне кажется, вы тут в золоте не купаетесь. Спрячь гордость в карман, Камила, и подумай о дочери, — принялся уговаривать ее Сервулу. — Разве будет справедливо, если ты не скажешь ей, что у нее был богатый отец, что у нее есть две сестры и она может получить небольшое состояние?
— Наверное, несправедливо, — грустно признала Камила. — Но вот что! Об отце я ей скажу, а о замужестве не буду! Еще чего! Только этого мне не хватало!
— Пусть так! Всему свое время, — сказал Сервулу. — Ну, счастливо оставаться! Мне нужно убраться, пока не вернулась Селена. Но я еще вернусь, и скоро!
— А у тебя дети есть? — крикнула ему вслед Камила.
— Сын Шику, — ответил Сервулу. — Он комиссар полиции в Маримбе.
— Ну и ну! — только и могла сказать Камила. — Вот это испытание так испытание!

0

8

Глава 8

Много лет добивалась Селена от матери имени своего отца, но безуспешно. И вот, наконец, в этот несчастный и счастливый день, который она, можно сказать, провела с Шику и поздно вернулась домой, мать попросила ее присесть.
- Мне, мама, не до разговоров. Я так устала, — сказала Селена.
— Присядь! — грозно распорядилась Камила, — я это делаю для твоей же  пользы! Я скажу, кто твой отец!
Селена присела ил краешек стула, сложила на коленях руки и приготовилась слушать. Так она узнала, что ее отцом был состоятельный человек по имени Антониу, которого все звали Тиноку, умерший несколько лед назад.
Лучше бы мать хранила свою тайну! Мечта Селены об отце, которого она увидит хоть на миг, который познакомится с ней,  с Селеной, рухнула. Из глаз Селены хлынули слезы.
- Не стоит он твоих слез, дочка, — решительно сказала Камила. - Я же его никогда не любила. Он заманил меня в западню. Обманул, как обманывают девчонок, у которых гуляет в голове ветер. Ладно, пошли спать. Жизнь – непростая штука, дочка. Но ты научишься жить, как научилась я.
На следующее утро Селена узнала, что у нее есть две сводные сестры и что она может рассчитывать на какую-то долю наследства. Нельзя сказать, что эти новости обрадовали Селену, скорее напугали. Она привыкла рассчитывать на свои силы, и единственное,  что ее сейчас интересовало, так это родео в Энкантаду — на эти деньги она могла рассчитывать.

Илда с Лижией решили поехать на родео.
— Думаю, это будет лучший способ нам всем познакомиться, — сказала Илда дочери, и Лижия захлопала в ладоши. Ей не терпелось познакомиться с сестрой. Зато Аманда заранее ненавидела грубую деревенщину. Да она и не верила, что эта неотесанная деваха может быть дочерью ее отца. Ее отец — богатый землевладелец, человек образованный, с манерами, разве он мог польститься на простолюдинку? Это все были происки наглеца Зе Паулу, который лез из грязи в князи, но так и остался грязью. Претило Аманде и то, что с этой девкой завел дружбу Шику. Сколько она положила сил на то, чтобы сделать из него аристократа! А его все равно тянет ко всякому быдлу! И все-таки она сочла нужным тоже приехать на родео. Она должна была увидеть врага в лицо.
Изабел решила, что родео — прекрасный повод для того, чтобы Артурзинью увидел свою будущую невесту, и с большим трудом, но уговорила его сопровождать Илду и Лижию в качестве кавалера. Скрепя сердце он согласился. Главной причиной согласия была, разумеется, Аманда: ему не терпелось увидеть, как поведет себя задавала, которую он наконец-то поймал на крючок!
Все любители родео из окрестных деревень съехались на праздник в Энкантаду — толпа народу, шум, толкотня.
Аманда с презрением морщила свой аристократический носик – она терпеть не могла подобных сборищ.
Между тем, соревнование началось. На молодом бычке выехал Жоржинью. Красавцу бычку, норовистому крепышу, всадники были не очень-то по душе. А Жоржинью, несмотря на свой могучий рост и широкие плечи, по характеру был порядочным тюфяком. Многого ему недоставало - решительности, храбрости, смелости. Он держался на быке из последних сил, но держался недолго. Бык бросил его и затоптал бы, если бы не Селена. Вернее, Камила, она первая бросилась на помощь незадачливому претенденту на приз. Женщиной она была решительной, с быками и коровами управляться умела и мигом, как говорится, взяла и этого быка за рога. Селена тем временем помогала Жоржинью и чертыхалась про себя: парень то ли не желал, то ли не мог подняться, а одна она не могла его уволочь. Наконец, появились и другие парни и унесли пострадавшего. А Селена поторопилась увести мать, которая, похоже, вошла во вкус и готова была сама принять участие в родео, укрощая норовистого бычка.
Зато когда Селена выехала на вороном красавце Аризоне, зрители невольно затаили дыхание. Такого еще не было, чтобы девушка принимала участие в ковбойских играх наравне с парнями. Но девушка сидела в седле как влитая и, что бы ни выделывал ее капризный конек, не давала ему спуску. После всех испытаний зрители аплодировали ей стоя. И Шику тоже. И Илда, и Лижия, и даже Артурзинью. Но не Аманда. Она уже уехала, отговорившись делами. Ей было противно смотреть на эту деревенщину.
Селене Ферейра присудили первый приз! Можно было бы предположить, что Селена испытывает заслуженную гордость, что она, свысока поглядывая на соперников и зрителей, объедет свой круг почета, но она была просто довольна хорошо выполненной работой и ехала, отдыхая и расслабившись, доверившись своему Аризоне.
Рано она ему доверилась — конь вдруг взбрыкнул, помчался, сбросил всадницу — и куда? Прямо на Артурзинью! Удар был мощным — пострадавшего пришлось немедленно везти в больницу. Будущая невеста в прямом смысле свернула шею своему нареченному, и ему пришлось надеть гипсовый ошейник. Да-а, подобное знакомство не сулило впереди больших удач!
Артурзинью, возле которого тут же оказалась нежная Алисинья, нес нескладную мужеподобную девицу и себя за то, что не сумел отказаться наотрез от посещения родео и подчинился матери.
Селена пострадала меньше, она мгновенно вскочила на ноги. Но самая большая опасность грозила своенравному Аризоне. Преисполнившийся гневом хозяин приготовился расправиться с ним. Ему надоели неприятности, которых только и жди от этой бестии! Конь был неуправляемым, покалечил множество людей, в том числе и таких уважаемых,  как Селена Ферейра и Артурзинью де Баррус.
Решительный кривоногий ковбой уже достал пистолет и приготовился выстрелить своему коню в ухо, когда к нему подбежала Селена, умоляя его не делать этого.
- Покупай!  - равнодушно сказал хозяин. — У себя больше держать не буду!
Но откуда у Селены такие деньги? Того, что выиграла она на родео, хватит только на уплату долгов за их ферму. Не могут же они отказаться от своей потом и кровью политой земли.
К Селене подошли Илда и Лижия. Они уже успели познакомиться, Лижия была в восторге от своей сводной сестры. Илда, услышав о предложении купить коня, закивала, а подошедший Сервулу отвел хозяина в сторону.
- Конечно, такие дела должны решаться мужчинами, - сказал очень довольным неожиданным поворотом событий хозяин.
- Вы не пожалеете, что купили его, — горячо заговорила Селена. – Аризона — прекрасный конь, чуткий, умный, послушный. У него был плохой хозяин. Как только он попадет в другие руки, вот увидите, он станет совсем другим.
— Не сомневаюсь, — ответила с улыбкой Илда. — Но мне уже поздно учиться ездить на лошади. Я купила его для тебя.
Глаза Селены вспыхнули. Все было в них — благодарность, любовь, преданность. Такой подарок мог сделать только родной человек, эта женщина поняла ее! Они будут друзьями!
Но вслух она сказала только «спасибо», но это «спасибо» дорогого стоило.
— А меня ты научишь ездить на лошади? — спросила Лижия.
— Конечно, — пообещала Селена, обнимая и прижимаясь щекой к шее своего дорогого Аризоны.
— Я же говорила, что ты будешь моим, — прошептала она, когда ставила его в стойло конюшни полковника Эпоминондаса. Он любезно согласился до поры до времени подержать у себя Аризону. — Я чувствовала, что так будет, но не верила, «Аризона и Шику — вы будете моими», — вот  что сказала она себе однажды. И вот Аризона принадлежит ей. А Шику?..
Шику уехал по срочному вызову. Прибыл он как нельзя вовремя. Грабители, что напали на придорожное кафе, прихватили кассу, но заинтересовались хорошенькой девушкой. Они решили прихватить и ее, тем более, что та отбивалась молча, не подавая голоса. Защищать ее кинулся молодой человек, и защищал как лев. Шику прострелил одному нападавшему негодяю икру, а  второго уже скрутил незнакомый юноша.
Через несколько минут грабители сидели в полицейской машине под охраной Кабесона, помощника Шику. Причем раненому незнакомец успел оказать помощь, наложив жгут и повязку.
- Ты, я думаю, врач? — спросил его Шику. Не часто ему приходилось видеть так хорошо наложенные повязки. Разве что доктор Орланду накладывал их так же красиво.
- Меня зовут Лукас, - представился молодой человек, - а это моя сестра Клара. Я морской биолог по образованию и профессиональный аквалангист. Профессия рискованная, но денежная. И в ней ко всему нужно быть готовым.
Шику  с уважением посмотрел на мускулистого, стройного паренька. Он профессионально дрался и умел профессионально лечить травмы, нанесенные в драке.
- А в нашу Маримбу приехали отдохнуть? — поинтересовался он.
- Не только. Хочу посмотреть на вашу морскую фауну. Экологический баланс и все прочее. Выясню, он у вас или нет…
Клара стояла рядом и улыбалась.
— Думаю, что сестре пойдет на пользу ваш свежий воздух. Мы люди непритязательные, нам бы только узнать, где можно палатки раскинуть.
— С удовольствием помогу вам, — доброжелательно пообещал Шику. — Вот только разберусь с этими голубчиками! А впрочем...
Он вызвал Кабесона, поручил ему отвезти грабителей в участок и оформить на них протокол. Экологию он тоже считал своим делом, и нарушения в этой области волновали его не меньше, чем во всех других.
— Я покажу вам замечательное место, — пообещал он и сел в машину Лукаса.
Шику заметил, что Лукас объясняется с сестрой жестами, но ничего не стал спрашивать. Лукас сам рассказал ему дорогой, что сестра его прекрасно слышит, но говорить не может вследствие психологической травмы. Училась она в специальном интернате при монастыре, и он совсем недавно забрал ее оттуда.
Слушая брата, Клара невольно припомнила длинную мирную череду дней, которая, не спеша, тянулась и складывалась в годы. Она любила своих подруг, любила сестер-монахинь, и все они очень любили ее. Брат навещал ее по воскресеньям. Он непременно привозил ей какие-нибудь лакомства или смешные милые пустяки, они сидели в монастырском садике или прогуливались по его аллеям. Изредка Лукас водил ее в кино или в театр. Ученицей она была способной, переходила из класса в класс с наградами, научилась шить, вести домашнее хозяйство.
А потом настал день, когда Лукас приехал за ней и забрал навсегда. Прощаясь, все плакали. Монахини пожелали ей счастья. И Клара и самом деле чувствовала себя счастливой. У нее был такой замечательный, заботливый брат. Им хорошо жилось вместе.
Когда Клара увидела чудесную бухту с мелким золотым песком пляжа, с синими морскими волнами, она захлопала в ладоши. В зеленых зарослях виднелись полуразрушенные домики.
- А что здесь случилось? — поинтересовался Лукас. – И почему здесь никто не живет?
- Это место называется Пиратский пляж, оно пользуется у нас недоброй славой. Рыбаки — люди суеверные, когда-то их что-то здесь напугало, они снялись с места и ушли. Больше они сюда ни ногой. Если не боитесь, то милости просим, располагайтесь, —  гостеприимно предложил Шику.
- Мы с радостью, — отозвался Лукас. — Вот я и проверю, есть ли тут чего бояться.
- Если вам приглянется какой-нибудь дом, можете располагаться прямо в нем, все равно здесь никто не живет.
- Дом для нас слишком роскошно. Мы привыкли жить в палатке. Но если Клара захочет…
Клара оживленно закивала и побежала выбирать себе хижину. Шику с улыбкой смотрел на ее стройную, гибкую фигурку, мелькающую среди зелени.
— А вот как посмотрит на наше вторжение хозяин? — задумчиво произнес Лукас. — Я не думаю, чтобы такое чудесное место никому не принадлежало.
— Хозяин к вашему вторжению отнесся благосклонно, — отозвался Шику. — Хозяин здешних мест — я. Откладывал по крохам и, наконец, купил. Не хочу, чтобы испортили застройками и еще неведомо чем. Я тоже забочусь об экологии.
— Спасибо вам, комиссар, — с искренней благодарностью сказал Лукас.
— Живите на здоровье, — пожелал Шику.

0

9

Глава 9

Аманда, едва взглянув на Селену, сразу поняла, с кем имеет дело, и решила первой нанести удар. Она не сомневалась, что эта деревенщина сразу же вцепится в Артурзинью, как только почует, что дело пахнет деньгами. Чем человек проще, тем он корыстнее. Поэтому она позвонила Тадеу и распорядилась, чтобы он позаботился о том, чтобы Артурзинью был с утра у себя в кабинете. Она нанесет ему неожиданный визит.
- Я не могу ручаться, — начал мямлить Тадеу. — Артурзинью привык с утра поспать...
- Я плачу тебе деньги, и немалые, за то, чтобы ты ручался, что моя просьба будет выполнена, — свирепо отчеканила Аманда и положила трубку.
Тадеу вздохнул и нахмурился. Он жил среди безумцев, и, наверное, сам оказался точно таким же, но у него были свои особые причины участвовать в этой скачке с препятствиями. Его безумие было вынужденным.
Чего он только не наплел Артурзинью для того, чтобы тот взялся за работу пораньше. И ему удалось вытащить шефа в офис намного раньше обычного. Несмотря на свой ошейник, боль в ноге и желание поспать, Артурзинью сидел с утра в своем кабинете и просматривал документы. Когда в дверь вошла Аманда в потрясающем белом костюме, Тадеу деликатно удалился. Он собирался заглянуть на кухню с тем, чтобы попросить принести и кабинет сок и кофе, но, проходя мимо комнаты Жуди, он не мог отказать себе в удовольствии заглянуть к ней.
Спальня была пуста. На кровати лежала раскрытая тетрадка, и Тадеу заглянул в нее. Билли, Билли, Билли — это имя мелькало на каждой странице. А сколько признаний в любви, в удивительных ощущениях, стоит только тому к ней приблизиться! А вот пошли и поцелуи. Да что поцелуи! Жуди недвусмысленно писала, что готова на большее!
Тадеу задохнулся от гнева и негодования. А он-то испытывал к этой пустышке такие чувства! Он всерьез думал о ней как о своей жене!
В этот миг Жуди появилась из ванной завернутая в полотенце, с чалмой на голове, и устроила скандал из-за того, что Тадеу посмел войти в ее комнату.
— Больше не войду! — рявкнул он. — Пошла ты к черту!
Стоило ему выйти, как Жуди счастливо рассмеялась. «Похоже, что мы наконец-то расстались, и расстались навсегда, — сказала она. — Я это сделала для тебя, Билли!»
.Теперь Жуди чувствовала себя свободной, словно птица, и радостно полетела к тому, кого, как ей казалось, она любила и кто любил ее.
Ей хотелось, наконец, поговорить с Билли всерьез, объяснить, что сама она относится к нему тоже серьезно. Недаром она порвала со своим женихом. Это ведь что-то значит!
Билли встретил ее страстным поцелуем.
— Пойдем в комнату, — сказал он. — Там будет гораздо лучше!
Жуди не была еще готова к такому решению. Она заколебалась. Но Билли настойчиво подталкивал ее к двери, и. зажмурив глаза, она сдалась. Пусть произойдет все, что он хочет. Она хотела того же, что и он! Билли торопливо тащил ее по коридору. Открыл дверь. Они стояли... нет, не в спальне, а в кухне, где царил полнейший беспорядок.
- Приберись, пожалуйста, здесь, — небрежно попросил Билли. — Я полагаю, ты воспитанная девушка и обучена домашнему хозяйству.
- Обучали, — растерянно ответила Жуди, — но я никогда им не занималась.
- Вот самый подходящий случай, чтобы подкрепить теорию практикой, - сказал Билли. -  Мне сейчас некогда, меня вызывают по работе в Рио.
- Послушай! Я рассталась с Тадеу и сделала это ради тебя, - Жуди попыталась все-таки начать этот серьезный разговор, ради которого она пришла.
- Правильно сделала, он вас обкрадывает,  — произнес Билли и исчез с насмешливой улыбкой Мефистофеля.
Жуди не знала, что и думать!
Билли не солгал, сообщив Жуди, что Тадеу — вор. Не далее как вчера он слышал, как Тадеу, позвонив по телефону Артурзинью, приказал от его имени перевести на свой счет две тысячи реалов. А потом удостоверился, что их перевели.
У Билли было много подобных сведений, он не зря просиживал дни возле своих подслушивающих приборов. Это была его работа, за нее ему платили.  Он был рад, что Зека вернулся домой. А то ведь, после того как он врезал этому надутому индюку Тадеу, мальчишка собрался в Рио, взял рюкзак и ушел. Но до Рио не доехал. Билли позвонил своей бывшей женушке, она устроила ему скандал. Он собирался утром объявлять розыск. Провел отвратительную ночь. Но с утра пораньше к нему явилась дона Изабел. Вот уж кого он хотел видеть в последнюю очередь! Она объявила, что Гуту привел Зеку к ним, что мальчик может оставаться у них сколько ему заблагорассудится. И еще она сказала:
— Я запрещаю вам приближаться к моей дочери!
Билли ничего ей не обещал.
Когда раздосадованная Жуди вернулась домой, так и не увидев больше Билли, она увидела в холле мать, которая ждала ее.
— Мне нужно всерьез поговорить с тобой, дочка, — сказала дона Изабел, внимательно приглядываясь к Жуди.
— Я стала у вас дежурным блюдом, — тут же возмутилась та. — Кто дал вам право вмешиваться в мою личную жизнь? Я уже совершеннолетняя.
— Все это так, но мне хочется дать тебе совет. Этот человек, который тебе так нравится, много старше тебя, и я не вижу, чтобы он искал сближения с нашей семьей, что говорило бы о его серьезных намерениях по отношению к тебе, об ответственности за твою судьбу.
— Я сама за нее отвечаю! — гордо тряхнула головой Жуди.
— Нет, дочка, — покачала головой Изабел. — Ты живешь вместе с нами, и мы отвечаем за тебя.
— А если я буду поступать так, как считаю нужным? — осведомилась, закусив губу, девушка.
— Ты будешь поступать на свой собственный страх и риск, если уйдешь из дому и будешь жить на собственные средства, — твердо заявила Изабел. — А пока я сказала этому человеку,  чтобы он оставил тебя в покое.
Так вот к чем дело! Теперь Жуди многое стало ясно! Да что там! Ей стало ясно все! И усмешка Билли, и его пренебрежительное отношение, и то, что он отправил ее убираться на кухне. А куда ее еще отправлять, маменькину дочку? Да мать ее просто опозорила! Как она покажется на  глаза Билли?
Злые слезы навернулись на глазах Жуди. Она наговорила матери много обидного и, заявив, что будет поступать так, как считает нужным, убежала в свою комнату.
Ближе к вечеру к ней пришел Гуту. Он позвал ее ужинать, но Жуди наотрез отказалась спуститься в столовую.
- Опять  поссорились с мамон? — спросил младший брат.
— С чего это ты взял? — сердито огрызнулась Жуди.
— Потому что у мамы мигрень и она тоже отказалась ужинать, а так бывает тогда, когда вы ссоритесь. Ты, кажется, рассталась с Тадеу?
— Я не желаю ни с кем ничего обсуждать! Но он нас обкрадывает, а вы все нападаете на меня, а его защищаете!
Жуди была на грани истерики, и Гуту посочувствовал сестре.
— При любых обстоятельствах ты можешь рассчитывать на меня, — сказал он и вышел.
Ему было неприятно обвинение сестры, оно касалось человека, которого он знал с детства, который чуть ли не вырос у них в доме. Вообще все, что творилось у них в семье после трагической гибели отца, очень не нравилось Гуту. Он чувствовал, что мать нуждается в поддержке, что она держится из последних сил, что Артурзинью ей не в помощь. Кроме него, матери не на кого было надеяться, поэтому, похоже, ему нужно было переходить с архитектурного на экономический, брать в свои руки дела на фабрике и вытягивать из ямы отцовское дело.
Ближе к вечеру Тадеу поехал в тюрьму. Он ездил туда регулярно, два раза в месяц, хотя держал свои визиты в тайне ото всех. Как-то дона Изабел спросила его, видится ли он с отцом, и он отрицательно покачал головой.
— Я твое единственное достояние, — говорил ему сухощавый старик с острым неприятным лицом, его отец, который за свои махинации заслужил пожизненное заключение. В снос время он был адвокатом Зе Паулу и Тиноку, так что  удивительно ли, что он ненавидел их обоих  и считал, что их состояния принадлежат ему?
— Ты берешь мое, - убеждал он сына.  — А для того чтобы сделать мое пребывание здесь более сносным, мне нужны деньги и только деньги. Как можно больше денег!
Тадеу и так добывал их где только мог. Но отцу, сколько он их ни приносил, было всегда мало.
- Может быть, я все-таки попробую и обращусь к адвокату? – спросил Тадеу. — Может быть, тебе можно уменьшить срок?
Как он мечтал сократить свою пожизненную каторгу!
Старик рассмеялся скрипучим смехом.
- Ты хочешь отдать целое состояние за то, чтобы я находился здесь не тридцать лет, а двадцать пять? Не стоит, сынок! Лучше забери у доны Изабел все, что принадлежит мне. И еще ты можешь жениться на богатой девушке, как ты собирался.
- Мы с  Жуди расстались, отец. У меня очень  тяжело на душе, - признался Тадеу, надеясь хоть на какое-то сочувствие.
— Ты что, приехал ко мне жаловаться на свои сердечные неудачи? — изумился старик. — Мне нет до них никакого дела. Неудачи касаются тебя одного. Мне нужны только деньги! Привози их как можно больше! Как можно больше! У меня есть здесь долги. Я должен платить их вовремя. Если ты не привезешь мне денег, ты можешь не застать в живых своего старика отца.
И старик вновь рассмеялся скрипучим издевательским смехом.
Тадеу только вытер пот, выступивший у него на лбу. Он и так делал даже больше, чем мог, но и этого было недостаточно.

0

10

Глава 10

Аманда уехала от Артурзинью разозленная. Она так старалась его растрогать. О чем только не напоминала! Даже как целовались. Она не сомневалась, что этот слабак распустит, как обычно, слюни, начнет заикаться, сдастся на ее милость и она быстренько скрутит и его и наглую деревенскую девку, которая задумала втереться в ее семью. Не тут-то было. Этот идиот уперся как баран. Не клюнул ни на одну из ее приманок и, когда она начала на него орать, с ухмылкой заявил:
— Вот теперь я узнаю тебя, Аманда! Выкладывай, с чем приехала. Не в твоем характере вздыхать о прошлом, закатывая глазки!
Ей пришлось подыграть ему и сказать, что окольными путями до нее донеслись слухи, что он собирается продать свою фабрику некой фирме из Сан-Паулу. У нее возникло встречное предложение: если бы они сошлись в цене, она бы купила фабрику, и тогда их многие проблемы бы разрешились.
— Я подумаю, Аманда. Я обо всем подумаю, — важно сказал Артурзинью, словно и в самом деле был дельцом и мог о чем-то всерьез думать.
Тон Артурзинью, его самодовольство еще больше разозлили Аманду, и ушла она совсем не так, как думала, — не хозяйкой положения, а раздосадованной просительницей.
Но ее испытания, как оказалось, не кончились. Когда она вошла и свой кабинет, то за своим рабочим столом она увидела мать, которая просматривала бумаги и беседовала с управляющим. От этого самоуправства у Аманды позеленело в глазах. Управляющий передал матери еще пачку бумаг, и, поклонившись, вышел.
- Позволь мне узнать, что ты тут делаешь? — спросила бледная от негодования Аманда.
— Очень скоро узнаешь, дочка, очень скоро узнаешь, — зловеще произнесла Илда, вставая из-за стола.
Появление Селены подвигло Илду на то, чтобы вникнуть в их денежные дела. До сих пор и фабрика, и семейные финансы были целиком и полностью в ведении Аманды. Обожествив отца, старшая дочь пожелала служить ему и после его смерти. Все, что касалось фабрики, стало для нее святыней, а ее деятельность — служением, вторжение в которое она сочла бы святотатством. При этом она проявляла недюжинные деловые способности, и матери даже в голову не приходило вмешиваться в ее деятельность. Но, занявшись документацией, она обнаружила немало странных вещей.
Прежде всего, то, что ее старшая дочь переводила часть их общих доходов на свой личный счет.
— Как ты могла так поступить? — спросила Илда, предъявив Аманде неопровержимые доказательства ее нечестности по отношению к матери и сестре.
Но Аманда придерживалась совершенно иной точки зрения. Она сразу пошла в атаку.
— А ты хотела, чтобы все это время я работала бесплатно? — возмутилась она. — Разве я своими трудами не содержала вас обеих, тебя и Лижию. А врачи? Они стоили очень дорого! А санатории в Швейцарии?!
— По закону половина всего имущества принадлежит мне, и если на то пошло, то я продолжаю содержать вас обеих!
— Ты еще не наследница! Отец может быть жив! Ты еще ничем не владеешь! — наступала Аманда.
— Твоя сестра была тяжело больна, каждый день я сражалась за ее жизнь и выиграла эту битву. Выиграю и вторую. Теперь больна ты, дочка! Ты живешь в мире своих фантазий и хочешь всех и вся подчинить им. Но другие люди вправе жить так, как они хотят. Ты должна научиться уважать всех, кто живет вокруг тебя. Я тебя очень люблю и поэтому поступлю с тобой очень жестоко Я подам на тебя в суд, Аманда!
С этими словами Илда вышла, оставив свою дочь не в растерянности, не с чувством вины и раскаяния, а в ярости.
Аманда пришла в ярость потому, что ее близкие, те, ради кого она трудилась не щадя сил, ничего не смыслили в жизни и были готовы пустить плоды ее трудов на ветер. Она имела дело с безумцами, которые не видят дальше собственного носа и готовы себя погубить. Но Бог дал ей, Аманде, и ум, и силу воли, и она должна была спасти их любыми средствами. Она была вправе поступать с ними так, как посчитает нужным, поскольку действовала ради их собственного блага.
Аманда была не из тех, кто сдается. Но сейчас главным направлением борьбы  была  для нее Селена. Она думала только о ней и вдруг вспомнила, что незадолго до исчезновения отцу вырезали родинку, а значит, у него брали анализ на биопсию. Иными словами, в клинике остался кусочек его кожи, предназначенный для анализа. План созрел мгновенно: она забирает из клиники этот кусочек, а затем требует анализа для Селены. В том, каков будет результат этого анализа, она не сомневалась. Как не сомневалась в том, что Зе Паулу нашел очередной способ напасть на ее семью, которую давно мечтал разорить.
— Я боролась с тобой при жизни, — прошептала она, — так неужели ты думаешь, что позволю тебе победить после смерти?!
Она позвонила Тадеу и приказала приехать к ней.
— Мы с тобой поедем в клинику за анализом моего отца, — заявила она. — Ты поведешь машину. У нас мало времени.
Тадеу сорвался с места в один миг. Он спешил. Он не хотел разозлить Аманду еще больше.
Билли, прослушавший их разговор, передал сведения шефу по сотовому, получил инструкции, переоделся в белый костюм и сел в машину. В клинику он приехал раньше Аманды с ее подручным. Представился доктором, попросил анализ своего вымышленного клиента, а когда его не нашли, прошел в клинику сам. Дальше он действовал со свойственной ему сноровкой. Но помогло и везение — дежурный доктор, утомленный жарой и трудным днем, заснул на посту. Билли в черных перчатках бесшумно перебрал карточки, выяснил, в какой лаборатории хранится исходный материал для анализа, бесшумно вошел в пустую в этот час лабораторию и забрал его с собой. На выходе он столкнулся с Амандой, и она даже спросила его, где найти дежурного доктора. Не оборачиваясь, он буркнул где. В целом операция прошла идеально, и Билли был доволен. Сообщив о результате, он даже поинтересовался у своего шефа, с чего это вдруг его так взволновал этот дурацкий анализ. Но тут же извинился. В его профессии задавать вопросы полагалось не ему.
Множество вопросов задавала себе Изабел. Она  была потрясена тем, что сообщил ей Гуту. В последнее время ее младший сын стал все больше вникать в дела, и она подумала, что рано или поздно он станет ей опорой. Она еще раз поразилась прозорливости Зе Паулу, потому что очередная пленка предназначалась ей и младшему сыну. Отец предлагал ему подумать о переводе с архитектурного на экономический, так как именно этого требуют интересы семьи.
— Я и сам стал об этом подумывать, мама, — сказал ей после свидания с потусторонним миром Гуту. — Просто удивительно, как отец мог все это предусмотреть.
Мнение Зе Паулу стало официальным разрешением для Гуту вмешиваться в дела Артурзинью, который свалил все на Тадеу и больше знать ничего не хотел. Они были друзьями с давних пор, значит, о чем было волноваться? Тадеу сделает все в лучшем виде.
Точно так же думал и Гуту. Высказанное Жуди обвинение очень ему не понравилось. У них могли испортиться отношения как угодно, но это не значило, что нужно было возводить на человека напраслину. С этими мыслями Гуту пришел в кабинет Артурзинью, собираясь немного поработать. Он изучал товарооборот их фабрики и хотел посмотреть, какие контракты они заключили в последнее время. Возле стола стоял черный кейс Тадеу, в котором он как раз носил контракты. «Самые последние, наверное, здесь», — подумал про себя Гуту, садясь за письменный стол. Но каково же было его удивление, когда он обнаружил в кейсе банковские счета, причем они отражали тайную бухгалтерию помощника Артурзинью: все, что утекало с их общего семейного счета, попадало на счет Тадеу.
Потрясенный Гуту откинулся на спинку стула — Жуди права! Тадеу был действительно вор. Кто бы мог подумать? Тадеу!
Он отправился к матери и все рассказал ей. Изабел попросила сына утром съездить в банк, а потом прийти к ней, чтобы они решили, что будут делать.
— Полицию мы не будем вызывать в любом случае, — твердо сказала она.
И вот всю ночь Изабел задавала себе вопросы, а к утру нашла на них и ответы. Может быть, другим они показались бы неудовлетворительными, но ее устроили. Но кое-какие вопросы остались и у нее. И она задала их Жуди.
— Откуда ты узнала, что Тадеу ворует у нас деньги? — спросила она.
— Мне сказал об этом Билли, — откровенно призналась Жуди.
— В таком случае я даю тебе задание: пойди к нему и спроси, откуда он узнал об этом, — приказала Изабел.
— Но ты же мне запретила даже приближаться к нему, — насмешливо  протянула Жуди, — а теперь сама посылаешь к нему в дом?
Жуди никак не могла простить матери, что за ней следит как за маленькой. Не далее как позавчера, когда они целовались с Билли на пляже, и она уже была готова пойти вместе с ним, появился Сервулу и заявил, что мать ждет се ужинать. Билли возразил, что девушка совершеннолетняя, но Сервулу достал из кармана пистолет, наставил на Билли, и тот спорить перестал. Жуди вернулась домой, но настроение ее от этого не  улучшилось. А уж когда Сервулу сказал, что пистолет у него был не заряжен, — тем более. В общем, Жуди все время чувствовала, что ее выставляют на посмешище. Самое обидное, что после подобных историй Билли тоже обращался с ней пренебрежительно и насмешливо. Но в  этот раз дело было в самом деле серьезное, и Жуди хоть и неохотно, но подчинилась. Ей и самой было любопытно, откуда Билли мог узнать о Тадеу.
Гуту застал Артурзинью и Тадеу как раз в ту минуту, когда его брат собирался подписать пустые банковские счета. Артурзинью был счастлив — с утра с него наконец-то сняли противный ошейник, и он почувствовал себя человеком. Он собирался купить букет цветов и отправиться к Селене. Он был влюблен в нее. Интрига, которую он затеял только для того, чтобы насолить Аманде, зная, как она ненавидит свою сводную сестру, привела к тому, что он влюбился. Затевая интригу, он пообещал Селене позаботиться о том, чтобы ей досталась ее доля наследства, убеждал, что они должны быть заодно против гордячки и задавалы Аманды. Может, даже должны пожениться. А теперь думал, что готов всерьез выполнить отцовский наказ. Он со смехом рассказал Тадеу историю, которая произошла накануне в ресторане, куда он пригласил Камилу и Селену. Алисинья не отпустила его одного на это любовное свидание. А со стороны Селены прибыл ее поклонник Жоржинью, который решил расквитаться со счастливым соперником.
— Здоровенный малый, — рассказывал Артурзинью, — он поднял меня как котенка, и я понял: пришел мой конец. И тут... — глаза молодого человека вспыхнули и засияли. — Селена как даст ему! Она дала ему в скулу и положила этого быка одним ударом! Ты можешь представить себе такую женщину? Я в отпаде! Честное слово, я в отпаде!
О том, что Шику повел потом их всех в участок и Селена как самая толковая рассказывала о том, что произошло, он не упомянул. Не упомянул и о том, как кричала Алисинья, собираясь подать в суд на негодяя, который поднял руку па ее Тутукинью, а деревенский увалень смотрел на нее раскрыв рот, потому что никогда в жизни не видел таких женщин.
Тадеу, слушая красочный рассказ своего приятеля, смеялся от души. Артурзинью уже взялся было за ручку, чтобы подписать чеки, как вошел Гуту.
— Брат, этот человек, — он показал на Тадеу, — ворует наши деньги! Он настолько обнаглел, что даже не счел нужным прятать улики.
Тадеу увидел в руках Гуту свой кейс, и на лбу у него выступил холодный пот.
- Я брал эти деньги в долг, — сказал он. — Я непременно верпу их.
— Все? — поинтересовался Гуту и показал Артурзинью свои подсчеты. — Да ты до конца жизни столько не заработаешь!
Артурзинью схватился за голову и застонал будто от зубной боли.
— С тобой хочет поговорить мама, — сказал Гуту Тадеу, и тот, понурившись, пошел вслед за ним.
Гуту оставил Тадеу с доной Изабел и Сервулу, а сам пошел объясняться с братом.
— Твоя мать была моей лучшей подругой, и я стала твоей крестной, Тадеу, — начала дона Изабел. — Деньги ты брал для отца. Я хорошо знакома с Эзекиелом, знаю, как он умеет помыкать людьми, особенно тобой. Он подбил тебя на то, чтобы ты брал деньги у Артурзинью.
Тадеу опустил голову еще ниже.
— Я благодарен за то, что вы не обратились в полицию, — сказал он.
— Во время крестин я поклялась, что буду заменять тебе мать, когда твоей не окажется рядом, — продолжала дона Изабел. Слова давались ей нелегко, но она много думала этой ночью и ей было что сказать этому запутавшемуся мальчику.
— Простите меня, — попросил он со слезами на глазах.
Да, широкоплечий, плотный, с бородкой и усами, он продолжал оставаться маленьким мальчиком и нуждался в помощи и поддержке.
— Прощать должны другие. А мать понимает и всегда готова помочь сыну, чтобы он вернулся на путь истинный. Иногда это не просто, но я продолжаю считать тебя своей матерью и буду за тебя бороться. Я не могу заставить Артурзинью и Гуту не увольнять тебя. Но этого тебе хватит до тех пор, пока ты не найдешь работу. Я постараюсь тебе чем-нибудь помочь. Возможно, ты мне еще понадобишься.
Дона Изабел сказала все, что считала нужным. Больше говорить было не о чем. Тадеу ушел с полными слез глазами. Все было кончено. Впрочем, нет, не все. Тадеу поехал в тюрьму к отцу. Эзекиел был немало удивлен неурочным визитом сына.
— Я приехал сказать тебе, что больше денег не будет, - сказал ему Тадеу. — По твоей милости я потерял и друга, и работу.
— Ты пошел не в меня, — насмешливо проскрипел Эзекиел, — ты неудачник. Потерять богатую невесту, потом потерять богатого друга. Если бы ты сохранил их, ты бы потом гордился теми путями, которые привели тебя к богатству и почету. Но ты — неудачник.
- Больше я не приду к тебе, — по-бычьи наклонив голову и глядя на отца исподлобья, сказал Тадеу.
- Придешь. Ты еще придешь ко мне, — сказал Эзекиел.
Может быть, кому-то это покажется странным, но Тадеу почувствовал невероятное облегчение, когда вышел из тюрьмы. Его пожизненная каторга кончилась. У него начиналась новая жизнь.

0

11

Глава 11

Каких только предположений не строил Шику по поводу убийства Зе Паулу! Его смерть была насильственной даже в том случае, если он умер от сердечного приступа. Пуля, избыточное количество атропина были средствами, чтобы его убрать. Исполняя свои привычные обязанности, наблюдая за порядком в Маримбе, Шику постоянно размышлял, кто бы мог это сделать. И временами странное предположение брезжило у него в мозгу. Ему начинало казаться, что жив его тесть Тиноку и он, наконец, расправился со своим другом, ставшим с некоторых пор ему недругом...
Он даже поделился своей необычной идеей с Амандой однажды утром, когда они еще не встали с постели, и Аманда отправляла ему в рот виноградину за виноградиной. Аманда страшно разнервничалась. Разве не то же самое сказал ей Тадеу, когда выяснилось, что из клиники пропал анализ?
— В этом мог быть заинтересован только один человек, — сказал он, — тот, кого мы все считаем покойником.
Но Аманда хоть и твердила матери, что отец, может быть, жив, была уверена, что его убили, и считала его убийцей Зе Паулу.
— Ты же знаешь, в смерти отца виноват Зе Паулу. — со слезами твердила она Шику. — Он, в конце концов, получил по заслугам! И я очень рада этому! А ты... Я не понимаю, как ты можешь так говорить... Ты что, издеваешься надо мной? Над моим горем?
С ней случилась почти что истерика, и Шику очень жалел, что затеял опасный разговор. Но что ему было делать? Нужно же было поделиться хоть с кем-то своими соображениями.
И вот однажды утром  дверь полицейского участка открылась, и на пороге появился тучный седой человек с внимательными черными глазами.
— Доктор Азеведу, следователь из Рио, — представился он. - Отдел по убийствам заинтересовался происходящим в Маримбе и отрядил меня к вам на помощь.
Шику поначалу отнесся к гостю очень настороженно, он хотел понять, в самом деле, ему хотят помочь или надумали его проверить.
Со следственным отделом  в Кампу-Линду у него были давние трения. Эти его коллеги больше мешали ему, чем помогали. Собственно, никто и не поручал ему вести дело об убийстве.  Оно было сразу передано в Кампу-Линду. Однако Шику было небезразлично и это дело, и кем окажется приехавший Маримбу пожилой грузный человек: другом или придирчивым и въедливым противником?
Прошло несколько дней, и Шику убедился, что имеет дело со следователем высокого класса, и, наверное, именно поэтому доктор Азеведу и выслушивал так внимательно соображения Шику. Поглядев на этих двух мужчин, что сидели и беседовали за завтраком в баре Лианы, любой мог сказать, что они довольны друг другом и между ними царит полное взаимопонимание.
Доктор Азеведу очень скоро перезнакомился со всей Маримбой. Лиана поселила его в отеле по соседству, в ее гостинице уже не было свободных мест.
Последнюю свободную комнату она берегла для своего крестника Нанду, который собирался приехать в Маримбу лечиться. Сколько радости было у Лианы, когда Нанду, наконец, приехал — он ведь приехал не один, а с молодой женой! И горя — ему предстояло долгое лечение.
Профессиональный спортсмен, бегун-марафонец, он попал в автомобильную катастрофу и повредил себе ногу так, что врачи сомневались, останется ли она цела. Однако ногу Нанду они спасли. А вот за то, что он будет бегать, не ручались. И передали его лучшему в клинике врачу-физиотерапевту. Ноэми делала чудеса со своими пациентами. Но на этот раз случилось другое чудо — врач и пациент полюбили друг друга и поженились. Теперь они приехали к крестной Нанду познакомиться, полечиться и провести свой медовый месяц.
Да, Лиана горевала, глядя, как ковыляет на костылях красавец Нанду, но радости было все-таки больше. Она была счастлива, во-первых, потому, что обожала крестника и он, наконец, к ней приехал. А во-вторых, она надеялась, что любовь Ноэми поможет ему встать на ноги.
Азеведу завтракал и обедал только в ресторане Лианы и каждый раз с восхищением смотрел на живую обаятельную хозяйку,  у которой было столько друзей в городке, но друга сердца, похоже, не было. Сам он был вдовцом и не исключал для себя возможности новой жизни, поэтому и поглядывал на Лиану все чаще и с особым значением.
А вот профессиональным взглядом Азеведу мгновенно зацепил Билли. Он навел справки. Многое ему показалось странным. Можно было понять, если бы он с сыном приехал отдохнуть в этот ничем не примечательный городок на месяц или даже на два. Но чтобы фотограф, работающий  на какой-то международный журнал, снял себе жилье в этой глухомани на целый год и вдобавок заплатил наличными за полгода вперед? Очень необычный  фотограф. Да и денег таких у свободных художников обычно не водится. Не знал Азеведу и журнала, сотрудником которого объявил себя при найме квартиры Билли. А ведь международные журналы, в которых участвует Бразилия, все наперечет… В общем, на всякий случай он сделал запрос в федеральную полицию в Рио, где работал его близкий друг.
Но надежные друзья были не только у следователя из Рио, но и у шефа Билли. Они вовремя перехватили запрос и сумели подложить фальшивое досье. Билли был извещен о запросе, о подмене и спокойно проходил мимо полицейских, вежливо здороваясь с ними и лишний раз, убедившись, насколько у его шефа длинные руки.
Шику поделился с Азеведу своими сомнениями по поводу аптечки доктора Орланду. Следователь познакомился и с доктором, но до поры до времени не задавал ему лишних вопросов, а только присматривался к нему. Что же касается Орланду, то у него хватало неприятностей и без полицейских. Он по-прежнему частенько заглядывал в дом доны Илды, получая там ту частичку тепла, в которой так нуждался. Он давно почувствовал, что хозяйка ему небезразлична. Понимал, что и он ей небезразличен, но не мог отважиться переступить ту черту, которой окружил себя когда-то, превратив в изгоя.
Илда первая сделала шаг ему навстречу. Однажды вечером она пригласила его к себе и завела нелегкий разговор, пытаясь выяснить, как он все-таки к ней относится. Она недвусмысленно дала ему понять, что считает их обоих свободными взрослыми людьми и не понимает, почему бы им не вести себя соответственно...
Стена отчуждения, которую Орланду воздвиг вокруг себя, таяла с катастрофической быстротой. Но до конца разрушиться не могла. Для этого доктор Орланду должен был справиться с той проблемой, с которой не мог справиться вот уже десять лет и которую заливал вечерами виски. Ему нужно было решиться вовсе не на физическую близость с женщиной, которая ему давно нравилась, — ему нужно было довериться этой женщине, открыть ей мучительную тайну... Он не чувствовал себя в силах открыть ее и ушел, оставив Илду с горьким и унизительным чувством поражения.
Но она ни о чем не сожалела. Трудный разговор должен был состояться.
Однако, оставшись в привычном и мучительном одиночестве, доктор понял, что жизнь представила ему уникальный шанс вновь вернуться в мир людей, из которого он изгнал сам себя. Он вернулся к Илде, заключил ее в свои объятия, дал понять, что хочет быть с ней, что она ему небезразлична. Кто знает, может быть, после физической близости настала бы  минута и душевного откровения, и Орланду все рассказал  бы Илде? Однако ничего подобного не случилось. В самую неподходящую минуту домой вернулась Лижия.
Но может быть, она явилась к Орланду как ангел-избавитель, который держит в одной руке и оливковую ветвь мира, и исцеляющий  меч?
Дело в том, что в этот день Лижия познакомилась на пляже с замечательной парой, братом и сестрой, Лукасом и Кларой, которые поселились на Пиратском пляже. Сестра была немой, и брат трогательно заботился о ней. Лижия попала на этот пляж потому, что там вот уже несколько дней работала половина семейства де Баррус. Ланс и Ренату задумали именно там построить свой ресторан, который решили назвать «Грот Будды». Гуту набросал для них проект, помог с выбором материала, и они приступили к строительству. Лижия отправилась посмотреть, что там у них получается, и повидать Гуту. Но заблудилась. Она сидела одна на пустынном песчаном берегу, не зная, куда ей идти. И вдруг...
— Понимаешь, мама, — тут голос девушки зазвенел, — это было как в том самом сне, о котором я тебе рассказывала, из моря вышел человек, похожий на инопланетянина. Он подошел ко мне, снял очки, маску, и я поняла, что мы давным-давно знакомы. Его лицо было точно таким, как я видела во сне. Он проводил меня к Гуту. Познакомил с сестрой Кларой...
Слушая ее рассказ, Орланду понял, что и он давным-давно знаком с этим молодым человеком. Эту пару он видел, когда они только-только приехали. У него и тогда больно защемило сердце. Стакан с соком выпал у него из рук и разбился. На полу растеклась липкая лужа, в ней лежали осколки. Он неловко извинился, попрощался и ушел. В этот вечер он больше не вернулся  к Илде, он отправился на Пиратский пляж.
Когда Орланду вышел из темноты на огонь костра, у которого сидел Лукас, он был похож на привидение. Он и был привидением для тех, кого оставил десять лет назад совсем маленькими.
Да, он не ошибся — это были его дети: Матеус и Клара. Только Матеус не хотел больше зваться именем, которое ему дал отец, и взял себе другое, тоже евангельское, и назвался Лукасом.
Встреча была трудной для обоих. Много горьких упреков высказал ему сын. Он отказал ему в отцовстве. О каком отцовстве могла идти речь, если он бросил двух малышей в доме, где они не могли рассчитывать на ласковое слово, где им было отказано во всем, кроме хлеба и одежды.
«Это был дом моей сестры, у меня не осталось человека более близкого», -  мог бы попробовать оправдаться Орланду, но он слушал сына молча, признавая его право на упреки. Он мог бы сказать, что регулярно писал сестре и получал от нее письма, узнавая новости о детях. Целая пачка этих писем лежала у него в столе. Но он промолчал. Может быть, потому что и сестра предлагала ему вернуться и жить с детьми. Она тоже видела, как нуждаются сироты в отце.
— Ты отгородился от нас винными парами! От нас и от жизни! — гневно продолжал Лукас. — Ты снял с себя ответственность за своих детей и жалел себя. Лил слезы о своей несчастной судьбе и сделал несчастными нас!
— Мне нужно было во всем разобраться. Мне казалось, что будет лучше, если меня рядом с вами не будет. — Орланду было трудно говорить, он мучительно подбирал слова, чтобы не сказать больше, чем ему бы хотелось.
— Ты предпочел сбежать, спрятаться, а не смотреть в глаза жизни - Ты трус! Я презираю тебя!
Орланду хотел сказать, что все эти годы он смотрел в лицо смерти, но вслух сказал совсем другое.
— Зачем ты приехал сюда? — спросил он. — Ты ведь не станешь отрицать, что приехал сюда потому, что хотел увидеть меня?
Лукас опустил голову. Весь его обличительный пыл пропал. Он не мог отрицать того, что было так очевидно.
— Я приехал сюда из-за Клары, — сказал он. — Я подумал, что ты сможешь ей помочь. Она стала немой с той самой ночи, когда умерла мама. В ту самую ночь она была в больнице вместе с тетей. Ты тоже был там. Она убежала оттуда, словно ее ошпарили. А потом перестала говорить. Сначала она очень хотела, старалась, но так и не смогла. А потом и стараться перестала. Врачи сказали, что она пережила психологическую травму. Так вот, доктор Орланду, я приехал сюда ради своей сестры. Но она все эти десять лет даже не вспоминала о тебе. Она вычеркнула тебя из своей памяти. И если она не хочет тебя знать, то и я  тоже не хочу!
Темные глаза Лукаса смотрели на отца с гневом, страданием и болью. Но когда человеку больно, он ждет и просит исцеления и утешения. Орланду как никто другой понимал это и хотел помочь сыну. И дочери.
- Все, что ты сказал обо мне, правда, — признал он. – Я  могу гордиться таким сыном, хоть и не воспитывал тебя. Ты стал настоящим мужчиной. И только я виноват, что мой сын меня презирает. Я сделал это сам, своими собственными руками. Но позволь мне надеяться, что со временем наши отношения переменятся. И, может быть, я все-таки смогу помочь Кларе. Я очень хочу ей помочь. Она не вспоминает меня потому же, почему не говорит. Это одна болезнь, и у нее одна причина. Разреши мне ей помочь, прошу тебя.
- Я пока ничего не решил, — ответил Лукас. — Я не верю тебе. Мне кажется, что ты можешь причинить нам только вред.
- Я подожду, - сказал Орланду.
С этими словами он поднялся, и, кивнув на прощание сыну, ушел.
А на другое утро к нему пришла Илда. И он сумел, смог рассказать ей о своих детях. Об их мучительных переживаниях. О своих. Он не верил себе, не верил в свои силы. Ситуация казалась ему безнадежной, но он не жаловался, не просил помощи, просто не видел из нее выхода.
— Но ты же врач, ты замечательный врач, — сказала Илда, привычным движением заправляя свои светлые волосы за ухо. Ее голубые глаза засияли. — Ты же вылечил мою Лижию! Как ты можешь не вылечить Клару, свою дочь?

0

12

Глава 12

Ранним утром Шику и Азеведу отправились на ферму полковника Эпоминондаса. Азеведу решил как следует расспросить Казимиру, брата Налду. В своих показаниях он упомянул, что брат дважды ездил в Рио — наверное, в первый раз он получал задание, а во второй — деньги. Нужно было проверить, так ли это.
Узнав, что до Казимиру нужно добираться верхом на лошади, Азеведу отказался от поездки.
— Поезжай один, Шику, я дождусь тебя здесь, — сказал он. — Мы, городские, хорошо ладим только с кнопочками.
Эпоминондас рассмеялся и пригласил почетного гостя посидеть в тени на веранде и выпить сока из свежевыжатых фруктов.
Шику подпели красавца коня, и он уже приготовился прыгнуть в седло, как к нему подошла дона Камила. Она с раннего утра приехала к соседу поделиться дурной новостью  — Селена сбежала из дому, отправилась на Аризоне искать по белу свету свою судьбу, известив мать запиской на двери.
- Она поехала в ту же сторону, что и ты. Найди мою дочь, комиссар, потому что ее беду зовут Шику.
Шику вздохнул. Он не был виноват в беде Селены. Она очень нравилась ему, она чудесная, удивительная девушка, и он от души желал ей счастья. Нет, он совсем не хотел быть для нее бедой. Ни для нее, ни для доны Камилы.
- Я постараюсь,  — пообещал он, вскочил на лошадь и поскакал леском в сторону гор.
Он ехал на лошади, наслаждаясь чудесным утром и красотой зеленых полей между деревьев. А следом за ним уже мчался всадник и сжимал и руках «хеклер». Выстрел, и все было кончено: Шику сполз с лошади и распростерся на земле. Спешился и всадник, подошел и готов был выпустить еще одну пулю из «хеклера». Но понял, что это ни к чему. Комиссар лежал неподвижно, и на груди возле сердца расползалось кровавое пятно. Всадник довольно усмехнулся: удачно он его подловил на повороте. Вскочив опять на лошадь, он поскакал обратно, туда, где ждал его подельник. Дело было выполнено наполовину. Им предстояло еще убрать Азеведу.
Возле их машины стояла еще одна. Коллеги не было видно. На вопрос о нем всадник получил пулю и свалился с лошади. Билли убрал пистолет, развернулся и уехал. Информация, полученная по телефону, была очень ценной. Вечерний звонок от шефа его порадовал. Там беспокоились, поручали узнать, кто испортил игру.
— Надо нанимать профессионалов, — процедил Билли. — Я целый день просидел на телефоне.
Он лег, его знобило, пуля второго киллера слегка задела его, перед смертью он все-таки успел выстрелить...
Два дня спустя к Жуди прибежал перепуганный Зека — отец горел как в огне и бредил. Жуди отправила его за доктором Орланду, а сама побежала к Билли. После того как она явилась к нему в дом выяснять про Тадеу, она его не видела. Всякий раз он обижал ее своим пренебрежением. Обидел и в тот раз. Про Тадеу сказал, что чувствует таких самовлюбленных фатов на расстоянии, потом повел ее завтракать и оставил с Зекой, а сам куда-то ушел. Жуди была обижена на Билли, но, узнав про его болезнь, побежала к нему домой.
Доктор застал идиллическую картину: Жуди сидела возле больного и меняла мокрые холодные полотенца.
Жуди вышла, доктор осмотрел больного. Он сразу понял, что причина температуры в загноившемся пулевом ранении. Билли что-то врал насчет неудачного падения на реке, но Орланду пропустил его слова мимо ушей.
- Каждые четыре часа антибиотики, иначе будет плохо. Никакого самолечения. Завтра приду, перевяжу.
Странные дела творились в Марим6е, очень странные. Комиссар Шику лежал с пулевым ранением в Кампу-Линду, этот здесь…
Комиссару повезло. Как только цокот копыт затих, он открыл глаза, попытался встать, мечтая взгромоздиться на лошадь. Но у него ничего не получилось, он снова ткнулся лицом в землю. Из раны хлестала кровь. Где-то впереди журчала вода,  и он из последних сил пополз туда.
Будто лесная нимфа, плескалась в горном ручье Селена, смывая с себя все горести. Услышав приглушенный оклик, она обернулась и увидела того, от которого бежала. Сама судьба звала ее.
И на этот раз Селена спасла жизнь Шику. Она сумела извлечь пулю ножом без наркоза, без виски. Ей было страшно, но она молилась.
- Пусть он никогда не будет моим, пусть я сама погибну, но только пусть он будет жив, Господи!
И Господь сотворил все по ее молитве; Шику остался жив, но в бреду он звал Аманду...
Когда их обоих нашли в лесу люди Эпоминондаса, Селена была очень спокойной и очень молчаливой. Она попросила у матери прощения за свой побег. Они обе проводили Шику до больницы и дождались в коридоре вести, что он вне опасности. У постели больного сидела Аманда.
— Ты мой, только мой, — твердила она. При одном только упоминании имени Селены ее начинало трясти от негодования и ненависти. Когда Шику пришел в себя и завел речь о том, что хочет повидать Селену и поблагодарить ее, Аманду так затрясло, что он раскаялся в своей попытке.
От Азеведу, который навестил его в больнице. Шику узнал, что их пытались убить профессиональные бандиты-киллеры, которых тут же опознала полиция. Навестил сына и Сервулу. Он был очень обеспокоен покушением.
— Знаешь, сынок, если кто-то задумал кого-то убрать, то он рано или поздно своего добивается. Уж я-то это знаю.
— Придется быть поосторожнее, — с улыбкой сказал Шику, которому стало гораздо лучше. — Я постараюсь.
— Постарайся, сынок, постарайся,— сказал Сервулу и подумал, что и он будет стараться тоже, чтобы его сыну не всадили пулю в висок или в сердце. И еще подумал, что дело наверняка  не обошлось без Эзекиела. И  был прав, потому что именно он руководил всем из своей камеры.
- Эти двое слишком любопытны, — сказал он своим подручным. - Они никак не поймут, что дело нужно просто прикрыть. А раз они такие непонятливые, придется им прикрыть глаза.
После больницы Сервулу  приехал к доне Изабел. Он привез ей очередную кассету. Много воды утекло с тех пор, как она ждала этих кассет,  будто любовных свиданий с тем, кого она страстно любила. Зе Паулу приоткрыл перед  ней завесу, которую не приоткрывал при жизни. Она поняла, что жил он чуждой ей и страшной жизнью. И в наследство оставил ей и своим детям не только фабрику, но и врагов. Узнала она и о его скрытой камере, которая постоянно работала в его кабинете. Посмотрела пленки, на которых шаг за шагом разворачивались его дни, увидела его в обществе гулящих девиц… И будто высох животворный источник любви в сердце доны Изабел. С ужасом оглядывалась она на свою прожитую жизнь и только удивлялась, что могла быть настолько слепой и доверчивой. Она больше ничего не хотела знать о Зе Паулу, чтобы хоть что-то сохранить от  прошлого, чтобы окончательно не сойти с ума.
— Во что ты превратил мою жизнь, Зе Паулу? Во что ты ее превратил?
Она попросила Сервулу сжечь все пленки из ателье мужа. Только ее воспоминания имели право на существование. Ей не нужна была грязная правда чужой жизни.
— И эту тоже? — спросил Сервулу, показывая новую пленку.
И дона Изабел, словно наркоманка, принялась смотреть ее.
Зе Паулу торопил Артурзинью со свадьбой. И будто повинуясь отцу, старший сын старательно ухаживал за Селеной, даря ей букеты и пытаясь расположить к себе. Но вызывал только смех и сочувствие. Селена сравнивала его с занозистым петушком из их курятника, который, несмотря на щуплость и малый рост, гордо выпячивал грудь и лез на самую высокую кручу. Она бы посочувствовала своему незадачливому кандидату в женихи еще больше, если бы узнала, что верная Алисинья, которая вот уже несколько лет была его покорной и неразлучной спутницей, покинула его. И ради кого? Ради Жоржинью. Молодой фермер просто голову потерял, познакомившись с такой необыкновенной девушкой. Она произвела на него неизгладимое впечатление еще в полицейском участке. А когда она позволила ему нести свои покупки, а потом согласилась с ним сходить в ресторан, он влюбился окончательно и бесповоротно. Она казалась ему верхом ума и всех прочих совершенств. А уж что красивее ее нет на свете, это было ясно не только ему, но и всем на свете. А уж образованна! Какие умные слова говорит!
-  Твои слова мне по ночам снятся, — признавался он Алисинье.
Так могла ли устоять Алисинья перед тем, кто наконец-то оценил ее по достоинству? На предложение Жоржинью стать его девушкой и гулять с ним она царственно кивнула, выражая свое согласие, и прибавила:
- Хорошо, погуляем немножко. Но без интима, понимаешь, да?
Оставшись один, Артурзинью пребывал в черной меланхолии. Все оказались при деле, кроме него. Даже Тадеу. Кто бы мог подумать, что и он пристроится, да так быстро. Работу ему предложила Лиана. В ее отеле некому было проверять счета, и она пригласила Тадеу. Он честно признавался, что, будучи помощником Артурзинью, вел себя недостойно, что потерял доверие семьи, у которой служил.
- А моего еще не потерял, — с обезоруживающей улыбкой сказала Лиана.
И Тадеу сдался, приготовившись служить верой и правдой этой женщине, которая поддержала его в трудную минуту. Вдобавок он познакомился с очаровательной девушкой по имени Лу.  Они сама с ним заговорила, решив немного развеселить, — видно, посочувствовала его одиночеству. Именно Лу и подала ему идею о развлекательных шоу, которые существуют на других пляжах. Тадеу поделился этой идеей с Лианой. Та одобрила ее.
— Но с одним условием, — сказала она, — часть  вырученных денег пойдет на лечение моего крестника.
— Разумеется, — обрадованно ответил Тадеу. Ему очень хотелось использовать тот счастливый шанс, который предоставила ему судьба, и оправдать надежды не только Лианы, но и доны Изабел. Счастливый шанс помочь своей дочери судьба предоставила и доктору Орланду. Он все ждал решения сына, ждал, когда тот позовет его, но Лукас медлил, не зная, на что решиться.
Он побывал у отца, но обида вновь взяла верх над добрыми чувствами, с которыми он пришел. Лукасу было трудно, он хотел разобраться в самом себе. Орланду не выдержал ожидания. Он сам пришел на Пиратский пляж. В этот день вся компания увлекающихся серфингом была в сборе и под предводительством Ренату трудилась на стройке. Волны были слишком высокими для серфинга, поэтому стройка продвигалась с удвоенной быстротой. Ребята обсуждали загадочную находку Лукаса — на днях он вытащил из моря металлическую пластинку с буквой «С».
— Я думаю, что она от пиратского корабля, — говорил один, — недаром пляж назван Пиратским.
— А представляешь, если на дне лежит целый корабль? — вторил ему другой. Ребята с удивлением уставились на подошедшего Орланду. Он спросил Ренату, не видел ли он его детей, Лукаса и Клару. Теперь пришел черед удивляться и Ренату. Он никак не ждал, что эти двое молодых людей — дети доктора. Ренату вызвался проводить Орланду на пляж. От рыбачьей деревеньки, где они строили спой ресторан, он был буквально в двух шагах.
Но что это? Что там случилось? Вся молодежь столпилась на берегу. Ренату и Орланду почувствовали неладное и ускорили шаг. На песке лежала бездыханная Клара. Орланду бросился к ней, стал делать искусственное дыхание. А молодежь наперебой рассказывала им, что произошло. Несмотря на волны, Клара решила искупаться. А когда начала тонуть, то не могла позвать на помощь. Крис увидел ее и побежал звать остальных. Прибежали ребята, но Клары уже не было видно на поверхности. И если бы не Гуту, который как раз подплывал к пляжу на лодке и увидел в воде бедную девушку, дело кончилось бы совсем плохо. Гуту пырнул и вытащил ее со дна уже бездыханную. Вот тут-то и подоспел Орланду. Разве мог он отдать безжалостной смерти свое дитя? Он боролся за жизнь до последнего. И его усилия увенчались успехом: Клара вздохнула и открыла глаза. Но Орланду она не увидела. Как только он услышал биение ее сердца, он ушел, объяснив Лукасу, что нужно делать дальше.
— Кто меня спас? — спросила Клара, когда окончательно пришла в себя.
— Гуту и местный врач, — сказал Лукас.
Клара благодарно посмотрела на смущенно улыбавшегося парня, и пока они смотрели друг на друга, их глаза сказали их сердцам и еще что-то...
— Доктор у нас такой замечательный человек, — говорила между тем Лижия Лукасу.
— Я не верю, что человек может быть хорошим, если он бросил своих детей, — упрямо ответил Лукас.
Однако мнение Лижии было ему совсем небезразлично. Он влюбился в нее сразу и не надеялся на взаимность, зная, что она — девушка Гуту.
Но жизнь непростая штука.
— Я хотела бы знать, что такое любовь, мама, — говорила Лижия вечером Илде. — Гуту мне очень нравится, он и красивый, и добрый, но быть мне хочется с Лукасом, хотя он молчаливый, замкнутый и я о нем ничего не знаю. И когда он на меня смотрит, мне и страшно, и хочется за него жизнь отдать!
Илда только крепко обняла свою дочку. У нее самой голова шла кругом. У Орланду взрослые дети, Клара чуть было не утонула. Лижия, похоже, всерьез влюбилась в Лукаса. А сама она — в Орланду...

0

13

Глава 13

Покушение на комиссара и его коллегу-следователя наделало много шума в Маримбе. Люди с тревогой обсуждали это происшествие, возмущенные и напуганные разгулом бандитизма. Наиболее догадливые усматривали тут прямую связь с убийствами Зе Паулу и Налду, а потому с еще большим уважением и симпатией говорили о своем комиссаре:
- Шику молодец! Зря времени не теряет! Ясно же, что он вышел на след убийц, если они пытались убрать его с дороги. К счастью, у них ничего не получилось! Не на того напали!
О подробностях перестрелки и таинственном спасителе комиссара местным жителям было неизвестно, поэтому они все заслуги приписывали Шику, видя в нем своего защитника и настоящего героя. В то же время они понимали, что неудачная попытка покушения могла только разозлить бандитов, и просили Шику быть внимательнее  и осторожнее.
Понимал это и Сервулу. Но он в отличие от других не просто догадывался, а почти наверняка знал, что убийство Шику и Азеведу было заказано Эзекиелом. И пока тот не успел организовать новое  покушение, Сервулу нагрянул к нему  в тюрьму, преодолев мощный эшелон охранников.
— Пустите его! — приказал им Эзекиел, услышав за дверью голос Сервулу, которому пришлось вступить в драку с охраной. — Только проверьте, нет ли у него оружия.
— Чтобы порешить тебя, мне оружие не нужно, — ответил ему Сервулу. — И я сделаю это, если ты еще раз попытаешься убить моего сына!
— О чем ты говоришь, Сервулу? — насмешливо произнес Эзекиел и повелел охранникам оставить его наедине с гостем.
— Перестань кривляться! — грозно продолжил тот. — На моего сына покушались. А кто мог заказать это убийство? Кто использует такие методы?!
— Многие... — все с той же высокомерной ухмылкой промолвил Эзекиел. — Зе Паулу, Тиноку...
— Их уже нет в живых. И это тоже на твоей совести!
— Ну что ты, Сервулу? Я об этом и мечтать не мог! — рассмеялся Эзекиел. — Ты же видишь, я сижу запертый в четырех стенах...
— Однако у тебя и тут имеется огромная власть. Это же не охранники, а — шестерки!
— Да, я привык к некоторым удобствам, — согласился Эзекиел. — Мне ведь предстоит здесь сидеть всю жизнь, так что надо как-то обустраиваться. А ты, я слышал, тоже неплохо обосновался в доме Зе Паулу? Из четверых разбойников живы остались только мы  с тобой… Для этого нужен талант!
- Меня прошлое не интересует! — сердито оборвал его Сервулу. — Я пришел сюда, чтобы сказать: оставь в покое моего сына, а не то я расправлюсь с тобой, и никакой талант тебе не поможет!
— И это говорит честный гражданин, скромный труженик?
Сервулу пропустил мимо ушей насмешку и вновь пригрозил Эзекиелу:
- Имей в виду, если с Шику что-нибудь случится — тебе не жить!
С этими словами он вышел, оставив Эзекиела в глубоком раздумье.
Настроение Сервулу заметно улучшилось: он знал, что Эзекиел примет но внимание его угрозу и впредь поостережется нападать на Шику.
А сам Шику, ничего не подозревавший о хлопотах отца, тем временем улаживал семейные отношения с Амандой. Вчерашний приступ гнева, который она обрушила на раненого Шику, теперь сменился другим приступом: плача и ругая себя за глупость, ревность и несдержанность, Аманда умоляла мужа простить ее:
- Прости меня, милый! Я так люблю тебя! Безумно люблю! Что бы я без тебя делала? Жить бы не смогла, клянусь! Я тебя очень люблю!.. Ты мне веришь?
— Перестань, Аманда, не плачь, — пытался успокоить ее Шику. — Я верю тебе, но и ты должна мне верить. Ты же знаешь, что я живу ради тебя.
— Шику! Спасибо!.. — страстно обняла она его. — Спасибо за то, что простил меня!..
Осыпая Шику поцелуями, она несколько раз больно задела его рану, но он молча стерпел, лишь поморщился. Аманда же, не замечая этого, все больше распалялась и ласкала его все горячее. В какой-то момент Шику не выдержал и взмолился:
— Пожалуйста, будь осторожнее! Мне больно.
— Да-да, — тотчас же отпрянула от него Аманда. — Прости. Опять я доставляю тебе неприятности...
— Нет, что ты! — поспешил заверить ее Шику. — Какие неприятности? Просто слегка задела больное плечо.
— Ладно, не утешай меня. Я знаю, ты великодушен, — ответила она поникшим тоном, однако уже в следующий миг встрепенулась, вся напружинилась и произнесла жестко, в своей привычной манере: — Мне пора! Я еду в Кампу-Линду. До вечера!
Ее глаза, еще не высохшие от слез, смотрели куда-то мимо Шику и казались стеклянными. Он понял, что больше не интересует Аманду, она попросту не видит его сейчас и уже пребывает во власти какой-то иной идеи — не менее страстной, но никак не связанной с Шику. «Что ж, — печально подумал он, — прощение получено, равновесие восстановлено, и больше ей ничего не нужно...»
С такими грустными мыслями Шику и отправился в полицейский участок. Азеведу уже был на месте и встретил Шику лукавой усмешкой:
— Я видел Селену. Волнуется за тебя!
— Не знаю, что и делать с ней... — откровенно ответил тот.
- Да, похоже, ты попался — она тебя очень любит, - добродушно заметил Азеведу.
Шику поймал  себя на том, что это замечание не огорчило его, а скорее обрадовало. Но он тотчас же устыдился своих чувств и поспешил перевести разговор на другую тему.  И тут ему в значительной степени помог Лукас, который специально пришел к Шику, чтобы предложить тому свою помощь.
- Ты можешь всегда на меня положиться, — сказал он. – Если возникнет какая-то опасность — зови!  Я сумею тебе помочь.
Шику поблагодарил его и попросил внимательнее наблюдать за новыми людьми, появляющимися на пляже.
- Если увидишь что-либо подозрительное, позвони мне или сеньору Азеведу.
Лукас согласно кивнул и протянул Шику тяжелый металлический обломок с четко проступающей сквозь ржавчину буквой «С».
— Ты не знаешь, что это такое? Я нашел его на дне моря. Похоже на обломок корабля, не правда ли?
— Ну-ка, дай я посмотрю, — заинтересовался Азеведу. — Буква «С»... Шрифт — готический!.. А больше ты там ничего не нашел?
— Нет, — ответил Лукас. — Нырял несколько раз, надеялся увидеть сам корабль, но кроме этого куска железа там ничего подобного не оказалось.
— Что ж, спасибо и на том, — сказал Азеведу. — Мы отдадим твою находку на экспертизу, а ты продолжай искать: вдруг еще что-то интересное обнаружишь!
— Ты тоже успел наслушаться баек о затонувших сокровищах? — укоризненно покачал головой Шику. — Должен тебя разочаровать: это всего лишь легенды. Я живу тут с детства и не помню, чтобы кто-то нашел на дне Пиратского пляжа не то что сокровища, а даже какое-нибудь утлое суденышко.
— Ничего, мы все равно отдадим этот обломок на экспертизу, — настойчиво произнес Азеведу, и Шику понял, что его коллегой движет не простое любопытство, а некий профессиональный интерес.
«Кажется, он гораздо больше осведомлен о здешних местах, чем я!» — подумал Шику, но не стал приставать к Азеведу с расспросами, а решил дождаться результатов экспертизы.
Когда Лукас ушел, Азеведу заговорил о вчерашнем происшествии:
— Коллеги из Кампу-Линду сообщают, что те двое, которые на нас покушались, были профессиональными убийцами, со стажем.
— А заказчик — тот же, что и в случае с убийством Зе Паулу, Сониньи и Налду, — продолжил Шику.
— Вполне вероятно, — согласился Азеведу. — Но мы не должны исключать и других версий. Зе Паулу, например, могли убрать и на любовной почве. Такое часто случается: жена заказывает убийство неверного мужа.
— Только не дона Изабел! — решительно отверг это предположение Шику.
— Когда совершается преступление — все возможно. — Остался при своем мнении Азеведу. — Другой вариант: Зе  Паулу убил тот, кому он нанес материальный ущерб…
— Ты намекаешь па мою жену?!
— А что? Такая гипотеза вполне правомерна. Ведь дона Аманда — человек вспыльчивый и своенравный.
— Это чушь! — рассердился Шику. — Аманда действительно человек трудный, но на такое она пойти не могла. К тому же мы живем вместе, и я бы наверняка что-то заметил.
— Да я не обвиняю твою жену, — принялся оправдываться Азеведу. — У Зе Паулу и без нее было достаточно недругов... Хотя именно дона Аманда всегда считала его убийцей своего отца — сеньора Тиноку.
— Это верно. У Аманды были серьезные мотивы к убийству Зе Паулу, — вынужден был признать Шику. — И у тебя имеются все основания для подозрений...
— Имеются. Но ты не расстраивайся» — улыбнулся Азеведу. — Твоя жена к этому делу не причастна: она ведь не могла заказать убийство собственного отца! А тут во всех убийствах прослеживается один почерк, и, стало быть, везде один и тот же заказчик. Вероятно, речь идет о каких-то больших деньгах. Люди гибнут за металл, мой друг!
Шику облегченно вздохнул, и Азеведу, заметив это, решил еще больше приободрить своего младшего коллегу:
— Пойдем, перекусим у Лианы? Я не знаю лучшего средства для подъема настроения. Замечательная женщина! И готовит необыкновенно вкусно!
Обеспокоенная ранением Шику, Селена с утра поспешила в Маримбу, чтобы справиться о здоровье своего любимого. В полицейском участке она застала Азеведу, который рассеял ее тревогу, сообщив, что Шику чувствует себя нормально. Их беседа длилась не более пяти минут, но никем не замеченный Билли успел за это короткое время прокрасться к припаркованному грузовику, поднять капот и ослабить контакт в электрической цепи.
Билли сел в свою машину и поехал вслед за Селеной, возвращавшейся обратно на ферму.
На выезде из Маримбы мотор внезапно заглох, и Селена, чертыхаясь, вышла из кабины.
— Вам помочь, сеньорита? — окликнул ее подъехавший Билли, но Селена даже не обернулась в его сторону, продолжая копаться в моторе.
Когда же он повторил свой вопрос, уже стоя у нее за спиной, Селена с досадой ответила:
— Нет, не нужно. Я привыкла к этим взбрыкам Маргариты.
— Маргариты? — не понял Билли.
— Так мы с мамой называем нашу машину. Видимо, тут просто проводок отошел. Вот и вся поломка!
- Вы уверены? Может, еще что-то надо починить? Дайте я посмотрю, — вновь попытался предложить свои услуги Билли, однако Селена уже завела машину и, приветливо помахав ему из кабины, тронула с места.
— Да... Ну и девица! — промолвил, глядя ей вслед, Билли. — С такой будет нелегко справиться!
Селена тем временем свернула к ближайшей автомастерской, где попросила слесаря ненадежнее закрепить проводок.
- А то я с таким контактом могу и до дома не доехать, — пояснила она и вдруг переменилась в лице, потому что вновь увидела Билли, подкатившего к той же мастерской.
— Опять поломка? — подошел он к Селене уже запросто, как старый знакомый.
— Перестань меня преследовать! — ответила она достаточно грубо. — Я не люблю таких штучек, имей в виду!
— Ну что ты! Я и не думал тебя преследовать! Это случайное совпадение. В моем моторе появился какой-то странный стук...
— Не надо держать меня за дуру! — резко оборвала его Селена. — Если случится еще хоть одно «совпадение», то тебе не поздоровится. Намотай это на ус!
Билли понял, что его тактика оказалась несостоятельной, и решил открыть карты:
— Ну, хорошо... Я действительно искал с тобой знакомства... Да не кипятись ты! Выслушай до конца. Я могу помочь тебе доказать, что ты — дочь Тиноку Фигейры дус Кампуса и что имеешь право на часть его наследства.
Ошеломленная Селена засыпала его вопросами;
— Кто ты? Тебя подослала Аманда? Артурзинью?
— Нет. Я — вольный стрелок, защищающий собственные интересы, — пояснил он весьма туманно.
— И какие же у тебя интересы в этом деле? — недоверчиво спросила Селена.
— Деньги. Хотя и не только...
— Не ходи вокруг да около! Я — человек прямой.
— Ладно, — принял ее условия Билли. — Я помогу тебе доказать, кто твой отец. Ты получишь наследство и выплатишь мне комиссионные. Теперь понятно? Если тебя заинтересует мое предложение, то можешь найти меня в доме, что находится рядом с особняком Аманды, твоей сестры.
— И как же ты собираешься это доказать?
— С помощью ДНК...
—  Ну, хватит! — внезапно потеряла к нему интерес Селена. — Об этом я уже слышала! Прощай. И держись от меня подальше! — с этими словами она резко рванула с места.
- А ты все же подумай о моем предложении! — крикнул ей вдогонку Билли.

Аманда обманула Шику, сказав ему, будто едет в Кампу-Линду: на самом же деле она отправилась на ферму к Селене, но разминулась с ней по дороге и потому вынуждена была пообщаться, прежде всего, с Камилой.
Та встретила гостью не слишком приветливо, особенно когда услышала, что Аманда намеревается «серьезно поговорить с Селеной».
- Можешь говорить со мной. У Селены от меня секретов нет, - предложила другой вариант Камила.
— Мне не о чем с тобой говорить! — высокомерно произнесла Аманда. — Интриганка! Мой отец не мог связаться с такой женщиной, как ты!
— Попридержи язык! — грозно посоветовала ей Камила. — Я такая же женщина, как и твоя мать. Разница лишь в том, что меня никто не защитил от грязных рук Тиноку.
— Не смей оскорблять моего отца! — вскипела Аманда.
— Я еще мягко выразилась, — продолжила в том же духе Камила. — Эти негодяи Тиноку и Зе Паулу заслуживают не таких слов!
— А что сделал Зе Паулу?
— Все! Это он все подстроил! Я была еще совсем девчонкой, неопытной, глупой, а эти мерзавцы меня обманули.
— Господи! И здесь Зе Паулу! — не удержалась от восклицания Аманда.
— Да, это он свел меня с твоим отцом. Он врал, будто Тиноку безумно влюблен в меня и хочет на мне жениться. А я пожалела «несчастного»! И в результате забеременела от человека подлого и ничтожного.
- Нет, я не за этим сюда пришла! — резко поднялась со стула Аманда. — Спасибо за теплый прием!
— Напрасно ты кипятишься, — укоризненно покачала головой Камила. — Садись, подожди Селену. Она должна приехать с минуты на минуту. Как ни крути, а вы — сестры, и вам теперь надо находить общий язык. Пойду, сварю тебе кофе.
Пока она варила кофе, домой вернулась Селена, и Аманда сразу же подступила к ней с вопросом, более походившим на угрозу:
- Что тебе нужно от моего мужа? Отвечай!
Селена ничего не ответила, лишь недоуменно пожала плечами.
- Не прикидывайся  дурочкой! — рассердилась Аманда. — Ты на него глаз положила. Но я не намерена это терпеть. Так что можешь даже не мечтать о Шику — он тебе не достанется. Он любит только меня!
- В таком случае тебе и беспокоиться не о чем, — резонно заметила Селена.
- Я не беспокоюсь, а просто требую: перестань вертеться возле моего мужа! И не пытайся его соблазнять!
- По-твоему, я пыталась соблазнить Шику, когда вытаскивала пулю из его раны?
Этот вопрос поставил Аманду в тупик.
- Шику мне об этом ничего не говорил...
- Так спроси его! — посоветовала Селена. — И оставь меня в покое. Я не собираюсь уводить твоего мужа, хотя мне очень жаль, что он женат. Да еще и на тебе!
- Это уже дерзость! — возмутилась Аманда. — Ты – копия своей мамаши!
- Эй, выбирай выражения! Ты ведь находишься в нашем доме! — предостерегла ее Селена.
— Я уже ухожу, — ответила Аманда. — Надеюсь, ты приняла мои слова к сведению. А за то, что оказала помощь Шику, — вот тебе, возьми! — Достав из сумочки деньги, она повертела их в руках и произнесла, презрительно глядя на Селену: — Здесь пять тысяч реалов. Достаточно? Или нужно больше?
— А ну убирайся отсюда! — с угрожающим видом пошла на нее Селена, и Аманда вынуждена была попятиться к двери. — Вон из моего дома! Дрянь! Паскуда!
На шум прибежала Камила, но остановить Селену было уже невозможно — та кулаками и пинками вытолкала Аманду за дверь и, вся пылая от гнева, произнесла глухо, но четко:
— Запомни: есть вещи, которые невозможно купить за деньги! Я спасла Шику жизнь, а она стоит дороже, чем все золото мира!
— Мерзавка! Наглая тварь! Ты мне за это заплатишь! — пригрозила, уходя, Аманда.
— Дочка, что ты наделала! — всплеснула руками Камила — Она будет тебе мстить.
— Ну и пусть! — беспечно ответила Селена. — Я поступила с ней так, как она того заслуживала.
Аманда же в бессильной ярости гнала машину, обдумывая план мести и злобно повторяя:
— Ты будешь уничтожена, самозванка! Я сотру тебя в порошок! Развею в пыль! Ты еще не знаешь, на что я способна!
Приехав в офис, она вызвала своего юриста и потребовала от него доклада:
— Сеньор Адербал, я велела вам навести справки о финансовом положении этих двух шантажисток, начинающихся ко мне в родственницы. Доложите, что вам удалось выяснить. У них есть какие-нибудь долги?
— С банком Камила Ферейра недавно расплатилась, а с биржевым спекулянтом — нет.
— И много она ему задолжала?
— Достаточно, чтобы лишиться и дома, и фермы.
— Отлично! — воскликнула Аманда. — Завтра же скупите все векселя и предъявите иск этой зарвавшейся голодранке!

0

14

Глава 14

Больше месяца прошло со дня смерти Зе Паулу, но для дона Изабел реальное время перестало существовать.  Оно не просто остановилось, а словно потекло вспять, потому что покойный Зе Паулу продолжал являться к безутешной вдове на видеокассетах, все более затягивая ее в свой иррациональный мир. Без этих кассет Изабел уже не могла обходиться и требовала от Сервулу все новых и новых видеозаписей. А тот лишь вздыхал украдкой и безропотно выполнял обещание, данное Зе Паулу.
В отличие от Изабел ее дети постепенно смирились с утратой и более того — смерть отца в какой-то мере мобилизовала их. Гуту и Артурзинью всерьез занялись делами фирмы, понимая, что ответственность за благосостояние семьи теперь полностью лежит на них. И даже всегда благодушествующие Ланс и Ренату осуществили свою идею, казавшуюся многим фантастической: оборудовали-таки «Грот Будды» и весьма успешно продавали в нем пирожки собственного изготовления. Работы в кафе хватало всем, включая Криса и Дуку, которые убирали использованные подносы, мыли посуду, протирали пол.
И только одна Жуди продолжала оставаться не у дел. День за днем она проводила  на пляже, издали поглядывая на отвергнувшего ее Билли и втайне тоскуя по Тадеу.
Билли ей был ненавистен. Ведь именно с него у Жуди начались все беды. Обрушился на нее как смерч, закружил, вырвал из привычной жизни и бросил. А сам понесся дальше... Просто дьявол какой-то! Не будь его, Жуди бы вышла замуж за Тадеу, и никто бы не узнал, что он перечислял те проклятые деньги на свой счет. Ну, подумаешь, оступился человек, не устоял перед соблазном! Это можно понять и простить. Жуди ведь тоже проявила слабость, попав под обаяние Билли. Но к счастью, все это осталось в прошлом. А к Тадеу обратной дороги нет. Он, по слухам, с увлечением работает у Лианы, готовит какое-то грандиозное шоу и — самое печальное — ни на минуту не расстается с некой Лу. Говорят, даже поселил ее в своем гостиничном номере. И откуда она только здесь взялась?..

Этот же вопрос задавал своей новой подруге и Тадеу, только интонация была совсем другая:
— И откуда ты взялась?! Это же просто чудо какое-то! — говорил он, восторженно глядя на Лу. – Наверное, тебя мне послал сам Господь. Ты вернула меня к жизни! Я вновь почувствовал себя человеком. И мужчиной!
- Ты замечательный мужчина. Самый лучший на свете! — не скупилась на похвалы она. — Я люблю тебя! И сделаю для тебя все, что захочешь!
- Так, может, ты пришла из сказки? Ты — добрая фея или волшебница?
- Угадал! Я — волшебница и готова выполнить любое твое желание.
— Правда? И спонсора можешь найти для моего шоу?
— Нет ничего проще! Я возьму деньги у дяди, маминого брата. Он меня очень любит и все время пытается навязать мне свою помощь. Я до сих пор отказывалась, но сейчас, ради тебя, воспользуюсь его щедростью с удовольствием.
Поняв, что Лу говорит серьезно, Тадеу смутился:
— Нет, я не могу принять деньги от твоего дяди. Вдруг мое шоу не окупится?
— Не волнуйся, я войду с тобой в долю. Считай, что это будет моим взносом в наш общий бизнес, — заявила Лу. — Сегодня же позвоню дяде и все устрою!
Свое обещание она сдержала, и окрыленный такой удачей Тадеу с удвоенной энергией принялся за дело. Теперь у него появилась возможность привлечь к шоу известных певцов, которые охотно согласились выступать в ресторане Лианы.
Огорчали Тадеу лишь настойчивые звонки Эзекиела, особенно если говорить с ним приходилось в присутствии Лу. В таких случаях Тадеу отвечал односложно и с нескрываемым раздражением. А изумленной Лу пояснял:
— Это меня донимает один старый знакомый, с которым я не хочу иметь никаких дел.
То же самое он заявлял и Эзекиелу, но отец продолжал интересоваться жизнью сына и всячески зазывал его к себе, говоря, что очень по нему соскучился.
— Приходи! Мне хочется тебя увидеть. Я ведь ничего о тебе не знаю, — лукавил Эзекиел, потому что на самом деле он регулярно получал информацию от Лу.
Иногда он сам звонил ей в магазин, где она устроилась продавщицей, и спрашивал:
- Тадеу ничего не заподозрил? Запомни: он не должен знать, что деньги на его шоу дал я!

Артурзинью все еще не терял надежды завоевать сердце Селены, хотя ничего для этого не делал и вообще не представлял, как можно подступиться к лихой деревенской гордячке.
Иногда, правда, он кружил на машине вблизи пастбищ Селены, мечтая о случайной встрече с ней, но, как нарочно, ему на глаза все время попадалась только Алисинья, которая теперь жила в доме Жоржинью — на правах его невесты.
«И что у нее может быть общего с таким неотесанным мужланом?» - недоумевал Артурзинью, испытывая при этом довольно сильное чувство ревности, в котором не хотел признаться даже себе.
Алисинья же, издали завидев автомобиль своего незабвенного Тутуки, демонстративно прижималась к Жоржинью, изо всех сил стараясь показать, насколько она сейчас счастлива.
Ей и в самом деле жилось здесь неплохо. Никогда еще Алисинья не чувствовала себя так легко и вольготно. На фазенде Эпоминондаса ее радовало и удивляло буквально все:  «Курочки, коровки, телятки». А на Жоржинью она и вовсе смотрела как на некое чудо.
Надо же, такой огромный, красивый, добрый и — влюбился в нее без памяти! Жениться хочет на Алисинье! Только отец у него строгих нравов — не разрешает сыну спать в одной комнате с невестой. Но Алисинья не обижается на старика: пусть все будет так, как здесь заведено. Главное, что Жоржинью ее любит и всячески о ней заботится.
Алисинье, разумеется, было неведомо, какие разговоры велись в ее отсутствие между отцом и сыном. Эпоминондас твердил, что эта странная девица — не пара Жоржинью! Ничего не умеет делать по хозяйству и вообще — безнадежно развращена городской жизнью.
— Она просто позорит нас! — возмущался Эпоминондас. — Это ж надо было додуматься — загорать голой посреди пастбища! У наших пастухов чуть глаза на лоб не вылезли!
— Алисинья была не голой! — истово защищал свою невесту Жоржинью. — Только лифчик сняла, и все. Но сейчас так принято загорать. Это называется «топлесс».
— Господи! Где принято? У нас на фазенде? Ты совсем лишился ума с этой бесстыжей девицей? Имей в виду: если она еще хоть раз вздумает позагорать в таком виде, я выгоню из дома вас обоих! — пригрозил Эпоминондас.
Жоржинью, смущаясь и запинаясь, передал Алисинье требование отца, на что она изумленно пожала плечами:
— Я же загорала не среди людей, а среди коров! Неужели для них тоже имеет значение, в каком я купальнике?
— Дело не в коровах, а в пастухах. Ты не сердись, потерпи немного. Хотя бы до нашей свадьбы.
- Ладно,  потерплю, — пообещала Алисинья. — Здесь загорать не стану. Теперь мы с тобой будем ездить на пляж. Вдвоем! Каждый день!
- Каждый день я не могу, — с нескрываемым сожалением  произнес Жоржинью. — Надо работать в поле и на ферме…
- Да? Я про это совсем забыла. Ну, ничего, мы будем ездить на пляж по выходным!
- Какая же ты прелесть, Алисинья! — восторженно воскликнул Жоржинью. — Такая понятливая и покладистая! С тобой обо всем можно договориться.

С тех пор как Гуту спас едва не утонувшую Клару, его душа лишилась покоя. Он пребывал в смятении, которое скрывал ото всех, и прежде всего от Лижии.
Они по-прежнему встречались, гуляли вдвоем на пляже, но теперь эти свидания не доставляли радости им обоим. Гугу догадывался, что сердцем Лижии завладел Лукас, но заговорить с ней об этом не решался. Так продолжалось до тех пор, пока Лижия сама однажды не сказала:
— Знаешь, Клара влюблена в тебя! Ты ей представляешься настоящим героем! А она тебе тоже нравится? Признайся. Я не обижусь.
— А тебе нравится Лукас! — ушел от прямого ответа Гуту. — Ведь так?
— Да, — не стала отрицать Лижия. — Только я его почти совсем не знаю. Он выглядит таким хмурым, печальным. Мне кажется, в его жизни было много страданий...
— Вот этим он тебя и привлекает! — раздраженно заметил Гуту. — Правильно Артурзинью говорил: женщины любят мучеников! Жалеют их и мучаются вместе с ними!
— Ну что ты! Меня вовсе не заботят проблемы Лукаса. Я не хочу страдать! Поверь мне! — попыталась оправдаться Лижия, однако настроение Гуту уже было окончательно испорчено.
С того дня они стали встречаться все реже, но тоски друг по другу не испытывали, так как у каждого из них появилась новая влюбленность.
— Мама, наверное, я легкомысленная? — спросила как-то Лижия у Илды. — Поначалу мне казалось, что я люблю Гуту и это на всю жизнь. А теперь то же самое думаю о Лукасе.
— Не расстраивайся. В юности так часто бывает. Одно увлечение сменяется другим, пока не придет настоящая сильная любовь, — успокоила ее Илда.
— А как узнать, люблю я Лукаса по-настоящему или он мне просто нравится?
— Время покажет, дочка! Оно всегда все расставляет по своим местам. Кстати, если увидишь Лукаса, пригласи его к нам. Мне надо поговорить с ним по поручению доктора Орланду.
Вообще-то Орланду ничего ей не поручал, а просто попросил ее поговорить с Лукасом по-женски, по-матерински.
— Мне кажется, ты сможешь убедить его в том, что нам нужно помириться, — сказал он.
Но убедить Лукаса оказалось непросто. Едва услышав, о чем идет речь, он тотчас же отрубил:
— Оставьте эту затею, дона Илда! Вы не все знаете, отец  нас бросил, сбежал, думал только о себе. Я не хочу о нем и слышать.
— Я вовсе не утверждаю, что твой отец прав, — возразила Илда. — Он ошибся, запутался, проявил слабость. Но подумай, не совершаешь ли ты сейчас ошибку, о которой будешь потом горько сожалеть? Твои заботы о сестре достойны всяческого уважения, но ваш отец может помочь ей и как врач. Вам нужно встретиться, всем троим, поговорить спокойно. Орланду приглашает вас к себе на обед.
Лукас задумался. Он уже несколько раз останавливал Клару, порывавшуюся пойти к Орланду и поблагодарить его за спасение. Может быть, зря? Пусть сходит и успокоится.
— Хорошо, мы придем, — сказал он, наконец. — Но при одном условии: Клара не должна знать, что это наш отец.
Илда согласилась на такое условие, считая, что и так немало сделала для сближения Орланду с его детьми. Начало положено, и это главное. Орланду же так разволновался, готовясь к приходу детей, что даже испугался за возможный исход этой встречи.
— Я боюсь сорваться, — признался он Илде. — Разрыдаюсь... Или вообще сбегу, как когда-то... Для меня это очень ответственный момент. Может, ты побудешь рядом со мной?
— Ну конечно, — ответила она. — Ты только успокойся. Все будет хорошо, вот увидишь!
Она оказалась права: обед прошел вполне успешно, если не считать того, что Лукас был излишне напряжен, а Орланду — чересчур эмоционален. Он едва избежал нервного срыва, когда Клара, проникновенно глядя ему в глаза, попыталась что-то объяснить жестами.
— Она говорит, что вас зовут так же, как нашего отца, и он тоже врач, — перевел Лукас. — Ее удивляет такое совпадение.
Орланду же почувствовал во взгляде дочери совсем другое: Клара узнала в нем своего отца!
Испуг и смятение, отпечатавшиеся в тот момент на лице Орланду, вовремя заметила Илда и поспешила ему на помощь.
— Попробуйте этот сок, я добавляю в него немного мяты, — обратилась она к Лукасу и Кларе, отвлекая их внимание.
— Да-да, спасибо, — верно оценил ее старания Лукас, понимая, что она уводит разговор из опасной зоны.
В дальнейшем они к этой теме больше не возвращались.
Когда же дети ушли, Илда поделилась с Орланду своими впечатлениями:
— Клара — такая красивая девушка, но взгляд у нее... не соответствует возрасту. Открытый, доверчивый... Как у ребенке!
— Да, это так, — с болью произнес Орланду. — Это результат психологического сбоя. Защитная реакция организма. После того кошмара, который Кларе пришлось увидеть, она словно бы перестала расти. Подсознательно ей захотелось навсегда остаться в безоблачном детстве, каким оно было до болезни ее матери.
— А что она увидела? Ты мне об этом не рассказывал.
— Я никому об этом не рассказывал. Потому что... Я совершил нечто ужасное, Илда!
— А ты откройся мне. Облегчи душу. Возможно, я смогу тебе чем-то помочь, — мягко промолвила она.
— Нет, мне уже ничем не поможешь, — обреченно махнул рукой Орланду. — Эти страдания, с которыми я живу много лет, невыносимы! Но даже ты не сможешь понять, и тем более — оправдать меня. Если я все расскажу, то рискую потерять тебя навсегда...
— Не бойся, я пойму!
Орланду посмотрел на нее с благодарностью и, залпом осушив бокал виски, начал свой непростой рассказ:
— Мы с Мартой поженились очень молодыми. Потом вместе учились, вместе работали. Я не просто любил ее — она стала частью меня. Она была чудной женщиной! Умная, великодушная, красивая, веселая... Такую редко встретишь... А как ее любили дети! И она их обожала... Словом, мы были очень счастливы. И вдруг... Марта заболела. Тяжело, безнадежно... Рак...
Он выпил еще виски и продолжил:
— У нее были жуткие боли, она не спала ночами.
Никакие наркотические средства уже не помогали. И тогда Марта стала умолять меня, чтобы я... ускорил ее смерть... Чтобы помог ей умереть...
— И ты это сделал?! — спросила Илда, похолодев от ужаса.
— Да. Ты не представляешь, что это такое — видеть, как мучается твой любимый человек, которому ничем нельзя помочь!
— Но ты же врач!
— Тогда я был не врачом, в просто человеком. Единственное, что было в моих силах, — сократить срок ее мучений...
— Но это же...
— Преступление?
— А разве нет? Об этом свидетельствует хотя бы твое неизбывное чувство вины.
— Дело не в этом... Повторись такая ситуация сейчас, я бы сделал то же самое.
— Боже мой! В это невозможно поверить! — воскликнула Илда.
— Ну вот, я знал, что ты испугаешься, — огорченно произнес Орланду. — Точно так же, как я испугался... Убежал без оглядки... Хотел наложить на себя руки, но и тут духу не хватило...
— А дети? Ты их бросил?
— Я не мог оставаться с ними. Тогда я никого не мог любить... Но самое страшное то, что Клара все видела! Она вошла в комнату, а я не заметил ее и отключил систему питания, с помощью которой Марта только и держалась еще на этом свете.
- Клара тогда была ребенком и вряд ли могла что-то понять, — возразила Илда.
- Понять не могла, но догадалась, что маму убил я. Именно это отпечаталось у нее в подсознании...
- Боже мой, что же теперь делать? — обеспокоилась Илда. - Ты расскажешь обо всем детям?
— Нет, этого я пока сделать не могу.
— А ты знаешь, мне в какой-то момент показалось, что Клара тебя узнала, — вдруг произнесла Илда.
— Ты это почувствовала?! — изумился Орланду. — Мне тоже так показалось.  Спасибо тебе. За все. За то, что выслушала меня и не убежала, узнав мою страшную тайну.
— У меня нет права на осуждение, — ответила Илда. — Мне ясно только, что это большое горе, в котором я хотела бы поддержать тебя и твоих детей. Но ты не должен истязать себя. Хватит пьянствовать! Ты губишь свою жизнь, а это уже действительно преступление.
Выйдя из дома Орланду, Клара заплакала, и Лукас долго не мог успокоить ее.
— Что случилось? Тебя ведь, кажется, никто не обидел, — недоумевал он. — Может, тебе не понравилась дона Илда?
Клара отрицательно помотала головой и жестом пояснила, что Илда ей, наоборот, очень понравилась, потому что она такая ласковая — как мама.
— Поэтому ты и плачешь? — догадался Лукас, — Тебе вспомнилась мама!
Клара не стала возражать, и лишь дома, уже немного успокоившись, спросила Лукаса на своем, доступном ей языке:
— Ты знал, что это наш отец? Потому и повел меня к нему?
— Почему ты так решила? Ты узнала его?! — изумился Лукас, и Клара, кивнув головой в знак согласия, вновь заплакала.
Обида на отца всколыхнулась в душе Лукаса с новой силой, и он пообещал сестре, что завтра же они уедут отсюда, чтобы никогда больше не видеть этого ужасного человека, принесшего им столько страданий. Клара горячо поддержала идею брата, однако наутро, когда Лукас стал укладывать вещи, остановила его, сказав, что не хочет никуда уезжать.
— Но почему? Из-за Гуту? Ты не хочешь с ним расставаться? — допытывался Лукас. — Нет, не только? Из-за отца? Я ничего не понимаю, Клара! Тебе его жаль? Ну, ты меня удивляешь!..

0

15

Глава 15

Судебному исполнителю, приехавшему к Камиле с неприятным известием, пришлось долго объяснять, почему она должна незамедлительно выплатить деньги Аманде. Камила никак не могла взять в толк, при чем тут Аманда. Когда же до нее, наконец, дошла суть происходящего, то несчастная женщина зарыдала в голос.
— Где же я возьму такие огромные деньги? У меня их нет!
— Весьма сожалею, сеньора, — сказал судебный исполнитель, — но помочь ничем не могу. Если вы в течение суток не вернете долг, то вас выселят из этого дома и заберут все ваше имущество, включая землю, скот и даже автомобиль.
—— Что ж, этой подлюке очень не хватает нашей Маргариты? — задала совсем уж странный вопрос Камила, на который у судебного исполнителя не нашлось ответа.
Селены в тот момент дома не было, и Камила бросилась за помощью к Эпоминондасу, но он лишь посочувствовал ей, а денег в долг не дал.
— Ты же знаешь, какая сейчас тяжелая жизнь, — оправдывался он. — Все мои деньги вложены в производство, и я сам еще должен выплачивать банковский кредит. Единственное, чем могу помочь, — это проверить, не обманули ли тебя в расчетах. Уж больно тут большая сумма получилась. Где твои долговые расписки? Покажи мне их.
— Они у меня дома.
— Ну, тогда поедем к тебе. Может, хоть немного удастся скостить.
— А что? Эта подлая Аманда могла и специально завысить сумму, полагаясь на нашу безграмотность, — несколько воспрянула духом Камила. — Но мы докажем ей, что так нагло нас обманывать нельзя.
Однако ее надежды были напрасными. Скрупулезно все подсчитав, Эпоминондас в итоге вышел на ту же сумму, что была указана в постановлении суда: шестьдесят три тысячи девятьсот восемьдесят четыре реала и тридцать два сентаво.
— Все сходится, — вынужден был он огорчить Камилу. — Это за счет процентов так много набежало. Они ведь растут и растут — как тесто на плите!
Вернувшаяся домой Селена восприняла происходящее как чью-то злую шутку.
- Мама, успокойся. Этого просто быть не может! Я же полностью рассчиталась с банком. Все деньги, полученные от родео, там оставила. У нас нет никаких долгов!
— Есть, дочка, есть, — горестно произнесла Камила. — Я давно уже, много лет подряд брала взаймы у одного спекулянта. Всякий раз, когда возникали неожиданные расходы — счет какой-нибудь просроченный, грузовик, трактор, вакцинация коров, фураж, налоги проклятые!.. Он давал мне деньги под залог нашего дома и фермы. Я понемногу возвращала долги, но проценты росли значительно быстрее, чем то, что мне удавалось скопить...
— Почему ты никогда не говорила мне об этом? — укорила ее Селена.
— Да ты бы меня убила! Мы были должны банку и еле сводили концы с концами. А жить-то надо было! Ну, сказала бы я тебе, и что? Мы бы вдвоем ревели. А так я хоть одна мучилась.
— Вот, значит, как Аманда нам отомстила? — в раздумье произнесла Селена. — Похоже, у нее на такие дела особый талант... Но ты, мать, не расстраивайся. Деньги мы достанем!
— Где? Как?!
— Пока точно не знаю, но уверена, что смогу их раздобыть, — уклончиво ответила Селена и помчалась на верной Маргарите прямо к Билли.
Он опешил, увидев ее на пороге своего дома. После недавнего разговора с этой дикаркой Билли вообще думал, что напрасно подвергал себя риску, пробираясь тайком в лабораторию.
Но сейчас Селена стояла перед ним — взволнованная, красивая... У Билли даже дыхание перехватило.
— Какая же ты красавица! — восхищенно воскликнул он. — В прошлый раз я, кажется, тебя не разглядел...
— Я не затем пришла? — резко оборвала его Селена. — У меня срочное дело. Если вы не шутили, то я принимаю ваше предложение! Помогите мне доказать в суде, что моим отцом был Тиноку Фигейра дус Кампус и я имею право на часть его наследства.
— Да ты садись, пожалуйста, не стой. И не надо обращаться ко мне на «вы». Тебе налить кофе или чего-нибудь покрепче?
— Ничего мне не надо. Скажи лучше, ты ведь не трепался тогда, в автомастерской?
— Нет, конечно. У меня есть кусочек кожи, который брали у твоего отца для анализа. Я раздобыл его в одной лаборатории, только это — между нами! Договорились?
— Украл, что ли? — попросту спросила Селена.
— Ну, зачем же употреблять такие грубые слова? — укоризненно промолвил Билли. — Просто спрятал в надежном месте, чтобы никто не смог уничтожить столь важные для доказательства.
— Ты имеешь в виду Аманду? Эта гадина решила пустить меня по миру!
Рассказав Билли о своей беде, Селена пообещала, что заплатит ему за услуги после того, как получит наследство.
В который раз подивившись ее непосредственности и простодушию, Билли пояснил:
- Я отдам тебе только то, что взял в лаборатории. А все остальное должен сделать адвокат. Сама ты с такой сложной задачей не справишься. И у меня есть на примете один юрист, который будет просто счастлив поквитаться с Амандой. Это Артур Мерейра де Баррус.
— Артурзинью?! — изумилась Селена.
— Ты с ним знакома? Это значительно упрощает задачу! Отправляйся сейчас к Артурзинью, только не говори ему, кто тебе дал кусочек кожи твоего отца.
— Хорошо. Я думаю, Артурзинью не откажется мне помочь, — промолвила Селена, направляясь к выходу. — А ты все же скажи, сколько я должна тебе заплатить.
— Нисколько, — улыбнулся Билли. — Я просто тебе помогаю, и все.
— Но почему?
— Потому, что я... в некотором роде романтик!
Селене такой ответ не понравился.
— Сеньор, я вам очень благодарна, — произнесла она предостерегающе, — но вы ни на что этакое не рассчитывайте.
Билли в ответ рассмеялся.
— Ты меня восхищаешь. Селена! Значит, ничего «этакого»? Ни-ни?
— Ни-ни!— вполне серьезно подтвердила она, добавив для пущей верности: — Мое сердце принадлежит другому.
— Комиссару?
— Откуда вы знаете? — растерялась Селена.
— Я все знаю!
Селена недоуменно пожала плечами:
— Такого странного человека я в жизни не видела!
- Это порицание или похвала? — попросил уточнить Билли, но вразумительного ответа не получил.
— Я и сама не знаю. Понимайте как хотите, — сказала ему на прощание Селена. — Спасибо вам за все!

Ставка на Артурзинью оказалась верной: едва услышав, с чем пришла к нему Селена, он не просто согласился помочь ей как адвокат, но и предложил деньги, чтобы она смогла рассчитаться с Амандой.
Селена была потрясена его щедростью и великодушием. Но, как и в случае с Билли, поостереглась впадать в чрезмерную зависимость.
- Нет, деньги я не возьму, — сказала она твердо. — Ты помоги мне получить наследство, а я потом выкуплю свою ферму обратно.
— Зачем же все усложнять? — возразил Артурзинью. — Ты возьми эти деньги, скажем, в долг. А когда мы выиграем процесс — вернешь их мне. Согласна?
— Нет, — не совсем уверенно ответила Селена. — Если я приму эти деньги, мама подумает, что...
— Что я, таким образом, пытаюсь купить твою любовь? — продолжил за нее Артурзинью. — Нет, Селена! Не стану скрывать: мне бы очень хотелось, чтобы ты меня полюбила — не из-за денег, а просто так, от сердца, от души. Но я на это не слишком надеюсь... А чтобы ты окончательно мне поверила, я готов взять с тебя небольшой процент. Считай, что мы с тобой заключили обоюдовыгодную сделку. В общем, бери чек и выкупай свою ферму. А я займусь подготовкой твоего искового заявления.
Селена взяла чек, однако ее продолжали терзать сомнения.
— Я слышала, вы сами сейчас не твердо стоите на ногах...
— Да, верно, — подтвердил Артурзинью. — Когда-то наши с тобой отцы заключили договор, по которому ваш кожевенный завод может продавать кожу только моей обувной фабрике. А мы, соответственно, не имеем права прибегать к услугам других поставщиков. Это все было сделано затем, чтобы в дальнейшем объединить два предприятия в один целостный комплекс. Но потом наши родители почему-то поссорились, а теперь это и вовсе переросло во вражду.
— Я знаю, это все из-за Аманды! С ней невозможно договориться по-хорошему.
— Ничего, когда ты вступишь в права наследства, мы сумеем перетянуть на свою сторону дону Илду и Лижию. Я уверен, они будут рады сотрудничать с нами. Мм объединим фабрику и завод! А Аманда останется одна  — против всех.
— И это будет справедливо! — горячо поддержали Артурзинью Селена. — Я тоже готова с ней схватиться. Она решила отобрать у нас с матерью то единственное, что мы имеем. Так вот, я не отдам ей и пяди своей земли! Спасибо тебе, Артурзинью. Я была не права, когда насмехалась над тобой. Ты очень хороший человек и настоящий друг!

В таком же восторженном тоне она говорила об Артурзинью и с матерью, когда вернулась домой, оплатив долги. Камила, конечно же, была на седьмом небе от счастья,  но все же не преминула заметить:
- Ты теперь будешь чувствовать себя обязанной...
— Мама, ты не должна думать плохо об Артуре! — пресекла ее сетования Селена. — Он сделал для нас то, что не сделал бы никто!
— Но ты ведь ему нравишься, — робко напомнило Камила.
— Ну и что из того? Я люблю Шику. А с Артурзинью мы будем друзьями.
— Ох, дочка, ты еще не знаешь, на что способны мужчины, — осталась при своем мнении Камила, — Хоти, если он оказался таким хорошим человеком, то почему бы тебе и не...
— Мама! Не продолжай! Это уже слишком! — прервала ее Селена. — Я же сказала, что люблю Шику. И ни о ком другом даже слышать не хочу!
Пока они тут спорили, Артурзинью тоже вынужден был отстаивать свою позицию перед членами своей семьи, которые неоднозначно восприняли его благородный поступок.
—— Это безумие! — откровенно возмущался Гуту. — Я из кожи вон лезу — сокращаю расходы, экономлю каждый сентаво, а ты одним широким жестом разрушил весь наш баланс. Захотелось покрасоваться перед девушкой?
— Да, Селена мне нравится, и я был рад ей помочь, — не стал отрицать Артурзинью, — Но тут есть и другая сторона — деловая. Селена вернет мне эти деньги с процентами, как только получит свою долю наследства. И, кроме того, у нас появится еще один надежный союзник, кроме доны Илды и Лижии. Теперь ты все понял, Гуту?
Тот промолчал, недовольно поджав губы, зато Изабел произнесла растроганно:
— Я горжусь тобой, сынок! Ты поступаешь, как советовал отец.
— Нет, — отважился разочаровать ее Артурзинью. — Я поступаю так, как сам того хочу!
О том, что Аманда вознамерилась лишить крова Селену, Илда узнала случайно — просто увидела на столе у старшей дочери то злосчастное постановление суда.
— Боже мой! Она совсем обезумела! — возмутилась Илда. — Это кем же надо быть, чтобы отобрать у людей и дом, и ферму!
— Что случилось, мама? О чем ты говоришь? — подшила к ней Лижия, и Илда ей все рассказала.
Когда же домой вернулась Аманда, в семье разгорелся страшный скандал.
К несчастью для Аманды, Шику в тот день тоже пришел с работы пораньше и был ошеломлен услышанным. Все прежние выходки жены померкли в его глазах перед той жестокостью, какую она проявила по отношению к Селене и Камиле. Шику охватил ужас. Как можно жить с таким чудовищем и дальше — он не представлял, и потому просто ушел из дома, хлопнув дверью.
Аманда бросилась за ним вдогонку.
— Не сердись на меня! Я хотела как лучше, — заискивающе говорила она, вцепившись в его рукав. — Боролась за тебя, спасала нашу любовь!
- Замолчи! — резко оттолкнул ее от себя Шику. — Ты понятия не имеешь о том, что такое любовь, жалость, страдание. Я больше не могу жить с тобой и на сей раз ухожу окончательно.
— Нет, не уходи! Я люблю тебя! — забилась в истерике Аманда, но разжалобить Шику ей не удалось. Он быстро, не оглядываясь, зашагал прочь.

В тот же вечер Аманда сказала матери:
— Моему браку пришел конец. Шику никогда меня не любил, а лишь испытывал ко мне физическое влечение. Но сейчас между нами нет и этого. Шику считает меня жестокой, аморальной, бесчувственной. И, в общем, он прав.
— Не наговаривай на себя лишнего! Ты просто не такая, как все, — высказала свое мнение Илда. — Отважная, решительная... иногда меня это даже пугает. Но я знаю, что в глубине души ты...
— Нет никакой глубины души! — прервала ее Аманда. — Я такая, какой меня видите ты, Шику и все остальные. Меня никто не любит, и я никому не нужна. Оставь меня, мама. Мне надо побыть одной.
Шику провел ночь в гостинице Лианы, а с раннего утра отправился к Селене и Камиле — просить прощения за жестокую выходку Аманды.
— Честно говоря, я даже не знаю, что теперь можно сделать, но все же хочу вам как-то помочь, — сказал он с порога. — Поверьте, мне ничего не было известно о том, что затевает против вас Аманда.
— Да мы уже выкрутились, не волнуйся, — сказала Селена, глядя на него с нежностью и обожанием. — Нашли деньги и оплатили закладные.
— Ну, слава Богу, — облегченно вздохнул Шику. — А я ночь не спал — все искал выход и не мог ничего путного придумать.
— Вам бы следовало просто приструнить свою жену, — проворчала Камила. — Неужели вы не можете пойти на нее управу?
— Мама, перестань! — одернула ее Селена, а Шику, смутившись, пояснил:
— У нас с Амандой сложные отношения...
— Ладно, вы меня простите, — повинилась Камила. — Я еще не пришла в себя после вчерашнего. Хотите кофе? Или, может быть, ликеру?
— Нет, я поеду обратно. Раз у вас здесь все утряслось... Покажи мне лучше Аризону, Селена!
Она с удовольствием провела Шику в конюшню, радуясь возможности хоть немного побыть с ним наедине.
Гордый и своевольный Аризона встретил гостя ревностным, испытывающим взглядом, но Шику этот взгляд выдержал.
— Не бойся, я пришел с самыми добрыми намерениями, — обратился он к коню, и тот примирительно мотнул головой.
— Он принял тебя! Умница! — погладила своего любимца Селена. — Странно, ты тоже разговариваешь с ним, как с человеком.
— Но он же все понимает, — улыбнулся Шику. — Вполне возможно, что Аризона для тебя гораздо более приятный собеседник, чем я.
- Вот я и буду беседовать с ним до конца жизни, — грустно промолвила Селена.
— Почему? Ты не собираешься замуж?
— Мне бы хотелось этого, — не стала скрывать Селена. — Но человек, которого я люблю, несвободен.
От этих ее слов — искренних и горьких, от взгляда, проникающего в самую душу, сердце Шику переполнилось нежностью и болью. Он огромным усилием воли сдержался от такого же искреннего проявления своих чувств. А ему в тот момент хотелось только одного: прижать к себе Селену крепко-крепко и сказать ей, что он уже свободен, или — почти свободен. Но именно это «почти» и заставило его промолчать. «Я должен прийти к ней абсолютно свободным!» — произнес он про себя так, как произносят клятву.
Аманда вышла к завтраку в прекрасном расположении духа — свеженькая, подтянутая, энергичная. Словно и не было вчерашних слез, не было ссоры с близкими и разрыва с мужем. Лижия подивилась самообладанию сестры, а Илда усмотрела тут элементарную браваду. На самом же деле все было и так, и не так. Аманда, бесспорно, переживала из-за ухода Шику, но ее ожесточенная душа переплавляла любую эмоцию — будь то горе или радость — в воинственность и деловитость. Раздумьям и глубокому анализу Аманда всегда предпочитала действие — внезапное, непредсказуемое, бьющее противника наповал. Потом, правда, зачастую оказывалось, что такая, с виду эффектная, победа для самой Аманды оборачивалась поражением, однако ее это не смущало, а лишь еще больше распаляло для дальнейшей борьбы.
Вчера после приступа истерики она довольно быстро успокоилась, обратив все высказанные ей упреки в своеобразные комплименты: если мать, сестра и муж с таким рвением принялись защищать Селену, значит, Аманда действительно достигла своей цели — нанесла сопернице такой мощный удар, от которого та уже не сможет оправиться! А что же касается Шику, то его следует примерно наказать за чистоплюйство и своеволие! Он уже много раз ночевал у себя в участке после подобных ссор, и Аманда ему это спускала. Но сейчас он перешел черту дозволенного, проявив излишнюю дерзость, и должен получить по заслугам!
С отмщении мужу она и начала свой рабочий день: распорядилась, чтобы Адербал немедленно начал бракоразводный процесс.
— Прямо сегодня же! Сейчас же! — уточнила она и злорадно улыбнулась, представив, как вытянется лицо Шику, когда он получит повестку в суд.
— Да, сеньора. Я этим займусь... Но у меня для вас есть неприятная новость...
— Что еще? — недовольно спросила Аманда.
— Камила Ферейра выкупила закладные!
— Этого не может быть! У нее же нет денег!
— Она заплатила за все чеком Артура Мерейры де Баррус.
Это был настоящий нокаут! Несколько секунд Аманда не могла ни дышать, ни говорить. Растерянный Адербал стоял перед ней, не зная, что предпринять.
Наконец Аманда оправилась от шока и тотчас же отдала четкое распоряжение Адербалу:
— Срочно подготовьте судебный иск о взимании долга с Мерейры де Баррус и об отмене действия контракта между кожевенным заводом и обувной фабрикой! Ну что вы стоите! Я неясно выразилась?
— Нет, я все понял, — робко произнес Адербал. - Только считаю нужным заметить, что с иском о возвращении долга проблем не будет, а вот с разрывом контракта... Это дело может затянуться на несколько лет.
— Я не могу ждать так долго!
— А другого выхода нет. Договор был составлен так, что сторона, вознамерившаяся его расторгнуть, обязана выплатить огромный штраф. Эта сумма сравнима с размером вашего капитала. Вы попросту можете лишиться и завода, и дома, и всего имущества.
— Все это я знаю и без вас! — раздраженно бросила Аманда. — Но мне необходимо разорвать контракт! Я жажду войны! Подкупайте судей, делайте, что хотите, но семейство Мерейра де Баррус должно быть уничтожено!

0

16

Глава 16

Селена считала своим долгом сообщить Илде и Лижии о том, что она начинает дело по установлению отцовства и будет претендовать на часть наследства. Потому она и поехала к ним вместе с Камилой, которая побоялась отпускать дочь без сопровождении, опасаясь еще одной, вполне возможной, драки с Амандой.
К счастью, той дома не оказалось, а Илда и Лижия очень обрадовались гостям.
— Мы ведь собирались ехать к вам и могли с вами разминуться, — сказала Илда.
— К нам? — удивилась Камила.
— Да. Я должна исправить то, что натворила моя старшая дочь. Возьми чек, Селена, и быстренько поезжай в банк, внеси эти деньги на счет Аманды. Я не могу допустить, чтобы вы лишились дома и фермы.
— Спасибо, — растроганно произнесла Камила, не ожидавшая такого сюрприза. — Вы очень добрая женщина, дона Илда. Но мы уже выкупили закладные.
— Да? Как же вам это удалось?
— Нам дал деньги Артурзинью, — пояснила Селена и рассказала, зачем они сюда пришли.
Илда и Лижия сочли решение Селены вполне справедливым и еще раз подтвердили свою готовность всячески ей помогать.
— Мне стыдно за Аманду, но вы попытайтесь не держать на нее зла, —  попросила Илда.
Камила ответила ей с искренним сочувствием:
— Да, я понимаю... Она ведь — ваша дочь!.. А мы — люди не мстительные.
Потом Илда усадила гостей за стол и все-таки уговорила Селену взять чек.
— Пусть это будет подарок тебе от меня и Лижии. Считай, что таким образом я прошу прощения за Аманду и возвращаю себе душевное спокойствие.
Против такого аргумента Селена не смогла возразить и с благодарностью приняла подарок.
А на обратном пути она заехала к Билли.
— Ты не сказал, сколько я тебе должна, но, может быть, этого хватит? — спросила, протянув ему чек, полученный от Илды.
Билли посмотрел на нее с укоризной:
— Я думал, тебе понятно, что такое любезность.
— Мне понятно, что я должна расплатиться с тобой деньгами, а не тем, чего ты от меня ждешь! — отрезала Селена.
— Какая сердитая! Как же ты с ребятами общаешься? Наверное, они тебя здорово боятся?
— Можешь не насмехаться: я действительно умею и себя постоять.
— Ты из тех женщин, которые не любят мужчин? — надолжал поддразнивать ее Билли, чем окончательно разозлил Селену.
— Послушай, парень, — произнесла она презрительно, — я нормально отношусь к мужчинам, только ты — не в моем вкусе! Понял? Бери этот чертов чек и не выводи меня из терпения!
— Ты мне ничего не должна, — еще раз повторил Билли. — Я просто помог тебе и все.
— Ладно, — сменила гнев на милость Селена. — Спасибо тебе за помощь. А когда захочешь получить деньги — приезжай, я готова заплатить в любой момент.
Она умчались на сноси Маргарите, а к Билли, восхищенно глядящему ей вслед, подошел Зека.
— По-моему, из всех девиц, что ты тут обхаживал, эта — самая классная! — сказал он отцу. — Такая красивая!
— Да, ты прав, — согласился тот. — Самая красивая, но и самая недоступная!  Это прямо какой-то вызов для настоящего мужчины!

Повестку из суда принесли в полицейский участок, и Шику, горько усмехнувшись, сказал Азеведу:
— У меня есть очень дорогой костюм, который я надевал только однажды — на собственную свадьбу. Теперь вот появился повод надеть его снова... В чем женился, в том и разводиться буду.
— А я думаю, это подходящий повод для того, чтобы пойти к Лиане и выпить чего-нибудь покрепче, — в тон ему ответил Азеведу.
— Беда, если детектив думает только о симпатичной женщине, а не о расследовании! — засмеялся Шику. — Теперь мне ясно, почему мы с тобой топчемся на месте.
Тем не менее, они отправились в бар Лианы и там увидели двух незнакомцев, показавшихся им подозрительными.
— У них под куртками — оружие! — наметанным глазом определил Шику.
— Да, похоже, — согласился Азеведу. — Не по наши ли с тобой души они пришли? Надо их как-то нейтрализовать.
Бандиты, вероятно, тоже были достаточно опытными и быстро сообразили, что они разоблачены.
— Все, уходим! — сказал один из них и, резко метнувшись в толпу, исчез.
Другой же несколько замешкался и оказался под прицелом у Шику.
— Бросай оружие! — скомандовал тот, но бандит, не выполнив команды, схватил случайно проходившего мимо Криса и, прикрываясь им как щитом, стал отступать к выходу.
Шику бросился на бандита, однако тот предупредил его:
— Я убью этого щенка!
Шику остановился. И тут ему на помощь пришел Лукас, у которого здесь было назначено свидание с Лижией. Незаметно подойдя сзади, он перехватил руку бандита, удерживающую пистолет, и в тот же момент прогремел выстрел.
Пуля, к счастью, лишь слегка задела Лукаса, и он продолжал бороться с бандитом. Крису тем временем удалось освободиться, и Шику смог беспрепятственно выстрелить в бандита.
Когда Зеку рассказал отцу о случившемся, Билли уединился у себя в комнате и позвонил своему патрону:
— Ты снова заказал покушение на комиссара и следователя? Хочешь, чтобы сюда съехалась вся федеральная полиция? Тут и так слишком много народа гибнет. Это может привлечь внимание ко мне и вообще к нашему делу... Нет, не ты? Изменились планы? Ну, вы там сами разбирайтесь... Что же касается Селены, то она сейчас сблизилась с Артурзинью. Он помогает ей установить отцовство. А меня она игнорирует. Рожа моя ей не нравится. Да и всех мне тут не соблазнить — наверное, я уже потерял форму...
* * *
Происшествие в баре не могло не встревожить Сервулу. И хотя у него не было прямых доказательств того, что эти бандиты замышляли очередное покушение на Шику, Сервулу все же решил вновь навестить Эзекиела.
Разговор у них вышел еще более жесткий, чем в прошлый раз, но Эзекиел клятвенно заверял разгневанного посетителя, что убийство Шику вовсе не входит в его планы.
— Я не хочу привлекать к себе внимание. Наоборот, для меня сейчас очень важно оставаться в тени. Вообще нам надо заключить с тобой договор: ты нигде не будешь упоминать мое имя, а я, соответственно, ни при каких обстоятельствах не расскажу комиссару о твоем прошлом. Ты меня понял, Сервулу?
— Это еще одна угроза?
— Нет, я просто хотел тебе напомнить, что обоюдное молчание как нельзя лучше соответствует нашим общим интересам.
— У меня нет с тобой общих интересов, Эзекиел, — отмежевался от него Сервулу. — И если с Шику что-нибудь случится — тебе не сносить головы. Запомни это!
Он ушел, чудом не столкнувшись с другим посетителем — Тадеу, который совершенно случайно обнаружил в блокноте Лу номер сотового телефона Эзекиела и, разгневавшись, примчался к отцу.
Этого визита Эзекиел уж точно не ожидал и потому в первый момент даже растерялся:
— Ты?! Какими судьбами? Глазам своим не верю!.. Нет, я всегда говорил, что зов крови — сильная штука!
— Отец, хватит юродствовать! — оборвал его Тадеу. — Зачем ты пытался меня обмануть? Подослал ко мне Лу, передавал через нее деньги...
— Ах, вот оно что! — понял, наконец, Эзекиел. — Ты называешь это обманом, а я просто хотел тебе помочь.
— Мне не нужны твои грязные деньги!
— Сынок, все деньги на свете — грязные, — философски заметил Эзекиел, но Тадеу возразил ему:
— Нет, бывают деньги — честно заработанные, а твои – ворованные! И я от них отказываюсь.
— Напрасно. Ты мог бы неплохо устроить свою жизнь. Тебе же нравится Лу? Не так ли?
— Это теперь не имеет никакого значения, потому что она работает на тебя.
— Ну, не надо преувеличивать! Просто родители Лу мне кое-чем обязаны. И поэтому они согласились положить свою дочь в постель к человеку, которого даже не знают? Что же это за родители такие?
— Они знают меня.
— Ладно, отец. Закончим этот пустой разговор. Обман не удался, и ты можешь отзывать свою помощницу обратно.
После встречи с отцом Тадеу сказал Лиане, что затея с шоу провалилась и все придется отменить.
— Но почему? — расстроилась Лиана. — Ты же говорил, что Лу нашла спонсора.
— Да, нашла. Но я не хочу брать эти деньги.
— Так нельзя поступать, Тадеу! Ты втянул в это дело меня, договорился со столькими людьми, и теперь хочешь нас всех подвести? Я считала тебя серьезным человеком, а ты бросаешь все только из-за того, что поссорился со своей подружкой, — отчитала его Лиана.
— Прости. Наверное, ты права, — согласился с ней Тадеу. — Теперь уже поздно отступать. Видимо, придется взять эти проклятые деньги, а потом вернуть их из прибыли от концерта.
Лу он ничего не сказал о том, что разоблачил ее, и постарался сделать вид, будто между ними все осталось по-прежнему. Эзекиелу это показалось подозрительным:
— Наверное, Тадеу притворяется. Он очень хитрый, гораздо сообразительнее, чем ты.
Лу это расстроило до слез.
— Значит, Тадеу меня не любит? Он обманывает меня? Я этого не перенесу! Я выхожу из игры и больше к нему не вернусь!
Эзекиелу пришлось пригрозить ей:
— Я нанял тебя на работу и требую, чтобы ты ее выполнила. На совесть! Если же ты уклонишься от своих обязанностей, то горько об этом пожалеешь!
Слух о новом покушении на Шику очень скоро докатился до Аманды, и она, забыв обо всем на свете, помчалась к нему в полицейский участок.
— Я так испугалась за тебя! Ты не ранен?
— Ты же видишь, что нет, — холодно ответил Шику.
— Не обижай меня! Я тебя люблю!
— Да? А как быть с той бумажкой, которую ты мне прислала через суд?
— Порви се! Я просто погорячилась. Ты ведь сказал, что больше не можешь со мною жить.
— Ну да, и ты решила меня поставить на место. Где это видано, чтобы сын шофера, невоспитанный мужик, который даже есть прилично не умеет, и вдруг пренебрег тобой!
— Перестань! Я люблю тебя! Порви эту бумагу. Я не хочу с тобой разводиться.
— А я хочу! — твердо заявил Шику. — Мне надоели постоянные унижения. Все эти годы ты вытирала об меня ноги, поэтому мне нужно заново научиться себя уважать и стать, наконец, свободным человеком!
— Тебе понадобилась свобода, чтобы жениться на той деревенщине? — сорвалась на крик Аманда. — Я знаю, это все из-за нее! Я уничтожу эту гадину!
— Прекрати истерику. Ты не дома, — напомнил ей Шику, но Аманду уже было трудно унять.
Замолкла она лишь с появлением Азеведу и, не ответив на его приветствие, пулей вылетела из кабинета. Шику попросил прощения за бестактное поведение жены, но Азеведу был озабочен гораздо более важными делами.
— Ладно, все перемелется... Ты вот лучше послушай, до чего я додумался сегодня ночью. По-моему, мне удалось вычислить заказчика преступлений!
— И кто же он?
— Антониу Фигейра дус Кампус. Он больше известен как Тиноку.
— Мой тесть? — изумился Шику. — Но он же умер!
— А кто-нибудь видел его мертвым?
— Нет, тела так и не нашли.
— И я думаю, это не случайно. Твоя жена уверена, что ее отца убил Зе Паулу. Предположим, он действительно пытался это сделать. А Тиноку почувствовал угрозу и решил себя обезопасить, разыграв собственную смерть! Так ему гораздо легче было убрать Зе Паулу, а потом и Налду.
— Прости, Азеведу, но мне кажется, у тебя слишком разыгралась фантазия, — сказал Шику. — Тиноку мог отомстить Зе Паулу гораздо проще. Для этого ему не надо было отказываться от семьи, от всех жизненных благ и скрываться невесть где.
— У меня есть некоторые основания полагать, что Тиноку и Зе Паулу схватились из-за несравненно большего капитала, нежели обувная фабрика и кожевенный завод.
Азеведу умолк, не желая посвящать комиссара в известные только ему подробности, но Шику проявил настойчивость:
— Хватит водить меня за нос! Выкладывай все, что тебе известно. Мы же вместе ведем расследование.
— Это в некотором роде служебная тайна...
— Из-за которой тебя и прислали в Маримбу?
— В общем, да. Но ты прав: наверное, я должен посвятить тебя в подробности этого дела, — сдался Азеведу.
История, которую он поведал Шику, уходила своими корнями во времена Второй мировой войны. Некий фашистский преступник — полковник СС Генрих фон Мюллер за годы войны награбил огромное количество драгоценностей в музеях России и стран Восточной Европы. Потом эти драгоценности бесследно исчезли вместе со своим владельцем, и их до сих пор разыскивают спецслужбы всего мира. Долгое время эти поиски были абсолютно безуспешными, и лишь несколько лет назад часть драгоценностей всплыла на крупном аукционе в Рио-де-Жанейро. Среди них было и уникальное изумрудное колье из сокровищ русских царей. Человек, выставивший на аукционе это колье, признался, что купил его у какого-то крупного предпринимателя из Маримбы — владельца кожевенного завода.
Так следствие вышло на Тиноку. Но ни арестовать его, ни допросить как свидетеля следователи не успели — Тиноку внезапно исчез, и после него осталась только яхта в открытом море.
— Мы решили тогда, что он инсценировал собственную смерть и сбежал, прихватив драгоценности, — сказал Азеведу. — За вашим районом был установлен дополнительный надзор, но Тиноку ни разу себя не обнаружил — даже косвенно.
— Однако сейчас ты подозреваешь именно его в убийстве Зе Паулу. Почему? — спросил Шику.
— Да, мне кажется, что Тиноку на несколько лет затаился, лег на дно, и лишь теперь, когда о нем все забыли, счел возможным всплыть на поверхность.
— Но зачем надо было убивать Зе Паулу, если Тиноку скрывался не от него, а от федеральных служб?
— Очевидно, все из-за тех же драгоценностей, которые они не поделили. После исчезновения Тиноку мы проверяли все его окружение, в том числе и Зе Паулу. Вел он себя, надо сказать, престранно. Бизнес его был на грани банкротства, а он, несмотря на это, много путешествовал.
— Продавал драгоценности за границей! — догадался Шику.
— Вот именно, — подтвердил Азеведу. — Однажды мы получили сообщение от французских коллег: они нашли редкую драгоценность у какого-то мафиози, и тот утверждал, будто приобрел ее у богатого бразильца. Среди фотографий, которые мы им отослали, он узнал Зе Паулу. Казалось, круг замкнулся. Но как только это выяснилось — последовала смерть Зе Паулу.
— И вы снова остались ни с чем?
— Не совсем так. Теперь, когда мне стало ясно, что Тиноку вышел из тени, нам следует обратить пристальное внимание на его адвоката — Эзекиела дус Сантуса. Этот тип был приговорен к длительному заключению по совокупности преступлений — заказные убийства, подкупы, распространение наркотиков, контрабанда. Он сидит в тюрьме, но не исключено, что у него сохранилась связь с Тиноку.
— Бедная Аманда! Она даже не представляет, кем был ее отец! — сокрушенно покачал головой Шику. — Или, может, даже не был, а есть.
— Шику! Ты обещал мне, что будешь хранить тайну! — напомнил ему Азеведу. — Твоя жена не должна знать ни о драгоценностях, ни о предмете моего расследования!

0

17

Глава 17

После неудавшегося примирения с Шику Аманда приостановила дело о разводе, зато иск о взимании долга с Артурзинью, наоборот, форсировала. Однако ее и здесь ждало разочарование, потому что Артурзинью удалось собрать необходимую сумму. Частично ее покрыла Селена, узнавшая о проблемах Артурзинью и отдавшая ему чек, полученный от Илды, а недостающие деньги сумел изыскать Гуту — за счет жесткой экономии средств, которую он установил на фабрике в последние месяцы.
— Вот кому надо было родиться старшим братом! — высказал свое восхищение Артурзинью.
— Да ладно тебе! — смутился Гуту. — Твой ход с Селеной — вот почерк мастера! Долг она вернула. А скоро станет еще и богатой наследницей. Тогда ты на ней женишься?
— Я ей уже сейчас сделал предложение, — признался Артурзинью. — А она мне отказала! Ее сердце, видите ли, принадлежит Шику. Можешь себе представить — опять Шику! Как и в случае с Амандой.
— Но он ведь женат. Так что у тебя еще остается надежда.
— Очень слабая, брат! — вздохнул Артурзинью. — Ты не знаешь Селену. Без любви она замуж не выйдет.
— Неужели предпочтет остаться старой девой?
— И такое не исключено. Это редкая девушка! Я сделаю все, чтобы ей помочь.
Потом братья заговорили о матери, чье здоровье вызывало у них все большую тревогу. Зе Паулу с помощью тех злосчастных кассет сделал-таки свое черное дело — заставил дону Изабел думать только о нем, полностью исключив ее из реальной жизни. Домашние не сразу поняли, что у Изабел начались галлюцинации. Когда она твердила: «Зе Паулу не умер», дети воспринимали это в переносном смысле, понимая так, что отец продолжает жить в ее памяти и в душе. Привычными для них стали и ее беседы с Зе Паулу во время просмотра очередной кассеты. Но со временем Изабел стала вслух обращаться к Зе Паулу даже при выключенном видеомагнитофоне, и это уже был опасный симптом.
Желая отвлечь мать от навязчивых мыслей о покойном, Гуту уговорил ее выйти вместе с ним на прогулку, и там, у Изабел начались уже очевидные галлюцинации. Ей почудилось, будто Зе Паулу пригласил ее на танец, и она стала вальсировать посреди изумленной толпы.
По совету Орланду из Сан-Паулу был выписан психотерапевт, назначивший Изабел курс лечения и настоятельно рекомендовавший ей воздержаться от просмотра кассет. Изабел изо всех сил сопротивлялась, не желая отдавать свое сокровище, и рассталась с ним лишь после того, как доктор пригрозил, что в противном случае вынужден будет лечить ее стационарно — то есть в психиатрической больнице.
А Гуту строго поговорил с Сервулу:
— Я знаю, что кассеты приносите вы, поэтому прошу вас больше этого не делать. Мы не должны допустить, чтобы мама окончательно лишилась рассудка.
Несколько дней Сервулу держался стойко, отвечая отказом на просьбы Изабел принести ей очередную кассету, оставленную Зе Паулу.
— Я отдал вам уже все кассеты. Других нет. Поверьте мне, дона Изабел.
— Ну, тогда принеси мне какую-нибудь из тех, что я уже видела.
— Нельзя. Доктор не велел.
Такой или примерно такой диалог они вели каждый день, и однажды Сервулу не выдержал — сжалился над своей госпожой. Ночью, когда все, кроме Изабел, уснули, он прокрался в рабочий кабинет Зе Паулу, в котором был установлен компьютер и где Гуту спрятал кассеты, отобранные у матери.
Осторожно отворив дверь, Сервулу не столько увидел, сколько почувствовал присутствие здесь постороннего человека.
Пистолет у Сервулу всегда был наготове, поэтому он мгновенно взял под прицел сидевшего за компьютером чужака:
— Не трожь пистолет! Подними руки! Теперь вставай! Медленно! Повернись.
Незнакомец был одет в черный эластичный комбинезон, похожий на те, в каких выступают на соревнованиях конькобежцы. Лицо его скрывала такая же черная маска, но Сервулу практически не сомневался, что застукал здесь Билли — загадочную личность, прибывшую в Маримбу неведомо с какой целью.
— Не подумайте, что я вор! — принялся оправдываться тот. — Я просто ошибся адресом. Решил, что это дом, который недавно снял мой приятель. Вошел, увидел компьютер и вздумал пошутить — оставить ему сообщение...
— А это тоже часть твоей шутки? — указал Сервулу на пистолет.
— Это так, на всякий случай. Сейчас ведь уже довольно позднее время.
— Хорошая вещь! Современная. Оружие профессионала! На Эзекиела работаешь?
— О да! На него, — засмеялся Билли. — Как раз с работы еду. Кстати, это именно его бзик: он велел всем обзавестись оружием. Вроде у них в офисе так положено.
— В офисе? — не сразу уловил издевку Сервулу. — И где же он находится?
— Да тут неподалеку, за автозаправкой... Опустите пистолет, я не могу так разговаривать!
— Ладно, оставим шутки и поговорим всерьез, — сказал Сервулу, слегка ослабив руку, в которой держал оружие. — На Эзекиела ты вряд ли работаешь. Потому что пули, найденные в трупах двух громил, которых он послал убить моего сына, были выпущены вот из этого современного пистолетика! Так кто же ты такой? Зачем приехал в Маримбу?
— Вы задаете очень сложные вопросы.
— А я тебе помогу! Ты появился здесь как раз в тот день, когда убили Зе Паулу, так?
— Это крайне неприятное совпадение! — насмешливо отозвался Билли. — Я думал, все было назначено па другой день, но Налду поспешил...
— Значит, ты признаешь, что существовал заговор и ты в нем участвовал? А вообще ты — с кем?
— Вы же сами сказали, что бандиты были убиты из моего пистолета, — уже в серьезном тоне произнес Билли. — Иными словами, я спас жизнь вашему сыну. Этого недостаточно?
— Нет. Я хочу знать больше! — потребовал Сервулу.
— Больше я сказать не могу, — спокойно ответил Билли. — Вы же все равно в меня не выстрелите. Так что верните мой пистолет.
— А ты нахальный тип! — беззлобно промолвил Сервулу.
— Ошибаетесь. В данный момент я демонстрирую вам не нахальство, а доверие. Мне известно, что вы хороший, добрый человек, и не выстрелите в того, кто спас жизнь вашему сыну.
— Уходи! — сказал Сервулу, возвращая Билли оружие. — И чтобы я тебя больше здесь не видел! А то могу и забыть, что кое-чем тебе обязан.
— Хорошо, как скажете, — сняв маску и широко улыбнувшись, промолвил Билли. — Считайте, что мы договорились.
Он ушел, так и не раздобыв нужных сведений из компьютера Зе Паулу. Но в тот злополучный вечер его ожидал еще один провал.
Вернувшись, домой. Билли увидел Зеку, притаившегося в темноте и подкараулившего отца в самый неподходящий момент.
— Скажи мне правду: куда ты ходил среди ночи в таком костюме и с пистолетом? — потребовал Зека. — Ты кто? Вор? Убийца?
— Пойдем в дом и там поговорим спокойно, — предложил ему Билли.
Зека последовал за ним, продолжая при этом осыпать отца упреками:
— Ты с самого начала мне врал! Привез сюда, а сам все время где-то пропадаешь! Постоянно запираешься у себя в комнате!..
— Ты садись. И успокойся. Такая у меня жизнь.
— Какая жизнь?! Бандита? Преступника?
— Нет, я не бандит и не преступник, — открыто глядя в глаза сыну, сказал Билли. — Хотя людей убивать мне приходилось. Но только — в случае самообороны.
— Зачем ты этим занимаешься?
— Это моя профессия. И я — один из лучших в своем деле.
— Ты приехал в Маримбу, чтобы убить отца Гуту?
— С ума сошел?!
— Нет? Ну, слава Богу, — с некоторым облегчением произнес Зека. — А то мне и так за тебя стыдно.
— Вот как? — огорчился Билли. — Наверное, »то потому, что я не могу тебе всего рассказать. Не имею права. Ты и так уже слишком много знаешь. Но поверь мне: я никогда не стыдился того, что делаю!
— Прости, я не хотел тебя обидеть...
Билли ласково потрепал сына по плечу:
— Ты маленький назойливый нахал! Но я тебя люблю. Не переживай: тебе не придется краснеть за отца! 
Потом они мирно пили чай и говорили... о женщинах. Зека посоветовал отцу жениться на Селене, а сам признался, что влюблен в девочку по имени Ритинья.
— Это дочь владельца магазина? — догадался Билли. — Что ж, у тебя неплохой вкус. Дерзай! Только имей в виду: у нее очень строгий отец.
— И все-то ты знаешь, папа!
— Я просто наблюдательный, но мне также хорошо известно, что первая любовь — самая прекрасная вещь на свете!

Задумывая свое шоу, Тадеу хотел, чтобы оно не стало обычным концертом, где жители Маримбы остались бы лишь пассивными слушателями и зрителями. И поэтому основное действие было вынесено на площадь перед рестораном, превращенную в огромный танцевальный зал с расположенными по ее периметру столиками и стойками бара.
Публика, привлеченная громкими именами известных певцов и оркестрантов, охотно поддержала начинание Тадеу, раскупив билеты задолго до дня представления.
Приветствуя зрителей, Тадеу сообщил, что они с Лианой надеются сделать такие вечера традиционными, и призвал всех активнее поддержать первую пару танцоров, вышедшую в круг. А чтобы подать пример остальным, пригласил на танец Лу. Жуди с завистью смотрела на них со стороны, не зная, что Тадеу задумал этот танец как прощальный.
— Ну вот, теперь, когда наш проект успешно воплотился в жизнь и мы получили первую прибыль, настала пора, наконец, поговорить откровенно, — сказал он Лу. — Ты выполнила задание моего отца и можешь быть свободна.
— Тадеу, перестань! Я люблю тебя! Не гони меня! — взмолилась она.
— Нет. Я принял эту игру только потому, что отец — мой должник. Ради него я лез из кожи вон. Стал вором!.. Люди перестали меня уважать... Вся моя жизнь пошла кувырком из-за него! Но теперь я отыгрался и больше не хочу иметь дела ни с ним, ни с тобой.
— Тадеу, позволь мне доказать, что я люблю тебя по-настоящему! — горячо заговорила Лу. — Ведь нам было так хорошо вместе!
— Ты уже доказала, насколько хорошо умеешь притворяться. Поэтому у меня к тебе только одна просьба: деньги, вырученные от прибыли, передай моему отцу и скажи, что его помощь мне больше не нужна.
— Я не смогу этого сделать! Он меня убьет! — испугалась Лу.
— Ты опять пытаешься меня обмануть. Что он может тебе сделать, находясь в тюрьме?
— Я боюсь твоего отца, — повторила Лу. — Ты не все знаешь...
— Ну, так расскажи мне!
Лу испугалась еще больше — теперь оттого, что невольно проговорилась.
— Нет-нет, я тоже ничего не знаю, — пошла она на попятный. — Просто боюсь, и все. Ты не гони меня, пожалуйста.
— Ладно, давай сегодняшний вечер проведем вместе, — сжалился Тадеу, — а там видно будет...
Гуту, заметивший, как опечалилась сестра, предложил ей тоже потанцевать, но Жуди предпочла вообще уйти домой с этого праздника, не доставившего ей никакой радости.
Тогда Гуту пригласил на танец Клару. Она смутилась, стала объяснять, что никогда не танцевала в паре.
Гуту пообещал научить ее, а Илда и Орланду, сидевшие с Кларой за одним столиком, поддержали эту идею. Преодолевая боязнь и неуверенность, Клара, тем не менее, с удивительной легкостью и грациозностью ступила в круг.
— А что, если и нам тряхнуть стариной? — предложил Орланду Илде. — Я сто лет не танцевал.
— Я тоже, — улыбнулась она, с удовольствием отвечая на его приглашение.
После танца сияющая от счастья Клара подошла к Орланду и прижалась к нему точно так же, как делала это в детстве. Он без слов понял, что она хотела ему сказать.
— Да, я твой отец, доченька! — произнес он, едва сдерживая слезы, — Ты меня узнала? Да? Я очень виноват перед тобой и Лукасом. Прости меня.
В ответ Клара нежно поцеловала его в щеку, тем самым, давая понять, что не держит на него зла.
— Боже мой! Если бы я знал, что это будет так просто — вместе, отец и дочь!.. — взволнованно заговорил Орланду, уже не стесняясь своих слез. — Теперь мы всегда будем вместе! Лукас когда-нибудь тоже меня простит.
А между тем Лукас, наблюдавший за этой сценой со стороны, кипел от гнева.
— Он пользуется ее добротой и слабостью! Я этого не потерплю!
— Чего ты не потерпишь? Того, что твоя сестра и твой отец счастливы? — рассердилась Лижия. — Какой же ты эгоист!.. Я была о тебе лучшего мнения.
— Я не эгоист. Тебе ведь не все известно, — принялся оправдываться Лукас. — Отец нас бросил!
— А, по-моему, ты просто завидуешь Кларе. Она более великодушна, чем ты, и оттого более счастлива. Надо уметь прощать, Лукас!
— Мне хотелось бы его простить, — признался он, — но я не могу. Это выше моих сил! Поверь!
До конца вечера Лукас оставался хмурым, но это не смогло омрачить счастья Орланду. Нежно попрощавшись с дочерью, он сказал Илде:
— У меня сегодня счастливый вечер! Я снова поверил в себя и даже хочу тебя попросить, чтобы эту ночь ты провела со мной. Лижия уже взрослая, она поймет нас.
— Я только скажу ей, чтобы не ждала меня, — смущенно ответила Илда.

Селена и Артурзинью прибыли в ресторан Лианы прямо из Рио, куда они ездили по делам, связанным с установлением отцовства.
С утра Артурзинью заехал за Селеной домой и очень обрадовался, увидев ее не в привычном комбинезоне, а в платье.
— Это я заставила ее надеть, — доложила Артурзинью Камила. — Чтобы она тебя там не компроментировала.
— Мама, надо говорить: компрометировала, — поправила ее Селена.
— Ну, в общем, чтобы тебе не было за нее стыдно, — совсем уж просто объяснила Камила и добавила, залюбовавшись дочерью и ее спутником: — До чего ж хорошо смотритесь! Если б вы и правду поженились, то стали бы самой красивой парой во всей округе!
— Мама, перестань! — вновь одернула ее Селена.
Артурзинью же заговорщически подмигнул Камиле, как бы говоря: все так и будет, дайте только время! В Рио он уговорил Селену зайти в магазин и подобрать еще несколько платьев. В одном из них — вечернем — она и появилась вместе с Артурзинью в ресторане Лианы, сразив всех присутствующих своей красотой.
Такая покладистость Селены и прежде не свойственная ей уступчивость объяснялась просто: накануне она узнала от Лижии, что Шику и Аманда живут порознь и собираются разводиться. Вот Селене и хотелось предстать в наилучшем виде перед Шику, которого она, конечно же, надеялась встретить на празднике. Сама того не осознавая. Селена прибегла к маленькой женской хитрости, и вся эта красота предназначалась вовсе не для Артурзинью, а для Шику.
Аманда тоже пришла на этот импровизированный бал точно с такой же целью — повидать Шику. И платье надела самое лучшее, и бриллианты — все для него. С бала они должны уйти вместе! Так Аманда решила, и так будет!
В таком воинственном настроении она и появилась на площади перед рестораном. Народу там было великое множество, Аманда остановилась, пытаясь отыскать в толпе Шику, и тут ее внимание привлекла пара, сидевшая неподалеку за столиком: надо же, Артурзинью с дамой! Не с той примитивной кошечкой — Алисиньей, а с настоящей красавицей! Интересно, кто она такая и где Артурзинью ее откопал?
Подойдя поближе, Аманда узнала в этой красавице Селену и буквально захлебнулась от гнева. Как она могла так ошибиться! Как могла принять деревенщину за светскую даму?!
Позабыв обо всем на свете, в том числе и о Шику, Аманда приосанилась, растянула губы в горделивой улыбке и направилась к ненавистной сопернице.
— Разрешите? — спросила она и, не дожидаясь ответа, уселась за стол рядом с Артурзинью и Селеной. — Все места заняты, а я, надеюсь, не слишком вам помешаю.
Селена нахмурилась, но промолчала, предоставляя возможность Артурзинью отшить бесцеремонную нахалку. Но он, к удивлению Селены, вдруг проявил галантность и стал спрашивать у Аманды, что ей заказать.
А та сразу же принялась насмехаться над Селеной:
— Ты прекрасно выглядишь! Я и представить тебя не могла в женском платье! Обычно ты предпочитаешь мужской стиль, не так ли?
— Аманда, оставь свои колкости, — мягко одернул ее Артурзинью. — Сегодня такой хороший вечер!
— Да, прости. Вечер и впрямь замечательный, — подхватила она. — Я все время думала о тебе, Артур, и вот мы встретились! Судьбе было угодно, чтобы единственное свободное место оказалось за твоим столом.
— Ну, как ты обо мне думала, я догадываюсь, — усмехнулся он.
— Нет, ты наверняка ошибаешься. Мне в последние дни вспоминалось все хорошее, что было между нами, и я подумала: мы не должны больше враждовать.
— Да? — оживился Артурзинью. — Верится с трудом, но все же расскажи, что заставило тебя изменить свою непримиримую позицию.
Аманда стала что-то говорить о давней дружбе их родителей, о том пресловутом договоре, к которому она теперь якобы стала относиться иначе, и Артурзинью все свое внимание сосредоточил на ней, словно и забыв о Селене.
— Ну, вы тут общайтесь, а я, пожалуй, пойду, — решительно встала из-за стола Селена.
— Подожди, сейчас дослушаем Аманду и уйдем вместе, — попросил ее Артурзинью.
Селена остановилась в нерешительности, но тут вставила свое слово Аманда:
— Пусть идет, Артур. Разве ты не видишь, что девушка притомилась?
Селена напряглась, собираясь высказать Аманде все, чего та заслуживает, но в этот момент к ним подошел Билли и вовремя разрядил обстановку.
— Селена, можно пригласить тебя на танец? — сказал он и, властно взяв ее за руку, увел подальше от Аманды. — Я думаю, скандал здесь совершенно ни к чему.
— Ты что, наблюдал за мной? — недовольно спросила Селена.
— Не то слово — я глаз от тебя не мог оторвать!
— Опять ты со своими шуточками? — проворчала Селена. — Но если честно, то я тебе благодарна: скандал мне абсолютно не нужен.
— Так мы потанцуем? — уже всерьез вернулся к своему предложению Билли.
— Нет. Мне пора домой.
Селена сделала шаг по направлению к выходу, но внезапно остановилась, потому что увидела, наконец, Шику. Он несколько секунд пристально смотрел туда, где сидели Аманда и Артурзинью, продолжавшие оживленно беседовать, а затем резко повернулся и прошел мимо Селены, даже не заметив ее. «Это ревность, — поняла Селена. — Он любит Аманду и ревнует ее к Артурзинью!»
Билли, внимательно следивший за Селеной, верно, понял, что творится сейчас у нее в душе, и произнес тихо, но твердо:
— Давай-ка я отвезу тебя домой!
Когда Селена рассказала матери обо всем, что произошло с ней в ресторане Лианы, Камила пришла в ужас.
— Ты совсем сошла с ума! Уезжаешь с одним, возвращаешься с другим! Тебе не страшно было ехать ночью с этим Билли? У него даже имя какое-то... сомнительное.
— Нет, мама, не страшно. Среди всех, кого я знаю, Билли наиболее похож на Шику. Такой же сильный и красивый.
— Ты что, в него влюбилась?!
— Нет. Я люблю Шику. А Билли... Он какой-то непонятный для меня. От него можно ожидать чего угодно...

0

18

Глава 18

По заключению экспертизы, металлический осколок, найденный Лукасом на дне моря, оказался фрагментом судна времен Второй мировой войны, а буква «С» — частью нацистской аббревиатуры «СС». Это дало основания Азеведу предположить, что в здешних местах затонула немецкая подводная лодка «Рипденберг», на которой Генрих фон Мюллер, вероятно, и вывез из Германии награбленные драгоценности.
— Но почему ты решил, что это была именно подводная лодка? — спросил Шику.
— Потому что ре в последний раз видели именно в этих краях, а потом она бесследно исчезла. И не исключено, что основная часть драгоценностей также покоится на дне моря. Если моя догадка верна, то становится понятным, зачем Тиноку понадобилось инсценировать собственную смерть: чтобы спокойно искать сокровища!
— Но ты же сам говорил о каких-то драгоценностях, продаваемых Тиноку и Зе Паулу за границей!
— Мне кажется, они нашли только часть сокровища и какое-то время продолжали вместе искать целое. А потом поссорились. Почему? Может, кто-то один нашел все, но утаил находку от подельника?
— Ты думаешь, это был Зе Паулу? Потому Тин оку его и убрал?
— Возможно. Хотя мы до сих пор и не знаем, кто же на самом деле убил Зе Паулу. Твой отец приехал туда как раз в тот момент, когда прогремели выстрелы. Это подтвердил второй охранник. Но мы-то знаем, что Зе Паулу умер еще до выстрелов.
— Ты подозреваешь моего отца?
— У меня нет таких оснований, — уклончиво ответил Азеведу. — Я вполне допускаю, что Зе Паулу отравила Сонинья, специально для этого кем-то нанятая. Кем? Это загадка. Нам также неизвестно, чей заказ выполнял Налду... А еще кто-то убрал с места преступления флакончик из-под атропина...
— Я надеюсь, ты не думаешь, что это сделал мой отец!
— Успокойся. Я говорю о другом. Для меня совершенно очевидно, что за всем этим стоит Тиноку. Но почему он избрал такую усложненную схему убийства? Не достаточно ли было одного Налду?
— Да, все слишком запутанно, — согласился Шику. — И, насколько я тебя понял, нам следует искать либо сокровища, либо тех людей, которые работают на Тиноку.
— Последнее вообще-то больше по нашей части, — усмехнулся Азеведу.
Размышляя дальше в этом направлении, он пришел к выводу, что настала пора откровенно поговорить с Амандой. Если Тиноку так сильно был привязан к дочери, как все утверждают, то логично предположить, что он не выпускает ее из поля зрения, а может, даже и тайно поддерживает с ней отношения. Так ли это, Азеведу решил проверить по реакции Аманды.
Приехав к ней в офис, он сказал, что хотел бы помирить ее с Шику, а затем, усыпив бдительность Аманды, вдруг огорошил ее сообщением:
— Вы знаете, дона Аманда, кое-кто из моих коллег полагает, что ваш отец на самом деле жив, а его  гибель и море была лишь инсценировкой. Услышав это, Аманда едва не лишилась чувств, а когда перевела дух, то в ее глазах Азеведу отчетливо увидел слабый огонек радости и надежды: а что, если отец и вправду жив?!
Азеведу стало ясно, что о мнимой гибели отца Аманда услышала сейчас впервые и, стало быть, никакой связи Тиноку с ней не поддерживает. Но на всякий случай Азеведу все же спросил, не получала ли она от отца хотя бы каких-то косвенных вестей.
— Вы хотите сказать, не занимаюсь ли я спиритизмом? — ядовито усмехнулась Аманда. — Мой отец был самым дорогим для меня человеком! Так неужели бы я сидела, сложа руки, если бы узнала, что он жив?!
— Да, я вас понимаю... простите, что невольно сделал вам больно.
— Да уж, вы разбередили такие чувства!.. И все это — понапрасну. Потому что мой отец, к сожалению, погиб. Его убил Зе Паулу! — металлическим голосом произнесла Аманда, и ее глаза сверкнули такой ненавистью, от которой Азеведу стало не по себе.
После ухода следователя Аманда какое-то время сидела, обхватив голову руками, и напряженно думала. Судя по всему, ей удалось провести Азеведу. Пусть он считает, что Аманда ему не поверила! Это в интересах отца — если он действительно жив и почему-то вынужден скрываться. Азеведу должен был увидеть, что Аманда ни на секунду не усомнилась в гибели отца, и она ему это продемонстрировала.
Однако надежда, зародившаяся в душе Аманды, распирала ее изнутри, поэтому она не удержалась — рассказала о странном визите следователя матери и Лижии.
— Но почему же папа прячется от нас? Разве это не жестоко? — заплакала Лижия.
— Успокойся, это всего лишь версия, — сказала Илда. — Если бы отец был жив, неужели бы он не дал о себе знать хотя бы намеком? Уж с Амандой бы он точно попытался связаться!
— У него могут быть какие-то веские причины для того, чтобы даже я не знала! — возразила Аманда. — Он прекрасно представлял, на что способен Зе Паулу, и скрывался от него.
— Так что же, ему неизвестно о смерти Зе Паулу? — растерянно спросила Илда.
— Вполне вероятно, — ответила Аманда. — Отец может быть далеко отсюда, где-нибудь за границей... Но он вернется к нам! Я в это верю, мама!
Однако надежда на счастливое воскрешение Тиноку, едва успев забрезжить, тотчас же и погасла — когда стало известно, что Лукас обнаружил на дне моря скелет взрослого человека. Слух об этом моментально разнесся по Маримбе, и Аманда, накануне страстно верившая в то, что отец жив, теперь с такой же страстью заявила:
— Это мой отец! Я знаю! Я чувствую!
Пока водолазы, вызванные Шику, извлекали скелет из воды, на берегу собралось довольно много любопытствующих, и среди этой пестрой пляжной толпы бесновалась, заламывая руки, Аманда. Наконец водолазы вытащили останки неизвестного на берег и рядом с костями положили тяжелую якорную цепь.
— Ею был опутан скелет, — пояснил старший из водолазов. — Вероятно, цепь использовали как груз, чтобы тело не всплыло на поверхность воды.
— Значит, беднягу, скорее всего, убили, а уже затем утопили, — высказал предположение Шику и услышал рядом с собой пронзительный возглас Аманды:
— Папочка!..
Она забилась в рыданиях, и Шику, отдав необходимые распоряжения о транспортировке останков на экспертизу, увез Аманду домой. По дороге она продолжала рыдать и посылать проклятия Зе Паулу.
Весь день жители Маримбы только и делали, что обсуждали страшную находку Лукаса, и лишь один Билли какое-то время оставался в неведении, поскольку он с самого утра уехал в Кампу-Линду, где счел необходимым навестить Эзекиела.
— Ба! А я уже потерял надежду на встречу с тобой! — воскликнул, увидев его, Эзекиел. — Пришел извиниться за то, что укокошил двух моих людей? Ты хоть представляешь, какая это для меня утрата?
— Мне не за что перед тобой извиняться. Я не терплю самодеятельности, тем более такой глупой и жестокой! — отрезал Билли.
— А зачем же ты пожаловал? — удивленно вскинул брови Эзекиел.
— Оставь в покое Селену! — требовательно, с нескрываемой угрозой произнес Билли.
— Неужели дикарка так тебя очаровала? Или ты суетишься из-за денег? — осклабился Эзекиел.
— Тебя это не касается!
— Ошибаешься. Здесь все меня касается.
— Нет, не все, — возразил Билли. — Ни я, ни эта девушка тебе не подотчетны!
— Но у меня есть приказ — четкий и суровый. А я приказы не обсуждаю — только исполняю.
— Если будешь упорствовать, мне придется вмешаться снова, — предупредил Эзекиела Билли.
— Значит, опять война?
— Тебе решать!
Эзекиел укоризненно покачал головой:
— Неужели ты и вправду полагаешь, что я приму всерьез твои угрозы и откажусь от выполнения приказа? Ты зарываешься, парень! И скоро тебе пообломают рога!
— Значит, ты все же выбираешь войну? — с сожалением промолвил Билли. — Очень жаль! Я хотел все уладить по-хорошему...
Из Кампу-Линду он поехал на ферму к Камиле и попросил ее не спускать глаз с Селены, которая, сама того не ведая, подвергается серьезной опасности.
Камила всполошилась, запричитала:
— Но моя дочка — девушка чистая, хорошая, Господа чтит! Кто ей может угрожать? Неужели Аманда? Господи, помоги нам, убереги мою девочку!
Потом, несколько успокоившись, она перешла в наступление на Билли:
— Послушай, парень, я тебе не верю! Ты все это сочинил, чтобы приударить за Селеной! Думаешь, мне неизвестно, как ты ее обхаживаешь? Ведь это ты втравил ее в это дело по установлению отцовства! Скажи прямо, что тебе надо, и не пугай нас понапрасну.
Билли принялся внушать ей, что угроза, нависшая над Селеной, вполне реальна, и оставил Камиле номер своего сотового телефона.
— Звоните сразу же, как только почувствуете что-то подозрительное. Договорились?
— Да у нас тут обычного телефона нет, а не то что сотового! — пояснила Камила.
— Ну, значит, мне придется самому усилить бдительность, — сказал, прощаясь. Билли. — А вы все же присмотрите за Селеной и — не дай Бог, что случится — зовите меня.
Вернувшись домой, он узнал от Зеки о найденном скелете и встревожился:
— Ты тоже был там, на берегу? Может быть, слышал, что говорил комиссар? У него есть какие-то версии?
— Нет, меня туда не подпустили. Но все вокруг повторяли, что это скелет какого-то Тунику или Тиноку...
— Прости, сын, — прервал его Билли. — Мне надо кое-куда позвонить. Без свидетелей. Ты меня понимаешь?
— Да. Что тут непонятного? Я сейчас уйду. Но скажи, неужели ты имеешь какое-то отношение и к этому скелету?
— Нет, не имею, успокойся.
Поговорив по телефону с боссом, Билли затем позвонил в Рио матери Зеки и оставил на автоответчике сообщение, что намерен отправить сына к ней.
Когда же он сказал об этом Зеке, тот обиделся:
— Ты хочешь от меня избавиться. Я никому не нужен! Меня никто не любит — ни ты, ни мама. Я вам только мешаю. Мама уехала в Грецию со своим женихом, ее сейчас нет в Рио.
— Да, телефон не отвечает, — подтвердил Билли. — Но я должен тебя отправить отсюда, потому что изменились обстоятельства... Ну, пойми: ты мой сын, и тебя могут похитить, чтобы загнать в ловушку меня.
— Я везде буду твоим сыном, — резонно возразил Зека. — И уж если кто-то захочет навредить тебе таким способом, то отыщет меня даже в Рио. В общем, я никуда не поеду!

Для идентификации найденных останков Шику запросил медицинскую карту у доктора Рубенса, который на протяжении многих лет был личным дантистом Тиноку. И на основании записей, имеющихся в этой карте, эксперты заключили, что обнаруженный скелет принадлежит Тиноку Фигейра дус Кампусу. А пулевое отверстие в черепе не оставляло никаких сомнений в том, что Тиноку был убит выстрелом в затылок и лишь затем сброшен в море.
Когда Шику сказал об этом Аманде, она закричала: «Я убью их всех!» и помчалась прямиком к дому Мерейра де Баррус.
Шику бросился следом за ней, но когда он туда вошел, там уже вовсю шла перепалка между Амандой и Изабел.
— Ваше проклятое семейство получит по заслугам! Вы заплатите за все мои страдания! Клянусь памятью отца! — неистовствовала Аманда.
Изабел — бледная, исхудавшая, едва державшаяся на ногах, защищалась как могла:
— Твой отец, Аманда, был негодяем, отъявленным преступником, сообщником Эзекиела! Ты должна это знать!
— Я убью тебя прямо сейчас! — бросилась на нее Аманда с кулаками, но Шику вовремя оградил Изабел от удара.
— Уведи ее, Шику, — взмолилась Изабел. — Она сумасшедшая. Вбила себе в голову, будто Тиноку погиб от руки Зе Паулу. А его, скорее всего, убрал Эзекиел! Потому что эти двое могли посоперничать между собой по части жестокости и бесчестья!
Аманда не могла стерпеть такого и, вырвавшись все-таки из цепких рук Шику, с силой ударила Изабел. Та упала. В доме поднялся невообразимый крик. Жуди и Ланс звали на помощь мужчин, которых, как нарочно о тот момент не было дома.
Шику же вынужден был взять Аманду в охапку и на руках вынести ее из дома.
На пороге он столкнулся с Артурзинью, который тоже, видимо, побывал в какой-то переделке — рубашка на нем была разорвана, а под глазом багровел кровоподтек. Но Шику не стал выяснять, что произошло с Артурзинью, а лишь коротко бросил ему:
— Прости. Иди к доне Изабел, там нужна твоя помощь.
Изабел, однако, уже пришла в чувство и теперь испугалась за сына:
— Эта сумасшедшая напала на тебя? Боже мой! Она действительно способна на все!
— Нет, мама, успокойся, это я вступился за девушку, — с явной неохотой пояснил Артурзинью.
— За какую девушку? Селену?
— Нет. Алисинью, — совсем уж смущенно ответил он, не желая вдаваться в подробности.
Это и в самом деле была нелепая история, о которой Артурзинью даже не хотелось вспоминать. Алисинья, все это время жившая в доме Жоржинью, вздумала покататься на лошади в полуобнажен ном виде, надеясь на то, что рано утром на фазенде все спят и ее никто не увидит. Откуда ей было знать, что пастухи встают с рассветом!.. Разразившийся скандал кончился полным разрывом с Жоржинью. Алисинья уехала в Маримбу и временно поселилась в гостинице Лианы. Прежде чем окончательно вернуться в Сан-Паулу, она хотела повидаться с Артурзинью.
Ну, вот они и повидались!.. Жоржинью, приехавший мириться с Алисиньей, застукал их целующимися в гостинице. И вместо примирения устроил драку, в которой довольно сильно перепало Артурзинью.
В результате Жоржинью вернулся домой ни с чем, а Алисинья осталась жить в Маримбе, вновь поверив в то, что она небезразлична Артурзинью и между ними еще возможны прежние отношения.
После бурного выплеска эмоций Аманда была совершенно обессиленной, опустошенной и лежала в кровати без движения, молча удерживая за руку Шику, пристроившегося рядом на стуле.
Напуганная ее состоянием Илда позвала Орланду, чтобы тот оказал Аманде какую-то врачебную помощь, но он посоветовал просто оставить ее на время в покое.
— Я боюсь за Аманду, — поделилась с ним своими страхами Илда. — Она только кажется сильной и уверенной. А на самом деле у нее большие проблемы. После гибели Тиноку Аманда словно надломилась. Он слишком баловал ее, и она выросла капризной, заносчивой. А когда Тиноку не стало, эти черты переросли в нервозность и агрессивность. Аманда очень уязвима, Орланду! Как бы она чего не натворила!
— Не бойся, там с ней сейчас Шику.
— Это сейчас. А потом он уйдет... Они ведь не живут вместе, — горестно вздохнула Илда.
И, как будто в подтверждение ее слов, в дом робко, бочком протиснулся Кабесон и попросил передать Шику, что его срочно вызывают в полицейский участок.
Аманда вновь впала в истерику, не желая его отпускать и твердя, что без него ей будет совсем тяжело, что она не представляет, как дальше жить, и чувствует себя полностью раздавленной.
Шику пообещал вернуться к ней, как только освободится, и ушел на службу.
А там Азеведу сообщил ему неприятную новость:
— Сегодня из тюрьмы сбежал Эзекиел. Это вызов!
— Да. Вероятно, он и есть главарь, — сказал Шику. — Теперь, когда мы точно знаем, что Тиноку нет в живых, Эзекиел остается наиболее весомой фигурой.
— Нет, мне кажется, за его спиной стоит еще кто-то, — высказал свои предположения Азеведу. — Возможно, даже целая организация, которая занимается хищением и торговлей музейными ценностями. Понимаешь, Эзекиел все-таки находился в тюрьме, и возможности его были ограничены. А некто очень могущественный организовывал все эти преступления и руководил большим количеством людей.
— Что же означает этот побег Эзекиела, как ты думаешь? Бандиты перешли в наступление?
— Не знаю. Но мы должны быть готовы ко всему. Эзекиела уже ищет федеральная полиция.
— А мы, после того как версия с Тиноку не подтвердилась, опять остались на нуле, — с досадой произнес Шику. — Правда, есть еще одна ниточка, за которую, наверное, следует ухватиться: тот загадочный стрелок, что спас мне жизнь.
— Ну, этот уж точно не работает на Эзекиела, — возразил Азеведу.
— А вот на кого? Чьи интересы он тогда защищал? И вообще — кто он? Мы ведь ничего о нем до сих пор не знаем.
Пока они так рассуждали, Билли сидел у себя дома и напряженно ждал звонка от босса.
Наконец этот звонок прозвучал, и Билли взволнованно заговорил в трубку:
— Да, я на связи. Эзекиел сбежал, и в этом нет ничего хорошего... Ну что ты! Я не боюсь его. Так же, впрочем, как и тебя... Нет, у меня на сей счет другое мнение. Я — профессионал и вольный стрелок! Когда мы с тобой договаривались, у нас были общая цель и общие интересы. Ты не сказал мне, что будет так много трупов. А я так не работаю, ты же знаешь... Нет, обо мне беспокоиться не стоит — за себя я постоять сумею... Селена? Эзекиела я уже предупредил. Если он ее хоть пальцем тронет, то... Хорошо, поговорим с глазу на глаз. Где и когда?.. Ладно, до встречи!
Положив трубку, он позвал Зеку.
— Сынок, пообещай мне, пожалуйста, чтобы я был за тебя спокоен: если я не вернусь домой к вечеру, ты пойдешь ночевать к Гуту. Ну, придумаешь какую-нибудь причину. А здесь не оставайся один ни в коем случае.
— Ладно, папа, обещаю, — не стал противиться Зека. — Только и ты будь там поосторожнее. Чтобы я тоже за тебя был спокоен.

0

19

Глава 19

Камила принимала дорогого и редкого гостя — Сервулу, пожаловавшего к ней по старой дружбе, которая была прервана на долгие годы, но теперь вновь восстановилась. За графинчиком ликера из питанги они вспомнили былую молодость и подивились зигзагам судьбы, так причудливо сводящей и разводящей людей.
— Кто бы мог представить, что твоя дочка спасет жизнь моему сыну! — изумлялся Сервулу.
— Да, от судьбы не уйдешь, — вздыхала Камила, думая о том, что Селена не просто спасла Шику, но и безнадежно влюбилась в него.
А Сервулу между тем разоткровенничался: признался, что никогда не был счастлив со своей покойной женой, поскольку всю жизнь любил Изабел.
— Сейчас я все время при ней. Она ест из моих рук, принимает лекарства, но Зе Паулу не отпускает ее душу. Изабел видит его повсюду, говорит с ним. Я боюсь, что он заберет ее с собой...
— Прости, Сервулу. — прервала его Камила, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора. — Там Аризона как-то странно ржет. Что-то случилось!..
Выйдя во двор, они увидели жеребца, бросившегося к ним с тревожным ржанием.
— Он словно хочет что-то сказать, — растерянно произнес Сервулу, а Камила уже обо всем догадалась.
— Селена!.. — воскликнула она в ужасе. — С ней беда! Лошадь пришла домой одна!..
Поискав Селену вблизи дома и на пастбище, но не найдя ее, Камила и Сервулу встревожились не на шутку.
— Я поеду к Шику, — сказал он. — Пусть объявит розыск и бросит на поиск Селены полицейских.
А тем временем Селена — связанная и с кляпом во рту — находилась в руках бандитов, которые привезли ее в пещеру на Диком пляже, где теперь прятался Эзекиел.
Билли, приехавший туда же на встречу с боссом, увидел, как Селену вносили в пещеру, и поспешил ей на помощь.
Но несколько дюжих охранников по приказу Эзекиела набросились на него, разоружили и ударили по голове, отчего Билли потерял сознание.
— Теперь он не скоро очухается, — сказал Эзекиел охраннику. — Присмотри тут за ним на всякий случай, а я займусь девицей,
Направившись в боковое ответвление пещеры, он обратился к гневно глядящей на него Селене:
— Испугалась, да? Ты радоваться должна, что удалось избежать смерти. Лично я бы уже давно покончил с тобой, но поступил другой приказ. Очевидно, у тебя есть могущественный ангел-хранитель!
Затем он отдал распоряжение находящейся здесь же медсестре, и та сделала Селене укол.
— Сколько времени она будет спать? — спросил Эзекиел.
— Сутки.
— Отлично. Когда уснет — развяжите ее и уложите в постель... поприличнее.
Убедившись в том, что снотворное подействовало на Селену, он вышел и вскоре уже принимал у себя босса, с которым так и не удалось встретиться Билли.
— Проходите, сеньор Силвейра, садитесь, — подобострастно улыбался Эзекиел, предлагая стул таинственному  боссу,  которым  оказался  пожилой благообразный человек, опиравшийся на палку.
— Девушка здесь? — спросил босс глуховатым голосом, медленно, с заметным усилием выговаривая слова, как это делают люди, перенесшие тяжелую контузию.
— Да. Она спит, — отрапортовал Эзекиел.
— Проводи меня к ней. Я хочу побыть с девочкой наедине, — сказал Силвейра и, увидев лежащего в дальнем углу Билли, спросил недовольным тоном: — А это что такое?!
— Я решил слегка приструнить его, — пояснил Эзекиел. — Чтобы он не преподнес нам тут какой-нибудь сюрприз.
— Надеюсь, ты не переусердствовал?
— Нет, не беспокойтесь. Хотя я считаю, что этот предатель заслуживает гораздо большего наказания.
— Попридержи свое мнение при себе. И — никакой самодеятельности! — строго сказал Силвейра. — Билли мне еще понадобится живым и здоровым. Понятно?
— Да, — вытянул руки по швам Эзекиел.
Силвейра прошел в соседний отсек и находился там около получаса.
А Эзекиел тем временем успел отпустить домой медсестру и выпить кофе.
На Билли никто не обращал внимания, а он уже пришел в себя, но продолжал оставаться неподвижным, выбирая наилучший момент для атаки. Из угла, в котором он лежал, ему было хорошо видно, как Эзекиел и охранники вышли проводить Силвейру. Оставшись в помещении один, Билли отыскал свой пистолет и запасной магазин с патронами, а затем выскользнул из пещеры, никем не замеченный.
Когда Силвейра уехал, а Эзекиел вернулся обратно в свое убежище. Билли оглушил двух охранников, дежуривших у входа, и, ворвавшись в пещеру, скомандовал:
— Все — на пол! Не шевелитесь! Буду стрелять!
Эзекиел и четверо бандитов выполнили его команду, а Билли, держа их под прицелом, приказал Эзекиелу:
— Брось оружие, подальше! И неси сюда Селену! Только без шуток, а то все станете трупами!
Эзекиел вынужден был повиноваться.
— Тяжелая! — посетовал он, держа на руках спящую Селену.
— Ничего, потерпишь! — сказал Билли. — А вы, - обратился он к другим бандитам, — бросайте оружие и по одному следуйте в боковой отсек!
— Что ты задумал? — встревожился Эзекиел.
— Не бойся, — успокоил его Билли. — Я увезу Селену, а ты прикажи своим прихвостням, чтобы сидели там тихо. Понял? Проводишь меня до машины и вернешься обратно. Безопасность гарантирую.
— Ребята, делайте все, как он велит, — распорядился Эзекиел, но при этом подал тайный знак охранникам, и, едва Билли уложил Селену в машине, как по нему стали палить сразу из нескольких стволов.
Билли открыл ответный огонь, и его выстрелы оказались более прицельными: бандиты один за другим падали замертво, а раненый Эзекиел поспешил укрыться в своем логове.
Время было уже позднее, выстрелы гулко прозвучали в ночной тишине, и береговая охрана подняла тревогу.
Когда же на место побоища прибыли Шику и Азеведу, то обнаружили там шесть трупов, а также нашли веревку и кляп.
— Селена! Они держали ее здесь! — догадался Шику. — Боже, что эти сволочи с ней сделали?
— Я думаю, тот, кто пострелял этих бандитов, увез куда-то и Селену, — сказал Азеведу.
— Но кто? И куда?
— Не знаю. Однако уверен, что здесь побывал Эзекиел. И ему опять удалось уйти, поскольку среди убитых его нет.

Раненый в плечо Эзекиел понял, что без медицинской помощи ему не обойтись, и под покровом ночи ворвался в клинику, угрожая дежурной медсестре пистолетом.
— Где врач? Веди меня к нему! И ни звука!
Перепуганная Жулия позвонила в дверь Орланду, тот открыл ей и сразу же увидел направленный на него ствол пистолета.
Эзекиел потребовал оказать ему помощь. Орланду провел его в кабинет, и находившаяся там Илда изумленно воскликнула:
— Эзекиел?!
— Что, не ожидала меня здесь встретить? — осклабился он. — Мы ведь старые друзья, а так давно не виделись. Как поживают твои дочки? Лижия, наверно, уже совсем взрослая?
— Да, — преодолевая испуг, ответила Илда и мягко попросила Эзекиела: — Ты убери свой пистолет. Доктору так будет спокойнее.
— А мне будет спокойнее держать его под прицелом!
— Но я все равно должен оперировать вас под наркозом... — сказал Орланду.
— Нет! Не надо никакой анестезии! — заявил Эзекиел. — Я не хочу терять сознание.
И все то время, пока длилась операция, он терпел адские боли и сжимал в руке оружие.
А потом, когда все было закончено, «отблагодарил» Орланду, ударив его рукояткой пистолета по голове. Орланду лишился чувств. Илда и Жулия в ужасе закричали.
— Извини, Илда, — сказал Эзекиел, — но у меня нет другого выхода.

Он запер женщин в ванной и позвонил Тадеу:
— Молчи, никаких вопросов! Я ранен. Звоню из клиники в Маримбе. Увези меня отсюда так, чтоб никто не видел. Жду.
Затем отрезал телефонный шнур, запер входную дверь и вскоре уже мчался в машине Тадеу, выбираясь за город.
Тадеу был мрачен, подавлен и с горечью думал о том, что, имея отца-преступника, нечего рассчитывать на какую-то относительно спокойную жизнь.
Эзекиел своим побегом из тюрьмы поставил под удар и Тадеу, но тот все-таки не мог оставить отца без помощи.
— Ладно, не дуйся, — сказал ему Эзекиел. — Полиция, конечно же, явится к тебе. А ты объясни, что я заставил тебя сесть за руль, угрожая оружием.
— Не стану я врать! — сердито ответил Тадеу. — Просто скажу, что помог тебе, потому что ты —  мой отец.
— Перестань корчить из себя благородного сеньора! Делай, как я велю! — тоже рассердился Эзекиел. — Останови здесь, я выйду. А ты возвращайся.
— Ладно. Береги себя...
Они обнялись па прощание, и Тадеу погнал машину обратно в Маримбу.

Зеке тоже в тот вечер пришлось оказывать помощь своему отцу. К счастью, рана у Билли была неглубокой, хотя крови он потерял довольно много и к тому же сильно перепачкал ею одежду Селены, когда вносил ее в дом на руках.
— Сынок, никто не должен знать, что Селена у нас, — предупредил он Зеку. — Ей грозит смертельная опасность.
— А тебе? За тобой гонятся?
— Нет. Но слишком уж расслабляться нам не стоит.
— Понятно. Ты не волнуйся, папа, я тебе помогу. А Селене, наверно, нужен врач? Она ведь без сознания.
— Нет. Ей просто ввели снотворное, и она будет спать еще долго. Надо бы только ее вымыть и переодеть. Ты приготовь ванну...
— И ты собираешься мыть ее сам? Спящую? Это нехорошо, отец!
— А что ты предлагаешь? Мы можем сделать это вдвоем. Выбор у нас небольшой.
— Нет, есть еще один вариант. Я позову ее сестру — Лижию. Она абсолютно надежный человек. Ты не бойся, Лижия не проболтается. А я попрошу ее также взять одежду для Селены...
Так они и поступили. Лижия вымыла сестру, переодела, причесала.
— Просто спящая красавица! — залюбовался Селеной Билли.
— Да! — подхватила Лижия. — Теперь только надо подождать принца, который придет и поцелует ее.
— Я с удовольствием бы превратился в такого принца, — не стал скрывать Билли, — но мой поцелуй не поможет ей проснуться. Это снотворное действует в течение суток.
— Ничего, я побуду с ней все это время, — сказала Лижия, но Билли запротестовал:
— Ни в коем случае! Тебя тоже станут искать... Отправляйся домой и никому не говори, где была и кого видела. А ты, Зека, иди снова ночевать к Гуту.  Скажешь там, что я по-прежнему в отъезде.
Лижия и Зека направились к выходу, и тут в дверь позвонили.
— Не открывай! — шепотом произнес Билли. — Спроси, кто это. Если кто-то из знакомых — гаси свет и выходи. Объяснишь, что отца, мол, нет дома и ты идешь на ночевку к Гуту. А если кто-то чужой — зови меня!
— Это мать Селены и сеньор Сервулу, — сообщил вернувшийся Зека.
— Ты должен убедить их, что меня нет дома, — распорядился Билли. — Действуй! За доной Камилой может быть слежка. Иди! Ты не знаешь, где меня искать. Понял?
— Да, папа, не волнуйся.

Шику несколько раз звонил Орланду, чтобы выяснить, не обращался ли кто-нибудь к нему с огнестрельным ранением. Но телефоны Орланду — и дома, и в клинике — не отвечали. Шику это показалось странным, и он вместе с Азеведу заехал в клинику.
Дверь там была открыта, а в помещении — никого. На полу отчетливо проступали капли крови, и этот кровавый след вел прямо к дому Орланду. Когда Шику взломал дверь, доктор все еще был без сознания, но вызволенная из заточения Жулия быстро привела его в чувство.
Илда рассказала, что здесь был Эзекиел, и добавила с тревогой:
— Мне кажется, исчезновение Селены как-то связано с Эзекиелом. Вы арестуйте его поскорей, а то он и про Лижию меня расспрашивал.
— А почему вы думаете, что к похищению Селены причастен Эзекиел? — спросил Азеведу.
— Я не знаю. Просто чутье подсказывает... Эзекиел ведь был доверенным лицом Тиноку. Возможно, он и сейчас выполняет какие-то его долгосрочные поручения. Ну, например, печется о наследстве Тиноку, не хочет допустить к нему еще одной претендентки...
— Похоже, вы не далеки от истины, дона Илда, — сказал Азеведу, рассматривая пулю, извлеченную Орланду во время операции Эзекиела. — Но Селену, вероятно, спас человек, выпустивший из своего оружия вот эту пулю. Я почти не сомневаюсь в том, что мы обнаружим точно такие же пули и в телах убитых сегодня бандитов.
— Даже не верится, что один человек мог управиться с таким количеством вооруженных бандитов! — промолвил Шику. — Кто же этот загадочный суперстрелок?
— К сожалению, у нас нет о нем никаких данных, кроме этих пуль, — посетовал Азеведу. — Но зато мы знаем, где живет сын Эзекиела. Надо бы его навестить.
— Ты извини, Шику, — вновь заговорила Илда, — но я бы посоветовала тебе подробнее расспросить Сервулу об Эзекиеле. Они ведь когда-то были близкими друзьями.
— Мой отец? Друг этого бандита? — изумился Шику.
— Ну, это было очень давно, — смутилась Илда. — А ты не знал?..
Шику озадаченно хмыкнул. Азеведу тактично промолчал.
Потом они отправились к Тадеу, который не стал скрывать, что помог своему отцу выбраться за город, но наотрез отказался отвечать, куда именно отвез Эзекиела.
— Поймите, он все-таки мой отец... Можете арестовать меня...
— Нет, мы тебя оставим здесь, — сказал Азеведу. — Но ты сообщишь нам, когда Эзекиел выйдет с тобой на связь. Договорились?
— Нет. Этого я делать не стану, — твердо заявил Тадеу.
— Ты предпочитаешь находиться под постоянным наблюдением?
— Мне безразлично. Вы делайте все, что должны делать. А я иначе поступить не могу.

В течение следующего дня, пока Селена спала, к Билли не раз наведывалась Лижия, и он уже начал опасаться, как бы это не вызвало подозрений у кого-нибудь из членов ее семьи.
— Нет, не волнуйтесь, — успокоила его Лижия. - Я сказала маме, что Зека попросил меня помочь ему кое в каких делах, пока вы в отъезде. Давайте я сварю суп, а то Селена скоро проснется, и ей надо будет что-то поесть.
— А ты умеешь готовить? Никогда бы не подумал! — удивился Билли.
— Вообще-то вы правы. Опыт у меня небольшой, но сварить курицу я сумею.
Когда Селена проснулась и Билли рассказал ей, что случилось, она пришла в недоумение:
— Но зачем я им понадобилась? Какого черта они меня похитили, а потом усыпили?!
— Для меня более существенным кажется другой вопрос: почему они не довели дело до конца? — сказал Билли. — Насколько я знаю, кое-кто хотел тебя попросту убить... Да-да, ты только не пугайся задним числом. Но потом что-то кардинально изменилось, и поступил другой приказ — абсолютно для меня непонятный.
— И что же будет теперь?..
— Подождем, пока на меня выйдет тот, кто отдавал приказ. Только не задавай лишних вопросов, пожалуйста. Просто поверь мне на слово: скоро все уладится.
Селена вынуждена была полностью довериться Билли, так как у нее не было выбора. Она лишь упросила его съездить к Камиле и успокоить ее.
— Мама будет молчать. Ей важно только знать, что я жива.
— Хорошо, я съезжу к доне Камиле и, если не обнаружу там слежки, передам от тебя привет, — согласился Билли. — А ты побудешь здесь с Зекой, и — на всякий случай — возьми вот этот пистолет...
Следующий день Селена также провела в доме Билли и освоилась там настолько, что даже приготовила обед. Потом они все, включая Зеку и Лижию, сидели за общим столом и, объединенные общей тайной и общими заботами, походили на крепкую, дружную семью.
Позже, за мытьем посуды, Лижия шепнула сестре:
— Билли о тебя влюблен!
— Глупости! — смутилась Селена.
— Нет, правда! Я видела, как он смотрел на тебя, когда ты спала! А он тебе нравится?
— Я очень ему благодарна за все, но... Мы с ним очень разные, Лижия!
— А, по-моему, вы — замечательная пара. Оба такие красивые, смелые, сильные!.. И Зеке ты нравишься. Мне кажется, он был бы рад, если бы вы с Билли поженились.
— Ты забываешь, в какой ситуации мы сейчас находимся, — попыталась уйти от этой темы Селена. — Еще неизвестно, чем все кончится.
— Да, ты права, — вздохнула Лижия. — Но, как говорит моя мама, надо всегда надеяться на лучшее.
Ближе к вечеру прозвучал, наконец, тот звонок, которого давно ожидал Билли. Звонил Эзекиел. Сказал, что босс вызывает Билли к себе.
— Я не смогу приехать, пока не получу гарантий безопасности для Селены, — выдвинул свое требование Билли.
— Да она шефу больше не нужна! — пренебрежительно ответил Эзекиел. — Он потерял к ней интерес.
Конечно, ему было любопытно познакомиться с ней поближе: как она выглядит, на кого похожа и все такое... В общем, ты зря уложил моих людей — девица того не стоит.
— Стоит! И если ты вздумаешь напасть на нее снова — тебя ждет такая же участь!
— Успокойся, никто ее больше не тронет. Можешь сам позвонить шефу и убедиться.
— Позвоню непременно!
— В общем, отпускай ее домой и отправляйся в Рио к шефу! Я понимаю, тебе не хочется с ней расставаться. Приятно чувствовать себя героем и благородным рыцарем?
— Приятно, — не стал спорить Билли. — Только тебя это не касается.
Перед тем как отправиться домой. Селена зашла в полицейский участок и рассказала там нехитрую байку, придуманную для нее Билли.
— Я узнала, что вы тут меня ищете... А меня сбросил Аризона, я ударилась головой, потеряла сознание...
— Ты ездила верхом на лошади в этом платье? — укоризненно посмотрел на нее Шику.
— Нет, конечно, — улыбнулась Селена. Ответ на этот вопрос у нее был заготовлен заранее. — Я выбралась на дорогу, остановила какую-то машину, и те люди увезли меня в Рио-де-Жанейро.
— Селена, ты говоришь неправду! Скажи, что на самом деле с тобой произошло! Тут была страшная перестрелка...
— Я к ней не имею никакого отношения, — твердо произнесла она, и Шику понял, что больше от нее сейчас ничего не добьется.

0

20

Глава 20

Пока шли поиски Селены и все вокруг тревожились о ее судьбе, Аманда с раздражением повторяла, что «эта девка либо просто загуляла, либо нарочно где-то спряталась, чтобы привлечь к своей персоне внимание Шику».
— А перестрелка на побережье? А раненый Эзекиел, который напал на нас в доме Орланду? — спорила с дочерью Илда. — Обстановка в Маримбе очень тревожная. На Селену тоже могли напасть бандиты.
Но для Аманды эти аргументы были неубедительными. В результате она вновь поссорилась и с матерью, и с Лижией, и с Шику, посмевшими упрекнуть ее в черствости и бездушии.
Когда же Селена чудесным образом нашлась, Аманда разозлилась еще больше:
— Я же говорила, что вы зря беспокоитесь! Эта тварь невероятно живучая! Она еще сумеет попортить нам кровь!
— Значит, ты все же втайне надеялась, что Селена погибнет? Это чудовищно, Аманда! Нам не о чем больше говорить, — сказал ей Шику и вновь ушел ночевать в гостиницу.
Реакция на его очередной уход была, как всегда, бурной и непредсказуемой.
— Мне позвонили из Института судебной медицины: мы можем забрать останки отца. И я настаиваю, — сказала Аманда матери, — чтобы на похоронах не было никого из посторонних. Только я, ты, Лижия и... могильщики!
— А священник? — робко спросила Илда.
- Никаких священников! — отрезала Аманда. — Это мой отец, и я имею право похоронить его так, как считаю нужным.
Илда и Лижия не рискнули вступить с ней в спор.
Во время похорон Лижия горько разрыдалась, Аманда не проронила и слезинки — ее глаза горели гневом и жаждой мести.
- Папа, я клянусь, — сказала она, стоя у надгробия, – что твоя смерть не останется безнаказанной. Ты будешь отомщен! Я обещаю посвятить этому всю свою жизнь без остатка!
Шику, узнав о похоронах, приехал на кладбище, но Аманда лишь бросила на него отрешенный взгляд и промолвила спокойно, без обычной истерики:
- Уходи, Шику. Ты свободен. Твои вещи я пришлю в гостиницу.
- Не надо сейчас об этом... Тебе больно, я понимаю, - принялся он ее утешить.
- Нет, ты ничего не понял, — возразила она. — Сначала в этой могиле я похоронила все свое прошлое. Включая и наш брак. Уходи. Мне надо побыть одной.
Она села в машину и помчалась без цели, куда глаза глядят, повторяя слова клятвы:
- Папа, я отомщу им всем! Один из них — Зе Паулу – уже горит в аду. Но этого мало. Я уничтожу всю его семью! Никого не пощажу! А, прежде всего я расправлюсь с самозванкой и воровкой, которая посмела выдавать себя за твою дочь!..

Шику увез с кладбища Илду и Лижию, а затем сам собрал свои вещи, не дожидаясь, когда это сделает Аманда.
Илда пыталась остановить его, говоря, что Аманда просто таким образом переживает свое горе и завтра же будет искать примирения с Шику, но он проявил твердость:
— Нет, с меня довольно. Сколько раз я прощал Аманду, и ни к чему хорошему это не приводило. Наши отношения постепенно рушились, и сейчас мы пришли к закономерному итогу.
Всю ночь он ворочался в постели, обдумывая свою прошлую жизнь, в которой не оказалось места для ясной чистой любви и тепла, о каком он мечтал еще с детства, рано лишившись матери. Лишь дона Илда относилась к нему по-матерински тепло, и Шику часто, глядя на нее, сожалел и недоумевал, почему Аманда нисколечко не похожа на свою мать. Как вообще могло случиться, что у такой доброй, чуткой, спокойной по характеру женщины выросла такая жестокая, психически неуравновешенная дочь? Сказались отцовские гены? Но Лижия ведь тоже дочь Тиноку, а разве можно сравнить ее с Амандой! Вот с Селеной — пожалуй, можно. Они хоть и получили разное воспитание, но похожи друг на друга как истинно родные сестры. Обе искренние, цельные, надежные...
При воспоминании о Селене настроение у Шику несколько улучшилось, и мысли его потекли совсем в другом направлении.
А утром, ненадолго заехав в полицейский участок, он направился на ферму к Селене.
— По-моему, настало время поговорить с тобой всерьез, — сказал он без каких-либо предисловий, чем напугал Селену.
- Я тебе уже все рассказала! Никакого похищения не было!
- Да я не о том... Прости...
- А о чем же?
- Селена, я не могу забыть того, что ты мне сказала в прошлый раз здесь же... Помнишь? В присутствии Аризоны... Прости, мне трудно об этом говорить... В общем, я все понял тогда, но не мог тебе ответить, потому что действительно был несвободен.
Это путаное, сбивчивое начало далось Шику нелегко, и он сделал паузу, чтобы перевести дух. Селена же замерла, не смея задать тот вопрос, который отчетливо проступил в ее глазах: «А теперь? Теперь ты свободен?!»
У Шику от этого ее взгляда взволнованно забилось сердце.
— Я и сейчас формально несвободен. Мой развод с Амандой еще не состоялся, но наш брак распался окончательно. Это я и хотел тебе сказать...
— Только это? Но зачем?
— Да, ты права, я сказал еще не все. Ты очень нужна мне, Селена! Я почувствовал это с первой нашей встречи, но не мог признаться даже себе... В общем, я люблю тебя, Селена!..
— Это правда?! Ты... не передумаешь?
— Нет.
— Шику!.. Я не могу поверить своему счастью!.. Поцелуй меня!
Их страстный, долгий поцелуй был прерван окликом Камилы, донесшимся со двора:
— Селена, где ты? Иди сюда!
— Шику, уходи, пожалуйста, — прошептала Селена. — А то я, не ровен час, выкину какую-нибудь глупость, и маму хватит удар!

Утром в офисе Аманды раздался телефонный звонок незнакомца, представившегося другом, но отказавшегося называть свое имя. Секретарша поначалу не хотела соединять его с Амандой, однако он звонил снова и снова.
Наконец трубку взяла Аманда, и лишь после этого звонивший назвал свое имя: Эзекиел. Он напомнил Аманде. что был давним другом ее отца, а также сообщил еще одну шокирующую подробность о себе:
— Это я приказал убить твоего мужа. Правда, покушение не удалось...
— И вы смеете звонить мне?! — возмутилась Аманда.
— Спокойно, девочка, спокойно! Это все уже в прошлом, — пояснил Эзекиел. — Я больше не заинтересован в смерти Шику. А вот наши с тобой интересы сейчас удивительно совпадают!
— Что у меня может быть общего с вами? Вы — убийца!
— Не надо строить из себя гуманистку, — засмеялся Эзекиел, явно получая удовольствие от этой беседы. -  Мы с тобой оба — убийцы. Только я обычно испольную револьвер, а ты вот предпочла яд. Сульфат атропина!
Услышав такое, Аманда в ужасе бросила трубку. Несколько минут она сидела, обхватив голову руками. В первый момент ею владел только страх, затем появилась злость: как посмел этот тип ее шантажировать! Что ему вообще надо? Ведь он так просто теперь не отвяжется — наверняка позвонит снова. Аманда стала лихорадочно соображать, как ей вести себя с Эзекиелом, но ничего стоящего в голову не приходило. «Сначала надо узнать, что он от меня хочет, — рассудила она, — а уж затем принимать какое-то решение. И ни в коем случае нельзя показывать ему своей растерянности и страха!»
Когда Эзекиел позвонил вновь, Аманда уже была во всеоружии. На вопрос: «Ну что, ты пришла в себя?» — она ответила с вызовом:
— Вполне. Я даже успела обо всем рассказать мужу!
— Неужели? — рассмеялся Эзекиел. — Ну и как отреагировал бравый комиссар, узнав, что его жена отравила нашего дорогого Зе Паулу?
— Он квалифицировал это как поклеп и шантаж. Вы ведь блефуете, не так ли? Что вам от меня надо?
— Мне надо с тобой встретиться и потолковать тет-а-тет. А насчет улик ты не беспокойся: у меня имеется пузырек из-под атропина. С отпечатками твоих пальчиков!
— Это блеф! — вновь повторила Аманда. — Ничего у вас нет.
— А вот давай встретимся, и я тебе расскажу еще много чего интересного, — невозмутимо произнес Эзекиел. — Ты пока успокойся, подумай хорошенько. Я позвоню завтра!
Он положил трубку, и Аманда окончательно поняла, что Эзекиел загнал ее в угол, выхода из которого она не видела.
Эх, если бы жив был отец! Разве бы он позволил кому-то вот так пренебрежительно и безжалостно относиться к Аманде! Но отца нет, и защитить ее некому, даже Шику, и тот теперь чужой. Да и что он может сделать в этой ситуации? Подобрать для Аманды тюремную камеру потеплее и поуютнее?..
Она заплакала, почувствовав себя одинокой, беспомощной, бессильной.
И, как всегда в подобных случаях, когда воинственное настроение Аманды резко сменилось упадком сил, она бросилась за утешением к Шику. Да, они поссорились и даже собрались разводиться. Но это ничего не значит!  Сейчас Аманда повинится перед ним, и он обнимет ее своими крепкими руками, погладит по голове, как ребенка, успокоит... А потом она, подпитавшись его силой, его мощной здоровой энергией, вновь обретет уверенность и сможет сама противостоять этому мерзкому и опасному шантажисту.
Однако в полицейском участке Аманду ждало разочарование: Шику там не было, а Кабесон сказал, что не знает, где его искать.
Аманда, еще секунду назад чувствовавшая себя маленькой беспомощной девочкой, в одно мгновение преобразилась. Гнев и ярость наполнили ее, и она едва ли не с кулаками набросилась па Кабесона:
— Ты никогда ничего не знаешь, идиот! У вас тут полный бардак! Твой начальник — не комиссар полиции, а полный болван! Так и передай ему!
— Вы имеете в виду моего сына? — услышала она у себя за спиной голос Сервулу.
— Ах, это вы? — обернулась к нему Аманда. — Ну, конечно же, речь идет о Шику! Ведь это он — сын личного шофера Зе Паулу! Наверное, я сошла с ума, когда согласилась выйти за него замуж!
— Так что вы хотели ему передать? — оставаясь внешне спокойным, тем не менее, с вызовом спросил Сервулу.
Аманду взбесил его дерзкий тон, и она, забыв, что шла сюда мириться с Шику, выпалила:
— Скажите своему бестолковому сынку, что слушание в суде назначено на завтра! Наконец-то мы получим развод!
— Хорошо, я передам, — спокойно ответил Сервулу, чем вызвал еще больший гнев Аманды.
— И заодно скажите ему, что после развода он может прямиком отправляться к своей наезднице! Пусть сменит профессию и тоже станет пастухом! Потому что как комиссар он — полный ноль. И не только как комиссар!..
— О, вспомнил! — вдруг подал голос Кабесон. — Он как раз туда и поехал — на ферму Селены Ферейры!
— Ничтожество! Я убью его! — не помня себя закричала Аманда. — Клянусь, он ответит мне за это оскорбление! Предатель, подлец! Убью!
Сервулу попросил Кабесона выйти, оставить их с Амандой наедине. Тот воспротивился, и тогда Сервулу произнес угрожающе:
- Делай, что говорят!
Кабесон  нехотя повиновался.
Аманда же продолжала поносить Шику последними словами:
- Мразь! Негодяй! Кобель! Развода не смог дождаться — помчался к своей скотнице!
— Хватит оскорблять моего сына! — потребовал Сервулу. — Я этого не позволю!
— Да кто ты такой, чтобы позволять мне или запрещать! Совсем спятил? Не хватало еще выслушивать замечания от прислуги, от верного раба этой чокнутой Изабел!
— Не смейте оскорблять дону Изабел!
— А ты не смей затыкать мне рот! Отправляйся к своему олуху-сыночку и его грязной девке! Уверена, ты с ней поладишь, потому что все вы — плебеи! И скажи ей, пусть зря не позорится и отзовет свой безумный иск, потому что ни один судья не поверит в то, что она может быть моей сестрой! В это ведь даже ты не веришь? Признайся!
— А мне незачем верить: я и так знаю, что Селена вам не сестра! — неожиданно произнес Сервулу, вложив в эту фразу все негодование, которое он слишком долго сдерживал.
— Что-что? — растерялась Аманда. — Ты оговорился или я ослышалась?
— Нет, оговорки тут не было, — подтвердил Сервулу. — Селена вам действительно не сестра. Но я не сказал, что она не дочь Тиноку!
— Да ты и вправду свихнулся! Наверное, у Изабел это — заразное, — подлила масла в огонь Аманда, еще больше распалив обычно сдержанного Сервулу. — Дочь моего отца, но не моя сестра?! Бред какой-то!
— Тиноку вам не отец, — пояснил Сервулу так, словно влепил Аманде пощечину.
— Ты соображаешь, что несешь? Может, ты пьян?
— Нет. Я отвечаю за свои слова. Поэтому, пожалуйста, перестаньте рассуждать о том, кто с кем должен общаться: вы ведь и сами без роду-племени!
— Такого просто не может быть!
— Может! И вам следует свыкнуться с этой мыслью, потому что я сказал правду. Селена — дочь Тиноку, а вы — нет!
— Ты специально говоришь это, чтобы меня обидеть?
— Нет. Я открыл вам правду, чтобы вы поостереглись обижать других людей. Я отлично помню, как Тиноку пришел домой с младенцем на руках и передал его доне Илде. Она никак не могла забеременеть!
— Ложь!
— Поэтому он и сошелся с Камилой — в нем говорила задетая мужская гордость!
— Замолчи!!! Я не верю ни единому твоему слову!
— Спросите у матери! — посоветовал ей Сервулу и вышел.

Илда так огорчилась, услышав, о чем ее спрашивает Аманда, что попыталась вообще уйти от разговора.
- Дочка, это все не имеет никакого значения! Я не хочу даже слышать то, о чем ты говоришь!
Такая реакция матери лишь убедила Аманду в том, что Сервулу ее не обманывал, и она потребовала подробностей.
Неохотно, после долгих уговоров, Илда, наконец, решилась на тяжкие для нее воспоминания:
- Мы были женаты больше года, но я все никак не могла забеременеть. А в те времена считалось, что проблемы такого рода могут быть только у женщины, но ни в коем случае не у мужчины. Мы ездили к специалистам в Рио, Сан-Паулу, но у меня ничего не находили. Причина была в Тиноку.
- А Лижия, а Селена? — не удержалась от вопроса Аманда.
— Это было потом, когда он все-таки согласился, пройдя курс лечения. Тиноку был так уязвлен своей, как он считал, неполноценностью, что вообще какое-то время избегал меня. Мы спали в разных комнатах...
Потому он и связался с Камилой...
— Ладно, не будем об этом, — недовольно поморщилась Аманда. — Расскажи лучше, как у вас появилась я. Где вы меня нашли?
— Тебя взяли из детского дома. Отец ездил туда один, сам выбрал тебя и привез домой... Ты была такая красивая, беленькая! Глазки...
— Избавь меня от подробностей! — прервала ее Аманда. — Вы должны были рассказать мне все значительно раньше.
— Отец считал иначе. Он очень привязался к тебе и вел себя так, будто ты и вправду была его дочерью. А меня едва допускал к тебе.
— Так может, я и в самом деле — его родная дочь, только от какой-нибудь другой женщины? Ну... как Селена... — с надеждой произнесла Аманда, но Илда вынуждена была ее разочаровать:
— Нет, у меня есть документы об удочерении.
— Где они? Покажи!
Илда принесла свидетельство об удочерении. Аманда дрожащими руками взяла его, прочитала и, скрипнув зубами, сказала Илде:
— Вот этой бумажки у нас в доме никогда не было! Ты поняла меня? И разговора нашего тоже не было! Я ни о чем тебя не спрашивала, а ты не отвечала мне!
- Да-да, конечно, — охотно поддержала ее Илда. — Ты для меня всегда была родной дочерью. Я люблю тебя ничуть не меньше Лижии.
— Ладно, хватит сантиментов! — грубо оборвала ее Аманда и удалилась в свою комнату.
Илда же поспешила к Сервулу и обвинила его в невиданной жестокости. Она не могла понять, почему он, молчавший столько лет, вдруг решил открыть Аманде тайну, которая так больно ее ранила.
Сервулу объяснил Илде, что заставило его так поступить:
— Если уж вы заговорили о жестокости, то более жестокого человека, чем Аманда, я просто не знаю. Несколько лет я безропотно терпел все унижения, которым она подвергала моего сына. Но сегодня Аманда перешла всякие границы: клялась, что убьет Шику! Ее нужно было остановить!
— Неужели ты поверил в ее угрозы? Аманда нервная, неуравновешенная, это правда. Но она не способна на преступление!
— Простите, дона Илда, но вы, кажется, плохо знаете свою дочь. Аманда жестокая и мстительная.
— К сожалению, я знаю, насколько она уязвима, — вздохнула Илда. — И теперь, после того, что ей стало известно, я просто боюсь за нее.
— Что ж, вы защищаете свою дочь, а я вправе постоять за своего сына, — ответил на это Сервулу.
Илду его ответ огорчил.
— Я рассчитывала на твое понимание, но, похоже, только зря потеряла время. Теперь мне остается лишь надеяться, что тебе все-таки не удалось разбить жизнь моей дочери!

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Лето нашей тайны. Убийство на пляже любви. Книга 1.