www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Настоящая кровь. Шарлин Харрис. Сьюки Стакхаус. Мертвы, пока светло


Настоящая кровь. Шарлин Харрис. Сьюки Стакхаус. Мертвы, пока светло

Сообщений 21 страница 40 из 43

21

Глава 5
Часть 3

Джейсон появился, как только я смогла поймать его. Мне пришлось позвонить в четыре или пять мест, прежде чем я застала его у Мерлотта. Барменом в эту ночь работал Терри Бельфлер, и как только он вернулся, передав Джейсону просьбу немедленно появиться в бабушкином доме, я попросила его позвонить Сэму и сообщить, что у меня проблемы и я не смогу выйти на работу несколько дней.

Должно быть, он сразу дозвонился до Сэма, потому что тот появился у меня через полчаса, все еще одетый так же, как был на собрании. При виде него я посмотрела вниз, вспомнив, что расстегнула блузу, когда зашла в гостиную, о чем, конечно, совершенно забыла. Но я выглядела вполне пристойно. Должно быть, Билл привел меня в порядок. Может, позже это меня и смутит, но сейчас я была ему благодарна.

Джейсон вошел, и когда я сообщила Сэму, что бабушка умерла, погибла насильственной смертью, он просто посмотрел на меня. Казалось, за его глазами ничего не происходит. Словно кто-то стер способность воспринимать что-то новое. Но тут до него дошло, и он рухнул на колени там, где стоял, а я опустилась рядом. Он обнял меня, положил голову мне на плечо, и так мы сидели какое-то время. Остались мы одни.

Билл и Сэм вышли на двор и сидели на садовых стульях, не путаясь у полиции под ногами. Потом и нас с Джейсоном попросили выйти хотя бы на крыльцо, так что мы тоже предпочли посидеть снаружи. Вечер был тихим, я сидела лицом к дому, все огни в котором сияли, как на именинном пироге, а люди сновали туда-сюда, словно муравьи, которых пустили на вечеринку. И все это происходило вокруг материи, которой стала моя бабушка.

— Что случилось? — спросил наконец Джейсон.

— Я вернулась с собрания, — очень медленно рассказала я. — Сэм уехал в своем фургоне. Я поняла, что что-то не так. Осмотрела все комнаты. — История того, как я нашла бабушку, официальная версия. — Потом вошла в кухню и увидела ее.

Джейон медленно повернул голову, и наши глаза встретились.

— Расскажи все.

Я медленно покачала головой. Но он имел право знать.

— Она была избита, но, похоже, постояла за себя. Кто бы это ни был, он сперва ранил ее. А потом, кажется, удушил. — Я не могла даже смотреть брату в глаза. — Это я виновата, — сказала я шепотом.

— С чего ты взяла? — спросил Джейсон голосом скучным и вялым.

— Наверное, кто-то собирался убить меня, как убил Маудет и Дон, а вместо меня убил бабушку.

Я видела, как эта мысль проникает в мозг Джейсона.

— Я собиралась вечером быть дома, пока она будет на собрании, но в последний момент меня пригласил Сэм. Моя машина осталась здесь, как обычно, потому что мы уехали в его пикапе. Бабуля оставила свою машину сзади, где разгружала, так что все выглядело так, словно ее дома нет, я одна. Она подкинула Билла домой, но он пошел переодеваться после того, как помог ей вытащить все из машины. И он ушел, а тот, кто здесь был… настиг ее.

— А почему ты думаешь, что это не Билл? — спросил Джейсон, словно Билл не сидел прямо рядом с ним.

— А почему ты думаешь, что это не кто-то другой? — спросила я, злясь на Джейсонову тупость. — Это мог быть кто угодно, кто угодно из наших знакомых. Не думаю, что это был Билл. Не думаю, что он убил Маудет и Дон. А я считаю, что бабушку убил именно их убийца.

— А ты знаешь, — слишком громко спросил Джейсон, — что бабушка оставила весь дом одной тебе?

Он словно окатил меня ведром холодной воды. Я заметила, как вздрогнул Сэм, а глаза Билла стали холоднее и темнее.

— Нет. Я всегда была уверена, что мы разделим этот дом, как делили тот, — я имела в виду дом родителей, где теперь жил Джейсон.

— И землю она оставила тебе.

— Зачем ты говоришь мне это? — Я едва не зарыдала снова, как раз решив, что на сегодня хватит слез.

— Она была несправедлива! — закричал он. — Это было нечестно, а теперь она уже не сможет ничего исправить!

Меня начало трясти. Билл вытащил меня из кресла и начал ходить со мной по двору. Сэм уселся перед Джейсоном и попытался серьезно поговорить с ним тихим и настойчивым голосом.

Билл обнял меня, но я тряслась не переставая.

— Что он имел в виду? — спросила я, не предполагая, что Билл станет отвечать.

— Ничего, — ответил он. Я удивленно посмотрела на него. — Он просто не мог ничем помочь бабушке и не смог принять мысль о том, что кто-то ждал тебя, а вместо тебя убил ее. Так что ему надо было на что-нибудь разозлиться. И вместо того, чтобы разозлиться на тебя из-за того, что ты осталась в живых, он распалился на это. Не стоит принимать близко к сердцу.

— Как странно, что ты это говоришь, — заявила я.

— Я посещал вечерние курсы психологии, — сообщил мне вампир Билл Комптон.

Что ж, охотник всегда изучает поведение жертвы.

— Почему бабушка оставила все мне, а не Джейсону?

— Возможно, ты выяснишь это потом, — сказал он, и это меня успокоило.

Тут из дома вышел Энди Бельфлер, остановился на ступеньках и уставился в небо, словно там были начертаны какие-то свидетельства.

— Комптон, — резко окликнул он.

— Нет, — вырвалось у меня — скорее стон, чем слово.

Билл посмотрел на меня с некоторым удивлением, что в его случае можно было назвать сильной реакцией.

— Теперь начнется, — произнесла я в ярости.

— Ты защищала меня, — сказал он. — Ты решила, что полиция заподозрит меня в убийстве этих двух женщин. Поэтому и хотела убедиться, что они знались с другими вампирами. Теперь ты уверена, что Энди Бельфлер попытается обвинить меня в гибли твоей бабушки.

— Да.

Он глубоко вздохнул. Мы стояли во тьме, в тени деревьев, окаймлявших двор. Энди снова позвал Билла.

— Сьюки, — мягко произнес Билл. — Я тоже уверен, что в качестве жертвы предполагалась ты.

Для меня было почти шоком услышать это от кого-то.

— Я не убивал их. Так что если убийца один и тот же, я этого сделать не мог, и он поймет это. Несмотря на то, что он Бельфлер.

Мы пошли обратно на свет. Мне хотелось, чтобы всего этого не было. Я мечтала, чтобы все эти огни и люди исчезли, даже Билл. Я хотела, чтобы мы остались в доме вдвоем с бабулей, а она была бы счастливой, как тогда, когда я видела ее в последний раз.

Это было бессмысленно и по-детски, но я ничего с этим не могла поделать. Я рассеялась в этой мечте, потерялась настолько, что не заметила беды, пока она не случилась.

Мой брат Джейсон подошел ко мне и ударил меня по лицу.

Это было так неожиданно и болезненно, что я пошатнулась и упала на бок, больно ударившись коленкой.

Джейсон, казалось, собирался продолжить, но тут передо мной возник Билл, наклонился. Его клыки торчали, он был ужасен. Сэм схватил Джейсона и швырнул его, кажется, лицом в землю, чтобы сравнять счет.

Энди Бельфлер оцепенел при этом внезапном всплеске насилия. Но миг спустя он ступил на газон между двумя нашими маленькими группами. Он посмотрел на Билла и сглотнул, но все же произнес ровным голосом:

— Билл, назад. Он больше не тронет ее.

Билл глубоко дышал, пытаясь смирить в себе жажду крови Джейсона. Я не могла читать его мысли, но язык его тела был мне вполне понятен.

Не могла я прочесть и мысли Сэма, но он был явно в ярости.

Джейсон всхлипывал. Его мысли представляли собой мешанину.

Энди Бельфлеру все это очень не нравилось, он предпочел бы засадить всех нас.

Я устало поднялась на ноги и прикоснулась к ссадине на щеке, чтобы отвлечься от боли в сердце, от ужасного горя, которое полностью поглотило меня.

Мне казалось, что эта ночь никогда не кончится.

Похороны были самыми крупными за всю историю общины Ренард. Так сказал министр. Под ослепительным небом раннего лета мою бабушку погребли близ отца с матерью, на нашем семейном участке древнего кладбища, что раскинулось между домом Комптонов и бабушкиным.

Джейсон оказался прав. Теперь это был мой дом. И дом, и двадцать акров земли, как и права на ископаемые. Бабушкины деньги были разделены поровну между нами, и бабушка поставила условием передачу Джейсону моей половины дома родителей, если я хотела обрести все права на ее дом. Сделать это было несложно, и мне не нужны были деньги за эту половину дома, хотя мой адвокат и посмотрел на меня с сомнением, когда я сказала ему об этом. Джейсон бы просто взорвался, если бы я потребовала выплатить за мою половину. То, что я была совладелицей дома, всегда казалось ему просто шуткой. Но то, что бабушка оставила весь свой дом мне, оказалось для него шоком. Она лучше понимала его, чем я.

К счастью, у меня были другие источники дохода, кроме бара. Я пыталась сосредоточиться на чем угодно, кроме своей потери. Уплата налогов за землю и дом плюс поддержание в порядке дома, которое почти полностью до сих пор лежало на бабушке, могли подорвать мой бюджет.

— Думаю, ты захочешь переехать, — сказала Максина Фортенберри, разбираясь на кухне. Она принесла салат из ветчины и теперь старалась помочь мне в уборке.

— Нет, — удивившись, ответила я.

— Но, милочка, ведь это случилось прямо здесь… — Массивное лицо Максины перекосило от заботы.

— Об этой кухне у меня сохранилось куда больше хороших воспоминаний, чем плохих, — объяснила я.

— Ах, какое чудесное отношение к жизни, — удивленно сказала она. — Сьюки, ты куда умнее, чем многие привыкли считать.

— Благодарю, миссис Фортенберри, — сказала я, и если мой тон и показался ей суховатым, то она никак на это не отреагировала. Наверное, это было мудро.

— Твой приятель придет на похороны? — На кухне было очень тепло. Громоздкая, квадратная Максина утирала лицо кухонным полотенцем. Место, где лежала бабушка, отскребли ее друзья, Господь да благословит их.

— Приятель? Ах, Билл… Нет, он не сможет.

Она тупо уставилась на меня.

— Все ведь будет происходить днем.

Она по-прежнему не понимала.

— Он не может выйти.

— Ох, ну конечно. — Она слегка постучала себя по виску, показывая, что пытается туда что-то вбить. — Вот я глупая. А он и впрямь изжарится?

— Ну, говорит, что да.

— Знаешь, я так рада, что он тогда выступил перед нами, это действительно во многом изменило отношение к нему как к члену общества.

Я отвлеченно кивнула.

— А эти убийства вызывают так много чувств, Сьюки. И так много говорят о вампирах, которые, конечно, повинны в них.

Я посмотрела на нее прищуренными глазами.

— Не злись-ка на меня, Сьюки Стакхаус! Билл был так любезен, рассказав все эти истории на встрече «Потомков», что теперь большинство считает его неспособным на то, что было сделано со всеми этими женщинами. — Интересно, что это были за истории, подумала я, вздрагивая. — Но у него бывают гости, вид которых не внушает людям доверия.

Наверное, она имела в виду Малкольма, Лиама и Диану. Мне их вид тоже не понравился, и я удержалась от автоматического побуждения защищать их.

— Вампиры различаются между собой не меньше, чем люди, — заметила я.

— Именно так я и сказала Энди Бельфлеру, — отметила она, страстно кивая головой. — Я сказала Энди, что ему следует поискать среди других, тех, кто не хочет учиться жить среди людей, не таких, как Билл Комптон, который действительно старается. Он сообщил мне в морге, что наконец-то закончил делать кухню.

Я сумела только уставиться на нее, пытаясь понять, что мог бы делать в кухне Билл. Зачем ему это?

Но ни одна из попыток отвлечься не работала, и наконец я осознала, что все равно буду рыдать. И начала.

На похоронах Джейсон стоял рядом со мной, очевидно, преодолевший волну злобы и пришедший в чувства. Он не прикоснулся ко мне и не говорил со мной, но и не ударил. Я чувствовала себя ужасно одиноко. Но внезапно поняла, взглянув на гору, что весь город скорбит со мной. Насколько я могла видеть, во всех узких кладбищенских проездах стояли машины. Сотни людей в темном стояли у навеса. Сэм появился в костюме, выглядя совершенно непривычно. Арлена, стоявшая рядом с Рене, надела цветастое воскресное платье. Лафайет стоял позади толпы, вместе с Терри Бельфлером и Чарлси Тутен, так что бар, видно, был закрыт! И все бабушкины друзья, все, кто еще держался на ногах. Мистер Норрис открыто плакал, прижимая к глазам белоснежный носовой платок. На тяжелом лице Максины были выгравированы признаки печали. Пока министр говорил то, что считал необходимым сказать, пока мы с Джейсоном сидели вдвоем на нашем участке на шатких складных стульях, что-то во мне оторвалось и улетело прочь, в сияющую синеву. Я поняла, что теперь бабуля дома, что бы с ней ни случилось.

Остальная часть дня прошла в тумане, и слава Богу. Я не хотела запоминать все это, не хотела даже понимать, что происходит. Но один момент выделился из общей массы.

Мы с Джейсоном стояли у обеденного стола в бабушкином доме, между нами было заключено временное перемирие. Мы приветствовали присутствовавших на похоронах, большая часть из которых старалась деликатно не обращать внимания на синяк у меня на щеке.

Мы пережили это. Джейсон думал, что он пойдет домой, выпьет, и ему не придется некоторое время со мной встречаться, а там все уладится. Я думала почти так же. Кроме выпивки.

К нам подошла некая состоятельная дама из тех, что просчитывают каждый вариант ситуации, которая их особо и не касается.

— Мне так жаль вас, деточки, — сказала она. Я посмотрела на нее. Ни за что бы не вспомнила, как ее зовут. Она была методисткой, у нее было трое взрослых детей. Но вот имя ее вылетело напрочь.

— Мне так грустно видеть вас сегодня одних, и это напоминает мне о ваших родителях, — продолжала она с лицом, застывшим в маске симпатии, которая не была искренней. Я глянула на Джейсона, на даму, кивнула.

— Да, — сказала я. Но мысль ее я услышала еще до того, как она ее высказала, и побледнела.

— Но где же был сегодня брат Адели, ваш внучатый дядя? Ведь он еще жив.

— Мы не общаемся, — ответила я, и мой тон отпугнул бы любого более чувствительного, чем эта дама.

— Но ее единственный брат! Вы, конечно… — ее голос смолк, когда наш совместный взгляд возымел действие.

Еще несколько человек отметило отсутствие дядюшки Бартлетта, но мы дали всем понять, что это наше семейное дело. Эта дама — как бишь ее звали? — просто понимала все куда медленнее. Она принесла устричный салат, и я предполагала швырнуть его в помойку, как только она уберется.

— Нам следовало сообщить ему, — тихо сказал мне Джейсон после того, как она ушла. Я поставила защиту. Мне совершенно не хотелось знать, о чем он думает.

— Позвони ему, — предложила я.

— Хорошо.

За весь остаток дня мы больше не сказали друг другу ни слова.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:02)

+1

22

Глава 6
Часть 1

Три дня после похорон я оставалась дома. Слишком долго, мне надо было вернуться в мир. Но я продолжала думать о том, что мне нужно сделать, по крайней мере, так я себе заявляла. Я вычистила комнату бабушки. Заскочила Арлена, и я попросила ее помочь, потому что не могла находиться одна среди бабушкиных вещей, таких знакомых и насыщенных ее своеобразным запахом — смесью детской присыпки «Джонсон» и камфары.

Арлена помогла мне упаковать все, чтобы отвезти в бюро помощи пострадавшим. В северном Арканзасе в последние несколько дней прошли торнадо, так что люди, имущество которых погибло, вполне могли использовать эти вещи. Бабушка была ниже и стройнее меня, да кроме того, наши вкусы слишком различались, поэтому я ничего не оставила себе, кроме ее драгоценностей. Она никогда не злоупотребляла ими, но то, что она носила, было подлинным и было мне дорого.

Удивительно, сколько всего бабуля смогла впихнуть в свою комнату! Мне не хотелось и думать о том, что делалось на чердаке. С этим можно будет разобраться позже, осенью, когда там станет достаточно прохладно, а у меня будет время подумать.

Может, я и выбросила больше, чем стоило выбросить, но это заставило почувствовать себя деятельной и сильной, и я решительно проделала эту работу. Арлена складывала и запаковывала, откладывая бумаги и фотографии, письма, счета и чеки. Бабушка никогда не пользовалась кредитной картой и, слава богу, никогда не покупала про запас, что облегчило уборку.

Арлена спросила про бабушкину машину. Ей было пять лет, и пробег накопился очень небольшой.

— Может, стоит продать твою и оставить эту? — спросила она. — Твоя поновее, но она маленькая.

— Я еще не думала об этом, — ответила я. И поняла, что на сегодня максимум того, на что я способна — это дочистить спальню, ни о чем не задумываясь.

Во второй половине дня комната опустела. Мы с Арленой перевернули матрас, и я перестелила постель. Кровать была старой, с балдахином на четырех опорах. Бабушкина спальня всегда казалась мне очень красивой. Тут мне пришло в голову, что теперь это моя комната. Я могу перебраться в спальню, которая больше по размеру, и пользоваться отдельной ванной вместо той, что близ залы.

Внезапно я поняла, что именно этого и хочу. Мебель в моей спальне была перевезена сюда из дома родителей, когда они погибли, и была скорее детской. Излишне женственная, она некиим образом напоминала о кукле Барби и просыпаниях в школу.

Сама я не часто просыпала и не спала слишком много.

Нет, нет, нет, я не собираюсь попадаться в эту старую западню. Я то, что я есть, моя жизнь продолжается, и я могу наслаждаться ею — маленькими радостями, которые помогают жить дальше.

— Я, наверное, переберусь сюда, — заявила я Арлене, которая заклеивала коробку.

— Не слишком ли скоро? — спросила она. И вспыхнула, решив, что проявила себя излишне критично.

— Мне будет легче спать здесь, чем жить с другой стороны и думать, что эта комната пустует, — ответила я. Арлена обдумала это, склонившись над коробкой со скотчем в руках.

— Да, понимаю, — согласилась она, кивая огненно-рыжей головой.

Мы загрузили коробки в машину Арлены. Она любезно согласилась закинуть их в центр приема вещей по пути домой, и я с признательностью приняла это предложение. Мне не хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня понимающе и с жалостью, пока я сдавала бабушкины наряды, башмаки и ночнушки.

Перед отъездом Арлены я обняла ее и поцеловала в щеку, и она уставилась на меня. Такое раньше меж нами не водилось. Она склонила голову к моей и мы мягко стукнулись лбами.

— Сумасшедшая девица, — сказала она с любовью. — Заходи к нам. Лиза хочет, чтобы ты снова посидела с ней.

— Передай ей привет от тети Сьюки, и Коби тоже.

— Хорошо. — Арлена направилась к машине, ее пламенеющие кудри развевались вокруг головы, а полное тело делало униформу официантки сплошным обещанием.

Машина Арлены пропала меж деревьев, а моя энергия улетучилась. Я чувствовала себя тысячелетней и одинокой. И так теперь будет всегда.

Есть мне не хотелось, но по часам пришла пора обедать. Я зашла в кухню и вытащила из холодильника один из множества контейнеров. В нем оказалась индейка с виноградным салатом, которые я любила. Но сейчас я просто ковырялась вилкой, присев за стол. Потом бросила это занятие, убрала контейнер в холодильник и направилась в ванну, чтобы принять душ. Углы в шкафах всегда пыльные, и даже такая хорошая хозяйка как бабушка не могла справиться с этим.

Принять душ было просто замечательно. Горячая вода словно смыла часть моих страданий. Я помыла голову, промыла каждый дюйм тела, побрила ноги и подмышки. Выбравшись, я подергала брови, нанесла на тело лосьон, дезодорант, спрей, чтобы волосы не спутывались, и вообще все, до чего смогла дотянуться. С мокрыми волосами, спускающимися по спине каскадом спутанных прядей, я натянула на себя пижаму с чирикающей птичкой и взялась за расческу. Потом уселась перед телевизором — посмотреть что-нибудь, пока расчесываю волосы, что всегда утомительно.

Смысл снова исчез, и я почти оцепенела.

Дверной звонок прозвенел, когда я шла по гостиной с расческой в одной руке и полотенцем в другой.

Я посмотрела в глазок. На пороге терпеливо ждал Билл.

Я впустила его, не чувствуя ни радости, ни досады от его визита.

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением — пижама, мокрые волосы, босые ноги. Отсутствие макияжа.

— Входи, — предложила я.

— Уверена?

— Да.

Он вошел, оглядываясь, как обычно.

— Чем занимаешься? — спросил он, оглядывая кипу вещей, которые я отложила, решив, что они могут пригодиться бабушкиным друзьям. Например, мистер Норрис будет рад получить портрет маленькой бабушки с матерью в рамке.

— Сегодня я вычищала спальню, — ответила я. — Думаю туда перебраться. — Больше я ничего не могла придумать. Он обернулся и осторожно посмотрел на меня.

— Позволь расчесать твои волосы, — попросил он.

Я безразлично кивнула. Билл уселся на диване в цветочек и указал мне на старую оттоманку, стоявшую перед ним. Я послушно уселась, и он чуть двинулся вперед, охватив меня бедрами. Уставившись на шевелюру, он начал распутывать мои волосы.

Как всегда, его тишина оказалась целительной. Каждый раз это было похоже на то, когда опускаешь ногу в прохладный водоем после долгой и пыльной прогулки в жаркий день.

И вдобавок длинные пальцы Билла прекрасно управлялись с моей гривой. Я сидела, закрыв глаза, и постепенно успокаивалась. Я ощущала движения его тела за спиной, когда он орудовал расческой. Можно было расслышать удары его сердца, подумала я, но тут же удивилась своим мыслям. В конце концов, его сердце не билось.

— Я привык заниматься этим делом со своей сестрой Сарой, — тихо промурлыкал он, словно поняв, насколько я расслабилась, пытаясь не нарушить моего состояния. — Волосы у нее были темнее твоих и даже немного длиннее. Они их никогда не стригла. Когда мы были еще детьми, а мама оказывалась занята, она заставляла меня заниматься своими волосами.

— А Сара была старше тебя или младше? — спросила я медленным сонным голосом.

— Младше, на три года.

— А еще у тебя были братья или сестры?

— Двое умерли в младенчестве, — медленно ответил он, словно с трудом мог вспомнить. — Брат Роберт умер, когда ему было двенадцать, а мне одиннадцать. Он подхватил лихорадку. Теперь-то его бы накачали пенициллином, и он бы поправился. Но тогда этого не было. Сара пережила войну, и она, и мать, а вот отец умер, пока я был на фронте. Насколько я понимаю, его хватил удар. Моя жена тогда жила вместе с моими, а дети…

— Ох, Билл, — печально прошептала я, осознавая, как много он потерял.

— Не надо, Сьюки, — сказал он, и его голос снова обрел спокойную ясность.

Некоторое время он трудился молча, пока расческа не начала скользить по волосам свободно. Потом взял белое полотенце, которое я накинула на ручку дивана, и начал подсушивать их, одновременно распушая пальцами.

— М-м-м, — промычала я, и это больше не было голосом человека, нуждающегося в утешении.

Его холодные пальцы подняли волосы с моей шеи, и я ощутила у основания шеи его губы. Я не могла ни говорить, ни двигаться. Я медленно выдохнула, стараясь не испустить больше ни звука. Его губы передвинулись к моему уху, и он поймал мочку зубами. Затем коснулся языком. Его руки обвили меня, скрестились на моей груди, наклонили меня к нему.

Чудесно, что я слышала только голос его тела, а не всю эту чепуху, которая обычно и портит такие моменты. А тело его говорило что-то совсем простое.

Он поднял меня легко, словно младенца. Повернул к себе и усадил себе на колени так, что мои ноги оказались по обе стороны от него. Я обняла его и нагнулась, чтобы поцеловать. Это все продолжалось и продолжалось, пока язык Билла не задал ритм, который поняла даже столь неопытная женщина, как я. Пижама скользнула вверх по моим бедрам. Мои руки начали беспомощно скрести по его рукам. Странно, но в этот момент я подумала о сковороде с карамелью, которую бабушка ставила на плиту, вспомнила ее теплое сладкое золото. Он поднялся вместе со мной.

— Куда? — спросил он.

И я показала на бывшую бабушкину спальню. Он понес меня, мои ноги обвились вокруг, голова лежала на его плече. Положил на чистую постель и встал рядом с ней. В лунном свете, скользившем через незашторенное окно, я видела, как он быстро и аккуратно раздевается. Мне нравилось смотреть на это, и я поняла, что мне нужно сделать то же. Смущаясь, я стянула с себя пижаму и швырнула на пол.

Я смотрела на него. Никогда в жизни я не видела ничего столь прекрасного и столь пугающего.

— Ох, Билл, — взволнованно сказала я, когда он очутился рядом со мной в кровати, — боюсь, что я тебя разочарую.

— Это невозможно, — прошептал он. Его глаза смотрели на мое тело, словно то был глоток воды в пустыне.

— Я слишком мало знаю, — призналась я едва слышно.

— Не волнуйся. Я знаю достаточно. — Его пальцы скользили по мне, касаясь таких мест, к которым никто никогда не прикасался. Я задрожала от удивления.

— А это будет не так, как с простым парнем? — спросила я.

— Ну нет.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Это будет лучше, — сказал он на ухо, и я ощутила муку чистого возбуждения.

Чуть стесняясь, я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, и он издал вполне человеческий звук. Потом звук стал глубже.

— Теперь? — спросила я, и голос мой дрожал и срывался.

— Да, — ответил он и оказался на мне.

Минуту спустя он понял всю степень моей неопытности.

— Надо было сказать мне, — очень мягко произнес он. Он сдерживался себя усилием, к которому почти можно было прикоснуться.

— Только не останавливайся, — попросила я, ощущая, что сойду с ума или произойдет еще что-то ужасное, если он не станет продолжать.

— Я и не собираюсь останавливаться, — пообещал он чуть мрачно. — Сьюки… будет больно.

В ответ я приподнялась. Он издал странный звук и вошел.

Я затаила дыхание и закусила губу. О-о-о.

— Дорогая, — сказал Билл. Никто так меня не называл раньше. — Как ты? — Вампир или нет, но он дрожал от усилия сдержаться.

— Да, — сказала я. Я была на волоске, и если мы бы сейчас не продолжили, потеряла бы решимость. — Теперь, — произнесла я и вцепилась ему в плечо зубами.

Он прерывисто вздохнул, вздрогнул и начал двигаться. Сперва я была ошарашена, но потом поймала ритм и стала отвечать. Он нашел это весьма возбуждающим, и у меня возникло ощущения, что грядет нечто — нечто, если можно так сказать, большое и хорошее.

— Пожалуйста, Билл, прошу… — и я впилась ногтями ему в бедра. Почти, почти… И тут какое-то изменение в нашем положении позволило ему оказаться глубже, и я, не успев ничего понять, почувствовала, что взлетаю, лечу… где-то среди белизны и золотых проблесков… Зубы Билла оказались у моей шеи, и я ответила согласием. Ощутила, как входят в меня его клыки, но боль была слабой, возбуждающей, и вот он уже оторвался от маленькой ранки.

Мы лежали так еще долго, вздрагивая время от времени. Никогда в жизни не забуду я его вкуса и его запаха, никогда не забуду ощущения, когда он в первый раз оказался во мне — вообще впервые для меня, — никогда не забуду этого наслаждения.

Наконец Билл лег рядом со мной, облокотился на локоть и положил руку мне на живот.

— Я у тебя первый.

— Да.

— Ох, Сьюки, — он нагнулся, чтобы поцеловать меня, проведя губами по горлу.

— Видишь, я многого не знала, — застенчиво сказала я. — А тебе было хорошо? Я имею в виду, по сравнению с другими? Я стану лучше.

— Ты можешь стать более искусной, Сьюки, но лучше ты не станешь. — Он поцеловал меня в щеку. — Ты изумительна.

— У меня все будет болеть?

— Ты, наверное, решишь, что это странно, но я не помню. Единственной девственницей в моей жизни была моя жена, но это было полтора века назад… да, тебе будет больно. Мы не сможем заниматься любовью день или два.

— Но твоя кровь лечит, — сказала я после паузы, чувствуя, как покраснели мои щеки. В лунном свете было видно, как он повернулся, чтобы посмотреть прямо на меня.

— Это так, — подтвердил он. — А ты хочешь?

— Конечно. А ты?

— Да, — выдохнул он и укусил себя за руку.

Это было так неожиданно, что я вскрикнула. Он обмакнул палец в свою кровь и, прежде чем я успела напрячься, ввел его в меня. Он начал очень нежно двигать им, и боль моментально исчезла.

— Спасибо, — сказала я. — Теперь мне лучше.

Но он не убрал палец.

— Ой, — сказала я. — Ты собираешься снова заняться этим? Можешь? — Его палец продолжал двигаться, и я начала надеяться.

— Давай посмотрим, — предложил он, и в его темном сладостном голосе звучало удовлетворение. Едва узнавая себя, я прошептала:

— Скажи, что мне нужно делать.

И он начал.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:06)

0

23

Глава 6
Часть 2

На следующий день я вернулась на работу. Несмотря на целительную силу крови Билла, я чувствовала некий дискомфорт, но и прилив сил. Для меня это было совершенно новым чувством. Трудно было не ощущать себя разбитной — нет, это неправильное слово, вернее — невероятно самодовольной.

Конечно, в баре меня ждали все те же проблемы — непрестанная какофония голосов, назойливость. Но мне стало как-то легче справляться с этим, запихивать в карман. Мне легче было держать защиту, и вследствие этого я чувствовала себя более расслабленно. А может, из-за того, что я была расслаблена — а я была! — мне было легче держать защиту? Не знаю. Но мне было лучше, и я могла принимать соболезнования завсегдатаев не слезами, а спокойствием.

Джейсон появился во время ланча, выпил пару пива с гамбургером, что не было типичным для него. Обычно он не пил в течение рабочего дня. Я знала, что стоит мне сказать об этом напрямую, как он сорвется, поэтому просто спросила, все ли в порядке.

— Меня сегодня снова вызывали, — сказал он вполголоса. Осмотрелся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, но бар был наполовину пуст, поскольку сегодня в здании общины проходило заседание Ротари-клуба.

— О чем тебя спрашивали? — Я тоже говорила тихо.

— Как часто я видел Маудет, заправлялся ли всегда у нее… Снова и снова, будто я не отвечал на эти вопросы семьдесят пять раз. Мой шеф уже на грани, Сьюки, и мне трудно обвинять его в этом. Я не был на работе дня два, а то и три со всеми этими полицейскими штучками.

— Может, тебе стоит нанять адвоката? — беспокойно спросила я.

— То же мне сказал и Рене.

Значит, мы с Рене Леньером думали одинаково.

— Как насчет Сида Матта Ланкастера? — Сидней Мэтью Ланкастер, добрый сын и большой любитель виски, слыл самым агрессивным судебным адвокатом в округе. Мне он нравился, поскольку всегда обращался ко мне вежливо, когда я обслуживала его в баре.

— Наверное, это лучший вариант. — Джейсон выглядел настолько раздражительным и хмурым, насколько на это способен такой красавчик. Мы обменялись взглядами. Мы оба понимали, что бабушкин адвокат был слишком стар и не смог бы справиться с делом, если бы Джейсона, неровен час, арестовали.

Джейсон был слишком занят собой, чтобы заметить во мне какие-то перемены, но я надела белую рубашку для гольфа (вместо обычной футболки с круглым вырезом) из-за воротника. Арлена была более наблюдательна, чем мой брат. Она послеживала за мной все утро, и к затишью, наступившему в три, была уверена в своем диагнозе.

— Что, девочка, — спросила она, — развлекалась?

Я покраснела как свекла. Определение «развлекаться» делало наши с Биллом отношения проще, но пока все было именно так. Я не знала, что выбрать. То ли заявить: «Нет, мы занимались любовью», то ли промолчать, то ли сказать Арлене, что это не ее дело, то ли просто крикнуть: «Да!»

— Ну, Сьюки, и кто же это?

— Э-э, ну, он не…

— Не местный? Ты встречаешься с одним из служащих «Боссиер Сити»?

— Нет, — неуверенно отозвалась я.

— Сэм? Я видела, как он смотрит на тебя.

— Нет.

— Тогда кто?

Я вела себя, словно стыдилась. «Распрями-ка спину, Сьюки Стакхаус! — строго повелела я себе. — И плати по счету».

— Билл, — ответила я, надеясь, что она скажет: «А, конечно».

— Билл, — тупо повторила Арлена. Я заметила, что Сэм подошел к нам и прислушался. Как и Чарлси Тутен. Даже Лафайет просунул голову в окошко.

— Билл, — повторила я, стараясь говорить уверенно. — Ну, Билл.

— Билл Аберъюнис?

— Нет.

— Билл…

— Билл Комптон, — спокойно вставил Сэм, как раз когда я собиралась сказать то же самое. — Вампир Билл.

Арлена была ошарашена, Чарлси Тутен тут же вскрикнула, а Лафайет уронил челюсть на грудь.

— Милочка, а не могла бы ты встречаться с нормальным человеческим парнем? — спросила меня Арлена, когда снова обрела способность говорить.

— Нормальные человеческие парни не приглашали меня. — Я чувствовала, как на щеках полыхает краска. Я стояла, выпрямив спину, принимая вызов, и по мне это было заметно.

— Но, дорогая моя, — проговорила своим детским голоском Чарлси Тутен, — у Билла ведь… вирус.

— Я знаю, — ответила я, различая в своем голосе резкость.

— Я-то решил, что ты скажешь, будто встречаешься с черномазым, а ты нашла еще покруче, а? — прокомментировал Лафайет, берясь за пилочку для ногтей.

Сэм ничего не сказал. Он стоял, прислонившись к стойке, и вокруг его рта возникла белая линия, словно он изнутри кусал щеку.

Я посмотрела на них по очереди, заставляя или проглотить, или выплюнуть.

Арлена первой пришла в себя.

— Ну что ж! Пусть-ка он будет с тобой поласковее, не то мы все ему покажем!

Все нашли в себе силы рассмеяться, пусть и слабо.

— Зато ты сэкономишь на бакалее! — заявил Лафайет.

И тут Сэм одним движением перечеркнул все это неуверенное приятие, внезапно подойдя ко мне и оттянув воротник рубашки.

Молчание моих друзей можно было резать ножом.

— Вот черт! — очень тихо сказал Лафайет.

Я посмотрела Сэму прямо в глаза, решив, что никогда ему этого не прощу.

— Не смей трогать мою одежду, — заявила я ему, отступая на шаг и поправляя воротник. — И не лезь в мою личную жизнь!

— Я боюсь за тебя, я волнуюсь за тебя, — произнес он, когда Арлена и Чарлси быстро нашли себе занятия.

— Это неправда… Или не вся правда. Ты просто злишься. Послушай-ка, приятель! Ты никогда не привлекал меня.

И я отправилась вытирать столы. Потом собрала солонки и заполнила их. Потом проверила перечницы, бутылочки с острым перцем и соусом табаско на каждом столике и в каждой кабинке. Я работала, глядя прямо перед собой, и потихоньку атмосфера разрядилась.

Сэм ушел в свою контору и занялся бумагами или еще чем-то, мне было наплевать, чем, пока он держал свое мнение при себе. У меня не проходило ощущение, что он сорвал завесу с частной сферы моей жизни, когда открыл мою шею, и я его не простила. Арлена и Чарлси были при деле, как и я, и к моменту, когда начала сходиться толпа людей, закончивших работу, мы снова были достаточно дружелюбны друг с другом.

Арлена зашла со мной в дамскую комнату.

— Слушай, Сьюки, я хотела спросить. Правда ли вампиры так хороши по части любовных дел, как все говорят?

Я просто улыбнулась.

Билл появился этим вечером в баре, сразу после наступления темноты. Мне пришлось работать допоздна, так как у одной из вечерних официанток что-то случилось с машиной. Его только что не было — и вот он уже здесь, замедляет движение, чтобы я заметила, как он входит. Если у Билла и существовали какие-то сомнения по поводу того, стоит ли предавать наши отношения огласке, то он не придал им значения. Он поднял мою руку и поцеловал ее так, что будь этот жест проделан кем-то другим, это показалось бы ужасно фальшивым. Я ощутила, как прикосновение его губ к тыльной стороне моей ладони распространяется до самых кончиков пальцев ног, и он тоже осознал это.

— Как ты нынче вечером? — прошептал он, и я вздрогнула.

— Слегка… — Слова не шли с языка.

— Расскажешь мне позже, — предложил он. — Когда ты заканчиваешь?

— Как только Сюзи доберется.

— Приходи ко мне.

— Ладно. — Я улыбнулась ему, чувствуя себя сияющей и легкой.

Билл улыбнулся мне в ответ. Моя близость оказала воздействие, его клыки слегка высунулись, и для любого другого эффект улыбки был бы несколько выбивающим из колеи.

Он нагнулся, чтобы поцеловать меня, слегка прикоснувшись к щеке, и повернулся, чтобы уйти. Но в этот момент вечер покатился кубарем.

В бар вошли Малкольм и Диана, распахнув двери настежь. Интересно, куда подевался Лиам? Может, ставил машину. Надеяться на то, что они оставили его дома, было нелепо.

Жители Бон Темпс стали уже привыкать к Биллу, но броский Малкольм и не менее броская Диана взволновали публику. Первой моей мыслью было: это явление никак не способствует приятию наших с Биллом отношений.

На Малкольме были кожаные штаны и рубашка с цепями. Он выглядел, словно сошел с обложки рок-альбома. На Диане сверкал цельный комбинезон из лайкры или чего-то похожего, тонкого и обтягивающего, цвета лайма. Если захотеть, наверняка можно было пересчитать все волоски на ее теле. Черные обычно не заходили к Мерлотту, но если для кого-то из них такой визит и был совершенно безопасен, так это для Дианы. Лафайет таращил глаза через окошко раздачи в неприкрытом восхищении, приправленном солидной порцией страха.

Пара вампиров вздрогнула от притворного удивления, увидев Билла. Насколько я могла судить, Билл не был особо рад их присутствию, но пережил вторжение спокойно, как, впрочем, и все остальное.

Малкольм поцеловал Билла в губы, как и Диана. Сложно сказать, чье приветствие показалось посетителям бара более вызывающим. Биллу лучше бы продемонстрировать свое отвращение и сделать это прямо сейчас, если он хочет сохранить хорошие отношения с жителями Бон Темпс.

Билл, не будь дураком, сделал шаг назад и обнял меня, отделив себя от вампиров и присоединив к людям.

— Так твоя крошечная официантка все еще жива, — сказала Диана, и ее голос разнесся по всему бару. — Ну не удивительно ли?

— Ее бабушку убили на прошлой неделе, — тихо сказал Билл, пытаясь подавить желание Дианы закатить сцену.

Ее роскошные карие лунатические глаза задержались на мне, и мне стало холодно.

— Это правда? — спросила она и рассмеялась.

Вот так. Никто не простил бы ей теперь. Пожелай Билл найти способ укрепиться, я бы написала именно такой сценарий. С другой стороны, отвращение, которое сгущалось среди людей, сидевших в баре, могло создать реакцию и прокатиться и по Биллу.

Конечно… для Дианы и ее приятелей Билл был ренегатом.

— И когда же кто-нибудь укокшит тебя, деточка? — она поддела мой подбородок пальцем, но я отбросила ее руку.

Она бы накинулась на меня, если бы Малкольм не удержал ее руку, лениво, без видимого усилия. Но я заметила напряжение в его стойке.

— Билл, — сказал он, словно не напрягал каждый мускул, чтобы удержать Диану. — Я слышал, что в этом городке неквалифицированная рабочая сила исчезает с поразительной скоростью. А маленькая птичка из Шривпорта пропела мне, что ты и твоя подружка были в «Клыкочущем веселье» и расспрашивали, кто из вампиров бывал с убитыми клыками-кулаками.

— Но это только между нами, понимаешь, — продолжил Малкольм, и внезапно его лицо стало настолько серьезным, что это пугало. — Некоторым из нас не нравится ходить на бейсбол и (он явно перетряс свою память в поисках чего-то столь же отвратительно человеческого) барбекю. Мы — Вампиры! — он произнес это величественно, с очарованием, и, готова поручиться, множество людей попали под его чары. Малкольм был достаточно умен, чтобы попытаться загладить неприятное впечатление, которое произвела Диана. Одновременно он выказывал и свое презрение тем, кому оно предназначалось.

Я собрала весь свой вес и наступила им ему на ногу. Он оскалил на меня клыки. Люди в баре моргнули и встряхнулись.

— Почему бы вам просто не уйти отсюда, мистер? — спросил Рене. Он сгорбился у бара, поставив локти вокруг своего пива.

В этот момент все висело на волоске, и бар мог обернуться полем кровавой битвы. Похоже, никто из людей не понимал, насколько сильны вампиры, насколько они безжалостны. Билл встал передо мной, что не укрылось ни от одного взгляда.

— Что ж, если нашего общества не желают… — протянул Малкольм. Его мужественное мускулистое тело не соответствовало журчащему голоску, который он изобразил. — Эти добрые люди хотят есть мясо, Диана, и действовать по-человечески. Сами по себе. Или с нашим бывшим другом Биллом.

— Кажется, наша маленькая официанточка хочет сделать с Биллом кое-что очень человеческое, — начала Диана, но Малкольм схватил ее за руку и вытащил из зала, прежде чем она успела нанести еще какой-либо урон.

Весь бар вздрогнул, когда они выходили за дверь, и я решила, что лучше пойду, пусть даже не дождавшись Сюзи. Билл ждал меня снаружи. Когда я спросила, почему, он ответил, что хотел удостовериться в том, что они действительно ушли.

Я поехала за Биллом к нему, думая о том, что от этого визита вампиров мы отделались сравнительно легко. Мне было любопытно, зачем приходили Диана и Малкольм. Казалось странным, что они болтались так далеко от дома и внезапно решили заскочить к Мерлотту. Они не прилагали никаких усилий к ассимиляции, может, они просто хотели несколько повредить намерениям Билла.

Дом Комптонов явственно отличался от того, каким я видела его в последний раз, в тот злополучный вечер, когда я встретила других вампиров.

Рабочие действительно постарались для Билла, то ли оттого, что боялись его, то ли оттого, что он хорошо платил. Может, по обеим причинам. В гостиной был новый потолок и свежие обои, белые с неброским цветочным узором. Паркетные полы были вычищены и сияли, как и было изначально. Билл провел меня на кухню. Она была обставлена скромно, но была чистой и светлой, с новым холодильником, наполненным бутылочками с синтетической кровью.

Ванная внизу стала роскошной.

Насколько я успела узнать, Билл никогда не пользовался ванной, по крайней мере — для обычных человеческих нужд. Я озиралась в изумлении.

Пространство для этой громадной ванной было позаимствовано у кладовой и старой кухни.

— Мне нравится принимать душ, — сказал он, указывая на душевую кабину в углу. Она вместила бы двух взрослых, да еще, пожалуй, пару карликов в придачу. — А еще мне нравится лежать в теплой воде. — Он указал на середину помещения, на громадную лохань, окруженную палубой из кедра, на которую с двух сторон вели лесенки. Вокруг стояли горшки с цветами. Все это было настолько приближено к царской роскоши, насколько только может быть в северной Луизиане.

— Что это? — спросила я с почтением.

— Портативное спа, — гордо ответствовал Билл. — В нем есть струи, которые можно подбирать для каждого человека индивидуально, регулируя напор воды. Это теплая ванна, — упростил он.

— В ней и сиденья есть, — отметила я, заглянув внутрь. Поверху шел орнамент из зеленой и голубой плитки. Снаружи располагались ручки управления.

Билл повернул их и пустил воду.

— Хочешь, примем ванну вместе? — предложил он.

Я почувствовала, как щеки пылают, а сердце бьется чаще.

— Может, сейчас? — Пальцы Билла потянули мою рубашку за подол, заправленный в черные шорты.

— Ну… может быть, — я не могла решиться посмотреть на него прямо, стоило подумать о том, что этот — ладно, мужчина — видел меня больше, чем я когда-либо кому-либо позволяла, включая и врачей.

— Ты скучала? — спросил он, расстегивая мои шорты и стягивая их.

— Да, — ответила я сразу, потому что это было правдой. Он рассмеялся и нагнулся, чтобы развязать мои кроссовки.

— А о чем ты больше всего скучала?

— О твоем молчании, — сказала я, не задумываясь.

Он посмотрел на меня. Его пальцы помедлили потянуть за шнурок, чтобы развязать бантик.

— Мое молчание, — повторил он.

— Я не могу читать твои мысли. Ты даже не представляешь, Билл, насколько это здорово!

— Я надеялся, что ты назовешь что-нибудь другое.

— Ну, обо всем этом я тоже скучала.

— Тогда расскажи мне об этом! — предложил он, стягивая с меня носки и пробегая пальцами по бедрам, чтобы стащить с меня трусики.

— Билл! Я стесняюсь, — запротестовала я.

— Сьюки, со мной можно не стесняться. Со мной меньше, чем с кем бы то ни было иным. — Он встал, снял с меня рубашку и потянулся, чтобы расстегнуть лифчик, пробегая пальцами по следам, которые оставили на коже бретельки, чтобы переключить внимание на мою грудь. Сам он одновременно ногами стаскивал с себя сандалии.

— Я попробую, — сказала я, глядя в пол.

— Раздень меня.

Ну это-то я могла сделать. Я быстро расстегнула на нем рубашку, выправила ее из-за пояса и скинула с плеч. Потом расстегнула пояс и начала расстегивать пуговицу на брюках. Она была тугой, и мне пришлось попотеть. Я готова была зарыдать, если пуговица наконец не подастся. Я чувствовала себя неуклюжей и неумелой. Он взял мои руки и положил себе на грудь.

— Медленнее, Сьюки, тише, — сказал он, и голос его был мягким и дрожащим. Я расслабилась почти осязаемо дюйм за дюймом и начала гладить его грудь, как он делал это с моей, завивая волоски вокруг своих пальцев и нежно пощипывая его плоские соски. Его рука легла мне на затылок и мягко надавила. Я и не знала, что мужчинам такое нравится, но Биллу нравилось несомненно, так что я уделила равное внимание и второму соску. Пока я занималась этим, мои пальцы возобновили сражение с пуговицей, и на сей раз она легко расстегнулась. Я потянула брюки вниз, и запустила пальцы внутрь трусиков.

Он помог мне забраться в ванну, вода пенилась вокруг наших ног.

— Искупать тебя сперва? — спросил Билл.

— Нет, — тихо ответила я. — Дай-ка лучше мыло мне.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:05)

0

24

*

+1

25

*

0

26

*

0

27

*

0

28

*

0

29

*

0

30

*

0

31

*

0

32

*

0

33

*

0

34

*

0

35

Глава 12
Часть 1 из 4

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:10)

0

36

Глава 12
Часть 2 из 4

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:09)

0

37

Глава 12
Часть 3 из 4

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:09)

0

38

Глава 12
Часть 4 из 4

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:09)

0

39

*

0

40

*

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Настоящая кровь. Шарлин Харрис. Сьюки Стакхаус. Мертвы, пока светло