www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Настоящая кровь. Шарлин Харрис. Сьюки Стакхаус. Мертвы, пока светло


Настоящая кровь. Шарлин Харрис. Сьюки Стакхаус. Мертвы, пока светло

Сообщений 1 страница 20 из 43

1

КНИГА 1
автор: Шарлин Харрис
перевод: А. Воскресенская

жанр: Ужасы, Любовно-фантастические романы   
серия: Сьюки Стакхаус
название книги: Мертвы, пока светло
кол-во глав: 12

Аннотация:
Вампир и телепатка...
Весьма необычная парочка влюбленных даже для «готского рая» — Французского квартала Нью-Орлеана.
Но, как известно, недостатки есть у каждого мужчины — даже у вампира.
Например, плохая компания, имеющая привычку убивать молодых женщин.
Этого и следовало ожидать... Но как с этим разбираться?!

Примечания:
1 - «Благодарные мертвецы» — американская рок-группа, образовавшаяся в 1966 г. — Прим. пер.

Отредактировано Nusya (24.12.2010 18:54)

0

2

Глава 1
Часть 1

Я ждала долгие годы, прежде чем вампир переступил порог бара.

С тех пор, как четыре года назад вампиры восстали из гроба (это они сами так шутят), я надеялась, что хоть один да забредет в Бон Темпс. В нашем городке есть все виды меньшинств — почему бы не появиться и такой новинке, как признанные законом бессмертные? Но, видно, сельская северная Луизиана не слишком привлекала вампиров. С другой стороны, Нью-Орлеан поистине был их местом — вспомнить только Энн Райс.

От Бон Темпс до Нью-Орлеана не так уж далеко, и все посетители бара сходились на том, что их там столько — плюнуть некуда, чтобы не попасть в вампира. Так что, наверное, лучше не стоит и пытаться.

Но я-то ждала своего вампира.

Можно сказать, я не особо стараюсь выделиться. И вовсе не из-за того, что не хороша собой. Я очень даже симпатичная: голубоглазая блондинка двадцати пяти лет, ноги длинные, грудь крепкая, талия осиная. И я неплохо смотрюсь в летней форме официантки, которую подобрал для нас Сэм: черные шорты, белая футболка, белые носки, черные кроссовки.

Но есть у меня один физический недостаток. По крайней мере, я стараюсь думать о нем именно так. А вот наши постоянные клиенты считают меня просто сумасшедшей. Как бы то ни было, но я почти не бегаю на свидания. Так что для меня много значат маленькие радости.

И вот он сел за один из моих столиков — вампир.

Я сразу поняла, кто он. И удивилась, что никто больше не обернулся поглазеть на него. Они просто не смогли узнать его! А по мне так его кожа слегка светилась. Я сразу все поняла.

Впору было плясать от радости, и я в самом деле слегка отбила чечетку прямо у стойки. Сэм Мерлотт, мой босс, глянул на меня сквозь коктейль, который смешивал, и чуть улыбнулся. Я схватила поднос и блокнот и отправилась к столику вампира. Меня не покидала надежда, что помада еще не смазалась, а хвостик не растрепался. Я была напряжена и чувствовала, что улыбка рывками приподнимает уголки рта.

Он был погружен в свои мысли, так что у меня была возможность хорошенько его рассмотреть. Думаю, росту в нем было чуть меньше шести футов. Волосы густые, каштановые, зачесаны назад и достигают воротника, а длинные бакенбарды казались удивительно старомодными. Конечно, он был бледен; да ведь он же мертвец, если верить старым сказкам. Политически корректная версия, та, на которую теперь ссылаются сами вампиры, гласит, что вот этот парень пал жертвой вируса, который заставил его пару дней пролежать, словно мертвого, а потом сделал аллергиком на солнечный свет, серебро и чеснок. Детали зависят от того, какую газету читать. Все они нынче переполнены всякой ерундой о вампирах.

У него были красивые, резко очерченные губы и темные изогнутые брови. Прямо из точки схождения бровей начинался нос, словно у принца с византийской мозаики. Когда он наконец поднял голову, я увидела, что его глаза темнее волос, а белки невероятно белы.

— Чего желаете? — спросила я, безмерно счастливая.

Он приподнял брови.

— Найдется у вас бутылочка синтетической крови?

— Простите, нет. Сэм только что заказал. Будет на следующей неделе.

— Тогда, пожалуйста, красного вина, — сказал он, и голос его был холоден и чист, словно поток, проносящийся по отполированным камням. Я громко рассмеялась. Это было слишком хорошо.

— Вы, мистер, не обращайте внимания. Сьюки — она сумасшедшая, — прозвучал знакомый голос из кабинки у стены. Радость из меня словно выкачали, но я все еще ощущала, как на губах пляшет улыбка. Вампир уставился на меня, глядя, как мое лицо меняет выражение.

— Я сейчас принесу вино, — ответила я и удалилась, даже не взглянув на самодовольную физиономию Мака Раттрея. Он бывал здесь почти каждый вечер, он и его жена Дэнис. Я называла их Парой Крыс. Они всячески старались унизить меня с тех пор, как переехали в арендованный трейлер на Углу Четырех Дорог. Я надеялась, что когда-нибудь они покинут Бон Темпс так же внезапно, как и появились здесь.

Когда они впервые появились у Мерлотта, я лишь чуть-чуть послушала их мысли — знаю, очень глупо с моей стороны. Но я устаю, как и любой другой, и хотя большую часть времени стараюсь ставить блок против чужих мыслей, которые всплывают у меня в уме, иногда я просто сдаюсь. Так я узнала о Раттреях кое-что, чего, возможно, не знали остальные. Например, что они сидели в тюрьме, хотя я и не знала, за что. А еще я прочла противные мыслишки Мака о себе. А из мыслей Дэнис я узнала, что пару лет назад она отказалась от ребенка, который был не от Мака.

А еще они никогда не давали чаевых.

Сэм налил стакан красного домашнего вина и бросил взгляд на столик вампира, подавая мне поднос.

Когда он снова посмотрел на меня, я поняла, что он тоже знает, что наш покупатель относится к бессмертным. Глаза у Сэма голубые, как у Пола Ньюмена, не то что мои — мутного серо-голубого цвета. Его тоже можно назвать блондином, но его волосы вьются, а цвет их скорее огненно-рыжий. Он всегда выглядит слегка загорелым, и каким бы хрупким он ни выглядел в одежде, я видела, как он разгружает грузовики, скинув рубашку, и скажу, что силы в нем достаточно. Я никогда не читала мысли Сэма. Он мой босс. А мне уже приходилось бросать работу после того, как я узнавала такое, чего мне вовсе не хотелось знать о своем начальстве.

Но Сэм не стал комментировать, он просто передал мне вино. Я проверила, был ли стакан безупречно чист, и отправилась к столику вампира.

— Ваше вино, сэр, — церемонно произнесла я и осторожно поставила стакан на стол прямо перед ним. Он вновь посмотрел на меня, а я, раз уж представилась возможность, уставилась в его прекрасные глаза.

— Прошу вас, — гордо произнесла я. За мной раздался крик Мака Раттрея:

— Эй, Сьюки! Еще кувшинчик пива сюда!

Я вздохнула и повернулась, чтобы забрать у Крыс пустой кувшин. Я заметила, что сегодня Дэнис выглядела хорошо, на ней был сетчатый топ и короткие шорты, а копна каштановых волос была уложена модными завитками. Дэнис не была хорошенькой, но держалась так броско и самоуверенно, что это было непросто заметить.

Чуть погодя, к моему потрясению, я увидела, что Раттреи перебрались за столик вампира. Они разговорились. Я не сказала бы, чтобы он охотно отвечал им, но все же и не уходил.

— Посмотри-ка! — с отвращением сказала я Арлене, моей сослуживице-официантке. Арлена рыжая, веснушчатая, на десять лет старше меня и была замужем четыре раза. У нее двое детей, но временами мне кажется, что она принимает меня за третьего.

— А, тот парень? — ответила она без особого интереса. Сейчас Арлена встречается с Рене Леньером, в котором я ничего интересного не вижу, но она кажется довольной. Думаю, Рене был ее вторым мужем.

— Эй, да он же вампир! — заявила я, потому что не могла не поделиться хоть с кем-нибудь своей радостью.

— Правда? Здесь? Подумать только! — откликнулась она, улыбаясь, чтобы показать, что понимает мое настроение. — Не слишком-то он умен, раз сидит с Крысами. С другой стороны, Дэнис, конечно, устроит ему шоу.

Я подумала об этом только после замечания Арлены. Она куда лучше замечает сексуальные ситуации, потому что у нее куда больше опыта по этой части.

Вампир был голоден. Я слышала, что синтетическая кровь, которую изобрели японцы, была достаточно питательна, чтобы поддерживать вампиров в норме, однако по-настоящему она не могла утолить их голод. Поэтому время от времени и происходили «несчастные случаи». (Так они сами называли кровавые убийства людей). И вот вам Дэнис Раттрей — постукивает по шее, поворачивает голову туда-сюда… вот стерва.

В это время в бар заявился мой братец Джейсон и подошел, чтобы обнять меня. Он прекрасно знает, что женщины ценят мужчин, хорошо относящихся к своей семье и к инвалидам, а обнимая меня, он убивал обоих зайцев. Не то чтобы ему нужны были дополнительные плюсы. Он красавчик. Он может быть и злобным, но большинство женщин предпочитает этого не замечать.

— Привет, сестричка! Как там бабуля?

— Нормально, все так же. Заходи проведать.

— Зайду. Кто свободен вечерком?

— Сам смотри. — Я обратила внимание, что стоило Джейсону повести взглядом, как рой женских рук взлетел оправлять волосы, блузки, губы.

— О, да я вижу ДиАнну. Она одна?

— Она с дальнобойщиком из Хаммонда. Он сейчас в уборной. Увидишь.

Джейсон ухмыльнулся мне, а я подивилась, как женщины не замечают в его улыбке самодовольства. Даже Арлена одернула футболку, когда зашел Джейсон, хотя уж она-то могла бы разбираться в мужчинах после четырех браков. Дон, еще одна официантка, с которой я работаю, встряхнула гривой и распрямила спину, чтобы выставить свои титьки. Джейсон помахал ей в знак приветствия. Она попыталась изобразить пренебрежение. Она иногда встречается с Джейсоном и все же хочет, чтобы он замечал ее.

Я была сильно занята. В субботний вечер каждый приходит к Мерлотту, чтобы посидеть. Так что на время я выпустила из виду своего вампира. Когда я в следующий раз улучила минутку посмотреть на него, он болтал с Дэнис. Мак смотрел на него с таким алчным видом, что я взволновалась. Я подошла к их столику и посмотрела на Мака. Сняла наконец защитные блоки и стала слушать.

...

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:33)

0

3

Глава 1
Часть 2

Мак и Дэнис сидели в тюрьме за выкачивание крови из вампиров.

Я очень расстроилась, но все же на автомате донесла кувшин пива и несколько стаканов к столику на четверых. Кровь вампиров считалась средством, приносящим исцеление от болезней и повышающим сексуальные способности, что-то вроде преднизона и виагры в одном флаконе, так что существовал черный рынок с огромным спросом на чистую неразбавленную кровь вампиров. А где есть спрос — находится и предложение. Вот такими подонками оказалась и Пара Крыс. Они заманивали вампира в ловушку, выкачивали из него кровь, а потом продавали ее маленькими флакончиками за пару сотен баксов каждый. Последнюю пару лет кровь считается наркотиком. Иные покупатели сходят с ума, отведав чистой крови вампиров, но это никак не влияет на рынок.

Вампиры, из которых выкачана кровь, как правило, долго не живут. Те, кто занимался таким промыслом, обычно просто бросали вампиров где попало. Когда всходило солнце, для них все было кончено. Хотя время от времени можно было прочесть о сорванных гешефтах — когда вампирам удавалось спастись. Но тогда находили мертвыми добытчиков.

И вот сейчас мой вампир вставал и уходил с Крысами. Мы встретились взглядами с Маком, и я поняла, что он испугался моего выражения лица. Он отвернулся, отстранив меня, как поступал практически любой другой.

Это меня взбесило. Совершенно.

Но что было делать? Пока я боролась с собой, они вышли за дверь. Поверит ли мне вампир, если я побегу за ним и расскажу, что узнала? Никто другой не верил. Или если вдруг и верил, то боялся и ненавидел меня за то, что я могу читать мысли, спрятанные в человеческом мозгу. Арлена просила меня как-то ночью прочитать, что думает ее четвертый муж. Она была уверена, что он собирается бросить ее с детьми. Но я отказалась, потому что хотела сохранить единственного друга. Да даже Арлена не могла попросить меня напрямую, ведь это означало бы признание моего дара, моего проклятья. Люди не в состоянии принять такое. Им проще думать, что я сумасшедшая. Да порой почти что так и есть!

Так я и колебалась в смущении, гневе и страхе, пока не поняла, что мне просто необходимо действовать. Меня пришпорил этот взгляд Мака — словно я была неприкасаемой. Я проскользнула в бар к Джейсону. Он поглаживал ДиАнну по ноге. Общее мнение гласило, что она такого не одобряла. Дальнобойщик из Хаммонда хмурился с другой стороны от нее.

— Джейсон, — требовательно произнесла я. Он обернулся и посмотрел на меня предостерегающе. — Слушай, а та цепь все еще в кузове пикапа?

— Никогда не выхожу без нее из дома, — лениво ответил он, рассматривая мое лицо. — Собираешься подраться, Сьюки?

Я улыбнулась ему, так привыкнув к этой маске, что улыбка не составила мне труда.

— Надеюсь, нет, — бодро отрапортовала я.

— Может, помочь? — В конце концов, он все-таки был мне братом.

— Да нет, спасибо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Потом подошла к Арлене.

— Слушай, мне надо убежать чуть пораньше. За моими столами почти пусто, прикроешь? — Не думаю, что я когда-нибудь раньше просила об этом Арлену, хотя сама частенько помогала ей. Да и она предлагала свою помощь.

— Отлично, — сказала я. — Если смогу — вернусь. Ты приберешься в моей части, а я помогу тебе с трейлером.

Арлена с энтузиазмом тряхнула рыжей гривой.

Затем я показала боссу на дверь, на себя, и сделала движение пальцами, чтобы показать, что я ухожу. Сэм кивнул. Он явно не был в восторге.

Так что я вышла из задней двери, стараясь ступать по гравию бесшумно. Служебная стоянка располагалась позади бара, за дверями в кладовку. Там стояли машины повара, Арлены, Дон и моя. Справа от меня, к востоку, перед трейлером стоял пикап Сэма.

Я прошла по гравийной служебной стоянке на асфальтовое покрытие большой стоянки для машин посетителей к западу от бара. Пространство, на котором стояло заведение Мерлотта, окружал лес, и по краям парковка была в основном гравийной. Сэм позаботился о хорошем освещении, и заливавший окрестности сюрреалистический свет высоких фонарей заставлял все выглядеть более чем странно. Я увидела помятую спортивную красную машину Пары Крыс, так что они были где-то рядом.

Наконец я отыскала и фургончик Джейсона. Он был черным с розовыми и голубыми брызгами по бокам. Несомненно, ему нравилось, когда на него обращали внимание. Я открыла багажник и пошарила в поисках толстой цепи, которую он всегда носил с собой на случай драки. Обнаружив, я прижала ее к себе, чтобы не звякала.

Секунду пришлось потратить на размышление. Единственным более или менее уединенным уголком поблизости, куда Раттреи могли заманить вампира, был дальний край стоянки, где ветви деревьев нависали прямо над машинами. В этом направлении я и двинулась, стараясь перемещаться быстро и незаметно. Каждые несколько секунд я останавливалась и прислушивалась. Вскоре стали слышны стон и голоса. Я проскользнула между машинами и увидела их именно там, где и предполагала. Вампир навзничь лежал на земле, лицо его искажала мучительная гримаса, а на запястьях поблескивала цепь, спускаясь к щиколоткам. Серебро. На земле близ Дэнис уже стояло два маленьких флакона, и она крепила к игле новый шприц. Резинка над локтем жестоко впилась в его руку.

Они стояли ко мне спинами, и вампир тоже пока меня не видел. Я опустила свернутую цепь так, что теперь свободно свисало добрых три фута. Кого атаковать первым? Оба «крыса» были маленькими и злобными. Я вспомнила, как презрительно отвернулся Мак и то, что он никогда не давал чаевых. Мак будет первым.

На самом деле я никогда раньше не дралась. Но почему-то смотрела на предстоящее дело с оптимизмом.

Я выпрыгнула из-за пикапа и взмахнула цепью. Удар пришелся по спине Мака, стоявшего на коленях рядом с жертвой. Он вскрикнул и подпрыгнул. Взглянув на меня, Дэнис продолжила наполнять третий шприц. Рука Мака нырнула к ботинку и вернулась с чем-то поблескивающим. Я сглотнула. В его руке был нож.

— О-о, — сказала я и изобразила улыбку.

— Скотина бешеная! — заорал он. Похоже было, что он с нетерпением ждет момента пустить свой нож в дело. Я была слишком занята, чтобы поставить умственную защиту, и ясно увидела, что Мак собирается со мной сделать. Это окончательно вывело меня из себя. Я двинулась к нему с намерением причинить столько боли, сколько смогу. Но он был уже готов и прыгнул, выставив вперед нож, пока я взмахивала цепью. Он попытался полоснуть меня по руке и лишь чуть-чуть промазал. Цепь сорвалась и обвилась вокруг его тощей шеи, словно любовница. Маков крик триумфа превратился в бульканье. Раттрей уронил нож и обеими руками вцепился в звенья цепи. Задыхаясь, он упал на колени, сорвав цепь с моей руки.

Ну вот, пропала Джейсонова цепь. Я нагнулась и схватила нож Мака, держа его, словно имела какое-то представление о том, как им пользуются. Дэнис бросилась вперед, словно ведьма, в перекрестьях света и тени огней парковки.

И остановилась, увидев, что я держу Маков нож. Она ругалась, проклинала и говорила что-то ужасное. Я дождалась, пока она иссякнет.

— Убирайтесь. Немедленно. Живо.

Если бы взглядом можно было проделать дыру, моя голова уподобилась бы дуршлагу. Она попыталась схватить флаконы с кровью, но я прошипела, чтобы их оставили на месте. Тогда она подняла Мака на ноги. Он все еще издавал бульканье и цеплялся за цепь. Дэнис почти поволокла его к машине и швырнула на пассажирское сиденье. Выдрав из кармана ключи, она бросилась на место водителя.

Услышав, как заработал мотор, я внезапно поняла, что теперь у Крыс есть еще одно оружие. Двигаясь быстрее, чем когда-либо, я подбежала к голове вампира, выдохнула «Толкайся ногами», подхватила его под руки и поволокла со всей силы. Он понял и попытался опираться и отталкиваться. Мы оказались в лесу как раз в тот момент, когда красная машина с грохотом приблизилась к нам. Дэнис промахнулась всего на ярд, и то лишь потому, что ей пришлось резко выворачивать — иначе она въехала бы в сосну. Потом я услышала, как шум мощного мотора «крысиной» машины утих вдали.

— Ой-ей, — выдохнула я и опустилась рядом с вампиром, потому что колени отказывались держать меня дальше. С минуту я тяжело дышала, пытаясь собраться. Вампир слегка шевельнулся, и я посмотрела на него. К своему ужасу, я увидела, что с его запястий в тех местах, где их коснулось серебро, срываются струйки дыма.

— Ах ты, бедняжка, — пробормотала я, злясь на себя, что сразу не занялась им. Все еще пытаясь отдышаться, я начала распутывать тонкую серебряную цепь, которая оказалась очень длинной.

— Бедный малыш, — шептала я, не задумываясь до поры, насколько нелепо это звучит. Пальцы у меня ловкие, так что его руки я распутала довольно быстро. Интересно, чем Крысы могли отвлечь его, чтобы суметь так замотать. Представив это, я покраснела.

Вампир прижал руки к груди, пока я разбиралась с серебром на ногах. Со щиколотками дело обстояло лучше, поскольку Пара Крыс не позаботилась задрать штанины, чтобы серебро касалось кожи.

— Прости, не смогла появиться здесь раньше, — сказала я виновато. — Сейчас тебе станет лучше, да? Мне уйти?

— Нет.

Я чувствовала себя почти счастливой, пока он не добавил:

— Они могут вернуться, а я пока не в состоянии драться. — Его холодный голос был неровен, но мне не показалось, что он задыхается.

Я сделала кислое выражение лица и, пока он приходил в себя, приняла несколько мер предосторожности. Для начала — повернулась к нему спиной, признавая его право на уединение. По себе знаю — неприятно, когда на тебя пялятся, меж тем как ты пытаешься справиться с болью. Потом присела на корточки и стала наблюдать за машинами на парковке. Несколько машин уехало, другие заняли их место, но ни одна не подъехала к нашему краю стоянки. По тому, как шевельнулся воздух, я поняла, что вампир сел.

...

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:35)

0

4

Это сериал?

0

5

Ну вообще, да... =)
"Настоящая кровь" называется.

0

6

Глава 1
Часть 3

Он не стал ничего говорить. Я повернула голову влево, чтобы посмотреть на него. Он оказался ближе, чем мне казалось. Его большие темные глаза смотрели прямо в мои; клыки были втянуты, что меня слегка разочаровало.

— Спасибо, — сухо сказал он. Стало быть, не пришел в восторг от того, что его спасла девушка. Типичный мужик. Зато, раз он был столь неблагодарен, я почувствовала, что тоже имею право на некую грубость, и полностью открыла свой мозг.

И услышала… и ничего не услышала.

— Ой! — выскочило у меня, и я ощутила удивление в собственном голосе, едва ли осознавая, что я говорю. — Я тебя не слышу.

— Спасибо, — повторил вампир, преувеличенно шевеля губами.

— Да нет, я слышу, что ты говоришь, но… — И в возбуждении я сделала то, чего никогда бы себе не позволила в обычном состоянии, поскольку это было назойливо, излишне интимно, и вдобавок открывало, насколько я больна. Я полностью повернулась к нему, положила ладони по сторонам его белого лица и пристально посмотрела на него. Я собрала всю свою энергию. Ничего. Это было как если бы меня постоянно оглушало радио — станции, которых я не выбирала, — а затем внезапно произошло переключение на такую волну, которую приемник не ловит.

Райское наслаждение!

Его глаза расширились и потемнели, хотя держался он совершенно спокойно.

— Ой, простите, — сказала я, внезапно смутившись. Я спрятала руки и продолжила смотреть на парковку. Я начала нести что-то про Мака и Дэнис, думая все время о том, как здорово было бы иметь приятеля, которого не слышишь, пока он сам не заговорит вслух. Как прекрасна была его тишина!

— Так что я решила, что лучше схожу и посмотрю, что с вами, — заключила я, совершенно не представляя, что говорила до того.

— Вы пришли спасти меня. Это отважно, — сказал он таким обольстительным голосом, что будь на моем месте ДиАнна, она бы выпрыгнула из своих красных нейлоновых трусиков.

— Бросьте, — сказала я ехидно, с глухим шорохом усаживаясь прямо на землю. Целую секунду он выглядел изумленным, прежде чем его лицо вновь приобрело гладкую белизну.

— А вы не боитесь быть наедине с голодным вампиром? — спросил он, и в словах его проскользнуло нечто лукавое, но вместе с тем и опасное.

— Нет.

— Вы считаете себя в безопасности, поскольку пришли меня спасти? Полагаете, что у меня сохранилась хоть капля сентиментальности за все эти годы? Вампиры часто предают тех, кто доверяет им. Мы, знаете ли, не признаем человеческих ценностей.

— Множество людей предают тех, кто доверяет им, — сообщила я. Мы тоже умеем быть прагматиками. — Я не совсем идиотка. — В качестве иллюстрации я вытянула руку и повернула голову. Пока он приходил в себя, мне вздумалось намотать цепь Крыс себе на шею и руки.

Он заметно вздрогнул.

— Зато у тебя в паху есть такая сочная артерия, — произнес он, после паузы изменив тактику. Теперь его голос был скользким, словно змея.

— Не говорите гадостей, — велела я. — И слушать не стану.

Мы снова в молчании посмотрели друг на друга. Я боялась, что никогда больше его не увижу. В конце концов, его первое посещение Мерлотта трудно было назвать удачным. Так что я постаралась запомнить каждую деталь, чтобы сохранить память об этой встрече как сокровище — надолго-надолго. Это была такая редкость, такая награда. Хотелось снова прикоснуться к его коже. Я не могла вспомнить, какой ощутила ее. Но это уже переходило границы приличия и могло бы спровоцировать его вновь начать соблазнять меня.

— Хочешь выпить кровь, которую они собрали? — неожиданно спросил он. — Это в некотором роде отразит мою благодарность. — Он указал на лежащие на асфальте флаконы. — Считается, что моя кровь улучшит твою сексуальную жизнь и здоровье.

— Я здорова как лошадь, — честно призналась я. — А о моей сексуальной жизни говорить не приходится. Так что делайте с ней что хотите.

— Но ты можешь ее продать, — предложил он, хотя мне показалось, что ему просто интересно, что я отвечу.

— Я к ней не притронусь, — оскорбленно ответила я.

— Ты другая, — сказал он. — Кто ты? — Похоже, он прокручивал в голове различные варианты, судя по тому, как смотрел на меня. К счастью, я не могла ничего услышать.

— Ну, я Сьюки Стакхаус, официантка, — произнесла я. — А как вас зовут? — Я решила, что уж об этом можно спросить, не считая себя навязчивой.

— Билл, — ответил он.

Прежде чем попробовать сдержаться, я уже рухнула от смеха.

— Вампир Билл! — простонала я. — Я-то думала, что будет Антуан, Бэзил или Лэнгфорд! Билл! — Давненько я так не смеялась. — Ладно, Билл, увидимся. Мне пора возвращаться на работу. — Я почувствовала, как напряженная гримаса скользнула на место, стоило мне подумать о Мерлотте. Я положила руку Биллу на плечо и поднялась. Оно было словно каменным, и я вскочила на ноги так быстро, что чуть не упала снова. Я проверила, были ли отвороты носок строго на одном уровне, осмотрела одежду, проверив, не порвалось ли что во время драки с Крысами. Я отряхнула седалище, поскольку сидела прямо на грязном асфальте, и, помахав Биллу на прощание, двинулась через парковку.

Очень бодрый вышел вечерок, дал много пищи для размышлений. Я почувствовала себя почти столь же жизнерадостной, как моя улыбка.

Только вот Джейсон будет в ярости из-за цепи.

Вечером после работы я поехала домой — это всего лишь в четырех милях к югу от бара. Когда я вернулась к месту службы, Джейсон уже ушел (как и ДиАнна), что тоже было хорошо. По дороге к дому бабушки, месту моего обитания, я обдумывала события ушедшего вечера. Мы живем прямо перед кладбищем Высокие Сосны, что близ узкой двуполосной окружной дороги. Дом начал возводить мой пра-пра-прадед, а у него были свои представления об уединении, поэтому чтобы добраться до нашего семейного гнезда, нужно свернуть с окружной дороги, проехать через лес, а там посреди расчищенного пространства уже и стоит дом.

Несомненно, он не является памятником старины, раз уж за долгие годы все самые старые части дома были разобраны или перестроены. Конечно, в нем есть и электричество, и водопровод, и канализация, и теплоизоляция — словом, все чудные современные штучки. А еще у него по-прежнему есть жестяная крыша, которая ослепительно блестит в солнечные дни. Когда крыша прохудилась, я собиралась заменить жесть обычной черепицей, но бабушка сказала «нет». Хотя платила я, но дом-то бабушкин, так что вот вам жестяная крыша.

Имеет здание историческую ценность или нет, только я жила в нем примерно с семи лет, а до этого часто гостила, так что я его любила. Для меня это был просто большой старый семейный дом. Как мне казалось, слишком большой для меня и бабушки. Широкий фасад украшала затененная веранда, а покрашен он был в белый цвет, ибо бабушка во всем придерживалась традиций. Я прошла через просторную гостиную, заставленную потрепанной мебелью, которая нас вполне устраивала, затем через холл в первую спальню слева, самую большую.

Адель Хейл Стакхаус, моя бабушка, сидела в своей высокой кровати, и целый миллион подушечек был подложен под ее худые плечи. На ней была хлопковая ночная рубашка с длинными рукавами, несмотря на то, что весенняя ночь была теплой, и лампа возле кровати все еще была включена. На коленях у нее лежала книжка.

— Привет, — сказала я.

— Привет, дорогая!

Моя бабушка очень миниатюрная и очень старая, но волосы у нее по-прежнему густые и настолько белоснежные, что в них чудится слабый оттенок зеленого. Она закалывает их днем, а на ночь распускает или заплетает в косу. Я посмотрела на обложку книги.

— Снова читаешь Даниэллу Стил?

— Ну, она же хорошая рассказчица! — Основные развлечения моей бабушки — чтение Даниэллы Стил, просмотр ее мыльных опер (которые она называла ее «историями») и посещение собраний доброго миллиона клубов, в которые она вступила за свою жизнь. Но особо почитались «Потомки доблестно погибших» и Общество садоводов Бон Темпс.

— Угадай, что случилось сегодня вечером?

— Что? У тебя было свидание?

— Нет, — ответила я, пытаясь сохранить на лице улыбку. — В бар пришел вампир.

— Ой, и с клыками?

Я видела, как они сверкнули в огнях автомобильной стоянки, когда Крысы пытались выкачать из него кровь, но не стоило описывать это бабушке.

— Несомненно, только они были втянуты.

— Вампир, и прямо здесь, в Бон Темпс! — Бабушка засветилась от удовольствия. — И что, он укусил кого-нибудь в баре?

— Ну что ты, бабуля, конечно, нет! Он просто сидел со стаканом красного вина. То есть он его заказал, но не пил. Думаю, что ему просто захотелось побыть в обществе.

— Интересно, где он обитает?

— Едва ли он кому-нибудь об этом расскажет.

— Нет, — сказала бабушка, минутку подумав. — Думаю, не расскажет. Он тебе понравился?

Непростой вопрос. Я подумала и осторожно сказала:

— Не знаю. Он вправду интересный.

— Я так хотела бы с ним встретиться! — Меня не удивили бабушкины слова. Она любила все новенькое почти так же, как и я. Бабуля была не из тех твердолобых, которые заявляют, что все эти летучие мыши должны быть прокляты. — Ну а сейчас я лучше посплю. Я только хотела дождаться тебя, прежде чем погасить свет.

Я наклонилась поцеловать бабушку и сказать ей «Спокойной ночи».

Прикрыв дверь, я услышала, как щелкнул выключатель лампы. Тина, моя кошка, возникла из какого-то своего укромного уголка для сна, чтобы потереться о мои ноги. Я взяла ее на руки и приласкала, прежде чем выпустить на ночь. Бросив взгляд на часы, я обнаружила, что уже два часа ночи. Постелька меня заждалась.

Моя комната была с другой стороны от холла. Когда я после смерти родителей только начала жить здесь, бабушка перевезла мебель из моей спальни в родительском доме, чтобы мне было поуютнее. Так она и стояла — деревянная односпальная кровать, окрашенная белой краской, и небольшой комод.

Я включила у себя свет, закрыла дверь и разделась. У меня пар пять черных шорт и множество белых футболок, ведь они так быстро пачкаются. Не стоит и говорить, сколько пар белых носков лежит в комоде. Так что на ночь можно не заниматься стиркой. Я слишком устала даже для душа. Почистила зубы, сняла макияж, нанесла крем, распустила волосы.

Я заползла в кровать в своей любимой спальной футболке с Микки Маусом, которая доходила мне почти до колен. Как обычно, я повернулась на бок и с удовольствием ощутила тишину комнаты. Почти у всех ум отключается в короткие ночные часы, вибрации исчезают, и нет нужды защищаться от непрошеных вторжений. Купаясь в покое, я успела только подумать о темных глазах вампира и провалилась в пучины сна.

...

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:38)

0

7

Глава 1
Часть 4

К обеду следующего дня я сидела в алюминиевом складном кресле на переднем дворике и с каждой секундой становилась все более бронзовой. На мне был любимый раздельный купальник без лямок, и с прошлого лета он стал чуть просторнее, так что я была довольна.

Тут я услышала шум приближающегося автомобиля, и вот черный фургон Джейсона со всеми розовыми и голубыми загогулинами остановился в ярде от моих ног.

Джейсон спустился — упомянула ли я, что его грузовичок ездит на высоченных колесах? — и шагнул ко мне. На нем была обычная рабочая одежда, рубашка цвета хаки и штаны, а к поясу был приторочен нож в ножнах, как и у большинства дорожных рабочих. По его походке я поняла, что он злится. Я надела темные очки.

— Почему ты мне не сказала, что прошлой ночью избила Раттреев? — Брат уселся на алюминиевый стул рядом со мной. — Где бабушка? — запоздало спросил он.

— Развешивает белье, — ответила я. В крайнем случае бабушка использовала сушилку, но предпочитала развешивать мокрое белье на солнышке. Бельевые веревки, конечно, были на заднем дворе, где им и следует быть. — Она сделала на обед отбивные по-деревенски со сладким картофелем и зелеными бобами, которые вырастила прошлым летом, — добавила я, зная, что это слегка отвлечет Джейсона. Я надеялась, что бабушка пока не появится — не хотелось, чтобы она слышала этот разговор. — Говори потише, — напомнила я ему.

— Рене Леньер этим утром едва дождался, когда я появлюсь на работе, чтобы рассказать мне. Он подъезжал к трейлеру Раттреев вечерком, чтобы купить у них какого-то зелья, а Дэнис вела машину, словно собиралась кого-нибудь убить. Когда Рене сказал, что она его едва не угробила, баба чуть с ума не сошла. Им вместе пришлось втащить Мака в трейлер, а потом свезти его в больницу в Монро. — Джейсон обвиняюще взглянул на меня.

— А Рене рассказал тебе, что Мак набросился на меня с ножом? — спросила я, решив, что нападение — лучший способ защиты. Наверняка Джейсон досадовал в основном из-за того, что услышал обо всем от кого-то чужого.

— Если Дэнис и говорила об этом Рене, то он мне даже не заикнулся, — медленно произнес Джейсон, и я увидела, как его миловидное лицо потемнело от ярости. — Он напал на тебя с ножом?

— Так что мне пришлось защищаться, — сказала я, словно о само собой разумеющемся. — А он утащил твою цепь. — Это было правдой, пусть слегка подкорректированной. — Я вернулась в бар, чтобы рассказать тебе, — продолжила я, — но к этому времени ты уже удалился с ДиАнной. Ну а раз со мной все было в порядке, я не стала тратить время на то, чтобы отыскать тебя. Я так и подумала: Джейсон почувствует себя обязанным отомстить за то, что Мак напал на меня с ножом, — дипломатично добавила я. И в этом была немалая доля правды, ибо подраться братик любил.

— И какого черта ты там делала? — спросил он, но уже расслабленно, приняв мою версию.

— А ты знаешь, что Крысы не только продают наркотики, а еще и выкачивают кровь из вампиров?

Джейсон выглядел совершенно обалдевшим.

— Нет, а что?

— Видишь ли, один из моих вчерашних клиентов оказался вампиром, а они начали выкачивать из него кровь прямо на парковке у Мерлотта. Ну а мне это пришлось не по нраву.

— Здесь, в Бон Темпс, появился вампир?

— Ага. Даже если вампиры и не входят в число твоих лучших друзей, не стоит позволять подонкам вроде Крыс выкачивать их кровь. Это иное, чем скачать бензин из машины. Они бы бросили его в лесу умирать. — Хотя Крысы и не говорили мне о своих намерениях, готова была за это поручиться. Даже если бы они его прикрыли чем-нибудь, чтобы он пережил дневное время, вампиру понадобилось бы лет двадцать, чтобы полностью восстановиться. По крайней мере, так говорил один из них в «Опра». И то если бы за ним ухаживал другой вампир.

— Вампир был в баре, когда я приехал? — удивленно спросил Джейсон.

— Угу. Шатен, который сидел с Крысами.

Джейсон ухмыльнулся на мое определение Раттреев. Но он еще не закончил разбираться с предыдущей ночью.

— А откуда ты узнала, что он вампир? — спросил он, но едва посмотрев на меня, пожалел, насколько я поняла, что не прикусил язычок.

— Просто знала, — сказала я самым спокойным голосом.

— Ясно. — Без слов мы провели целую беседу. — В Гомулке вампира нет, — задумчиво сказал Джейсон. Он подставил лицо солнцу, и я поняла, что мы сошли с опасной почвы.

— Нет, — согласилась я. Гомулка — городок, который Бон Темпс предпочитал ненавидеть. Мы были соперниками в футболе, баскетболе и в вопросах исторической значимости.

— Да и в Родейле нет, — произнесла бабушка за нашими спинами, так что мы с Джейсоном подпрыгнули. Отдаю должное Джейсону: он вскакивает и обнимает бабушку каждый раз, когда видит.

— Бабуль, а у тебя в печке хватит еды на меня?

— На тебя и еще на двоих, — сказала бабушка, улыбнувшись Джейсону. Она видела его недостатки (да и мои тоже), но любила его. — Мне только что позвонила Эверли Мэсон. Она сказала, что ты опять болтался прошлой ночью с ДиАнной.

— О Боже, ничего не сделать в этом городишке, чтобы оно не стало сразу всем известно, — вздохнул Джейсон , но по-настоящему не разозлился.

— Эта ДиАнна, — предостерегающе сказала бабушка, когда мы направились в дом, — раз уже оказалась беременной. Так что смотри, как бы в следующий раз это не случилось из-за тебя, не то всю жизнь будешь платить. Хотя, возможно, это единственный шанс для меня обзавестись правнуками.

Тарелки уже стояли на столе, так что как только Джейсон повесил шляпу, мы сразу сели и прочли молитву. Потом бабушка с Джейсоном начали сплетничать (сами они называли это «рассуждать») обо всех жителях городка и общины. Мой братец работал на государственной службе, он руководил дорожными рабочими. Мне все время казалось, что жизнь Джейсона состоит в том, что он весь день мотается по дорогам в служебном пикапе, отмечаясь на работе, а потом еще и всю ночь точно так же мотается, но уже в собственном пикапе. Рене работал в одной из дорожных бригад, которая была в ведении Джейсона, и некогда они вместе учились. Оба много времени проводили с Хойтом Фортенберри.

— Сьюки, мне нужно заменить в доме водогрей, — внезапно сказал Джейсон. Он живет в старом доме наших родителей, где мы обитали, пока они не погибли при наводнении. После мы жили у бабушки, но когда Джейсон два года проучился в колледже, а потом нашел себе работу под крылышком у государства, он перебрался обратно в этот дом, который по документам был наполовину и моим.

— Тебе нужны деньги?

— Нет, я уже купил.

Мы оба получали зарплату, но помимо того у нас был небольшой доход со сбережений, возникших, когда на землях моих родителей возникла нефтяная скважина. Нефть была исчерпана за несколько лет, но мои родители, а затем и бабушка позаботились о вложении этих денег. Позже эти сбережения сохранили нам с Джейсоном немало сил. Не знаю, как бы смогла бабуля поднять нас на ноги, не будь их. Она не собиралась продавать землю, но ее собственный доход составляла лишь социальная пенсия. Это одна из причин, по которой я не снимаю отдельного жилья. Ей кажется, что если я живу с ней и покупаю продукты, это нормально. А вот если я покупаю их и оставляю ей, а потом ухожу в свой дом — это милостыня, и это ее раздражает.

— И какой же?

Джейсону не терпелось поделиться. Как истинный фанат, он хотел рассказать мне о процессе выбора и покупки водогрея все в мельчайших деталях. Я слушала, стараясь изобразить на лице максимум внимания. Потом он внезапно сбился.

— Слушай-ка, Сьюк, а ты помнишь Маудет Пикенс?

— Конечно, — удивленно ответила я. — Мы же вместе закончили школу.

— Кто-то убил Маудет у нее дома прошлой ночью!

Мы с бабушкой устремили на него взгляды.

— Когда? — спросила она, удивляясь, что не узнала про такое событие прежде.

— Ее обнаружили этим утром в собственной спальне. Ее начальник пытался прозвониться ей, чтобы узнать, почему она не появилась на работе ни вчера, ни сегодня, но ему никто не отвечал. Тогда он решил туда поехать, разбудил домовладельца, и они вместе открыли дверь. Знаете же, она снимала жилье напротив ДиАнны. — В Бон Темпс есть только один приличный блок квартир для найма: двухэтажные здания, поставленные в виде буквы U, так что мы вполне понимали, что он имеет в виду.

— Ее там и убили? — Мне стало не по себе. Я прекрасно помнила Маудет. У нее была тяжелая нижняя челюсть, квадратная грудь, густые черные волосы и широкие плечи. Маудет была работягой без особых способностей и честолюбия. Я припомнила, что она работала в «Граббит Квик», автозаправке с магазинчиком полуфабрикатов.

— Да, думаю, она проработала там не меньше года, — подтвердил Джейсон.

— Как же это произошло? — У бабушки был несчастный взгляд, говорящий «выкладывай-уж-быстрей», с которым добрые люди спрашивают о плохих новостях.

— На ней было несколько укусов вампира, э-э-э, на внутренних сторонах бедер, — сказал Джейсон, глядя в тарелку. — Но убило ее не это. Она была задушена. ДиАнна рассказывала мне, что Маудет нравилось бывать в этом вампирском баре в Шривпорте, когда ей выпадала пара дней отдыха. Так что, может, там ее и покусали. Вовсе не факт, что это был вампир Сьюки.

— Маудет была клыком-кулаком? — Меня замутило, когда я представила себе медлительную коренастую Маудет, окутанную экзотическими черными покровами, которые носили клыки-кулаки.

— А кто это? — спросила бабушка. Наверное, к ней не пришел тот номер «Салли-Джесси», в котором рассматривали это явление.

— Мужчины и женщины, которые держатся поближе к вампирам, потому что им нравится, когда их кусают. Фанаты вампиров. Обычно они долго не живут. Наверное, из-за того, что им хочется, чтобы их кусали все больше, и рано или поздно наступает перебор.

— Но ведь Маудет убили не укусы. — Бабушка решила убедиться, что поняла все правильно.

— Нет, удушение, — Джейсон заканчивал обед.

— Но ты же всегда заправляешься в «Граббит»? — спросила я.

— Да. Но это делает еще множество людей.

— И ты же как-то ошивался вокруг Маудет? — уточнила бабушка.

— Ну, некоторым образом, — осторожно подтвердил Джейсон.

Я поняла это так, что он спал с Маудет, когда не находил никого другого.

— Надеюсь, шериф не собирается беседовать с тобой, — сказала бабушка, покачивая головой, словно это подчеркнутое «нет» делало предположение менее вероятным.

— Что? — Джейсон покраснел и начал защищаться.

— Ты постоянно виделся с Маудет на заправке, ты некоторым образом встречался с ней, и вдруг ее находят мертвой в квартире, с которой ты вполне знаком, — подытожила я. Не слишком-то много, но кое-что, а в Бон Темпс случалось так мало загадочных убийств, что я была уверена: при расследовании перевернут каждый камешек.

— Не я один подхожу под такое определение. Множество парней заправляется там, и все они знают Маудет.

— Да, но в каком смысле? — прямо спросила бабушка. — Она ведь не была проституткой? Так что она рассказывала о тех, с кем встречалась.

— Ей нравилось весело проводить время, а профи она не была. — Со стороны Джейсона было благородно защищать Маудет, особенно учитывая то, что я знала о его эгоистическом характере. Я даже стала думать о старшем братике чуть лучше. — Наверное, ей просто было одиноко, — добавил он.

Джейсон посмотрел на нас и заметил, что мы обе удивлены и тронуты.

— А если уж говорить о проститутках, — поспешно добавил он, — то в Монро есть одна, которая специализируется на вампирах. Она пьет искусственную кровь, чтобы поддерживать в себе достаточный ее уровень.

Это было очевидной сменой темы разговора, так что мы с бабушкой задумались, какой вопрос можно было бы задать достаточно невинно.

— Интересно, сколько она зарабатывает, — рискнула я, а когда Джейсон назвал слышанную им цифру, мы обе сглотнули.

Когда мы оставили разговор об убийстве Маудет, обед продолжился как обычно, и Джейсон посмотрел на часы и сказал, что должен бежать, именно в тот момент, когда пришла пора убирать со стола.

Однако выяснилось, что бабушкины мысли все еще витали вокруг вампиров. Позже она зашла ко мне в комнату. Я делала макияж, чтобы пойти на работу.

— А сколько лет вампиру, которого ты повстречала?

— Не представляю, бабуля. — Я в этот момент накладывала тушь и сидела с широко открытыми глазами, стараясь не шевелиться, чтобы не ткнуть себя в глаз. В результате мой голос звучал странно, словно я пыталась озвучивать фильм ужасов.

— Как ты думаешь, может он помнить Войну?

Мне не нужно было переспрашивать, о какой войне речь. В конце концов, бабушка была членом-основателем «Потомков доблестно павших».

— Может быть, — ответила я, поворачивая лицо, чтобы убедиться, что румяна легли ровно.

— А не мог бы он прийти и рассказать нам об этом? Мы бы созвали специальное заседание.

— Ночью, — напомнила я.

— Ой. Ну да, конечно. — Потомки обычно собирались в библиотеке в полдень, принося с собой обеды.

Я подумала об этой идее. Было бы явной грубостью просить вампира выступить перед бабушкиным клубом лишь из-за того, что я спасла его. Может, он сам предложит, если намекнуть. Мне бы не хотелось этого, но ради бабушки я готова была пойти и на такое.

— Спрошу его, когда он появится в следующий раз, — пообещала я.

— По крайней мере, он мог бы прийти и поговорить со мной. А я бы записала его воспоминания, — предложила бабушка. Я почти ощущала, как кипит ее ум при мысли о том, каким удачным ходом может оказаться эта идея. — Это будет интересно и остальным членам клуба, — набожно промолвила она. Я подавила смешок.

— Я ему передам, — сказала я. — Посмотрим.

Когда я уходила из дома, бабушка уже явно оценивала перспективы.

...

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:38)

0

8

Глава 1
Часть 5

Я не думала о Рене Леньере, когда шла к Сэму с рассказом о битве на парковке. Рене был всегда в делах. Добравшись в тот день до работы, я решила, что возбуждение, царившее в атмосфере, связано с убийством Маудет. Однако все оказалось иначе.

Как только я вошла, Сэм втащил меня в кладовку. Он кипел от гнева и готов был продырявить меня насквозь. Сэм никогда не был так зол на меня, так что вскоре я едва сдерживала слезы.

— Если тебе кажется, что кому-то из клиентов угрожает опасность, ты просто сообщаешь об этом мне, и с этим разбираюсь я, а не ты, — повторил он в шестой раз, прежде чем я поняла, что Сэм испугался за меня.

Я ощутила, как это чувство исходит из него, и сразу захлопнула свой мозг, чтобы не «слышать» Сэма. Прослушивание своего начальства приводит только к неприятностям.

— А если ты считаешь, что на нашей парковке что-то происходит, то правильным действием является звонок в полицию, а вовсе не разыгрывание из себя дружинника, — кипел Сэм. Его красивое лицо, обычно румяное, было краснее, чем всегда, а густые золотистые волосы выглядели так, словно он их не расчесал.

— Ладно, — сказала я, стараясь говорить спокойно и держать глаза широко открытыми, чтобы из них не полились слезы. — Ты собираешься меня уволить?

— Нет! — воскликнул он, разозлившись еще больше. — Я не собираюсь терять тебя! — Он схватил меня за плечи и слегка тряхнул. И стоял, глядя на меня своими огромными сверкающими синими глазами. Я почувствовала волны жара, исходящие от него. Прикосновение усиливает мою неполноценность, и я невольно всегда слышу того, кто прикасается ко мне. Я уставилась прямо ему в глаза, потом опомнилась и отпрыгнула в тот момент, когда он опустил руки.

Голова у меня пошла кругом, и я выскочила из кладовки, словно увидев призрак.

Я уловила парочку странностей. Сэм хотел меня, а я не слышала его мыслей столь же отчетливо, как у других людей. На меня накатили волны его эмоций, но не мыслей. Скорее похоже на ношение колечка, меняющего цвет в зависимости от настроения, чем на получение факса.

Ну и что же мне было делать с этой информацией? Ничего.

По множеству причин я никогда раньше не смотрела на Сэма как на мужчину, которого можно затащить в постель, — по крайней мере, которого я бы могла затащить в постель. Очевиднейшей из причин было то, что я вообще ни на кого так не смотрела. И вовсе не из-за недостатка гормонов — ох, этого у меня предостаточно. Но я их старательно подавляю, поскольку для меня секс — просто бедствие. Представьте-ка, каково знать все, что думает партнер! Вот-вот. «О Господи, бородавка!.. задница великовата… подвинулась бы вправо… намека она явно не поняла…» Вы поняли, о чем я? Поверьте, это остудит любой пыл. А во время секса нет никакой возможности поддерживать умственную защиту.

А еще одной причиной было то, что Сэм нравился мне в качестве начальника. Я люблю свою работу. Она помогает мне всегда быть в тонусе. А еще дает возможность зарабатывать. И наконец, я не становлюсь затворницей, чего опасается моя бабушка. Мне было бы тяжело работать в конторе, а колледж просто невозможен из-за необходимости постоянной суровой сосредоточенности. Это бы меня просто иссушило.

Так что теперь мне оставалось только поразмышлять о чужом желании, которое я ощутила. В нем не было ничего общего со словесным предложением или с изнасилованием. Я почувствовала его, но могла проигнорировать — по собственному выбору. Я оценила деликатность шефа. Интересно, прикоснулся ли Сэм ко мне намеренно, зная о том, что я собой представляю?

Я решила больше не оставаться с ним наедине. Но следует признать, что этим вечером я была совершенно потрясена.

Следующие две ночи прошли лучше. Мы вернулись к нашим прежним спокойным отношениям. Я была этому рада. Я была разочарована. А еще я падала с ног от усталости, так как убийство Маудет вызвало громадный наплыв у Мерлотта. По Бон Темпс циркулировали самые разные слухи, а команда новостей из Шривпорта сделала репортаж об ужасающей смерти Маудет Пикенс. Я не пошла на похороны, но там побывала бабушка, которая сказала, что церковь была набита битком. Бедная толстушка Маудет со своими искусанными бедрами после смерти оказалась куда интереснее, чем была при жизни.

У меня намечалась пара выходных, и я стала переживать, что пропущу своего вампира, Билла. Я должна была передать бабушкину просьбу. Он больше не приходил в бар, и я засомневалась, что он вообще появится.

Мак и Дэнис тоже не показывались у Мерлотта, но Рене Леньер и Хойт Фортенберри уведомили меня, что те адресовали мне страшные угрозы. Не могу сказать, что я всерьез испугалась. Криминальное отребье вроде Крыс в изрядном количестве бродило по дорогам и среди трейлерных стоянок Америки, но у всех них не хватало то ли ума, то ли нравственных правил, чтобы перейти к оседлой жизни. Они не оставляли в мире ни одной позитивной отметины, по крайней мере, на мой взгляд. Я проигнорировала предупреждения Рене.

Однако ему нравилось передавать их мне. Рене Леньер был невысок, как и Сэм, но в отличие от моего румяного и светловолосого шефа смугл и с густой копной черных волос, подернутых сединой, шапкой покрывающих голову. Рене частенько появлялся в баре, чтобы выпить пива и повстречаться с Арленой, поскольку она (как он любил повторять всем посетителям) была его любимой бывшей женой. Их у него было три. Хойт Фортенберри был более незаметным, чем Рене. Он не был ни брюнетом, ни блондином, ни большим, ни маленьким. Зато всегда казался жизнерадостным и давал приличные чаевые. Он восхищался моим братом Джейсоном куда больше, чем тот, на мой взгляд, заслуживал.

Я порадовалась, что в ночь, когда вампир вернулся, в баре не было ни Рене, ни Хойта.

Он сел за прежний столик. Когда вампир оказался передо мной, я ощутила смущение. И поняла, что почти забыла о неприметном сиянии его кожи. Зато преувеличила его рост и красоту линии рта.

— Что для вас? — спросила я.

Он посмотрел на меня. Я забыла и о глубине его глаз. Он не улыбался и не моргал — был совершенно неподвижен. Я опустила защиту и почувствовала, как расслабилось мое лицо. Это было почти столь же приятно, как и сеанс массажа (мне кажется именно так).

— Кто ты? — спросил он. Уже во второй раз.

— Официантка, — ответила я, снова преднамеренно не поняв его. Улыбка сползла с моего лица. Покой был нарушен.

— Красного вина, — заказал он, огорчившись, что я не поняла его.

— Хорошо, — сказала я. — Искусственная кровь должна прибыть завтра. Простите, смогу ли я поговорить с вами после работы? Я хочу попросить вас об одолжении.

— Несомненно. Я в долгу перед вами. — Счастья в его голосе при этом не прозвучало.

— Об одолжении не для себя. — Я почувствовала себя задетой. — Для моей бабушки. Если вы еще не ложитесь — думаю, еще нет — в час тридцать, когда я заканчиваю работу, не затруднило бы вас подождать меня у служебного входа, позади бара? — Я кивнула в ту сторону, и мой хвост метнулся по плечам. Он следил за движением моих волос.

— Почту за честь.

Так и не поняла, было ли то проявлением галантности, что являлась, по бабушкиным рассказам, нормой поведения в прежние времена, или же он просто издевался надо мной. Я удержалась от искушения показать ему язык или сделать нос. Вместо этого повернулась и отправилась к стойке. Я принесла ему вино, он дал мне двадцать процентов чаевых. А вскоре, взглянув на его столик, я обнаружила, что он исчез. Интересно, сдержит ли он обещание?

Арлена и Дон ушли прежде, чем я была готова. Главной причиной было то, что все салфетницы на моих столах оказались полупустыми. Я забрала свою сумочку из запертого кабинета в конторе Сэма, где обычно оставляю ее на время работы, и попрощалась с шефом. Я слышала, что он в мужском туалете, скорее всего, пытается починить текущий унитаз. Я на секунду зашла в женский, чтобы проверить прическу и макияж.

Когда я вышла из бара, то заметила, что Сэм уже выключил свет на стоянке для посетителей. Служебную парковку освещал только сигнальный огонек на мачте перед его трейлером. К радости Арлены и Дон, Сэм оставил кусочек земли и посадил перед своим трейлером самшит, так что они постоянно отпускали насмешки в адрес его аккуратной живой изгороди.

Мне же всегда казалось, что это очень красиво. Как всегда, Сэм поставил свой грузовик перед трейлером, так что моя машина осталась на стоянке единственной.

Потянувшись, я посмотрела по сторонам. Билла не было. Я сама удивилась своему разочарованию. Или я действительно ожидала от него галантности, пусть даже к ней не лежало его сердце (да и имелось ли оно?)

«А может, — улыбнувшись, подумала я, — он сейчас выскочит из-за дерева или возникнет передо мной со звуком „Пуфф!“, окутанный черной с красными полосами накидкой с капюшоном». Но ничего не случилось. И я поплелась к своей машине.

Я ждала сюрприза, но вовсе не такого.

Из-за моей машины выскочил Мак Раттрей и в один прыжок оказался достаточно близко, чтобы ударить меня по скуле. Удар был силен, так что я рухнула наземь, словно мешок с песком. Я закричала, пока падала, однако удар выбил из меня весь воздух и содрал часть кожи, так что я оказалась тихой, бездыханной и беззащитной. Затем я увидела вздымающийся ботинок Дэнис — как раз вовремя, чтобы свернуться в клубок, прежде чем они начали бить меня ногами.

Боль возникла моментально, сильная и неослабевающая. Я инстинктивно закрыла лицо руками, принимая удары предплечьями, ногами и спиной.

Кажется, сперва я была уверена, что они остановятся после нескольких первых ударов, пошипят и осыпят меня проклятьями, а потом уйдут. И помню момент, когда вдруг осознала, что они собираются меня убить.

Я могла не сопротивляясь лежать и принимать удары, но вот погибать просто так — нет. В следующий раз, когда нога подлетала ко мне, я извернулась и вцепилась в нее изо всех сил. Я пыталась кусаться, хотя бы оставить отметину на одном из них. Я даже не понимала, чья это нога.

Затем откуда-то сзади я услышала вой. «О боже, они еще и собаку приволокли», — подумала я. Вой был явно враждебным. Если бы во мне остались хоть какие-то эмоции, волосы на голове наверняка встали бы дыбом. Я получила еще один удар в спину, а затем избиение прекратилось.

Результат последнего удара оказался ужасающим. Я слышала собственное хриплое дыхание, странный булькающий звук вырывался словно прямо из легких.

— Что за дьявольщина? — спросил Мак Раттрей. Голос его дрожал от ужаса.

Я снова услышала вой, ближе, прямо у себя за спиной. И еще откуда-то. Что-то вроде рычания. Дэнис начала скулить, а Мак — ругаться. Дэнис вырвала ногу из моих рук, которые внезапно очень ослабли. Они упали наземь и, казалось, совершенно утратили над собой контроль. Хотя взор мой затуманился, я видела, что правая рука сломана. Лицо было мокрым. Я побоялась продолжать думать над перечнем своих повреждений.

Мак закричал, затем Дэнис. Вокруг меня что-то происходило, а я не могла пошевелиться. Я видела только свою сломанную руку, разбитые коленки да темноту под своей машиной.

Немного спустя наступила тишина. За моей спиной скулила собака. В ухо сперва ткнулся холодный нос, потом его облизал теплый язык. Я попыталась поднять руку, чтобы погладить собаку, которая несомненно спасла мне жизнь, но не смогла. Услышала собственный вздох. Казалось, он долетел издалека.

— Я умираю, — произнесла я, поглядев в лицо фактам. Это становилось все более очевидным. Обычно немолчно звучащих в ночи лягушек и кузнечиков испугал шум на парковке, так что мой слабый голос прозвучал отчетливо, прежде чем растворился во тьме. Как ни странно, сразу после я услышала два голоса.

Затем в поле моего зрения появились колени, обтянутые окровавленными джинсами. Надо мной склонился вампир Билл, и я смогла посмотреть в его лицо. От него пахло кровью, клыки торчали наружу, посверкивая белым над нижней губой. Я попыталась улыбнуться ему, но лицо отказалось повиноваться.

— Я собираюсь перенести тебя, — сказал Билл мягко.

— Я умру, если ты это сделаешь, — прошептала я.

Он внимательно осмотрел меня и констатировал:

— Еще не теперь.

Как ни странно, после этого заявления я почувствовала себя лучше. Ведь он на своем веку повидал невесть сколько травм.

— Будет больно, — предупредил он. Трудно было бы ожидать чего-нибудь безболезненного. Его руки скользнули под меня раньше, чем я успела испугаться. Я вскрикнула, но без особого результата.

— Быстро, — настойчиво произнес голос.

— Мы вернемся в лес, пока никто не увидел, — сказал Билл, держа меня, словно мое тело ничего не весило. Не собирался ли он закопать меня там, где никто не увидит? Сразу после того, как спас от Крыс? Мне было почти неважно.

Когда он уложил меня на ковер из сосновых иголок во тьме леса, мне полегчало — совсем немного. В отдалении я видела сияние огней на стоянке. Я чувствовала, как по волосам сочится кровь, как болит сломанная рука и ноют синяки, но больше всего меня испугало то, чего я не чувствовала.

А не чувствовала я своих ног.

Брюшная полость казалась отяжелевшей, переполненной. В мозгу всплыл термин «внутреннее кровоизлияние».

— Ты умрешь, если не сделаешь того, что я скажу, — сказал мне Билл.

— Прости, но я не собираюсь становиться вампиром, — ответила я слабым голосом.

— Ты и не станешь, — мягче произнес он. — Ты выздоровеешь. И быстро. У меня есть снадобье. Но тебе надо захотеть.

— Тогда давай свое зелье, пока не поздно… — прошептала я. Все вокруг заволакивала серая пелена.

Той маленькой частью мозга, которая еще реагировала на сигналы внешнего мира, я услышала стон Билла, словно он поранился. Затем что-то прижалось к моим губам.

— Пей, — велел он.

Я попыталась высунуть язык, и мне это удалось. Он истекал кровью, стараясь направить поток из своего запястья мне в рот. Я поперхнулась. Но мне хотелось жить. И я заставила себя сделать глоток. И еще.

Внезапно кровь показалась мне приятной на вкус — солоноватой, животворящей. Той рукой, что не была сломана, я прижала кисть вампира ко рту. С каждым глотком мне становилось все лучше. Спустя минуту я провалилась в сон.

Проснувшись, я все еще была в лесу и лежала на земле. Кто-то вытянулся рядом со мной. Это был вампир. Я видела его сияние и ощущала, как его язык движется по моей голове. Он зализывал мою рану. Я ему не завидовала.

— А что, я на вкус не такая, как остальные? — спросила я.

— Да, — ответил он хриплым голосом. — Кто ты?

Он спрашивал в третий раз. А третий раз — волшебный, так всегда говорила бабушка.

— Ну, я не мертвая, — сказала я. И внезапно решила, что лучше это проверить. Я пошевелила рукой — той, что была сломана. Она была слабой, но больше не болталась. Я ощутила и свои ноги, и ими тоже пошевелила. Затем вдохнула и выдохнула в порядке эксперимента и была вполне удовлетворена слабой болью. Попыталась сесть. Пришлось приложить немало усилий, но это оказалось возможным. Похоже было на первый день без температуры, когда я еще маленькой болела пневмонией. Слабость и блаженство. Я и тогда осознавала, что пережила нечто жуткое.

Прежде чем я закончила выпрямляться, он обнял меня и привлек к себе. Он сидел, прислонившись к дереву, и мне было ужасно уютно сидеть у него на коленях, прислонив голову к груди.

— Я телепат, — сказала я. — Слышу, что думают люди.

— Даже я? — спросил он с любопытством.

— Нет. Поэтому ты мне так и нравишься, — сказала я, погружаясь в мир розового восторга. Мне и в голову не пришло скрывать свои мысли.

Я почувствовала, как колышется от смеха его грудь. Смех у него был хрипловатый.

— Я тебя совершенно не слышу, — продолжала я мечтательно. — Ты не представляешь, как это успокаивает. После, того, как всю жизнь слушаешь бла-бла-бла… не слышать ничего.

— И как же ты управляешься с мужчинами? С мужчинами твоего возраста, которые наверняка только и думают, как бы затащить тебя в постель?

— А я с ними и не управляюсь. По правде говоря, мне кажется, что у них в любом возрасте единственная цель — затащить женщину в постель. Я ни с кем не встречаюсь. Знаешь, все думают, что я ненормальная, а я не могу сказать им правду. А правда состоит в том, что я схожу с ума от всех этих мыслей в каждой из этих голов. У меня было несколько свиданий, когда я только начала работать в баре, с парнями, которые ничего обо мне не знали. Но это ничего не меняло. Невозможно чувствовать себя хорошо, невозможно ни расслабиться, ни возбудиться, когда слышишь, как они думают, красишь ли ты волосы, или что задница у тебя не такая, как у кого-то там, или представляют, какие у тебя сиськи.

Внезапно я встревожилась, поняв, насколько открылась этому существу.

— Прости, — произнесла я. — Не хотела сваливать на тебя свои проблемы. Спасибо, что спас меня от Крыс.

— Они получили возможность напасть на тебя по моей вине, — ответил он. В его голосе мне почудилась затаенная ярость. — Если бы я был пунктуален, ничего бы не случилось. Так что я отдал тебе немного своей крови, поскольку был обязан сделать хотя бы это.

— Они мертвы? — К моему смущению, голос прозвучал визгливо.

— О да!

Я сглотнула. Во мне не было огорчения по поводу того, что мир избавился от Крыс. Но следовало посмотреть правде в глаза. Невозможно было не осознать, что я сижу на коленях убийцы. И все же я была счастлива сидеть вот так, в его объятиях.

— Следовало бы взволноваться, но у меня не получается, — призналась я, прежде чем сама поняла, что собираюсь сказать. И снова ощутила его хрипловатый смех.

— Сьюки, а о чем ты хотела поговорить со мной?

Тут мне пришлось крепко призадуматься. Хотя физически я чудесно исцелилась, сознание было еще затуманено.

— Моя бабушка очень хочет знать, сколько тебе лет, — с сомнением промолвила я. Не представляю, насколько нескромен такой вопрос в отношении вампира. Но этот вампир лишь погладил меня по спине, словно успокаивая котенка.

— Я стал вампиром в тысяча восемьсот семидесятом, когда мне было тридцать лет.

Я посмотрела на него. На светящемся лице не было никакого выражения, а глаза казались двумя черными безднами средь тьмы леса.

— Но ты участвовал в Войне?

— Да.

— Наверное, ты разозлишься. Но она и ее клуб были бы счастливы, если бы ты смог рассказать им немножко о Войне, о том, как это было на самом деле.

— Клуб?

— «Потомки доблестно павших».

— Доблестно павшие… — Невозможно было определить интонацию, но радости в его голосе явно не было.

— Слушай, тебе же не нужно будет рассказывать им о вшах, инфекциях и голоде, — сказала я. — У них есть собственное представление о Войне, они не дураки, да и пережили другие войны, но им было бы интересно узнать о том, как тогда жили люди, каково было обмундирование, как перемещались войска.

— Чистенько.

— Ну… да.

— Сделав это, я доставлю тебе удовольствие?

— Какая разница? Это доставит удовольствие моей бабушке, ну и раз уж ты поселился в Бон Темпс и, похоже, собираешься здесь остаться, тебе будет полезно завязать отношения с людьми.

— Это доставит удовольствие тебе ?

От вопросов этого парня было не просто избавиться.

— Да, пожалуй.

— Тогда я это сделаю.

— Бабушка звала тебя поужинать перед этим, — добавила я.

Снова громыхающий смех, на сей раз более глубокий.

— Теперь я с нетерпением жду знакомства с ней. Можно ли встретиться с тобой как-нибудь вечером?

— Да, конечно. Завтра у меня последняя ночная смена, а потом два выходных, так что можно вечером в четверг. — Я подняла руку, чтобы посмотреть на часы. Они шли, хотя стекло было покрыто засохшей кровью. — Вот ведь! — воскликнула я, потерев циферблат пальцем, смоченным слюной. Я включила подсветку и увидела, сколько времени.

— О боже! Мне пора домой. Надеюсь, бабушка уже легла.

— Должно быть, она волнуется, что ты возвращаешься в одиночестве так поздно, — отметил Билл. В его голосе прозвучал укор. Может, он вспомнил про Маудет? На секунду я почувствовала печаль, задумавшись о том, знал ли ее Билл, приглашал ли к себе домой. Потом отбросила эту мысль, поскольку упорно избегала мыслей о странной, жуткой смерти и жизни Маудет. Мне не хотелось, чтобы тень этого кошмара пала на мой маленький кусочек счастья.

— Это часть моей работы, — сухо ответила я. — Ничего не поделаешь. И потом, я не всегда работаю по ночам. Но когда можно — работаю.

— Почему? — Вампир помог мне встать на ноги и легко поднялся сам.

— Больше чаевых. Больше работы. Нет времени думать.

— Но ночью опаснее, — неодобрительно сказал он.

— Сейчас ты говоришь точно как моя бабушка, — мягко упрекнула я его. Пусть знает. Мы почти дошли до стоянки.

— Я старше, чем твоя бабушка, — напомнил он. На этом разговор прервался.

Выйдя из лесу, я застыла в удивлении. Парковка выглядела тихой и чистой, как будто ничего и не случилось. Словно не здесь меня едва не избили до смерти меньше часа назад, словно не здесь Крысы встретили свою кровавую смерть.

Огни на парковке и в трейлере Сэма были погашены. Гравий — мокрый, но не окровавленный. Моя сумочка лежала на машине.

— А собака? — спросила я.

И обернулась к своему спасителю.

Но его не было.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:40)

0

9

Глава 2
Часть 1

На следующее утро я встала очень поздно, что было неудивительно. Бабушка уже спала, когда я вернулась. К великому облегчению, мне удалось забраться в кровать, не разбудив ее.

Я пила кофе за кухонным столом, а бабушка убирала кладовую, когда зазвонил телефон. Бабуля заняла обычную позицию для разговора, водрузив себя на табурет у стойки, и сняла трубку.

— Ал-ло, — произнесла она. Почему-то ее голос всегда звучал так, словно телефонный звонок был самым нежеланным происшествием. Но я-то знала, что это далеко от истины.

— Привет, Эвелин! Нет, сижу, болтаю со Сьюки, она только что встала. Нет, никаких новостей я сегодня не слышала. Нет, никто еще не звонил. Что? Как торнадо? Ночь была такой тихой. Угол Четырех Дорог? Торнадо? Быть не может! Правда? Обоих? Хм-хм. А что сказал Майк Спенсер?

Майк Спенсер — наш окружной коронер. У меня по коже побежали мурашки. Я допила кофе и налила себе еще чашку, решив, что это мне пригодится. Минуту спустя бабушка повесила трубку.

— Сьюки, ты не поверишь, что случилось!

Я могла поставить что угодно на то, что я поверю.

— А что? — спросила я, стараясь не казаться виноватой.

— Прошлая ночь вроде была совершенно тихой, а вот на Угол Четырех Дорог налетел торнадо! Он опрокинул трейлер, который там стоял. И в нем жила парочка. Так вот, они оба погибли, оказались как-то под трейлером, и их смяло в лепешку. Майк говорит, что никогда такого не видел.

— Он собирается послать тела на вскрытие?

— Наверное, это необходимо, хотя Стелла говорит, что причина смерти вполне очевидна. Трейлер опрокинулся набок, их машина рухнула на него, на дворе повалены деревья.

— О господи! — прошептала я, думая о том, какая сила нужна, чтобы инсценировать такое.

— Дорогая, а ты так и не сказала мне, что тебе вчера ответил твой дружок-вампир.

Я виновато вскинулась, не поняв сразу, что бабушка просто решила поменять тему разговора. Она каждый день спрашивала меня, видела ли я Билла, и вот наконец я могла сказать ей «да», но не с чистым сердцем.

Как и ожидалось, бабуля взволновалась. Она заметалась по кухне, словно к нам собирался зайти в гости принц Чарльз.

— Завтра вечером! А во сколько он придет? — спросила она.

— Как стемнеет. Это самый точный ответ, который я смогла получить.

— Так, значит, довольно поздно, — прикинула бабушка. — Хорошо, мы успеем поужинать и убрать со стола. А весь завтрашний день можно посвятить уборке. Я не чистила уличный коврик уже целый год.

— Бабуля, мы говорим о парне, который весь день спит под землей, — напомнила я. — Не думаю, что он обратит внимание на коврик.

— Знаешь, я собираюсь сделать это если не для него, то для себя, чтобы чувствовать себя достойно, — непререкаемо произнесла она. — Кроме того, откуда это вы, молодая леди, знаете, где он спит?

— Хороший вопрос, бабуля. Я не знаю. Но он должен избегать света и находиться в безопасности, вот я и подумала…

Ничто не могло удержать бабушку от домохозяйственного неистовства. Пока я собиралась на работу, она сходила в бакалейную лавку и одолжила агрегат для чистки ковров, с которым и приступила к уборке.

По пути к Мерлотту я сделала крюк к северу и подъехала к Углу Четырех Дорог. Этот был перекресток столь же старый, как и человеческое поселение. Ныне он оснащен дорожными знаками и тротуаром, а путеводители сообщали о нем как о пересечении двух старых охотничьих троп. Я подозревала, что рано или поздно здесь появятся дома типа ранчо и полоса торговых центров, окаймляющая дорогу, но пока тут все еще был лес, и можно было неплохо поохотиться, если верить Джейсону.

Ничто меня не удерживало, и я проехала по разбитой дороге, ведущей к расчистке, где стоял трейлер Раттреев. Я остановила машину и в ужасе уставилась в окошко. Старый маленький трейлер валялся футах в десяти от того места, где стоял изначально. Помятая машина Раттреев все еще лежала на боку этого изуродованного домика на колесах. Вокруг были разбросаны кусты и обломки, а по лесу вокруг явно прошлась некая неведомая сила. Ветви были снесены, вершина одной из сосен болталась на полоске коры. На деревьях кое-где виднелись обрывки одежды и сковорода.

Я медленно вышла из машины и осмотрелась. Разгром был невероятным — ведь мне-то было ведомо, что к торнадо все это не имело никакого отношения. Вампир Билл изобразил погром, чтобы создать видимость гибели Раттреев от естественных причин.

По колее дороги пробрался старенький джип и остановился близ меня.

— А, Сьюки Стакхаус! — окликнул Майк Спенсер. — Что ты здесь делаешь, девочка? Разве ты не собиралась ехать на работу?

— Да, сэр. Я знала Кр… Раттреев. Это ужасно. — Я решила, что выразилась достаточно туманно. Только сейчас я заметила с Майком шерифа.

— Да, ужасно. Но я слышал, — сказал шериф Бад Диаборн, вылезая из джипа, — что ты на прошлой неделе повстречалась с Маком и Дэнис на стоянке у Мерлотта.

Я почувствовала холодок где-то в районе печенки, когда эти двое выстроились передо мной.

Майк Спенсер был хозяином одного из двух похоронных бюро Бон Темпс. Майк всегда живо и охотно подчеркивал, что любой желающий может быть похоронен «Погребальным бюро Спенсер и Сыновья». Но почему-то такое желание изъявляли только белые. Цветные, напротив, предпочитали быть похороненными «Чудесным отдыхом». Сам Майк был плотным мужчиной средних лет с усами и волосами цвета спитого чая, предпочитающим ковбойские башмаки и плетеные галстуки, которые не мог себе позволить в качестве представителя фирмы «Спенсер и Сыновья». Но сейчас он был в них.

Шериф Диаборн, обладатель репутации хорошего человека, был чуть старше Майка, но оставался крепким и подтянутым — от густых седых волос до прочных ботинок. У него были острые карие глаза. И он был хорошим другом моего отца.

— Да, сэр, у нас вышло разногласие, — призналась я самым смиренным голосом.

— Не хочешь ли ты рассказать нам об этом? — Шериф вытащил сигарету «Мальборо» и прикурил ее от гладкой металлической зажигалки.

И тут я совершила ошибку. Мне нужно было пойти им навстречу. Меня считают ненормальной, некоторые думают, что я простушка. Но я не видела никаких причин объясняться с Бадом Диаборном. Никаких, кроме хороших отношений.

— Зачем? — спросила я.

Его небольшие карие глаза внезапно стали колючими, а добродушный вид пропал.

— Сьюки, — сказал он, вложив в это слово все свое разочарование. Я не сразу смогла в это поверить.

— Я этого не делала, — сказала я, указав рукой на разрушения.

— Нет, конечно, — согласился он. — И все же — они погибли через неделю после драки. Поэтому я обязан задать некоторые вопросы.

Я передумала осаживать его. Это было бы приятно, но такое чувство не показалось мне достойным основанием. Мне подумалось, что репутация простушки может пойти мне на пользу. Возможно, я необразованна и немногословна, но при этом неглупа и начитанна.

— Ну, они накинулись на моего приятеля, — призналась я, повесив голову и разглядывая кончики туфель.

— Это не тот ли вампир, что поселился в старом дома Комптонов? — Майк Спенсер и Бад Диаборн переглянулись.

— Да, сэр. — Я подивилась, узнав, где живет Билл, но они этого не заметили. За годы, когда я умышленно не реагировала на то, что слышала, но не хотела знать, я научилась владеть лицом. Старый дом Комптонов стоял от нас неподалеку, на той же стороне дороги. Между домами располагались только лес да кладбище. «Как это мило со стороны Билла», — подумала я и улыбнулась.

— Сьюки Стакхаус, а твоя бабушка позволяет тебе поддерживать отношения с вампиром?

— Можете поговорить с ней об этом сами, — огрызнулась я. Хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь заявит бабушке, что она плохо присматривает за мной. — Знаете, Раттреи пытались выкачать из Билла кровь.

— Значит, из вампира выкачивали кровь? А ты их остановила? — перебил меня шериф.

— Ну да, — ответила я, пытаясь выглядеть решительно.

— Выкачивание крови из вампиров противозаконно, — произнес он.

— Разве нельзя счесть убийством лишение жизни вампира, который на тебя не нападал? — спросила я.

Кажется, я немного перебрала с наивностью.

— Ты весьма неплохо знаешь, что это так, хотя я и не согласился бы с этим законом. Но это закон, и я буду отстаивать его, — сухо произнес шериф.

— И вампир просто позволил им удалиться, не угрожая местью? Не пожелав им сдохнуть? — задал дурацкий вопрос Майк Спенсер.

— Совершенно справедливо. — Я улыбнулась им обоим и посмотрела на часы. И вспомнила кровь на циферблате, мою кровь, которую пролили Раттреи. Мне пришлось смотреть сквозь нее, чтобы увидеть время. — Простите, мне пора на работу, — сказала я. — До свидания, мистер Спенсер, шериф.

— До свидания, Сьюки, — ответил шериф Диаборн. Он хотел спросить меня еще о чем-то, но не знал, как это сделать. Нельзя сказать, чтобы он был счастлив при виде окружающей картины. Видимо, ни один радар не отобразил никакого торнадо. И тем не менее — вот трейлер, вот машина, вот деревья, а подо всем этим — мертвые Раттреи. Кто скажет, что они погибли не из-за торнадо? Наверное, тела послали на вскрытие. Интересно, что оно сможет показать в данном случае?

Человеческий мозг — удивительная вещь! Шериф Диаборн наверняка знал, что вампиры очень сильны. Но он просто не мог себе представить, чтобы настолько — перевернуть трейлер и сокрушить его. Даже мне непросто было постичь такое, хотя я-то знала наверняка, что никакого торнадо на Четырех Углах и в помине не было.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:49)

0

10

Глава 2
Часть 2

Весь бар гудел от известий о новых смертях. Даже гибель Маудет отошла на второй план. Заметив, как Сэм пару раз взглянул на меня, я задумалась о прошлой ночи и о том, насколько он осведомлен. Но спросить побоялась — а вдруг он ничего не видел. То, что случилось вчера, я сама для себя поняла не до конца, однако была настолько счастлива остаться в живых, что перестала задумываться о случившемся.

Никогда я столько не улыбалась, пока разносила напитки, не отсчитывала сдачу так быстро, не выполняла заказы так точно. Даже лохматый старина Рене не остановил меня, хотя и пытался втянуть в бесконечный разговор каждый раз, как я подходила к столику, за которым он сидел вместе с Хойтом и парой других завсегдатаев.

Рене временами изображал безумного каюна, хотя его акцент был фальшивым. Его предки позволили исчезнуть наследию своего племени. Женщины, на которых женился Рене, вели тяжелую и дикую жизнь. Его краткий союз с Арленой случился, пока она была молода и бездетна. Она рассказывала мне, что тогда вытворяла штуки, от которых теперь у нее волосы встают дыбом. С тех пор она повзрослела, а Рене — нет. И все же, к моему удивлению, Арлене он нравился.

Все посетители бара той ночью были взволнованы необычными происшествиями в Бон Темпс. Убита женщина, и это осталось загадкой. Обычно в Бон Темпс убийства раскрывались быстро. А вот и еще пара, погибшая от каприза природы. Именно случившимся ночью я и объясняла общее возбуждение. У нас бар для местных, немногие чужаки — и те появляются здесь регулярно, так что у меня никогда не было проблем с излишним вниманием. Но этим вечером один из посетителей, сидевший за соседним с Рене и Хойтом столиком, полный блондин с широким красным лицом, позволил своей руке скользнуть по моей ноге ниже шортов, когда я принесла их пиво.

У Мерлотта такие штуки не проходят.

Я хотела было опустить поднос ему на голову, когда рука внезапно исчезла. Ощутив, что кто-то стоит у меня за спиной, я повернула голову и увидела Рене, который незаметно встал со своего места. Его кисть сжимала руку блондина. Красное лицо покрылось пятнами.

— Эй, парень, отпусти! — потребовал блондин. — Я не имел в виду ничего дурного.

— Ты не прикасаешься ни к кому, кто здесь работает. Таково правило. — Может, Рене и был невысок и худощав, но никто не поставил бы и ломаного гроша на его более плотного противника.

— Хорошо, хорошо.

— Извинись перед леди.

— Перед сумасшедшей Сьюки? — Его голос стал недоверчивым. Должно быть, он бывал здесь раньше. Но, наверное, рука Рене сжалась еще сильнее, и я заметила слезы на глазах блондина.

— Прости, Сьюки, ладно?

Я кивнула настолько царственно, насколько смогла. Рене резко выпустил руку блондина и сделал жест, предлагавший ему убраться. Тот не стал терять времени и бросился за дверь вместе со своим спутником.

— Рене, я могла все уладить сама, — тихо сказала я, когда клиенты возобновили беседу. Мы дали повод для сплетен на ближайшую пару дней. — Но спасибо, что вступился за меня.

— Не хочу, чтобы кто-то приставал к подруге Арлены, — сказал Рене как нечто само собой разумеющееся. — У Мерлотта славное местечко, и нам всем хотелось бы, чтобы оно таким и оставалось. А еще… Знаешь, ты напоминаешь мне Синди.

Синди была сестрой Рене. Она перебралась в Батон Руж год или два назад. Синди была голубоглазой блондинкой. На мой взгляд, наше сходство этим исчерпывалось. Но мне показалось невежливым говорить об этом.

— Ты часто видишься с Синди? — спросила я. Хойт и его соседи по столу обсуждали счет и положение «Капитанов Шривпорта».

— Время от времени, — ответил Рене и покачал головой в знак того, что хотел бы видеться с ней почаще. — Она работает в кафе при больнице.

Я хлопнула его по плечу.

— Мне надо работать.

Когда я подошла к стойке за следующим заказом, Сэм, глядя на меня, приподнял брови. Я расширила глаза, изображая, насколько меня самое удивило вмешательство Рене. Сэм слегка передернул плечом, говоря о необъяснимости людского поведения.

Но зайдя за стойку, чтобы взять салфетки, я заметила, что он достал бейсбольную биту, которую держал для критических ситуаций.

Бабушка находила для меня занятия весь следующий день. Она протирала пыль, пылесосила, мыла, а я чистила ванные комнаты. «Интересно, пользуются ли вампиры ванными?» — думала я, драя ванну ершом. Бабушка заставила меня пропылесосить диван, чтобы избавиться от кошачьей шерсти. Я выбросила весь мусор, отполировала все столы, а для общего блеска протерла еще и стиральную машину с сушилкой.

Когда бабуля велела мне пойти в душ и переодеться, я осознала, что она расценивает Билла как моего дружка. Это вызвало во мне странные чувства. Во-первых, бабушка настолько отчаялась устроить мою жизнь, что рассматривает даже вампира в качестве подходящей кандидатуры. Во-вторых, нечто во мне давало подтверждение такому отношению. В-третьих, Билл легко мог все это подметить. В-четвертых, могут ли вампиры заниматься этим , как люди?

Я приняла душ, сделала макияж и надела платье, поскольку знала, что бабушка расстроится, если я этого не сделаю. Оно было из голубого хлопчатобумажного трикотажа с крошечными маргаритками по всему полю. Оно было более облегающим, чем нравилось бабушке, и более коротким, чем Джейсон считал приличествующим для своей сестры. Все эти комментарии я выслушала, когда надела его в первый раз. Я вдела маленькие желтые серьги, высоко зачесала волосы и туго заколола их желтой заколкой-бананом.

Бабуля кинула на меня столь странный взгляд, что я не смогла истолковать его. Мне ничего не стоило понять, подслушав ее мысли, но в отношении людей, с которыми живешь, такого себе лучше не позволять, и я соблюдала осторожность. Сама она надела юбку и блузу, которые часто носила на собрания «Потомков доблестно павших». Они были недостаточно хороши для церкви и недостаточно скромны для повседневной носки.

Когда он появился, я подметала крыльцо, о котором мы забыли. Он вошел как вампир: только что его не было — и вот он уже здесь, стоит внизу ступенек и смотрит на меня. Я улыбнулась.

— Ты меня вовсе не испугал, — сказала я.

Он слегка смутился.

— Появляться вот так — всего лишь привычка, — признался он. — Я не люблю производить много шума.

Я распахнула дверь.

— Входи, — пригласила я, и он взошел по ступенькам и огляделся.

— Я помню это место, — произнес он. — Хотя раньше оно не было таким большим.

— Ты помнишь наш дом? Бабуле это понравится! — Я провела его в гостиную, на ходу зовя бабушку.

Она с достоинством вошла, и я впервые осознала, сколько усилий требовало от нее поддержание в должном порядке густых белоснежных волос, теперь гладких и аккуратных, уложенных затейливым венцом вокруг головы. На губах у нее была помада.

Билл оказался таким же приверженцем хорошего тона, как и бабушка. Они поздоровались, поблагодарили друг друга, наговорили комплиментов. Наконец Билл уселся на кушетку, а бабушка, принеся поднос с тремя стаканами персикового чая, устроилась в плетеном кресле. Очевидно, предполагалось, что я усядусь рядом с Биллом. Из такого положения трудно выбраться, не подчеркнув его, так что я села рядом с ним. Правда, примостилась на самый краешек, словно в готовности в любую секунду вскочить, чтобы долить чая в его стакан.

Он вежливо прикоснулся губами к краю стакана и отставил его. Мы с бабушкой нервно глотнули из своих. Бабуля не очень удачно выбрала тему для начала легкой застольной беседы, спросив:

— Думаю, вы слышали о странном торнадо.

— Расскажите, — сказал Билл. Его невозмутимый голос был гладок, словно шелк. Не осмеливаясь взглянуть на него, я скрестила руки и уставилась на них.

Бабушке пришлось рассказывать о странном торнадо и о гибели Крыс. Она считала, что все это ужасно, но тут уж ничего не поделаешь. При этом мне показалось, что Билл немного расслабился.

— Я заехала туда вчера по пути на работу, — сказала я, не подымая глаз. — К трейлеру.

— И он выглядел так, как ты себе представляла? — спросил Билл, и в голосе его прозвучало только любопытство.

— Нет, — ответила я. — Такого я и представить не могла. Я была… потрясена.

— Сьюки, но ты же видела раньше, что бывает после торнадо, — удивилась бабушка.

Я сменила тему разговора.

— Билл, откуда у тебя такая красивая рубашка? — На нем были докеры цвета хаки, рубашка-гольф в зеленую и коричневую полоску, начищенные до блеска штиблеты и тонкие коричневые носки.

— От Диларда, — ответил он. Я попыталась представить его в торговом центре Монро, где люди, возможно, оборачивались, чтобы посмотреть на столь необыкновенное создание с сияющей кожей и прекрасными глазами. Где он брал деньги? Как он стирал одежду? Забирался ли он в свой гроб в ней? Была ли у него машина или он просто перемещался туда, куда хотел?

Бабушке явно понравился такой подход Билла к покупкам. Меня укололо то, насколько она была рада видеть в своей гостиной моего предполагаемого друга, пусть даже он (согласно научно-популярной литературе) и был жертвой вируса, который заставлял его выглядеть мертвым.

Бабуля засыпала Билла вопросами. Он отвечал любезно и охотно. Что ж, он был вежливым мертвецом.

— А вы родом отсюда? — осведомилась бабушка.

— По отцу я из Комптонов, по матери — из Лаудермилксов, — с готовностью ответил Билл. Он больше не казался скованным.

— Осталось множество Лаудермилксов, — радостно сказала бабушка. — Но, боюсь, старый мистер Джесси Комптон в прошлом году скончался.

— Я знаю, — спокойно ответил Билл. — Поэтому я и здесь. Земля вернулась ко мне, а поскольку отношение к людям моего положения изменилось, я решил предъявить права на нее.

— Вы знавали Стакхаусов? Сьюки говорит, что ваша жизнь была долгой. — По-моему, бабуля очень красиво это преподнесла.

— Я помню Иону Стакхауса, — сказал Билл, к удовольствию бабушки. — Мои предки появились здесь, когда Бон Темпс был еще дырой посреди дороги, на краю фронтира. Иона Стакхаус перебрался сюда с женой и четырьмя детьми, когда мне было всего шестнадцать. Ведь он построил этот дом, по крайней мере, отчасти?

Я заметила, что когда Билл говорил о прошлом, его голос приобретал другую модуляцию, и словарный состав его речи видоизменялся. Интересно, сколько перемен произошло за последний век в жаргоне и тонах английского языка?

Конечно, бабуля оказалась на седьмом небе от разговора о генеалогии. Она хотела разузнать все про Иону, пра-пра-пра-прадедушку ее мужа.

— А у него были рабы? — спросила она.

— Мэм, если я правильно запомнил, у него были домашний и дворовой рабы. Дома работала рабыня средних лет, а на дворе — очень крупный молодой человек, весьма сильный, звали его Минас. Но в основном Стакхаусы работали на своих полях сами, как, впрочем, и мои предки.

— О, именно это и хотела бы услышать моя небольшая компания! Говорила ли вам Сьюки… — Билл и бабушка, долго расшаркиваясь, наконец сошлись на дате выступления Билла перед собранием «Потомков».

— А теперь вы, надеюсь, нас простите, если мы со Сьюки пойдем прогуляться? Чудесная ночь. — Медленно, чтобы я видела его приближение, он подошел ко мне, взял за руку и поднял меня на ноги. Его рука была холодной, твердой и гладкой. Не то чтобы Билл спрашивал у бабушки разрешения, но и не то чтобы совсем не спрашивал.

— Да, ступайте, — ответила бабушка, дрожа от радости. — У меня еще множество дел. Вам придется напомнить мне все имена местных жителей, когда вы… — бабуля замолчала, побоявшись сказать что-нибудь не то.

— Жили в Бон Темпс, — завершила я.

— Несомненно, — сказал вампир, и по сжатым губам я заметила, что он сдерживает улыбку.

Мы как-то оказались у двери, и я поняла, что Билл поднял меня и быстро перенес туда. Я искренне улыбнулась. Мне нравится все неожиданное.

— Мы скоро вернемся, — сказала я бабушке. Не думаю, что она заметила мое странное перемещение, будучи занятой уборкой со стола стаканов из-под чая.

— Да вы не торопитесь из-за меня, — сказала она. — Все в порядке.

Снаружи раздавалась традиционная ночная опера жаб, лягушек и насекомых. Когда мы вышли во двор, напоенный запахом свежескошенной травы и почек, Билл по-прежнему держал мою руку. Из тени появилась моя кошка Тина и приласкалась. Я нагнулась и погладила ее по голове. К моему удивлению, кошка потерлась о ноги Билла, чему он не стал препятствовать.

— Тебе нравится это животное? — спросил он безучастно.

— Это моя кошка, — ответила я. — Ее зовут Тина, и я ее очень люблю.

Билл стоял молча, не комментируя, пока Тина не удалилась по своим делам прочь из круга света на крыльце.

— Посидим на качалке или в креслах на лужайке? А может, тебе хочется погулять? — спросила я на правах хозяйки.

— Давай пройдемся. Хочется размять ноги.

Это заявление чем-то обеспокоило меня, но я двинулась по проезду к двухрядной окружной дороге, что шла перед нашими домами.

— Тебя расстроил трейлер?

Я попыталась сформулировать свои мысли.

— Я чувствую себя… м-м-м… хрупкой. Когда думаю о трейлере.

— Ты знала, что я силен.

Я покачала головой.

— Да, но я не осознавала твоей силы в полной мере, — сказала я. — И твоей фантазии.

— За долгие годы обретаешь умение скрывать то, что ты сделал.

— Ах, вот как. Видно, ты убил целую толпу людей.

— В какой-то мере. — Его голос намекал, что он имел отношение к тому, о чем говорит. Я спрятала руки за спину.

— Ты был более голодным, когда только что стал вампиром? Как это произошло?

Этого он не ожидал. Несмотря на темноту, я чувствовала на себе его взгляд. Нас окружал лес. По гравию шуршали только наши ноги.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:50)

+1

11

Глава 2
Часть 3

— Что до того, как я стал вампиром — это слишком долгая история, — сказал он. — Да, я несколько раз убивал случайно, когда был моложе. Понимаешь, я не мог быть уверен, смогу ли снова поесть и когда. На нас всегда охотились, а такой штуки, как искусственная кровь, еще и в помине не было. Да и людей тогда было не так много. Но будучи живым, я был хорошим человеком — я имею в виду, перед тем, как заразиться вирусом. Так что старался вести себя цивилизованно, выбирая в качестве жертв плохих людей, и никогда не питался за счет детей. По крайней мере, никогда не убивал ребенка. Теперь все не так. Я могу зайти в дежурную больницу в любом городе и добыть синтетической крови, хотя она и отвратительна на вкус. Или же могу заплатить шлюхе и получить достаточно крови, чтобы хватило на пару дней. Или могу очаровать кого-нибудь, так что мне позволят укусить себя из любви, а потом позабудут об этом. Да мне и не нужно теперь так много, как раньше.

— Или встретишь девушку с разбитой головой, — сказала я.

— Ну, ты была только десертом. Едой были Раттреи.

Вот и пообщались.

— Ох, — произнесла я, задыхаясь. — Дай минутку передохнуть.

И он действительно позволил. Ни один человек из миллиона не дал бы мне провести столько времени в молчании. Я открыла свой ум, полностью сняв стражу, и расслабилась. Его тишина омывала меня. Я стояла, закрыв глаза, дыша с облегчением, которое было слишком велико для слов.

— Теперь ты счастлива? — спросил он, словно поняв это.

— Да, — выдохнула я. В тот момент у меня было чувство, что совершенно не важно, что сотворило это создание, но покой был бесценен после того, как во мне всю жизнь звучали чужие голоса.

— Мне тоже хорошо с тобой, — признался он, удивив меня.

— Почему так? — спросила я сонно и медленно.

— Нет страха, нет спешки, нет осуждения. Мне не нужно очаровывать тебя, чтобы ты вела себя спокойно и с тобой можно было говорить.

— Очаровывать?

— Вроде гипноза, — объяснил он. — Все вампиры в той или иной мере это используют. Потому что для получения пищи, пока не была изобретена синтетическая кровь, нам приходилось убеждать людей, что мы безвредны… или что они нас не видели… или что видели нечто другое.

— Со мной это тоже работает?

— Конечно, — удивленно сказал он.

— Ладно, попробуй!

— Смотри на меня.

— Но ведь темно.

— Неважно. Смотри мне в лицо. — Он выпрямился и стал смотреть на меня, руки слегка касались моих плеч. Я видела слабый блеск его кожи и глаз и глядела на него, ожидая, начну ли кричать как цыпленок или стаскивать с себя одежду. Но ничего не произошло. Я ощутила только почти наркотическую расслабленность от того, что он был рядом.

— Ты чувствуешь мое влияние? — спросил он, слегка задыхаясь.

— Нет, прости, — смиренно ответила я. — Я только вижу твое свечение.

— Ты его видишь? — Я снова его удивила.

— Ну да. А разве не все это видят?

— Нет. Странно, Сьюки.

— Ну, раз ты так говоришь… А можно посмотреть, как ты левитируешь?

— Прямо здесь? — Я позабавила Билла.

— Почему бы и нет? Или есть причина?

— Нет, никакой. — Он отпустил мою руку и стал подниматься.

Я испустила вздох чистого восторга. Он поднимался во тьме, сияя в лунном свете, точно глыба белого мрамора. Поднявшись фута на два над землей, он начал парить. Мне почудилось, что он улыбается.

— И вы все способны на такое?

— Ты можешь петь?

— Нет, совершенно не умею.

— Вот так и мы не можем делать одно и то же. — Билл медленно опустился и встал на землю без толчка. — Большинство людей брезгливо относятся к вампирам. Похоже, ты не из большинства.

Я пожала плечами. Кто я такая, чтобы брезговать теми, кто чем-то отличается от общего уровня? Похоже, он понял, потому что после паузы, когда мы возобновили прогулку, Билл сказал:

— Тебе всегда приходилось нелегко?

— Да, всегда. — Я не могла сказать иначе, хотя и не собиралась жаловаться. — Когда я была совсем маленькой, было хуже всего, потому что я не знала, как ставить защиту, и слышала то, что не должна была слышать. А потом повторяла услышанное, как и всякий ребенок. Родители не знали, что со мной поделать. Особенно это смущало моего отца. Наконец мать отвела меня к детскому психологу, которая точно знала, что я собой представляю. Однако она не решилась это признать и морочила голову моим родителям утешениями, что я читаю язык их тел, что я очень наблюдательна, а потому думаю, что читаю мысли окружающих. Конечно, она не могла признать, что я буквально слышу людские мысли , поскольку это не совпадало с ее представлениями о мире. Я плохо училась в школе, поскольку мне трудно было сосредоточиться, когда все остальные этого не делают. Но когда проходили тестирования, я показывала хорошие результаты, поскольку остальные пытались сосредоточиться на ответах… и давали мне возможность наверстать упущенное. Иногда моим казалось, что я ленива и не делаю уроки. Иногда учителям казалось, что я просто не в состоянии учиться… Ой, да ты не поверишь, сколько было мнений. Мне приходилось проверять глаза и уши каждую пару месяцев, а еще сканирования мозга… Тьфу. Моим пришлось еще и оплачивать все это. Но они никогда не могли признать простой истины. По крайней мере, внешне.

— Но внутри они знали.

— Да. Однажды отец пытался решить, стоит ли доверять человеку, который собирался открыть магазин автозапчастей. Он попросил меня посидеть с ним, когда тот придет. Когда этот тип ушел, отец вывел меня из дому, посмотрел в сторону и спросил: «Сьюки, этот человек говорил правду?» Это было очень странно.

— Сколько тебе было лет?

— Наверное, меньше семи, потому что они умерли, когда я была во втором классе.

— Как это произошло?

— Наводнение. Они оказались на мосту к западу отсюда.

Билл промолчал. Конечно, он-то повидал множество смертей.

— А тот человек лгал? — спросил он спустя несколько секунд.

— Ну да, он собирался взять у отца деньги и сбежать.

— Да у тебя дар.

— Дар. Конечно. — Я почувствовала, как опустились уголки моего рта.

— Он отличает тебя от прочих людей.

— Рассказывай. — Минуту мы шли молча. — Так ты совершенно не считаешь себя человеком?

— Очень долго не считал.

— Ты веришь, что утратил душу? — Так проповедовала о вампирах католическая церковь.

— Откуда мне знать? — ответил Билл почти небрежно. Очевидно, он так долго копил это в себе, что теперь оно стало привычной мыслью. — Сам я так не думаю. Во мне есть нечто, далекое от жестокости, от убийств — несмотря на все эти годы. Хотя бывает по-всякому.

— Не твоя вина, что ты подцепил этот вирус.

Билл хмыкнул, умудрившись даже это проделать элегантно.

— Сколько существуют вампиры, столько существуют и различные теории. Возможно, эта и правильна. — Он казался огорченным, что сказал так. — Если вампирами становятся из-за вируса, — продолжал он более легко, — то это весьма разборчивый вирус.

— Как становятся вампирами? — я прочитала гору макулатуры на эту тему, но тут информация шла из первых рук.

— Из тебя выкачивается кровь, в один присест или за два-три дня, так что ты оказываешься на грани смерти. Затем ты получаешь мою кровь. Пролежишь трупом около сорока восьми часов, а иногда и трое суток, потом встанешь и начнешь бродить по ночам. И будешь очень голодной.

То, как он произнес слово «голодной», заставило меня вздрогнуть.

— Иначе никак?

— Другие вампиры рассказывали мне, что люди, которых они частенько, день ото дня покусывали, иногда совершенно неожиданно становились вампирами. Но для этого необходимо последовательное основательное кормление. Другие в тех же условиях становятся просто анемичными. Бывает и так, что люди оказываются на грани смерти по каким-то другим причинам — автомобильная катастрофа, передозировка наркотиков… Но дело может пойти… не так.

Меня бросило в дрожь.

— Пора сменить тему разговора. Что ты собираешься делать с землями Комптонов?

— Я собираюсь жить здесь, сколько смогу. Мне надоело кочевать из города в город. Я вырос в деревне. Теперь у меня есть законное право на жизнь, я могу отправиться в Монро, Шривпорт, или Новый Орлеан за синтетической кровью или за проституткой, которая специализируется на нашем племени. Я хочу остаться здесь. По крайней мере, посмотреть, что из этого получится. Я странствовал десятилетиями.

— В каком состоянии твой дом?

— В очень плохом, — признал он. — Я пытался расчистить его. Этим я могу заниматься только по ночам. Но мне нужны рабочие для кое-какого ремонта. Я неплохой плотник, но ничего не смыслю в электричестве.

Ну еще бы.

— Мне кажется, что в доме пора поменять проводку, — продолжал Билл, и это прозвучало точно так же, как и в устах любого озабоченного домовладельца.

— У тебя есть телефон?

— Конечно, — удивленно ответил он.

— Так в чем же проблема с рабочими?

— Ночью довольно трудно найти рабочих, трудно заставить их встретиться со мной, чтобы я мог объяснить, что нужно сделать. Они боятся или думают, что это шутка. — В голосе Билла явно прозвучала безысходность, хотя он отвернулся. Я рассмеялась.

— Хочешь, я позвоню им, — предложила я. — Они меня знают. Хотя все и считают меня чокнутой, но знают, что я честная.

— Ты сделаешь мне огромное одолжение, — сказал Билл после некоторого колебания. — Они могут работать днем, после того, как я встречусь с ними, и мы обсудим работу и ее стоимость.

— Как неудобно быть не в состоянии появляться днем, — задумчиво сказала я. Никогда раньше об этом не задумывалась всерьез. Голос Билла был сух.

— Несомненно.

— Да еще необходимость скрывать место, где пребываешь днем, — продолжала я.

Лишь ощутив его молчание, я извинилась.

— Прости, — сказала я. Если бы не было так темно, он бы заметил, что я покраснела.

— Место, где днем прячется вампир, является строжайшим секретом, — холодно сказал Билл.

— Извини.

— Я принимаю твои извинения, — сказал он, помедлив. Подойдя к дороге, мы осмотрелись, словно поджидая такси. Мы вышли из тени деревьев, и теперь я отчетливо видела его в лунном свете. Он тоже увидел меня и окинул взглядом с ног до головы.

— Платье того же цвета, что и твои глаза.

— Спасибо. — Я-то не могла видеть его так же ясно.

— Пожалуй, не за что.

— Что?

— Мне трудно привыкнуть к столь мало одетым молодым леди, — сказал Билл.

— У тебя было несколько десятков лет, чтобы привыкнуть, — ехидно ответила я. — Короткие платья носят уже лет сорок!

— Мне нравились длинные юбки, — ностальгически произнес он. — Мне нравилось нижнее белье, которое носили женщины. И нижние юбки.

Я фыркнула.

— У тебя была когда-нибудь нижняя юбка? — спросил он.

— У меня есть очень миленькая бежевая комбинация с кружевами, — возмущенно отозвалась я. — Будь ты человеком, я бы решила, что ты провоцируешь меня на разговор о моем нижнем белье!

Он рассмеялся своим глубоким необычным смехом, который так сильно на меня действовал.

— Эта комбинация сейчас на тебе, Сьюки?

Я показала ему язык, потому что он видел меня. А потом приподняла юбку, открывая кружево комбинации и еще несколько дюймов своего загорелого тела.

— Доволен? — спросила я.

— У тебя очень красивые ноги, но мне все равно больше нравятся длинные платья.

— Вот упрямец! — заявила я.

— Моя жена всегда говорила то же самое.

— Ты был женат…

— Да, я стал вампиром, когда мне было тридцать. У меня была жена и пятеро детей. С нами жила и моя сестра Сара. Она была не замужем. Ее молодой человек погиб на войне.

— На Гражданской войне?

— Да. А я вернулся. Мне повезло. Во всяком случае, тогда мне так казалось.

— Ты сражался за Конфедерацию, — изумленно произнесла я. — Вот если бы у тебя сохранилась форма, и ты пришел бы в ней на собрание, все наши леди в обморок попадали бы от восторга!

— К концу войны от формы у меня ничего не осталось, — мрачно сказал он. — Мы ходили в отрепьях и голодали. — Он словно опомнился. — Но это стало неважным после того, как я превратился в вампира, — проговорил он, и его голос снова был холодным и далеким.

— Прости, я опять заговорила о том, что тебя огорчает, — сказала я. — О чем же нам беседовать? — Мы развернулись и пошли по проезду обратно к дому.

— О твоей жизни, — ответил он. — Расскажи мне, что ты делаешь, когда встаешь.

— Вылезаю из кровати. Сразу застилаю ее. Потом — завтрак. Тост, иногда хлопья, иногда яйца, кофе. Чищу зубы, принимаю душ, одеваюсь. Иногда, знаешь ли, брею ноги. Если рабочий день — иду на работу. Если у меня смена вечером — иногда сама хожу по магазинам, иногда вывожу бабушку. Беру посмотреть какой-нибудь фильм или просто загораю. А еще я много читаю. К счастью, бабушка все еще энергична. Она стирает, гладит, да и готовит в основном она.

— А молодые люди?

— Об этом мы уже говорили. Это невозможно.

— И что же ты будешь делать, Сьюки? — тихо спросил он.

— Состарюсь и умру, — ответила я сухо. Он снова зацепил мое больное место.

К моему удивлению, Билл приблизился ко мне и взял за руку. Теперь, когда мы позлили друг друга, потрогали болевые точки, атмосфера словно разрядилась. Среди ночной тишины бриз щекотал мне лицо прядями волос.

— Не снимешь заколку? — спросил Билл.

Почему бы и нет? Я расстегнула «банан» и потрясла головой, чтобы распустить прическу. У меня не было с собой сумочки, так что убирать заколку пришлось в его карман. Совершенно естественным жестом Билл пробежал пальцами по моим волосам, рассыпая их по плечам. Я коснулась его висков, раз уж от прикосновения ничего страшного не происходило.

— Длинные, — отметила я.

— Такова была мода, — ответил он. — Хорошо еще, что у меня не было бороды, как у многих, а то носить бы мне ее целую вечность.

— И тебе не надо бриться?

— К счастью, я тогда только побрился. — Он был совершенно зачарован моими волосами. — В лунном свете они смотрятся точно серебро, — сказал он очень тихо.

— А чем нравится заниматься тебе? — Я уловила в темноте отблеск его улыбки.

— Мне тоже нравится читать. — Он подумал. — Мне нравится кино. Я следил за ним с самого его зарождения. Мне нравится общество людей, ведущих самую простую жизнь. Иногда я выбираюсь в компанию других вампиров. Но большинство из них ведет совсем не подходящий мне образ жизни. — Мгновение мы шли в тишине.

— Тебе нравится смотреть телевизор?

— Иногда, — признался он. — Было время, когда я записывал мыльные оперы и смотрел их по ночам… Если мне казалось, что я забываю, каково это — быть человеком. А потом бросил, потому что из телевидения понял и то, что отбросить порой человечность не так уж плохо.

Я рассмеялась.

Мы вошли в круг света перед домом. Я почти ожидала, что бабушка будет ждать нас на крыльце, но ее не оказалось. Лишь одна тусклая лампочка светилась в гостиной. «Ну-ну, бабуля», — раздраженно подумала я. Словно меня приводит с первого свидания новый мужчина. Я поймала себя на мысли: попробует Билл поцеловать меня или нет. С его пристрастием к длинным юбкам он, наверное, решит, что это чересчур. Но насколько бы глупыми ни казались поцелуи с вампирами, я поняла, что именно этого мне сейчас больше всего и хочется.

Почувствовав стеснение в груди, горечь, словно меня отвергли, я подумала: «Почему бы и нет?»

Я остановилась, взяла его за руку, привстала на цыпочки и прикоснулась губами к его сияющей щеке. Вдохнула его аромат — обычный, но слегка солоноватый. И легкий запах одеколона.

Почувствовала, как он вздрогнул. Он повернул голову так, что наши губы соприкоснулись. Спустя мгновение я обвила руками его шею. Поцелуй стал глубже, и мои губы приоткрылись. Меня никто так не целовал. Он все тянулся, пока я не решила, что весь мир слился в этот поцелуй вампира. Я ощутила, как участилось мое дыхание, и мне захотелось, чтобы стало происходить и что-то еще.

Внезапно Билл отпрянул. Он выглядел потрясенным, что мне весьма польстило.

— Доброй ночи, Сьюки, — сказал он, последний раз погладив меня по волосам.

— Доброй ночи, Билл, — ответила я. Мой голос тоже дрожал. — Я постараюсь завтра позвонить каким-нибудь электрикам. Потом дам знать, что они скажут.

— Заходи завтра вечером, ведь ты не работаешь?

— Хорошо, — сказала я, пытаясь собраться с мыслями.

— Тогда до встречи. Спасибо, Сьюки. — И повернулся к лесу, к своему дому. Выйдя из пятна света, он сразу стал невидимым. А я продолжала стоять и смотреть. Потом встряхнулась и пошла внутрь — ложиться спать.

Я провела немало времени, лежа в кровати и размышляя, способны ли вампиры заниматься… этим . Интересно, можно ли начистоту поговорить об этом с Биллом. Иногда он казался очень старомодным, а иногда — таким же обычным, как соседский парень. Ну не таким, конечно, но все же нормальным.

Мне казалось и странным, и печальным, что единственным существом, с которым впервые за долгие годы мне хотелось бы заняться сексом, оказался не человек. Мои телепатические способности слишком ограничивали выбор. Конечно, можно было бы просто заниматься сексом, но мне хотелось делать это так, чтобы действительно нравилось.

А что если мы попробуем, а у меня ничего не получится? Или мне не понравится? Может, все эти книжки и фильмы просто врут? А заодно и Арлена, которая никак не могла понять, что меня совершенно не интересует ее сексуальная жизнь.

Наконец я провалилась в поток бесконечных темных снов.

На следующее утро я улучила время между расспросами бабушки о прогулке с Биллом и наших планах и сделала несколько звонков. Я нашла двух электриков, водопроводчика и еще нескольких рабочих, рискнувших оставить мне свои телефоны, по которым их можно застать ночью, и удостоверилась, что они не примут звонок Билла Комптона за шутку.

И вот я лежала на солнышке, как вдруг бабуля вынесла мне телефонную трубку.

— Твой начальник, — сказала она. Бабушке нравился Сэм, и он, должно быть, сказал ей что-то приятное, потому что она улыбалась, словно Чеширский Кот.

— Привет, Сэм, — сказала я. Наверное, мой голос был не слишком приветливым, потому что я понимала: на работе что-то не так.

— Дон не пришла, — сказал он.

— Вот черт, — выругалась я, понимая, что выйти придется мне. — У меня были кое-какие планы, Сэм… Когда мне нужно быть?

— Можешь выйти с пяти до девяти? Очень выручишь.

— А у меня будет потом целый выходной?

— Может, поделишь с Дон следующую смену?

Я издала неприличный звук, а бабушка сделала каменное лицо. Я поняла, что мне еще предстоит выслушать лекцию.

— Ох, ладно, — сказала я неохотно. — Увидимся в пять.

— Спасибо, Сьюки, — сказал он. — Я знал, что на тебя можно положиться.

Я попыталась посмотреть на это оптимистично. Очень утомительная добродетель. Всегда можно рассчитывать на Сьюки, потому что у нее все равно нет никакой личной жизни. Конечно, неплохо будет нагрянуть к Биллу после девяти. Он все равно не ложится ночью.

Никогда рабочий день не тянулся так медленно. Мне было трудно поддерживать умственную защиту, поскольку я все время думала про Билла. К счастью, посетителей было немного, а то я бы наслушалась чужих мыслей. Я и так поняла, что у Арлены задержка и она боится, не беременна ли, и обняла ее, прежде чем поняла, что делаю. Она пристально посмотрела на меня, а потом покраснела.

— Ты прочла мои мысли, Сьюки? — спросила она взволнованно. Арлена была одной из немногих, кто просто принимал эту мою способность, не стараясь объяснить ее и не считая меня выродком. Но и она говорила об этом нечасто и никогда — обычным голосом.

— Прости, я не хотела, — извинилась я. — Я что-то сегодня не могу сосредоточиться.

— Хорошо. Только не суй больше свой нос. — И Арлена с пламенными кудрями вокруг щек помахала пальцем у меня перед лицом. Мне захотелось зарыдать.

— Прости, — повторила я и выскочила в кладовку, чтобы собраться. Мне надо было сделать спокойное лицо и сдержать слезы. Я услышала, как за спиной распахнулась дверь.

— Я же попросила прощения, Арлена! — огрызнулась я, мечтая остаться в одиночестве. Иногда Арлена путала телепатию с пророческим даром. Я побоялась, что она станет расспрашивать меня, действительно ли она беременна. Лучше уж пусть купит тест.

— Сьюки? — Это оказался Сэм. Он положил руку мне на плечо и развернул лицом к себе. — Что стряслось?

Его голос был мягок, и я ощутила себя на грани слез.

— Если не хочешь, чтобы я разревелась, старайся быть позлее, — сказала я.

Он рассмеялся и обнял меня одной рукой.

— В чем дело? — Он не собирался оставить все и уйти.

— Ну, я… — Я замолчала. Никогда прямо не обсуждала свою проблему (как я ее называла для себя) ни с Сэмом, ни с кем-нибудь другим. Каждый в Бон Темпс слышал, в чем моя странность, но никто, похоже, не осознавал, что я вынуждена постоянно слушать их непрестанную умственную болтовню, хочу я того или нет.

— Услышала что-то, что тебя расстроило? — Его голос был спокоен и естественен. Он прикоснулся к середине моего лба, подчеркивая, что в курсе, как именно я услышала.

— Да.

— Тебе ведь ничем не поможешь?

— Нет.

— Тебя от этого тошнит, правда?

— О да!

— Но ведь это не твоя вина?

— Я пытаюсь не слушать, но не могу непрестанно держать защиту. — И почувствовала, как по щеке сползает слеза, которую я таки не смогла удержать.

— Вот чем ты спасаешься. Как ты ставишь защиту, Сьюки?

Он был действительно заинтересован и не смотрел на меня как на мусорное ведро. Я взглянула в его большие блестящие синие глаза.

— Я просто… трудно объяснить… выстраиваю забор… нет, скорее не забор, а стальную стену между своим умом и окружающими.

— И тебе приходится ее удерживать?

— Да, требуется масса внимания. Словно все время разделяешь собственный ум. Поэтому люди и думают, что я ненормальная. Половина мозга занята удержанием стены, половина принимает заказы на выпивку, так что иногда на нормальные разговоры просто не остается места. — Я чувствовала волну облегчения просто из-за того, что смогла рассказать об этом.

— Ты слышишь слова или ощущения?

— Зависит от того, кого я слушаю. И от его состояния. Если он пьян или сильно взволнован — тогда картинки, впечатления, намерения. Если трезв и спокоен — слова и частично картинки.

— Вампир говорил, что ты его не слышишь.

Мысль о том, что Билл разговаривал с Сэмом обо мне, заставила меня почувствовать себя необычно.

— Это правда, — признала я.

— Это тебя расслабляет?

— Конечно. — Я сказала это от всего сердца.

— Ты слышишь меня , Сьюки?

— Не хочу и пробовать! — поспешно сказала я. Подвинулась к двери кладовки и взялась за ручку. Потом вытащила из кармана шорт платок и вытерла слезу со щеки. — Если я начну читать твои мысли, Сэм, мне придется уйти. А ты мне нравишься, и работа мне тоже нравится.

— Как-нибудь попробуй, Сьюки, — сказал он небрежно, отворачиваясь, чтобы открыть коробку с виски острой открывалкой, которую носил в кармане. — Не переживай. У тебя будет эта работа, пока она тебе нужна.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:51)

0

12

Глава 2
Часть 4

Я протирала стол, на который Джейсон просыпал соль. Он заходил, чтобы съесть гамбургер с картошкой и пропустить пару пива. Я обдумывала предложение Сэма.

Сегодня я не стану его слушать. Он готов к этому. Подожду, когда он займется чем-нибудь другим. Я просто немного послушаю. Он меня пригласил, что было совершенно удивительно. Очень приятно быть приглашенной.

Я поправила макияж и расчесала волосы. Раз Биллу понравились распущенные волосы, я стала носить их так, и весь вечер это причиняло мне массу неудобств. Мне уже пора было идти, так что я взяла сумку из ящика в конторе Сэма.

Дом Комптонов, как и бабушкин, стоял в стороне от дороги. Но, в отличие от последнего, он был несколько более заметен с дороги, и из него открывался вид на кладбище. Это (по крайней мере отчасти) объяснялось более высоким расположением дома Комптонов. Он стоял на вершине холма и был полностью двухэтажным. В бабушкином доме наверху располагалась пара пустующих спален да чердак, но это был скорее мезонин.

В длинной истории рода Комптонов бывали времена, когда дом был весьма хорош. В темноте он и теперь производил впечатление. Но при свете было заметно, что опоры облупились, обшивка покоробилась, а дворик стал похожим на джунгли. Средь влажного тепла Луизианы садовая растительность разрасталась с невероятной скоростью, а старый мистер Комптон никогда не нанимал садовника. Когда он стал слишком слаб, чтобы делать эту работу самостоятельно, она просто начала оставаться несделанной.

Многие годы на круглую подъездную площадку возле дома не подсыпали гравия, и моя машина накренилась в сторону входной двери. Я увидела, что все огни в доме зажжены, и поняла, что этот вечер не будет похож на предыдущий. Перед домом стояла еще одна машина, «линкольн континенталь», белая с синей крышей. Наклейка на бампере синим по белому гласила: «Вампиры сосут». Еще одна, желтая с красным, предлагала: «Доноры крови, посигнальте!» И просто надпись — КЛЫКИ!

Но я была приглашена и меня ждали. Сомневаясь, я все же подняла руку и постучала.

Дверь распахнула вампирша.

Она безумно светилась. В ней было пять футов одиннадцать дюймов, и она была чернокожей. Тренировочный топик цвета розового фламинго и соответствующие леггинсы до середины икры дополняла расстегнутая белая мужская рубашка.

Мне показалось, что она выглядит совершенно безвкусно, но почти наверняка чертовски привлекательно с мужской точки зрения.

— Привет, цыпочка-человечек! — мурлыкнула она.

И тут я внезапно поняла, в какой опасности оказалась. Билл не раз предупреждал меня, что не все вампиры такие, как он. Да и у него случаются моменты, когда его трудно назвать душечкой. Я не могла прочесть, что было на уме у этого существа, но в ее голосе звучала жестокость.

Может, она что-то сделала с Биллом. А может, была его любовницей.

Все это пронеслось в моем мозгу, но не отразилось на лице. За моими плечами стояли годы практики по владению собой. Почувствовав, как вспыхнула самая яркая улыбка и распрямился позвоночник, я радостно произнесла:

— Привет! Меня просили заскочить сегодня, передать кое-что Биллу. Можно его?

Вампирша засмеялась надо мной, но и в этом для меня не было ничего нового. Улыбка засияла еще ярче. Эта тварь источала опасность, как лампочка излучает жар.

— Тут маленькая девчонка говорит, что у нее для тебя какая-то информация, Билл! — крикнула она поверх плеча (хрупкого, коричневого, красивого).

Я постаралась не показать облегчения.

— Хочешь посмотреть на эту крошку? Или мне просто куснуть ее?

«Только через мой труп!» — подумала я, осознав, что и такое может случиться.

Я не услышала, что ответил Билл, но вампирша отодвинулась, а я вошла в старинный дом. Бежать было бы без толку, это существо настигло бы меня, прежде чем я сделала пять шагов. И я не видела Билла и не могла быть уверена, что с ним все в порядке, пока не увижу его сама. Я буду смелой, и все сложится хорошо. Мне уже и не такое удавалось.

Большая приемная была переполнена темной старой мебелью и людьми. Нет, не людьми, поняла я. Два человека и еще два странных вампира. Оба они были белыми мужчинами. Каждый видимый дюйм тела одного из них был покрыт татуировками. Другой был даже выше, чем Билл, может, шесть футов четыре дюйма, обладал великолепным телосложением и длинными вьющимися темными волосами.

Люди были менее выразительны. Женщина — полная блондинка лет тридцати пяти или старше. На ней было на фунт больше косметики, чем необходимо. Выглядела она поношенной, словно старый башмак. С мужчиной — совсем другая история. Он был хорошеньким, возможно, самым симпатичным из мужчин, которых я встречала. Едва ли ему было больше двадцати одного года. Он был смуглым — наверное, испанец, — невысоким и стройным. На нем были только обрезанные джинсы. А еще — макияж. Я приняла это спокойно, хотя оно и не показалось мне привлекательным.

Тут Билл шевельнулся, и я заметила его. Он стоял среди теней темного зала, ведущего из гостиной в глубину дома. Я посмотрела на него, стараясь свыкнуться с неожиданной ситуацией. К моему смятению, он совершенно не выглядел успокаивающе. Его лицо было совершенно непроницаемо. Я не могла себе поверить, но сейчас мне очень хотелось проникнуть в его мозг.

— Что ж, у нас сегодня чудесный вечерок! — сказал длинноволосый мужчина-вампир. Его голос звучал удовлетворенно. — А это твоя маленькая подружка, Билл? Выглядит такой свеженькой!

В моей голове пронеслось несколько словечек, которые я узнала от Джейсона.

— Если вы позволите, мы с Биллом оставим вас на минуту, — сказала я очень вежливо, словно вечер и впрямь был совершенно нормальным. — Я пригласила в дом рабочих. — Я старалась, чтобы мой голос звучал деловито и безразлично, хотя когда на тебе шорты, футболка и кроссовки, трудно казаться солидным. Но я надеялась, что создавала впечатление уверенности. Как в себе, так и в том, что славные люди, которых я повстречала в течение дня, не могут представлять ни малейшей опасности.

— А мы-то наслышаны, что Билл сидит на диете из одной синтетической крови, — сказал вампир с татуировками. — Видно, слухи врут, Диана.

Вампирша склонила голову и окинула меня долгим взглядом.

— Не уверена. По мне, она выглядит девственницей.

Не думаю, что Диана имела в виду девственную плеву.

Я сделала несколько шагов по направлению к Биллу, рассчитывая, что он сможет защитить меня, если дело примет дурной оборот. Но и в этом я не была уверена. Я все еще улыбалась и надеялась, что он заговорит или пошевелится. Что он и сделал.

— Сьюки — моя, — сказал он, и голос его был столь спокоен и легок, что будь он ветром — не оставил бы даже ряби на воде. Я резко взглянула на него, но у меня хватило ума промолчать.

— Хорошо ли ты заботишься о нашем Билле? — спросила Диана.

— Не твое собачье дело, — ответила я, используя одно из выражений Джейсона и по-прежнему улыбаясь. У меня тоже есть нервы.

Повисла напряженная пауза. Все, и люди, и вампиры, рассматривали меня так пристально, что могли сосчитать волоски на руках. Затем высокий мужчина рассмеялся, а остальные подхватили смех. Пока они хохотали, я еще на несколько футов приблизилась к Биллу. Его темные глаза были сосредоточены на мне, он не смеялся, и у меня возникло отчетливое ощущение, что сейчас ему, как и мне, хотелось, чтобы я могла прочесть его мысли. Я понимала, что он в опасности. А раз так, то в опасности и я.

— У тебя забавная улыбка, — задумчиво сказал высокий мужчина. Мне больше нравилось, когда он смеялся.

— Ах, Малкольм, — сказала Диана, — тебе все женщины кажутся забавными.

Малкольм подтянул к себе молодого человека и поцеловал его долгим поцелуем. Мне стало нехорошо. По мне, это слишком частное дело.

— Это так, — ответил Малкольм, отступая, к явному разочарованию юноши. — Но в этой есть что-то особенное. Может, у нее густая кровь.

— О, — сказала блондинка голосом, от которого осыпалась краска. — Это же всего лишь безумная Сьюки Стакхаус.

Я посмотрела на нее повнимательнее — и наконец узнала, мысленно стерев с ее лица несколько миль плохой дороги и половину макияжа. Джанель Леннокс проработала у Мерлотта пару недель, прежде чем Сэм ее вышвырнул. Арлена говорила, что она перебралась в Монро.

Вампир с татуировками обнял Джанель и погладил ее грудь. Я ощутила, как кровь отлила у меня от лица. Это было отвратительно. Но дальше становилось все хуже. Джанель, забыв, как и вампир, о приличиях, положила руку ему на промежность и стала массировать.

По крайней мере, я поняла, что вампиры могут заниматься сексом. Но в тот момент это знание не принесло мне никакого облегчения.

Малкольм заметил, что я выказала неудовольствие.

— Она невинна, — сказал он Биллу с выжидающей улыбкой.

— Она моя, — повторил Билл. На сей раз его голос был более резок. Окажись он гремучей змеей — его предупреждение не стало бы очевиднее.

— Ну, Билл, не станешь же ты утверждать, что получаешь от этой малютки все, что нужно, — сказал Диана. — Ты выглядишь бледным и усталым. Она плохо о тебе заботится.

Я еще приблизилась к Биллу.

— Давай, отведай женщину Лиама или Джерри — Малкольмова красавчика, — предложила Диана, которую я начинала ненавидеть.

Джанель не отреагировала на то, что ее предлагали другому, возможно, из-за того, что была слишком занята расстегиванием молнии на джинсах Лиама. А вот дружок Малкольма, Джерри, охотно скользнул по направлению к Биллу. Наблюдая, как он обнял Билла, уткнулся ему в шею и стал гладить его грудь под рубашкой, я улыбалась так, что челюсти готовы были разломится.

Страшно было видеть напряжение, написанное на лице моего вампира. Его клыки обнажились. Я впервые видела их полностью обнаженными. Понятно, искусственная кровь не отвечала всем запросам Билла.

Джерри начал лизать ключицу Билла. Я не могла больше удерживать умственную защиту. Раз уж четверо были вампирами, чьи мысли я слышать не в состоянии, а Джанель полностью занята, оставался только Джерри. Я послушала и подавилась.

Билл, трясясь от возбуждения, уже был готов запустить клыки в шею Джерри, когда я произнесла:

— Нет! У него сино-вирус!

Словно выйдя из-под власти заклинания, Билл посмотрел на меня поверх плеча Джерри. Он тяжело дышал, но клыки спрятались. Я использовала момент, чтобы подойти к Биллу еще ближе, и теперь была от него всего лишь в ярде.

— Сино-СПИД, — сказала я.

На вампиров оказывала временное воздействие кровь жертв, находящихся в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, и некоторым из них это даже нравилось. А вот кровь человека с вирусом СПИДа, да и с любыми другими заболеваниями, никак на них не влияла.

Кроме сино-СПИДа. Даже сино-СПИД не убивал вампиров, как привычный СПИД человека, но оставлял бессмертного страшно ослабленным на целый месяц, в течение которого было сравнительно несложно поймать и уничтожить его. А иногда, если вампир кормился на зараженном больше одного раза, он умирал — переумирал? — и не будучи пойманным. Сино-СПИД был еще редок в США, но встречался в портах вроде Нового Орлеана, где бывало множество моряков и путешественников из разных стран.

Все вампиры оцепенели и уставились на Джерри, словно он являл лик самой смерти. Впрочем, для них так оно, возможно, и было.

Симпатичный юноша застал меня врасплох. Он обернулся и набросился на меня. Джерри не был вампиром, но был силен, находясь, видимо, лишь на ранней стадии заболевания. Повалив меня на левый бок у стены, он вцепился мне в горло и занес кулак, чтобы ударить по лицу. Не успела я поднять рук к горлу в попытке защититься, как его рука оказалась перехвачена, а тело застыло.

— Отпусти ее горло, — сказал Билл таким жутким голосом, что я сама испугалась. К этому моменту ужасы громоздились один на другой, и мне казалось, что я уже никогда не почувствую себя в безопасности. Пальцы Джерри не ослабили хватку, и я, сама того не желая, испустила слабый стон. Я скосила глаза и, увидев посеревшее лицо Джерри, поняла, что Билл держит его руку, Малкольм вцепился ему в ноги, а сам он так напуган, что не понимает, чего от него хотят.

Комната начала расплываться, голоса гудели то тише, то громче. Я не могла избавиться от того, что выплескивалось из мозга Джерри. Его память была переполнена воспоминаниями о любовнике, который наградил его вирусом, любовнике, который бросил его ради вампира и которого Джерри сам убил в приступе ревности. Юноша видел, как смерть надвигается на него в образе вампиров, которых он сам хотел убить, и ему казалось, что он недостаточно отомстил тем из них, кого уже заразил.

Над плечом Джерри я видела лицо Дианы. Она улыбалась. Билл сломал Джерри кисть. Тот вскрикнул и сполз на пол. Кровь вновь прилила к голове, и я едва не потеряла сознание. Малкольм поднял Джерри и отнес на диван — так непринужденно, словно то был сверток ткани. Но вот выражение на его лице не было столь же непринужденным. Я поняла, что парню повезет, если он умрет быстро.

Билл подошел ко мне и занял место Джерри. Его пальцы, только что сломавшие чужое запястье, начали массировать мне шею столь же нежно, как это сделала бы моя бабушка. Он приложил палец к моим губам, чтобы удостовериться в молчании. Затем, обняв меня, обернулся к прочим вампирам.

— Все это было очень забавно, — сказал Лиам. Его голос был совершенно спокоен, словно Джанель в этот момент и не делала ему на диване весьма интимный массаж. Он не озаботился и шевельнуться во время происшествия. Мне стали видны татуировки, которых я себе и представить не могла. Желудок мой скрутило. — Но кажется, пора возвращаться в Монро. Стоит поговорить с Джерри, когда он очнется, а, Малкольм?

Малкольм перебросил бесчувственное тело Джерри через плечо и кивнул Лиаму. Диана выглядела разочарованной.

— Но, парни, — встряла она, — мы же не поняли, откуда наша крошка это узнала.

Оба вампира одновременно переключились на меня. Случайно именно в этот момент Лиам достиг оргазма. Так, вампиры вполне на это способны. Удовлетворенно вздохнув, он сказал:

— Спасибо, Джанель. Хороший вопрос, Малкольм. Как всегда, наша Диана смотрит в корень.

Все три гостя-вампира рассмеялись, словно услышали очень удачную шутку. По мне, она была слишком пугающей.

— Ты еще не можешь говорить, правда, милочка? — Билл сжал мое плечо, словно я могла не понять намека. Я кивнула.

— Я могу заставить ее говорить, — предложила Диана.

— Диана, ты забываешься, — мягко сказал Билл.

— Ах, да. Она твоя, — произнесла Диана, но ее голос не был ни испуганным, ни убежденным.

— Можете нанести визит в другое время, — сказал Билл, и его голос ясно дал понять, что им придется уйти или биться с ним. Лиам встал, застегнул брюки и кивнул женщине.

— Идем, Джанель, нас выгоняют.

Татуировки шевелились на его теле, пока он выпрямлялся. Джанель пробежалась пальцами по его ребрам, словно не насытилась им, и он прихлопнул ее небрежно, точно муху. Она показалась мне огорченной, а не оскорбленной, как случилось бы со мной. Видно, такое обхождение было ей не в новинку.

Малкольм поднял Джерри и без слов понес его ко входной двери. Если кровь, насыщенная вирусом, и заразила его, Малкольм еще не ослаб. Последней шла Диана, перекинув через плечо сумочку и бросая выразительные взгляды вокруг.

— Что ж, оставляю птичек в гнездышке наедине. Было очень весело, милый, — небрежно произнесла она, захлопывая за собой дверь.

Услышав, как снаружи завелась машина, я потеряла сознание.

Никогда раньше за мной такого не водилось, надеюсь, и в будущем не повторится, но, кажется, у меня было некоторое оправдание.

Похоже, я пробыла в обмороке близ Билла довольно долго. Эта мысль оказалась решающей, и мне стоило над ней подумать. Но не теперь. Едва я пришла в себя, как все увиденное и услышанное вновь накатило на меня, и я поперхнулась. Билл моментально перегнул меня над краем дивана. Но мне удалось не распрощаться со съеденным, возможно, из-за того, что его было не так уж и много.

— И так ведут себя вампиры? — прошептала я. В том месте, где в горло вцепился Джерри, оно болело и было покрыто синяками. — Они отвратительны.

— Я пытался перехватить тебя в баре, когда понял, что ты не дома, — сказал Билл. Его голос был нейтрален. — Но ты уже ушла.

Я расплакалась, хотя и понимала, что ничего не смогу изменить. Я была уверена, что Джерри уже мертв, и считала себя причастной к этому, но не могла промолчать, когда он попытался заразить Билла. За столь короткий промежуток времени многое расстроило меня настолько, что я не не в силах была даже решить, от чего начать огорчаться. В течение пятнадцати минут я боялась за свою жизнь и за жизнь Билла (ладно, пусть будет существование), наблюдала за сексуальным действом, которое должно быть исключительно приватным, видела своего потенциального дружка в дрожи кровавой похоти (с ударением на похоти) и едва не была задушена больным геем.

Еще поразмыслив, я дала волю слезам. Я сидела, ревела и вытирала лицо носовым платком, который дал мне Билл. Любопытство по поводу того, зачем вампиру носовой платок, было лишь отблеском нормального состояния, и его тут же смыл поток слез.

Биллу хватило здравого смысла не пытаться обнять меня. Он сидел на полу и был настолько тактичен, что отвернулся, пока я вытирала лицо насухо.

— Когда вампиры живут в гнездах, — неожиданно произнес он, — они зачастую становятся более жестокими, поскольку подстрекают друг друга. Они постоянно видят подобных себе, а это всегда напоминает, насколько они далеки от людей. Вампиры вроде меня, живущие в одиночку, получают больше напоминаний о том, что некогда были людьми.

Я внимала его мягкому голосу, который медленно облекал мысли, словно пытаясь объяснить необъяснимое.

— Сьюки, многие из нас всю жизнь, веками соблазняли и брали. Искусственная кровь и неохотное людское признание не изменят этого за день, да и за десяток лет. Диана, Лиам и Малкольм вместе уже пятьдесят лет.

— Как мило, — сказала я, и в моем голосе звучало нечто, чего я прежде не слышала: желчь. — Золотая годовщина свадьбы.

— Не можешь забыть? — спросил Билл. Его огромные темные глаза становились все ближе и ближе. Его рот был в паре дюймов от моего.

— Не уверена. — Следующие слова сами выскочили из меня. — А я ведь даже не знала, можешь ли ты сделать это.

Его брови вопросительно поднялись:

— Сделать что?

— Ну… — Я замолчала, пытаясь найти более удачную формулировку. За этот вечер я увидела больше грязи, чем за всю предыдущую жизнь, и мне не хотелось добавлять. — Эрекцию, — вымолвила я и отвела глаза.

— Теперь ты знаешь. — Он пытался сдержать удовлетворение. — Мы можем заниматься сексом, но не можем зачинать или вынашивать детей. Тебя не радует, что у Дианы не может быть детей?

У меня полетели предохранители. Я подняла глаза и уставилась прямо на него.

— Не смей смеяться надо мной!

— Ох, Сьюки, — сказал он и потянулся, чтобы прикоснуться к моей щеке.

Я увернулась от его руки и вскочила на ноги. Он не стал помогать мне, что было хорошо, а просто сидел на полу и спокойно смотрел на меня. Клыки у Билла спрятались, но я понимала, что он все еще голоден. Плохо.

Моя сумочка лежала на полу у входной двери. Передвигалась я не очень уверенно, но все же ходила. Из кармана мне удалось достать список рабочих и положить его на стол.

— Мне надо идти.

Внезапно он оказался передо мной. Снова одна из вампирских штучек.

— Можно ли поцеловать тебя на прощание? — спросил он, опустив руки, давая мне понять, что не притронется ко мне, пока я не позволю.

— Нет, — яростно сказала я. — После них — не могу.

— Я зайду к тебе.

— Хорошо. Может быть.

Он потянулся, чтобы открыть дверь. Подумав, что он тянется ко мне, я вздрогнула.

Развернувшись, я влетела в машину, и слезы вновь замутили мир. Хорошо еще, что до дома было рукой подать.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:52)

0

13

Глава 3
Часть 1

Телефон надрывался. Я натянула на голову подушку. Сейчас трубку снимет бабушка. Но настойчивый звук не прекращался, и я поняла, что бабушка пошла в магазин или работает где-нибудь в саду. Пришлось тянуться к столику, чему я не была рада, но смирилась. Головная боль и полная иллюзия жуткого похмелья (мое было скорее эмоциональным, чем алкогольным) довершили картину, когда я дотянулась дрожащей рукой до трубки.

— Да? — попыталась спросить я, но ничего не получилось. Я прочистила горло и попробовала еще раз. — Алло!

— Сьюки?

— У-гм-да. Сэм?

— Да. Слушай, дорогая, сделай одолжение.

— Какое? — Я и так должна была сегодня работать, и мне совершенно не хотелось работать и за себя, и за Дон.

— Заскочи к Дон, посмотри, что с ней. Сможешь? Она не отвечает на звонки и не появляется. А тут только что пришел грузовик, и мне придется показывать, что куда разгружать.

— Сейчас? Мне надо ехать прямо сейчас? — Никогда старая кроватка не казалась мне такой уютной.

— Не сможешь? — Впервые он уловил мое необычное настроение. Я никогда ни в чем не отказывала Сэму.

— Ну, наверное, смогу, — сказала я, чувствуя себя измученной от одной мысли. Дон была мне не очень симпатична, как, впрочем, и я ей. Она была уверена: я прочла ее мысли и доложила Джейсону, что она о нем думала. И это будто бы привело к их разрыву. Но если бы я принимала столь деятельное участие в романах Джейсона, у меня не оставалось бы времени ни на еду, ни на сон.

Я приняла душ и натянула рабочую одежду, вяло передвигаясь. Вся моя решимость улетучилась, словно газ из газировки, оставленной в открытой бутылке. Я пожевала хлопьев, почистила зубы и, найдя бабушку, сообщила ей, куда собираюсь. Она сажала петунью в вазон, стоявший у задней двери. Похоже, она не поняла, что я имела в виду, но улыбнулась и помахала рукой на прощание. Бабуля становилась все более тугой на ухо, и в этом не было ничего удивительного, ведь ей уже стукнуло семьдесят восемь. Чудесно было, что она по-прежнему бодра и здорова, и ум ее ясен.

Я отправилась выполнять свою нежеланную миссию, думая при этом о том, насколько тяжело было бабуле поднять еще двоих детей после того, как она воспитала своих. Мой отец, ее сын, погиб, когда мне было семь, а Джейсону десять. Когда мне было двадцать три, бабушкина дочь, тетя Линда, умерла от рака. Ее дочь, Хадли, растворилась в той же субкультуре, что породила Раттреев, еще до того, как скончалась тетя Линда. Мы по сей день не ведали, знает ли Хадли о смерти матери. Это причиняло немало горя, но нам бабуля всегда казалась сильной.

Сквозь лобовое стекло я уставилась на три двухквартирных домика, стоявших по одну сторону Берри Стрит, в квартале, расположенном за старой частью делового Бон Темпс. Дон жила в одном из них. Я обнаружила и ее машину, зеленый компакт, на проезде близ одного из домиков, который содержался получше других. Дон уже вывесила перед входной дверью кашпо с бегониями, но они выглядели засохшими. Я постучалась.

Подождала минутку и постучалась еще раз.

— Сьюки, тебе помочь? — Голос был знакомым. Я обернулась и заслонила глаза от утреннего солнца. Рене Леньер стоял возле своего пикапа, припаркованного на улице близ одного из маленьких каркасных домиков, множество которых занимало пространство по соседству.

— Ну, — начала я, не будучи уверенной в том, нужна ли мне помощь, а если и нужна, то сможет ли ее оказать Рене. — Ты не видел Дон? Она не пришла сегодня на работу, а вчера не позвонила. Сэм попросил заскочить к ней.

— Сэму лучше бы самому заниматься своими делишками, — сказал Рене, что заставило меня немедленно встать на защиту шефа.

— Пришел грузовик, и его надо разгружать. — Я повернулась и постучалась еще раз. — Дон, — заорала я. — Да впусти же! — Я посмотрела на бетонный порог. Два дня назад с сосен начала сыпаться пыльца. Порог Дон был желтым. И единственными отпечатками ног были мои. В мозг вонзилась иголочка.

Я едва отметила, что Рене застенчиво стоит у двери пикапа, не зная, остаться ему или удалиться.

Двухквартирный домик Дон был одноэтажным, маленьким, а дверь во вторую его половину находилась всего в футе от двери Дон. Маленькая площадка перед входом была пуста, а на окнах не было занавесок. Похоже, что соседи у Дон пока отсутствовали. Дон была достаточной гордячкой, чтобы повесить занавески, белые с темно-золотыми цветами. Они оказались задернуты, но ткань была тонкой, а Дон не стала закрывать дешевые алюминиевые жалюзи. Я заглянула внутрь и обнаружила, что в гостиной стоит дешевая мебель. На столике близ диванного валика стыл кофейник, а старый диван, покрытый вязаным пледом, был придвинут к стене.

— Наверное, мне стоит посмотреть сзади, — сказала я Рене. Он направился через дорогу, словно я дала ему знак, а я спустилась с крыльца. Ноги утонули в пыльной траве, и стало ясно, что перед работой мне придется чистить обувь, а возможно, и менять носки. В сезон сосновой пыльцы все становится желтым. Машины, растения, крыши, окна — все окутано золотистой дымкой. По краям прудов и дождевых луж скапливается желтая пена.

Окно ванной Дон было так высоко, что в него я заглянуть не смогла. В спальне она опустила жалюзи, но не закрыла их плотно. В щелки можно было кое-что увидеть. Дон лежала в кровати на спине. Постельное белье было смято, ноги раскинуты. Лицо распухло и обесцветилось, изо рта вывалился язык. По нему ползали мухи.

Я услышала, как сзади подошел Рене.

— Иди вызови полицию, — сказала я.

— Что ты говоришь, Сьюки? Ты ее видишь?

— Иди вызови полицию!

—  Хорошо, хорошо! — Рене моментально исчез.

Некая женская солидарность заставляла меня избавить Дон от лицезрения ее Рене без ее согласия. А моя сослуживица едва ли могла его дать.

Я стояла спиной к окну и ужасно хотела еще раз посмотреть внутрь в надежде, что в первый раз мне померещилось. Глядя на соседний двухквартирник, едва ли в шести футах, я удивлялась, как его обитатели не слышали ничего в момент гибели Дон, которая явно была насильственной.

Снова появился Рене. Его обветренное лицо сложилось в выражение глубокого участия, а темные карие глаза подозрительно поблескивали.

— Не позвонишь ли заодно и Сэму? — попросила я. Без слов он повернулся и направился к себе. Он был очень любезен. Несмотря на любовь к сплетням, Рене всегда был готов помочь при необходимости. Я вспомнила, как он когда-то помогал Джейсону вешать качели — в давно ушедший день, столь не похожий на сегодняшний.

Двухквартирник по соседству с Дон был точно таким же, как и ее, так что я смотрела прямо в окно спальни. В нем появилась лицо, окно открылось. Высунулась взъерошенная голова.

— Чем это ты занимаешься, Сьюки Стакхаус? — спросил низкий певучий мужской голос. Минуту я смотрела на него, прежде чем наконец опознала лицо, стараясь не слишком пялиться на красивую обнаженную грудь.

— Джи Би?

— А кто же еще?

Мы с Джи Би дю Роне вместе ходили в старшую школу. На самом деле несколько из моих немногочисленных свиданий было именно с ним. Он на удивление симпатичный и настолько же недалекий, так что не заботился о том, прочту ли я его мысли. Даже при сложившихся обстоятельствах я оценила его красоту. Если так долго держать в узде свои гормоны, то не нужно многого, чтобы они сорвались с цепи. Я вздохнула, глядя на мускулистые руки и грудь Джи Би.

— Так что ты тут делаешь? — переспросил он.

— С Дон что-то стряслось, — произнесла я, не решаясь сказать ему все. — Шеф послал меня сюда посмотреть, почему она не вышла на работу.

— Она внутри? — Джи Би просто вылез из окошка. На нем были только шорты.

— Не смотри, пожалуйста, — попросила я, протянув руку, и внезапно разрыдалась. Что-то я слишком увлеклась этим в последнее время. — Она выглядит так ужасно, Джи Би.

— Ох, моя дорогая, — произнес он и — благослови Господь его простую душу — обнял меня и погладил по плечу. Если рядом оказывалась женщина, нуждающаяся в утешении, это становилось для Джи Би самым важным. — Дон нравилась грубость, — пытаясь меня утешить, сказал он, словно это все объясняло.

Может, это и вправду могло кому-то что-то объяснить, но только не мне.

— Какая грубость? — спросила я, надеясь обнаружить носовой платок в кармане шорт. Я посмотрела на Джи Би и заметила, что он слегка покраснел.

— Ну, ей нравилось… ох, Сьюки, тебе вовсе не стоит этого знать.

У меня была репутация ходячей добродетели, что казалось иногда забавным. Но в этот момент она только мешала.

— Мне можно и рассказать, я же с ней работала, — заявила я, и Джи Би важно кивнул, словно в этом заключался какой-то смысл.

— Ну, лапушка, ей нравилось, когда мужчины… вроде… кусают ее или бьют. — Джи Би такие предпочтения Дон казались странными. Должно быть, я состроила гримасу, потому что он продолжил: — Знаешь, можно понять, почему некоторым людям это нравится. — Джи Би, никогда не упускавший возможности поворошить сено, обнял меня обеими руками и продолжал поглаживать меня, сосредоточившись посреди моей спины (проверяя, был ли на мне лифчик) и чуть ниже (я вспомнила, что Джи Би нравились крепкие попки).

На кончике языка у меня вертелась тысяча вопросов, но они так там и остались. До нас добралась полиция в лице Кении Джонс и Кевина Приора. Когда шеф полиции сделал их напарниками, город решил, что он таким образом продемонстрировал свое чувство юмора. В Кении было следующее: по меньшей мере пять футов одиннадцать дюймов, цвет горького шоколада и стать, способная противостоять урагану. Кевин, возможно, и достигал пяти футов восьми дюймов, был повсюду покрыт веснушками и обладал сухим поджарым телом бегуна. Но как ни странно, эти два К ладили между собой, хотя между ними и вспыхивало несколько памятных ссор.

Но теперь они были просто полицейскими.

— Что случилось, мисс Стакхаус? — спросила Кения. — Рене сообщил, что с Дон Грин что-то стряслось. — Она отсканировала Джи Би, а Кевин осмотрел землю вокруг. Я не знала, зачем, но решила, что тому есть веская полицейская причина.

— Мой шеф послал меня выяснить, почему Дон не пришла на работу вчера и не появилась сегодня, — ответила я. — Я постучала в дверь, она не открыла, но ее машина стоит здесь. Я заволновалась и решила обойти дом, посмотреть, не видно ли что через окна. — Я указала назад, и оба офицера обернулись на окно. Потом переглянулись между собой и кивнули, словно договорились. Кения подошла к окну, а Кевин отошел к задней двери.

Джи Би даже прекратил гладить меня, наблюдая за работой полицейских. Он чуть приоткрыл рот, демонстрируя великолепные зубы. Больше всего ему хотелось заглянуть в окошко, но он не мог смотреть туда поверх плеча Кении, закрывшей собой все пространство.

Мне не хотелось больше думать. Я расслабилась, опустила защиту и прислушалась к чужим мыслям. Из общего шума я попыталась выделить что-то одно и сосредоточиться на этом.

Кения Джонс обернулась и уставилась сквозь нас. Она думала, что должны сделать они с Кевином, чтобы расследование шло как по учебнику. Она вспомнила, что слышала о предпочтениях Дон. Она не удивилась плачевной кончине Дон, хотя и готова была посочувствовать любому, кто кончил жизнь с мухами, ползающими по лицу. Еще Кения жалела, что съела утром лишний пончик, ибо могла сейчас с ним расстаться, а это покрыло бы позором ее как черную женщину — офицера полиции.

Я переключилась на другой канал.

Джи Би думал, что Дон была убита во время грубого секса всего в нескольких футах от него, это было ужасно, но и волнующе, а Сьюки по-прежнему хороша. Вот бы ввинтиться в нее прямо сейчас. Она такая красивая и милая. Он постарался забыть об унижении, которое испытал, когда Дон попросила ударить ее, а он не смог. Давнее унижение.

Я переключилась.

Кевин вышел из-за угла, думая, что ему с Кенией хорошо бы ничего не напортачить, и был рад, что никто не знал, что он спал с Дон Грин. Он был в ярости от того, что кто-то убил женщину, которую он знал, и надеялся, что убийца не был черным, а то это еще больше осложнило бы их и так непростые отношения с Кенией.

Я переключилась.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:53)

0

14

Глава 3
Часть 2

Рене Леньру хотелось, чтобы кто-нибудь зашел в дом и вынес оттуда тело. Он надеялся, что никто не знал, что он спал с Дон Грин. Мне трудно было точно прочитать его мысли, они были темными и путаными. Иных людей я слышу не очень хорошо. Он был очень возбужден.

Ко мне спешил Сэм, притормозивший, заметив, что ко мне прикасается Джи Би. Я не могла прочесть мыслей Сэма, хотя и ощущала его эмоции (сейчас это была смесь беспокойства, озабоченности и гнева). Это было так неожиданно и приятно, что я освободилась из объятий Джи Би, желая подойти к Сэму, схватить его за руки и, глядя ему в глаза, прочитать его мысли. Тут я вспомнила, как он касался меня, и смутилась. Сейчас он ощущал меня, и хотя он и шел ко мне, его ум ускользал. Несмотря на его приглашение, он не мог знать, что я увижу его не таким, как остальные. Я думала об этом, пока он не заткнул меня.

Никогда не испытывала ничего подобного. Было похоже на захлопнувшуюся железную дверь. Прямо перед лицом.

Я была близка к тому, чтобы инстинктивно подойти к нему, но моя рука опустилась. Сэм намеренно смотрел на Кевина, а не на меня.

— Что случилось, офицер? — спросил Сэм.

— Мы собираемся взломать дом, мистер Мерлотт, если у вас нет запасного ключа.

С чего бы у Сэма быть ключу?

— Он хозяин наших квартир, — сказал мне на ухо Джи Би, и я едва не подпрыгнула.

— Он? — тупо переспросила я.

— Он владелец всех трех двухквартирников.

Сэм пошарил по карманам и добыл связку ключей. Он внимательно перебрал их, остановился на одном, снял его с кольца и протянул Кевину.

— И для парадной, и для задней? — спросил Кевин. Сэм кивнул. Он по-прежнему не смотрел на меня.

Кевин пошел к задней двери, скрывшись из виду, но мы сохраняли такое молчание, что услышали, как ключ повернулся в замке. Вот он оказался в спальне с мертвой женщиной, и мы заметили, как скривилось его лицо, когда он почувствовал запах. Прикрыв рукой рот и нос, он склонился над телом и прикоснулся к шее пальцами. Потом посмотрел в окно и покачал головой своей напарнице. Кения кивнула и пошла к машине воспользоваться рацией.

— Слушай, Сьюки, не хочешь ли сегодня поужинать со мной? — спросил Джи Би. — Все это слишком тяжело для тебя, стоит чем-то взбодриться.

— Спасибо, Джи Би. — Я прекрасно сознавала, что Сэм нас слушает. — Спасибо за предложение. Но, похоже, мне придется сегодня работать сверхурочно.

На секунду красивое лицо Джи Би побледнело. Затем он начал понимать.

— Да, Сэму придется нанимать еще кого-нибудь, — отметил он. — Моей кузине в Спрингхилле нужна работа. Может, я звякну ей. Теперь мы сможем жить по соседству.

Я улыбнулась ему, пусть слабо, стоя плечом к плечу с человеком, с которым проработала уже два года.

— Прости, Сьюки, — тихо сказал он.

— За что? — Я говорила так же тихо. Понимал ли он, что только что произошло между нами — или, точнее, не произошло?

— За то, что я послал тебя проверять, что случилось с Дон. Надо было сделать это самому. Я был уверен, что она просто нашла себе нового дружка и забыла, что ей нужно работать. Прошлый раз, когда я приехал за ней, она так орала на меня, что мне совершенно не хотелось выслушивать это снова. Так что я как последний трус послал тебя, а ты застала ее вот так…

— Ты переполнен неожиданностями.

Он не обернулся ко мне и не ответил. Только сжал мои пальцы в своих. И так мы стояли несколько секунд на солнце, держась за руки, а люди суетились вокруг. Его рука была горячей и сухой, а пальцы — сильными. Я почувствовала, что поистине связана с другим человеком. Но тут его пальцы расслабились, Сэм шагнул, чтобы побеседовать с детективом, который выбирался из машины, а Джи Би стал расспрашивать меня, как выглядела Дон. Словом, мир соскочил в свою обычную колею.

Контраст был разительным. Я почувствовала себя изможденной и снова вспомнила предыдущую ночь в таких подробностях, какие мне вовсе не хотелось бы помнить. Мир казался злым и отвратительным, все его обитатели — не внушающими доверия, а сама я — ягненком, бредущим с колокольчиком на шее по долинам смерти. Я вернулась к своей машине и, открыв дверцу, боком устроилась на сиденье. Настояться сегодня успею, пока можно — лучше посидеть.

Джи Би пошел за мной. Теперь, открыв меня заново, он не намерен был отставать. Вспомнилось вдруг: бабушка питала надежды на то, что наши отношения перерастут в нечто серьезное, когда я еще училась. Но разговоры с Джи Би, чтение его мыслей были настолько же интересны, как детсадовские листки взрослому читателю. Одна из шуток Господа — поместить немой мозг в красноречивое тело.

Он встал передо мной на колени и взял меня за руку. Я питала надежду, что явится некая симпатичная богатая леди, которая выйдет замуж за Джи Би, станет заботиться о нем и наслаждаться тем, что он может предложить. Это будет недурная сделка.

— Где ты теперь работаешь? — спросила я, чтобы отвлечься.

— На отцовском складе, — ответил он.

Эта работа была его последним прибежищем, к которому Джи Би возвращался всякий раз после того, как его отовсюду выгоняли за какую-нибудь глупость, прогул или смертельное оскорбление кого-нибудь из начальства. У отца Джи Би был склад автозапчастей.

— Как твои?

— Нормально. Слушай, Сьюки, нам надо что-нибудь сотворить на пару.

«Ох, не искушай меня», — подумала я.

В один прекрасный день мои гормоны разыграются, и я сотворю что-нибудь, о чем потом буду жалеть. Тут можно найти и менее удачный вариант, чем Джи Би. Но пока я подержусь и поищу кого-нибудь получше.

— Спасибо, милый, — сказала я. — Наверное. Но сейчас я как-то расстроена.

— Ты что, влюблена в этого вампира? — прямо спросил он.

— С чего это ты взял?

— Дон говорила. — Лицо Джи Би омрачилось, когда он вспомнил, что Дон мертва. Я прочла в уме Джи Би, что именно сказала Дон: «Этот новый вампир интересуется Сьюки Стакхаус. Но я бы подошла ему больше. Ему нужна женщина, способная быть сильной. Сьюки заверещит, если он к ней притронется».

Было бесполезно злится на мертвую, но я извинила себя за это.

Затем к нам подошел детектив, Джи Би встал и удалился. Детектив занял его место, присев передо мной на корточки. Похоже, я неважно выглядела.

— Мисс Стакхаус, — начал он негромким, но выразительным голосом, к которому прибегают профессионалы в случае кризиса. — Меня зовут Энди Бельфлер. — Бельфлеры жили в Бон Темпс, сколько он существовал. Мне не слишком нравился мужчина с фамилией «прекрасный цветок». Глядя на груду мускулов, которую представлял собой детектив Бельфлер, я не понимала, кому вообще могло бы такое понравиться. Этот член семейства окончил школу до Джейсона, а я на год отставала от его сестры Порции. Он тоже вспомнил мое место в классификационной таблице.

— У вашего брата все хорошо? — спросил он спокойно, но уже не так отстраненно. Похоже, у него бывали стычки с Джейсоном.

— Насколько мне известно, все в порядке, — ответила я.

— А бабушка?

Я улыбнулась.

— Этим утром она сажала цветы.

— Это прекрасно, — сказал он, искренне покачав головой, что, видимо, должно было показать его удивленное восхищение. — А вы, насколько я понял, работаете у Мерлотта?

— Да.

— Как и Дон Грин?

— Да.

— Когда вы видели Дон в последний раз?

— Два дня назад. На работе. — Я уже чувствовала себя изможденной. Не передвигая ног, стоящих на земле, и оставив руки на рулевом колесе, я облокотила голову на подголовник водительского сидения.

— Вы говорили с ней тогда?

Я попыталась вспомнить.

— Не думаю.

— Вы были близки с мисс Грин?

— Нет.

— Почему же вы сегодня заехали сюда?

Я объяснила, что работала за Дон вчера, и рассказала про утренний звонок Сэма.

— Рассказал ли вам мистер Мерлотт, почему не хочет приехать сам?

— Да, нужно было разгружать грузовик. Сэм должен был показывать, куда что ставить. — Сэм обычно и сам принимал участие в разгрузке, чтобы ускорить процесс.

— Как вы думаете, у мистера Мерлотта были какие-то отношения с Дон?

— Он был ее шефом.

— Я имею в виду, кроме работы.

— Нет.

— Вы очень уверены.

— Да.

— А у вас есть какие-то отношения с Сэмом?

— Нет.

— Тогда как же вы можете быть уверены?

Хороший вопрос. Сказать, что я иногда слышала мысли Дон, из которых было ясно, что она его недолюбливает, если не прямо ненавидит? Едва ли слишком умно говорить такое детективу.

— Сэм предпочитает, чтобы все в баре было профессионально, — сказала я. Прозвучало это неубедительно, даже на мой взгляд. Но в этом заключалась и правда.

— Вы знали что-нибудь о личной жизни Дон?

— Нет.

— Вы не были дружны?

— Не особенно. — Мои мысли расползались, а детектив наклонил голову в задумчивости. По крайней мере, это так выглядело.

— Почему?

— Думаю, что у нас не было ничего общего.

— Приведите пример.

Я тяжело вздохнула, раздраженно надув губы. Если у на сне было ничего общего , как можно привести этому пример?

— Ладно, — медленно произнесла я. — Дон вела активную жизнь, вращалась в обществе, ей нравилось бывать с мужчинами. А проводить время с женщинами ей не нравилось. Ее семья из Монро, так что здесь у нее нет родственных связей. Она выпивала, а я нет. Я много читаю, а она нет. Достаточно?

Энди Бельфлер посмотрел мне в лицо — проверить, не издеваюсь ли я. Должно быть, мой вид его разубедил.

— Итак, вы не встречались за пределами работы.

— Совершенно справедливо.

— Не кажется ли вам странным в таком случае, что Сэм Мерлотт именно вас послал проверить, что с Дон.

— Вовсе нет, — решительно ответила я. По крайней мере, теперь, после того, как Сэм рассказал мне о вспышке раздражения Дон. — Мне было по пути, и у меня нет детей, как у Арлены, другой официантки из нашей смены. Так что мне было легче всего. — Такое заявление показалось мне достаточно убедительным. Скажи я, что Дон накричала на Сэма, когда он был здесь в прошлый раз, это было бы понято превратно.

— Что вы делали после работы два дня назад, Сьюки?

— Я не была на работе. У меня был выходной.

— И в этот день вы…

— Загорала, помогала бабушке убирать дом, принимала гостей.

— Кто бы это мог быть?

— Это мог быть Билл Комптон.

— Вампир.

— Да.

— Как долго мистер Комптон оставался у вас в доме?

— Не знаю. До полуночи, а может, до часу.

— И как он вам показался?

— Показался славным.

— Раздраженным или раздражительным?

— Нет.

— Мисс Стакхаус, нам придется еще поговорить в участке. Как вы понимаете, это займет некоторое время.

— Понимаю.

— Вы сможете подойти через пару часов?

Я посмотрела на часы.

— Если не понадоблюсь Сэму на работе.

— Знаете, мисс Стакхаус, это куда важнее, чем ваша работа в баре.

Вот так меня попытались унизить. Не тем, что он думал, будто расследование убийства важнее, чем прийти на работу вовремя, в этом я готова была с ним согласиться. Дело было в невысказанном предубеждении против моей работы.

— Вы можете не считать мою работу особо важной, но это то, что я делаю хорошо и что мне нравится. И я достойна уважения не меньше, чем ваша сестра, юрист, Энди Бельфлер, запомните-ка это. Я не дура и не потаскуха.

Детектив медленно покраснел.

— Я приношу свои извинения, — с трудом проговорил Энди. Он все еще пытался отрицать старые связи, школу, знакомство наших семей. Ему казалось, что лучше быть детективом в чужом городе, где он сможет обращаться с людьми так, как следует офицеру полиции.

— Нет, здесь вы будете куда лучшим офицером, если только сможете преодолеть свои предубеждения, — заявила я. Его серые глаза в шоке распахнулись, а я по-детски порадовалась, что мне удалось его зацепить. Я знала, что рано или поздно поплачусь за это. Так всегда бывало, когда я давала людям знать о своем недостатке.

Как правило, никто не мог быстро отойти после того, как я прочла его мысли. Но Энди Бельфлер был совершенно околдован.

— Так это правда, — выдохнул он, словно мы были где-то наедине, а не сидели посреди проезда близ сдающегося внаем двухквартирника в сельской Луизиане.

— Нет, забудьте, — быстро сказала я. — Мне иногда удается догадаться о чужих мыслях по тому, как люди себя ведут.

Он умышленно подумал о том, как расстегивает на мне блузу. Но я была начеку, в обычном состоянии осажденной на баррикадах, и лишь улыбнулась.

— Когда будете готовы, заезжайте в бар. Мы сможем поговорить в кладовке или в конторе Сэма.

Когда я добралась до бара, он гудел. Сэм позвонил Терри Бельфлеру, если не ошибаюсь, троюродному брату Энди, чтобы тот присмотрел за баром, пока сам он толкует с полицией у Дон. Терри участвовал во Вьетнамской войне, а теперь скромно жил на государственное пособие. Он был ранен, попал в плен и содержался там два года. Теперь его мысли были такими пугающими, что я соблюдала особую сверхосторожность, когда он был поблизости. Жизнь Терри была непроста, и ему было даже сложнее, чем мне, вести себя нормально. Слава Богу, он не пил.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:54)

0

15

Глава 3
Часть 3

Сегодня я чмокнула его в щеку, пока отдраивала руки и брала свой поднос. Через окно кухноньки я видела, как повар Лафайет Рейнольд переворачивает бургеры и опускает в масло корзину с картофелем. У Мерлотта подают несколько видов сэндвичей, да и все. Сэму хочется держать не ресторан, а бар, в котором представлен небольшой выбор еды.

— Весьма польщен, но с чего такая честь? — спросил Терри, приподняв бровь. Терри был рыжеволосым, но когда он не брился, становилось заметно, что виски у него седые. Терри много времени проводил на свежем воздухе, но никогда не был загорелым. Его кожа становилась грубой и красноватой, а шрам на левой щеке становился еще более заметным. Похоже, это не особенно его волновало. Как-то, когда Арлена выпила, она провела с ним ночь, а потом рассказывала мне, что у Терри множество шрамов похлеще того, что на щеке.

— С того, что ты здесь, — ответила я.

— Про Дон — это правда?

Лафайет поставил две тарелки на раздаточную крышку. Он подмигнул мне, взмахнув длинными накладными ресницами. На Лафайете всегда немало макияжа. Я так к нему привыкла, что обычно не задумывалась об этом, но сейчас тени на его веках напомнили мне того мальчика, Джерри. Я без слов позволила ему уйти с тремя вампирами. Возможно, это было и неправильно, но реалистично. Я не смогла бы остановить их. И не смогла бы вызвать полицию, чтобы их вовремя поймали. Все равно он умирал и пытался прихватить с собой как можно больше людей и вампиров. Да и сам он уже был убийцей. Я заявила своему сознанию, что это наш последний разговор о Джерри.

— Арлена, бургеры! — позвал Терри, вернув меня к действительности. Арлена подошла и взяла тарелки. Она посмотрела на меня, давая знать, что при первой возможности выкачает всю информацию. С нами работала Чарлси Тутен. Она появлялась, когда кто-то из постоянных официанток заболевал или прогуливал. Я надеялась, что она займет место Дон. Она мне всегда нравилась.

— Да, Дон мертва, — сказала я Терри. Он не возражал против моего долгого молчания.

— Что с ней произошло?

— Не знаю, но какое-то насилие. — Я видела на простыне кровь, пусть и немного, но все же.

— Маудет, — сказал Терри, и я сразу поняла.

— Может быть, — ответила я. Было вполне возможно, что кто бы ни сделал это с Дон, это был тот же человек, что убил Маудет.

Конечно, все жители округа Ренард сегодня собрались здесь — не для еды, так для полуденного пива или чашечки кофе. Если они не могли выкроить время среди рабочего дня, то заходили на обратном пути с работы. За месяц убиты две девушки? Несомненно, люди хотели это обсудить.

Сэм вернулся около двух. От стояния на месте преступления, во дворе без тени, он сам источал жар, и пот капал с его лица. Он сообщил мне, что Энди Бельфлер собирается вскоре прибыть, чтобы поговорить со мной.

— Не понимаю, зачем, — сказала я несколько мрачно. — Я никогда не общалась с Дон. Они сказали, что с ней случилось?

— Кто-то избил ее, а потом задушил, — ответил Сэм. — На ней тоже были старые отпечатки зубов. Как и на Маудет.

— Существует много вампиров, Сэм, — ответила я на его невысказанный комментарий.

— Сьюки… — Его голос был тих и серьезен. Это заставило меня вспомнить, как он держал мою руку у дома Дон, а потом — как он захлопнул передо мной свой мозг, зная, что я заглядываю в него, зная, как от этого избавиться. — Милая, Билл славный, но он не человек.

— Тогда и ты тоже, милый, — сказала я очень тихо, но очень резко. И повернулась к Сэму спиной, не желая думать, почему я злюсь на него, но все равно давая ему знать об этом.

Я работала как черт. Каковы бы ни были недостатки Дон, работала она хорошо, а Чарлси просто не могла держать такую скорость. Она старалась, и я была уверена, что она поймает ритм бара, но пока нам с Арленой пришлось взять основной удар на себя.

Я заработала кучу денег на чаевых, когда выяснилось, что именно я обнаружила тело. Я просто сохраняла торжественное выражение лица, не желая обижать посетителей, которые лишь хотели знать то, что желал знать весь город.

По дороге домой я позволила себе немного расслабиться. И меньше всего ожидала увидеть Билла Комптона на проезде, который вел через лесок к нашему дому. Он ждал меня, прислонившись к сосне. Я немного проехала, почти решив не замечать его, но потом все же остановилась.

Он открыл мою дверцу. Не глядя ему в глаза, я выбралась из машины. Ему было хорошо в ночи, как мне никогда не будет. Слишком много детских табу о ночи и темноте, что дают о себе знать. И если подумать, одно из них — это Билл. Ничего удивительного, что он чувствовал себя прекрасно.

— Ты собираешься всю ночь смотреть на свои ноги или все-таки поговоришь со мной? — спросил он едва ли не шепотом.

— Случилось кое-что, о чем ты должен знать.

— Расскажи. — Он пытался сделать со мной что-то, я ощущала, что вокруг клубятся его чары, но я отогнала их прочь. Он вздохнул.

— Не могу больше стоять, — устало сказала я. — Давай сядем на землю или куда-нибудь еще. Ноги гудят.

В ответ он поднял меня и посадил на капот машины. А сам встал передо мной, скрестив руки и ожидая.

— Расскажи.

— Дон убили. Совсем как Маудет Пикенс.

— Дон?

Внезапно мне стало чуть легче.

— Официантку из нашего бара.

— Рыжую, которая так много раз была замужем?

Мне стало гораздо легче.

— Нет, темноволосую, которая все толкала бедром твой стул, чтобы ты ее заметил.

— Ах, эту… Она приходила ко мне.

— Дон? Когда?

— Прошлой ночью, после того, как ты ушла. Той ночью, когда у меня были вампиры. К счастью, она разминулась с ними. Она была очень уверена в своих способностях справиться с чем угодно.

Я посмотрела на него.

— Почему это к счастью? Ты бы ее не защитил?

Глаза Билла в лунном свете казались совершенно темными.

— Не думаю, — ответил он.

— Ты…

— Я вампир, Сьюки. И я думаю не так, как ты. Я не принимаю на себя заботу о людях автоматически.

— Но ты защищал меня.

— Ты — другое дело.

— Да? Я же официантка, как и Дон. И я из простой семьи, как Маудет. В чем же разница?

Я внезапно пришла в бешенство. Я знала, что из этого выйдет. Его холодный палец коснулся моего лба.

— Разница в том, — ответил он. — Ты иная, чем мы. Но и иная, чем они.

Во мне вспыхнула такая ярость, что ее можно было бы назвать священной. Я вытянулась и ударила его, что было делать совершенно глупо. Все равно что стукнуть грузовик. В мгновенье ока он снял меня с машины и прижал к себе. Мои руки оказались прижаты к бокам.

— Нет! — вскрикнула я. Я брыкалась и извивалась, но с тем же успехом могла и поберечь силы. Наконец я повисла на нем.

Мое дыхание было учащенным, как и его, но, думаю, по разным причинам.

— Почему ты решила, что мне надо знать про Дон? — Он говорил так разумно, словно никакой схватки и не происходило.

— Что ж, Князь Тьмы, — прорычала я. — У Маудет были на бедрах старые следы укусов, а полиция сказала Сэму, что у Дон были такие же следы.

Если можно охарактеризовать тишину, то она была задумчивой. Пока он размышлял — или что уж там делают вампиры, — его объятия ослабли. Одной рукой он начал меня поглаживать, словно я была поскуливающим щенком.

— Ты намекала, что они умерли не от укусов.

— Нет. Их удушили.

— Значит, то был не вампир. — Его тон не терпел возражений.

— Почему?

— Если на этих женщинах кормился вампир, они были бы доведены до крайнего истощения, а не удушены. Он не стал бы так тратить их.

Как только мне становилось хорошо с Биллом, он обязательно говорил что-нибудь так холодно, так по-вампирски, что мне приходилось начинать сначала.

— Тогда, — устало сказала я, — либо тут действовал могучий вампир с потрясающим самообладанием, либо кто-то, решивший убивать женщин, которые бывали с вампирами.

— Хм-м-м.

Мне самой не нравился ни один из этих вариантов.

— Думаешь, я способен на такое? — спросил он.

Вопрос был неожиданным. Я изогнулась в объятиях, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Ты так долго пытался доказать мне, насколько ты бессердечен, — напомнила я. — Чему же мне верить?

Не знать было чудесно. Я почти улыбалась.

— Я мог бы убить их, но не здесь и не сейчас, — сказал Билл. В лунном свете он казался бесцветным, кроме темных озер его глаз и темных дуг бровей. — Я собираюсь здесь остаться. Мне нужен дом.

Вампир, тоскующий по дому. Билл посмотрел мне в лицо.

— Не стоит жалеть меня, Сьюки. Это было бы ошибкой. — Похоже, он хотел, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Билл, ты не сможешь меня загипнотизировать — или что ты там делаешь. Ты не сможешь очаровать меня, чтобы я стащила с себя футболку, а ты стал бы меня кусать. Ты не сможешь убедить меня, что тебя здесь не было. Ты не сможешь ничего из того, что делаешь обычно. Со мной тебе придется быть нормальным или действовать силой.

— Нет, — сказал он, и рот его почти касался моего. — Я не хочу действовать силой.

Мне пришлось бороться с желанием поцеловать его. Но я по крайней мере знала, что это мое собственное желание, а не навязанное мне.

— Итак, это не ты, — сказала я, старательно придерживаясь выбранной темы. — Значит, Маудет и Дон знались с другими вампирами. Маудет ходила в вампирский бар в Шривпорте. Может, и Дон тоже. Возьмешь меня туда?

— Зачем? — спросил он только из любопытства.

Я не могла объяснить ему, что нахожусь в опасности из-за того, кто стоит за этим. Во всяком случае, по ночам.

— Не уверена, что Энди Бельфлер докопается до истины, — солгала я.

— Здесь по-прежнему живут Бельфлеры, — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто . Его руки сжали меня почти до боли.

— Да, — подтвердила я. — Их множество. Энди — полицейский. Его сестра Порция — юрист. Их троюродный брат Терри — ветеран и бармен. Он подменяет Сэма. Есть и много других.

— Бельфлер…

Он был на грани того, чтобы переломить меня.

— Билл, — пискнула я почти в панике.

Он тут же ослабил хватку.

— Прости, — формально произнес он.

— Мне пора спать, — сказала я. — Я вправду устала.

Он легко поставил меня на дорожку. И посмотрел на меня.

— Ты сказал другим вампирам, что я принадлежу тебе, — сказала я.

— Да.

— Что именно это означает?

— Это значит, что если они попробуют покормиться на тебе, я их убью, — ответил он. — Это означает, что ты — мой человек.

— Вынуждена сказать: рада твоим словам, но по-прежнему не совсем понимаю их значение. Что следует из того, что я — твой человек? — осторожно спросила я. — Не помню, чтобы ты спрашивал, устроит ли это меня.

— Пожалуй, это в любом случае лучше, чем участвовать в вечеринке с Малкольмом, Лиамом и Дианой.

Он не собирался отвечать мне прямо.

— Возьмешь меня в бар?

— Когда у тебя очередной выходной?

— Две следующие ночи.

— Я заеду за тобой на закате.

— У тебя есть машина?

— А как, по-твоему, я иначе куда-то добираюсь? — На его сияющем лице появилась улыбка. Он повернулся, чтобы раствориться средь леса. И сказал через плечо:

— Сьюки, окажи мне честь.

Я осталась стоять с открытым ртом.

Окажи ему честь.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:55)

0

16

Глава 4
Часть 1

Половина завсегдатаев Мерлотта была уверена, что Билл приложил руку к отметкам на телах женщин. Другие пятьдесят процентов считали, что Маудет и Дон покусали вампиры из больших городов, пока они шастали там по барам, и что они получили по заслугам, раз стремились лечь в постель с вампирами. Иные верили, что девушек удушил вампир, другие заявляли, что это было логическое завершение их беспутных жизней.

Но любой из посетителей Мерлотта был озабочен тем, что могут погибнуть и другие женщины. Я не могла сосчитать, сколько раз мне советовали быть осторожной, подумать о моем дружке Билле Комптоне, запирать двери дома и никого не впускать… Как будто я обычно не делала всего этого.

Джейсон вызывал одновременно сочувствие и подозрение как человек, который «встречался» с обеими девушками. Однажды он заехал к нам и проторчал битый час, пока мы с бабушкой пытались убедить его продолжать появляться на работе, как это сделал бы невиновный. Впервые на моей памяти красавчик-братец был действительно взволнован. Я не радовалась тому, что он попал в переплет, но и не особо огорчалась. Хотя и знала, что это мелко с моей стороны.

Я не совершенство.

Настолько не совершенство, что, невзирая на смерть двух знакомых мне девушек, проводила немало времени, гадая, что же имел в виду Билл, прося оказать ему честь. У меня не было ни малейшего представления, что уместно надеть для посещения вампирского бара. Я не собиралась надевать какие-то идиотские костюмы, как это делали иные посетители.

И не знала, кого спросить.

Я не была достаточно высокой или достаточно костлявой, чтобы одеться на манер Дианы.

В конце концов из дальнего угла шкафа я выудила наряд, который редко надевала. Это было милое платьице, вполне подходящее, если вы хотели вызвать особое внимание человека, взявшегося вас проводить. Вырез был квадратным и низким, рукавов не было вовсе, само платье было обтягивающим. Белый фон оживляли редко разбросанные ярко-красные цветы с длинными зелеными стеблями. Мой загар сиял, а грудь торчала. Я надела красные серьги и красные туфли на высоком каблуке, взяла маленькую красную соломеную сумочку. Сделала легкий макияж и распустила по спине волосы.

Когда я вышла из комнаты, бабушка сделала огромные глаза.

— Милочка, ты чудесно выглядишь, — заявила она. — Тебе не будет прохладно в таком наряде?

Я улыбнулась.

— Нет, не думаю. На улице тепло.

— Может, все-таки стоит надеть поверх этого нарядный белый свитерок?

— Нет, не думаю, — рассмеялась я. Мне удалось задвинуть воспоминание о вампирах достаточно далеко, чтобы снова решиться выглядеть сексапильно. Я была взбудоражена мыслью о предстоящем свидании, хотя вроде сама попросила Билла, и то был скорее поиск информации. Но я постаралась забыть и об этом, чтобы полностью насладиться ситуацией.

Позвонил Сэм — сказать, что мой чек готов. Он спросил, заеду ли я забрать его, как бывало всегда, если я не работала на следующий день. Я подъехала к бару и несколько смутилась от необходимости появиться там в моем туалете.

Но когда я все же решилась, наградой мне была целая секунда гробовой тишины. Сэм стоял ко мне спиной, но Лафайет выглядывал через окошко, в баре сидели Рене и Джи Би. К сожалению, здесь же сидел и мой братец Джейсон, сделавший громадные глаза, когда обернулся посмотреть, на что это уставился Рене.

— Классно выглядишь, девочка, — с энтузиазмом заорал Лафайет. — Откуда такое платьишко?

— Ох, эта тряпка провисела у меня сто лет, — насмешливо заявила я, и он рассмеялся.

Сэм обернулся посмотреть, на кого глазеет Лафайет, и его глаза тоже расширились.

— Господь Вседержитель! — выдохнул он. Я подошла за своим чеком, чувствуя себя очень значительной персоной.

— Зайди в контору, Сьюки, — сказал он, и я пошла за ним в крошечную комнатушку рядом с кладовой. Рене приобнял меня, когда я проходила мимо него, а Джи Би чмокнул в щеку.

Сэм пошарил в стопках бумаг на своем столе и наконец обнаружил мой чек. Но не передал его мне.

— Собираешься в какое-то особенное место? — спросил Сэм почти против воли.

— У меня свидание, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.

— Выглядишь потрясающе, — произнес Сэм, и я заметила, как он сглотнул. Глаза его были горячи.

— Спасибо. Э-э, Сэм, можно я заберу свой чек?

— Конечно. — Он протянул его мне, и я отправила листок в сумочку.

— Тогда до свидания.

— До свидания. — Но вместо того, чтобы отпустить меня, он сделал шаг и принюхался ко мне. Поднес лицо к моей шее и вдохнул. Его блестящие синие глаза на мгновенье закрылись, словно он оценивал мой аромат. Он тихо выдохнул, и его дыхание обожгло мою открытую кожу.

Я вышла за дверь и покинула бар, пораженная и заинтригованная поведением Сэма.

Когда я вернулась домой, перед домом стояла чужая машина. То был черный кадиллак, сияющий, как стеклышко. Биллов. Где они только брали деньги, чтобы покупать такие машины? Покачав головой, я поднялась по ступенькам и зашла в дом. Билл в ожидании обернулся к двери. Он сидел на диване и беседовал с бабушкой, присевшей на подлокотник старого кресла.

Когда он увидел меня, я поняла, что перестаралась. Он всерьез рассердился. Его лицо застыло, глаза сверкали, а пальцы изогнулись, словно он пытался ими что-то зачерпнуть.

— Так нормально? — осторожно спросила я, ощутив, как кровь прилила к щекам.

— Да, — произнес он наконец. Но выдержал достаточно длинную паузу, чтобы рассердить бабулю.

— Любой, у кого в голове что-то есть, вынужден признать, что Сьюки — одна из самых хорошеньких девчонок в окрестностях, — сказала она. Ее голос был дружелюбен — на поверхности, но в нем таилась сталь.

— О, несомненно, — согласился он, но в его голосе был загадочный недостаток интонации. Ну и пожалуйста. Я сделала все, что могла. Я распрямила спину и спросила:

— Ну что, поедем?

— Да, — сказал он еще раз и встал. — До свидания, миссис Стакхаус. Рад был повидать вас.

— Счастливо вам провести время, — сказала она, смягчаясь. — Осторожнее за рулем, Билл, и не пей слишком много.

Он поднял бровь.

— Несомненно, мэм.

Билл держал мою дверцу, пока я садилась в машину, стараясь двигаться так, чтобы как можно больше частей тела оставалось внутри платья. Он закрыл дверцу и сел на водительское место. Интересно, кто научил его водить машину? Наверное, Генри Форд.

— Прости, если я оделась неудачно, — сказала я, глядя прямо перед собой.

Мы медленно двинулись по ухабистому проезду через лес. Машина кренилась.

— Кто тебе это сказал? — спросил Билл очень мягко.

— Ты посмотрел на меня, словно я сделала что-то не так, — огрызнулась я.

— Я всего лишь усомнился в том, что мне удастся провести тебя внутрь и вывести, не убив кого-нибудь, кто захочет тебя.

— А ты насмешник. — Я все еще не смотрела на него.

Его рука охватила мою шею сзади и заставила повернуться к нему.

— Неужели похоже? — спросил он.

Его темные глаза были огромными и не моргали.

— Ну… нет, — созналась я.

— Тогда осознай, что я сказал.

Поездка в Шривпорт происходила в основном в молчании, но оно не было напряженным. Большую часть дороги Билл ставил музыку. Он был неравнодушен к Кенни Джи.

«Клыкочущее веселье», бар вампиров, располагался в пригородной торговой зоне Шривпорта, рядом с жильем Сэма. Он стоял в череде магазинов, которые все были закрыты в этот час. Название бара горело над входом броскими красными неоновыми буквами. Фасад был окрашен серой краской, и красная дверь создавала яркий контраст. Кто бы ни был владельцем, он считал, что серый наименее криклив, поскольку все интерьеры были выдержаны в этих же цветах.

У двери меня проверила вампирша. Несомненно, она поняла, что Билл из ее породы, и признала его сухим кивком, но меня изучила ревностно. Белая, словно мел, как и все вампиры с Кавказа, она поражала до ужаса своим длинным черным платьем с волочащимися рукавами. Интересно, был ли ее чересчур вампирический облик отражением собственных наклонностей или она использовала его, поскольку завсегдатаи из людей считали его удачным?

— Меня не проверяли давным-давно, — призналась я, пытаясь выудить права из своей сумочки. Мы стояли в крошечном тамбуре у входа.

— Я больше не могу определить возраст человека, а нам надо соблюдать осторожность, чтобы не допускать сюда несовершеннолетних. Ни под каким видом, — сообщила она с гримасой, которая, возможно, являлась сердечной улыбкой. Она периодически бросала взгляды на Билла с вызывающим интересом. По крайней мере, вызывающим для меня.

— Не видела тебя несколько месяцев, — сказала она ему, и голос ее был до предела беззастенчивым и соблазнительным.

— Я в главном русле, — объяснил он, и она кивнула.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:56)

0

17

Глава 4
Часть 2

— Что ты ей сказал? — прошептала я, пока мы пересекали зал и входили через красные двустворчатые двери в главную комнату.

— Что я пытаюсь жить среди людей.

Я надеялась услышать больше, но тут кинула первый внимательный взгляд на интерьер «Клыкочущего веселья». Все здесь было серым, черным или красным. На стенах развешены изображения всех вампиров, когда-либо появлявшихся на киноэкране, от Бела Люгоси до Джорджа Гамильтона и Гарри Олдмена, от знаменитых до безвестных. Освещение приглушено, и это выглядело естественно, что было необычным — так это клиентура. И значки.

Бар был полон. Клиенты-люди разделялись на вампирские группировки и туристов. Члены группировок (клыки-кулаки, как их называли) были пышно разряжены. Варианты колебались от традиционных накидок с капюшонами и смокингов у мужчин до потрясающих воображение подобий Мортиши Адамс у женщин. Гардероб пестрел от подобий того, что носили Брэд Питт и Том Круз в «Интервью с вампиром», и модных идей, навеянных, вероятно, «Голодом». Иные из клыков-кулаков носили искусственные клыки, у других были нарисованы струйки крови в уголках ртов или пунктиры следов на шеях. Они были необычны и необычайно патетичны.

Туристы выглядели так же, как везде выглядят туристы. Может, чуть более готовыми к приключениям. Но чтобы войти в атмосферу бара, большая часть из них одевалась в черное, как и клыки-кулаки. Может, это была часть турпакета? «Возьмите с собой что-то черное для посещения настоящего бара вампиров! Соблюдайте правила — и вы чудесно проведете время, уловив проблеск этого экзотического мирка!»

Среди этого разнообразия людей, словно алмазы средь горного хрусталя, имелись и вампиры, возможно, около полутора десятка. Большинство из них тоже предпочитало темную одежду.

Я стояла посредине, осматриваясь с интересом, удивлением и некоторым отвращением, когда Билл прошептал:

— Ты выглядишь, словно белая свечка в угольной шахте.

Я рассмеялась, и мы прошли мимо редко расставленных столиков в бар. Это был единственный из виданных мной баров, в меню которого значилась подогретая кровь в бутылочках. Билл, естественно, сразу заказал ее для себя, а я глубоко вдохнула и потребовала джина с тоником. Бармен улыбнулся, показывая, что его клыки чуточку высунулись от удовольствия служить мне. Я попыталась улыбнуться в ответ, выглядя при этом скромно. Он был американским индейцем с длинными прямыми волосами цвета воронова крыла, изогнутым носом, прямым ртом и стройной фигурой.

— Как дела, Билл? — спросил бармен. — Давно не видел. Это твой ужин? — Он кивнул в мою сторону, выставляя напитки на стойку.

— Это моя подружка Сьюки. Она хочет тебя расспросить.

— Что угодно, красавица, — промолвил бармен, вновь улыбаясь. Мне он нравился больше, когда его рот являл прямую линию.

— Вы видели эту или вот эту женщину в баре? — спросила я, вытаскивая из сумочки фотографии Маудет и Дон. — Или этого мужчину? — С дурным предчувствием я вытащила фотографию своего брата.

— Да про женщин, нет — про мужчину. Хотя он выглядит аппетитно, — ответил бармен, вновь улыбаясь мне. — Возможно, ваш брат?

— Да.

— Какие возможности! — прошептал он.

К счастью, у меня был богатый опыт владения лицом.

— А вы не помните, с кем общались эти женщины?

— Этого я не знаю, — быстро ответил он, и его лицо замкнулось. — Мы этого не замечаем. И вам не стоит.

— Спасибо, — вежливо сказала я, сознавая, что нарушила закон бара. Явно опасно было спрашивать о том, кто и с кем покинул бар. — Благодарю, что уделили мне время.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вот эта, — сказал он, ткнув пальцем в фотографию Дон, — хотела умереть.

— Откуда вы знаете?

— Этого в той или иной степени хочет каждый, кто приходит сюда, — сказал он небрежно. Он принимал это за должное. — Мы таковы. Смерть.

Я вздрогнула. Ладонь Билла накрыла мою и увлекла меня в только что освободившуюся кабинку. На стенах через равные интервалы были развешаны таблички, подтверждавшие заявление индейца. «Кусать в помещениях запрещается», «Не задерживайтесь на стоянке», «Занимайтесь личными делами в других местах», «Мы высоко ценим вас как постоянных клиентов. Остальное — на вашей совести».

Билл одним пальцем откупорил бутылку и сделал глоток. Я постаралась не смотреть, но не смогла. Конечно, он заметил выражение моего лица и покачал головой.

— Такова реальность, Сьюки, — сказал он. — Мне это необходимо, чтобы жить.

На его губах были кровавые пятна.

— Конечно, — ответила я, старательно имитируя небрежный тон бармена. И глубоко вдохнула. — Ты думаешь, я тоже хочу умереть, раз пришла сюда с тобой?

— Думаю, ты собираешься выяснить, почему умирают другие, — сказал он. Не уверена, что он сам в это поверил.

Не думаю, что Билл уже осознал ненадежность своего положения. Я отпила из своего стакана и почувствовала, как во мне расцветает тепло джина.

К кабинке подошла клык-кулак. Я была полускрыта Биллом, но все видели, что я входила с ним. Она была кудрявой и тощей, носила очки, которые опустила в сумку, приближаясь к нам. Она перегнулась через стол, так что ее рот оказался в паре дюймов от Билла.

— Привет, опасный, — сказала она голосом, который считала соблазнительным. Затем постучала по бутылочке с кровью пальцем с алым ногтем. — У меня есть настоящая. — Она легонько ударила себя по шее, чтобы он понял наверняка.

Я снова глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Это я пригласила Билла сюда, а не он меня. Я не могла отпускать комментариев по поводу того, что он предпочел делать здесь, но у меня возник потрясающе яркий образ оплеухи, которая отпечатывается на бледной веснушчатой щеке этой потаскушки. Однако я сидела совершенно спокойно, не делая Биллу никаких намеков на свои пожелания.

— Я не один, — мягко сказал Билл.

— У нее на шее нет никаких следов, — отметила девица, окидывая меня презрительным взглядом. Она могла бы с тем же успехом сказать «Цыпленочек!» и похлопать руками на манер крыльев. Интересно, дым из моих ушей уже был заметен?

— Я не один, — повторил Билл, на сей раз не столь мягко.

— Ты сам не понимаешь, от чего отказываешься, — ответила она, и ее большие бледные глаза сверкнули от обиды.

— Понимаю, — сказал он.

Она отпрянула, словно я и в самом деле закатила ей оплеуху, и удалилась к своему столику.

К моему отвращению, она была лишь первой из четверых. Этим людям, и мужчинам, и женщинам, хотелось близости с вампиром, и они не стеснялись заявлять об этом.

Билл управился с ними со спокойным апломбом.

— Ты молчишь, — сказал он после того, как от нас отошел мужчина лет сорока, на глаза которому навернулись слезы после отказа Билла.

— Мне нечего сказать, — ответила я, сохраняя самообладание.

— Ты сама могла послать их. Хочешь, чтобы я ушел? Может, кто-то привлек твое внимание? Длинная Тень, бармен, с удовольствием провел бы с тобой время.

— Ради бога, нет! — Я не смогла бы почувствовать себя в безопасности ни с одним из вампиров в баре. Ужас — они могли оказаться вроде Лиама или Дианы. Билл обратил на меня взгляд своих темных глаз и ждал, не скажу ли я чего-нибудь еще. — Но мне стоит спросить у них, не видел ли кто Дон или Маудет.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Да, пожалуйста! — сказала я, и мой голос прозвучал гораздо более испуганно, чем хотелось бы. Я-то собиралась предложить составить мне компанию, а не попросить защиты.

— Вон тот красивый вампир дважды смотрел на тебя, — отметил Билл. Я почти удивилась, как он не прикусил язык.

— Ты меня дразнишь? — неуверенно спросила я спустя мгновение.

Вампир, на которого указал Билл, действительно был красивым, или скорее сияющим; голубоглазый блондин, высокий и широкоплечий. На нем были ботинки, джинсы и жилетка. Эпоха. Архетип. Что-то вроде парней, которых рисуют на обложках книжек про любовь. Он испугал меня до смерти.

— Его зовут Эрик, — произнес Билл.

— Сколько ему лет?

— Много. Он самый старший в баре.

— Он злой?

— Мы все злые, Сьюки. Мы все очень сильные и яростные.

— Но не ты, — ответила я. И увидела, как его лицо замкнулось. — Ты хочешь жить в главном русле. Ты не станешь делать ничего противообщественного.

— Стоит мне начать думать, что ты слишком наивна, чтобы ходить одной, как ты изрекаешь что-нибудь весьма проницательное, — сказал он, коротко рассмеявшись. — Ладно, пошли поговорим с Эриком.

Эрик, который и вправду раз или два глянул на меня, сидел с вампиршей столь же симпатичной, как и он сам. Они уже отвергли несколько предложений вроде тех, которые отвел Билл. Один безнадежно влюбленный юноша даже ползал по полу и целовал туфли вампирши. Она посмотрела на него и пнула в плечо. Было очевидно, что она едва сдержалась, чтобы не ударить его по лицу. Туристы вздрогнули, одна пара поднялась и поспешно вышла, но клыки-кулаки восприняли происходящее как должное.

Когда мы приблизились, Эрик нахмурился, прежде чем осознал, кто подошел.

— Билл, — произнес он, кивнув. Похоже, у вампиров нет привычки пожимать руки.

Вместо того, чтобы подойти прямо к столу, Билл осторожно остановился на некотором расстоянии, а поскольку он держал мою руку, мне тоже пришлось остановиться. Видимо, то была вежливая дистанция.

— Кто твоя подруга? — спросила женщина. У Эрика был легкий акцент, а она говорила на чистом американском, и ее круглое лицо и красивые черты сделали бы честь любой молочнице. Она улыбнулась, ее клыки высунулись, несколько разрушив облик.

— Привет, я Сьюки Стакхаус, — вежливо сказала я.

— Ну не хорошенькая ли, — отметил Эрик, и я понадеялась, что он имеет в виду характер.

— Не особо, — ответила я.

Эрик с минуту смотрел на меня в удивлении. Потом он рассмеялся, как и женщина.

— Сьюки, это Пам, а я — Эрик, — представился вампир. Билл и Пам по-вампирски обменялись кивками. Наступило молчание. Я собиралась заговорить, но Билл сжал мою руку.

— Моя подружка Сьюки хочет задать вам пару вопросов, — сказал Билл.

Сидевшие вампиры обменялись утомленными взглядами. Пам спросила:

— Вроде того, насколько длинные у нас клыки или в каких гробах мы спим? — Ее голос переполняло презрение, и было очевидно, насколько она ненавидит эти обычные вопросы туристов.

— Нет, мэм, — ответила я. Я надеялась, что Билл не отщипнет мне руку. Мне-то казалось, что я вежлива и спокойна.

Она в изумлении уставилась на меня.

Какого черта она так пялится? Я уже устала от этого. Прежде чем Билл успел ущипнуть меня еще раз, я открыла сумочку и достала фотографии.

— Мне бы хотелось знать, не видели ли вы этих женщин в баре. — Я решила не показывать этой женщине фотографию Джейсона. Это было бы все равно что поставить миску с молоком перед кошкой. Они посмотрели на фотографии. Лицо Билла было непроницаемо. Эрик поднял глаза.

— Я был с этой, — сказал он спокойно, показывая на Дон. — Ей нравилась боль.

Пам удивилась, что Эрик ответил мне. Это было заметно по ее бровям. Она почувствовала себя обязанной последовать его примеру.

— Я видела обеих. Никогда не была с ними. Вот эта, — она ткнула в Маудет, — была жалким созданием.

— Большое вам спасибо, я не позволю себе больше отнимать ваше время, — сказала я и попыталась повернуться, чтобы уйти. Но Билл по-прежнему держал мою руку.

— Билл, ты очень привязан к своей подруге? — спросил Билл.

Спустя секунду до меня дошел смысл сказанного. Большой Эрик спрашивал, может ли он одолжить меня.

— Она моя, — сказал Билл, но он не угрожал, как то было с противными вампирами из Монро. И тем не менее, его голос звучал решительно.

Эрик склонил свою золотистую голову, но прежде снова окинул меня взглядом. Во всяком случае, он начал с лица.

Билл несколько расслабился. Он поклонился Эрику, каким-то образом включив в этот жест и Пам, отошел на пару шагов, и наконец позволил мне повернуться к этой парочке спиной.

— О Господи, что это было? — спросила я взбешенным шепотом. Синяки на руке мне обеспечены.

— Они на века старше меня, — ответил Билл, и выглядел он вполне вампиром.

— Это неофициальная иерархия? По возрасту?

— Неофициальная иерархия, — задумчиво произнес Билл. — Неплохая формулировка. — Он едва не рассмеялся, судя по изгибу губ.

— Если бы тебе захотелось, я был бы обязан отпустить тебя с Эриком, — сказал он, после того как мы вернулись на свои места и сделали по глотку своих напитков.

— Нет, — отрезала я.

— Почему ты ничего не говорила, когда к нам подходили клыки-кулаки, чтобы совращать меня?

Мы общались на разных частотах. Может, вампиров не особо заботят социальные нюансы? Мне пришлось объяснять то, что почти невозможно объяснить. Я издала совершенно неженственный звук, означавший крайнее раздражение.

— Ладно, — резко сказала я. — Слушай же, Билл! Когда ты пришел к нам в дом, мне пришлось пригласить тебя. Когда мы поехали сюда, мне пришлось тебя пригласить. Ты не предлагал мне прогуляться. То, как ты притаился на проезде, не считается, и просьба остановиться у твоего дома и передать список рабочих тоже не считается. Так что выходит, что все время я прошу тебя. Как я могу сказать тебе, что ты обязан сидеть со мной, раз тебе хочется уйти? Если эти девицы — или этот дядька, не важно — дадут тебе напиться своей крови, я считаю, что у меня нет права стоять на твоем пути.

— Эрик выглядит куда интереснее, чем я, — сказал Билл. — Он более могуществен, и наверняка секс с ним — это нечто незабываемое. Он так стар, что ему хватает глоточка для поддержания сил. Он почти не убивает больше. Так что по вампирским меркам — он хороший парень. Ты все еще можешь пойти с ним. Он по-прежнему на тебя смотрит. Он бы попытался очаровать тебя, не будь ты со мной.

— Я не хочу идти с Эриком, — упрямо заявила я.

— Я не собираюсь никуда идти с клыками-кулаками, — откликнулся Билл.

Минуту или две мы сидели в молчании.

— Значит, с нами все в порядке, — задумчиво сказала я.

— Да.

Осмысление заняло у нас еще некоторое время.

— Хочешь выпить еще чего-нибудь?

— Да, если ты пока не торопишься.

— Нет, все в порядке.

Он отправился в бар. Подружка Эрика Пам ушла, а сам Эрик, кажется, принялся считать мои ресницы. Стараясь смотреть только себе на руки, дабы подчеркнуть скромность, я ощущала покалывание от потоков энергии, проносившихся вокруг. Похоже, Эрик все-таки пытался на меня влиять. Я позволила себе один взгляд украдкой — и, естественно, он выжидательно смотрел на меня. И что я должна была сделать — стащить с себя платье? Залаять? Пнуть Билла по ноге? Дерьмо.

Вернулся Билл с напитками.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:57)

0

18

Глава 4
Часть 3

— Он знает, что я не обычна, — мрачно сообщила я. Объяснений Биллу не потребовалось.

— Он нарушает правила, пытаясь очаровать тебя, когда я уже сообщил ему, что ты моя, — сказал Билл. Его голос звучал оскорбленно. Но он становился все холоднее и холоднее, тогда как мой голос в такой ситуации звучал бы жарче и жарче.

— Ты всем говоришь это, — пробормотала я. «И ничего при этом не делаешь», — добавила про себя.

— Такова традиция у вампиров, — вновь объяснил Билл. — Если я говорю, что ты моя, никто больше не смеет и пытаться кормиться на тебе.

— Кормиться на мне, какая милая формулировка! — резко заявила я, и Билл позволил раздражению на пару секунд отразиться на лице.

— Я защищаю тебя, — сказал он, и голос его не был таким же бесстрастным, как обычно.

— А не приходило тебе в голову, что я…

Я оборвала фразу, закрыла глаза и сосчитала до десяти.

Когда я осмелилась взглянуть на Билла, он смотрел на меня немигающим взглядом. Я почти слышала, как проворачиваются шестеренки.

— Не нуждаешься в защите? — мягко стал угадывать он. — Сама защищаешь меня?

Я промолчала. Я и на такое способна.

Он положил руку мне на затылок и повернул голову к себе, словно я была куклой. (Это начинало превращаться у него в дурную привычку.) Он так посмотрел мне в глаза, что я решила: теперь у меня туннели до самого мозга.

Я поджала губы и дунула ему в лицо.

— Буу! — произнесла я, чувствуя себя очень неловко. Я посмотрела на людей, бывших в баре и, опустив защиту, прислушалась.

— Скучно, — сказала я ему. — Все эти люди скучны.

— Неужели, Сьюки? О чем они думают? — Было так приятно слышать его голос, пусть он и звучал несколько странно.

— Секс, секс, секс. — И это было правдой. У каждого существа в баре на уме был только секс. Даже туристы, сами в основном не думавшие о сексе с вампирами, представляли себе, как этим занимаются клыки-кулаки.

— А о чем думаешь ты, Сьюки?

— Не о сексе, — ответила я быстро и правдиво. Я сама только что была неприятно шокирована.

— Правда?

— Я думаю о том, как бы нам отсюда выбраться, не попав в переплет.

— Почему ты об этом думаешь?

— Потому что один из туристов — переодетый полицейский, и он пошел в туалет, зная, что там вампир, присосавшийся к шее клыка-кулака. Он уже вызвал полицию по портативной рации.

— Прочь, — спокойно сказал Билл. Мы покинули кабинку и двинулись к двери. Пам уже исчезла. Проходя мимо столика Эрика, Билл сделал ему некий знак. Так же спокойно Эрик встал с места и распрямился во весь свой значительный рост. Его шаг был куда шире нашего, так что он первым подошел к двери, подхватывая под руку нашу вышибалу и увлекая ее за собой.

Мы уже выходили из дверей, когда я вспомнила о бармене, Длинной Тени, который охотно ответил на мои вопросы. Я повернулась и указала ему пальцем на дверь, настоятельно рекомендуя уйти. Он выглядел, как может выглядеть только встревоженный вампир, и когда Билл дернул меня через двустворчатую дверь, он уронил полотенце.

Снаружи у своей машины — естественно, «корвета» — нас ждал Эрик.

— Намечается рейд, — сказал Билл.

— Откуда вы узнали?

На этом вопросе Билл запнулся.

— Я, — заявила я, снимая его с крючка.

Широко расставленные голубые глаза Эрика сверкали даже в полумраке стоянки. Мне пришлось вдаваться в объяснения.

— Я прочла мысли полицейского, — пробормотала я. Украдкой взглянув на Эрика, чтобы понять, как он воспримет это, я заметила, что он смотрит на меня так же, как смотрели вампиры из Монро. Задумчиво. Голодно.

— Интересно, — сказал он. — У меня раз был экстрасенс. То было невероятно.

— Придерживался ли экстрасенс того же мнения? — Мой голос был более ехидным, чем я предполагала.

Я услышала сдавленное дыхание Билла. Эрик рассмеялся.

— Некоторое время, — двусмысленно ответил он.

Издалека послышался звук сирен, и без лишних слов Эрик и привратница скользнули в его машину и растворились в ночи. Почему-то эта машина была тише, чем остальные. Мы с Биллом поторопились и покинули парковку через один выезд как раз в тот момент, когда полиция въезжала через другой. С ними был фургон для вампиров — специальная машина для задержанных, оснащенная серебряными барьерами. В нем ехала пара полицейских клыкастой направленности. Они выскочили из фургона и влетели в двери клуба с такой скоростью, что для моего человеческого зрения слились в дымку.

Мы проехали несколько кварталов, когда Билл внезапно рывком свернул на парковку одного из магазинчиков.

— Что… — начала я, но осеклась. Билл отстегнул мой ремень безопасности, сдвинул назад сиденье и схватил меня, прежде чем я успела закончить предложение. Испугавшись, что он рассердился, я сперва попыталась оттолкнуть его, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть дерево. Тут его рот встретился с моим, и я поняла, в чем дело.

О да, целоваться он умел. У нас могли быть проблемы в общении на каких-то уровнях, но не на этом. Минут пять мы наслаждались. Я чувствовала, как по телу прокатывают волны. Несмотря на то, что мне было неудобно на переднем сиденье машины, я ощущала уют, в основном от того, что он такой сильный и чуткий. Я прикусила зубами его кожу. Он издал рычание.

— Сьюки! — голос его был сдавленным.

Я отодвинулась от него на полдюйма.

— Если ты повторишь это, я возьму тебя, захочешь ты или нет, — сказал он, и я поняла, что он говорит правду.

— Но ты не хочешь, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы фраза не прозвучала как вопрос.

— Ну нет, хочу, — он схватил мою руку и убедил меня.

Внезапно за нами появился вращающийся огонек.

— Полиция, — сказала я, глядя, как из патрульной машины выходит человек и направляется к Биллу. — Не давай им знать, что ты вампир, — поспешно произнесла я, опасаясь, что это продолжение рейда из «Клыкочущего веселья». Хотя большинству полицейских нравилось, что вампиры работают с ними, существовало предубеждение против вампиров со стороны, особенно против смешанных пар.

Тяжелая рука полицейского постучала в окошко.

Билл выключил двигатель и нажал кнопку, которая опускает стекло. Но он сохранял молчание, и я не сразу поняла, что его клыки еще не спрятались. Открой он рот — сразу станет очевидно, что это вампир.

— Здравствуйте, офицер, — сказала я.

— Добрый вечер, — вполне вежливо ответил тот. После чего нагнулся и посмотрел в окошко. — Вы знаете, что все магазины здесь уже закрыты?

— Да, сэр.

— Что ж, понятно, вы просто болтались вокруг, и у меня нет никаких возражений, но теперь вам лучше пойти домой и заняться своими делами там.

— Хорошо. — Я с готовностью кивнула, и даже Билл умудрился чуть наклонить голову.

— Мы патрулируем бар в нескольких кварталах отсюда, — сказал полицейский небрежно. Я лишь едва видела его лицо, но он, похоже, был здоровяком среднего возраста. — А вы случайно не оттуда?

— Нет, — ответила я.

— Бар вампиров, — пояснил коп.

— Нет, мы не оттуда.

— Не позволите ли, мисс, осветить вашу шею?

— Пожалуйста.

И ей-богу, он посветил своим старым фонариком сперва на мою шею, потом на Билла.

— Все в порядке, просто проверка. Можете ехать.

— Хорошо, мы уезжаем.

Кивок Билла был еще более резким. Пока патрульный ждал, я уселась на свое сиденье, пристегнула ремень, а Билл завел машину и подал назад.

Билл пребывал в бешенстве. Всю дорогу до дома он хранил угрюмое (как мне показалось) молчание, тогда как я рассматривала приключение скорее как забавное.

Я порадовалась, обнаружив, что Билл не остался равнодушным к моему очарованию, каким бы оно ни было. Я начала надеяться, что однажды он снова захочет поцеловать меня, может, даже дольше и крепче… А может, мы пойдем дальше… Я постаралась не размечтаться. На самом деле было кое-что, чего Билл обо мне не знал, чего не знал никто, и я старалась умерять пыл своих мечтаний.

Доставив меня к бабушке, он обошел машину и открыл мою дверцу, что заставило меня приподнять брови. Но я не стала пресекать жест вежливости. Надеюсь, Билл осознавал, что у меня есть руки и хватит мозгов, чтобы справиться с дверным механизмом. Я вышла, а он отвернулся.

Я была оскорблена. Он не хотел еще раз поцеловать меня, он сожалел о том, что случилось раньше. Может, он увивается за этой Пам. Или даже за Длинной Тенью. Я начала понимать, что способность заниматься сексом долгие века оставляет простор для множества экспериментов. Так ли плохо прибавить к списку еще и телепата?

Я сгорбилась и сложила руки на груди.

— Тебе холодно? — мгновенно спросил Билл, обняв меня одной рукой. Но это было лишь эквивалентом куртки, наброшенной на плечи: сам он оставался настолько далеко от меня, насколько позволяла длина руки.

— Прости, что приставала к тебе. Больше я тебя ни о чем просить не стану, — сказала я, стараясь сохранить голос спокойным. Пока я говорила, мне вспомнилось, что бабушка все еще не назначила дату выступления Билла перед Потомками. Им придется еще подумать об этом. Он стоял спокойно. Потом произнес:

— Ты невероятно наивна. — И даже не сделал замечания о проницательности, как уже было сегодня.

— Вот как, — растерянно сказала я. — Правда?

— А может, ты одна из шуток Господа? — продолжил он, и это звучало куда менее приятно — Квазимодо или что-то такое…

— Похоже, — ехидно сказала я, — ты собираешься выяснить.

— У меня есть занятие получше, чем выяснять, — загадочно ответил он, чего я совершенно не поняла. Он проводил меня до двери, и я уже стала надеяться на еще один поцелуй, но он лишь чмокнул меня в лоб. — Доброй ночи, Сьюки, — прошептал он. На секунду я прижала свою щеку к его.

— Спасибо, что взял меня с собой, — сказала я и быстро скользнула прочь, прежде чем он решил, что я собираюсь попросить о чем-нибудь еще. — Я не стану больше звонить тебе. — И пока не растеряла остатки благих намерений, я вошла в темный дом и захлопнула перед ним дверь.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 14:58)

0

19

Глава 5
Часть 1

Мне было о чем подумать следующую пару дней. Для человека, привыкшего припрятывать все новое, чтобы оно не прискучило, я накопила достаточно на пару недель. Одни только люди из «Клыкочущего веселья» были хорошей пищей для размышлений, не говоря уж о вампирах. Мечтая повстречать одного вампира, я повидала столько, что мне казалось уже чересчур.

Множество жителей Бон Темпс и его окрестностей позвонило в полицию, чтобы ответить на вопросы о Дон Грин и ее привычках. К моему смущению, детектив Бельфлер завел манеру болтаться в баре в свое свободное время, никогда не выпивая больше, чем одно пиво, но при этом внимательно наблюдая за всем происходящим вокруг. В заведении Мерлотта не занимались незаконной деятельностью, так что никто особо не возражал, когда привыкли к присутствию Энди.

Он всегда выбирал столик в моей части бара и заводил со мной молчаливую игру. Стоило мне приблизится, он принимался за провокационные мысли в надежде, что я как-нибудь среагирую. Он даже не понимал, насколько это было непристойно. Целью была провокация, а не оскорбление. Он всего лишь хотел, чтобы я снова прочитала его мысли, ума не приложу, зачем.

Когда я подошла к нему в пятый или шестой раз, чтобы что-то ему принести (кажется, на сей раз это была баночка диетической коки), он представил меня скачущей на брате. Подходя к столику, я и так была на взводе — зная, что мне предстоит нечто, но не зная, что именно — и оказалась даже не рассерженной, а на грани слез. Это напомнило мне наименее изощренные школьные издевательства.

Энди выжидающе смотрел на меня, и когда у меня на глазах выступили слезы, по его лицу пробежала целая буря эмоций: триумф, огорчение, обжигающий стыд.

Я выплеснула проклятую коку ему на рубашку. Потом прошла за стойку и вышла в заднюю дверь.

— Что произошло? — резко спросил Сэм, шедший за мной по пятам.

Я покачала головой, не желая вдаваться в объяснения, и вытащила из кармашка видавший виды платок, чтобы вытереть слезы.

— Он тебе сказал что-то гадкое? — спросил Сэм более тихим и разъяренным голосом.

— Он это подумал, — беспомощно призналась я. — Чтобы зацепить меня. Он знает.

— Сукин сын, — произнес Сэм, что почти вернуло меня в нормальный мир. Сэм никогда не ругался.

Начав плакать, я никак не могла остановиться. Похоже, я решила оплакать все мелкие неприятности.

— Ступай, — попросила я, стыдясь своего фонтана слез. — Я через минутку буду в порядке.

Я услышала, как задняя дверь бара открылась и затворилась, и решила, что Сэм послушался. Но вместо того Энди Бельфлер произнес:

— Прошу прощения, Сьюки.

— Для вас я мисс Стакхаус, Энди Бельфлер, — ответила я. — И мне кажется, вам лучше было бы выяснить, кто убил Маудет и Дон, вместо того, чтобы играть со мной в омерзительные ментальные игры.

Я обернулась и посмотрела на полицейского. Он выглядел крайне смущенным. Похоже, он искренне стыдился.

Сэм взмахнул руками, исполненный гнева.

— Бельфлер, если вы вернетесь, сидите в другом секторе, — произнес он, и в его голосе чувствовалась скрытая ярость.

Энди посмотрел на Сэма. Он был в два раза шире и на пару дюймов выше. Но в этот момент я бы поставила любые деньги на Сэма, и, похоже, Энди тоже не особо стремился принимать вызов. Он просто кивнул и пошел через стоянку к своей машине. Солнце оставило светлые блики на его темных волосах.

— Прости, Сьюки, — сказал Сэм.

— Это не твоя вина.

— Хочешь уйти? У нас сегодня не так много работы.

— Нет, я доработаю смену. — Чарлси Тутен начала схватывать ритм работы, но мне казалось неправильным оставить все на нее. У Арлены сегодня был выходной.

Мы вернулись в бар, и хотя несколько человек посмотрело на нас с любопытством, никто не стал спрашивать, что случилось. В моем секторе сидела только одна пара. Они ели, стаканы у них были полны, так что им я могла понадобиться нескоро. Я начала выставлять бокалы для вина. Сэм подошел ко мне сзади.

— Правда ли, что Билл Комптон собирается сегодня выступить перед «Потомками доблестно павших»?

— Так сказала бабушка.

— Ты там будешь?

— Я не собиралась. — Я не хотела видеть Билла, пока он сам не позвонит мне или не попытается встретиться.

Сэм ничего не ответил, но позже, днем, когда я забирала из его конторы свои вещи, зашел и стал перебирать бумаги на столе. Я вытащила из сумочки расческу и стала приводить в порядок свой хвостик. По нерешительности Сэма я поняла, что он хочет поговорить со мной, и ощутила волну раздражения из-за обходных маневров, которые склонны предпринимать мужчины.

Как Энди Бельфлер. Он мог просто спросить меня о моем недостатке вместо того, чтобы играть со мной.

Как Билл. Он мог просто заявить о своих намерениях вместо того, чтобы играть со мной в «холодно-горячо».

— Ну и? — спросила я более резко, чем собиралась.

Он смутился от моего взгляда.

— Я хотел спросить, не согласишься ли ты пойти со мной на заседание «Потомков», а потом выпить чашечку кофе?

Я была ошарашена. Расческа застыла в воздухе. В голове пронесся рой мыслей: я подумала о его руке перед домом Грин Дон, о стене в его сознании, о том, как глупо встречаться со своим шефом.

— Хорошо, — ответила я после заметной паузы. Он с облегчением вздохнул.

— Отлично. Я встречу тебя у твоего дома в семь двадцать или около того. Собрание начинается в семь тридцать.

— Ладно, до встречи.

Боясь совершить какую-нибудь глупость, если разговор продлится, я схватила сумочку и направилась к своей машине. Я не могла понять, должна ли хихикать от радости или стонать от собственного идиотизма.

Я добралась до дому в пять сорок пять. На столе у бабушки уже стоял ужин, поскольку ей надо было уйти пораньше, чтобы приготовить прохладительные напитки к заседанию Потомков, которое должно было состояться в здании общины.

— Интересно, согласился бы он прийти, если бы мы назначили встречу в зале Истинных Баптистов? — спросила бабушка ни с того ни с сего. Но я легко поняла ход ее мыслей.

— Да, наверное, — сказала я. — Похоже, представления о том, что вампиры боятся религиозных штучек, не слишком правильны. Впрочем, я его не спрашивала.

— Но там висит огромное распятие, — продолжала бабушка.

— Я все-таки приду на собрание, — сообщила я. — С Сэмом Мерлоттом.

— С твоим шефом? — бабуля была изумлена.

— Ну да.

— Хм-м-м. Что ж… — Расставляя тарелки, бабушка начала улыбаться. Пока мы ели сэндвичи и фруктовый салат, я пыталась понять, что же мне надеть. Бабушка была взбудоражена предстоящим собранием, выступлением Билла, тем, что она представит его своим друзьям, а теперь она оказалась где-то в космосе (видно, близ Венеры), поскольку у меня намечалось свидание. С человеком.

— Мы не сразу вернемся потом, — добавила я. — Наверное, через часок после собрания. — В Бон Темпс было не так уж много мест, где можно попить кофе. Да и не хотелось в этих ресторанах задерживаться надолго.

— Хорошо, девочка. Отдыхай. — Бабушка была уже готова, и после ужина я помогла ей загрузить подносы с закусками и большой термос с кофе, который она приобрела специально для таких случаев. Бабушка подогнала свою машину к задней двери, так что нам не пришлось скакать по ступенькам. Она была счастлива, суетилась и болтала все время, пока мы загружали ее машину. То была ее ночь.

Я скинула униформу официантки и отправилась в душ. Намылившись, я стала размышлять, что надеть. Несомненно, не черно-белое, я уже устала от этих цветов у Мерлотта. Я побрила ноги, времени помыть и высушить голову у меня уже не было, но это я делала вчера. Распахнув шкаф, я уставилась в него. В белом с цветочками Сэм меня уже видел. Джинсовый джемпер недостаточно хорош для бабушкиных друзей. Наконец я достала брюки цвета хаки и шелковую блузу бронзового цвета с короткими рукавами. К этому наряду шли коричневые кожаные сандалии и пояс коричневой кожи. Я повесила на шею цепочку, надела большие золотые серьги и была готова. Как раз в этот момент Сэм позвонил в дверь.

Когда я открыла дверь, наступило замешательство.

— Входи, но кажется, нам пора…

— Я бы зашел, но кажется, нам пора…

Мы рассмеялись.

Я закрыла дверь, а Сэм поспешил распахнуть передо мной дверцу своего пикапа. Хорошо, что я выбрала брюки, а то представляю, как залезала бы в высоко расположенную кабину в короткой юбке.

— Подсадить? — с надеждой спросил он.

— Кажется, я справилась, — ответила я, пытаясь не улыбнуться.

Мы молчали всю дорогу до здания общины, расположенного в старой части Бон Темпс, существовавшей еще до Войны. На этом участке действительно стояло здание, разрушенное в Войну, хотя никто не знал, что оно собой представляло.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:00)

0

20

Глава 5
Часть 2

«Потомки доблестно павших» были сборной компанией. Иные были очень старыми и хрупкими, иные — помоложе и энергичными, существовала даже прослойка мужчин и женщин среднего возраста. А вот молодежи не было совсем, о чем бабушка неоднократно сокрушалась, бросая на меня многозначительные взгляды.

Мистер Стерлинг Норрис, давний друг моей бабушки и майор Бон Темпс, этим вечером приветствовал гостей. Он стоял в дверях, пожимал руки и перекидывался несколькими словами с каждым входящим.

— Мисс Сьюки, вы хорошеете с каждым днем, — сообщил мне мистер Норрис. — Сэм! Мы не видели вас сотни лет! Сьюки, правда, что вампир — твой друг?

— Да, сэр.

— А ты уверена, что мы все в безопасности?

— Да, совершенно уверена. Он весьма славный… персонаж. — Существо? Создание?

— Ну, если ты убеждена, — задумчиво протянул мистер Норрис. — В мои времена такое было невозможно.

— Ох, мистер Норрис, но ведь времена по-прежнему ваши, — заявила я с ободряющей улыбкой, которой от меня ждали. Он рассмеялся и пригласил нас внутрь, чего ждали от него. Сэм взял меня за руку и направил к предпоследнему ряду металлических стульев. Мы сели, и я помахала бабушке рукой. Пора уже было начинать, и в комнате набралось порядка сорока человек, что совсем немало для Бон Темпс. Но Билла все еще не было.

И тут на подиум взошла президент «Потомков», массивная крепкая женщина по имени Максина Фортенберри.

— Добрый вечер! Добрый вечер! — объявила она. — Наш почетный гость только что позвонил и сообщил мне, что у него неполадки с машиной. Он опоздает на несколько минут. Так что давайте начнем и займемся делами, пока ожидание не завершится.

Люди расселись, и мы пережили несколько томительных минут. Сэм сидел рядом со мной, скрестив на груди руки и закинув ногу на ногу. Я соблюдала осторожность, не снимая защиту и улыбаясь. И была несколько ошарашена, когда Сэм наклонился ко мне и прошептал:

— Можно расслабиться.

— Мне казалось, что я расслаблена, — прошептала я в ответ.

— Думаю, ты просто не знаешь, как.

Я подняла бровь. У меня было что сказать мистеру Мерлотту после собрания.

В этот момент вошел Билл, и настала полная тишина, пока те, кто не видел его раньше, свыкались с его присутствием. Если вы никогда раньше не бывали в компании вампиров, к этому действительно приходиться привыкать. В свете люминесцентных ламп Билл выглядел куда менее человеком, чем в полусумраке у Мерлотта или в приглушенном свете у себя дома. Здесь он никак не смог бы сойти за обычного парня. Его бледность бросалась в глаза, а озера темных глаз выглядели темнее и холоднее. На нем был легкий светло-синий костюм, и могу поручиться, что он был одет по бабушкиному совету. Он выглядел великолепно. Линия бровей, резкий изгиб носа, точеные губы, белые руки с длинными пальцами и аккуратно ухоженными ногтями… Он обменялся приветствиями с президентом, и она была полностью очарована его улыбкой.

Не знаю, очаровал ли Билл всех, кто находился в комнате, или люди были просто заинтересованы, но все молчали в ожидании.

И тут Билл увидел меня. Бровь его дернулась. Он слегка поклонился мне, я кивнула ему в ответ, но не улыбнулась. Даже в толпе я находилась на краю глубокого хранилища его молчания.

Миссис Фортенберри представила Билла, но я не помню, что именно она сказала или как обошла то, что он был совершенно другим созданием.

Затем Билл начал говорить. К моему удивлению, у него были заметки. Сэм рядом со мной наклонился вперед, не отводя глаз от лица Билла.

— …У нас не было одеял и недоставало еды, — спокойно говорил Билл. — Дезертиров было множество.

Эта тема не пользовалась популярностью у «Потомков», но некоторые из них согласно кивнули. Это признание совпадало с тем, что они обнаружили в процессе исследований.

Старик в первом ряду поднял руку.

— Сэр, а вы случайно не знали моего прадеда, Толливера Хампфри?

— Знал, — ответил Билл после размышления. Его лицо было невозмутимо. — Толливер был моим другом.

На секунду в его голосе прозвучал такой трагизм, что я зажмурилась.

— Каким он был? — голос старика дрожал.

— Ну, он был безрассудно храбрым, что и привело его к гибели, — ответил Билл с кривой улыбкой. — Отважным. За всю жизнь он не накопил ни цента, который бы не потратил.

— Как он погиб? Вы были с ним?

— Да, я был там, — устало сказал Билл. — Я видел, как его уложил снайпер северян, в лесах, милях в двадцати отсюда. Он промедлил, потому что был истощен. Как и все мы. Это случилось утром, холодным утром. Толливер заметил, что один из наших пареньков остался раненым посреди поля, почти без укрытия. Паренек был жив, и рана причиняла ему мучения. Он мог лишь взывать к нам, что он и делал все утро. Он просил нас помочь ему. Он знал, что умрет, если никто ему не поможет.

Все затихли, слышно было бы, как пролетела муха.

— Он вскрикивал и стонал. Я готов был застрелить его, лишь бы он заткнулся, поскольку знал, что попытка вызволить его была равносильна самоубийству. Но я не мог заставить себя убить его. Это было бы убийством, а не войной, говорил я себе. Но потом я пожалел, что не сделал этого, ибо Толливер не смог вынести жалобных стонов паренька. Пару часов спустя он поведал мне свой план его спасения. Я стал с ним спорить. Но Толливер сказал мне, что Господь хочет, чтобы он попытался. Он молился, пока мы лежали среди леса. Я говорил Толливеру, что Господь не может хотеть, чтобы он так по-дурацки рисковал жизнью — у него были жена и дети, которые молились о его благополучном возвращении домой. Он попросил меня отвлечь противника, пока он будет спасать парня. Потом выбежал на поле, словно стоял погожий весенний день, а он прекрасно отдохнул… И Толливер добрался до раненого. Но тут прогремел выстрел, и он упал мертвым. Спустя некоторое время мальчишка вновь стал скулить.

— И что с ним случилось? — спросила миссис Фортенберри. Ее голос был настолько тих, насколько это возможно.

— Он выжил, — ответил Билл, и что-то в его тоне заставило меня содрогнуться. — Он пережил этот день, а ночью мы смогли вытащить его.

Люди несколько оживились, пока Билл рассказывал, а для старика в переднем ряду теперь появилась возможность лелеять воспоминание, которое так много говорило о характере его предка.

Не думаю, что кто-то из пришедших той ночью на собрание был готов к тому, чтобы услышать о Гражданской Войне от пережившего ее. Они были захвачены, они были потрясены.

Когда Билл ответил на последний вопрос, раздались громкие аплодисменты, насколько они могут быть громкими в исполнении сорока человек. Даже Сэм, не особый поклонник Билла, похлопал в ладоши.

После окончания встречи каждый, за исключением меня и Сэма, хотел перекинуться с Биллом словечком. Пока гость был окружен «Потомками», мы с Сэмом проскользнули в пикап. Мы отправились в «Прекрасный обед» — настоящий притон, в котором очень неплохо кормили. Я не была голодна, а Сэм заказал себе пирог с лаймом к кофе.

— Это было интересно, — осторожно сказал Сэм.

— Речь Билла? Да, — столь же осторожно откликнулась я.

— Ты питаешь к нему особые чувства?

После всей нерешительности Сэм все-таки решил пойти напролом.

— Да, — ответила я.

— Сьюки, — произнес Сэм, — для вас нет будущего.

— С другой стороны, он лишь недавно здесь. Думаю, он побудет тут еще пару сотен лет.

— Никогда не знаешь, что может случиться с вампиром.

С этим трудно было спорить, но я сказала Сэму, что не могу знать и того, что случиться со мной, с человеком.

Мы спорили об этом очень долго. Наконец я в раздражении спросила:

— Тебе-то какое дело?

Его склонная вспыхивать кожа раскраснелась, а яркие синие глаза встретились с моими.

— Ты мне нравишься, Сьюки. Как друг, а может, и что-то большее, и со временем…

— Что?

— Мне больно, что ты сворачиваешь на неправильный путь.

Я посмотрела на него, ощущая, как лицо складывается в скептическую мину: брови сведены, уголок рта задран вверх.

— Несомненно, — сказала я соответствующим личику голосом.

— Ты всегда мне нравилась.

— Настолько, что тебе пришлось ждать, пока не появится кто-то другой, проявивший ко мне интерес, прежде чем ты меня заметил?

— Я заслужил это… — Похоже, он обдумывал что-то, хотел заговорить, но так и не решался.

Что бы то ни было, он явно не готов был говорить.

— Пойдем, — предложила я, решив, что теперь тяжело будет вернуть разговор в прежнее нейтральное русло. Лучше уж отправиться домой.

Мы очень забавно ехали обратно. Сэм был на грани того, чтобы заговорить, но каждый раз тряс головой и сохранял молчание. Я была так раздражена этим, что готова была пристукнуть его.

Мы добрались до дома позже, чем я думала. У бабушки горел свет, но остальной дом был темным. Я не увидела ее машины и решила, что она оставила ее сзади, чтобы выгрузить то, что осталось, прямо на кухню. На крыльце для меня горел свет.

Сэм обошел машину и открыл дверцу пикапа, я шагнула наружу. И тут в тени моя нога не нашла подножку, и я оступилась. Сэм поймал меня. Сперва его руки схватили мои, чтобы сдержать падение, затем они сомкнулись вокруг меня. И он меня поцеловал.

Я-то думала, что это будет обычное чмоканье на прощанье, но его рот несколько задержался. И все было очень мило, пока внутренний голос не заявил мне: «Это твой шеф!»

Я мягко высвободилась. Он немедленно понял, что я отстраняюсь, и нежно скользнул руками по моим рукам, так что напоследок мы просто держались за руки. Мы молча подошли к дверям.

— Я чудесно провела время, — тихо сказала я. Мне не хотелось будить бабушку и не хотелось говорить громко.

— Я тоже. Как-нибудь повторим?

— Посмотрим, — ответила я. Я и впрямь не знала, что думать про Сэма.

Я ждала, пока пикап уедет, прежде чем выключила свет на крыльце и зашла в дом. Расстегивая по пути блузку, я ощущала себя усталой и готовой лечь спать.

Что-то было не так.

Я остановилась посреди гостиной и осмотрелась.

Все в порядке, правда?

Да, все на своих местах.

Запах.

Какой-то странный запах.

Запах цвета меди, резкий и солоноватый.

Запах крови.

И он был вокруг меня, а не сверху, где в торжественном одиночестве стояли гостевые комнаты.

— Бабуля? — позвала я. Мне самой была противна дрожь в голосе.

Я заставила себя сдвинуться, подойти к двери ее комнаты. Комната была нетронута. Бредя по дому я начала включать свет.

Моя комната была такой же, как я ее покинула.

Ванная пуста.

В туалете никого.

Я включила последнюю лампочку. В кухне…

Я закричала, еще и еще. Мои руки бесцельно взлетели в воздух, дрожа все больше с каждым криком. Я услышала шум позади, но не смогла придать ему значения. Затем меня охватили сильные руки, сдвинули, и между мной и тем, что я увидела на полу кухни оказалось чье-то тело. Я не узнала Билла, но он поднял меня и отнес в гостиную, где я ничего больше не могла увидеть.

— Сьюки, — хрипло сказал он. — Замолчи. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Будь он добрее со мной, я бы продолжала кричать.

— Прости, — сказала я, все еще ничего не соображая. — Я веду себя как тот паренек.

Он уставился на меня.

— Про которого ты сегодня рассказывал, — оцепенело добавила я.

— Надо позвонить в полицию.

— Надо.

— Надо набрать номер.

— Стой. А как ты сюда попал?

— Твоя бабушка подвезла меня домой, но я настоял на том, чтобы зайти сюда и помочь ей разгрузить машину.

— А почему ты все еще здесь?

— Ждал тебя.

— Так ты видел, кто ее убил?

— Нет. Я ходил через кладбище домой, чтобы переодеться.

Теперь на нем были джинсы и футболка «Грейтфул дэд». [1]

Внезапно я начала хихикать.

— Бесценно, — сказала я, захлебываясь от смеха.

И зарыдала, столь же внезапно. Нашарила телефон и набрала 911.

Через пять минут Энди Бельфлер был здесь.

Отредактировано Nusya (18.01.2011 15:01)

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Настоящая кровь. Шарлин Харрис. Сьюки Стакхаус. Мертвы, пока светло