www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Вавилонская Башня. Книга 2. Месть.

Сообщений 41 страница 60 из 71

41

Глава 13

Клементину шел, не оглядываясь, торопясь убежать от своей собственной жизни. Он принял решение и, зна¬чит, должен был осуществить его. Оставшаяся позади жизнь могла окликнуть его в любую минуту голосом Шерли, запахом дома, чем-то родным, привычным, она могла расставить ему ловушку, и он спешил, чтобы не попасться в нее. Двадцать лет тюрьмы не прошли для него даром, он научился жить в разлуке со всем, что было ему дорого и мило, и теперь словно бы сам себя отправлял в тюрьму, готовясь утешаться мыслью, что Клара, Шерли, да и все остальные, будут жить на воле спокойно и счастливо.
У него не было крова, не было куска хлеба, и нужно, в первую очередь, о них позаботиться. Клементину не позволял себе думать о Кларе, чтобы не расхотеть жить, и думал только о насущном; о работе, которую непременно себе найдет, и о том, где бы ему приютиться, прежде чем начать искать работу.
На ум ему пришел Бруну, и он отправился к нему.
— Располагайся, живи, — дружелюбно ответил хо¬зяин на неожиданную просьбу госта о приюте.
Бруну и сам побывал в самых разных переделках и не спрашивал, что случилось, просто помогал, если мог. А сейчас ему и вовсе было не до вопросов: он готовился к открытию своей выставки, волновался, нервничал. Нервничал из-за выставки, нервничал из-за Марты. Он не мог смириться с тем, что такая женщина остается с человеком, которого он, Бруну, считал обманщиком, который столько раз предавал ее. Всеми доступными ему способами пытался Бруну раскрыть Марте глаза на ее муженька, но пока ни в чем не преуспел. Марта выслушивала его, бывало, что-то выясняла у Сезара и продолжала свою сложную семейную жизнь. По отношению к Бруну она была безупречна, ни разу не подвела его, всегда была готова помочь и выслушать. Она была ему настоящим верным другом. А он… Он хотел большего...
В день открытия выставки Сезар подошел к Марте и сказал:
- Я все понимаю, Марта, ты помогаешь Бруну, он много сделал для Гильерми, находится в трудном положении, я все понимаю. Но мне кажется, ты сделала уже достаточно. Подумать только, организовала выставку совершенно неизвестного художника! И где? У нас, в Бразилии, где всем наплевать на искусство! Это дорогого стоит, и теперь тебе пора отдохнуть. Не ходи на вернисаж, Марта! Что тебе там делать?
— Ты ревнуешь. Сезар? — спросила она с ледяной улыбкой. — Не стоит. Бруну — мой друг, мы делили с ним горе, а теперь разделим и радость. Я пойду одеваться.
Увидев Марту, Бруну расцвел — она не подвела его и на этот раз, а он так боялся, что Сезар ее не отпустит. Красивая, элегантная, она была лучшим украшением его выставки и задавала особый тон изысканности и утонченности. А выставка нравилась публике, которая оценила дарование неизвестного скульптора. Люди подолгу стояли перед его скульптурами, восхищаясь, задумыва¬ясь, споря. Похоже, выставка могла стать сенсацией сезона. А для Бруну сенсацией стало появление Сезара. Подумать только, Сезар Толедо пришел на выставку! Его мгновенно окружили репортеры, и он с улыбкой сказал:
— Мне очень нравятся работы Бруну Майя, они отличаются большим вкусом и несут в себе неповтори¬мый отпечаток стиля художника. Его открыла нам Мар¬та Толедо, и разве нужна лучшая рекомендация? Извините, но я спешу поприветствовать виновника тор¬жества!
Бруну очень сухо принял поздравления Сезара, но в душе он был счастлив. К нему пришел успех, настоящий успех, и этим успехом он обязан Марте.
Если глаза Бруну потускнели при виде Сезара, то глаза Марты заискрились.
- Вот такого Сезара я люблю, — сказала она, — доброго, справедливого.
- Сезар один, он не меняется, — важно произнес муж и рассмеялся: — Пойдем отпразднуем твой успех. Я рад и за тебя, и за Бруну.
- С удовольствием, — ответила Марта, и, попро¬щавшись с виновником торжества, они с Сезаром удали¬лась.
Марта радовалась успеху Бруну, но эта радость не уменьшала ее тревоги. И она поделилась ею с мужем, как только они уселись за столик дорогого и модного ресторана.
- Больше всего меня волнует теперь Александр, дорогой, — начала она.
- Опять? — Брови Сезара поползли вверх. — Он что, снова вернулся к Сандре?
- Нет, слава Богу, но она не дает ему развода. Отказывается подписывать документы.
— И это тебя так взволновало? Ты и сама знаешь, это вопрос времени.
Это «сама знаешь» больно укололо Марту, и все-таки она еще медлила с мучившей ее новостью.
- Дело в другом, — начала она и опять смолкла.
- Так что с ним такое, если дело не в Сандре? — уже с оттенком нетерпения спросил Сезар.
Марта снова замялась. Сезар уже с явным нетерпе¬нием смотрел на нее.
-  У него роман с Лусией, — наконец, сказала она.
Сезар понял свою жену, и для него это сообщение было шоком.
— Ты уверена? — спросил он, нервно побарабанив пальцами по столу и помолчав.
- Они обедают и ужинают вместе, и очень скоро, я уверена, будут вместе у нее завтракать.
Марта пристально смотрела на мужа, он явно нервничал, а она подумала, что жизнь мстит всегда неожиданнее и грубее, чем люди.
- Мне кажется это неприличным, — наконец, высказал свое мнение Сезар. — Я попробую поговорить с ним.
Марта выразила свое согласие молчаливым кивком, и они принялись ужинать, подняв первый бокал за успехи Бруну.
На другой день Сезар отравился к Лусии. Он приготовил небольшую речь, которая должна была объяс¬нить ей всю щепетильность положения, в которое она ставит не только себя, но и всех их вместе. Он тщательно готовился к этой речи, собирал слова, выражения. Они не должны были никого ранить, играть на сантиментах, эксплуатировать прошлое. Здравый смысл и разум — вот к чему он хотел привести и Лусию Праду. И не сомневался, что она способна внять его доводам, как-никак, она была адвокатом.
Но адвокат Лусия Праду в этот день в конторе от¬сутствовала, у нее был тяжелый рабочий день. Начался он в суде, и поводом был хлебозавод Эдмунду Фалкао, который собрались опечатать за долги. Фалкао был давним клиентом ее фирмы и, защищая интересы своего клиента, она сумела добиться другого решения от суда, хотя потратила на это немало времени.
С новым решением она поспешила на хлебозавод и успела вовремя. Еще несколько минут, и судебный исполнитель опечатал бы его дверь.
- Опечатывание предприятия отменяется, — строго заявила она судебному исполнителю, протягивая акт с печатаю. — Суд отменил решение судьи Дуарти.
Эдмунду, который вот уже битый час воевал с судеб¬ным исполнителем, загораживая вход на свой завод, с благодарностью взглянул на Лусию. Ему дали шанс, дали передышку, и он был за нее благодарен.
Наскоро простившись с Лусией, он заторопился в бухгалтерию. Вышел он очень подавленный. Им все рав¬но грозило разорение. Спасти завод могла только мощ¬ная рекламная кампания, а она требовала неимоверного количества денег.
Мрачно стиснув зубы, он заявил матери, сидевшей в гостиной:
— Я решил жениться на Бине Коломбо!
— Наконец-то! — просияла дона Диолинда. — Бог тебя просветил! Но имей в виду, я буду против!
Она обняла своего Эдмунду и проглотила две зеле¬неньких таблетки и одну розовую, чтобы успокоиться.
— Я рада, что мы с тобой так понимаем, друг друга и всегда заодно, — продолжала она и, наставительно подняв палец, прибавила: — Мы никогда, никогда не вернемся о квартал Пари, заруби себе это на носу! Именно поэтому я приготовила для тебя сегодня сюрприз — поле для твоих боевых действий готово. Я словно предчувствовала, что ты наконец-то решишься, и пригласила дону Сариту и Клаудиу в театр, а прислугу отпустила. Вы будете сегодня с Биной одни. На твоем месте я бы не пропустила этого момента. Может быть, мы бы застали вас в самый пикантный миг, чтобы ей нельзя было отвертеться? Что ты на это скажешь, сынок?
Эдмунду лишний раз отдал должное прыти, распорядительности и хитроумию своей матушки.
— Я думаю, что так оно и будет, — сказал он с вздохом.
— Вот и славно, - признала дона Диолинда и вытерла свои сухонькие руки, а потом прибавила: — Нет, мы никогда не вернемся в квартал Пари!
Бина была немало удивлена, узнав, что дона Диолинда пригласила Сариту в театр.
— Я думаю, она выиграла три билета в лотерею и не хочет, чтобы они пропали, — рассудительно сказала Сарита. — А раз так, то почему бы не составить ей компанию?
— Действительно, почему? — согласилась и Бина.
Как только разнаряженная компания старичков уеха¬ла, Эдмунду подсел к Бине.
— Я давно уже не свожу с тебя глаз, чаровница, — начал он, — но с меня не спускает глаз моя матушка. Как хорошо, что она уехала, и как хорошо, что ты сиро¬та. Дам я обниму тебя покрепче, моя милая, прелестная сиротка!
— Принц! Принц! — Бина отодвинулась от Эдмунду. — Не годится так себя вести, тем более что дома никого нет. Я как-никак девица, и моя репутация может пострадать.
— Вот твоей репутацией мы сейчас и займемся! — со свирепой страстностью проговорил Эдмунду, настраивая себя на самые решительные действия.
Но тут под окном раздался крик:
- Бина! Бина! Это я, Агустиньо! Мне надо поговорить с тобой! Открой дверь!
- Вот еще черт принес! — недовольно пробормотал Эдмунду. — Не открывай! Не о чем ему с тобой разговаривать!
- Как это я могу не открыть? А моя репутация? «Понимаешь» — очень славный молодой человек и очень воспитанный, долго он у меня не засидится.
Бина отворила дверь, и Агустиньо с порога принялся оправдываться:
— Если тебе не понравилось, как я пел на открытии кафе, то только потому, что я волновался. Ты же знаешь, как я пою, я же пел тебе серенады.
— Конечно, знаю, — успокоила его Бина. — Мне очень нравится, как ты поешь. Вот сейчас и Принц ска¬жет свое мнение.
Агустиньо не заставил себя просить дважды и, как только вошел в гостиную, запел. Эдмунду приготовился терпеливо выдержать пытку вокалом, но надолго его не хватило, слишком уж у него был страстный характер. Если бы и Бина разделяла его нетерпение, он бы выкинул незваного гостя в окно, и дело с концом, но Бина стояла, слушая страстные завывания. Эдмунду сидел, сидел, плюнул и вышел из гостиной.
Картина, которую застала дома Диолинда, вернувшись из театра, сильно отличалась от той, которую рисо¬вало ей воображение. Она не увидела ни полураздетой Бины, ни слитых в страстном поцелуе губ, ни еще чего-нибудь еще  более пикантного. Бина чинно сидела в крес¬ле и слушала мычащего Агустиньо. Ничего более идиллического и представить себе было нельзя. А сверху доносился храп Эдмунду.
Дона Диолинда, честно сказать, рассердилась.
Зато Бина, проводив гостя и направляясь в спальню, заглянула к Сарите и сказала:
- Тетя! У меня к тебе на завтра поручение. Ты узнаешь адрес студии, где записывают компакт-диски, выяснишь, сколько это стоит, и мы запишем Агустиньо.
- Я узнаю, — согласилась Сарита, — только будет лучше, если ты возьмешь эти деньги и просто выбро¬сишь в канаву. Хлопот меньше.
— Ты ничего не понимаешь, — ответила Бина. — У Агустиньо — мечта, а мечты должны исполняться. Вот я мечтала о богатстве и стала богатой, а на что мне деньги, если я не помогу чьей-нибудь мечте?
- Я разве против? — миролюбиво отозвалась Сарита. — Только ему самому будет обидно, когда он ус¬лышит свое пение.
- За это не беспокойся, — живо возразила Бина. — а компьютер на что? Он за тебя и споет, и спляшет, мы такое с тобой услышим, что только ахнем!
- Ну-ну, посмотрим, посмотрим, — недоверчиво покачала головой Сарита. -  Ты так все расписываешь, что мне прямо-таки захотелось услышать, что получится из твоей затеи.
- Мне и самой любопытно, — призналась Бина. — Так что ты уж поезжай с утречка, чтобы мы поскорее взялись за дело.
- Не за дело, а за безделье, — не утерпела Сарита. - На кафе выбросила деньги, теперь на диск этот…
- А мне нравится, как он поет, — твердо заявила Бина. — Вот я слушала его часа три, и мне нисколько не надоело.
— Влюблен он в тебя без памяти, а ты и млеешь, и пение к этому не имеет никакого отношения, — заявила Сарита и воспользовалась случаем, чтобы лишний раз предостеречь племянницу. — Имей в виду, такое до добра не доводит. Ты себя блюди, ты у нас невеста богатая.
- Мне показалось, что у Принца на мой счет самые серьезные намерения, — зашептала Бина на ухо тетке.
- Да ты что! — ахнула Сарита. — А если и вправ¬ду, что ты ему ответишь?
- Что принимаю его предложение, — с достоин¬ством ответила Бина.
- А как же Агустиньо? — не поверила Сарита. — Мне-то кажется, что ты к нему неравнодушна.
- Мне, знаешь, как-то всех жалко, — покачала головой Бина. — Видно, сердце у меня очень большое. И жалко, и помочь хочется. Вот я и помогу этим двум бедолагам, потому что они очень славные ребята, а за¬муж за Принца выйду, потому что тут и сравнивать не¬чего. Сама понимаешь — Принц, он и есть Принц.
Распорядившись своей судьбой наилучшим образом, Бина пожелала тетке спокойной мочи и отправилась к себе в спальню, но с полдороги вернулась, вспомнив, что рассказывал ей Агустиньо.
- Извини, тетя, но я хочу сказать тебе еще вот что: может, мы на этих дисках еще разбогатеем, потому что и кафе вовсе не безнадежное дело и скоро будет приносить доход. Там уже и посетители появились. Агустиньо клянется, что им уже и заказы делают. Вот только жаль, что Клара и Клементину поссорились. А из-за чего — неизвестно. Она уехала жить к Анжеле, а он и вовсе неизвестно куда.
Бина присела на кровать Сариты, и они до рассвета прошептались, рассуждая о Кларе и Клементину и решая их дальнейшую судьбу.

+1

42

Amaya, спасибо тебе за работу :flag:

+1

43

Глава 14
Клара жила у Анжелы уже несколько дней. Несмот¬ря на заботу Анжелы, она все-таки чувствовала себя не дома, потому что, как оказалось, за это время у нее появились и дом, и семья. Она беспокоилась о Шерли, о кафе. Как-то она там одна справляется?
О Клементину она старалась не вспоминать, но, оставаясь одна, не могла о нем не думать и все время задавала себе одни и тот же вопрос: как это он, такой чуткий, чувствительный, внимательный, мог проявить такую жестокость и бесчеловечность? Эта двойственность не укладывалась у нее в голове, и она очень мучилась.
Карлиту с сочувствием смотрел на нее. Он был очень предан Рафаэле, знал, как она была привязана к брату, и очень хотел хоть как-то помочь и ему, и Кларе. Переби¬рая в памяти прошлое, он припомнил и историю со шкатулкой, хлопнул себя по л6у и побежал к Кларе.
- Сеньора Клара, а сеньора Клара, не было ли в шкатулке, которую я передал сеньору Клементину, клю¬чика с бумажкой, на которой было написано: «Запас¬ной»? — спросил он.
Клара ясно увидела ключик, только, кажется, его те¬перь носит на груди Жаманта, потому что уж очень он ему понравился.
- Был, — ответила она.
- Это ключ от банковской ячейки доны Рафаэлы и доны Лейлы в банке «Мартине Морайс». Я даже имею доступ к этой ячейке, потому что у них есть моя под¬пись. Дона Клара! Я не хочу торопить события, но там могут быть настоящие драгоценности и даже завещание.
- О Господи!
Клара даже присела на стул от волнения. Неужели это возможно? Ее любовь не сделала Клементину бога¬че, он по-прежнему чувствует себя обездоленным. Но может быть, богатство даст ему то положение в обще¬стве, которое набавит его от комплексов? В любом слу¬чае, этот ключ следовало отыскать!
Но сначала ей необходимо побывать у врача. Врач подтвердил, что она беременна, и Кларе вновь стало не¬выносимо больно и горько. Она приготовила Клементи¬ну к свадьбе такой чудесный подарок, а он!.. Как же это может быть, как? Его нежность, любовь и патологическая мстительность. Если продолжать об этом думать, то можно было сойти с ума. Клара сходить с ума не хотела. Про себя она твердо решила, что Клементину никогда не узнает, что он — отец. Она сама воспитает своего сына. А в том, что у нее будет сын, она не сомне¬валась.
Боль сердца нуждалась в лечении, и Клара  занялась своим кафе,  хотя ей было нелегко приезжать туда, где она похоронила столько надежд. И все-таки, она вернулась в неказистый дом, к которому привыкла, к несказанной радости Шерли. Она проводила там целый день, а ночевать приезжала к Анжеле.
Самостоятельность подруги была Анжеле не по сердцу. Она надеялась, что сломила ее сопротивление и заставит заявить на Клементину в полицию, но теперь, когда Клара исчезала на целый день, надеяться на это было нечего.
Не получилась у Анжелы и давно задуманная вече¬рника. Селести собиралась прийти на нее со своим дру¬гом, о котором Энрики прожужжал Анжеле все уши, но явилась одна, и Энрики вместо того, чтобы ухаживать за Анжелой, тут же примерз к месту. Ему явно хотелось оказать внимание Селести, но в присутствии Анжелы он на это не решался. Всем было неловко и тягостно, и Анжела еще пуще возненавидела тихоню Селести. Уж кто-кто, а она-то знала, какие черти водятся в этом ти¬хом омуте.
Стоило Селести встать, как тут же встал и Энрики, собираясь ее провожать, чем разозлил Анжелу до край¬ности. Она взглядом напомнила Селести, что та не должна забываться, а иначе...
Селести принялась торопливо отговаривать провожа¬того, Энрики недоумевающе и подозрительно смотрел то на одну, то на другую.
«Между ними есть какая-то тайна, и я должен узнать, какая именно, — сказал ом сам себе. — Эта тайна мешает нам с Селести быть вместе. Я бы давным-давно сказал всем, что мы собираемся пожениться, но Селести смертельно боится огласки. А почему, спрашивается? И какие отношения связывают ее с Анжелой? Почему Анжела чувствует себя хозяйкой?» Анжела, которая всегда была ему преданным другом, сейчас явно против него. В результате всех этих таинственных взаимоотношений Энрики оказывается в ложном положении. Из-за страхов Селести он поддерживает в Анжеле несбыточные надежды, и, в конце концов, она будет вправе назвать его предателем.
Эирики решил раз и навсегда покончить со всеми тайнами. Если ему отказываются отвечать и Селести, и Анжела, он поговорит с Дарси. Уж она-то должна знать, какие тайны кроются в доме, где она служит. Вдобавок она — подруга Селести, знает о ней больше всех и мо¬жет сказать, чего бедняжка так боится.
Но разговор с Дарси не пролил долгожданного света. Дарси держалась скованно, отвечала односложно. Эири¬ки не удалось вытянуть из нее ни единого слова. Но трудности только раззадорили его. Теперь-то он уже точно знал, что не отступит и узнает, какая преграда стоит на его пути к счастью.
А перепуганная Дарси, как только Энрики ушел, со всех ног бросилась к Селести.
— Будь готова к самому худшему, — сказала она. — Из телефонных разговоров я поняла, что тебя собирают¬ся повысить, видно, поэтому Анжеле примчалась как су¬масшедшая, подхватила конверт, в котором, думает, по-прежнему лежит письмо, и помчалась с ним на фирму. Если она поймет, что письмо я уничтожила, плохо мне придется! А ко мне приходил Энрики и тоже все допытывался, что у вас с Анжелой и как ты жила да что делала...  Так что имей в виду, все висит на волоске.
- Ну что ж, беда всегда приходит неожиданно, - печально сказала Селести. — Я-то надеялась, что устрою своего сыночка, но видно, не судьба. Думала, пройдет еще немного времени, и мое положение станет совсем прочным. Дон Сезар, и в самом деле, решил меня повысить, так что в скором времени я и сама могла бы обеспечивать моего Гиминью, но все обернулось иначе. Я не хочу, чтобы Энрики узнавал обо мне от кого-то, я скажу ему все сама, — решительно проговорила Селести.
— А потом? — грустно спросила Дарси.
- Потом заберу Гиминью и уеду. Ты сама понимаешь, что потом никто здесь не захочет иметь со мной дела.
Дарси только вздохнула, сочувствуя подруге и отда¬вая должное ее мужеству.
- Я рассчитаюсь и поеду с тобой, — сказала она, — можешь на меня положиться.
Селести крепко обняла свою верную Дарси и пошла к двери.
- Тогда собирайся, — проговорила она, задержавшись у порога. — Я скоро вернусь.
Она вошла в офис и поняла, что успела вовремя. Сезар держал в руках пустой лист бумаги, недоуменно глядя то на него, то на конверт.
Энрики яростно набрасывался на Анжелу:
— Скажи, чем ты ее шантажировала? Немедленно скажи!
Разозленная неудачей Анжела, не понимая, куда делось письмо, уже готова была все рассказать, но стоящая у дверей Селести произнесла ясным и твердым го¬лосом:
- Наверное, я лучше, чем Анжела, отвечу на все вопросы.
Все трое повернули к ней головы, а Селести, медлен¬но подходя к середине кабинета, выговорила:
— Больше не будет никаких тайн. После рождения Гиминью я работала в ночном клубе. Я была проститут¬кой.
Эирики мгновенно вспомнил миг их знакомства. В этом ночном клубе они и познакомились. Она пришла туда позвонить, и он получил такую отповедь, что до сих пор уши у него горели. Тогда Селести работала уже на фабрике.
— Ты должна была нам все рассказать, — неуве¬ренно произнес Сезар.
- В качестве чего? Пикантной подробности соб¬ственной биографии? Как я могла вам рассказать об этом? При каких обстоятельствах? Когда об этом узнала Анжела, я  упросила ее никому не говорить, это повредило бы мне, а главное, вашему внуку, сеньор Сезар.
Селести держалась с таким достоинством, что Энри¬ки, хоть и был потрясен открывшейся тайной, смотрел на нее с восхищением.
— Не ломай комедию, Селести! — раздался резкий голос Анжелы. — Откуда мы знаем, что это сын Гильерми? Ты клялась, что Гильерми был твоим единственным мужчиной.
- Первым и единственным, которого я любила. — Глухо проговорила Селести. — Больше мне сказать нечего, и я ухожу.
Она вышла так быстро, что мужчины сразу не сообразили, что им делать.
Энрики набросился на Анжелу.
— Ты шантажировала се! Ты ее шантажировала! – кричал  он. — Я тебе этого не прощу!
— Я спасала тебя от двуличной девки, — отвечала Анжела. — Ты все равно не сможешь быть с ней! Ты уже не с ней, а здесь, с нами!
Энрики вспыхнул.
— Я сам поговорю с Анжелой, сынок, — прогово¬рил Сезар.
— Я пойду, узнаю, что там Селести, — отозвался Энрики и вышел из кабинета.
Селести он догнал у выхода и потащил к себе в каби¬нет.
— Нам нужно поговорить, — твердил он, — нуж¬но, очень нужно.
— Нам не о чем говорить, — упиралась, но все-таки шла Селести.
Как только закрылась дверь, Селести сказала:
— Я уезжаю, Энрики, уезжаю навсегда. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня жалостливым взглядом и оказывал мне услугу, прощая меня.
— За кого ты меня принимаешь? — устало произнес Энрики. — Просто я чуточку сбит с толку, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
— У тебя его будет вполне достаточно, больше мы не увидимся, я тебе обещаю.
Голос Селести звучал отстраненно, отчужденно, она уже уехала далеко-далеко.
- Погоди, — позвал ее обратно Энрики. — Не спеши. К сожалению, я самый обычный мужчина и, ра¬зумеется, потрясен. Я пока как будто во сне.
- Моя любовь к тебе тоже была сном, — горько посетовала  Селести. — все превратилось в прах, столк¬нувшись с реальностью.
— Ничего не рассыпалось, Селести, —  попробовал возразить ей Энрики, но его возражение прозвучало не¬убедительно, он был сбит с толку, подавлен, растерян.
Селести не осуждала его, но она повела себя по-другому, когда узнала, что Гильерми — наркоман: она ее думала о себе, она кинулась спасать его. А Энрики... она любила его таким, каков он есть. Просто оказалось, что он слабее, чем казался,  и, значит, впереди у него еще много-много трудностей.
— Счастливо оставаться, Энрики, — сказала она и вышла.
Селести попрощалась с Одетти, которая крайне уди¬вилась, узнав, что она уходит навсегда.
Но Энрики снова догнал ее.
— Я тебя люблю, люблю, — твердил он, прижи¬мая ее к себе. — Мы с тобой непременно поженимся, слышишь? Ты для  меня самая любимая, самая чудесная, самая чистая. Сон — это твое прошлое, он разлетелся в прах, а наша любовь — это реальность, это настоящее.
Селести уткнулась к нему в плечо, и из глаз ее пото¬ком потекли слезы. Гордая, несгибаемая Селести стала маленькой девочкой, которая нашла себя защитника и может выплакать у него на груди все свои обиды. И какими же сладкими были эти горькие слезы.
-  А твои родители? — спросила она. – Они же не  примут меня в свой дом.
— Примут. Они тебя уже приняли.
Вечером Эирики объявил всем, что они с Селести решили пожениться. Жуниор и Тиффани приняли известие без особого энтузиазма.
— А как же мама? — спросил Жуниор.
— Она по-прежнему останется вашей мамой, и у вас появится еще одна, а Гиминью будет вашим настоящим братом, — поспешил разъяснить Энрики.
Марта с улыбкой поздравила сына, но про себя подумала, что сын уж слишком торопится — ей хотелось получше узнать женщину, которая будет растить ее вну¬ков. Сезар успел уже рассказать ей о прошлом Селести, и она посочувствовала ей за горький опыт. Кто знает, к каким психическим ломкам мог он привести?
Успокоившись, Селести решила поговорить с Мар¬той. Опыт молчания не прошел для нее даром, она убе¬дилась, что молчание ни к чему хорошему не ведет.
Она выбрала для разговора подходящую минуту, когда Марта не была ничем занята, и спросила:
— Можно с вами поговорить?
— Конечно, — кивнула Марта, предчувствуя, что разговор будет нелегким для обеих, и повела ее к себе в спальню.
— Вы все уже знаете, — начала Селести, — и я бы должна была сама вам все рассказать, но мне было стыдно, и потом я понадеялась, что мне будет проще говорить, если я продвинусь по работе, если вы все увидите, что я на что-то способна. И еще я боялась, что вы выгоните меня из своего дома, не за себя боялась, за Гиминью, он-то ведь ни в чем не виноват!
Селести говорила так искренне и доверительно, что Марте сразу стало легко с ней.
— Я понимаю тебя, ты же совсем нас не знала, но Гильерми, его-то ты знала...
— Я очень любила вашего сына, дона Марта, — горячо сказала Селести. —  Когда он был «чистым», так это называется у наркоманов, он был нежнейшим из муж¬чин — и худшим, когда был под кайфом.
— Я знаю, — горько кивнула Марта.
— Если бы я принялась вам рассказывать все наши беды, вы подумали бы, что я бью на жалость или что-то вымогаю. Или что я тянула Гильерми на дно... До рождения Гиминью мы кое-как сводили концы с концами, но потом стало совсем худо. Все деньги Гильерми тратил на наркотики, и мы частенько голодали. Мне казалось, что малыш не выживет, и я крутилась, как могла. Я продала все, что было в доме, и настал момент, когда продавать, кроме себе самой, было уже нечего. Что мне оставалось делать? Я спасала вашего сына и своего.
Она замолчала, глядя в свое горькое прошлое непод¬вижным взглядом, не осуждая себя и не выгораживая, просто не видя иного выхода.
— А как только нашла другую работу, то сразу и ушла из ночного клуба, — добавила она.
— Гильерми не имел права так поступать с тобой, — с вздохом сказала Марта.
- Он ни в чем не виноват. Это я не сумела устроиться по-иному,  — кротко ответила Селести.
Жизнь Селести не укладывалась в правила, которым с детства учили Марту, но правила были наживными, а благородное сердце досталось ей от природы, и оно оценило благородство молодой женщины.
— Я чувствую, что Энрики будет счастлив с тобой, — сказала она, привлекая к себе Селести. — Спасибо тебе, дочка, что пожертвовала собой ради моего сына и внука. И если можешь, прости нас за пережитое. Мы все тебя очень любим.
— Простите вы меня. — горячо ответила Селести, — простите, что не сказала...
— Я простила тебя, мой ангел, я простила.
Они обе сидели, плакали и чувствовали себя счастливыми.
В этот вечер в доме Толедо царила особая атмосфе¬ра, она наступает всегда, когда в дом вступает большая чистая любовь и согревает своим теплом всех в нем живущих, пробуждая самые трогательные воспоминания, самые нежные чувства.
Луиза, узнав, что надумал Энрики, побежала сооб¬щить новость Анжеле.
С тех пор как она забрала Анжелу из сиротского дома, куда та попала по милости Сезара — так, во всяком случае, считала Луиза, — старая служанка неустан¬но пеклась, чтобы сиротка получила все блага, которые причитались ей по праву.
- Огорчу тебя, но скажу, — заговорила она. — Энрики женится на  Селести. Уж и родителям, и детям сказали!
- Этой свадьбы не будет! Они никогда  не поженятся, никогда!  - выкрикнула  Анжела.
И как же ей было горько, что семья Толедо предпочла ей какую-то втирушу, мерзавку, проститутку! Значит, Эирикн врал ей, говоря комплименты, значит, он издевался над ней, над ее чувством, а теперь еще смеет и упрекать за то, что она, Анжела, видите ли, вела себя недостойно и позволила себе шантаж! Упрекал ее и Сезар. Он, видите ли, всегда считал ее другом семьи и не ожидал от нее такого.
— Я имею право защищаться, — повторила Анжела фразу, которую сказала и Сезару.
Она и в самом деле чувствовала за собой это право, более того, оно было для нее священным. А как извест¬но, лучшая защита — это нападение, поэтому, когда на следующее утро к ним в офис позвонила приехавшая Вилма, ища Энрики, Анжела тут же дала ей адрес Селе¬сти. Больше того, она много чего порассказала своей подруге о новой пассии ее любвеобильного муженька. И, повесив трубку, улыбнулась, представив себе последую¬щую сцену.

+1

44

Лаурита, пожалуйста!!!  :jumping:  Мне нравится обрабатывать тексты, а, поскольку книг по сериалам у меня нету, то очень хочется тоже быть полезной  :writing: 
Спасибо Марии, тебе и всем, кто выкладывает книги!!!  http://kolobok.us/smiles/he_and_she/girl_in_love.gif

+1

45

Глава 15
Сцена в самом деле получилась впечатляющей. Ни¬чего не подозревающая Селести открыла дверь, и в квар¬тиру влетела разъяренная Вилма и набросилась на Энрики:
— Вижу, ты времени даром не терял, нашел себе шлюху подзаборную!
— Еще одно слово — убью! — мгновенно налившись гневом, проговорил Энрики, и не по себе от его вида и голоса стало даже Селести.
Вилма сразу сбавила тон, но произнесла не одно, а несколько слов.
— Я тебе все-таки еще жена! — заявила она. — И документы на развод не подписывала!
— И не надо! — ледяным тоном, но с угрозой про¬изнес Энрики. — Нас и без твоей подписи разведут. Юридически мы и так разведены, даже раздельное про¬живание оформлено, так что, будь добра, освободи по¬мещение. И отчитываться я перед тобой не обязан!
— У нас дети! Как я по ним соскучилась!
Упоминание о детях мигом отрезвило Эирики. Нет, ссориться с Вилмой не стоило, она могла настроить против него детей, могла забрать их и уехать.
— Сейчас я отвезу ее и приеду на работу чуть поз¬же. Там встретимся и все обсудим, — тихо сказал он Селести.
Потом взял Вилму, повернул к двери и проговорил:
— Поехали! Если соскучилась, нужно было к ним и ехать!
Однако Вилма обернулась и успела на ходу сказать еще несколько язвительных фраз о шлюхах и потаскухах, пока Энрики увлекал ее к двери, прося у Селести взгля¬дом прощения и за вторжение, и за выражения.
Селести торопливо кивала, но на душе у нее сразу стало муторно: она предвидела еще немало огорчений и затруднений.
И была права. Вилма иа следующий же день подала в суд заявление с просьбой об опеке над детьми.
Сезар, Марта, не говоря уже об Энрики, пришли в страшное волнение: Жуниор учится, срывать его с места так опасно! А Тиффани, она так привыкла жить в доме с бабушкой, которая рассказывает ей на ночь сказки, с дедушкой, который водит в парк на аттракционы, с папой, который возится с ней после работы! Энрики пере¬говорил с Александром и поручил ему вести в суде это дело.
— Только имей в виду, что тебе трудно рассчитывать на успех. У матери преимущественные права в отно¬шении несовершеннолетних детей.
Александр решил посоветоваться с Лусией, как ему повести это дело. Она, несомненно, была куда более опытным адвокатом, чем он.
Марта была права. Александр привязался к Лусии, рядом  с ней он чувствовал себя и уверенно, и надежно. А Лусия поняла, что полюбила его и поэтому поначалу противилась их близости. Ее не радовала эта любовь, сулящая так много сложностей: Сезар, Марта, возраст Александра. Но Александр сумел переубедить ее. Она почувствовала в нем взрослого, самостоятельного мужчину, который знает, чего он хочет, а хотел он быть с ней. Лусия сделала решительный шаг и не раскаялась. С тех пор они сделались неразлучными. Повстречав их как-то в ресторане, Сандра устроила Лусии бешеный скан¬дал. чем только еще больше отвратила от себя своего мужа, которому никак не хотела дать развода.
Положение Сандры и в самом деле было плачевным. Она жила на деньги, которые выдавал ей Александр, но после развода она не могла претендовать и на них — они прожили вместе так мало, что ни о каких имущественных претензиях не могло быть и речи. Сандра чувствовала себя выкинутой из жизни, и это приводило ее в ярость. ОНА не могла смириться с тем, что все ее надежды рассыпались брызгами, и она оказалась луже. «В луже! В луже!» — повторяла она себе злобно и пыталась придумать, как ей вернуть Александра. Она не могла поверить, что его страстная любовь исчезла в один миг. Он обижен, оскорблен, но она найдет способ вновь завоевать сто. Кого она только не просила поговорить с Александром, замолвив словечко в ее пользу, — Бруну, отца, Сезара, Марту! Да, она пошла и на такое — про¬сила о помощи свекра и свекровь! Но никто ей не посо¬чувствовал. Ведь все знали ее вину, из-за которой она осталась одна, осталась на улице, как собачонка.
Увидев Александра с Лусией, Сандра пришла в от¬чаяние, потому и поскандалила так громогласно в кафе. До этого она надеялась, что он вернется к ней, стоско¬вавшись по ее постели, где им вдвоем было так хорошо.  Но если он нашел себе женщину... И все-таки она не собиралась сдаваться. Он полюбил ее, когда она была простой официанткой, работала в кафе. Значит, ей снова нужно работать, пусть он узнает, что она изменилась, что она — хорошая, работящая, что ей нужны вовсе не его деньги, а он сам, сам Александр, и нечего ему делать со старухой, когда у него есть молодая жена! Вот что надумала Сандра и отправилась к Бине, решив попросить подругу устроить ее в кафе «Шерли». Своим родственникам она успела так нахамить, что не слишком полагалась на их доброе к себе отношение, и поэтому предпочла  обратиться к такому надежному поручителю. Уж Бине-то никто не откажет, раз кафе устроено на ее денежки.
Бина обрадовалась подруге. Лучше многих других она знала ей цену, но друзей принимают со всеми их недо¬статками, и она, несмотря ни на что, любила Сандру. Перво-наперво она поделилась с ней своими сногсшибательными новостями: Принц сделал ей официальное пред¬ложение! Старая ведьма была, разумеется, против. Устроила истерику, выпила чуть ли не сто таблеток — синих, зеленых, розовых и полосатеньких. а потом зая¬вила, что лишает сына наследства. Бина совсем было приуныла, решив, что для Эдмунду это непреодолимое препятствие — кому охота остаться голым как червяк? Спасибо, Сарита ей напомнила, что она-то, Бина, богата.
И тогда Бина гордо заявила:
— Мой мужчина никогда не будет голодать. Плюнь на ее жалкие тысячи, у нас с тобой будут миллионы!
Эдмунду стал что-то мямлить о брачном контракте, его непременно нужно заключить, раньше заключали брак с равным владением имуществом, а теперь...
— Составь любой, я подпишу, — с достоинством произнесла Бина.
— Бина Коломбо — женщина, которую я буду лю¬бить всю жизнь! — воскликнул Принц, а старая ведьма приказала подать шампанского.
О том, что она записывает компакт-диск, на котором под именем Агустиньо поет Куколка, Бина говорить не стала. Не стала хвастаться перед подругой и тем, что ее жених поведет ее к алтарю девственницей. Она прекрасно помнила, как сама разубеждала Сандру, когда та предположила, что Бина понятия не имеет, как обращаться с мужчиной в постели
Бина покраснела, вспомнив, как вскоре после помолвки Эдмунду прокрался к ней в комнату, шепча страстные слова, не сомневаясь в своей победе. Но победа осталась за Биной.
— Я всегда мечтала войти в церковь в фате и с флердоранжем и честно взглянуть в глаза Христу,  - сказала она, скромно потупившись.
— Неужели ты девственница? — поразился он.
— Да.
Эдмунду отступил, преисполнившись к ней небывалого почтения. Если он был в ее главах принцем, то она стала королевой.
Но об этом Бина не рассказала Сандре. А та поздравила ее с помолвкой, еще раз  горько пожалев себя, и попросила устроить ее в «Шерли». Бина не могла отка¬зать подруге и поехала переговорить с Кларой, взяв с собой верную Лузенейди: ведь она давно заметила, с каким интересом поглядывал на ту Жаманта.
Услышав просьбу Бины, Клара не обрадовалась. Ей не хотелось иметь дела с Сандрой, известной грубиянкой, бузотеркой и скандалисткой. Но с другой стороны, дела в кафе шли с каждым днем все лучше, посетителей становилось все больше, и они с Шерли не справлялись, тем более что опыта у них не было, да и ходить Шерли было трудновато.
Посидев и подумав, Клара приняла соломоново ре¬шение:
- Мы берем ее до первого грубого слова. Малейшее недоразумение с клиентами – и она окажется на улице.
- Договорились,  — кивнула Бина и отправилась с доброй вестью к подруге.
Шерли обрадовалась Сандре, по своей доброте она жалела неудачливую сестру и от души хотела поделиться своей удачей.
Может, характер у Сандры и был никудышний, но работать, когда хотела, она умела. Будто танцуя, шла она между столиками, и тарелки плавно перекочевывали с ее подноса на белоснежную скатерть. Заказы исполни¬сь мгновенно, и любой оклик она слышала с другого конца зала. Она научила Шерли по-особому складывать салфетки, чтобы не слишком пачкались и мялись, следить за соусниками, чтобы из них всегда хорошо тек кетчуп, и еще многим другим тонкостям ресторанного дела.
— И откуда ты все это знаешь? — изумлялась Шерли, с восхищением глядя на сестру.
— Даром, что ли, я столько лет работала официант¬кой, это тоже непростая профессия, — горделиво отве¬чала Сандра.
Клара с удовлетворением оглядывала кафе, радуясь и печалясь одновременно. Сколько планов они строили с Клементину, как мечтали о будущем! Нет, этот взрыв не укладывался у нее в голове!
Вздохнув, она поправила цветы в вазе и взглянула на Жаманту — в форменной тужурке, с важным видом он стоял у дверей. Он единственный остался недовольным появлением Сандры.
— Убью ее, убью, — твердил он всякий раз, когда видел ее. Вот как глубоко впилась в его сердце обида. Столько времени уже прошло, а он все никак не мог ни забыть, ни простить.
Вот еще одна загадка — Жаманта! Приехав, сразу же спросила его о ключе.
- Жаманта знает ключ, — обрадовался он. —  Жаманта знает.
Он ведь очень любил свой блестящий ключик и все¬гда носил его на груди.
Обрадовалась и Клара.
— Покажи мне его, — попросила она.
Жаманта мигом сообразил, что на его драгоценный ключ готовится покушение.
— Он не знает, где ключ, — тут же заявил он. — Не знает, не знает.
Вечером он снял с себя ключ и спрятал в свою шка¬тулку, где держал все остальные сокровища.
И теперь стоило только Кларе подойти к нему, как он начинал твердить: «Не знает! Не знает!»
Клара купила целую связку новеньких блестящих клю¬чей и позванивала ими перед носом Жаманты.
— Нравятся? — спрашивала она.
— Нравятся, нравятся, — соглашался Жаманта и протягивал руку.
— Ты дашь мне ключ с бумажкой, и все они будут твои, — соблазняла его Клара.
Жаманта разводил руками.
— Жаманта не знает. Жаманта не знает, — повто¬рял он.
Эта игра, повторившись и на второй день, мгновенно привлекла внимание Агустиньо и Куколки. Братья насторожились, как настораживались всегда, когда чуяли поживу.
«Мы знаем, о каком ключе идет речь, — сообразили они. - О ключе из шкатулки. А шкатулка принадлежала Рафаэле, значит, он имеет отношение к наследству, а мы тоже имеем отношение к наследству. У нас к нему очень хорошее отношение, особенно если всем нам  достанутся деньги».
И оии стали следить за Жамаитой. Собственно, все его потайные места оии знали и так, но Кларе никогда бы не пришло в голову устраивать обыск у Жаманты, а братья занялись этим с удовольствием. Они со смехом переворошили сокровища Жаманты, похожие на сокровища шестилетнего малыша, — стек¬лянные шарики, ракушки, гаечки, и среди них блестя¬щий ключик с белой бумажкой. Куколка подхватил его и сунул в карман.
- Теперь бы узнать, что он открывает, — мечта¬тельно сказал он. — А что, если он от пещеры с грудами монет?
Не долго думая, они отправились к Клементину и устроили ему форменный допрос, добиваясь, от чего мог выть ключик, который достался ему вместе с вещами Неузы Марии.
Клементину никак не мог взять в толк, о чем спра¬шивают его братья. Он и думать забыл о каких-то там ключах.
- Клара весь дом перерыла, все ищет этот ключ с бумажкой. Ключик-то у Жаманты, но он ей не отдает его, - сказал Куколка. — А зачем он ей нужен, как ты думаешь? Только имя «Клара» разбудило Клементину, он почувствовал боль и разозлился на братьев, послав их куда подальше за то, что они бередят его раны.
— Видишь, зря ездили, — разочарованно сказал Агустииьо, садясь в грузовик. - Клементину и понятия ни о чем не имеет. И зачем нам тогда, спрашивается, ключик? Мы же не Жаманта, играть не будем.
— Надо будет у Клары выведать. Раз она ищет — она знает, - отозвался Куколка. — Хотя к наследству не имеет никакого отношения.
А Клементину после их ухода вспомнил и шкатулку, и ключик с бумажкой, и даже слова Клары: «Наверное, он от сейфа». Вспомнил он и кто может знать про этот ключ и отправился к Карлиту.
Карлиту удивился, почему Клара не сказала сама Клементину о банковском сейфе, к которому у него, Карли¬ту, есть доступ, только бы нашелся ключ.
— Завещание? Драгоценности? — переспросил Клементину, выслушав Карлиту. И подумал словами Клары:
«Неужели вто возможно?»
— Я постараюсь его достать, — пообещал он Кар¬литу и тут же отправился в дом, куда уже и не предпо¬лагал возвращаться.
Клара, увидев его, побледнела и, прижимая руку к груди, чтобы унять сердцебиение, проговорила:
— Дела у нас идут хорошо. Если тебе нужны день¬ги, пожалуйста. Ты имеешь право.
— Спасибо, я работаю, — ответил Клементину.
Он устроился каменщиком на стройку и был рад, что работа такая тяжелая — меньше мыслей в голове, быстрее засыпаешь.
Клементину отозвал Жаманту в сторону и распорядился:
- Неси ключ! Живо! Иначе хуже будет!
Едва взглянув на него, Жамаита понял, что ключ надо в самом деле нести, и рысцой побежал в дом за своим сокровищем.
Вернулся он, жалко хныча, едва не размазывая по ддцу слезы.
— Нет ключа! Нет! Жаманта правду говорит.
Клементину мгновенно понял, у кого он находится, и подошел к братьям, которые стояли в сторонке, болтали о чем-то и пересмеивались.
— Вы взяли ключ у Жаманты? — грозно спросил он.
— Да ты что? Зачем он нам нужен? — тут же стали отнекиваться они.
— Ну смотрите! Я недаром провел двадцать лет в тюрьме, многому там научился. И если ключ в ближайшее время не найдется, вору крепко достанется!
— Он еще и угрожает! — хорохорились оба брата, но душа у них ушла в пятки.
Однако сдаваться сразу им тоже не хотелось. Что в самом деле, кролики, что ли? До сумерек они еще кое-как дотерпели, рассказывая друг другу байки о собственной храбрости, а затем от¬правились к Клементину.
— Только надо вернуть его как-нибудь похитрее, —  сказал Куколка, — а то получится, что мм воры и есть.
- Это само собой, — согласился Агустииьо, и они, подобравшись к мастерской Бруну, влезли на второй этаж, где обитал Клементину, и подсунули ему ключ под дверь. Маленький ключик с белой бумажкой, на которой было написано: «Запасной».

+1

46

Глава 16
Приближался день суда, Энрики нервничал. Он прекрасно понимал, что ему будет очень трудно отстоять свои права. Александр всячески старался его успокоить.
— Поверь, есть аргументы, говорящие в твою пользу, — убеждал он брата. — Дети выросли в этом доме, ты всегда был прекрасным отцом. Вырывать их из привычной атмосферы, из знакомой школы опасно, это может стать для них шоком. На этом я и буду строить свою защиту. Но ты держи себя в руках. Будь предельно спокоен. Ты должен расположить суд в свою пользу.
Энрики кивал, но никакого спокойствия не чувство¬вал.
— Если хочешь, я пойду с тобой в суд, — предло¬жила Анжела, и Энрики с благодарностью согласился.
Сколько бы каждый на них ни совершал ошибок, они были старыми, надежными друзьями, готовыми прийти на помощь в тяжелую минуту, и Энрики это очень це¬нил.
Они уже сидели на своих местах, когда в зал суда вошла Вилма. Ухоженная, элегантно одетая, она держалась со скромным достоинством, хотя едва кивнула сво¬ему бывшему мужу.
«Настоящая дама, — подумал Энрики. — Это мамочкина заслуга. Разве сравнишь с той девчонкой, какой она пришла к нам в дом? Достаточно посмотреть на Жозефу.
Он терпеть не мог свою тещу, вульгарную, грубую, корыстную особу с дурными манерами. И как можно отдать детей в такие руки?! Но вот судья пригласил истицу.  Вилма открыла рот и заговорила.
Что же услышал Энрики?
- В течение многих лет, ваша честь, — обратилась она к судье, — я ограждала своих детей от пагубного влияния семьи, в которую, по несчастью, попала. Нравы этой семьи убийственны. Начать хотя бы со старшего поколения, с деда и бабки: постоянные нелады, измены, ссоры довели их до развода, но и после развода они продолжают жить все так же вместе. По их стопам по¬шли и дети. Младший сын страдал от наркозависимости., и я постоянно трепетала, что мой сын может попасть под  влияние своего ненормального дядюшки.
— Вилма! — раздался возмущенный голос на зала. — Что ты говоришь?
Александр тут же одернул Энрики, судья потребовал тишины в зале и предложил сеньоре Толедо продол¬жать.
— Я говорю чистую правду, — с достоинством под¬жала губы Вилма, — но выслушивать ее неприятно. Да, это не дом, а настоящий ад. Брат моего мужа колошма¬тил свою жену кулаками, а она ему изменила во время медового месяца. Я видела это собственными главами, правда, совершенно случайно. Вот на каких ценностях воспитываются мои дети, и я, господин судья, не могу этого допустить!
- Прекрати этот цирк, Вилма! Какая несусветная гадость! — вновь раздался выкрик ив вала.
Судья вновь призвал всех к порядку и сказал, обратившись к Александру:
— Мы сможем продолжать заседание только том случае, если ваш клиент успокоится.
— Он уже успокоился, господин судья, — ответил Александр и крепко взял брата за руку. — Мы проиграем дело, если ты будешь так себя вести, — шептал он ему.
— Что она говорит! Что она говорит! — вне себя от возмущения шептал в ответ Энрики.
— Из любви к детям в течение долгого времена, господин судья, я закрывала глаза на измены моего мужа. Я посвящала детям всю свою жизнь, отдавала себя целиком, только бы спасти от пагубного влияния. Как я страдала! Свекровь чуть ли не бьет меня, муж изменяет с женой брата. Для меня, для детей это ад, настоящий ад!
Вилма села на свое место, картинно заслонив глаза рукой, якобы скрывая набежавшие слезы.
Судья пригласил ответчика.
— Я не буду возражать своей бывшей жене, хотя не совсем понимаю, почему речь шла не о наших детях, а о личной жизни моих родственников, покойном брате, не живущей с нами свояченице, — заговорил Энрики. — Не понимаю и того, почему именно о моей семье, если она такой ад, моя бывшая жена оставила детей, уехав путешествовать. Она вернулась всего неделю назад. Может быть, она оставила их все-таки потому, что у них есть любящие дедушка, бабушка и отец, который отводит их каждый день в школу, а после работы играет с ними и проверяет уроки. Наши дети прекрасно учатся, учителя хвалят их, они довольны и их воспитанием. Должен сказать, что контакт со школой осуществляю я. Я склонен думать, что негативная оценка появилась у моей бывшей жены только после приезда, когда она узнала, что я собираюсь жениться. Моя будущая жена достойная женщина, мы оба готовы уделить необходимое внимание Жуниору и Тиффани, нисколько не ущемляя интересы Вилмы, прекрасно понимая, как дети нуждаются в матери. Но ровно настолько же они нуждаются и в отце, и в привычной обстановке, и в мирной, невраждебной атмосфере.
Энрики сел, и Александр пожал ему руку, хваля за произнесенную речь.
Вилма тут же попросила слова, и судья охотно дал слово.
— Мой муж собирается жениться на бывшей проститутке, господин судья, - заявила Вилма. — Я не могу допустить, чтобы к моим детям приблизилась по¬добная женщина.
- Я убью ее, убью! — с ненавистью проговорил Энрики, и Александр торопливо дернул его за руку, на¬стороженно поглядев на судью: слышал тот или не слышал эту опасную реплику?
Судья, похоже, ее не слышал, зато слышали окружа¬ющие, слышала Анжела и взяла Энрики за руку, пыта¬ясь успокоить.
После Вилмы попросил слова Александр.
— Я хочу дать суду небольшую справку. Невеста моего клиента занимает должность референта в строи¬тельной фирме Толедо, у нее хороший оклад, великолеп¬ные деловые качества и прекрасная репутация.
Александр сел, и Энрики пожал ему руку.
Затем говорил адвокат Вилмы, потом опять Александр, потом суд удалился на совещание, после чего  вынес свое решение. Вилме дали временную опеку.
Торжествующая Вилма прошествовала мимо Энрики под руку с Жозефой.
— Убью! — прошипел ей вслед с бессильной злобой Энрики. — Какая же она все-таки гадина!
— Опека временная, за это время Вилма успеет наворотить дел, так что дети еще будут с тобой, — успо¬каивающе произнес Александр.
— Поехали на работу, у нас еще масса дел, — деловито предложила Анжела, и Энрики покорно дви¬нулся за ней. — Я долго думала и поняла, что должна уйти, — по дороге сказала Энрики Анжела. — К работе примешалось много личного, а это всегда не¬правильно.
— Ты? — поразился Энрики. — Ни в коем случае. Мало мне предательства Вилмы, ты тоже хочешь меня предать? Бросить в тот самый момент, когда мы почти что восстановили Башню, когда осталось последнее уси¬лие, когда от этого усилия зависит наше будущее?
— Совсем недавно ты мне говорил другое, — напомнила Анжела.
— И совсем по другому поводу, — парировал Эн¬рики. — Ты права в одном: мы не должны смешивать работу с личной жизнью.
— А если я не могу не смешивать? — спросила Анжела.
— Ты не можешь бросить свою работу, это и будет вмешательством в нее личной жизни. Я не приму твоего заявления. А еще вернее, ты не сможешь выплатить неустойки, если не в срок разорвешь контракт,
— Значит, я такой ценный работник?
— Бесценный, — ответил Энрики и чмокнул ее в щеку.
«Как у него все просто, и какой же он все-таки эгоист!» — подумала Анжела.
Александр не поехал с братом, хотя тот звал его, предлагая для начала пообедать. Разумеется, он был не¬доволен сегодняшним результатом, хотя определение «временная» вселяло надежду.
Он позвонил Лусии, она была занята, и он предло¬жил ей встретиться ближе к вечеру и поехать поужинать в кафе «Шерли».
— Посмотрим, что там сотворили Клара и мой быв¬ший клиент Клементину, — предложил он. — У меня был тяжелый день, хочется развеяться в дружеской об¬становке.
— С удовольствием, — согласилась Лусия. — Вечером мне все и расскажешь.
Но первой, кого они увидели в кафе «Шерли», была Сандра. Лусия еще помнила скандал, который закатила ей эта ненормальная в другом кафе, а уж в этом, где она — хозяйка? О чем, спрашивается, думал Александр? Он что, нарочно ей такое устраивает? Мгновенно вскипев, она направилась к выходу, вслед за ней заспешил Алек¬сандр, а за ними обоими двинулась Сандра.
— Не уходите, прошу вас, — заговорила она, чуть ли не умоляюще. — Я работаю здесь, вы — посетители. Если вы уйдете, мне скажут, что я распугиваю клиентов. У нас замечательное кафе, вы прекрасно поужинаете и  отдохнете.
Александр замедлил шаг и с любопытством взгляд на Сандру. Лусия шаг ускорила. Ей только не хватало, чтобы Александр и Сандра начали любезничать! И тут ним подбежала радостная Клара.
— Тебя зовут к пятому столику, — сообщила от Сандре, и та мгновенно убежала. — Какие у нас гости, — обратилась она к Лусии и Александру. — Как долго мы вас ждали, и вот, наконец! Идемте, идемте, я посажу вас в самый уютный уголок.
Александр обрадовался Кларе, на него повеяло дет¬ством.
— Как ты расцвела, пополнела, — сделал он ей комплимент. — А как Клементину?
По лицу Клары промелькнула мрачная тень, и Алек¬сандр прикусил губу, мгновенно припомнив, что кто-то ему говорил, будто они поссорились. Вопрос так и остал¬ся без ответа, потому что Клара уже усаживала их за очень уютный столик в уголке возле вазы с цветами.
— Возьмите чили. — посоветовала она, — у нас, его замечательно готовят.
Сандра с обворожительной улыбкой мгновенно при¬няла заказ, а Лусия с растущей неприязнью и раздраже¬нием отметила взгляды, которые Александр бросал на Сандру. У этого прошлого, похоже, могло быть еще и будущее!
Ужин прошел в ничего не значащих разговорах, Александр часто задумывался, а Лусия чувствовала себя оби¬женной все больше и больше.
Расплачиваясь, Александр очень искренне поблагодарил Сандру за необыкновенно приятный вечер. Ее глаза в ответ призывно вспыхнули, и он не отвел взгляда. Так они и стояли некоторое время, глядя друг на друга.
— Зачем ты повел меня туда, Александр? — спро¬сила его на обратной дороге Лусия. - Чтобы обидеть?
— Честное слово, я не знал, что она там работает, — с невольным раскаянием ответил он.
— А я не знала, что ты до сих пор от нее так мле¬ешь! — давая, наконец, волю накопившейся обиде, раз¬драженно произнесла Лусия.
— Млею? — переспросил Александр. — Не ду¬маю. Но она была моей женой, мы жили вместе, она стала частью моей жизни, хочу я этого или не хочу.
— А я... Значит, я... — Лусия задыхалась от вне¬запно нахлынувшего гнева.
— Ты — вся моя жизнь, — ответил Александр и потянулся к ней.
— Оставь меня! Уходи! — звенящим от слез голо¬сом выкрикнула Лусия. — Ты весь в отца! Ты тоже будешь думать о другой, сжимая меня в объятиях.
— Бог с тобой! Что ты такое говоришь? — испугал¬ся Александр.
— Уходи! Уходи! — продолжала настаивать Лусия.
— Конечно, я сделаю, как ты просишь, если тебе нужно побыть одной, успокоиться, но поверь, я не хотел тебя огорчать. Я люблю тебя и ни о ком, кроме тебя, не думаю.
Он проводил ее до двери, поцеловал и ушел.
Он был еще слишком молод, чтобы знать, что жен¬щина, крича: «Уходи!», просит остаться.
День грустно начался и кончился не веселее. Они с Лусией в первый раз поссорились.
Ночь он провел очень плохо, ворочался с боку на бок, сто раз порывался позвонить Лусии, но сдерживал себя, уговаривая, что ей нужен покой.
Александр встал с утра пораньше и помчался в контору, с нетерпением ожидая прихода Лусии. Но первой пришла в контору вовсе не Лусия, а Шерли.
Сандра уговорила ее пойти к Александру. После этого вечера она была как в лихорадке.
— Ты видела, как он на меня смотрел? Он меня любит! Любит! — твердила она сестре. — Пойди к нему и скажи, что я тружусь с утра до ночи. Плачу в подушку. Ни на кого не смотрю. Что я только о ней и думаю.
- А ты вправду только о нем и думаешь? — наивно спросила Шерли.
- Правда! — горячо отозвалась Сандра. — В об¬щем, ты сама сообразишь, что сказать. Ты же любишь меня, Шерли, ты хочешь, чтобы мы с Александром были счастливы. Ты же не хочешь, чтобы он остался с этой старухой адвокатшей.
Шерли вовсе не считала Лусию старухой и очень стеснялась идти к Александру.
— Нет, -  наконец, решила она. — Ну, сама поду¬май, с чем я к нему пойду?
— А ты спроси его об Адриану, — мигом ответи¬ла Сандра, — А потом и обо мне ввернешь словечко. Иди-иди, это как раз удобно. Вы только что виделись, тебе захотелось узнать…
И Шерли сдалась, ей ведь и вправду хотелось узнать хоть что-то об Адриану.
Александр близко к сердцу принял огорчение Шер¬ли.
— Парень он, конечно, легкомысленный, но обещал мне тебя не обижать. Сейчас мы проверим, что там с ним стряслось. Хоть одну уважительную причину, но ему придется мне назвать.
Телефон родителей, телефон бабушки не отвечали, несмотря на раннее утро. Времени до начала работы было еще хоть отбавляй.
— Поехали! — решил Александр.
— Я не хочу, чтобы он думал, что я за ним бегаю, — заупрямилась Шерли.
— Это я за ним бегаю на машине, — засмеялся Александр и усадил девушку на переднее сиденье.
По дороге у Шерли было время, чтобы рассказать, какой лапочкой стала Сандра, но Александр ни слова не обронил в ответ на похвалы Шерли. Он молча смотрел на дорогу, и, казалось, думал о своем. Так оно и было, он думал о том, как помириться с Лусией. Но может быть, кое-что из того, что ему говорила Шерли, все-таки запа¬ло ему в сердце?
Шерли осталась в машине, Александр поднялся к Адриану, но квартира была заперта. Они поехали к ба¬бушке. Никого не было и там.
— Куда они могли все вместе сорваться? — недо¬умевал Александр. — Адриану вместе с родителями, с которыми совсем не ладил? Странно. Он и жил-то с бабушкой. А тут вдруг все вместе поднялись с места и исчезли.
— Помирились и поехали куда-то праздновать, - предположила с печальной улыбкой Шерли.
— Нет, скорее, что-то случилось. Но ты не горюй.  Если я что-то узнаю, сразу тебе сообщу.
Он подбросил Шерли до дому и помчался в контору, купив по дороге букет цветов.
— Ты поняла, что мы созданы друг для друга? — спросил он, бросаясь к Лусии.
Но Лусия за эту ночь поняла другое, она поняла, что, не ведая, какое ее ожидает будущее, в настоящем она хочет быть с Александром и не хочет из этого настоящего терять мгновения.
Они замерли в сладостном объятии, а Клементину, за¬стыв на пороге, с мучительным страданием смотрел на них.

0

47

Глава 17
Почувствовав на себе взгляд, Александр выпустил Лусию из объятий.
— До скорой встречи, — шепнул он ей и пошел навстречу Клементину.
- Извините, — начал Клементину.
- Пора начинать рабочий день, — рассмеялся Александр, - и приятно начинить его с таким клиентом.
Он провел его в слой кабинет, в там Клементину протянул Александру конверт.
- Помните, я говорил вам о пропавшем завещании, - сказал он. — Так вот, оно нашлось, и я принес его вам, чтобы вы его вскрыли.
Он наивно полагал, что это дело одной минуты.
- Поздравляю! Я очень рад за вас. Сейчас я напишу прошение судье и попрошу его назначить время, когда он сможет принять нас. Открыть этот конверт может только судья.
Александр вызвал секретаршу, что-то уточнил, по¬том сидел и писал, а Клементину рассказывал ему, как Карлиту вспомнил о ключе, как он раздобывал его, как потом они пошли вместе с Карлиту в банк и в сейфе оказались конверт и настоящие драгоценности.
— Конверт я оставляю у себя, — объявил Алек¬сандр. — Как только узнаю, когда судья нас примет, немедленно сообщу. Мне кажется, вы ждали так долго, что подождать еще каких-то два-три дня для вас труда не составит.
— Разумеется, — кивнул Клементину. — Спасибо большое. Мне вообще-то...
Он не договорил, попрощался и вышел.
Сам не свой вернулся Клементину в мастерскую. Что ему было до богатства? Но оно могло вернуть ему Кла¬ру, и от одной этой мысли у него кружилась голова.
Бруну сидел в углу мрачнее мрачного. Если бы не Клементину, он, наверное, снова вернулся бы к наркоти¬кам, но приятель постоянно был начеку, и благодаря его неусыпному дозору Бруну не ухнул в бездну.
- Говорил я тебе, что никогда не стоит терять присутствие духа? И видишь, я оказался прав, — принялся утешать приятеля Клементину. — Мне, наконец, повезло, хотя казалось, что беда прилипли ко мне так прочно, что и ждать больше нечего. А теперь мне снова можно на что-то надеяться.
— Зато мне надеяться не на что, и я оказался не прав, — сумрачно проговорил Бруну. — Выходит, что оклеветал Сезара, когда обвинил его в краже завещания. И как, спрашивается, будет относиться ко мне после этого Марта?
- Так же хорошо, как и прежде, — уверенно ответил Клементину. — Она -  благородная, великодушна женщина и будет рада твоей ошибке.
— И тут же бросится в объятия Сезара! Нет! Я мечтаю об одном: уехать куда-нибудь подальше и боль¬ше ее не видеть! Мне мало одной дружбы, она дорога мне как женщина!
— Наберись терпения.
— Чтобы и дальше терпеть адские муки? — разозлился Бруну. — Я же говорю тебе, что я не могу! Не могу!
— Не устраивай истерики, — сухо оборвал его Кле¬ментину. — Сколько ты терпел? Месяц? Два? Год? Я терпел двадцать лет и терплю до сих пор, и вот только теперь, похоже, для меня, наконец, наступает избавление. А ты хнычешь и жалуешься, вместо того чтобы поблагодарить судьбу за то, что живешь не пнем бесчувствен¬ным, а любишь, надеешься, страдаешь, мучаешься.
Бруну примолк, выслушав отповедь Клементину. Он был вынужден признать, что его приятель прав.
— Прости, — сказал он, — я и в самом деле зарвался. Пока я сидел в яме, я ни на что не жаловался, просто старался выкарабкаться. А как только пошла полоса везения, стал ныть. Нет! Ты только подумай — у меня выставка! Больше того — она пользуется успехом! И Марта... Я могу каждый день видеть ее, говорить с ней.
— Вот-вот, — поддержал его Клементину. — А у меня этого пока нет. Но я не устаю ждать и надеяться.
Ему чертовски захотелось позвонить Кларе и поделиться своей радостью. Будь что будет! Он набрал зна¬комый номер. Подошла Шерли. Клары не было дома, она поехала к Марте. Клементину был рад поговорить и с Шерли, хотя своими необыкновенными новостями де¬литься не стал. И Шерли была рада услышать отцов¬ский голос.
— Приходи к нам, я так по тебе соскучилась, — пригласила она. — Ты знаешь, мы ведь теперь с Сандрой вместе работаем, она очень изменилась и тоже будет рада тебя повидать.
Сандра изменилась? Клементину в этом очень со¬мневался, но прийти пообещал. Скоро. На днях.
Зато Шерли не сомневалась, что сестра изменилась, она это видела своими собственными глазами. Хотя нрав у Сандры остался прежним, она ругательски ругала Лусию, называя се старой кочерыжкой, и клялась, что ее Александр ни за что такой не достанется. Сочувствуя сестре, Шерли уговорила Клару поехать к Марте и по¬говорить с ней о невестке. Разговор с Александром рас¬строил Шерли. Но может быть, мать сможет как-то подействовать на сына?
Как в чужой, вошла Клара в дом, который когда-то считала родным. Сколько перемен произошло за не такое уж и долгое время! Переменился и этот дом. Больше всего поразила Клару царящая в нем тишина, для нее он всегда был наполнен детскими голосами: сначала росли три мальчишки, потом мальчик и девочка…
Марта сердечно обняла Клару. Она была так ей рада, так рада!
— Видишь, как у нас пусто, — начала она с наболевшего. — Вилма увезла детей. Я не спорю, она всегда была хорошей матерью, но в последнее время вела себя просто ужасно. Дети плакали, уезжая, не хотели расста¬ваться с Энрики, со школьными топорищами, с нами. Если бы она думала о детях, она сделала бы все по-другому, но она думала только о себе, о своих обидах и вымещала их на всех нас, на Тиффани, на Жуниоре.
— Как я тебя понимаю! Я тоже очень привязана к твоим внукам, мне очень жаль, что я их не увижу, — искренне сказала Клара. — А ведь у тебя могли быть и еще внуки...
— Ты имеешь в виду Сандру? — встрепенулась Марта. — Она прошла по нашему дому как ураган. Ты просто не представляешь себе, что тут творилось.
— Почему не представляю? — засмеялась Клара. — Она у нас работает, так что я прекрасно все себе пред¬ставляю, но должна сказать тебе, что страдания пошли ей на пользу, она совсем неплохая девушка.
— Сандре? Страдания? Она что, способна страдать? Не смеши меня, Клара. — Марта нервно рассмеялась.
— И страдать, и любить, — очень серьезно сказала Клара. — Она любит Александра, хотя совсем не так, как мы себе представляем любовь.
— Александру такая любовь не нужна, — быстро отозвалась Марта, — она довела его, чуть ли не до сумасшествия, а потом превратила в дикаря. Я до сих пор не могу без содрогания вспомнить, как он с ней поступил. В моих глазах его ничто не оправдывает. Как бы она ни поступила, но она — женщина. Он не смел опус¬каться до варварства.
Марта тяжело задумалась, и Клара с сочувствием смотрела на нее. Она знала, сколько сил положила Мар¬та на своих детей, и вот они выросли, и проблем стало еще больше. Как же это трудно — вырастить ребенка! И как справится с этим она, Клара?
— Я всегда считала Александра самым уравнове¬шенным из своих детей, — вновь заговорила Марта. — Но теперь вижу, что это не так. Он упрямый, неуступчи¬вый и не понимает каких-то очень важных вещей. Те¬перь, например, у него роман с Лусией, и он единственный не хочет видеть, что эта его связь принесет нам всем только страдания.
— Идеальных людей нет, — вздохнула Клара, — но молодые учатся на ошибках, это я вижу даже по Сандре. Что она видела в жизни? Кто ее чему учил? Она росла в такой бедности, что просто пища и просто одежда были для нее ценностью. Живя в таких условиях, люди становятся неразборчивыми в средствах.
— Ты стала философом, Клара, — улыбнулась Марта.
— Я просто набралась немного житейского опыта, — ответила Клара. — И он подсказывает мне, что Сандра не безнадежна. При случае вспомни об этом. Марта, очень тебя прошу.
- Какой тяжелый выбор мне предлагает жизнь: Лусия или Сандра. — задумавшись, проговорила Марта, и ей показалось, что она даже знает, кого бы предпочла.
Они выпили по чашечке кофе, и Клара заспешила домой, а точнее, на работу — в кафе к вечеру бывало так много народу, что оставлять девушек одних ей не хотелось.
О своих бедах и радостях она с Мартой не говорила. Да и что она могла сказать? Что Клементину — убийца, а она любит этого убийцу?
Клементину вызвали в суд ровно через два дня, и судья в его присутствии и в присутствии адвоката Александра Толедо вскрыл завещание.
Лейла Сампану оставила в наследство Клементину да Силва всю недвижимость, акции, банковские счета, драгоценности, автомобили и марку Рафаэлы Катц.
— Боже мой! Боже мой! — только и повторял рас¬терянный Клементину.
— Вы теперь богатый человек, — сказал ему с обо¬дряющей улыбкой Александр. — Кончились ваши муче¬ния. Поздравляю!
Но мучения Клементину только начинались.
Из автомата он позвонил Анжеле.
— Мне нужно с вами встретиться, — сказал он. — Непременно! Сегодня вечером. Приезжайте, пожалуй¬ста, в мастерскую Бруну. У меня к нам очень серьезный разговор.
Анжела была заинтригована.
— Хорошо, — согласилась она. — Буду в семь.
Ровно в семь она приехала. Оглядела критическим взглядом мастерскую, которую Клементину постарался привести в божеский вид, села в предложенное ей кресло и приготовилась выслушать, что ей будет сказано. Она уже знала, что Клементину стал наследником Рафаэлы Катц.
— Вы знаете, что я люблю Клару, никого дороже на свете у меня нет, — начал он. — Я попросил вас о помощи, когда был уверен, что приношу ей несчастье. Теперь мое положение изменилось, и...
— Чего ты хочешь от меня, Клементину? — резко спросила Анжела.
— Я хочу, чтобы вы поговорили с Кларой, рассказа¬ли, что действовали по моей просьбе, убедили ее, что никакого Центра я не взрывал, потому что она мне не поверит.
Клементину улыбнулся, уверенный, что Анжела сей¬час назначит время, когда поедет к Кларе. Собственно, они могли бы поехать вместе, и он бы просто подождал в машине или погулял по соседней улице. Или,  пока они будут разговаривать, он мог бы купить Кларе какой-то подарок, потому что шампанское, чтобы отпраздновать случившееся чудо в кафе, наверняка найдется...
— Но ты же его взорвал, Клементину, — холодно заявила Анжела. — И я ни о чем с тобой не договари¬валась.
— Как это взорвал? Что за глупость! — возму¬тился он.
— Тебе виднее как, — так же холодно продолжала Анжела. — Ты признался в этом сам.
Клементину вдруг услышал свой собственный голос: «Как я ненавижу Сезара Толедо! Он растоптал мою жизнь! Пусть он построит новый Центр, и я опять... опять его подорву!»
— Ты сделал это, чтобы убить свою сестру, ее сожительницу и получить наследство. Ты знал, что завещание в твою пользу, — прибавила Анжела.
— Хорошо, что хоть в этом я не признался, - горько усмехнулся Клементину. — Но вы оказались большим чудовищем, чем я себе представлял.
Он был потрясен коварством этой женщины. Будь проклят тот час, когда он взял ее в союзники!
— Магнитофоны теперь чувствительные, — издева¬ясь, заявила Анжела.
— Но для полиции даже этого маловато, — тоже с издевкой подхватил Клементину.
Он выхватил у Анжелы плейер и вытащил кассету, готовясь ее разорвать в клочки.
— Клару я вам не отдам! — выкрикнул он. — И пленку уничтожу!
— Это копия, — холодно сообщила гостья. — Оставь в покое Клару. Забудь о ней. А что касается полиции, то она сама разберется, улика для нее это или нет.
Клементину онемел. Он смотрел на женщину в брюч¬ном костюме, которая чувствовала себя хозяйкой положения, смотрела на него как на червя, которого может уничтожить, стоило ей только этого захотеть. Смотрел и думал. Им владело не бешенство, двадцать лет тюрьмы многому его научили, он знал, что бешенство чаще всего гибельно, а спасает холодным трезвый расчет. Он должен был победить это чудовище.
— Мне наплевать на полицию, — сказал он. — Для нее это не улика.
- Зато если кассету прослушает твоя дочь или Александр, который тебя защищал, как ты думаешь, что они скажут? Так что держись подальше от Клары.
- Я теперь богат, — сказал он. — Сколько вы хотите за эту кассету? Я заплачу любую сумму.
— Я не уверена, можно ли с тобой договариваться, — вдруг клюнула на закинутую удочку Анжела.
Клементину оживился:
— Говорите! Говорите! У вас нет оснований мне не доверять. Я всегда играл с вами в открытую.
— А это мы сейчас проверим! — протянула гостья. — Как ты добрался до завещания!? Откуда оно взялось?
— Мне помог Карлиту, — с готовностью принялся объяснять Клементину. — Он же все знает о моей сес¬тре, о доне Лейле. Вот он и вспомнил о ключе. Ну, говорите же, говорите, сколько вы хотите за эту пленку?
— Держись от Клары подальше — вот чего я хочу, — повторила Анжела.
— А ты можешь сказать, зачем ты это делаешь? — спросил Клементину, переходя на «ты», чувствуя, что ги¬бельная стихия ярости завладевает им.
— Я делаю это ради блага своей подруги, которая не умеет сама себя защитить! — высокомерно произнесла она. — Я не хочу, чтобы она страдала. Тебе ведь все равно рано или поздно придется вернуться в тюрьму.
— Я вернусь туда, только убив тебя! — в ярости проскрежетал Клементину.
Анжела встала и царствию выплыла из мастерской, хотя, вполне возможно, ей стало не по себе от этих угроз.
Вернувшись домой, она устроила разнос Карлиту.
— Если ты хочешь сохранить свое место, ты должен говорить обо всем в первую очередь мне! — отчитывала она его. — Я не потерплю, чтобы у тебя были какие-то тайны. Ты не смеешь выходить из дома без моего ведома и принимать здесь каких-то людей.
Карлиту флегматично слушал ее, ничего не отвечая.
— Почему ты ничего не сказал мне о ключе от сейфа? — закричала она.
«Потому что вас это не касается», — подумал он, но вслух ответил мягче:
— Я и понятия не имел, что вас это может заинтере¬совать.
А что касается тайн, то у него их было не меньше, чем у Анжелы, и не одна она говорила по телефону с заграницей, и точно так же, как его новая хозяйка, он не собирался своими тайнами с кем-то делиться.
— Вам звонил сеньор Энрики, — сказал он.
— Приятно слышать, — ответила она.
С Энрики ей предстояло обсудить последние взносы страховой компании, благодаря которым будет завершено восстановление Торгового центра. Но это завтра, а сегодня...
— Я знаю, ты очень скучаешь без детей, — нежно сказала она по телефону. — У меня есть предложение. Я носу слетать в Рио-де-Жанейро и поговорить с Вилмой, ты же знаешь, она иногда меня слушает. Я увере¬на, что на нее очень дурно влияет Жозефа, а если бы она приехала, и вы бы встретились вдвоем, да еще в интимной обстановке, я уверена, вы бы договорились.
— Честно говоря, твое предложение для меня неожиданность…
— Я же твой друг, ты всегда мне это говорил, — так же ласково продолжала Анжела.
— Я подумаю, — пообещал Энрики. — Спасибо.
Повесив трубку, он подумал, что зря Селести так боится вмешательства Анжелы. Конечно, по отношению с ней она вела себя недостойно, но известно, что влюбленные женщины способны на все, а вот его, Энрики, она еще ни разу не подводила.
Однако он не хотел огорчать Селести и решил сам слетать в Рио и еще раз поговорить с Вилмой.

0

48

Глава 18
Весть о полученном Клементину наследстве очень быстро достигла его родни. Шерли с Кларой ей обрадовались, а Куколка с Агустиньо загоревали.
— Опять нас прокатили, — тихонько жаловались они один другому. И с горя решили навестить соседний бар.
— Ты же знаешь, для чего мне нужны деньги? — горестно вопрошал Куколка.
— Знаю, — отвечал ему брат.
Дело в том, что заветной мечтой Куколки было мес¬то вратаря в команде «Соколы Пари», которую содер¬жал Эдмунду Фалкао. Он бы отдал все на свете, только бы сталь в нем вратарем, и почему-то ему казалось, что вернее всего ему помогли бы деньги.
— И ты мою мечту знаешь, — грустно проговори Агустиньо.
— Знаю, — эхом отвечал ему брат.
Они выпили немало пива, прежде чем несколько утешились и отправились домой. А дома их ждал сюрприз. На террасе кафе сидела похожая на большую клумбу дона Сарита.
— Я уже третий кусок яблочного пирога с кремом доедаю, а вас все нет и нет, — пожаловалась она. — Дона Бина хочет вас видеть.
— Красотуля? — с воодушевлением воскликнули бра¬тьи. — И мы ее тоже очень хотим повидать!
Став невестой Принца, Бина с трудом выкраивала время для старинных друзей, но выкраивала непре¬менно. Принц занимался с ней английским, а она ду¬мала, как бы помочь Агустиньо «Понимаешь» осуществить его мечту.
— Для чего нужны деньги, если не помогать меч¬тать? — говорила она Сарите.
На этот раз она ждала своих поклонников, чтобы договориться о записи компакт-диска.
— Ты будешь петь, — говорила она Куколке. — А Агустиньо открывать рот.
Предложение Бины возмутило обоих.
— Не буду я за него петь, — отказался Куколка.
— Я и сам петь умею, — обиделся «Понимаешь».
- Нет уж, ты лучше не пой, — попросила Сарита. – А то ты всех в студии распугаешь, никакие деньги не помогут.
- А почему я должен за него петь? — сердился Куколка.
- Да потому, что я обещала исполнить мечту Агустиньо, - втолковывала ему Бина. — Он же хочет стать звездой, вот мы ему и поможем.
- У меня тоже есть мечта, — упрямился Куколка. — Почему его мечта исполняется, а моя нет?
— А ты скажи, о чем мечтаешь, — попросила Бина. — Может, и твоя исполнится.
Узнав, что он хочет быть вратарем в «Соколах», она пообещала поговорить с Эдмунду.
— Я уверена, что он отнесется к моей просьбе с пониманием, — с многозначительной скромностью сказа¬ла она.
— А я тогда, так и быть, спою, — пообещал Ку¬колка.
На том и порешили.
Бина надела новое платье — а новых платьев у нее теперь было видимо-невидимо, — надушилась самыми дорогими духами и отправилась очаровывать Эдмунду. Он, едва завидев ее, был уже очарован.
— У меня к тебе просьба, — начала Бина.
— Считай, что она уже исполнена! — пылко согла¬сился жених. — Говори, что ты хочешь?
— Хочу, чтобы Куколка был вратарем «Соколов», — пожелала Бина.
- Через мой труп! — так же пылко отказался же¬них от только что данного обещания.
-  Но, — начала Бина.
-  Мы и так проигрываем матч за матчем, но хоть с каким-то счетом, — жалобно проговорил Эдмунду. — А с Куколкой на воротах счет будет десять ноль не в нашу пользу!
Бина попыталась уговорить его, но он так разбушевался, что Бина сочла за лучшее отложить разговор для  другого раза.
Эдмунду вовсе не убедил ее, что не нужно брать Куколку. Раз у человека такая мечта, где же ему ее осуществлять? Постоит на ворогах и поймет, как нужно мяч отбивать.
Эдмунду был так возмущен и раздосадован вторжением Бины в его мужскую епархию, что не выдержал и пожаловался мамочке, которая всегда его понимала и под¬держивала. Но на этот раз дона Диолинда встала на сторону Бины.
- Это твоя новая семья, и чьи, спрашивается, инте¬ресы тебе дороже — твоей команды или твоем семьи?
Дона Диолинда при этом думала, что, вполне возможно, симпатичный молодой человек по прозвищу Ку¬колка может быть братом Эдмунду, и совсем негоже, чтобы старшим обижал младшего.
— Мама! Ты ничего не смыслишь в футболе! Зачем я только растеял с тобой этот разговор? — еще больше рассердился Эдмунду и пошел к двери.
Дома Диолинда остановила его.
— Поверь, что я забочусь только о твоем благе. Если ты хочешь, чтобы у тебя были деньги на команду, поставь вратарем Куколку. Больше я тебе ничего не скажу.
Эдмунду был вынужден признать правоту матери и скрепя сердце дал свое согласие. Нарядная Бина самолично отправилась сообщать братьям радостную весть.
Куколка побежал порадовать Шерли, но с ней вела разговор Сандра, и она так взглянула на дядюшку, что тот сообразил, что лучше ему не мешать женским разговорам.
— Знаешь, сестренка, я много поняла, — говорила тем временем Сандра. — Сколько я ни бьюсь, ничего с Александром не выходит, значит, мне нужно проститься с прошлым и начать новую жизнь. Эх, Шерли, если бы ты знала, как это больно!
— Но решила ты правильно, — поддержала ее сестра. —  Ты молодая, красивая, веселая, вот увидишь, у тебя скоро появится человек, с которым тебе захочется быть радом.
— Ты меня не знаешь, — вздохнула Сандра. — Александр навсегда останется моей любовью, но раз нам не суждено быть вместе, я не хочу больше портить ему жизнь. Съезди к нему, скажи, что я готова подписать бумаги на развод.
— Да что ты? — воскликнула Шерли. — Какая же ты умница, Сандра!
Больше всего Шерли ценила в людях благородство и сейчас восхищалась благородством сестры.
— А почему ты сама не хочешь ему позвонить? — спросила она.
— Боюсь, — созналась Сандра. — Услышу голос и скажу что-нибудь не то.
— Хорошо, я съезжу, — пообещала Шерли.
Она была рада помочь  сестре, а в том, что Александр упрям и неуступчив и никак не хочет простить Сандру, она сама убедилась, разговаривая с ним.
- Ты представить себе не можешь, какая она стала! Великодушная, отзывчивая, всегда готова помочь. Да ты и сам видел, — с сияющими главами говорила Шерли Александру. — Она меняется день ото дня.
Лусии было не слишком приятно свидание Александра с Сандрой, но что она могла возразить, если  речь шла о документах на развод? Хотя она не забыла взгляда, каким Александр смотрел на бывшую жену, не забывала и какой старухой себя почувствовала, когда побывала в компании его сокурсников. Иначе как «сеньора» ее никто не называл, все веселье стихало, стоило ей только открыть рот, с таким почтением ее выслушивали и тут же бежали отплясывать на танцплощадку, не подумав даже позвать потанцевать и ее. Ничего не поделаешь. Алек¬сандр и она принадлежали к разным поколениям, и со¬знавать это было горько.
— Не поддамся! Не поддамся! — твердила себе Лусия и с улыбкой проводила Александра к Сандре.
Очень скоро зазвонил телефон, она подняла трубку и услышала голос Сандры, он звенел от счастья.
— Ко мне едет мой муж! — сообщила счастливая Сандра. — Мы соскучились друг без друга! Он едет во мне, в мои объятия!
«Неужели Александр солгал мне? Неужели пошел в отца и мне опять суждено быть жертвой двойной жиз¬ни?» — была первая ее мысль.
Но потом она вспомнила Александра, его молодость, прямоту, искренность. Ей не в чем было упрекнуть его. Он же не скрыл, что едет к Сандре. Это она его обманула, она не собирается пописывать никаких документов и хочет завлечь его к себе в постель. Мажет, стоит предупредить его? И что? Драться с Сандрой  и оттаскивать Александра? Какую унизительную роль приготовила ей Сандра!
- Не поддамся! Не поддамся! — твердила Лусия, но ревность уже делала свое черное дело: бедная женщина не находила себе места от беспокойства. Она промучилась час и все-таки поехала к Сандре.
Дверь была незапертая. Стоило Лусии прикоснуться к ней, как она открылась. Александр и Сандра стояли, обнявшись, а за ними белела смятая постель.
Сандра сказала правду. Лусия своими собственными глазами увидела, до чего же они соскучились, и как им было хорошо в этой смятой постели... Они и одетые, прощаясь, не могли оторваться друг от друга...
— Лусия! — изумленно воскликнул Александр и тут же отстранил приникшую к нему Сандру.
— Пусть смотрит! — воскликнула Сандра. — Пусть знает, что ты не можешь без меня жить!
— А я не хотела верить, — горько и беспомощно сказала Лусия.
— Сейчас я тебе все объясню, — заторопился Александр. - Она...
Он хотел рассказать, как было дело: как он не хотел даже входить, когда, отворив дверь, увидел Сандру в одном только банном полотенце, как собрался повернуться и уйти, но Сандра потребовала бумаги, и за этими бума¬гами, которые она так и не подписала, черт знает, как все и сладилось…
- Она все равно тебя не простит, — заявила Сандра, - так что оставайся со мной, Александр! Что бы ни случилось, я — твоя единственная любовь на всю жизнь!
Но единственная любовь осталась в одиночестве. Александр бросился вслед за Лусией.
Как надеялась Сандра на постель, как верила в свои непобедимые чары, но, кажется, проиграла.
Или это только кажется?
Александр уверял Лусию, что Сандра проиграла. Что он лишний раз понял, как они далеки, что пропасть меж¬ду ними только выросла, что нет у него человека ближе и дороже, чем Лусия.
— Пойми, это было прощанием! Не важно, что Сан¬дра опять не подписала документы на развод, она была и осталась гнусной предательницей, — злобно повторял Александр.
«Она тебя все равно не простит», — звенело в ушах Лусии.
Да, именно их разрыва и добивалась Сандра. Хотела ранить ее, оскорбить, чтобы она оттолкнула от себя обид¬чика. Именно поэтому она ей и позвонила. Малограмот¬ная девчонка с улицы оказалась неплохим психологом.
«Не поддамся! Не поддамся!» — вновь повторила про себя Лусия и с грустной улыбкой дала Александру поцеловать себя.
— Я попробую тебе поверить, а ты попробуй меня не разочаровывать, — попросила она, хотя в душе у нее не было в этот миг ни прощения, ни покоя.
Полночи она проплакала, после снотворного просну¬лась с тяжелой головой и с тоской подумала, какой тяжелый ей предстоит день. Но день оказался еще тяжелее: первым, кого она увидела сидящим возле ее кабинета, был Сезар.
«Если он заведет разговор о нас с Александром, со мной случится истерика, — подумала Лусия. — Кажет¬ся, я уже больше вообще ничего не хочу — ни любви, ни ненависти, счастья, ни несчастья... Я устала».
Но Сезар заговорил об акциях. О тех самых десяти процентах акции их Торгового дома, которые находились у Лусии. Он хотел их купить.
— Нет, — наотрез отказалась она. — Ни за что на свете. Для меня это не акции, это часть прожитой жиз¬ни, и немаловажная ее часть.
— Войди в мое положение, — втолковывал ей Сезар. — У меня сорок пять процентов акций, и ровно столько же оказалось у Клементину да Силва. Мало того, что он стал моим компаньоном, я еще должен с ним считаться и всегда договариваться. Мне нужен перевес. В конце концов, это моя фирма!
Первым шоком для Сезара было появление Клементину на заседании акционеров. А вторым — вмешатель¬ство нового акционера в дела. Обсуждался проект восстановления Торгового центра. В целом он был уже утвержден, оговаривались только новые помещения, ко¬торые предполагалось выстроить: огромный ресторан и магазин, он будет принадлежать исключительно семей¬ству Толедо. И вдруг Клементину подал голос:
- А я хотел бы обратить ваше внимание на правое крыло здания. Во время катастрофы именно там было больше всего жертв, потому что в нём только  один вы¬ход и ведет к нему узкий проход.
— Но таким оно было и в предыдущем проекте, -  возразил архитектор.
— Поэтому и нужно его переделать в теперешнем, - твердо заявил Клементину. — Я знаю об этой проблеме не понаслышке, я работал в охране и как следует, изучил проблему безопасности.
Замечание показалось всем вполне толковым; архитектор взял его на заметку и обещал проработать.
Однако Сезару показалось очень обидным его равенство с Клементину. Он ждал от него только неприятностей и хотел заранее себя от них обезопасить. Для него было жизненно необходимым иметь преобладающее ко¬личество акций.
— Не втягивай меня в свои дела, — заявила Лусия. — У тебя свои трудности, у меня свои.
— Ты мне мстишь, Лусия, ты просто мне мстишь. — С обидой сказал Сезар.
— Интересно знать, за что? — холодно спросила она. — Взаимной была любовь, но и разочарование было взаимным. У меня нет к тебе претензий, Сезар, однако прошлое мне небезразлично, и я не хочу продавать эти акции.
— Я ушел первым, и тебе это обидно, — довел Сезар свою мысль до конца.
— Если тебе так легче, продолжай думать так, — сказала Лусия. — Извини, но меня ждут другие клиенты, — прибавила она, -  у меня нет ни минуты свободной.
Сезар простился и вышел. На сердце у него было тяжело.
Он не жалел о том, что их отношения с Лусией разладились. Она не вызывала у него даже симпатии, и особенно неприятен был ему ее роман с Александром. Он находил в нем что-то противоестественное и даже склонен был считать его местью ему, Сезару, а вовсе не новой любовью. В мстительности Лусии убеждал его и отказ продать акции. Нет, жалеть ему было не о чем. Она оказалась совсем не такой, о какой он долгие годы мечтал. А вот Марта... Он страдал от того, что вместо сближения они расходились все дальше и дальше.
После того как выяснилась его непричастность к ис¬чезновению завещания Клементину, он надеялся, что Марта подойдет к нему, извинится за подозрительность и вновь станет прежней Мартой — верной, преданной, любящей и надежной. И может быть, так оно бы и было, если бы поутру...

0

49

Глава 19
Разбирая утреннюю почту, Марта среди пестрых рек¬ламных проспектов и буклетов обнаружила конверт, адресованный на ее имя. Раскрыв его, она побледнела. Когда Сезар подошел к ней, она рассматривала какие-то фотографии.
— Почему ты мне ничего этого не сказал? — спро¬сила она его, подняв на него страдальческие глаза.
Он взял у жены из рук фотографии и тоже побледнел.  Он знал их, они были сделаны на месте аварии, в которой погиб отец Марты. Искаженное болью лицо, склоненное на руль, развороченная машина.
— Он погиб совсем не так, как ты мне рассказывал, - проговорила Марта. — Здесь видно, что он страдал, что причиной катастрофы была какая-то неисправность. Что там было на самом деле, Сезар? Почему ты скрыл от меня правду?
— Все действительно было не совсем так, как я тебе рассказал, Марта, — несколько замявшись, согласился Сезар. — Но ты вспомни, когда это все случилось.
— Я прекрасно помню, — кивнула Марта.
— Дети маленькие, ты кормила Гильерми. Только что родила ребенка Клара. Ее несчастье, смерть отца подействовали на тебя ужасно, ты находилась в тяжелейшем состоянии. Доктор запретил тебя травмировать. Мы как могли, старались тебя щадить. Поверь, это единственная причина, из-за которой я немного смягчил катастрофу.
— Так, значит, отец страдал? — спросила она.
— Наверное, любой человек, умирая, страдает, осо¬бенно если эта смерть насильственная, — осторожно ответил Сезар.
— Но я хочу знать, что послужило причиной катас¬трофы? — настаивала Марта.
— Какая-то неисправность в моторе, — ответил Сезар.
— Значит, автокатастрофа была подстроена? Моего отца убили?
Марта еще больше побледнела и вопросительно уставилась на мужа. Он прекрасно понял ее взгляд и отве¬тил:
-Следствие установило, что в этой неисправности никто не виноват.
Так он сказал и понял, что Марта ему не поверила. Семя подозрительности, посеянное Бруну, дало свой ро¬сток.
Марта задумалась, убрала фотографии в конверт и после завтрака ушла из дома. Да, она пошла к Бруну, единственному другу, с которым могла поделиться своим горем.
— Я хотела бы ознакомиться со следственным де¬лом, — произнесла она, рассказав все, что знала о гибе¬ли своего отца. — Пришел час узнать правду о его смерти. Мой отец был замечательным человеком, у него не было врагов, но мне показалось, что речь идет не о несчастном случае, а о преднамеренном убийстве.
— Твое желание для меня закон, — ответил Бруну, — ты узнаешь правду, какой бы горькой она ни была. У меня есть друзья в полиции. Я узнаю, что можно для тебя сделать.
Друг Бруну, комиссар полиции, отвел его в архив, и Бруну получил дело, изучил его, и ему стало ясно, что следствие закрыли, но не завершили, что на вопросы Марты пока нет ответов, что правду, которую она хотела узнать, только предстоит выяснить.
- Если хочешь, я попробую это сделать, — предло¬жил он ей, рассказав, как обстоит, по его мнению, дело. — Вот только мне непонятно, почему Сезар...
- Ты хочешь сказать, что Сезар...
— Я ничего не хочу сказать. Это было бы слишком тяжким обвинением.
— Папа любил его как сына... Между ними не могло быть ни малейших недоразумений, — твердо сказала Марта. — Да, Бруну, я должна выяснить правду о папиной смерти.
Едва взглянув на вернувшуюся Марту, Сезар понял, что она приняла решение, от которого не отступится, она будет выяснять, как умер ее отец.
«Если бы ты только знала, Марта, какое осиное гнездо собираешься расшевелить! Как мне остановить тебя, Мар¬та? И кто посмел прислать тебе эти фотографии?» — думал Сезар, набирая номер телефона Пашеку, бывшего сотрудника своего тестя, с которым тот проработал мно¬го лет.
Пашеку тут же откликнулся на приглашение Сезара, он помнил его еще совсем молодым человеком и был удивлен, увидев грузного седовласого мужчину.
— Я не сомневаюсь, что вскоре к вам обратятся за информацией Бруну Майя или моя жена Марта Толедо, — сказал Сезар Пашеку, усадив его в кресло, — и прошу вас только об одном: продолжайте делать то, что делали и для моего тестя.
— То есть молчать? — уточнил Пашеку.
— Вот именно. Я прошу вас о том, о чем просил и мой тесть: никогда и никому не говорите правды. Я знаю, что ваша преданность тестю была поддержана солидным банковским счетом, можете рассчитывать на подобную же поддержку и от меня, — пообещал Сезар.
- Вы меня обижаете, дон Сезар, вы, безусловно, можете рассчитывать на мою преданность, я слишком давно связан с вашей семьей, чтобы пренебрегать вашими интересами.
- Спасибо, Пашеку.
После этого Сезар позволил Кларе. Она сразу поняла, что случилось что-то очень серьезное.
— Я приеду к тебе, Сезар, и мы поговорим, — пообещала она и в самом деле очень скоро приехала.
— Вот не думала, что это дело когда-нибудь всплывет, — сказала она, нервно потирая лоб после того, как узнала, чем так взволнован Сезар.
— Все может всплыть, лишь бы нашелся человек, которому это понадобится, — раздраженно проговорил си. — Этот Бруну Майя не успокоится, пока не рассорит нас с Мартой. Все не так сложно, если есть знакомства в полиции. Ему могли снять копии, вот и все.
- Но ты тогда проявил максимум осторожности, — припомнила Клара. — Даже у журналистов не было фотографий.
- Вот именно, — Сезар сердито наморщил брови. — И ты сама понимаешь, что я ничего не смогу отрицать, потому что если Марта узнает правду...
- Только не это, — подхватила Клара.
— Вот и я так думаю, а раз ты меня понимаешь, то помоги мне. Вспомни, когда-то и я тебе помог. Долг платежом красен.
— Ты прекрасно знаешь, что, во-первых, я ничего не забыла, а во-вторых, помогла бы тебе в любом случае, если бы только знала, как, — Клара смотрела на Сезара грустно и озабоченно. — Боже мой, как мне больно к этому возвращаться!
— А мне? — подхватил он. — Попробуй, поговори с Мартой. Убеди ее, что Бруну выдумывает небылицы, желая, во что бы то ни стало меня опорочить. Убеди ее, что никакой другой правды нет, и не может быть.
— Попробую, но на успех не рассчитываю, — печально отозвалась Клара.
И была права. Она хорошо знала Марту.
Стоило Кларе встать на защиту Сезара. как та оборвала ее.
— Я всегда знала, что ты его любишь, но защищать его не надо, — резко заявила она.
— Нет, надо! — так же резко возразила Клара. — Неужели ты всерьез можешь думать, что Сезар убил твоего отца?
— А что мне остается, если дело было закрыто до того, как все было выяснено? Если Сезар сейчас не хо¬чет мне помогать? Если комиссар ручается, что автока¬тастрофа была запланирована? Я уверена, что и тебя подослал ко мне Сезар!
— Что значит подослал? — рассердилась Клара. — Да, я говорила с ним. Он сказал мне, что ты его подозрева¬ешь, и я решила, что у него мания. Но вижу, что мания у тебя.
— Да, у меня мания правды. И передай Сезару, что я не отступлю, пока не буду знать все!
Потерпев неудачу у Марты, Клара решила на свой страх и риск поговорить с Бруну. Может быть, он услышит голос разума и не станет тревожить опасное прошлое?

Бруну страшно удивился, когда Клементину попросил у него разрешения остаться у него жить и дальше.
- Я думал, что ты себе купишь особняк, — сказал он.
- А зачем мне особняк? — удивился Клементину. — Я как жил, так и буду жить.
— Я-то не возражаю, а вот тебе тесно не будет? — Спросил Бруну.
— Не будет. Но я одну штуку придумал; если стен¬ку перенести, то…
— Я и сам об этом думал, — подхватил Бруну. — только дорого очень.
— Ну, деньги-то у нас теперь есть...
Мужчины принялись оживленно обсуждать будущие переделки и промерять стены, прикидывая, что тут мож¬но передвинуть еще.
Клара застала Бруну, когда он, стоя посередине сво¬его ателье, задумчиво оглядывал стену, словно бы сооб¬ражая, куда ее деть.
- Не помешала? - спросила она, выведя Бруну из задумчивости.
— Что ты! Что ты! У меня тут не очень прибрано, зато чисто, — засуетился Бруну. - Садись вот на этот стул.
— Спасибо, времени у меня в обрез. Перейду сразу к делу. Где ты взял материалы о гибели моего приемного отца?
— А Марта тебе не рассказывала? — удивился Бруну. — Она получила по почте конверт с фотогра¬фиями.
- И ты решил столкнуть ее с Сезаром, — продол¬жила Клара.
- А Сезар решил послать тебя ко мне в качестве голубя мира, — подхватил Бруну.
- А еще мы можем прорубить здесь дверь, — возвестил, появляясь, Клементину и застыл от изумления, увидев Клару. — Извините, не буду вам мешать, — тут же попятился он к двери, из которой появился.
— Это я не буду вам мешать, — сказала Клара и  тоже двинулась к двери.
— Представляешь, Клару прислал Сезар, считал, я настраиваю против него Марту, — сообщил Бруну,
— Сезар совсем не такой, каким ты его представляешь, — вступилась за Сезара Клара.
— Такой, такой! — вступил в разговор Клементину. — Бандит, прикидывающийся святошей.
— Ты смеешь так говорить? Ты, Жозе? — Клара задохнулась от негодования. — Теперь я знаю, кто вы¬страивает тебя против Сезара, — обратилась она к Бруну. — Но на твоем месте я бы не стала слушать этого человека.
— Делать мне нечего, настраивать кого-то. Да мне до Сезара и дела нет! — вскинулся Клементину.
— Нет? Нет? А кто совсем недавно говорил, что... Но я все поняла! Вас ничем не проймешь, спелись, два сапога — пара! Гнездо разбойников! И готовы разрушать все подряд! Все, что вам попадется под руку!
Мужчины только переглядывались, не зная, как унять разбушевавшуюся Клару.
— Это неправда, Клара! Погоди... Послушай меня, - пытался как-то оправдаться Клементину.
- Неправда? Ты смеешь еще, и отрицать очевид¬ное? Лгать мне в глаза?!
С какой болью смотрел Клементину на гневную, обиженную Клару, его взор словно бы молил ее: дай! Дай мне еще шанс, и мы будем с тобой счастливы! Но Клара будто ослепла.
— Клара! Давай мы с тобой поговорим, — осторож¬но предложил Клементину. — Раз уж мы встретились, позволь мне тебе все объяснить, а ты будешь судить, стоит мне верить или нет.
— Нет, нет и нет! Все разговоры окончены! — с ужасом отпрянула Клара. — Я тебе верила столько раз и столько раз с тобой разговаривала, что никакие разго¬воры больше не имеют смысла.
Как он смеет снова причинять ей боль? Опять обманывать ее? Зачем? Для чего?
— Я пришла, чтобы уговорить Бруну перестать му¬чить Марту, но, я вижу, вы тут вдвоем стараетесь. Как я понимаю, вы задались целью извести семью Толедо, и вы своего добьетесь. Только помните: за зло всегда воз¬дастся злом.
— Что ты такое говоришь, Клара? — возмутился Бруну. — Тоже мне, нашла злодеев!
— Не изображай из себя добрячка! Я все поняла! Если ты заодно с Жозе, то и сам от него недалеко ушел! Волки в овечьей шкуре!
— Жозе, ты хоть что-нибудь понимаешь? — обратился Бруну к приятелю. — Что случилось? Что про¬изошло?
- Я-то понимаю, — печально ответил Клементину. — И потом тебе все объясню.
— Нет, ты лучам сейчас объясни, — заговорила Клара, — чтобы и я...
Она вдруг побледнела, ноги у нее подкосились, и она упала бы на пол, если бы Клементину ее не подхватил
— Клади ее на диван! — скомандовал Бруну. - Сейчас я водички принесу.
— Клара! Клара! Что с тобой, Клара? — спрашивал перепуганный Клементину, стоя на коленях у дивана и глядя на белое как мел лицо своей возлюбленной.
Бруну принес воду, нашатырный спирт, и, вдохнув его, Клара приоткрыла глаза.
— Что со мной? — испуганно спросила она.
— Ты упала в обморок, — ответил ей Клементину.
— Сейчас мы отвезем тебя в больницу, — успокаи¬вающе проговорил Бруну, — и доктор там скажет, что с тобой.
— Ничего особенного, — тут же встрепенулась Клара. — Не хочу я ни в какую больницу! У вас тут жарко, а у меня резко упало давление. Я прекрасно со всем справлюсь.
Она уже не лежала, а сидела на диване и ничуть не выглядела напуганной.
Клементину уже не в первый раз восхитился своей такой необыкновенно мужественной Кларой, и сердце у него больно-больно защемило.
— Я тебя провожу, — сказал он.
— Сама доберусь, — ответила Клара, торопливо направляясь к двери и ругательски ругая себя за неосто¬рожность. Пора, пора ей уже думать о себе, а не бегать по чужим домам, разгоняя чужие беды. Разве ей своих недостаточно? Ах, Жозе, Жозе! Что же ты наделал? И зачем ты смотришь такими глазами, словно никогда в жизни и мухи не обидел?

+1

50

Уфф, обработала))) Все-таки в сжатых фотках гораздо больше ошибок было, чем в большого размера скринах )))))))

0

51

А ты могла бы их увеличить до натурального размера)))))

спасибо за работу)

+1

52

Та не за что)))))

Слушай, я увеличиваю вот так: открываю picture manager (которые в офисе), затем жму "импорт", выбираю фотки, изменяю размер, они становятся больше в результате, но не слишком четкие. Может, надо какие-нибудь дополнительные установки там делать? После этого я в ACDSee увеличиваю четкость до максимума. После этого только самая новая версия файнридера может с ошибками, но распознавать текст)))))) Может, я что не так делаю?

0

53

Ну хз. я тогда не буду очень сильно их сжимать. пусть побольше весят, но качество получше будет.

0

54

Ага, если не сложно, не так сильно ужимай   http://www.kolobok.wrg.ru/smiles/light_skin/victory.gif     Хотя я понимаю, с моим-то интернетом тормознутым, как тяжело большие файлы заливать

Отредактировано Amaya (22.12.2010 01:09)

0

55

Глава 20.

http://ifolder.ru/21045843


Новая ссылка.

Отредактировано Мария Злюка (27.12.2010 18:00)

0

56

Глава 21.

http://ifolder.ru/21016327

0

57

Глава 22.

http://ifolder.ru/21016343

0

58

Глава 23.

http://ifolder.ru/21016356

0

59

Глава 24.

http://ifolder.ru/21016365

0

60

Глава 25.

http://ifolder.ru/21016378

0