www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.


Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.

Сообщений 41 страница 60 из 64

41

ГЛАВА 12

- Заказ доктора Роулингса выполнен в точности. - Хейли чувствует себя, как зверек, застигнутый охотником врасплох. - В гости к Кэпвеллам пришли даже два сенатора. - Аудиенцию у кардинала придется отменить. - Нежелательные встречи на вечеринке, устроенной ко Дню Независимости.

К лечебнице подъехал ярко-красный пикап. Мужчина в форменной фуражке выскочил из автомобиля, открыл заднюю дверцу и принялся вытаскивать картонные коробки. Он еще раз посмотрел на номер дома, потом сверил его с тем, который был у него в заказе.
- Ну что ж, наверное, это сюда. Но насколько я знаю, это лечебница? И, по-моему, зачем сумасшедшим такие вещи? - изумленно пожал плечами мужчина.
Но это мало его интересовало. В его функцию входило развозить заказы, доставлять их в нужное место и в определенное время. Он постучал в дверь. Ему открыла сестра Кейнор.
- Извините, здесь доктор Роулингс сделал заказ нашей фирме. Я все доставил, распишитесь, пожалуйста, вот здесь под списком.
Мужчина составил красочные ящики пирамидкой и положил на них бумажку. Сестра Кейнор водрузила на свой острый нос очки, ознакомилась с содержанием бумажки, потом неопределенно пожала плечами, оглянулась, но за ее спиной стоял Перл, а советоваться с больными ей было ни к чему. Она выхватила из нагрудного кармана ручку и поставила размашистую подпись.
Перл, выпятив нижнюю губу, принял горделивую осанку и подмигнул мужчине, развозящему праздничные заказы. Тот в ответ широко улыбнулся и довольный удалился к ярко-красному автомобилю.
- Мистер Капник, не будете ли вы так любезны, не поможете ли внести ящики к нам в лечебницу?
- С удовольствием, сестра Кейнор, - сказал Леонард Капник, он же Перл, и принялся заносить ящики в коридор.
Когда он покончил с этой работой, то заспешил в общую комнату. Там его уже поджидали Келли и Адамс.
- Ну все, кажется, все прекрасно. Сейчас ты только должен ее ненавязчиво отвлечь, слышишь? - обратился Перл к Адамсу.
- Я? А почему я?
- Ну, а кто же еще? Ты единственный, кто может с этим справиться, единственный, кому поверит сестра Кейнор.
- Вы думаете? - Адамс посмотрел вначале на Перла, потом на Келли.
Девушка кивнула ему и подбодрила улыбкой.
- Ну что ж, тогда я попробую.
- Конечно, конечно, Адамс, - Келли ласково погладила мужчину по плечу, - попробуй и у тебя обязательно это получится.
Перл подмигнул Келли. Адамс вышел в коридор и громко крикнул:
- Сестра Кейнор! Сестра, идите сюда, скорее идите сюда!
Застучали каблуки - послышались торопливые шаги и сестра Кейнор в очках на остром носу, с журналом под мышкой, вбежала в общую комнату.
- Кто меня спрашивает?
- Это я, я, сестра Кейнор.
- Что случилось, мистер Адамс? - строго и придирчиво посмотрела на пациента сестра.
- Знаете...
- Что знаю? Что я должна знать?
- Я хочу с вами поговорить.
- Поговорить? Прямо сейчас, что ли?
- Ну да, да, сестра Кейнор, - настойчиво попросил Адамс.
- Ну что ж, сейчас так сейчас. Я, в принципе, не против, но ведь не здесь же мы будем говорить?
- Именно здесь. Давайте поговорим здесь. Сестра посмотрела на Перла и Келли. Те пожали
плечами, дескать, если у вас такой серьезный разговор, мы можем и выйти. Они выскочили из общей комнаты и бросились к ящикам. Перл тут же принялся их вскрывать.
- Смотри, смотри, Келли, - Перл показал девушке содержимое ящика.
- Ой, а что это такое? Как вкусно пахнет:
- Это клубника.
Келли запустила руку в один из ящиков.
- Это клубничное мороженое! Это именно то, которое любит Адамс?
- Ну конечно же, ведь я обещал устроить праздник и я его обязательно устрою.
- Перл, неужели это получится?
- А почему бы и нет. У нас с тобой, Келли, пока все получается как нельзя лучше.
- Ну что же, тогда все, может быть, будет хорошо, - она с аппетитом, радостно улыбаясь ела мороженое.

Джина и Хейли подъехали на такси прямо к дому Кэпвеллов.
- По-моему, мы зря все это затеяли, - пыталась остановить свою тетушку Хейли.
- Да ну, брось ты, по-моему, все прекрасно, и только начинается, - не переставая улыбаться, хвалилась Джина, - я думаю, все пройдет великолепно.
- А у меня какие-то не очень хорошие предчувствия, - поделилась своими переживаниями Хейли.
- Да брось ты, все пройдет прекрасно.
На Хейли было платье из бледно-синего шелка, платье, которое ей одолжила на вечер Джина. Хейли чувствовала себя в нем не очень уютно, как обычно чувствуют себя в чужой одежде.
- Хейли, когда-то они меня умоляли, - продолжала хвалиться Джина, - чтобы я к ним пришла.
Они уже стояли у массивной двери дома Кэпвеллов, не решаясь войти в нее.
- Ну как тебе мое платье? - вдруг спросила Джина спутницу.
- Не знаю, как-то не очень подходит... что-то сзади царапает.
- А, это ничего, давай я тебе поправлю, - Джина принялась поправлять застежку на бледно-синем шелковом платье.
Хейли немного поежилась.
- Послушай, - вдруг обратилась к ней Джина, - может, мне переспать?
- Что значит, переспать?
- Переспать с этим прокурором.
- О чем ты, Джина? Я не совсем поняла.
- Господи, какая ты глупая, Хейли. Может мне переспать с Кейтом, а?
- Когда?
- Когда... Переспать можно в любой момент, - Джина неопределенно пожала плечами, - можно это сделать сегодня, можно завтра, а можно в любое время. Не будь такой глупой, Хейли.
- Почему глупой?
- У тебя есть Тэд, а у меня... - Джина развела руками и обреченно кивнула головой.
- Я очень жалею о том, что сюда пришла, - вдруг сказала Хейли и уже собралась было уходить, но в этот момент остановился автомобиль и из него выскочил окружной прокурор - Кейт.
Увидев стоящих у крыльца женщин - Джину и Хейли, он заспешил к ним.
- О, какой ты элегантный, - воскликнула Джина, оглядывая Кейта, - а мы тебя совсем уж заждались.
Хейли с изумлением рассматривала окружного прокурора и он ей явно не понравился. А Кейт и Джина уже кокетливо подмигивали друг другу, лукаво улыбались.
- Кейт, а ты знаком с моей подругой Хейли Бэнсон? Кейт оглядел Хейли и она ему явно показалась приятной девушкой. Они пожали друг другу руки.
- Ну что ж, я думаю, Джина, Хейли Бэнсон тебя и проводит домой.
- Что ты, что ты, Кейт, я надеялась, ты проведешь меня, - с недоумением посмотрела на окружного прокурора Джина Кэпвелл.
- Не надо так на меня смотреть. По-моему, для тебя самым главным было попасть в дом, - сказал Кейт.
- Ну что же, Кейт, все прекрасно. Если так, ты обо мне, пожалуйста, не заботься, я уйду из этого дома, когда захочу и скорее всего, не одна, - попыталась уколоть Джина мужчину.
Но Кейту это было, в общем-то, все равно. Он еще что-то хотел сказать Джине, о чем-то поспорить, но дубовая дверь дома Кэпвеллов распахнулась: гостей встречали сам СиСи и София.
Кейт сразу же шагнул через порог и подал руку мистеру Кэпвеллу. Пока окружной прокурор знакомился с Софией, Джина уже проскользнула в дом, на ходу обронив:
- А это что, линия фронта? По-моему, я удачно проскочила через нее.
СиСи ничего не успел ей ответить. Он даже не успел ее остановить.
Хейли робко переступила порог дома Кэпвеллов, тот порог, через который она ходила много раз в день. Но это было раньше.
СиСи недовольно поморщился, но сдержал свое негодование, он подавил чувство, которое его охватило.
А София радостно раскинула объятья и прижала к груди Хейли.
- Здравствуй, дорогая, - шептала София.
- Здравствуйте, мэм.
- Здравствуй, Хейли, - видя, как любезно обращается София с девушкой, сказал СиСи.
- Здравствуйте, мистер Кэпвелл, - робко кивнула Хейли и тут же убежала в глубину дома, туда, где уже собрались гости, где звенели бокалы, откуда слышался смех и звучала музыка.
- Хейли! - остановил девушку властный окрик СиСи Кэпвелла.
Та замерла на месте, как зверек, застигнутый врасплох охотником.
- Не волнуйся, пожалуйста, и чувствуй себя как дома, - СиСи улыбнулся.
София даже радостно сжала руку СиСи, благодаря за добрые чувства, проявленные в отношении Хейли.
Тэд расхаживал по своему дому с закуской в руках. За ним бегала Джейн Вилсон с раскрытым блокнотом и то и дело задавала ему вопросы.
- Тэд, я никак не могу взять в толк, кто же из них сенатор?
- Да вот тот, - бросил Тэд, - тот, который сидит рядом с дамой.
- Та дама тоже сенатор?
- Да, та дама тоже сенатор.
- Так что, у вас в гостях два сенатора?
- Да бог их знает... Честно говоря, я тебе даже не могу сказать, не знаю, скольких пригласил отец.
- А та женщина, его жена? - не унималась Джейн Вилсон.
- Какая?
- Да вон та, в ярко-голубом платье.
- Та? Да, та и есть сенатор.
- Как, его жена сенатор или он сам сенатор?
- Сенаторы и он, и его жена.
- Но ведь так не бывает.
- Бывает, Джейн. Они раньше были мужем и женой, а потом развелись.
- А-а, - воскликнула Джейн, - теперь я все понимаю. Но почему они сидят рядом?
- А это, дорогая, ты пойди и спроси у них сама.
- Действительно, - сверкнула стеклами очков Джейн и принялась что-то записывать очень мелким и совершенно неразборчивым почерком на странице своего блокнота.
Возможно, Джейн Вилсон задала бы Тэду еще тысячу глупых вопросов, но внезапно женская рука легла на плечо парня. Он вздрогнул и обернулся.
Прямо перед ним, в бледно-голубом платье с плеча Джины стояла Хейли. Она немного робко улыбалась. Тэд, увидев свою возлюбленную, расцвел, а вот лицо Джейн Вилсон исказила гримаса отчаяния и презрения. Но она быстро справилась со своим замешательством и просияла ласковой доброжелательной улыбкой.
- Хейли, так ты пришла! - радостно воскликнул Тэд Кэпвелл.
- Как видишь, - Хейли как бы поклонилась Тэду. Он приблизился и поцеловал Хейли в щеку. Джейн
Вилсон нервно передернула плечами и заспешила в другой конец гостиной.
От двери по ярко-красному ковру медленно и чинно двигались в глубину гостиной Мейсон и Мэри. Мейсон был в белом костюме, при сером шелковом галстуке. Он побрился и приветливо поглядывал по сторонам, обнимая Мэри за плечи.
СиСи Кэпвелл сразу же направился к своему сыну и Мэри. Он даже не поздоровался с ними, а тут же, без всяких предисловий, объявил:
- Мне удалось поговорить с кардиналом и он пообещал, что завтра встретится, Мэри, с тобой и Марком. Я думаю, вы сможете с его помощью решить все свои проблемы.
СиСи не смотрел на своего сына, вся его речь была направлена только к Мэри.
- Спасибо, СиСи, вы очень добры, - через силу улыбнулась Мэри.
- От встречи придется отказаться! - громко сказал Мейсон и посмотрел прямо в глаза отцу.
- Как это? - не понял СиСи.
- Марк передумал, - попыталась объяснить Мэри.
- Но ведь это невозможно! - воскликнул СиСи.
- Спасибо, отец, за заботу, но мне кажется, твое вмешательство в данной ситуации не нужно. Я вполне контролирую ситуацию и думаю, сам буду в состоянии разобраться с Марком Маккормиком.
Джина и окружной прокурор, стоя у столика, заставленного коктейлями, смотрели друг на друга. Кейт то и дело спрашивал у нее:
- А кто этот мужчина? А кто эта женщина? Джина как могла объясняла ему, что за гость вошел в дом СиСи Кэпвелла. Джина и Кейт увидели, как неспеша с галереи спускается к ним Иден. Джина посмотрела на Кейта.
- Не понимаю, как Круз мог променять такую роскошную и умную девушку, как Иден, на вульгарную Сантану?
Кейта от этих слов передернуло. Но Джина только этого и добивалась, она хотела отомстить Кейту за его слова, сказанные у входа в дом Кэпвеллов.
- Иден?
- Джина?
Женщины обменялись именами друг друга.
- Что ты здесь делаешь? - первой спросила Иден.
- Я здесь не одна, я с Кейтом Тиммонсом, - Джина тут же взяла под руку окружного прокурора, как будто бы он мог ее от чего-нибудь защитить.
Иден ехидно улыбнулась, глядя на то, как Джина цепляется к мужчине.
- Я могу вам предложить выпить коктейль на улице, - сказала Иден.
- Я уже выпила, - ответила Джина, - и мне кажется, что все, кто нам нужен, собрались и присутствуют здесь, - Джина оглядела присутствующих.
Иден проследила за ее взглядом и увидела, что прямо у двери стоят Круз и Сантана. Ее взгляд встретился с взглядом Круза и она вздрогнула.
Сантана попыталась улыбнуться Иден, но улыбка получилась неестественной и вымученной. Иден кивнула, развернулась и заспешила к гостям. Сантана и Круз медленно вошли в дом.
Джина подошла к Сантане и, кивнув на стол, уставленный бокалами, предложила выпить, но та отрицательно покачала головой. Она явно не хотела видеть Кейта.
Сантана вытащила из своей сумочки стеклянный флакон с таблетками.
- Что это? - поинтересовалась Джина.
У меня ужасная аллергия, - недовольно завертела головой Сантана и вытряхнула себе на ладонь несколько белых шариков.
- Да, у меня тоже появляется аллергия кое на кого, - довольно ехидно заметила Джина, оглядывая присутствующих в зале.
- Я что-то, Джина, тебя не понимаю, - сказала Сантана.
- А может, твоя мамуля забыла протереть пыль и у меня от нее такая аллергия? - ехидно произнесла Джина, - не люблю грязи.
Сантану всю передернуло от этого замечания.

0

42

Кейт Тиммонс с очень недовольным видом стоял и слушал перепалку двух женщин.
- Я не уверена, - произнесла Сантана, - что тебя пригласил сюда СиСи Кэпвелл, думаю, он бы до этого не опустился.
Знаешь, - Джина горделиво вскинула голову - меня пригласил Кейт.
Она приблизилась к окружному прокурору и положила ему руку на плечо.
- Я думаю, Сантана, ты знаешь, как он бывает настойчив? - глядя прямо в глаза Сантане, - сказала Джина и ядовито улыбнулась.
Круз подошел к разговаривающим. Сантана в это время проглотила таблетку и быстро запила ее водой. Разговаривать с Крузом Джине явно не хотелось и она, покинув Кейта, Круза и Сантану, быстро удалилась от столика.
В проходе она столкнулась с СиСи, буквально зацепив его локтем. СиСи замер на месте.
- СиСи, - воскликнула Джина на всю гостиную, - по-моему, ты меня избегаешь.
- Я думаю, как и все остальные, кстати, как и твой спутник. - СиСи посмотрел на Кейта, который разговаривал с другой женщиной. - Вообще-то я не понимаю, как тебе удалось все это провернуть.
- Я нравлюсь мужчинам, - процедила Джина, - конечно, настоящим.
- Из уважения к окружному прокурору, - сказал СиСи Кэпвелл, - я не стану тебе сейчас сворачивать шею и не вышвырну вон.
- Интересно, а где же твоя спутница и кто она? Наверное, это твоя вечная печаль - София? - Джина игриво закатила глаза к потолку и сделала очень мечтательное выражение лица.
СиСи от этой шутки покоробило.
- Этот праздник мы постоянно отмечаем всей нашей семьей.
- О, да, конечно, - пожала плечами Джина и заулыбалась, - у тебя замечательная семья, в ней есть две миссис Кэпвелл.
- Я бы немедленно отобрал у тебя свою фамилию, но думаю, это еще впереди.
По лицу Джины как бы пробежала тень. Она сделалась мгновенно недовольной, то что сказал СиСи ее явно испугало. Но она быстро справилась с собой и парировала слова СиСи.
- И что, она к тебе возвращается?
- Да, - сказал СиСи совершенно серьезно, - только ее я и считаю единственно настоящей женой, а ты - моя большая ошибка.
- Да неужели? Может, ты забыл, СиСи, как мы были с тобой близки? - пытаясь заглянуть в глаза СиСи процедила Джина.
- Почему же, я помню, как просыпался по ночам, ощущая, что рядом со мной лежит кусок льда, - СиСи кивнул и отошел от Джины.

Безупречно одетая Иден увидела своего возлюбленного и, преодолев первую волну смятения, направилась к нему.
Сверкающий костюм облегал ее статное молодое тело и она сама чувствовала, что сегодня выглядит просто великолепно.
Иден подошла к Крузу, который, сосредоточенно думая, стоял у одной из колонн.
Круз вертел в руках высокий бокал с виски, бросая короткие недоброжелательные взгляды в сторону окружного прокурора Кейта Тиммонса. Он почувствовал, что к нему подошла Иден, вскинул свою темноволосую голову и настороженно глянул на нее.
- Привет, Круз, - спокойно, но в то же время ласково произнесла Иден.
- Привет, - коротко ответил Круз и сделал длинный глоток виски.
- Я очень рада, что ты пришел, - так же ласково сказала Иден.
- В этом нет моей заслуги, - ответил Круз, - это Сантана.
- Сантана? - изумилась Иден.
- Да, это она очень хотела, уговорила меня, чтобы мы пошли сюда.
Иден пожала плечами, поправила свой и без того элегантный костюм, прикоснулась длинными ухоженными пальцами к сверкающему воротнику.
- Сантана, говоришь... а я думала, что тебе самому захотелось прийти сюда...
- Не надо, Иден, я тебя прошу, давай не будем... упрекать...
- Круз, я думала, ты хочешь меня увидеть, - так же ласково как и прежде произнесла Иден.
Круз мгновенно сделался мрачным. Несколько мгновений они оба молчали. Иден пытливо смотрела на Круза, ожидая что он первый начнет разговор.
Круз не выдержал первым.
- Отличный оркестр, - повернув голову в сторону бельведера произнес мужчина.
- Да, оркестр замечательный. Отец всегда приглашает хороших музыкантов.
- Играют они великолепно, - сказал Круз, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
- Но ты знаешь, почему-то никто не хочет танцевать, - сокрушенно пожала плечами Иден и заглянула в глаза Круза, но тот опустил голову. - Очень хорошие музыканты, - произнесла Иден.
- Когда-то они уже играли для нас с тобой, - вдруг сказал Круз.
- Прости меня, пожалуйста, за вчерашний звонок, - произнесла очень тихим голосом Иден.
Круз кивнул и посмотрел в свой пустой бокал.
- Я очень долго тебя ждала, Круз. Уже надо было закрывать ресторан, а я все сидела у телефона, все надеялась, что ты позвонишь. Но ты так и не позвонил и не пришел. Я ушла...
- Я не мог этого сделать, Иден, - Круз вертел в пальцах пустой бокал.
- Ты что, совсем не хочешь со мной разговаривать? - спросила Иден у Круза.
Тот вместо ответа пожал плечами.
Крузу Кастильо хотелось поговорить с Иден, хотелось излить ей свою душу, рассказать обо всем, что творится в его душе, но он этого боялся. Он боялся за себя, боялся, что не сможет совладать с теми чувствами, которые кипят и буквально разрывают душу на части. Поэтому он просто промолчал.
- А знаешь, - вдруг воскликнула Иден, как бы почувствовав напряжение Круза, - Джина пришла на этот праздник с Кейтом Тиммонсом - новым окружным прокурором, - и сразу же посмотрела на Круза, пытаясь увидеть, какое же впечатление произведут ее слова на мужчину. - Она очень хвалилась своей победой над ним, но я думаю, все ее слова нужно воспринимать с долей горечи, - улыбаясь произнесла Иден.
- О какой горечи ты говоришь? - посмотрел на Иден Круз.
- Я имею в виду ту горечь, когда человек принимает горькое и невкусное лекарство, чтобы излечиться от тяжелой болезни.
- Иден, я не сержусь и не обижаюсь. Мне кажется, мы с тобой нашли новые пути в жизни, - Круз посмотрел на Иден, та потупила взор.
- Наверное, Круз, ты прав, как всегда прав, - Иден тряхнула волосами, потом принялась поправлять прическу. - Круз, но ведь мы с тобой друзья? - с мольбой в голосе произнесла Иден.
Круз как-то странно передернул плечами и отошел немного в сторону от Иден. Он вскинул голову, прищурил глаза и посмотрел на женщину.
- Это какое-то магическое заклинание, - вдруг быстро заговорил Круз, - которые мы с тобой не устаем повторять друг другу. Но на самом деле, Иден, мы с тобой никакие не друзья, мы с тобой любовники, которые уже не нужны один другому.
Иден напряглась и буквально отшатнулась от Круза. Ей было очень неприятно слышать подобное, тем более, сейчас и у себя дома.
- Ты можешь отстраняться от меня, можешь уходить и не обращать на меня никакого внимания, ты можешь сделать вид, что я вообще не существую, но запомни: я буду нарушать твой покой, - глядя прямо в глаза Крузу произнесла Иден. - Ведь у нас так много общих воспоминаний и я не позволю тебе, Круз, забыть о чудесном прошлом, я не позволю тебе забыть обо мне, - грустно и в то же время очень строго сказала Иден, как будто перед ней был не взрослый мужчина, а школьник.
Круз пытливо посмотрел на Иден, явно не ожидая услышать подобного именно сейчас.

А в это время Джина Кэпвелл, прижавшись спиной к колонне, пыталась услышать все, о чем говорят Кейт и Сантана у входной двери дома. Она даже опустила бокал с коктейлем, вся подобралась, напряглась и вслушивалась в малейший долетавший до нее звук.
- Я так и знал, Сантана, что ты придешь, - глядя в глаза женщине говорил Кейт.
Сантана чувствовала себя очень неловко. Она как будто прикрывалась руками от навязчивого Кейта.
- Я пришла не одна, а вместе со своим мужем, - сказала Сантана, как будто бы этими словами она могла защититься от Кейта, как будто бы они были надежным щитом, способным прикрыть ее.
Кейт огляделся по сторонам.
- Сантана, но ведь твоего мужа нет рядом. Я как ни пытался, не мог его увидеть вместе с тобой.
- Кейт, если хочешь знать, то я могу доверять Крузу, а он доверяет мне.
Лицо Кейта стало каким-то странным, он даже побледнел, услышав такое от Сантаны.
- И что же он тебе такое пообещал, чего не могу дать я? - Кейт посмотрел в глаза Сантане.
Та стушевалась, нервно начала перебирать сумочку в руках.
- Извини, Кейт, но я должна поздороваться со своими знакомыми, - явно пытаясь отделаться от Кейта заговорила Сантана.
- Кого ты здесь считаешь своими знакомыми?
- Да в принципе, все здесь мои хорошие знакомые. Подожди, я скоро вернусь, - как бы пытаясь отделаться от навязчивого Кейта, бросила Сантана и заспешила от двери в гостиную - туда, где все гости, весело переговариваясь, пили коктейли, слушали музыку, веселились, охваченные праздничным настроением.
Кейт остался один у массивной дубовой двери. Его настроение было немного испорчено, поэтому он взял коктейль и одним махом осушил его до дна. Затем поставил его на поднос, резко рванул на себя дверь и вышел, покинув дом Кэпвеллов.
Джина огляделась по сторонам и двинулась следом. Но у самой двери она остановилась, увидев на столике блестящую сумочку Сантаны. Она тут же схватила ее, быстро ощупала и спрятала в свою. Потом вновь огляделась по сторонам: не заметил ли кто-нибудь ее злодейский поступок. Но все по-прежнему были заняты своим делом, и на Джину никто не обратил внимания.
- Ну что ж, прекрасно, - зло прошептала Джина, - я им сейчас устрою, - на ее лице появилась злорадная улыбка, - они у меня еще попляшут, они запомнят как можно смеяться надо мной и чего это будет им стоить. Они все скоро это поймут!
Джина одернула свое сверкающее платье, блестки сверкнули, и она стала похожа на рождественскую елку. От возбуждения она вся порозовела.

А в лечебнице все шло своим чередом. Адамс и Перл сидели за круглым столиком, держа в руках карты. Келли застыла у двери.
Вдруг она резко подбежала к столику, схватила карты и устроилась напротив Перла.
- Она идет! - прошептала девушка.
И действительно, из коридора послышались торопливые шаги дежурной сестры Кейнор и ее пронзительный неприятный голос.
- Лекарства, лекарства, сейчас все должны будут принять лекарства!
Дверь в общую комнату распахнулась. Все приняли озабоченный вид: Перл посмотрел на Келли, та бросила карты, Перл положил сверху свой козырь, Адамс снял очки и принялся их протирать.
Сестра Кейнор подошла к столику и поставила на него поднос с лекарствами.
- Я вижу вы все себя хорошо ведете, развлекаетесь, да, мистер Капник?
- Конечно, сестра Кейнор, президент со своей свитой развлекается как может, - Перл выпятил нижнюю губу, вскочил со своего стула и принял горделивый вид. - А вы зачем пожаловали?
- А вы как думаете?
- Вы принесли приказы мне на подпись?
- Конечно, господин президент, - сказала сестра, - я принесла вам приказы.
- Дайте их сюда.
- Не сейчас.
- Вы пререкаетесь с президентом!
- Даже президенты должны слушаться врачей.
- Дайте сюда!
- Но для начала вы все, даже президент, должны принять лекарства.
- Ну что ж, я позволяю всем своим людям сейчас принять лекарства, а потом я произнесу длинную речь, посвященную Дню Независимости Соединенных Штатов. Вы хотите услышать мою речь?
- Да, - ответила Келли.
Адамс вскочил со своего стула, даже выронил карты, которые как порванный веер разлетелись по полу.
- Господин президент, я очень хочу выслушать вашу праздничную речь, - он вытянул руки по швам и принял подобострастный вид.
- Хорошо, только для начала вы все должны принять лекарства, а потом будут речи, потом вы можете заниматься тем, чем пожелаете.
Сестра Крейнор пристально посмотрела на компанию, переводя взгляд с одного на другого.
- До сна уже больше ничего не будет. Келли и Перл проглотили таблетки, запили их.
- Так, Элис и все остальные, быстренько принимать лекарства!
Перл, Келли и Адамс переглянулись и тут же выплюнули свои таблетки.
- А теперь, Адамс, возьми скорее кофейник и наполни чашку.
Адамс бросился исполнять приказ Перла и через мгновение он уже стоял у стола с никелированным кофейником, а Перл в это время разламывал в пальцах таблетки и бросал их в чашку. Адамс до половины наполнил чашку дымящимся кофе, Перл быстро размешал в нем таблетки. Послышались шаги сестры Кейнор.
- А вот и я. У вас все нормально? - обратилась сестра к пациентам.
- Да-да, - ответила Келли.
Адамс встал со стула, почтительно склонил свою голову перед сестрой Кейнор и протянул ей большую чашку горячего кофе.
- О, замечательно! - воскликнула сестра Кейнор, - Адамс, вы очень предупредительны, как вы догадались, что я хочу кофе?
Адамс пожал плечами и развел руки в стороны.
- Он просто очень сообразительный, этот мой маленький подчиненный, - сказал Перл
- Ну что ж, очень хорошо, - сестра Кейнор принялась пить кофе.
Перл и Келли переглянулись, подмигнули друг другу. Адамс собрал с пола карты, сложил их, потом несколько раз перетасовал, передернул в руках, явно делая вид сумасшедшего, что ему прекрасно и удалось.
Сестра Кейнор, увидев движения Адамса, криво усмехнулась и едва слышно произнесла:
- Вот уж эти психи, даже цифры прочесть не могут, - и сделала еще один глоток ароматного напитка.

0

43

ГЛАВА 13

- Все, кто собрался внизу, говорят только об одном, - объяснение в любви не всегда приносит облегчение. - Упрямства Софии хватило бы на всю семью Кэпвеллов. - Окружной прокурор не слишком убедителен. - Сумочка Сантаны меняет владелицу. - Даже в сумасшедшем доме случаются праздники.

Наконец, СиСи улучил мгновение, когда София поздоровалась уже со всеми гостями, всем сказала комплименты, всех поблагодарила за то, что они пришли на праздник, он нежно взял ее за руку и тихо прошептал:
- Пойдем, я хочу тебе что-то сказать.
- Куда? Куда ты меня отсюда тащишь? - изумилась София.
- Потом все поймешь.
- Да нет же, это неудобно, здесь гости, здесь все, а ты меня куда-то хочешь увести, тем более, я не знаю даже куда.
- Скоро все поймешь, тем более, что никуда далеко я тебя не поведу. Мне самое главное - побыть с тобой хотя бы несколько минут и поговорить.
Лицо СиСи сияло. София несколько мгновений поколебалась, осмотрелась по сторонам. Но все гости были заняты своими делами, все были при деле. Прислуга вертелась в доме, наполняла быстро пустеющие бокалы, разнося бутылки, бутерброды.
Музыканты играли замечательно и уже несколько пар кружились в танце во дворе дома.
- Вроде бы все нормально, даже прекрасно - обратилась к СиСи София.
- Ну конечно же, конечно все нормально, пойдем отсюда скорее.
- Погоди, СиСи, вечно ты куда-то торопишься, вечно спешишь, как будто происходит неизвестно что. Давай еще немного побудем с гостями. Пусть всем будет хорошо, но вместе с нами.
- София, я хочу, чтобы хорошо было тебе и мне, на остальных плевать.
- СиСи, но мне хорошо, зачем ты меня куда-то еще тащишь?
София, видя как СиСи пытается ее уговорить, решила немного позлить своего бывшего мужа.
- Мне хорошо здесь, среди гостей и не думаю, что мне так же хорошо будет с тобой одним.
- София, если я сейчас не утащу тебя от всей этой компании, если не скажу тебе все что думаю, то дальше я не знаю, что со мной может произойти. Тогда я за себя не ручаюсь.
- СиСи, ты совсем сумасшедший.
- Ну и пусть, пусть я вообще умалишенный, пусть я буйный, но сейчас я хочу побыть хотя бы четверть часа наедине с тобой и все тебе сказать, все, о чем я думаю с давних пор.
- Погоди, я думаю, это мы успеем. К Софии подошла Иден.
- Мама, у тебя все в порядке? Как ты себя чувствуешь? Мне кажется, что ты волнуешься.
- Да, Иден, - твой отец хочет меня куда-то утащить, хочет мне сказать что-то очень важное.
- Иден, - попросил СиСи, - попробуй уговорить маму, чтобы она покинула гостей, покинула всех вас и пошла со мной.
Иден лукаво улыбнулась, посмотрела в глаза отца, тот подмигнул дочери.
- Зачем?
- Иден, я очень прошу, помоги мне, я тебя отблагодарю.
- Да нет, папа, мне не нужна благодарность. Я просто очень рада за тебя и за маму. Но если она не хочет идти, то я здесь бессильна. По-моему, мужчина должен уметь уговорить женщину.
- Иден, и ты меня будешь учить! - воскликнул СиСи, - уж я-то знаю, как нужно обращаться с упрямыми женщинами.
- Да, Иден, у твоего отца огромный опыт в обращении с женщинами.
СиСи прикусил губу.
"Черт, - в сердцах произнес он, - вечно эти женщины меня мучают. Правда, и я их мучаю. Ну да ладно, сейчас мне нужно вытащить Софию".
Он буквально силой взял ее под руку и увлек на второй этаж - туда, где находился его кабинет.
- Куда ты меня тащишь? - восклицала София.
- Сейчас все поймешь.
- Отпусти.
- И не подумаю.
- Я закричу.
- Ты сделаешь глупость.
- Но я не хочу.
- Сейчас все поймешь.
СиСи двигался очень быстро, изредка оглядываясь, не видит ли кто-нибудь, как он похищает Софию, как он похищает свою бывшую жену. Но на них смотрела и ласково улыбалась только Иден, а всем остальным, как показалось СиСи, не было до них никакого дела.
Наконец, София перестала сопротивляться, она сделалась покладистой. СиСи увлек ее на второй этаж, распахнул двери своего кабинета, пропустил вперед.
- Входи, входи.
София пожала плечами, но переступила порог кабинета. СиСи закрыл дверь и привалился к ней спиной.
- А теперь, дорогая, я хочу попросить тебя, чтобы ты уселась вот в это кресло.
- А почему именно в это? - поинтересовалась у него София.
- Почему? - пожал плечами СиСи, - потому что так тебе будет намного приятнее услышать то, что я тебе сейчас скажу.
- Ты боишься, что от твоих слов я могу упасть в обморок? - отшутилась София.
- Да нет, нет, я ничего не боюсь. Но мне будет удобнее говорить, если ты будешь сидеть напротив меня именно в этом кресле.
- Ну что ж, если ты хочешь, тогда пожалуйста, я усядусь.
Но СиСи не удержался на месте. Он подбежал к Софии и галантно помог ей опуститься в кресло. София удобно устроилась и пристально посмотрела на СиСи.
- Так зачем ты меня позвал от гостей?
- Послушай! - сокрушенно воскликнул СиСи, - мне кажется, что в доме полно прислуги, там дети и все прекрасно обойдутся и без нас с тобой.
- Ты думаешь?
- Ну, конечно. Для чего тогда я держу так много прислуги.
София пожала плечами.
- А ты знаешь, о чем все говорят внизу?
- "Все" - это кто? - спросила София.
- Как это кто - гости, наши дети, прислуга...
- Ну и о чем же они говорят?
- Они говорят только о тебе, о том, какая ты красивая, какая ты добрая, какая у тебя замечательная семья, какой замечательный дом.
- СиСи, мне кажется, что это для тебя совершенно не характерно.
- Что для меня не характерно? - воскликнул СиСи Кэпвелл.
- Ну, вот этот напускной тон, - эта бравада, эта ненужная лесть. Если ты хочешь мне что-то сказать серьезное - то пожалуйста, говори, я тебя не удерживаю и не тяну за язык.
СиСи расправил грудь. Он остановился в двух шагах от Софии и задумался. Потом он поднял руку вверх.
- Я хочу...
- Ну ладно, СиСи, говори без предисловия. Не надо слишком долго думать, иначе у меня не выдержит нервная система, - шутливо воскликнула София.
А вот СиСи занервничал. Он обернулся к двери и громко воскликнул:
- Все те, кто собрались внизу, говорят только об одном...
- О чем же?
- Они говорят о твоем возвращении в этот дом, о возвращении в нашу семью.
- Я не совсем понимаю, в качестве кого я должна вернуться в этот дом?
СиСи опустился на колени и взял чуткую руку Софии в свои ладони.
- Ты спрашиваешь, в качестве кого?
- Конечно, в качестве кого я должна вернуться в этот дом?
- София, я хочу, чтобы ты вернулась в этот дом в качестве моей жены.
София вздрогнула. На ее лице было неподдельное изумление. Такого она никак не ожидала услышать от сдержанного СиСи.
Не в силах совладать с чувствами, которые ее охватили, София нервно затрясла головой. СиСи воспринял это движение как отказ.
- Что, ты не согласна?
София зажмурила глаза и вновь затрясла головой, не в силах поверить в то, что говорил СиСи.
- Я делаю тебе предложение, - дрожащим голосом, совершенно непохожим на обычный голос Кэпвелла, произнес СиСи.
Он сейчас напоминал юношу, который впервые признается в любви. Его глаза были влажными, губы подрагивали, а руки не находили себе места.
- В качестве твоей жены? - тоже с дрожью в голосе спросила София.
СиСи вместо ответа кивнул и вновь посмотрел в глаза Софии. Та откинулась на спинку кресла и задумалась.
- Я не понял, так ты выйдешь за меня замуж? - еще более настойчиво повторил СиСи.
- Зачем? - вдруг спросила София.
Лицо СиСи вспыхнуло: он явно не ожидал услышать подобное от Софии, ведь он надеялся, что она тут же бросится ему на шею, расцелует и мгновенно ответит: "да".
- София... - СиСи поднял руку и погрозил ей указательным пальцем, - ты выводишь меня из себя, уже другим голосом, не таким нежным и трогательным сказал он, но тут же опомнился.
- СиСи, не волнуйся...
- София, извини, я не то говорю, - он прикрыл лицо руками, - но ты же понимаешь, я совсем не умею говорить подобные вещи... Я волнуюсь, я безумно волнуюсь. Я сам себе кажусь несовершеннолетним юношей, который впервые влюбился, почувствовал над собой власть женщины, впервые ощутил влечение к ней, с которым он не в силах бороться.
- О чем ты говоришь?
- Я уже сказал.
Я не могу понять твоих слов.
- Ты хочешь сказать, София, ты не ожидала такого услышать?
- Я вновь боюсь тебя.
- Бояться можно обмана.
- А ты серьезен?
- Как никогда.
- Мне трудно поверить.
- Прости меня, София, кажется, я наговорил каких-то глупостей, какой-то ерунды, - явно волнуясь, дрожащим голосом говорил СиСи. - Но ты же прекрасно понимаешь, что я не могу говорить о таких вещах, ты это знаешь, - СиСи вновь прикрыл лицо руками.
София вскочила с кресла, румянец прилил к ее щекам. Она нервно прошлась по комнате. СиСи бросился вслед за ней и, потрясая своими сжатыми кулаками, выкрикнул:
- София, ты должна меня понять. Мне никогда не удавалось угодить тебе, но я клянусь, поверь мне, я сделаю тебя счастливой!
СиСи Кэпвелл подошел и стал за спиной у Софии, боясь обнять свою бывшую жену, боясь прижать ее к себе. Наконец, он не выдержал, положил свои ладони на обнаженные плечи Софии.
- С момента нашего расставания, София, каждый день был для меня страшной пыткой, каждый день я думал только о тебе, каждое утро я просыпался с мыслью о тебе.
- Не верю.
- Я разучился обманывать.
- Ты обманываешь других.
- Но не тебя.
- Ты меня обольщаешь.
- Поверь, поверь, София, мне на этот раз, - просил СиСи. - Может быть, я нетерпелив и глуп, но все равно, София, ты действуешь на меня теперь так, как много лет назад.
Глаза Софии увлажнились, длинные ресницы затрепетали, на губах появилась трогательная улыбка. СиСи сжал виски Софии.
- Последний раз, дорогая, когда мы были с тобой близки...
София резко обернулась к СиСи и, глядя ему прямо в глаза, воскликнула:
- СиСи, последний раз, когда мы с тобой были близки... - ее лицо искажала гримаса боли, - ты прикидывался, что ничего не знаешь о моей болезни, хотя был прекрасно обо всем осведомлен, хотя прекрасно владел ситуацией.
- О, боже мой! - воскликнул СиСи, воздев к потолку руки, - боже мой, София, не надо об этом вспоминать, я тебя прошу. Я же не думал, что все это может обернуться против меня! Поверь, дорогая, мне все важно, что связано с тобой, я дорожу самым маленьким воспоминанием, самым крохотным, каждой песчинкой памяти, которая связана с тобой. Для меня дорого все: и твои глаза, София, и твои губы, и твои волосы, и твое тепло, и твое тело, и твоя боль.
Голос СиСи дрожал, он потянулся к Софии, чтобы ее обнять, но женщина сделала быстрое движение и буквально выскользнула из рук СиСи.
- Дорогая, пойми, это не было жалостью. Произошло... случилось... точнее сказать... несколько моментов, когда меня окатывало, когда мое сердце чуть не остановилось от любви к тебе. Я для тебя, София, готов делать все и мне не нужны ни благодарность... не нужно ничего...
София обернулась к СиСи и посмотрела на него широко открытыми глазами, полными любви.
- Пойми, если бы я сказал тебе, что мне известно о твоей болезни, разве ты, София, позволила бы мне вот так сильно тебя любить? Ведь этого не произошло бы, - СиСи взмахнул руками, - я же знаю тебя, ты никогда не снизошла бы ко мне, никогда не позволила бы любить тебя.
София опустила голову. Этот ее жест СиСи воспринял как ответ.
Несколько мгновений мужчина и женщина молчали. Первой не выдержала София.
- СиСи, любовь приходит тогда, когда люди равны. Ты хоть понимаешь это? А там, где есть жалость, любви быть не может.
- София, не надо говорить, что ты была беспомощной. Ты была просто упряма, - уже зло заговорил СиСи, - твоего упрямства могло бы хватить на всю нашу семью.
- Не говоря о тебе
СиСи повел рукой вокруг себя.
- На всю семью, на весь этот дом.
Снизу доносились веселые звуки музыки, хохот, крики. Гости веселились и явно были довольны праздником.
- СиСи, неужели ты не понимаешь, я могу внезапно умереть и что я никогда не буду такой как прежде. Я должна без твоей помощи справиться со своей бедой. У меня есть свое дело.
СиСи вспылил.
- Ты никогда, София, не принимала извинений от меня. И я не хочу принимать извинений от тебя. Я даже не прошу тебя взять на себя заботу о доме. Я хочу только одного, - СиСи Кэпвелл воздел руки, - я прошу тебя ответить только на один вопрос. Я прошу тебя сказать, всего лишь: любишь ли ты меня?
- Но я не могу ответить тебе сейчас, - воскликнула София со слезами на глазах, - и я не думаю, СиСи, что смогу согласиться возобновить отношения с тобой.
София вновь опустила голову. СиСи задумался. Его лицо сделалось суровым.
Несколько мгновений он помедлил и, глядя в лицо Софии, сказал:
- Тогда, может быть, мы с тобой признаем, что за все годы нашей совместной жизни было немало обмана, но с тобою мы как-то пережили это.
- СиСи, - прошептала София, - я никогда не хотела быть человеком, жизнь которого строится на лжи.
Она произнесла это с такой болью в голосе, что СиСи растерялся.
Снова наступило молчание. София нервно сжимала и разжимала кулаки, наконец, не выдержала и бросилась на шею СиСи. Он горячо обнял ее и прижал к себе. София поцеловала СиСи, он ответил на ее поцелуй.
- Когда ты говоришь, что любишь меня, - быстро проговорила София, - мне кажется, что я верю тебе, верю безоговорочно. И я не хочу ничего, кроме того, чтобы быть с тобой всегда и везде вместе. Я знаю, что я очень упряма, я согласна с твоими упреками, признаю их правдивость. К тому же СиСи, я стала старше и мне очень трудно решиться на такой поступок.
СиСи кивнул головой. Наконец-то, он понял, почувствовал и осознал все те переживания, которые охватили сейчас Софию. Он как можно более ласково улыбнулся своей бывшей жене.
- Поступай, София, как знаешь. Мы отложим решение... - немного виновато заулыбался СиСи.
София вздрогнула, СиСи немного помолчал и негромко добавил:
- Мы отложим решение до того времени, как начнется фейерверк, - он подошел к Софии и поцеловал ее.
София не сопротивлялась, она смотрела на СиСи глазами полными восторга и любви.
Да, СиСи Кэпвелл совсем не изменился, он всегда был таким настойчивым и целеустремленным, он всегда добивался поставленной цели".
И сейчас София это уже понимала - он вновь добился своей цели.
СиСи Кэпвелл круто повернулся, подошел к двери своего кабинета, открыл ее и, остановившись у порога, оглянулся на Софию.
- После того, как пройдет фейерверк, ты скажешь "да", - и не дожидаясь ответа, медленно затворил дверь.
София осталась одна в кабинете, одна со своими мыслями, чувствами и переживаниями. Она уже прекрасно понимала, что не сможет сказать "Нет".

0

44

А на первом этаже в огромной гостиной дома Кэпвеллов Сантана встретилась с Кейтом Тиммонсом. Они стояли под сверкающими гирляндами, под яркими пестрыми флагами Соединенных Штатов. Сантана опустила голову - чувствовала себя очень скованно и напряженно. Кейт стоял, опершись о стену плечом, смотрел на свою возлюбленную и не знал, с чего начать разговор.
Первой не выдержала Сантана: она прошла несколько шагов, решительно обернулась, взглянула на Кейта и раздраженно бросила:
- Неужели ты не понимаешь, что между нами все кончено?
- Почему? - спросил Кейт Тиммонс и грустно опустил голову.
- Если бы у меня и Круза не было ни одного шанса нормализовать наши отношения, устроить личную жизнь, то тогда, возможно, все могло бы сложиться по-другому, но это только в том случае, если бы у нас не было шансов, - Сантана прижала к груди руки.
- Ты что, хочешь еще раз пожертвовать всем? - произнес Кейт и посмотрел на Сантану.
- Да, я из тех людей, которые готовы пожертвовать всем, которые готовы поставить на карту все, что имеют. И я теперь уверена, - резко бросила в лицо Кейту Сантана, - что Круз не был с Иден ни разу с того момента, как мы с ним поженились. Кейт покачал головой.
- Эх, Сантана, ты ничего не понимаешь, - и окружной прокурор указал рукой в глубину гостиной, - а ты это видела?
- Кейт, мне надо это видеть, дело в том, что мне сам Круз обо всем рассказал. А я ему верю, - Сантана говорила очень убежденно.
Ее голос дрожал, глаза сверкали. Ей хотелось как можно скорее закончить этот неприятный и тягостный разговор, ей хотелось порвать с Кейтом раз и навсегда. Но Кейт все еще был уверен, что сможет убедить ее и заставить изменить мнение о Крузе.
- У меня есть муж, у меня есть сын Брэндон, у меня есть семья. Ты это пойми, Кейт. Нет, навряд ли ты это понимаешь, но я хочу, чтобы ты знал, я не намерена терять свою семью и добровольно я их не отдам.
- Что ж, Сантана, тогда ты потеряешь меня, - с горечью сказал Кейт, - а ведь Круз Кастильо тебя не любит, а я люблю.
Кейт вновь посмотрел в глубину гостиной, где стояли Круз и Иден.
- Не надо говорить об этом, - резко оборвала его Сантана.
- Позволь уж мне сказать все до конца. Я люблю тебя вот уже пятнадцать лет. Но все это время ты была так поглощена своим Крузом, что не замечала меня...
- Да, - коротко ответила Сантана.
- А сейчас Круз спохватился и, возможно, даже несколько раз переночует дома. Но он не сможет тебе дать то, что могу дать я. Ведь я понимаю и чувствую, чего ты хочешь и что тебе надо, Сантана.
Кейт говорил очень убедительно, глядя прямо в глаза Сантане. Женщина не выдержала его взгляда и, опустив голову, принялась нервно теребить пояс платья.
- Возможно, Сантана, ты привыкла жить так, но принять такую жизнь ты не сможешь.
Кейт говорил с горечью в голосе, все время нервно переминался с ноги на ногу, как бы что-то очень важное удерживая в своей душе, боясь это высказать, опасаясь, что его слова причинят Сантане невыносимую боль. Она почувствовала это.
- Кейт, перестань, - попросила Сантана, - пожалуйста, перестань. Мне и так очень трудно, я знаю, что поступила очень плохо.
Сантана прикрыла глаза, Кейт придвинулся к ней и попытался поцеловать, она отвернулась.
- Кейт, пожалей меня - умоляющим голосом прошептала Сантана.
- Ладно, ладно, - как бы спокойно и равнодушно бросил Кейт, - все нормально, все хорошо и будет прекрасно в будущем.
Кейт прикоснулся к сверкающей гирлянде и качнул ее, блестки посыпались на пол.
- Черт, как надоела вся эта мишура, вся эта ерунда, которая мешает людям жить в реальном мире. Тебе, Сантана, мешает.
Кейт помолчал, потом заговорил серьезно.
- Сантана, я буду держать дистанцию. Но я скажу тебе еще кое-что, очень важное. Запомни, я буду ждать, я все время буду готов к встрече. Мне хорошо, Сантана, только с тобой и я уверен, я в этом убежден, что ты вернешься ко мне, - крупные капли пота выступили на лбу Кейта.
Сантана заволновалась, ее грудь высоко вздымалась, ей хотелось успокоить Кейта. В душе она понимала, что с Крузом у нее ничего не получится, но она боялась нарушить данное самой себе обещание и от этой двойственности ее сердце разрывалось от боли, а на глаза то и дело наворачивались слезы.
Джина, пока все занимались своими делами, огляделась и как ни в чем не бывало, как будто бы ей надо было отлучиться, поднялась на второй этаж, прошла по длинному коридору дома Кэпвеллов и еще раз нервно оглянулась. В коридоре никого не было, тогда она толкнула дверь спальни СиСи Кэпвелла, вошла и зажгла светильник. Мягкий свет залил комнату.
"Слава богу, никого нет, - подумала Джина, лихорадочно оглядываясь вокруг, - Боже, как хорошо в этом доме! И почему я такая невезучая? Почему я не смогла остаться здесь? Все из-за этого СиСи".
Она успокоилась и, поняв, что рядом никого нет, бросила на широкую кровать свою сумочку, наклонилась над ней, расстегнула и вытряхнула содержимое.
Потом открыла сумочку Сантаны, достала из нее флакон из аптечного стекла, взглянула на этикетку, выбрала точно такой же свой флакон на кровати, поменяла их местами, и сумочку Сантаны спрятала в свою.
Джина огляделась по сторонам, поправила платье и самодовольно усмехнулась. Затем неспешно подошла к светильнику, дернула шнурок - в комнате стало темно.
Джина вышла в коридор. Ее отсутствия никто не заметил. С сияющим лицом она вернулась в гостиную, прошла мимо веселой компании к столу. Взяла высокий бокал с коктейлем, сделала несколько глотков и успокоилась совсем.
"Кажется, пронесло, никто меня не видел".

А в лечебнице события шли своим чередом. Перл поставил на проигрыватель самые популярные мелодии, щелкнул клавишей, потом аккуратно опустил иглу на пластинку и трижды прищелкнул пальцами.
Последний щелчок совпал с первым аккордом. Фрэнк Синатра запел популярную песенку. Перл принялся притопывать и хлопать в ладоши. Он взял со стола высокий цилиндр, тулья которого была украшена флагом Соединенных Штатов Америки, водрузил его себе на голову и несколько раз крутанулся на месте.
- Все прекрасно, прекрасно, прекрасно, господа, - вторя мелодии произнес Перл.
В это время дверь общей комнаты распахнулась и Моррисон с Адамсом быстро вкатили в общую комнату тележку для перевозки тяжело больных. На тележке стояло два больших картонных ящика.
- Ну что, все в порядке? - бросил своим приятелям Перл.
Великан Моррисон кивнул головой и пробасил:
- Конечно, господин президент Соединенных Штатов, все у нас прекрасно.
Адамс торопливо закивал головой, прикрыв за собой дверь.
Моррисон сразу же бросился к столу, за которым, уткнувшись в свои руки, спала сестра Кейнор, на которую уже подействовало снотворное, подсыпанное в кофе Перлом. Моррисон легко, как ребенка, поднял сестру Кейнор на руки, крутанулся с ней в ритм музыки и понес к носилкам больничной каталки.
Моррисон легко опустил сестру Кейнор на носилки и они вместе с Адамсом выкатили их в коридор. А Перл с Элис бросились к картонным ящикам и принялись доставать из них клубничное мороженое, фрукты и большие надувные разноцветные шары. Они все это выкладывали на стол и так были захвачены своими действиями, что не заметили как в палату вбежала Келли.
Девушка подошла к проигрывателю, сняла иглу с пластинки, укоризненно посмотрела на Перла. Тот еще несколько секунд пританцовывал, хотя музыка смолкла. Наконец, он поднял голову и увидел Келли, стоящую у невысокого столика с проигрывателем.
- Что случилось, Келли, - весело воскликнул Перл и снял с носа круглые темные очки.
- Перл, праздника не будет, - грустно сказала Келли, - они не придут.
- Что значит не будет? - воскликнул Перл. - Кто не придет?
- Все не придут.
- Почему? - воскликнул Перл.
- Они говорят, что ты втянул их уже в огромные неприятности и все боятся рисковать дальше, все опасаются, что могут попасть в изолятор.
- Что ж, - сокрушенно произнес Перл.
- Прости меня, - сказала Келли, - я их уговаривала как могла, но они действительно боятся.
Перлу ничего не оставалось как развести руки в стороны. Но тут же он стряхнул с себя грустное настроение.
- Келли, не вешай носа, - он вскинул руки к потолку, - ведь это большой праздник, ведь это День Независимости, - он так весело улыбался, так жестикулировал, что Келли улыбнулась. - Мы все должны сохранить завоеванную нами независимость, а если они в это не верят, то это их дело, Келли.
Келли пристально посмотрела на Перла, пытаясь понять, куда же он клонит. Перл продолжал:
- Пойми, они нам не верят. Но это их дело. А я тебе, Келли, обещаю, что мы отсюда выберемся. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убежать из этой треклятой психиатрической лечебницы.
Келли смотрела на своего друга с явным недоверием, и Перл это почувствовал. Он вдруг снова сделался удивительно веселым, подбежал к проигрывателю, схватил со столика пластинку, быстро прочел название, отбросил в сторону, взял следующую.
- О, вот это именно то, что нужно для данной ситуации, это именно то, что сможет нас спасти.
Перл чмокнул пластинку, поставил ее на проигрыватель, опустил иглу, включил звук. Послышались первые торжественные аккорды вальса. Перл вначале горделиво выгнулся, потом почтительно склонился на одно колено перед Келли, подал ей руку.
- Мадам, может вы позволите пригласить вас на праздничный танец?
Келли робко протянула Перлу руку и едва заметно улыбнулась уголками губ.
- Мадам согласна? Келли кивнула.
- Тогда танцуем.
Перл вскочил с колен, обнял Келли и они закружились по большой комнате. Келли от восторга даже громко задорно засмеялась.
В комнату вошли Моррисон и Адамс. Великан с изумлением посмотрел на танцующих, потом его взгляд упал на праздничный стол, на котором стояли свечи, мороженое и небольшие флажки Соединенных Штатов.
Моррисон, ни у кого не спрашивая разрешения, тут же уселся за стол, схватив клубничное мороженое, он принялся с неописуемым восторгом смотреть на танцующих и одновременно поедать одну за другой порции клубничного мороженого. Адамс, стоя в двери, переминался с ноги на ногу, то и дело сдергивал с носа свои смешные очки, протирал стекла и смотрел на происходящее, как будто бы не верил своим глазам, как будто бы все это происходило во сне. Наконец, Адамс не выдержал.
- Послушай, Моррисон, мне кажется, что ты сейчас съешь все мороженое.
- Конечно съем. Ты знаешь какой у меня замечательный аппетит?
- Нет, не надо есть все мороженое, ведь я тоже его люблю.
- Любишь? - пробасил Моррисон, - тогда прошу присесть рядом со мной.
Адамса не пришлось долго уговаривать. Он быстро уселся за стол, подвинул к себе несколько порций мороженого и суетливо принялся его есть, то и дело оглядываясь по сторонам, не идет ли кто-нибудь, не предвидится ли откуда-либо опасность.
Он давился, стараясь съесть мороженое как можно быстрее, потому что боялся, что сейчас вдруг войдет кто-нибудь из обслуживающего персонала и тогда веселому празднику придет конец.
А Перл и Келли безмятежно танцевали. Келли весело улыбалась, Перл склонил голову набок, высоко поднял руку Келли и они кружили и кружили вокруг стола, за которым мистер Моррисон и мистер Адамс наслаждались мороженым.
Элис немного виновато и растерянно улыбалась, стоя в дверях. Она любовалась как грациозно танцуют Перл и Келли, как развеваются фалды его шутовского мундира, как разлетаются белокурые волосы Келли. Она от восторга даже тихо вскрикивала и ударяла в ладоши. Как красиво они танцуют!
- Да-да, - пробасил Моррисон, - танцуют они просто замечательно! - и продолжал уплетать мороженое.
Адамс уже не старался смотреть по сторонам. В его цель входило съесть как можно быстрее и как можно больше мороженого. Ведь он понимал, что праздник с минуты на минуту может закончиться и всех их накажут. Но верить в это ему не хотелось, улыбка то появлялась, то исчезала на его лице. Близорукие глаза моргали, руки подрагивали и он отправлял, ложечку за ложечкой, в рот ароматное мороженое.
Мистер Моррисон ложечкой не пользовался. Он держал в своей огромной руке мороженое и запихивал его в рот порцию за порцией, не боясь ни ангины ни простуды. Он чувствовал себя на вершине блаженства, он чувствовал, что сейчас настоящий праздник - День Независимости, которому нужно отдаваться до конца.
- Моррисон, а ты не боишься, что сейчас придет доктор Роулингс?
- Что? - мистер Моррисон даже подавился мороженым, - что? Что такое? Как, доктор Роулингс?
- Ну вот сейчас придет страшный доктор Роулингс, тебя свяжут...
- За что? За что меня свяжут?
- Потому что мы все злостно нарушили режим, - затрясся Адамс.
- Мы нарушили режим? - пробасил великан мистер Моррисон.
- Да, мы с тобой нарушили режим.
- А все остальные? - сказал мистер Моррисон.
- И все остальные тоже нарушили, - ответил товарищу Адамс.
- Ну, на всех не хватит карцеров, всех не смогут посадить, - вопросительно глядя в глаза Адамсу проговорил Моррисон и взял очередную порцию мороженого.
- Действительно, на всех в этой лечебнице не хватит карцеров. Тогда нас всех начнут сажать по очереди.
- По очереди? - громко воскликнул Моррисон, - по очереди я согласен, но вначале пусть посадят тебя.
- Нет-нет, меня не надо, я хороший, - быстро заговорил Адамс.
- Хороший? Мы здесь все, я уверен, хорошие люди и все мы очень дружны и помогаем как можем друг другу-
- Конечно, помогаем, - тихо подошла к мужчинам темнокожая Элис.
- Мадам, позвольте вас угостить отменным клубничным мороженым, - воскликнул мистер Моррисон, взял сразу две порции мороженого и подал девушке.
Та изумленно переводила взгляд от одного мороженого к другому, не решалась протянуть руку.
- Не думай, Элис, бери сразу два и ешь.
- Конечно-конечно, - поддержал своего приятеля Адамс, - мороженое исключительно вкусное. Это именно то, о чем я мечтал, это то, без чего не может быть настоящего праздника.
Элис кокетливо поклонилась, взяла сразу две порции мороженого, отошла к стене и застыла. Она долго не могла решиться какую порцию начать есть первой. Но все разрешилось очень просто: мороженое, которое она держала в правой руке начало таять и капля упала на пол. Девушка тут же принялась лизать мороженое в правой руке.
- Они замечательная пара, - сказал мистер Моррисон, - указывая Адамсу на танцующих Перла и Келли.
- Да, исключительно хорошие молодые люди, мне они очень нравятся.
- Келли, тебе хорошо? - спросил Перл, кружа девушку по комнате.
- Да, да, мне так хорошо, как бывало только в раннем детстве.
- Ну что ж, тогда я рад за тебя, Келли. А ты говорила, что не будет праздника. По-моему, наш праздник в полном разгаре.
- Да, только не надо разговаривать, Перл, я боюсь, что все это может исчезнуть. Мне иногда кажется, что все происходящее вокруг - сон, страшный сон.
- Нет, это не сон, Келли, но я надеюсь, ты со временем сможешь забыть эту лечебницу Роулингса и эту сестру Кейнор, сможешь забыть всех.
- Нет, нет, Перл, - приостановилась Келли, - я никогда не забуду лечебницу, я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. Я всегда буду помнить.
- Ладно, Келли, давай танцевать и веселиться, ведь сегодня большой праздник и не будем терять времени на бесплодные разговоры. А может, хочешь мороженого? - лукаво улыбнулся Перл.
- Да, я хочу мороженого, ведь у нас на праздник всегда было мороженое и я в детстве очень любила его.
- Тогда, - Перл подбежал к столу, - господа, у вас есть еще порция мороженого?
- Конечно, конечно, - одновременно воскликнули Адамс и Моррисон, - у нас еще полно мороженого. Позвольте я угощу даму?
- Конечно, выбирайте любое, господин президент. Перл учтиво поклонился, взял мороженое и протянул его Келли.
- Мадам, позвольте вас угостить порцией клубничного мороженого и еще я приношу вам свои извинения за то, что не могу вас угостить бокалом шампанского. Но я думаю, времена изменятся и я смогу исправить оплошность.
- Спасибо, - кротко произнесла Келли, взяла мороженое и искренне улыбнулась Перлу.
А он вновь подбежал к проигрывателю, остановил музыку, быстро перебрал пластинки, нашел нужную, поставил на диск и опустил иглу.
Пластинка медленно начала вращаться и из динамиков грянул торжественный марш.
- Господа! - Перл встал на стул, - я хочу поздравить вас с большим праздником - с Днем Независимости Соединенных Штатов. Я уверен в том, что вы все здесь присутствующие - свободные люди и я верю, что мы с вами будем независимыми и свободными до конца наших дней.
Моррисон, Адамс, Келли, Элис принялись хлопать в ладоши и восклицать:
- Мы с вами!
- Наш президент!
- Мы с вами!
- Спасибо, - сдержанно кивнул Перл, горделиво выпятил грудь. - Когда мой народ мне верит, тогда я знаю - мы победим! Наш праздник еще не окончен, - сказал Перл и соскочил со стула.
- А что будет дальше? - поинтересовалась у президента-самозванца Элис.
- Дальше? Праздник пойдет своим чередом. Я думаю, все останутся им очень довольны. Элис, может вы желаете потанцевать с президентом Соединенных Штатов?
Элис смущенно опустила голову. Келли подошла к девушке и тихо прошептала:
- Элис, потанцуй, тебе станет легче. Та отрицательно покрутила головой.
- Нет-нет, Келли, я боюсь танцевать, я не хочу попасть в карцер.
- Да перестань, Элис, какой карцер, ведь сегодня такой замечательный праздник. У нас в доме на этот праздник всегда бывал фейерверк.
- А у нас... - Элис не нашлась что сказать, - а у нас мой отец всегда покупал мне сладости в День Независимости.
- Ну вот, видишь, у нас много общего. Мне родители, когда я была маленькой, тоже покупали сладости, - соврала Келли и улыбнулась.

0

45

ГЛАВА 14

- Окружной прокурор прав. - Если даже София возродилась из пепла, то Джина и подавно найдет себе пару. - Фейерверк - зрелище для всех - и для влюбленных и для покинутых. - Цветные пятна на светло-серой стене. - Грустная мелодия любви. - Вспышки фейерверка напоминают хризантемы.

Джина, уже изрядно пьяная, расхаживала по дому, приставая то к одному, то к другому гостю, но все от нее отмахивались. Никто не хотел с ней разговаривать, опасаясь недовольства бывшей жены СиСи Кэпвелла. Огорченная Джина перешла в другую гостиную, здесь она увидела одиноко стоящего Мейсона. На лице женщины появилась улыбка, она, покачиваясь, двинулась к Мейсону. Тот, изумленно вскинув голову, оглядел ее:
- Джина, ты похожа на рождественскую елку, - сказал он, ехидно улыбаясь.
- Ты все шутишь, - ответила Джина.
- А почему бы мне и не шутить? - отрезал Мейсон, явно не собираясь продолжать разговор с ней.
Но она никак на это не отреагировала. Джина вскинула руки и попыталась обнять Мейсона. Он едва смог уклониться от ее объятий.
- Мейсон, скажи мне честно, как идут твои дела?
- Насколько я тебя понимаю, они могли бы быть намного хуже.
Джина сразу же посерьезнела.
- Неужели, Мейсон, твои дела идут так плохо?
Она зачем-то схватила Мейсона за галстук и, не переставая улыбаться, сказала:
- Продолжай, продолжай оскорблять меня. Но его уже начал злить этот развязный тон.
- Продолжай, Мейсон, мне это даже нравится, - Джина поправила узел галстука на шее мужчины и отошла на шаг в сторону от Мейсона. Скажи, Мейсон, твоя Мэри о тебе хорошо заботится?
От этого наглого вопроса Мейсону стало совсем не по себе.
- Послушай, Джина, ты уже достаточно выпила? - едко спросил он.
Джина игриво заулыбалась.
- Мейсон, у меня очень приятные воспоминания о наших с тобой отношениях. Ты помнишь, как ты приходил ко мне в больницу?
Мейсон Кэпвелл сжал зубы. Его уже окончательно разозлили нахальные вопросики Джины, ее приставания, наглость, хитрость.
- Помнишь, Мейсон, ты предлагал поехать в Париж? А разве можно забыть ту милую сценку в ванной комнате? А, Мейсон? Почему ты побледнел, почему ты так взволнован? Ведь приятно вспомнить, не так ли?
- Джина, возможно, ты огорчишься, но я, признаюсь тебе честно, никогда не вспоминал о тех днях, - глядя прямо в глаза Джине, твердым и спокойным голосом сказал Мейсон, - Единственное, о чем я иногда думаю - это то, что если бы не ты, Джина, то Мэри, возможно, никогда не вышла бы замуж за другого, - ледяным голосом сказал Мейсон. - И поэтому, Джина, у меня иногда возникает страстное желание - взять вот этими руками и задушить тебя, - совершенно спокойно и равнодушно сказал Мейсон, отвернулся и вышел из маленькой гостиной.
Джина стояла, как будто бы на нее вылили ушат холодной воды. Ее губы дергались, с них готовы были сорваться оскорбительные слова, но высказать их было некому, поэтому Джина нервно передергивала плечами и ругалась:
- Ну погоди же, Мейсон! Эти шуточки тебе не пройдут даром, будет праздник и у меня! Ты еще попомнишь, я тебе смогу отплатить за эти жестокие слова! Все Кэпвеллы ужасно наглые и самоуверенные типы и поэтому их мне не жаль нисколько. Какие они все мерзавцы! Как обошлись со мной! Я этого им никогда не прощу, - шептала Джина, стоя одна в малой гостиной.
А сквозь открытую дверь в комнату долетали звуки бравурных маршей, веселых вальсов, хохот гостей, радостные восклицания и звон бокалов.
- Веселятся! Ну ничего, я им еще испорчу праздник, они меня запомнят! - губы Джины дергались, лицо искажала ненависть. - Они меня еще попомнят!
Джина стряхнула с себя злое настроение, на лице вновь появилась улыбка, но глаза одинокой женщины смотрели холодно и жестко.
- Ну что ж, еще один прокол, - с горечью в голосе произнесла Джина и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и неестественной.
Она как всякая женщина инстинктивно почувствовала, что на нее кто-то смотрит и обернулась. В малую гостиную входил Круз.
- А где же мой спутник? - сама себе сказала Джина, но сказала так, чтобы Круз услышал.
Но Круз не остановился рядом с Джиной. Он прошел мимо нее и направился в гостиную, туда, где у колонны стоял Кейт Тиммонс.
Иден сразу же оставила гостей, подойдя поближе к Крузу и Кейту, она с интересом наблюдала за разговором двух спорящих мужчин.
Кейт не выдержал и бросил в лицо Крузу:
- Ты бы пошел и развлекал свою жену.
- А вот это, приятель, не твое дело, - резко оборвал его Круз, - я сам знаю, что мне делать и не надо меня учить.
Кейт пожал плечами.
- Круз, я хочу дать тебе один невинный совет: будь немного более обходительным.
- Послушай, Кейт, - оборвал его Круз, - а вот ты совсем не такой невинный, каким хочешь казаться.
- Круз, я не виноват, если твоя жена посматривает в чужую сторону.
- Оставь свои домыслы! - крикнул Круз Кастильо и его кулаки сжались, он был готов броситься на Кейта, - и не лезь к ней!
- Я ничего не хочу, - уже спокойнее сказал Кейт и сделал ладонью такое движение, как будто отстранялся от Круза. - За последние пятнадцать лет ничего не изменилось. Я отдаю приказы, но в то же время остаюсь мишенью, - говорил Кейт. - Я знаю, Круз, что ты страстно хочешь подкопаться под меня, знаю, что ты просматриваешь мои дела, ища за что зацепиться.
- Кейт, ты сбиваешь с толку Сантану. Ты делаешь ей больно, - перевел разговор на другое Круз.
- Еще неизвестно, Круз, кто причиняет ей больше боли: ты, - Кейт ткнул пальцем в Круза, - или я.
Эти слова Кейта мгновенно охладили Круза. Желваки нервно заходили у него на скулах. Но Кейт был прав: на сей раз правда была на стороне окружного прокурора и Круз не знал, чем ответить своему сопернику. Поэтому он до боли сжал кулаки, быстро отвернулся от Кейта и удалился.
Иден провожала Круза взглядом, в котором было сострадание. Она слышала весь разговор мужчин и понимала, что Кейт сказал правду, но ей в то же время, было очень жаль Круза.

Джина уже сама не помнила, сколько коктейлей она выпила за этот вечер.
Еще издали Хейли увидела грустно стоящую с бокалом в руке Джину и решила хоть как-то развлечь свою тетушку, приподнять ее настроение. Она решила отблагодарить ее за то, что та вытащила ее на этот веселый праздник.
- А мы с Джейн решили жить вместе.
- Да? - воскликнула Джина, услышав слова Хейли, но она явно не понимала, о чем говорит племянница.
- Джина, мы с Джейн будем жить вместе.
- Прекрасно! - отставив в сторону руку с недопитым бокалом воскликнула Джина, - это просто замечательная мысль, хотя я ее совершенно не понимаю, - развязно хохоча произнесла Джина.
Джина подняла бокал и сделала глоток.
- Интересно, а что такого замечательного есть в Сантане, чего нет во мне? - сказала Джина и вопросительно посмотрела на Хейли.
Та пожала плечами.
- Ты имеешь в виду Брэндона?
- Конечно, давай-давай, веселись моя деточка, - замахала руками Джина.
- Ты пьяна, - сказала Хейли и посмотрела на Джину строгим взглядом, - когда только успела?
- Хейли, знаешь ли, я трижды была в Париже, но единственное, что могу сказать - это "soupe de jour", представляешь? И сколько меня не учили, я так ничего и не запомнила. И в этом, моя дорогая, вся я. И жаль, что ты не видела, как на меня глазели французы, как на меня пялились... Они буквально пожирали меня глазами, они своими взглядами срывали с меня одежду. Все эти американцы, - Джина огляделась по сторонам, - просто сосунки по сравнению с ними.
- Послушай, - попыталась успокоить явно расходившуюся Джину Хейли, - я отвезу тебя домой.
Она уверенно взяла Джину за руку, но та резко встрепенулась:
- Что? - вскрикнула она и вырвала руку, - куда ты меня отвезешь? К моим печеньям? - зло бросила Джина, - я не хочу туда, не хочу! Все находят себе пару, все, даже эта София смогла возродиться из пепла, - заметив яркое платье Софии, прошипела Джина.
Хейли стало не по себе. Ей было очень стыдно за свою тетушку, стыдно за ее слова. Ей даже было стыдно за то, что сейчас она стоит рядом с Джиной и не дай бог кто-нибудь услышал бы как она выражается. Хейли от ужаса зажмурила глаза.
Но Джина не унималась.
- Если уж София возродилась из пепла, то и я найду себе! - и принялась оглядываться по сторонам, выискивая, к кому ей пристать.
Миновав Хейли и Джину быстро прошел на середину гостиной СиСи. Он остановился рядом с Софией, взял ее за плечо, повернул лицом к гостям и громко сказал. Он сказал настолько громко, что все присутствующие в гостиной повернули к нему головы.
- Я хочу сделать объявление, - строго, как-то даже официально, произнес СиСи.
София вся напряглась. Но СиСи сказал совершенно не то, что она ожидала.
- Сейчас начнется фейерверк! - уголки губ СиСи дрогнули в едва заметной улыбке. - А у тебя, София, есть еще сорок пять минут, - уже шепотом прошептал ей СиСи и ушел к гостям, оставив ее одну посреди гостиной.
Иден все это видела, понимая подоплеку. Она стояла у стены, скрестив на груди руки. Она выглядела так, как будто бы ей было холодно в теплой гостиной этим теплым летним вечером.
Иден медленным взглядом обвела всех собравшихся. Наконец, она увидела Круза, их взгляды встретились. Круз не выдержал, повернулся и заспешил к выходу. Иден рванулась за ним.
- Ты куда? - бросила она на ходу Крузу.
Круз остановился, сжал зубы, но потом, стараясь совладать собой, повернулся к Иден.
- Я собираюсь посмотреть на фейерверк. Разве ты не пойдешь? - пристально глянул прямо в глаза Иден Круз Кастильо.
- Не знаю, я его и раньше видела много раз, подходя вплотную к Крузу сказала Иден.
Круз ослабил узел галстука.
- Я не слишком проницательна, - сказала Иден, - но все же хочу знать, что происходит между тобой и Кейтом Тиммонсом?
- Ты слишком любопытна, это плохо, - коротко бросил Круз.
- Как ты со мной разговариваешь? - возмутилась Иден и зло глянула на Круза. - Я знаю, что есть вещи, которые ты не сможешь рассказать Сантане, но мне не нравится то, что с тобой происходит. Чем больше ты живешь с Сантаной, тем более одиноким становишься.
Круз дернул головой, как бы сбрасывая охватившее его оцепенение.
- Я ожидал слишком многого, - признался Круз.
- От кого? - поинтересовалась Иден.
- От всех. В конце концов, может ты оставишь меня в покое? - зло заговорил Круз, - где бы я ни был - ты уже там. От тебя и твоего внимания нигде нельзя скрыться.
- Круз! - воскликнула Иден, но сообразила, что лучше говорить спокойно, - ведь ты пришел в мой дом... Пришел вместе со своей женой. Ты хоть раз, Круз, видел за этот вечер Сантану?
Вместо ответа Круз сделал шаг к Иден и остановился буквально рядом с ней.
- Я хочу пойти с тобой в спальню и лечь в постель, - глядя прямо в глаза женщине сказал мужчина.
Иден буквально оторопела: она никак не ожидала услышать подобное от Круза, она почувствовала, что ее час пришел и она добилась своего - Круз поступился принципами, нарушил свои клятвы. Но она не знала, что сейчас сказать и поэтому довольно долго они стояли друг напротив друга молча.
Первым заговорил Круз. Его голос был тих.
- Вот видишь, Иден, ты этого не хочешь. А многие женщины без этого не могут.
- Круз, что плохого тебе сделала Сантана? - явно догадавшись, что имел в виду Круз, произнеся такие грустные слова.
Но Круз не захотел отвечать на этот очень прямо поставленный вопрос. Он резко развернулся и буквально выскочил за дверь дома Кэпвеллов.
Иден вначале рванулась за ним следом, но потом приостановилась, медленно подошла к двери, открыла ее, несколько секунд стояла на пороге, глядя на гостей. Но никто не заметил ни исчезновения Круза, ни ее ухода. Тогда она спокойно закрыла за собой дверь и вышла в темную летнюю ночь, туда, где ждал ее Круз.

Праздник, обещанный Перлом пациентам лечебницы, был в полном разгаре. Открыли еще одну вместительную картонную коробку, из нее вытащили бумажные флажки, надувные шары, банки с соками, конфеты, пирожные, а самое главное - из картонного ящика достали целую дюжину порций клубничного мороженого.
Мистер Моррисон и Адамс сразу же набросились на мороженое.
- Господа, а вы не боитесь, что у вас может начаться ангина, затем воспаление легких, а затем вы умрете и на этом все.
- Слишком грустно.
- Слишком быстро.
- Только лишь из-за того, что вы съели слишком много мороженого, - резонно заметил Перл.
Моррисон посмотрел на своего якобы президента и презрительно кивнул.
- Возможно, я и умру, но это будет не так быстро. Ведь я очень крепкий мужчина и простуды не боюсь, разве что мистер Адамс?
- Нет-нет, господа, я тоже люблю мороженое и я к нему привык с детства. Могу съесть хоть сто порций.
- Ну так уж и сто, - сказал Моррисон, - сто даже я не съем.
- Ну, конечно, не сто, но штук двадцать осилю запросто.
- Вот в это еще можно поверить, - сказал Моррисон и захохотал густым басом.
А Келли продолжала кружиться под музыку вальса.
Перл, отложив дебаты с Адамсом о вреде и пользе мороженого, подошел к Келли, взял ее руку и они вдвоем весело закружились вокруг стола.
- Вот видишь, Келли, как все прекрасно, какое у всех хорошее настроение.
- Да, - вздохнула Келли, - но все равно у меня какие-то недобрые предчувствия.
- Да забудь ты о них, Келли, забудь и не вспоминай. Радуйся тому, что сейчас есть, тому, что сейчас нам с тобой хорошо.
- Я не могу, мне как-то не по себе.
- А ты, Келли, улыбнись, захлопай в ладоши и танцуй дальше.
Келли склонила голову чуть набок и по совету Перла улыбнулась.
- Вот видишь, как хорошо. Когда ты искренне улыбаешься, то у меня сразу же улучшается настроение, хоть пой, - шутливым тоном заметил Перл, неистово раскручивая Келли в танце.
- У меня такое впечатление, - громко сказал мистер Моррисон, - что эта пара - наш президент и Келли - будут танцевать до утра.
- Не будут они танцевать до утра, сейчас кончится пластинка, - заметил мистер Адамс.
- Ну и что, пластинку можно заменить.
Мистер Адамс за что-то обиделся на Моррисона, скорее всего за то, что тот съел намного больше чем он клубничного мороженого.
Адамс подошел к проигрывателю и опустился на стул. Он поставил локти на подлокотники и опустил свою лысую голову на руки. Со стороны могло показаться, что мистер Адамс сокрушенно плачет, но он улыбался. Ему было хорошо.
Перл, заметив, что Адамс закрыл лицо руками, слегка сжал плечо Келли.
- Келли, - зашептал он, - пригласи Адамса на следующий танец.
Келли недоуменно взглянула на него.
- Пригласи, пригласи, он очень обрадуется.
- Что ж, пожалуйста, - сказала Келли и повернулась к Адамсу.
Она опустилась рядом с ним на колени, легонько прикоснулась к его плечу.
- Мистер Адамс.
Адамс вздрогнул и посмотрел на девушку непонимающим взглядом.
- Давайте потанцуем, - предложила Келли.
- Нет-нет, что вы.
На помощь Келли пришел Перл. Он опустил свою ладонь на плечо Адамса.
- С вашей стороны, мистер, это очень неучтиво. Ведь вас приглашает дама.
- А что я могу с собой поделать? - затараторил
Адамс, - ведь я не испытываю к ней никаких сексуальных влечений.
- Это ничего, мистер Адамс, это совсем не обязательно, - сказала Келли и подала свою руку Адамсу.
Тот неуклюже поднялся со стула, оглянулся по сторонам как бы ища помощи, но потом обнял Келли и они пустились в пляс.
Перл, увидев, что все устроилось нормально и что все вроде бы счастливы, огляделся. Он увидел в углу скучающую Элис.
Девушка стояла, опустив голову и нервно теребила руками пояс своего синего платья.
- О, вот кого еще нужно развлечь и этим займусь я, - Перл подбежал к девушке.
Элис смутилась и опустила голову еще ниже.
- Элис, не хочешь ли ты потанцевать?
- Нет-нет, - испуганно отказалась девушка и отодвинулась от Перла.
- Что случилось? Чем ты так расстроена? Или ты боишься? - настойчиво придвинулся к Элис Перл, - может быть ты чего-нибудь хочешь, например, шоколада, мороженого или вот это?
Перл подхватил цилиндр, тулья которого была обтянута тканью с рисунком американского флага, и водрузил его на голову Элис.
Та виновато улыбнулась.
- Не знаю...
- Вот видишь, и ты улыбнулась. Кажется, твое настроение начинает улучшаться.
Элис закивала головой.
- Не знаю...
- Что, ты хочешь сказать, твое настроение как было плохим, таким плохим и осталось?
- Не знаю...
- А надо бы знать.
- Не знаю...
- Так тебе хуже?
- Нет-нет, - прошептала девушка.
- Тогда замечательно, - сказал Перл.
Мистер Моррисон, разделавшись со всем клубничным мороженым, которое было на столе, тяжело поднялся и, почти касаясь своей смешной шляпой высокого потолка, осмотрел собравшихся.
- Мистер президент, - зычным голосом проговорил великан.
- Что случилось, мой генерал? - Перл принял горделивую позу, выпятил нижнюю губу и подошел к мистеру Моррисону.
- Мистер президент, вы обещали нам фейерверк, - густым басом прогремел на всю комнату мистер Моррисон.
Все опустили головы, понимая, что это уж никак невозможно.
- Моррисон, да вы полный идиот! - воскликнул Адамс, - здесь не может быть фейерверка.
- Как это не может, ведь мистер президент обещал. И я хочу, чтобы все обещания были реализованы.
- Джентльмены! - воскликнул Перл, - жизнь сложна и для президента становится невыносимой, особенно за те обещания, которые он не смог выполнить.
Все пациенты с изумлением уставились на Перла, который подбежал к стене и принялся срывать с нее флаги и разноцветные гирлянды.
- Не отчаивайтесь, мои дорогие друзья, - продолжал Перл.
Он подошел к проигрывателю, опустил на него новую пластинку и патетично произнес короткую речь, обращаясь к пациентам лечебницы.
- Свобода понапрасну растрачивается теми, у кого еще никогда не было мужества бороться за то, чего еще никогда не было, - сказал Перл и опустил иглу на пластинку, - стиснем зубы, поднимем свой упавший дух.
Из динамиков полился гимн Соединенных Штатов.
Перл подскочил к тумбочке, схватил настольную лампу и направил ее свет на стену. Все больные с изумлением следили за действиями Перла, они явно не могли понять, что он замышляет.
- К борьбе, джентльмены! За нашу новую американскую свободу, за наше счастье! - Перл подскочил к тележке, на которой обычно развозили лекарства и пищу.
Но сейчас на ней лежали разноцветные надувные шары, внутри которых плескалась разведенная краска. Он схватил оранжевый шар, размахнулся и бросил его в стену.
- Свобода! Свобода, мои граждане!
Шар взорвался и ярко-оранжевое пятно краски осталось на стене. Пациенты радостно захлопали в ладоши и громко закричали:
- Ура!
- Ну кто сделает следующий бросок, пока звучит наш великий гимн?
Перл скрестил на груди руки и осмотрел всех стоящих перед ним. Келли, опустив голову, подошла к тележке, взяла ярко-желтый шар, подняла над головой и со всего размаху швырнула в стену.
Рядом с оранжевой кляксой появилась желтая. Келли от восторга захохотала и захлопала в ладоши: настолько яркими и праздничными были эти сверкающие пятна на светло-серой больничной стене.
Следующий шар под грохот военного оркестра швырнула в стену тихоня Элис. Ее шар оставил после себя ярко-зеленое пятно.
Все пациенты наперебой принялись хватать с тележки шары и бросать в стену. Из динамика неслись оглушительные аккорды марша. Пациенты лечебницы хохотали, восторженно кричали и аплодировали каждому удачному броску.
Адамс тоже бросил несколько шаров в стену, но потом, схватив бледно-розовый шар, он швырнул его не в стену, а в дверь, которая внезапно, как назло в этот момент открылась и шар разорвался на голове сестры Кейнор.
Та испуганно вскрикнула, по ее лицу поплыла бледно-розовая краска. Казалось, что дежурная сестра Кейнор вымазалась кремом из торта, настолько смешным и нелепым был ее внешний вид.
- Ну я вам покажу, - единственное, что смогла, выкрикнула сестра, закрыла лицо руками и бросилась убегать из общей комнаты.
Все присутствующие дружно захохотали. Сейчас, наконец, они почувствовали себя настоящими людьми, полноправными членами общества. Они ощутили свою силу и уже не боялись ни сестры Кейнор, ни доктора Роулингса. И как подтверждение их силы ярко сверкали на стене больничной палаты разноцветные пятна. Даже Адамс довольно потирал руки, поглядывая на стену.
- Что теперь будет? Нас накажут, - очень тихо спросила Келли у Перла.
Не бойся. За все буду отвечать я и только я. Вы здесь не при чем. Ну еще, я надеюсь, что мне удастся выбраться отсюда и помочь тебе, Келли. Так что не очень-то волнуйся.
- Мистер президент, нас что, всех посадят в изолятор, в карцер?
- Да нет, мой генерал, вас никуда посадить не смогут. За вас будет отвечать ваш президент. Можете быть спокойны. Чувствуйте себя уверенно, продолжайте веселиться. Ведь у нас еще много конфет и сока. Я приглашаю вас, господа, к праздничному столу. Вперед!
- Вперед!
- Вперед! - воскликнули пациенты, тесно усаживаясь за круглый стол.
Круз Кастильо, выбежав из дома Кэпвеллов, долго прохаживался по саду, пытаясь успокоиться и сосредоточиться, пытаясь привести свои мысли в порядок. Но они разбегались в разные стороны, разлетались как вспугнутые птицы.
"Надо успокоиться, надо остановиться, подумать обо всем, что со мной происходит. Надо вновь набраться терпения и выдержки. Нельзя поддаваться нахлынувшим чувствам, нельзя, - убеждал сам себя Круз, - ведь я сильный человек. Ведь я могу победить свои желания, влечения. Могу, я же обещал Сантане".
Но желание, которое охватило душу Круза, было сильнее. Оно буквально раздирало его. Лицо Круза было искажено гримасой боли.
"Боже, неужели, неужели я так слаб? Неужели это настолько сильнее меня? - сам себе говорил Круз, - я должен стать спокойным и уверенным. Я должен собраться до такой степени, чтобы ничто уже не могло меня поколебать. Мои мысли должны стать последовательными, иначе вся жизнь может измениться. Иначе я нарушу обещание, данное Сантане, я нарушу клятву, данную самому себе. А после этого я уже никогда не смогу относиться к себе с уважением. Нет, так нельзя...".
Круз нервно ходил, не в силах остановиться, не в силах унять дрожь.
"Но почему? Ведь я не люблю Сантану, я люблю Иден и только она меня влечет к себе и волнует. Только она, из всех, которых я знал... меня волнует только Иден. Только ее я люблю...".
Круз задумался.
"Нет, о ней надо забыть. Лучше с ней не встречаться, а еще лучше сесть сейчас в машину и уехать как можно дальше от дома Кэпвеллов. Да, надо подойти к машине, открыть дверь, завести двигатель и уехать отсюда, уехать, иначе я не смогу совладать с собой. Иначе все рухнет".
Сколько ни убеждал себя Круз, сколько ни уговаривал, но уйти от дома Кэпвеллов он не мог, ведь в доме была Иден, в доме была та, единственная женщина, к которой его неудержимо влекло.
"Надо сосредоточиться".
Круз остановился на террасе дома, оперся на музыкальный аппарат и принялся смотреть в густое черно-синее южное небо, на котором кое-где мерцали крупные звезды.
"Господи, помоги мне! Помоги совладать со своими чувствами!"
Вдруг раздался один выстрел, потом второй, потом залп. В черно-синем небе вспыхнули огни фейерверков. Они напоминали гигантские хризантемы, бледно-розовые, фиолетовые, желтые хризантемы расцветали, на бархатном небе. Они вспыхивали и разлетались в разные стороны. Казалось, что это тонкие чуткие лепестки цветов разлетаются в небе.
Вспышки следовали одна за другой, яркий фосфорический свет заливал окрестности.
Слышались смех и радостные восклицания. Все собравшиеся радовались фейерверку, у всех было праздничное настроение. А вот Крузу эта радость казалась ненастоящей, казалась обманчивой, как этот фосфорический свет, пробегавший по его лицу, заливавший на несколько мгновений окрестности. Вспышки выхватывали фигуры, стоявшие на лужайке с воздетыми к небу руками и поднятыми в ночь лицами.
"Они радуются, они счастливы, - думал Круз о гостях, собравшихся на праздник Независимости. - Им хорошо, плохо только мне. Плохо потому, что я не могу быть счастливым, потому что я совершил ошибку, когда женился на Сантане, а может быть, это была не ошибка, может быть, это испытание, посланное мне небом".
А фейерверк продолжался. Слышались бравурные звуки оркестра, начались танцы. Все гости, собравшиеся в доме Кэпвеллов ликовали, всем фейерверк приносил радость.
Иден, выйдя буквально вслед за Крузом из дома, Уже не увидела его, она безуспешно пыталась его разыскать, заглядывала в сад, обошла лужайку у дома, сам дом. И наконец, она увидела Круза.
Он стоял у стены дома возле музыкального аппарата на террасе.
Вспыхнул фейерверк и Иден увидела грустное лицо Круза. Она неспеша пошла к своему возлюбленному, к человеку, который был для нее так дорог.
Иден подошла к нему вплотную и заглянула в глаза, Круз не отвел свой взгляд, он попытался улыбнуться, но улыбка получилась жалкой.
"Боже, как он страдает, - подумала она, - но ведь страдаю и я. И, ЕОЗМОЖНО, даже больше, чем он".
"До чего же Иден красива! Как я люблю ее", - подумал Круз, но ничего не сказал.
Иден, не отрывая свой взгляд от лица Круза, медленно сунула руку в карман его брюк. Взгляд Круза стал удивленным и он вопросительно смотрел на нее.
Та извлекла из кармана монетку, повертела ее в пальцах, показала Крузу. Вспыхнул фейерверк, монетка сверкнула, сверкнули глаза Иден и вспыхнули разноцветные звездочки в глазах Круза.
Он медленно, как в сомнамбулическом сне взял монетку из пальцев Иден, посмотрел на нее и опустил в монетоприемник музыкального аппарата.
Потом несколько мгновений помедлил, читая надписи пластинок, и протянул руку к кнопке. Иден задержала руку Круза и сама нажала на кнопку, в машине что-то негромко щелкнуло, послышался легкий скрежет и из динамиков полился низкий женский голос.
Певица запела о любви. Руки Круза потянулись к Иден. Он обнял ее за талию, положил свою голову ей на плечо. Иден теснее прижалась спиной к Крузу. От счастья она даже прикрыла глаза.
Музыка звучала все громче и громче. Мелодия становилась все призывнее, голос звучал мягко, как будто бы подхватывал мужчину и женщину, втягивал их в странный, но прекрасный танец, звал друг к другу.
- Я не могу сдержать свои чувства, я не могу без тебя. Без тебя мне совсем плохо, - низким голосом пела певица.
Иден повернулась лицом к Крузу и потянулась к его губам. Но Круз как будто пришел в себя и отстранился от Иден. Она успела лишь поймать его ладони и удержала их в своих руках.
"Не уходи, побудь со мной", - просили ее глаза.
"Мне хорошо, мне так хорошо с тобой", - шептали ее пальцы, поглаживая руки Круза.
А певица продолжала петь, ее голос подхватывал влюбленных, кружил им головы, но Иден и Круз пока еще оставались на месте, боясь отдаться своим чувствам.
- Я люблю тебя, я не могу без тебя, - призывно пела певица.
Иден не выдержала, она обняла Круза за шею, легонько прикоснулась пальцами к его щекам, запустила руки в густые темные волосы и пригладила их. А Круз нежно обнял Иден за талию.
Он чувствовал как трепещет Иден под его ладонями, как она вся тянется к нему. И вот, уже не в силах сопротивляться чувствам, которые охватили их, не в силах сопротивляться призывной музыке, Круз прикоснулся своей ладонью к щеке Иден и мужчина с женщиной медленно закружились под мягкую чувственную музыку, льющуюся из динамиков. Иден прильнула к Крузу и их влажные трепещущие губы, наконец, встретились.
А в небе продолжали вспыхивать разрывы фейерверка, продолжали гаснуть яркие звезды, слышались веселый смех и радостные восклицания. Гигантские букеты распускались в бархатной черноте ночного южного неба, распускались и исчезали, чтобы вновь прозвучал выстрел, чтобы вновь букет дивных хризантем вспыхнул на черном фоне и угас.
В этих ярких вспышках медленно кружились в сомнамбулическом танце, тесно прижавшись друг к другу, мужчина и женщина, и ее светлый костюм сверкал, как будто он был обсыпан звездами.
Круз Кастильо не отрываясь смотрел во влажные глаза Иден и его губы помимо его воли шептали горячие слова любви.
Иден склонила голову на плечо Круза и покорно кружилась вместе с ним, на некоторое мгновение влившись в единое целое с ним.

Отредактировано Мария Злюка (02.12.2010 16:27)

0

46

ГЛАВА 15

- Президент должен понести наказание за свои проступки. - За завтраком Августа никогда не принимает брачных предложений. - Кажется, Марку Маккормику придется платить по счетам. - В связи с этим Марк делает неожиданное предложение Джулии. - СиСи Кэпвелл знает имя убийцы Мадлен. - Даже не посоветовавшись с Мэри, Мейсон возбуждает дело против Марка.

На следующее утро в лечебнице был большой скандал. Перл прикинулся парализованным и сидел в инвалидной коляске.
- Отойдите! Отойдите в сторону! - грозно выкрикнул он на сестру Кейнор, вы закрываете мне Элеонор.
Даже будучи якобы парализованным, Перл изображал из себя президента Соединенных Штатов Америки. Он горделиво вскидывал руку и пальцем просил сестру Кейнор отойти в сторону. Но наконец, сестра совладала с ним, подошла к коляске и быстро покатила ее по коридору в общую комнату, туда, где собрались все пациенты клиники.
- Мистер Капник, а мы вас уже ждем, - строгим голосом сказал доктор Роулингс.
- Доброе утро, Генри, - выкрикнул Перл, увидев доктора, стоящего у обезображенной яркими пятнами, уже засохшей краски стены.
Он посмотрел на Перла таким взглядом, который не предвещал ничего хорошего.
- Доброе утро, Генри! - воскликнул Перл, обращаясь к доктору Роулингсу. - Похоже, японцы вновь застали нас врасплох, - посмотрев на обезображенную стену сказал Перл и горделиво откинул голову на спинку кресла.
Сестра Кейнор смущенно отошла в сторону и скрестила руки на груди. Пациенты жались к стенам, боясь поднять голову и посмотреть на разгневанного доктора Роулингса.
- Я хочу знать, что вы здесь устроили, мистер Капник? - грозно поинтересовался доктор.
- Мы с Элеонор, - спокойно ответил Перл, - пригласили друзей и знакомых, чтобы отметить этот великий праздник - День Независимости Соединенных Штатов.
- Вы, мистер Капник, в мое отсутствие нарушили правила и поэтому вы и все ваши друзья-соучастники будут наказаны за свои проделки, за нарушение внутренних правил распорядка в лечебнице, - гладя в глаза Перлу сказал доктор Роулингс.
- Мне кажется, что я в состоянии за все ответить.
- Конечно, господин президент, вы ответите за все, - холодно процедил сквозь зубы доктор Роулингс и отошел в сторону, как бы давая Перлу возможность увидеть испорченную стену лечебницы.

В "Ориент-Экспресс" за столиком завтракали Августа и Лайонел Локриджи. Лайонел был задумчив, Августа мечтательно поглядывала на него, изредка улыбаясь.
Первым заговорил Лайонел:
- Грант уехал из города не попрощавшись.
- Это странно, - прокомментировала услышанное Августа и поднесла чашку с кофе к губам.
- Я много потерял, Августа, - сказал Лайонел Локридж.
- Я бы очень сильно по этому поводу не расстраивалась, я убеждена, что Локриджи и сами в состоянии победить СиСи, но только при одном условии...
- При каком же? - спросил Лайонел.
- При условии, что они будут все вместе. Если бы, например, вместе с тобой были Брик и Мейсон...
- Не знаю, до Мейсона я не дозвонился, а где Брик мне не известно.
- Странно, - сказала Августа, - они, по-моему, должны быть заинтересованы во всем этом больше чем я, ведь их ставки в игре намного выше моих, - Августа пристально посмотрела на Лайонела.
- Это, дорогая, формальность. Мне кажется, что ты можешь вновь выйти за меня замуж.
Сделав такое предложение, Лайонел взглянул на Августу, но та напустила на себя отстраненное выражение, как будто она задумалась над словами Локриджа и не знала, что ему ответить.
Но женщина тут же нашлась.
- Лайонел, я не принимаю брачные предложения за завтраком. Но ты можешь повторить эту безуспешную попытку за обедом.
Лайонел улыбнулся, ему всегда нравилось чувство юмора Августы, которое ей почти никогда не изменяло.
- Но я, Августа, хочу, чтобы мы с тобой поженились не только по этой причине...
- А по какой же еще?
- А разве ты знаешь первую? - улыбнулся Лайонел Локридж.
- Я знаю, - ответила такой же ослепительной улыбкой Августа, - но меня больше интересует вторая причина.
- Ну хорошо, хорошо, Августа, я хочу сказать, что ты намного лучший стратег чем я, - Лайонел вытащил из кармана безукоризненно белый носовой платок, промокнул губы. - И ты, Августа, мне нужна для борьбы с СиСи.
- Ну ты же знаешь, Лайонел, что я всегда на твоей стороне, даже если мы с тобой не состоим в браке, - Августа вновь улыбнулась своему бывшему мужу.
- Если дела обстоят подобным образом, то я попытаюсь совершить еще одну попытку за обедом, - вяло пошутил Лайонел.
Но продолжить разговор им не дал официант, подошедший к столику.
- Мистер Локридж, вам послание, - он подал поднос, на котором лежал белый квадрат бумаги.
Лайонел несколько мгновений вертел в руках твердый картон, пристально вглядываясь в размашистую подпись на обратной стороне.
- Н-да, - процедил он, но ведь на военный совет не ходят в стан врага?
Августа взяла визитку из рук Лайонела и быстро осмотрела ее.
- А ему что, неизвестно слово "пожалуйста"? - она прочла надпись на обратной стороне визитки, но потом повторила ее: "Приходи в бар". - Странно, странно, СиСи, правда, никогда не отличался особой вежливостью, - ехидно усмехнулась Августа и посмотрела на Лайонела, ожидая, как он отреагирует на послание.

Мейсон сидел дома с телефонной трубкой в руках.
- Так вы говорите, доктор Маккормик здесь? Из трубки послышался утвердительный ответ.
- Тогда пусть для начала оплатит свой счет, - сказал Мейсон, опуская трубку на рычаги аппарата.
Дверь распахнулась и в гостиную вошла Мэри. На ней было белое платье в крупные красные цветы. Она подошла к Мейсону и остановилась у него за спиной.
- Ты здесь? - сказала Мэри.
- Да, как видишь, сижу...
- Но ты же хотел уйти пораньше?
- Хотел, но пока еще здесь, - Мейсон Кэпвелл плотно сжал губы и взглянул на Мэри. - А ты сегодня прекрасно выглядишь.
Мэри немного смутилась, но ничего не ответила.
- Но уже поздно... - единственное, что она сказала Мейсону.
- Дело, которым я сейчас занимаюсь, пошло быстрее, чем я ожидал, и более гладко.
- Хорошо, - Мэри погладила Мейсона по плечу и ушла в соседнюю комнату.
Мейсон сам себе сказал:
- Да, очень.

Марк Маккормик уже заканчивал завтрак в "Ориент-Экспресс", допивал кофе. Он промокнул губы, отбросил салфетку и поднялся из-за стола. Но в это мгновение ему преградил дорогу высокий мужчина в строгом черном костюме. Марк изумленно посмотрел на мужчину, тот тут же представился:
- Доктор Маккормик, я детектив полиции Санта-Барбары. У меня есть ордер на ваш арест.
Марк вздрогнул.
- Предъявите, пожалуйста, и объясните в чем меня обвиняют.
Детектив опустил руку в нагрудный карман своего пиджака и вынул бумагу.
- Вы обвиняетесь в изнасиловании Мэри Маккормик.
Марк вздрогнул и побледнел. На его лбу мгновенно появились крупные капли пота.
В это мгновение в бар вбежала Джулия Уэйнрайт. Она была в ярко-оранжевой блузке и куда-то спешила.
Марк увидел Джулию и воскликнул:
- Джулия! Джулия! Слава богу, что ты появилась здесь, ты мне очень нужна.
Детектив с явным неудовольствием взглянул на женщину-адвоката.
- А что случилось, Марк? - озабоченно поинтересовалась она.
- Меня арестовывают.
- Что? - изумленно воскликнула Джулия.
- Да-да, меня сейчас собирается арестовать вот этот детектив.
- За что, Марк?
- Мэри предъявила мне обвинение в изнасиловании. И ты должна мне помочь, ведь больше некому.
Джулия изумленно застыла на месте, не зная, что предпринять, чем ей помочь Марку Маккормику.

Лайонел Локридж еще раз посмотрел на визитку СиСи Кэпвелла и резко поднялся из-за стола. Августа недовольно поморщилась.
- Ну что, ты сразу же сорвешься и побежишь к этому человеку?
- Да нет, нет, Августа, я никуда не бегу, я иду с чувством собственного достоинства.
- Тогда и я пойду с тобой, - предложила Августа.
- Нет-нет, - замахал рукой Лайонел, - ты побудь здесь, пожалуйста, и обязательно дождись меня.
- Но почему ты должен идти один? - воскликнула женщина.
- Очевидно, ему так надо.
- Но я, Лайонел, совсем не хочу, чтобы ты или он игнорировали меня, - вопросительно посмотрела на своего бывшего мужа Августа.
- Это будет разговор двух мужчин, а не светское сборище, - предупредил Августу Лайонел.
- В таком случае, - раздосадовано бросила Августа, - я ухожу.
Она встала из-за стола и пошла к выходу, но не пройдя и десятка шагов она столкнулась со своей сестрой Джулией Уэйнрайт.
- Августа, как хорошо, что ты здесь, - воскликнула младшая сестра.
- А что такое?
- Извини меня, Августа, я помню, что мы собирались с тобой как-нибудь позавтракать, но может, пообедаем сегодня вместе?
- Что, разве я собиралась с тобой завтракать? - изумилась Августа, - я об этом совершенно забыла.
- Августа, я хочу с тобой посоветоваться. Мне кажется, я подцепила клиента, - сказала Джулия.
- По-моему, дорогая, это не очень хорошо - цеплять клиентов в баре, - съязвила Августа.
- Нет, сестра, мне кажется, и в баре можно найти хорошего клиента.
- Нет, я серьезно, - сказала Августа.
- Знаешь, я сейчас - наемник и мне, в принципе, все равно кого представлять, главное - чтобы платили, - язвительно произнесла Джулия, глядя в глаза своей старшей сестре.
- Но мне кажется, ты в любом случае должна себя уважать. Не стоит хвататься за первого встречного.
- Но он - не первый встречный, - пожала плечами Джулия, ей явно не терпелось поделиться услышанным с Августой, - и ты его прекрасно знаешь: это Марк Маккормик.
Августа вздрогнула, услышав это имя, и тут же в душе у нее появилась радость.

Лайонел Локридж раскованной походкой перешел в бар "Ориент-Экспресс". СиСи уже ждал его за отдельным маленьким столиком с чашкой кофе в руках.
- Ну что, перейдем сразу к делу, - сказал СиСи, отставив чашку в сторону.
- Конечно, - развел руками Лайонел, - не хочется терять время попусту.
СиСи поднялся из-за стола.
- О, Лайонел, ты еще пребываешь в счастливом заблуждении и считаешь, что твое время бесценно. Но банкроту, вроде тебя, только и остается, что тратить время, - зло заметил СиСи Кэпвелл.
- СиСи, ты вновь завел свою вечную песню, - Лайонел даже прикрыл уши руками, - знаешь, СиСи, разбуди меня через полчаса, когда доберешься до сути, - он шутливо прикрыл глаза.
- Я уже добрался, - сказал Кэпвелл, - речь пойдет, Лайонел, о вашей преступной семейке и о том, что я для вас уже приготовил, - сказал СиСи.
Лайонел, услышав подобное, тут же опустил руки и пристально глянул на СиСи Кэпвелла.
- Я весь внимание.
- Тогда прекрасно, - шутливо заметил СиСи. - С тех пор как оправдали Дэвида, Лайонел, я пытаюсь понять мотив убийства Мадлен, - глядя в глаза Локриджа сказал СиСи, - и кажется, я кое в чем разобрался, кое-что сообразил. Я долго думал над вопросом: кто же мог быть убийцей? И теперь, мне кажется, я знаю его имя.
- О, в полиции были бы рады услышать его имя, - иронично воскликнул Лайонел Локридж.
СиСи принялся объяснять свою мысль дальше.
- Ты, Лайонел, Грант и Мадлен пытались завладеть моими деньгами, пытались завладеть моим состоянием. Но вы, как всегда, недооценили меня.
- Знаешь, СиСи, я никогда не терял надежды на реванш.
- Прекрасно, - язвительно заметил СиСи, - ты лишился главного пособника и исполнителя, после того как выбыла Мадлен. Потеря союзника существенным образом сокрушила твои планы, Лайонел. Но я знаю, почему она отступилась, - проницательно заметил СиСи.
- Да? - вопросительно глянув на СиСи сказал Лайонел, - ну и почему же?
- Она поняла, что твой план - это вода в решете. Возможно, поэтому она и убита и, возможно, Лайонел, убита тобой, - спокойно и равнодушно сказал СиСи.
Лайонел вздрогнул, но ничего не сказал.

Августа с Джулией уселись за столик и Джулия рассказала ей все что знала.
- Ты шутишь! - воскликнула Августа и хлопнула ладонями по столу.
- Ты шутишь? Марк Маккормик обвиняется в изнасиловании? - ее глаза высказывали неподдельное изумление, на лице был написан интерес.
- Я, конечно, прекрасно понимаю, что изнасилование это гнусное преступление, - заметила Джулия.
- Гнусное, ты говоришь гнусное - это ужасное преступление, - почти закричала Августа, нервно хватая со стола серебряный нож.
- Ты пойми, Августа, я адвокат и мне приходится защищать сводников и наркоманов...
- Знаю, знаю, - остановила сестру Августа Локридж, - тебе доводится даже защищать мужчин, которые убили своих жен.
- Оставь в покое Дэвида, - попросила Джулия, - я представляю в данном деле Марка Маккормика и он к нему не имеет никакого отношения.
Но, до случая с Дэвидом, дорогая, ты бы и не подумала защищать насильника, - наседала на свою младшую сестру Августа. Джулия...
- Подожди, Августа, дай скажу вначале я, - младшая сестра заговорила возбужденно и горячо, - во-первых, никто в нашей стране не отменял презумпцию невиновности. Я должна собрать факты, ознакомиться с ними. Я еще не сказала, что буду защищать Марка Маккормика. А во-вторых, Августа, человек имеет право на справедливый суд.
- Да, конечно, - сказала Августа, - особенно, если найдутся свидетели.
- Августа, но ведь ты даже не поинтересовалась, даже не спросила и поэтому не знаешь, в изнасиловании кого обвиняется Марк Маккормик.
Августа задумалась. Действительно, этого она до сих пор не знала.
- И кого же? - Августа подалась вперед.
- Своей жены, - спокойно ответила Джулия. Августа тут же отпрянула назад.
- А главный обвинитель - Мейсон. Таким образом, есть вероятность, что Марк Маккормик здесь не при чем, - Джулия смотрела в глаза Августе, пытаясь прочесть в них одобрение своему поступку.

0

47

Мейсон и Мэри горячо спорили.
- Я не думал, что это тебя так сильно расстроит, - говорил Мейсон.
Мэри, казалось, вот-вот заплачет.
- Я не могу поверить в это, Мейсон.
- Во что ты не можешь поверить?
- В то, что ты начал преследовать Марка, даже не посоветовавшись со мной, не сказав ничего мне. Кажется, это меня изнасиловали...
- Да. И я все это сделал только ради тебя, Мэри, - спокойно сказал Мейсон.
- Ты просто хочешь отомстить.
- Нет, Мэри, у тебя слишком мягкое сердце, слишком добрая душа, чтобы все правильно оценить и во всем разобраться до конца. Марк должен будет ответить за все, что он совершил.
- Это невозможно, Мейсон, невозможно, - чуть не со слезами в голосе заговорила Мэри, пытаясь своими словами удержать Мейсона от необдуманного поступка, - ты думаешь, что у тебя достаточно улик для обвинения?
- Да, вполне, - коротко сказал Мейсон, - иначе я не запустил бы эту машину.
- Мейсон, эта машина и нас с тобой переедет, - Мэри тяжело вздохнула, закрыла лицо ладонями и отошла в угол комнаты, - о каких уликах ты говоришь, Мейсон? Ведь у тебя ничего нет.
Мейсон расхаживал по середине гостиной, сунув руки в карманы пиджака. Он то и дело бросал на Мэри короткие взгляды, в которых сквозила жалость, любовь, сострадание и негодование.
- У меня есть показания матери Изабель. Там описывается, в каком состоянии ты была после случившегося.
Мэри вскинула руку.
- Неважно! Это все, Мейсон, не имеет никакого значения.
- Никакого значения?..
- Скажи, Мейсон, но почему ты такой нечуткий. Мейсон вздрогнул, такого он явно не ожидал услышать от Мэри.
- Повтори, повтори, что ты сказала, Мэри.
- Неужели ты не понимаешь, Мейсон, что ты делаешь со мной, поступая подобным образом с Марком? - Мэри готова была заплакать и уже еле сдерживала слезы. - Ты выносишь на суд мою интимную жизнь, самые тайные подробности моего брака.
- Да, огласка будет большой, - заметил Мейсон Кэпвелл.
- Вот именно, будет огласка - воскликнула Мэри, - я хочу, чтобы ты снял обвинение, я хочу, чтобы ты отказался от него!
- Мэри, - твердо проговорил Мейсон, - ты что же, не хочешь, чтобы Марк был наказан?
- Хочу! - уже срываясь на крик, бросила Мэри, - но не вместе со мной. Если ты, Мейсон, хочешь судиться с Марком, судись, но я в этом деле участвовать не буду, я не буду свидетельствовать против Марка.
Слезы покатились из глаз Мэри и она замолчала. Мейсон напряженно ходил по комнате...

Когда у доктора Роулингса иссякли все обвинения и он немного успокоился - перешел к самому главному.
- ...потом, - воскликнул доктор Роулингс и нервно прошелся рядом с инвалидной коляской, в которой сидел, опустив голову на грудь, Перл, - кто-то подмешал наркотик в кофе сестры Кейнор, а это недопустимо. Вы понимаете все, что это очень плохой поступок.
Сестра Кейнор подняла голову и выражение ее лица стало очень серьезным: на нем было написано достоинство и полное послушание доктору.
- В кофе? - спросил Перл, поднял голову и посмотрел вначале на обозленного доктора Роулингса, потом на сестру Кейнор.
- Да-да, в кофе, - заторопилась с ответом сестра Кейнор, - именно в кофе. И у меня даже сейчас очень сильно болит голова, - сестра Кейнор прикоснулась руками к вискам, - очень сильно болит голова - просто нестерпимо и невыносимо.
Доктор Роулингс еще раз прошелся по комнате и остановился прямо напротив Перла.
- И еще, кроме наркотиков в кофе - кто-то притащил сюда, в эту лечебницу, праздничные флаги, мороженое... И еще один факт, - доктор даже поднял вверх указательный палец, - и еще эта ужасная выходка с шарами, в которые была налита краска, а потом шары швыряли и ими испачкали всю стену. Это очень деструктивные вещи. Что вы можете сказать на все это, мистер Капник? - доктор даже присел, пытаясь заглянуть в глаза Перлу.
Тот невозмутимо и нахально улыбнулся.
Келли прикрыла лицо руками, она боялась, что сейчас произойдет что-то страшное, что доктор Роулингс не сможет сдержаться и примет какие-нибудь очень коварные ответные меры.
Но пока все было тихо. Доктор хоть и кричал очень грозно и поглядывал на своих пациентов строго, но пока еще держался в рамках приличия, не позволяя себе никаких грубостей.
Зато Перл тут же вспылил, едва услышал о шарах, наполненных краской, о флагах и о мороженом.
- Сэр, все эти обвинения - пожалуйста, не ко мне, - завертел головой Перл, сидя в инвалидной коляске. - Я предпочел бы настоящие огненные хлопушки, настоящий фейерверк, настоящий оркестр из военных музыкантов, лучше, даже, оркестр военно-морского флота. Это мне как-то больше по душе, хотя, в принципе, и воздушные шары, наполненные краской - не так уж плохо, - Перл оценивающе взглянул на стену в ярких кляксах засохшей краски. - Желтая, зеленая, синяя, красная, голубая - по-моему, это замечательно, - воскликнул Перл.
Сестра Кейнор поджала и без того тонкие губы. Она то и дело поглядывала на доктора Роулингса, ожидая очередного приказа: ей очень хотелось отомстить пациентам за их безрассудные проделки, за то, что они так плохо обошлись с ней, за то, что ослушались приказаний ее шефа.
- Теперь, леди и джентльмены, эта стена будет восприниматься как настоящий памятник.
- Памятник? - воскликнул доктор Роулингс.
- Конечно, сэр, как самый настоящий памятник всем тем гражданам, которые борются за независимость своей страны, тем гражданам, которые не побоялись никаких зловещих запретов и смело отметили День Независимости. Это прекрасные люди, а стена - это просто замечательный памятник, - Перл выпятил нижнюю губу и откинулся на спинку инвалидной коляски.
- Я поздравляю вас всех с прошедшим праздником, как ваш президент.
- Эта грязная стена, вернее, эти разноцветные глупые кляксы, будут уничтожены. Никакой это не памятник, - завелся доктор Роулингс, - об этом мой персонал позаботится, завтра же, вернее, уже сегодня. Все эти грязные пятна уберут.
- Нет! Нет! - закричала Элис и прижала руки к груди. - Я не хочу этого! Не хочу!
Для доктора Роулингса и сестры Кейнор такая вспышка чувств вечно заторможенной, почти всегда сонной Элис показалась удивительной. Но лицо девушки исказила гримаса негодования. Она едва сдерживала слезы.
- Я хочу, чтобы эта стена осталась на память. Не надо ее уничтожать.
- На вашем месте, - очень веско и внушительно промолвил Перл, - я бы этого, доктор Роулингс, ни в коем случае не делал.
Келли, испуганная таким бурным проявлением чувств подруги, тут же заспешила к Элис. Но девушка уже опомнилась, она вся сжалась, руки ее дрожали, она мгновенно уткнулась в плечо Келли и заплакала.
- Неужели вы так считаете, мистер Капник?
- Конечно, я считаю, что стена должна остаться как воспоминание для будущих поколений.
- Мистер Капник, а еще какие-нибудь угрозы в мой адрес будут? Или в адрес персонала лечебницы? - доктор Роулингс пытался заглянуть в глаза Перлу, но тот все время отводил голову, разглядывая то пациентов, жавшихся к стенам, но яркие пятна краски на стенах.
- Эту стену нельзя прятать от американцев, она должна остаться на долгие века, она должна существовать как египетские пирамиды и вы должны это понять, доктор Роулингс - американская история не может измениться, если вы спрячете эту чудесную стену от людей. Добрую память в сердцах наших сограждан уничтожить будет невозможно! - патетично воскликнул Перл.
- Сестра, - обратился доктор Роулингс к сестре Кейнор, - увезите, пожалуйста, мистера Капника, - голос доктора был обычным, даже будничным, но от этого он и казался таким угрожающе-страшным.
- А куда его проводить, доктор Роулингс? - поинтересовалась она.
- Желательно в мой кабинет. Нам с мистером Капником надо поговорить наедине, хотя бы очень немного.
Сестра Кейнор тут же бросилась выполнять распоряжение своего шефа. Она быстро развернула инвалидную коляску на одном месте.
- А что касается всех остальных, - доктор Роулингс зло посмотрел на Келли и Элис, - вы все будете наказаны, я внесу кое-какие изменения в вашу личную жизнь. Думаю, это вас не обрадует, но любой проступок должен караться, любое нарушение закона не может проходить бесследно, - доктор заговорил таким тоном, будто он находился в суде и был обвинителем, а Келли и Элис являлись злостными правонарушителями, с которыми необходимо бороться.
- Нет! - вдруг громко выкрикнула Элис. Она сделала это так, что вздрогнул даже доктор Роулингс.
- Нет! - повторила она уже более тихим вкрадчивым голосом.
Она подошла к Перлу, которого сестра Кейнор пыталась выкатить из общей комнаты, склонилась к нему и радостно прошептала:
- Спасибо за вечер, большущее спасибо за вечер, мистер Капник.
Девушка гордо вскинула голову и принялась аплодировать. Келли и Перл тут же поддержали Элис. Они принялись тоже бить в ладоши.
- Спокойно! Спокойно! Тишина! - заревел доктор Роулингс. - Всем перестать! Я приказываю!
Но на него никто не обращал внимания. Келли и Элис истерично продолжали хлопать в ладоши.
Перл обернулся к своим товарищам, уже находясь в дверном проеме:
- Спасибо, друзья, спасибо, американцы, вы настоящие патриоты, вы настоящие молодцы! Я благодарю вас всех за поддержку.
От этих слов Келли и Элис перестали хлопать в ладоши. Они посмотрели на Перла и улыбнулись ему.
- Сегодня великий день для всех нас, - продолжил Перл, - да здравствует свобода! Свобода! Свобода! - принялся он скандировать.
Доктор Роулингс хладнокровно посмотрел на Перла, потом на девушек. Он только покивал головой, а его губы странно дернулись и искривились в жестокой улыбке.
- Нам нечего бояться, запомните это, - уже из коридора выкрикнул Перл.
- Да вывезите, сестра, его поскорее! Поскорее в мой кабинет, а там я сам буду с ним разбираться.

0

48

ГЛАВА 16

- Восстановление справедливости может причинить боль. - Клиенту не обязательно говорить правду своему адвокату. - Стараниями СиСи над Лайонелом вновь сгущаются тучи. - Президент, кажется, попал под подозрение. - Мейсон получает пощечину. - Келли не может отказаться от таблеток. - Огромная реклама на крыше отеля - мечта СиСи Кэпвелла.

Расстроенная Мэри сидела в уголке дивана. Она буквально вжалась в него и крепко, до боли сцепив руки, смотрела все время в пол.
Мейсон тихо подошел к своей возлюбленной и опустился рядом с ней.
- Мне очень жаль, Мэри, - Мейсон положил руку на плечо Мэри и нежно погладил. - Мне очень жаль, - повторил он.
Мэри медленно подняла голову.
- Что толку, Мейсон, в твоих извинениях, если ты все равно продолжаешь делать свое дело?
- Что? Что я продолжаю делать? - вопросительно заглянув в темные глаза Мэри спросил Мейсон.
- Все, все, все, - прошептала она.
- Неправда, - возразил Мейсон.
- Все, все, все... - прошептала она.
- Неправда.
- Нет, правда, правда. А когда уже поздно, только тогда ты начинаешь извиняться.
- Но ведь я же искренен... - прошептал Мейсон.
- Что, по-твоему, это все - вот так вот сразу, за несколько мгновений может исправиться? Или ты уверен, что твои действия все исправят и переиначат? - Мэри на этот раз уже сама вопросительно заглянула в глаза Мейсону, лицо которого стало растерянным, а взгляд виноватым.
- Мэри, а что еще можно было сделать? - спросил Мейсон.
Но Мэри уже устала от всех этих разговоров. Она резко, немного вспыльчиво сбросила руку Мейсона со своего плеча, встала с дивана и прошлась по комнате.
- Я не понимаю, почему ты сразу не потребовала, чтобы восторжествовала справедливость? - вслед ей выкрикнул Мейсон, подхватился с дивана и заспешил к Мэри.
Мэри, не оборачиваясь к Мейсону, быстро прикрыла лицо руками.
- Почему ты не потребовала справедливости ни тогда, ни потом? Что это - любовь к Марку Маккормику? - задумался Мейсон.
- Ты прекрасно знаешь, Мейсон: ничего подобного, - Мэри обернулась, на ее лице было негодование.
- Но тогда почему? - спокойно спросил Мейсон. Мэри опустилась в глубокое кресло и, прикусив губы, задумалась.
- Есть только одно объяснение, - присел на подлокотник кресла Мейсон, - ты боишься, наверное, того, что ребенок может быть от Марка? Но я же тебе, Мэри, говорил, что признаю его независимо от того, кто его отец, - Мейсон опустил руку на плечо Мэри. - Запомни, я буду относиться к нему как к нашему.
- Я тоже! - воскликнула Мэри, резко оборачиваясь к Мейсону. - Но почему все должны об этом знать? Скажи мне, почему все должны страдать? Почему я должна унижаться? Почему должен страдать ты?
- Мэри, сейчас необходимо защитить малыша, защитить его от Марка, особенно, если это его ребенок. Я хочу быть уверенным, что Марк не станет хлопотать об опекунстве. Я уже не говорю о том, что он совершил преступление.
Мэри сокрушенно покачала головой, слушая слова Мейсона. А он продолжал:
- Я буду бороться за это.
- Мне этого не нужно, - вспылила Мэри и вскочила на этот раз уже с кресла.
Мейсон тяжело поднялся за ней.
- Мне этого совершенно не нужно, ты понимаешь? - говорила Мэри.
- Я не собираюсь этого добиваться для Марка любой ценой, - сказал Мейсон, - я абсолютно уверен, что он представляет угрозу и для меня, и для тебя, и для нашего будущего ребенка. И цель у меня только одна - защитить нас от его посягательств.
Несколько секунд Мейсон напряженно молчал, потом изменившимся, немного дрожащим голосом произнес:
- Мэри, я люблю тебя и нашего малыша.
Мэри, увидев взгляд Мейсона, тихо прижалась к его груди и из ее глаз покатились слезы.
- Но послушай, Мейсон, ведь должен же быть и другой способ?
- Должен, - ответил Мейсон, - но его, к сожалению, нет. Есть только этот. Так что будь сильной, Мэри, - Мейсон взял ее за плечи, посмотрел в лицо. - И запомни, Мэри, это никакая не месть - это справедливость. Справедливость и только.
Мэри так внимательно смотрела в глаза Мейсону, что тот немного подался от нее.
- Справедливость... твоя справедливость, - прошептала Мэри, - но почему же тогда мне от нее так больно, от этой справедливости?
Но Мейсон не услышал шепота Мэри.
Марк Маккормик уже с полчаса сидел в пустом кабинете. Он терпеливо ожидал, когда же, наконец, придет Джулия, чтобы от нее получить информацию. Он нетерпеливо поглядывал на дверь, то и дело одергивая рукава пиджака, поправляя галстук, приглаживая волосы.
Наконец, дверь распахнулась и в кабинет вбежала улыбающаяся Джулия. Она нисколько не была похожа на классического строгого адвоката, настолько веселым было ее лицо и сияющим взгляд. От ее оранжевой блузки блики буквально запрыгали по всему неуютному кабинету. Маккормик даже немного прикрыл глаза, - такой ослепительно-яркой показалась ему Джулия.
- Марк, имей в виду, я поручилась за тебя.
- Спасибо, - воскликнул Марк, вставая с кресла и подходя к Джулии.
Та стояла в одном шаге от огромного американского флага.
- А теперь скажи мне, пожалуйста, что же будет делать мой адвокат, ведь я тебе плачу за работу?
Джулия немного смутилась.
- Я не твой адвокат, Марк, пока. Я просто думала, что может быть, чем-то смогу помочь тебе.
Марк слегка пожал плечами. Его взгляд стал настороженным.
- Но для того, чтобы я согласилась помогать тебе, Марк, я должна знать абсолютно все - от начала и до самого конца.
- Я расскажу тебе, почему бы и нет, - тут же согласился Марк.
Эта его поспешность вызвала некоторое изумление Джулии Уэйнрайт, но она сдержала свое замечание и скрыла удивление.
- Но если я узнаю, что ты обманул меня, то я даже и не подумаю защищать тебя, Марк, запомни это, - Джулия потрясла указательным пальцем, - запомни, я в этих вопросах поступаю всегда очень строго.
Голос Джулии показался Марку слишком уж официальным и холодным, поэтому он постарался своему придать как можно больше теплоты и убедительности.
- Мне нечего скрывать, Джулия, а потом, ты ведь мне друг? - заглядывая в глаза девушке сказал Марк.
Та немного скованно усмехнулась.
- А Мэри - моя подруга, между прочим, - сказала Джулия.
- Не волнуйся, чего ты нервничаешь, я все расскажу тебе без утайки.
- Хорошо, - ответила Джулия и прошла к письменному столу.
Она положила на него свой аккуратный портфель из крокодиловой кожи, потом взяла папку, перелистнула несколько страниц, что-то прочла, папку резко захлопнула и бросила на стол.
Она оперлась на крышку и пристально посмотрела в глаза Марку.
- Когда-нибудь - до или после свадьбы - ты принуждал Мэри к близости силой?
Марк неопределенно пожал плечами. Тогда Джулия уточнила свой вопрос.
- Скажи, ты насиловал Мэри?
- Джулия! - воскликнул Марк очень взволнованным голосом, - за то долгое время, что мы знакомы с Мэри, мы были близки всего лишь один раз, - Марк опустил глаза. - И то, тогда у нас было все по согласию. Я, Джулия, даю тебе свое слово.
Марк говорил настолько убедительно, что ни малейшего сомнения не могло возникнуть в том, что он врет. Джулия потерла ладонь о ладонь, нервно прошлась по кабинету, потом поправила полотнище звездно-полосатого флага, посмотрела на свой адвокатский диплом.
- Ну что ж, Марк, мне хочется тебе верить.
- Но почему, собственно говоря, ты не должна мне верить?
Джулия сцепила • пальцы и хрустнула суставами.
- Почему? Почему... Я и сама не знаю, Марк. Мне хочется верить и я как всякий адвокат, должна верить своему клиенту. Честно говоря, адвоката вообще не должно интересовать: правду говорит клиент или врет. Адвокат получает деньги только за защиту, за хорошо выполненную работу, а все остальное - это, в принципе, неважно.
- Ты что, Джулия, мне не веришь? Почему? Джулия пожала плечами.
- Разве я сказала, Марк, что не верю тебе?
- Джулия, у тебя такое лицо, что мне на какой-то момент показалось - ты мне не веришь.
- Лицо... Марк, это у тебя должно быть такое лицо, чтобы тебе верили, а мне это ни к чему, тем более, сейчас, в этом кабинете. Я просто хотела задать тебе вопрос и я его задала. А ты ответил. А все остальное, Марк, будет на твоей совести. Если соврал, то это может всплыть, если сказал правду, но не всю, это тоже обязательно всплывет. И тогда что-либо предпринять будет уже поздно или совершенно невозможно. Понимаешь меня, Марк?
- Да, да, Джулия, я тебя прекрасно понимаю. Но ты не забывай, что я твой друг, настоящий друг.
- Друг... У меня был один друг, - прошептала Джулия, - и как же он со мной обошелся... Хорошо, друг, - сказала адвокат, - значит, ты себя виноватым не считаешь?
Марк пожал плечами и спокойно произнес:
- Нет. Нет. Нет. Я могу в этом поклясться.
- Клятвы твои, Марк, пока еще никому не нужны. Я тебе не предлагаю положить руку на библию. Все это ждет тебя впереди.
- Джулия, но мне не хочется, чтобы меня кто-нибудь допрашивал.
- Этого, Марк, избежать не удастся, здесь я бессильна. Здесь закон не на моей стороне. Так что придется потерпеть.
- Ну что ж, если нет другого выхода - потерплю, - Марк уселся в кресло, положил руки на подлокотники, обтянутые кожей.
И здесь Джулия заметила, как мелко подрагивают его ухоженные пальцы и у нее появилось подозрение, что Марк врет. Но подозрение было настолько неопределенным, что Джулия побоялась признаться себе в этом.
"Да черт с ним, может, он и врет, все вскоре выяснится", - подумала Джулия и принялась складывать бумаги со стола в папку.

А в баре "Ориент-Экспресс" все так же нервно продолжался разговор СиСи с Лайонелом.
- Неужели ты и в самом деле веришь в то, что состряпал? - воскликнул Лайонел Локридж и погрозил СиСи пальцем.
- Конечно верю, иначе бы не говорил, - ответил СиСи Кэпвелл.
- Неужели ты думаешь, что я убил Мадлен? - с нескрываемым презрением к СиСи спросил Лайонел.
- Лайонел, - невозмутимо ответил СиСи, - сестра твоей жены высказала эту мысль на процессе и тебя спасло только то, что Августа лжесвидетельствовала.
- Неправда, она не была под присягой, - сказал Лайонел.
Если посмотреть со стороны на СиСи Кэпвелла и Лайонела Локриджа, беседующих в баре, то никто бы не смог подумать, что это два заклятых врага, желающих уничтожить друг друга.
Они казались друзьями или добрыми знакомыми, которые не виделись некоторое время, а вот сейчас случайно встретились и обмениваются новостями. Но это было бы только поверхностное впечатление. На самом деле, между Лайонелом и СиСи шла напряженная борьба.
- Да, я помню, что она не присягала, но это, как ты понимаешь - простая формальность и учти, полиция сможет проверить, я думаю, все ее показания, - голос СиСи был твердым и казалось, он ни секунды не сомневается в виновности Локриджа.
- Ты что же, хочешь заставить полицию заниматься этой историей? - Лайонел глянул в глаза СиСи.
- Я заинтересован только в том, чтобы был найден убийца Мадлен, - коротко произнес СиСи.
- Я не могу поверить, что ты так сильно ненавидишь меня и мою семью, СиСи, что готов даже обвинить меня в убийстве.
- Для меня, Лайонел, это своего рода игра. Если ты невиновен, то живи спокойно, живи своей обычной жизнью, но теперь она не будет столь приятной. Ты помни, что мы с тобой - враги, - СиСи улыбнулся очень странно, его улыбка была одновременно учтивой и злобной, - и как сказал Наполеон - "Бог всегда на стороне сильнейшего"! - сверкнул глазами СиСи и посмотрел вверх.
Но на Лайонела эта фраза не произвела должного впечатления, он тут же отпарировал:
- Ну, раз ты, СиСи - Наполеон, то я - Веллингтон и мы будем драться.
- Ты-то как будешь драться, Лайонел? - возмутился СиСи, - ведь ты приносишь в жертву своих детей.
Лайонела это задело. По его лицу пробежала судорога, он стиснул зубы.
- Я не забыл. СиСи, что ты сделал с Уорреном, - выдавил из себя Лайонел Локридж.
- Это не я! - воскликнул СиСи, - это он сам с собой сделал.
- Ты ответишь за это, СиСи, ответишь, даже если потребуется вся моя жизнь!
СиСи горделиво откинулся, опираясь на стойку бара локтем.
- Может, потребуется, Лайонел, вся твоя жизнь. Но у тебя слишком маленькое поле деятельности, - СиСи Кэпвелл казался невозмутимым, а вот Лайонел нервничал, хотя всячески пытался скрыть свое состояние, но то, как он нервно барабанил по стойке костяшками пальцев, выдавало его сильное волнение.
- Так что, СиСи, ты хочешь такую войну? - сокрушенно закивал Лайонел, - ты хочешь втянуть в нее всех наших детей? Ну что ж, ну что ж... - прошептал Лайонел, - теперь ты можешь жить с полной уверенностью в том, что сам виноват, что сам втянул детей в нашу войну. И теперь Мейсон, Иден, Тэд будут моей законной добычей, - зло прошептал Лайонел Локридж.
Бармен с изумлением смотрел на двух уважаемых в городе людей, которые, казалось, вот-вот были готовы броситься друг на друга и развязать страшную драку. Бармен даже разволновался: чего-чего, а вот такого он не ожидал от двух солидных господ.
Лицо Лайонела Локриджа сделалось багровым от злости, а СиСи Кэпвелл побледнел. Но они еще долго не отходили друг от друга, стоя рядом, буквально в двух шагах, пристально разглядывая друг друга, разглядывая так, как будто не видели друг друга сто лет или видят впервые. Но они знали друг о друге все, каждый знал о каждом мельчайшие подробности жизни, самые скверные привычки, все провалы и взлеты.
СиСи и Лайонел могли написать книги друг о друге, биографические книги с тысячами мельчайших подробностей. Сейчас они застыли друг перед другом, готовясь к последнему роковому прыжку, готовясь вцепиться друг другу в горло и вырвать победу.
Каждый считал, что правда на его стороне, каждый был уверен, что судьба на сей раз улыбнется ему и поможет уничтожить врага. А если и не поможет уничтожить смертельного врага, то пусть подарит красивую гибель.
Так думал Лайонел Локридж, так думал СиСи. Правда, СиСи был уверен в своей победе, был уверен, что сейчас Локриджи не устоят перед ним, что их план рухнет. А он, СиСи Кэпвелл, сможет отомстить за все то плохое, что сделала семья Локриджей семье Кэпвеллов.
Это могло показаться даже смешным, что двое взрослых мужчин, у которых уже взрослые дети, готовы драться друг с другом, готовы бороться и доказывать друг другу свою правоту. Но в Санта-Барбаре, наверное, уже никто не помнил из-за чего началась эта извечная вражда Локриджей и Кэпвеллов.
Наверное, не знали этого и Лайонел с СиСи, они просто боролись друг против друга, боролись, надеясь победить и этой победой искупить весь тот позор, который одна семья причинила другой, расплатиться победой за все.
Бармен, чтобы не быть свидетелем чего-нибудь уж очень страшного, спрятался за стойку и принялся расставлять бутылки на стеллажи.

Перл в инвалидной коляске сидел у письменного стола доктора Роулингса, в его кабинете.
Он смело схватил со стола пачку белых листов плотной бумаги, на которой были изображены какие-то каракули. Перл с видом знатока принялся разглядывать эти рисунки, поворачивая голову то на левое плечо, то на правое. Он так был захвачен своим занятием, вернее, изображением своей занятости, что сунул в рот авторучку, тоже схваченную со стола доктора, и придерживал ее двумя пальцами, будто это была сигарета.
- Замечательно! Замечательно! А это просто восхитительно! Чудесно! А это неподражаемо! - поворачивая листы то так, то эдак выкрикивал Перл.
Сестра Кейнор пыталась вставить ключ в замочную скважину, чтобы положить в соседнем кабинете карточки больных, которые держала в руках.
- Что вы делаете, сестра Кейнор? - послышался грозный окрик доктора Роулингса и он быстро подошел к сестре.
- Я хотела убрать вот эти карты, - испуганно проговорила в ответ сестра Кейнор.
- Я сам их уберу, - доктор буквально вырвал из рук сестры тонкие пластиковые папки. - Этими папками занимаюсь только я, запомните, сестра Кейнор!
- Так же как и пластиковые папки, - доктор выхватил из рук сестры Кейнор связку ключей.
- Извините, извините, доктор, - виноватым голосом затараторила сестра Кейнор, - я хотела... я думала, так будет лучше. Так вот, думаю здесь только я.
В это время доктор Роулингс повернул голову и увидел Перла, занятого рассматриванием странных рисунков.
- Мистер Капник, - строго глянув на сестру сказал доктор Роулингс, - не должен рассматривать эти тесты.
- Извините, доктор, я не заметила.
- Положите, пожалуйста, на стол, - громко произнес доктор Роулингс, обращаясь к Перлу.
Тот вначале сделал вид, что слова доктора относятся не к нему, но потом резко обернулся.
- Извини, Генри, - патетично воскликнул Перл, - я думал, это бизнес-планы, - и небрежно швырнув листы на стол, вытащил изо рта авторучку, сделал такое движение, будто бы стряхивает пепел.
- Пожалуйста, можете идти, сестра, - разрешил доктор Роулингс.
Сестра Кейнор кивнула и суетливо покинула кабинет, не забыв прикрыть за собой дверь.
- Я рад, - закричал Перл. Чему?
- Я рад, что сестра Элеонор выписывается, - и он вновь сбил мнимый пепел на пол прямо на ковер, устилавший пол кабинета доктора Роулингса.
Но доктор Роулингс не придал всем этим движениям и восклицаниям Перла серьезного значения. Он уселся за стол, взял тесты на твердых листах бумаги, как будто колоду карт, перебрал их в руках, аккуратно сложил.
- Ну что ж, мистер Капник, сейчас мы займемся с вами своим делом.
- Конечно, - развязно выкрикнул Перл.
- Посмотрите, пожалуйста, вот на эти чернильные пятна, сосредоточьтесь, мистер Капник, скажите, какие у вас эти пятна вызывают ассоциации, - доктор повернул один из твердых листов бумаги и показал Перлу.
Тот откинулся на спинку своей коляски, прищурил глаза, будто бы рассматривал произведение искусства, переложил авторучку из одного угла рта в другой.
- Это верховный суд, это судьи, их девять. Мне очень нравится этот портрет - замечательная работа, творческая удача.
Доктор отложил лист в сторону и показал Перлу следующий.
- А это что-то уже гораздо более сложное, - Перл потянулся к рисунку.
Доктор дал его и пациент принялся более пристально рассматривать изображение трех чернильных клякс.
- Это что-то гораздо более сложное, по-моему, это похоже на Национальную Систему Пенсионного Страхования, - придирчиво вглядываясь в мелкие капли сказал Перл и вновь откинулся на спинку кресла. - Да, да, это социальное обеспечение, - Перл швырнул лист бумаги на стол прямо в руки доктору.
Доктор поставил перед Перлом следующий рисунок.
- А вот теперь я в тупике. Я действительно не могу сообразить, что же это такое. Хотя... минуточку, дайте я сосредоточусь и подумаю.
Перл вытащил авторучку изо рта, вновь стряхнул мнимый пепел и склонил голову набок.
- Да не мучайтесь, не мучайтесь, мистер Капник, итак все ясно, - пристально гладя в лицо пациенту сказал доктор Роулингс.
- Вы что-то сказали, доктор? - воскликнул Перл.
- Да, вы свободны и можете идти. Пациент сунул авторучку в рот и затянулся.
- А я надеялся, что наше заседание будет очень долгим. Ведь я собирался рассказать вам о моем детстве, - мечтательно закатив глаза Перл затянулся и несколько раз кашлянул.
- В другой раз, как-нибудь, расскажете.
- Что ж, хорошо, доктор, как скажете, - Перл взялся за колеса своей инвалидной коляски.
Увидев движение пациента, увидев как тот неуклюже разворачивается на инвалидной коляске, доктор спокойно произнес:
- По-моему, вы уже в состоянии покинуть это инвалидное кресло.
Перл горделиво откинул голову и высокомерно посмотрел на врача.
- По-моему, доктор, вы не слишком понимаете, почему я нахожусь в этом кресле. Так вы, доктор, не знаете, почему я в этом кресле?
- Вам повезло, - слегка улыбнулся доктор Роулингс, - мы просмотрели ваши снимки и не обнаружили ничего серьезного. Так что ваш паралич уже прошел, мы считаем, - доктор Роулингс принялся вертеть в руках сверкающую авторучку. - Так что, господин президент, вы можете ходить, можете ходить на своих ногах.
- Какая чудесная наука - медицина! - закатив глаза закричал Перл, оперся на подлокотники и попытался встать. - Да, доктор, я могу ходить! - воскликнул больной, сделав несколько уверенных шагов по кабинету.
- Да, конечно, можете, - ответил врач. - Можете, мистер Капник, можете, господин президент.
От тона, каким доктор Роулингс говорил последние фразы, холодок пробежал по спине Перла.
"Неужели он догадался? Неужели он высчитал, что я имитирую сумасшествие?" - сам про себя произнес Перл, но тут же напустил на себя еще более важный, еще более горделивый вид и уже чванливо и презрительно покосился на доктора, будто тот был каким-нибудь мелким и незначащим субъектом в его огромном государстве.
- И пригласите, пожалуйста, сестру Кейнор, - попросил доктор.
- Конечно, конечно, но вначале я должен найти своих товарищей, - Перл опустился на колени, принялся ползать по полу, выкрикивая:
- Ну где же вы? Где же вы, друзья мои, сограждане? Я вас ищу, я хочу вас видеть, вы что, забыли о своем президенте? - он заглядывал под стол, под кресло, даже под книжные стеллажи.
Доктор Роулингс, ехидно улыбаясь, смотрел на действия пациента.
Наконец, после того как все поиски оказались безуспешными, Перл покинул кабинет доктора Роулингса и буквально через несколько минут, тихо постучав, в него вошла сестра Кейнор.
- Прикройте, пожалуйста, за собой дверь, сестра, - вежливо обратился к ней доктор.
Сестра посмотрела на доктора и потом плотно прикрыла дверь, выглянув предварительно в коридор.
- Ну как он? - поинтересовалась сестра Кейнор.
- Он реагировал в соответствии со своим образом президента, - потирая руки произнес доктор Роулингс.
- Совсем не похоже на поведение шизофреника, - покачала головой сестра Кейнор и криво усмехнулась.
Доктор ответил очень похожей улыбкой и такими же движениями головы.
- Это означает только одно: либо он на грани помешательства или притворяется, - доктор улыбнулся с видом победителя, с видом ребенка, разгадавшего сложный ребус. - Мистер Капник загадочная личность, неправда ли сестра Кейнор? - доктор вертел в пальцах сверкающую ручку.
Сестра пожала плечами, не зная, что ответить своему шефу.

0

49

Джулия продолжала свой разговор с Марком. Они никак не могли его закончить, потому что возникали все новые и новые вопросы. Джулия пристально смотрела на Марка. Он от волнения даже принялся расхаживать по кабинету из угла в угол.
- Ничего бы этого не произошло, если бы не Мейсон. Во всем виноват он.
Марк повернулся и глянул в глаза Джулии. Та странно покачала головой, но ничего не ответила.
- Я точно знаю, я уверен - Мэри все еще любит меня, но он, он все время с ней, он ее отвлекает, он пытается настроить Мэри против меня.
От волнения Марк даже принялся размахивать руками и потрясать кулаком, как будто бы Мейсон мог это видеть и испугаться.
Джулия, склонив голову на плечо, следила за каждым движением Марка. Едва она пыталась задать какой-то вопрос, как Марк тут же перебивал ее, продолжал торопливо говорить дальше.
- Так что, ты хочешь сказать, он...
- Да, да, Джулия, он всегда стремился поссорить нас. Вспомни, что он сделал в монастыре...
- Что? - округлив от удивления глаза посмотрела на Марка Джулия, - он просто украл ее оттуда, увел. Представь себе, Джулия, ведь Мэри поехала туда для чего - чтобы побыть одной, чтобы подумать обо всем что произошло, а он едет следом за ней... а потом она возвращается и говорит, что была близка с Мейсоном. Надеюсь, теперь-то ты представляешь, как он влияет на нее?
Джулия в ответ только кивнула головой.
- И еще. Вот о чем я хотел сказать, - Марк поднял вверх правую руку и потряс указательным пальцем прямо перед глазами Джулии, - он убеждает ее, что я, Марк Маккормик, не смогу быть отцом ее ребенку. А ты знаешь, Джулия, как это больно? - дрожащим голосом произнес Марк.
Джулия даже приподняла голову и посмотрела на Марка более внимательно. Ей показалось в какой-то момент, что он переигрывает.
- Я люблю Мэри и она вольна делать в своей жизни все, что ей только хочется. Если она хочет оставить меня - она имеет на это право. Но ребенок... ребенок, Джулия, я никогда до конца своих дней не смогу простить себе, если Мейсон Кэпвелл будет растить моего ребенка, - Марк постучал себя кулаком в грудь, - моего, Джулия, моего. Теперь ты понимаешь, как нужна мне... Джулия, - Марк посмотрел в глаза своему адвокату и попытался улыбнуться, но лицо Джулии осталось беспристрастным, ни единый мускул не дрогнул, - они никогда в жизни не смогут доказать факт изнасилования, но Мейсон Кэпвелл приложит все свои усилия, чтобы очернить меня в суде. Если бы не твоя помощь, Джулия, он мог бы лишить меня практики. Представляешь, он мог бы лишить меня куска хлеба!
Когда Марк начал говорить о своей врачебной практике, его голос странно задрожал и Джулия почувствовала, что вот сейчас он не врет, это его сильно волнует.
- Он бы сделал невозможным мое опекунство над ребенком, не дал бы мне возможности видеться с ним. Ну что тебе еще сказать? - взгляд Марка стал виноватым и беспомощным одновременно.
Джулия приподняла голову и еще раз пристальным долгим взглядом посмотрела на Марка.
- Все это убедительно, ведь правда?
Джулия не ответила, а вместо этого опустила голову и принялась рассматривать свои туфли.
- Так что мне делать? - спросил Марк.
- Я уже решила, по-моему, все в порядке, - коротко сказала Джулия.
Марк обрадовано улыбнулся, но в это время распахнулась дверь и в кабинет в белом элегантном костюме, при сером полосатом галстуке, вошел Мейсон Кэпвелл. Он презрительно и брезгливо посмотрел на Марка Маккормика, стоящего перед Джулией.
- Джулия, ты поручилась вот за этого? - Мейсон кивнул в сторону Марка. - Я не думал, что ты настолько неспособна разбираться в людях.
Джулия испуганно отскочила от стола и громко воскликнула.
- Марк, подожди меня, пожалуйста, там, - Джулия кивнула на дверь, - пока я поговорю с Мейсоном.
- Ну что ж, - пожал плечами Марк Маккормик, - только смотри не поддайся на его ложь, он умеет врать как никто другой.
- Джулия, оставь это. Защита подобных мерзавцев не стоит того удовольствия, которое ты получишь, отыгравшись на мне, - попросил Мейсон.
Джулия как-то странно перевела взгляд с лица Мейсона на звездно-полосатый флаг, потом на стену, потом на дверь, за которой скрылся Марк.
- Знаешь что, Мейсон, я меньше всего думаю о тебе, когда решаю - защищать мне клиента или отказаться от защиты.
- О, извини, - язвительно заметил Мейсон, - ведь ты предъявляешь своим клиентам особые требования, не так ли? Но мне кажется, Марк Маккормик не стоит того, чтобы с ним спать.
Джулия зло захохотала, а потом резко дернулась и влепила Мейсону пощечину. Тот как-то странно-растерянно посмотрел на Джулию, но ничего не сказал, медленно развернулся, приложил руку к разбитой губе и неторопливо покинул кабинет.

Обрадованный Перл, дурачась, распахнул настежь дверь общей комнаты и влетел в нее. Келли и Элис вздрогнули, когда хлопнула дверь и одновременно повернули головы в сторону Перла.
- Вы посмотрите кто пришел, - как бы демонстрируя себя повернулся на одном месте Перл, - посмотрите какой я хороший.
- Ты в порядке? - озабоченным голосом спросила его Келли.
- Конечно, - ответил Перл.
- Но доктор Роулингс был такой невероятно злой, - сказала Келли.
- Ну и что? Всего лишь несколько палочек бамбука под ногти и на этом все закончилось.
А Перл попытался заглянуть в глаза Элис, которая стыдливо потупив взор, складывала на столе страницы разорванной книги.
- Ну как ты? А вообще, не надо говорить, сегодня ты и так очень много говорила, - ободряюще произнес Перл. - Спасибо тебе, Элис, за настоящую поддержку.
Элис немного засмущалась и суетливо покинула общую комнату.
- Какой ты молодец, - сказала Келли, - что можешь вытащить Элис из скорлупы, ведь это еще никому не удавалось сделать.
- Надеюсь, ей стало немного легче. А тебе, Келли? - вопросительно посмотрел на девушку Перл.
- Собирать скорлупу - это мое хобби.
- А что случилось с тобой, Келли? Ты подавлена последними событиями?
- Пока все это происходило, - Келли опустилась на стул, - у меня не было времени подумать. А сейчас, когда все закончилось, мне кажется, что прошлое прямо плывет у меня перед глазами.
Перл опустился на стул напротив Келли.
- Келли, дай-ка я посмотрю на твои прекрасные глаза, - Перл заглянул в прекрасные глаза Келли, потом прикоснулся к ним пальцами и чуть-чуть приподнял веки. - А ну-ка отвечай мне, честно и откровенно, ты принимала сегодня лекарство?
- Да, извини, принимала, а теперь у меня какая-то слабость.
- Это лекарство, Келли, и разбушевавшегося носорога может усмирить.
- Я не понимаю, Перл, как тебе удается не принимать его, ведь здесь такие сестры... они как совы.
- Для того, чтобы избежать этой не очень приятной процедуры, Келли, есть очень разные фокусы, есть просто замечательные.
- Как бы я хотела понимать тебя, Перл, - вдруг очень тихо прошептала Келли, - ведь ты всегда такой разный, так быстро меняешься, меняешь свое имя...
- А что имя? - шутливо поинтересовался Перл, - "как розу ты не назови, она все розой пахнет" - это Шекспир. Так и я - как меня не называй - остаюсь самим собой. Запомни это, мой друг.
- Даже когда ты президент? - уточнила Келли.
- Но ведь я увенчан благородной короной? - Перл вскочил из-за стола и вновь принял горделивую позу, - она управляет моим сердцем, - он картинно приложил руку к левой стороне груди.
Келли заулыбалась.
- Даже когда я Ричард Никсон. О, да ты улыбаешься, - Перл взял руку Келли, - да ты кое-что помнишь, - воскликнул он.
Келли улыбнулась еще шире и радостнее.
- Помню, - просто ответила девушка.
- Что именно?
- Не знаю.
- Не знаешь? Тогда иди сюда, - Перл вскочил из-за стола, взял Келли за руку и увлек за собой. - Тогда давай попытаемся вспомнить.
- Нет! Нет! Перл, не надо.
- Идем, Келли, идем, - он буквально утащил девушку за другой стол и усадил напротив себя. - Сиди спокойно, я ничего не буду делать, мы просто с тобой поиграем.

Через минуту Мейсон вновь вернулся в кабинет Джулии. Он прикладывал белый платок к разбитой губе.
- Знаешь что?
- Что? - горделиво вскинув голову ответила Джулия Уэйнрайт.
- А ведь я могу возбудить дело за оскорбление действием.
- А я - за клевету, - тут же нашлась с ответом Джулия.
- Кажется, мое замечание было бестактным, - спокойно сказал Мейсон, как будто о ком-то постороннем.
- Бестактным? - возмутилась и зло захохотала Джулия, - нет, не бестактным, а подлым, Мейсон, подлым, запомни это.
- Извини меня, Джулия, - глядя в глаза девушке сказал Мейсон, промакивая платком кровь с губы. - Но это глубоко огорчает меня, ты уж извини, пожалуйста.
- Ты никогда не знаешь, в какой момент надо остановиться, всегда заходишь слишком далеко.
- Ну извини, Джулия, ты прощаешь меня? Джулия отвернулась, надула губы.
- Пожалуй, Мейсон, прощаю.
- Сделай мне одолжение, - тут же попросил Мейсон Кэпвелл.
- Нет! - мгновенно отреагировала Джулия и отошла от стола.
- Ну зачем ты так сразу? - попытался остановить ее Мейсон, - ты ведь не знаешь, какое одолжение я хочу попросить тебя сделать?
Джулия остановилась и обернулась к Мейсону.
- Это касается Марка, - сказал он.
- Ну и что? Что дальше, Мейсон?
- Я хочу, Джулия, чтобы ты, так же как Марка, выслушала и Мэри.
- Мейсон, я не обещала слушать Мэри.
- Но это недолго, Джулия, - как бы почувствовав, что он победил, Мейсон стал более спокойным и не таким злым. - Она ждет там - в холле, - он кивнул на дверь.
- Мне кажется, ты немного поторопился, - сказала Джулия.
- Но ты должна выслушать обе стороны.
- Я ничего никому не должна.
- Но ради справедливости, Джулия...
- Хорошо, я согласна. Но только ради Мэри, а не ради тебя, Мейсон.
- Ну что ж, меня устроит и это, - он прикусил рассеченную губу.
Несколько мгновений он молчал, потом поднял голову, очень тепло и доброжелательно взглянул в глаза Джулии и промолвил:
- Спасибо, - и тут же быстро покинул кабинет.

Лайонел сидел за стойкой бара. Но сейчас рядом с ним был не СиСи, а его бывшая жена Августа. Они пили ярко-оранжевый апельсиновый сок из высоких бокалов и обсуждали последние события.
- Мне не нравится, Лайонел, эта война, - сказала Августа. - Что он еще может нам сделать? - спросила она у своего бывшего мужа.
- Меня больше заботит, что я ему сделаю, а не он, - вальяжно откинувшись на спинку кресла сказал Лайонел Локридж и отставил бокал с соком. - СиСи потеряет больше чем я.
- Еще бы, - скептично усмехнулась Августа, - ведь у него есть наш дом, наша земля, наши акции и, наконец, твоя бесценная коллекция.
Горькая улыбка тронула губы Лайонела, когда Августа вспомнила о коллекции картин, которую он собирал всю жизнь. Но такое выражение лица он сделал только для Августы.
- Извини, я и забыл о ней, - улыбнувшись уже вполне нормально сказал Лайонел.
- Но ведь ты боготворил свою коллекцию, как ты мог о ней забыть? - изумилась Августа.
- Да, да, конечно, но не стоит волноваться. Чтобы не проговориться, Лайонел взял бокал и сделал глоток ароматной жидкости.
- Что-то я тебя не пойму, не могу сообразить в чем дело, - пристально глядя в глаза Лайонелу спросила Августа.
- Да я не могу забыть о цене, которую он заплатил за эту коллекцию.
- Вскоре цена на эти картины утроится, - заметила Августа.
- Может быть - да, - флегматично заметил Лайонел, - а может быть - нет, ведь вкусы, в конце концов, меняются, - он вновь поднес ко рту стакан сока и сделал большой глоток.
- Надеюсь, ты вернешь эту коллекцию, но мне кажется, улыбаться сейчас бессмысленно. Надо хорошенько подумать, - Августа была явно огорчена флегматичным отношением своего бывшего мужа к бесценной, на ее взгляд, коллекции картин.
- Ну неужели ты забыла, что я во всем ищу только светлую сторону, только лучшие качества? - философски заметил Лайонел.
- И давно ли?
Но получить ответ Августа не смогла, потому что подошел один из официантов и положил перед Лайонелом Локриджем счет.
- Ваш счет, сэр, - сказал официант и застыл в отдалении.
- Спасибо, Джерри, можно ручку? Я его сейчас же подпишу.
- Извините, сэр, - вежливо ответил официант, - нужно оплатить наличными.
- Но раньше?..
- Это сейчас.
- В чем дело?
- Я исполняю распоряжение.
- Ясно...
Глаза Лайонела округлились от удивления. Августа поморщилась, нервно передернула плечами.
В ответ на взгляд Лайонела Джерри сказал:
- Извините еще раз, сэр, но кредит прекращен, - равнодушно сказав это, Джерри быстро удалился.
В это время в бар "Ориент-Экспресс" радостный и возбужденный вошел СиСи Кэпвелл вместе с дизайнером. Тот держал в руках большой лист ватманской бумаги с изображением рекламной буквы, которую СиСи мечтал установить на крыше своего отеля.
- Да, да, прекрасно, - рассматривая проект кивал головой СиСи, - немедленно приступайте к установке, я хочу, чтобы это было сделано как можно скорее.
- Хорошо, как скажете, - ответил мистеру Кэпвеллу художник и ушел.
Августа и Лайонел Локридж, услышав голос СиСи, тем более, радостный и возбужденный, нервно обернулись.
- Торопись, СиСи, спеши, но последнее слово будет не за тобой, - отойдя от стойки сказал Лайонел и прошелся около Кэпвелла старшего.

Келли уже полчаса пыталась нарисовать. Перла. Правда, натурщик из Перла был никудышный: он и минуты не мог просидеть спокойно, все время срывался со своего стула, пытался заглянуть через руку Келли на рисунок.
- Ну ты и молодчина, ну ты и даешь! - восклицал он.
Келли напряженно рисовала, пытаясь изобразить Перла как можно более похожим. Штрих ложился за штрихом, линия за линией.
На листе бумаги постепенно появлялось улыбающееся, немного ироничное лицо Перла с длинными черными вьющимися волосами.
- Келли, да ты настоящий художник! - воскликнул Перл, когда ему удалось заглянуть через плечо Келли на свое собственное изображение. - Я похож, почти как на фотографии.
- Да нет, Перл, что-то у меня не очень хорошо получается.
- Келли, неужели у меня такой большой нос?
- Кажется, такой, но может... извини... я не очень хорошо рисую... может, чуть-чуть не получилось... я поправлю.
- Да нет, нет, Келли, что ты, по-моему, все прекрасно. Ты мне подаришь этот портрет?
- Конечно, Перл, мне не жалко. Хочешь, я нарисую тебя еще? Только для этого надо, чтобы ты хоть чуточку посидел на месте.
Но Перлу не сиделось. Он вскакивал со стула, потом взбирался на него, принимал всевозможные позы.
- Смотри, вот сейчас я напоминаю памятник одному очень известному человеку. Попробуй отгадать какому.
- Колумбу, - вдруг сказала Келли.
- Правильно, Христофору Колумбу! - воскликнул Перл, спрыгивая со стула и вновь заглядывая через плечо на свое изображение.
- Перл, ты мешаешь, так невозможно работать, ты все время смотришь под руку.
- А что, разве нельзя?
- Я не люблю. Я не люблю, когда мне заглядывают под руку, у меня тогда ничего не получается, - обиженно сказала Келли.
- Ну хорошо, хорошо, я больше не буду, - тоном преподавателя сказал Перл и уселся напротив Келли. - А почему ты рисуешь только меня?
- Почему только тебя? Я многих нарисовала и еще многих хочу нарисовать, - спокойно ответила Келли.
- Келли, ты посмотри на эту рожу, - указывая пальцем на рисунок восклицал Перл, - по-моему, я совершенно не фотогеничен.
- Наоборот, ты что, давай, давай, - как бы подбадривала девушка Перла, чтобы он критиковал ее неудачный рисунок и дальше.
- Но больше я критиковать тебя не буду. Я лучше изменю позу, - Перл выставил вперед правую руку, левую поставил себе на бедро. - Вот так, тебе нравится?
- Нет, не нравится, - сказала Келли, бросив на него короткий взгляд, - будь естественным, Перл, это лучше всего.
- Так лучше? - Перл приделал себе рожки.
- Хуже, хуже, Перл, будь естественным, - настойчиво повторила художница. - Сиди тихо, если хочешь - можешь разговаривать, можешь рассказать, зачем ты здесь, для чего. Может быть, это поможет тебе посидеть хотя бы четверть часа спокойно.
- Я здесь, - воскликнул Перл и вновь вскочил со стула, - чтобы сагитировать своих избирателей для своего переизбрания.
- Нет, нет, ты говоришь неправду, Перл. Я хочу знать, ведь ты же, насколько я чувствую, не настоящий пациент этой клиники?
- Тише, тише, - попросил Перл и покивал на Келли указательным пальцем, - тише. Но ведь ты, Келли, тоже не совсем...
- Я? Я - совсем другое дело, - сокрушенно сказала Келли и принялась наносить на бумагу резкие штрихи. - Откройся мне, пожалуйста, - попросила девушка, прекратив рисовать.
Перл откинул со лба черную прядь волос, прикрыл глаза, задумался. Но потом шутливым голосом сказал:
- Это довольно сложная история, Келли, очень сложная и очень длинная.
- Я понимаю, я все прекрасно понимаю.
- Это напрямую связано с тобой, Келли, и еще кое с кем другим.
- С кем? - спросила девушка.
- С тем, кому я очень давно уже хочу помочь - с моим братом, - грустно произнес Перл.
Сейчас Келли почувствовала, что он говорит чистую правду.
Она посмотрела на Перла и попыталась улыбнуться. Но Перл не ответил ей улыбкой, его лицо стало очень грустным и по нему было видно, что мысли его витают где-то очень далеко.
Келли принялась быстро исправлять свой рисунок. Ей показалось, что именно сейчас, именно в это мгновение, она увидела истинное лицо Перла - очень грустное, обиженное и какое-то одухотворенное.
- Вот так, вот так его надо нарисовать, - шептала Келли, быстро исправляя рисунок.
Но как она не старалась, истинное выражение лица Перла ей не удавалось перенести на бумагу.
"Что-то я делаю не так, что-то не улавливаю. Скорее всего, дело в глазах, в выражении глаз. Они у Перла одновременно и очень насмешливые и очень грустные. Но как это изобразить?" - рассуждала сама с собой Келли, быстро работая остро отточенным карандашом, нанося на бумагу один штрих за другим.
Но потом ей показалось, что все дело даже не в глазах, а в том, как нарисовать нервный рот Перла и она принялась исправлять, но, как водится, испортила рисунок.
- Ну что, у тебя ничего не получилось? - естественным спокойным голосом поинтересовался Перл.
- Да нет, вот видишь, хотела сделать как лучше, а все испортила.
- Ничего, Келли, не отчаивайся, можно нарисовать еще раз, потом еще... Сколько нужно будет тебе, столько я и буду сидеть.
- Спасибо, большое спасибо тебе, Перл, - сказала Келли.

0

50

Спасибо, а сколько всего глав?

0

51

В этой книге глав 23.

0

52

ГЛАВА 17

- Если обижаешь чужих детей - жди, что и твоими тоже кто-нибудь займется. - Лайонел Локридж уверен, что Августа должна оплачивать его счета. - Если знаешь правду - можешь выиграть любой процесс. - "Так есть у меня адвокат или нет?" - спрашивает Марк у Джулии.

В баре "Ориент-Экспресс" все продолжался тяжелый разговор между СиСи Кэпвеллом, Лайонелом и Августой Локриджами.
СиСи был страшно разгневан. Он стоял, оперевшись одной рукой о стойку бара и при каждом его слове стаканы, стоявшие на крышке, вздрагивали и позванивали. Лайонел был рад, что сумел довести СиСи до бешенства, а Августа не знала, что ей делать: то ли успокаивать мужа, то ли постараться какой-нибудь колкостью как можно более сильно досадить СиСи.
Поэтому она, в основном, молчала и лишь изредка вставляла свои реплики. Когда Лайонел уж слишком расходился, она наступала ему на ногу, мол, уймись, не нужно так злить СиСи, с него и так достаточно.
- Уйди, Лайонел, я тебя очень прошу, не нужно меня злить, - СиСи старался говорить как можно более спокойно, но губы его дрожали, язык не слушался, а глаза грозно сверкали.
- Да нет, СиСи, я думаю, ты все-таки уделишь мне минутку из своего драгоценного времени, - Лайонел зло засмеялся. - Оно пока еще у тебя драгоценное, СиСи, но скоро не будет стоить ни единого цента.
- Я не собираюсь, Лайонел, разбрасываться ради тебя своим временем. У меня много дел, поэтому уйди, не мешай мне жить. Иначе, если я разозлюсь - тебе, Локридж, не сдобровать.
- Нам есть о чем поговорить, - сказал Лайонел Локридж.
- Нам говорить уже не о чем, я все что хотел - сказал, а слышать твои бредни дальше не собираюсь, - СиСи Кэпвелл хотел положить конец разговору, но Лайонел не унимался.
- Все-таки, тебе придется выслушать то, что я скажу тебе, как бы неприятно оно не было.
- Я все сказал, - вновь повторил СиСи.
- Не стоит меня провоцировать, - возразил Локридж, - ты согласна со мной, Августа?
Лайонел обернулся к своей бывшей жене, та томно закатила глаза и утвердительно кивнула.
- Да, СиСи, это было бы неумно.
- На чем мы остановились? - задумался СиСи, - ты, Лайонел, сказал, что это было бы неумно, но сказал также, что будешь это делать и дальше.
- Да, СиСи, я еще не решил, кого из твоих детей начну преследовать первым и только поэтому пока еще бездействую, но когда я начну - тебе придется плохо. Неприятности придут не от меня - их принесут твои дети, СиСи.
- Лайонел, не трогай моих детей, - брови СиСи Кэпвелла сошлись над переносицей.
- А моих ты трогал? - ехидно заметил Лайонел, - и поэтому твоих щадить я не собираюсь, к тому же они этого заслуживают.
- Вспомни, что ты сделал Уоррену, - гневно вставила Августа.
- Я ничего ему не делал, - гневно возразил СиСи Кэпвелл.
- Ты так считаешь? - выкрикнула Августа.
- Да. Я ничего не сделал вашему Уоррену. Это вы сами виноваты, что так его воспитали - это ваша вина, Лайонел и Августа.
- Уж кто бы говорил о воспитании собственных детей, - вставил Лайонел Локридж, - но не ты, СиСи. Ты сам воспитал своих детей так, что теперь грызешься с ними со всеми поочередно. Ты же ни с кем не можешь помириться, у вас постоянные конфликты. Это твое воспитание, СиСи, твой стиль жизни.
- Это не твое дело! - выкрикнул СиСи, нервы его сдавали.
Он сжал кулак и подсунул его под самый нос Лайонела. Тот довольно спокойно для такой ситуации отвел руку СиСи в сторону.
- Не горячись, СиСи... То, что ты гневаешься, означает одно...
- Что?!
- Означает, что я говорю правду и то, что ты слаб передо мной.
- Лайонел, твой Уоррен тоже не подарок.
- Я могу резонно возразить тебе на это, СиСи, тем, что в отличие от твоих детей, мой Уоррен не безнадежен, а твои дети - конченые люди, такие же конченные как и ты сам.
- Заткнись, - прошипел СиСи.
- А-а, так я все-таки разозлил тебя, достал. Что же, приятно видеть и слышать, как твое отвратное лицо идет пятнами.
На лице Лайонела Локриджа появилась зловещая улыбка, от этой улыбки СиСи сделалось не по себе. Он вспомнил все то зло, которое причинил ему Лайонел, но тут же ему вспомнилось и то, что он сам не безгрешен перед этим мужчиной и его женой.
"Ну что ж, - подумал СиСи, - наверное, каждому воздастся в этой жизни по заслугам. Но если будет плохо мне, то будет плохо и Лайонелу. Нам придется тонуть вместе".
- Я, СиСи, воспользуюсь всеми недостатками твоих детей. Кстати, ты не разговаривал днями с Мейсоном?
- О чем? - СиСи напрягся.
Он вспомнил свой последний разговор с сыном, который оставил у него на душе тяжелый осадок.
- Вряд ли вы говорили о чем-нибудь приятном.
- Я просто хотел тебе напомнить одну вещь: тебе ничего не показалось странным в поведении Мейсона?
- Странным? - задумался СиСи.
- Да, именно. Я могу тебе объяснить все странности его поведения. У меня с Мейсоном была секретная договоренность.
- Секретная договоренность с моим сыном? Вы готовили заговор против меня?
- Ну, конечно, СиСи, ведь ты сам мастер плести всяческие гнусные интриги. Мы договорились с Мейсоном утопить тебя...
- Уходи прочь отсюда, Лайонел. Я не могу больше видеть твоей отвратительной рожи, - зло проговорил СиСи Кэпвелл.
- Пойдем, Августа, - бросил через плечо Лайонел Локридж.
Но отошли они недалеко - на несколько ярдов - и уселись за стойку бара. Августа затравленно смотрела на СиСи Кэпвелла, ожидая, что тот выкинет сейчас какую-нибудь гадость.
СиСи Кэпвелл еле сдерживал свое негодование, он поочередно сжимал и разжимал кулаки, бросал гневные взгляды на Локриджей. Но что он мог сейчас сказать им? Ведь он не владел ситуацией, а предпринимать какие-то импровизированные шаги сейчас, когда он был не в себе, СиСи Кэпвелл не собирался. Он привык действовать обдуманно и расчетливо. Поэтому большинство из его начинаний обыкновенно заканчивались успешно.
Лайонел делал вид, что занят разглядыванием своих ногтей, но краем глаза следил за СиСи.
"Не слишком ли я его разозлил? - думал Локридж, - еще чего доброго полезет драться. Все эти Кэпвеллы такие. Он все-таки отец Мейсона, а до сих пор все в городе говорят о том, что Мейсон избил Марка Маккормика".
Августа осторожно положила свою ладонь на руку бывшего мужа.
- Лайонел, - прошептала она, - успокойся. По-моему, все будет хорошо, ты позлил его немного и хватит. Пусть теперь одумается.
- Нет, - мотнул головой Лайонел, - мы еще мало успели сделать. СиСи вскоре придет в себя и вновь станет хитрым и расчетливым.
СиСи Кэпвелл не мог оторвать взгляда от надменной улыбки Лайонела Локриджа, он сделал шаг к ним, но потом резко повернулся и уже, выходя из бара, через плечо, гневно бросил:
- Теперь война, Лайонел, тотальная война.
- Ну и пусть себе, - негромко ответил Лайонел, - повоюем.
Когда СиСи вышел из бара, Августа бросилась к бывшему мужу.
- Лайонел, ты же хотел ему сказать, наверное, куда больше?
- Да, но я приберег это на следующий случай.
- Нет, я не о том. Ты сказал много лишнего, но не сказал того, что нужно было сказать.
- О чем ты? - изумился Лайонел, - по-моему, разговор удался - я говорю о детях.
- О чьих? Моих или его? Играть детьми - это безнравственно. Я надеюсь, Лайонел, что ты просто увлекся и говорил о детях в запале.
- Ты думаешь, СиСи принимает меня за шута? Он еще узнает, насколько я серьезен. И о детях я говорил не просто так - он еще попомнит мои слова.
- Лайонел, что случилось с твоей нравственностью? Где твоя мораль? Подумай о боге! - воскликнула обращаясь к нему Августа.
Лайонел не ответил ей ничего, он сделал несколько глотков апельсинового сока из высокого бокала и отставил его в сторону.
- Ты что-то сказала?
- Что стало с твоей нравственностью, Лайонел? - повторила Августа. - Ты даже не слушаешь моих слов, говоришь о своем.
Женщина пристально посмотрела на мужчину, ей казалось, она не узнает своего бывшего мужа - таким решительным и волевым сделалось его лицо.
"Боже мой, - подумала Августа, - раньше он все-таки был более человечным, а теперь несчастья окончательно доконали его".
Лайонел Локридж, тяжело вздохнув, произнес:
- Это СиСи разрушил мою душу, уничтожил мои убеждения. Вот куда подевались нравственность и мораль, Августа. Раньше я был лучше, но тогда и жизнь была другая. А СиСи все уничтожает вокруг себя. Но я, Августа, все-таки выше его.
- Неужели, Лайонел, тебе больше не было чего сказать ему? - возмутилась Августа.
- Конечно было. Я приберег для него множество сюрпризов.
- Ты мне о них расскажешь?
- Расскажу, Августа, если только ты никому не выдашь меня.
Августа отвернулась в сторону. На ее лице была презрительная улыбка.
- Я тебя когда-нибудь выдавала, Лайонел?
- Не знаю, временами мне казалось, что ты предаешь меня, но может, я ошибался. Если честно признаться, то по большому счету ты не продала меня ни разу.
- А сейчас разговор пойдет по большому счету? - спросила Августа.
- Если это один из сюрпризов, приготовленных мной для СиСи, то можешь не сомневаться, разборки будут крутыми. Так ты не выдашь меня, Августа?
- Я уже ответила на твой вопрос, - немного обиделась женщина.
И Лайонел, чтобы хоть как-то загладить свою вину, решил рассказать бывшей жене о самой интересной, на его взгляд, афере, которую он провернул за всю свою жизнь. Но Лайонел Локридж был осторожным человеком, он тронул свою бывшую жену за плечо:
- Августа, дело настолько важное, что ты должна поклясться.
- Я клянусь, - не раздумывая, согласилась Августа, - клянусь, что никто от меня не услышит ни слова, если только ты сам не дашь на это разрешение.
Лайонел вздохнул, но рассказывать не спешил. А Августу уже захлестнул азарт - она была чрезвычайно любопытна, может быть, даже более любопытна, чем кошка. Она просто сгорала от нетерпения.
- Ну что ты молчишь, Лайонел? Я жду. Видишь, как я разволновалась.
Даже серьги в ее ушах легонько подрагивали и звенели. Лайонел радостный, что сумел так заинтриговать Августу, слегка улыбнулся.
- Я смотрю, тебе очень не терпится услышать о моих проделках?
- Они касаются меня? - насторожилась Августа.
- Они касаются меня, нас с тобой, СиСи и еще многих людей в этом городе, в том числе и Мейсона.
- Ужас как интересно, - призналась Августа, - так ты начнешь рассказывать или нет?
- А я люблю тебя подразнить, неужели ты этого еще не поняла?
- Ты бесчеловечный, - Августа уже не стесняясь, трясла Лайонела за руку, - ты обязан мне рассказать все с мельчайшими подробностями.
- Это связано с продажей наших картин СиСи. С продажей, в которой участвовал Мейсон.
- Да что ты говоришь? - насторожилась женщина. - Разве там что-то было не в порядке? Я ведь доверяла и тебе, и Мейсону.
- Да, в этой акции Мейсон представлял тебя, Августа, и до сегодняшнего дня, до этого момента, - Лайонел наставительно поднял указательный палец и покачал им перед самым носом своей бывшей жены, - никто не знал, кроме меня, что картины поддельные.
Лайонел сделал долгую паузу, чтобы Августа могла переварить полученную информацию. Это известие произвело на женщину страшное впечатление.
Оно ее просто шокировало.
Августа побледнела, руки ее затряслись. Но это был запоздалый испуг, теперь-то ничего ей не угрожало - ведь коллекция давно уже находилась в руках СиСи.
Но придя немного в себя, Августа подумала о другом, - она поняла, что Лайонел ее обманул.
- Так значит, все картины, которые я получила после развода - подделки? Ты, Лайонел, обманул меня, подставил меня?
- Да? дорогая, - спокойно ответил мужчина.
- Так ты - мошенник!
- А ты впервые слышишь об этом?
- Мошенник... - растерянно повторила Августа.
- Да...
Потом на ее лице появилась довольная улыбка.
- Ты, мой муж - мошенник, - уже другим тоном сказала она, - и подсунул мне фальшивки вместо настоящих картин?
- Да, я - мошенник, - признался Лайонел, - я согласен с этим, но ты вспомни сама, Августа, как я отговаривал тебя. Сколько сил я потратил на то, чтобы попытаться убедить тебя не брать картины. Но ты со своим упрямством настояла на своем и мне ничего не оставалось делать, как отдать тебе коллекцию. Ведь ты ни на что другое не соглашалась. А признаться тебе тогда, что картины неподлинные было бы глупо с моей стороны, не так ли?
- Да, - задумалась Августа, - ловко ты все-таки провел меня.
- Надеюсь, ты, Августа, не в обиде на меня?
Но Августа пропустила замечание мистера Локриджа мимо ушей.
- И Мейсон знал, что картины поддельные?
- Конечно, а ради чего он так старался? Думаешь, ради тебя? И во всяком случае не ради меня. Он старался досадить своему отцу. Неужели, Августа, ты еще плохо знаешь Кэпвеллов?
- Так, Мейсон знал, - растягивая слова, проговорила Августа.
- Да, он абсолютно точно знал, что картины поддельные. Его оценщик проверил всю коллекцию и не нашел ни одной подлинной.
- Теперь я понимаю, - рассмеялась Августа, - Мейсон так ненавидит своего отца, что с превеликим удовольствием всучил ему подделки. А я-то все думала, почему он так старается?
- Конечно, Августа, - Лайонел положил свою руку на плечо женщины и злорадно улыбнулся, - Мейсон сделал это с превеликим удовольствием.
- Да-а, многое теперь становится на свои места, - проговорила усмехаясь женщина, - многое становится понятным.
- Ты должна быть благодарна Мейсону и СиСи. Они вдвоем дали тебе целое состояние. Если бы Мейсон был немножко более любящим сыном, а СиСи - более пристойным отцом, то тебе бы никогда не видать больших денег... семейства Кэпвеллов.
И Лайонел, и Августа весело захохотали. Воспользовавшись моментом, Лайонел взял листок счета со стойки и показал его Августе. Та, все еще смеясь приняла счет и недоуменно уставилась на него.
- Дорогая, - вкрадчивым тоном сказал Лайонел.
- В чем дело?
- Не можешь ли ты оплатить этот счет?
Августа с изумлением посмотрела на Лайонела, явно не понимая, зачем и почему она должна оплачивать счета своего бывшего мужа.
- Так ты оплатишь? - вновь спросил Лайонел.

Мейсон Кэпвелл, как и собирался, вышел за дверь и привел Мэри в кабинет Джулии Уэйнрайт. Теперь они находились в нем втроем. Мейсон уселся на стол, Джулия устроилась рядом с сейфом, а Мэри сидела в кресле.
Поколебавшись, Мэри послушалась Мейсона и принялась рассказывать Джулии во всех подробностях о том, как ее изнасиловал Марк Маккормик.
Ей было страшно неудобно и стыдно говорить обо всем Джулии, но она победила свою застенчивость и стыдливость - говорила откровенно. Однако поднять глаза и посмотреть в лицо Джулии, она все-таки не могла.
Мейсон сидел рядом с ней, изредка клал свою руку на плечо Мэри, как бы пытаясь этим подбодрить ее, снять лишнее волнение. Джулия пристально смотрела на то, как нервничает Мэри, слышала, как похрустывают суставы ее пальцев - так сильно Мэри сцепила руки.
- Не волнуйся, Мэри, не волнуйся, - рассказывай дальше, - сказал Мейсон.
И Мэри продолжила свой рассказ-исповедь.
- Это кошмар. Самое ужасное воспоминание моей жизни, - опустив глаза говорила она, - я до сих пор чувствую на своем теле прикосновение его рук, потных и липких в тот ужасный день.
Мэри бросила короткий взгляд на Джулию - не слишком ли подробно она рассказывает. Но та ободряюще кивнула головой. Мол, рассказывай дальше, все очень важно.
- Я должна была и раньше догадываться, на что способен Марк. Но всегда хочется думать о людях лучше, чем они есть на самом деле. Тогда я ужасно растерялась, а он воспользовался этим. Он - негодяй. Теперь я это знаю, но тогда я ему верила, надеялась, что у него произошло временное умопомрачение.
Мэри вновь приостановилась.
- Я испугалась и стала сопротивляться, я надеялась, что он одумается. Но когда я увидела его бешеный взгляд, внутри у меня похолодело, казалось, руки и ноги окаменели. Я не могла заставить себя сделать ни одного осмысленного движения, а он воспользовался этим.
Джулия сочувственно посмотрела на Мэри - она понимала, как тяжело ей рассказывать.
- А потом Марк изобразил все так, как будто этот кошмар произошел сам собой, как будто события развивались спонтанно.
Мэри замолчала. Она не могла найти в себе силы продолжить. Да и о чем было говорить?
В общем-то она рассказала все. И теперь ей должны помочь Джулия и Мейсон. Она надеялась на них.
Джулия покивала головой.
- Ну почему, Мэри, ты не рассказала об этом никому раньше, сразу после того, как это случилось?
- Вы должны понять меня. Мне было очень тяжело, и не хотелось, чтобы кто-нибудь вообще узнал об этом, - чуть не плача, произнесла Мэри.
Мейсон взял ее руку. Он почувствовал, как горяча сейчас ее ладонь, как нервно подрагивают ее пальцы.
- И еще я боялась, - еще ниже опуская голову говорила Мэри, - что если Мейсон узнает о случившемся, то совершит что-нибудь ужасное.
Мейсон вздрогнул и посмотрел на Джулию. Та отвела взгляд, как будто сама была в чем-то виновата.
- Я бы его убил, - сквозь зубы процедил Мейсон Кэпвелл.
Мэри бросила короткий взгляд на своего любимого. Ее ужаснуло выражение лица Мейсона. Его лицо казалось каменным и непроницаемым. Но она почувствовала легкое прикосновение его пальцев, теплое и нежное. И Мэри нашла в себе силы, чтобы продолжить.
- А потом я начала думать, что это и моя вина, а не только вина Марка.
- Но теперь-то ты так не думаешь? - спросила Джулия Уэйнрайт.
- Конечно, нет, теперь я прекрасно поняла, как все было на самом деле. Но тогда я верила Марку, я не могла думать о нем плохо. Это было изнасилование и Марк прекрасно знает об этом, независимо от того, признает он такой факт или нет.
Джулия растерянно посмотрела на Мэри. Ей было не по себе выпытывать подробности изнасилования у своей подруги, но она же взялась защищать в суде Марка и поэтому должна была знать все. Она хотела просто расспросить Мэри, но теперь, после ее эмоционального признания, в душе Джулии Уэйнрайт начала закипать злость к своему подзащитному и она ничего не могла с собой поделать.
Да, - вздохнув, сказала Джулия, - он этого не признает.
Мэри кивнула головой.
- Я знаю об этом, Джулия.
- Мэри, а как ты появишься на суде?
От этого вопроса Мэри сделалось не по себе.
- Но я не хочу суда, - взмолилась она.
Мэри посмотрела на Джулию, потом на Мейсона, но ни у той, ни у другого не могла найти понимания.
- Я не хочу суда, - повторила она.
Джулия и Мейсон молчали. И Мэри смирилась со своей участью.
- Я понимаю, суда не избежать, - покорно произнесла она, - ведь Марк грозится добиваться опекунства над ребенком.
- Я так тебе сочувствую, Мэри, поверь, - очень искренне и тепло сказала Джулия.
Мейсон с благодарностью посмотрел на нее. Он явно не ожидал такого доброго и душевного отношения Джулии к беде Мэри.
- Джулия, но зачем ты тогда приняла предложение Марка быть его адвокатом? Ведь он не заслуживает твоей защиты, - сказал Мейсон.
Мэри попыталась встать с кресла, но тут же вновь опустилась в него.
- Джулия, независимо от того, как ты будешь поступать дальше, спасибо тебе уже за то, что выслушала меня. Поверь, мне в самом деле, стало намного легче, - Мэри виновато улыбнулась.
А Джулия ободряюще посмотрела на нее.
- Спасибо и тебе, Мэри, - ответила она.
Мэри, поняв, что разговор окончен, встала и Мейсон, взяв ее под руку, повел к двери. Но у порога их остановила Джулия.
- Мэри, извини меня, но я бы хотела переговорить с Мейсоном.
Мэри вопросительно посмотрела на своего спутника. Тот, не понимая, в чем дело, пожал плечами.
- Хорошо, подожди меня немного, я сейчас.
Он распахнул дверь и вывел Мэри в коридор, где бережно усадил на большой кожаный диван.
- Я сейчас вернусь, я недолго.
Мейсон возвратился в кабинет Джулии Уэйнрайт.
- В чем дело, Джулия? - вежливо осведомился он.
Та, не зная с чего начать, медлила, она нервно заламывала руки и перекладывала на столе бумаги. Наконец, она решилась.
- Мейсон, тебе этого дела не выиграть. Мейсон удивленно посмотрел на нее.
- Но ведь ты слышала слова Мэри. Ты знаешь, как все произошло. Неужели мы вместе не сможем противостоять... - Мейсон осекся.
Он вспомнил, что говорит сейчас не со своей хорошей знакомой, а с адвокатом Марка, а сам выступит на возможном процессе в качестве обвинителя.
- Я верю всему тому, что сказала Мэри. Но тем не менее, Мейсон, тебе этот процесс не выиграть.
- Но, Джулия, - воскликнул Мейсон, - это неважно в конце концов. Главное - знать правду и тогда можно выиграть любой процесс. И я его, Джулия, выиграю.
Мейсон, резко хлопнув дверью, вышел из кабинета.
В коридоре его ждала Мэри. Она сидела в углу дивана и перебирала руками подол платья. Как только дверь открылась, она вопросительно взглянула на него.
Джулия Уэйнрайт, оставшись одна, несколько минут расхаживала по кабинету. Она напряженно раздумывала над сложившейся ситуацией. Многое ее не удовлетворяло, а многое - было попросту противно. Но она заставила себя вернуться к исполнению обязанностей.
Джулия подошла к телефонному аппарату и попросила секретаря.
- Пригласи, пожалуйста, мистера Маккормика. В голосе ее прозвучало какое-то презрение.
Почти мгновенно в кабинет из двери черного входа вошел Марк Маккормик и остановился на середине. Джулия стояла возле стола и пристально смотрела на вошедшего. Наступило молчание. Первым не выдержал Марк.
- Ну что, ты выслушала Мэри?
- Да, - Джулия кивнула.
- Теперь ты знаешь все, но в ее изложении.
- А у тебя есть своя версия?
- Но я же тебе уже рассказывал.
- По-моему, это две абсолютно разные истории и касаются они совершенно разных людей, - вздохнула Джулия Уэйнрайт.
- Так кому ты веришь? - поставил вопрос напрямую Марк.
- Я же сказала, существуют две истории. Можно верить и в ту, и в другую. Твоя версия полностью противоположна версии Мэри.
- Почему это тебя удивляет, Джулия?
- А что, я должна спокойно воспринимать то, что ваши показания кардинальным образом отличаются? - Джулия повернулась к Марку Маккормику спиной, чтобы тот не заметил ее улыбки.
- Конечно, я понимаю, - продолжал Марк, - дело Мэри сейчас хлюпать носом и плакать, говоря, какой я неисправимый негодяй...
- Да, - вполголоса произнесла Джулия, - если смотреть твоими глазами, то именно этим она тут и занималась. Правда, я посмотрела на это несколько по-другому, с другой стороны.
- А что ей еще оставалось делать? - Марк начинал злиться, - ведь иначе бы Мейсон Кэпвелл заподозрил, что она переспала с мужчиной в то время, когда уже принадлежала ему.
- Не приплетай сюда Мейсона, - сказала Джулия Уэйнрайт.
- Не знаю, - было заметно, что Марк заволновался, - не знаю, что там Мэри наговорила тебе, ты молчишь, но можешь мне поверить, Мэри хотела этого точно так же, как и я. Во всяком случае не меньше.
Джулия спокойно листала бумаги на своем письменном столе, Марк Маккормик, раздраженный молчанием Джулии, повторил:
- Конечно, она может рассказывать тебе все, что угодно, но правда в том, что она хотела этого не меньше, чем я, а может быть, даже и больше.
Джулия не отвечала.
- Она была само желание, поверь мне, мужчина всегда это чувствует. И ты должна верить мне.
Марк замолчал в ожидании того, что ответит ему Джулия. Та еще некоторое время полистала бумаги на столе и повернулась. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Марк пытался прочитать в глазах Джулии, какое впечатление произвел на нее его рассказ. Но Джулия была непроницаема и, как Марк не старался, так и не смог понять, о чем она думает.
- Так ты мне все-таки веришь? - наконец, не выдержал Марк.
Джулия пожала плечами и не ответила.
- Ты веришь или нет?! - закричал Марк.
- По-моему, тебе нужно успокоиться, - холодно проговорила Джулия.
- Я спокоен! - кричал Марк Маккормик. - Я чертовски спокоен.
- Тогда спасибо тебе, Марк, и до свидания. Это единственное, что я могу тебе сказать, - Джулия вновь вернулась к бумагам.
Марк заволновался.
- Так у меня есть адвокат или его нет? Может мне подыскать кого-нибудь другого?
Джулия выдерживала паузу. Но, наконец, она криво улыбнулась.
- У тебя, Марк, есть адвокат и это я. Я все-таки, беру твое дело.
Марк облегченно вздохнул. Но на его душе остался неприятный осадок. Казалось, он должен успокоиться, ведь гора свалилась с его плеч, но выражение лица Джулии было немного странным и это настораживало Марка.

0

53

ГЛАВА 18

- Перл замышляет операцию против доктора Роулингса. - СиСи Кэпвелл совершает визит вежливости в дом Мейсона. - Все хотят спокойствия, но не таковы Кэпвеллы. - Неразборчивость Джулии удивляет даже ее родную сестру. - Келли и Элис пьют за здоровье Леонарда Капника. - Кажется, Келли начинает кое-что вспоминать...

Келли задумчиво брела по коридору лечебницы. Ее длинные волосы закрывали половину лица. Девушка то и дело отбрасывала светлые пряди волос, но те вновь и вновь сползали на глаза.
Наконец, Келли остановилась у двери своей палаты и открыла ее. И тут же испуганно отпрянула в сторону: в палате стоял Перл и предостерегающе прижимал к губам указательный палец.
- Тише! - прошептал он, - не волнуйся, главное - молчи.
Келли огляделась по сторонам, но никого рядом с ними не было.
- Что ты здесь делаешь? - испуганно вскрикнула Келли, но голос ее прозвучал еле слышно.
Перл взял ее за руку, втащил в палату и тут же закрыл за собой дверь. Келли удивленно посмотрела на Перла. Она никогда прежде не видела его таким испуганным и взволнованным.
- От кого ты прячешься? - задала она вполне понятный вопрос.
Перл вновь приложил указательный палец к губам.
- Сейчас ты все поймешь.
Он увлек девушку в глубину комнаты и только оказавшись на приличном расстоянии от двери, немного расслабился и прошептал:
- Пока я не попался доктору Роулингсу, должен успеть кое-что добыть.
- Что? - спросила Келли.
- Кое-какие доказательства.
- А где ты собираешься найти эти доказательства?
- В картотеке Роулингса.
- В картотеке? Но она же под замком, - изумилась Келли.
- Разумеется, я это знаю, - Перл оглянулся на дверь, его смущало застекленное окошко, через которое кто-нибудь мог увидеть его в палате Келли. - Мне придется туда залезть.
- Я ничего не понимаю! - воскликнула Келли. Перл зажал ей рот ладонью.
- Тише! Не кричи так громко. Еще кто-нибудь услышит. Ты сейчас все поймешь. Я постараюсь тебе объяснить в чем дело.
Келли, наконец-то, пришла в себя. Она отстранилась от Перла и внимательно на него посмотрела, а Перл начал свое объяснение.
- Помнишь, я как-то говорил тебе о брате?
- Да, помню. Но причем здесь доктор Роулингс?
- Да, это как раз то, о чем я не рассказал тебе в тот раз.
Келли внимательно слушала.
- Моего брата необоснованно держали в подобном месте. И единственный, к кому он мог обратиться за помощью, как считал мой брат, был некий доктор Роулингс.
- Этот самый Роулингс? - изумилась Келли.
- Точно, - подтвердил Перл.
- А что с ним случилось, с твоим братом?
- Но если я тебе расскажу, - предостерег ее Перл, - то обещай мне...
- Что?
- Ты должна помочь мне в этом деле.
Келли задумалась. Она никогда не понимала мотивов поступков Перла до конца. И поэтому решила дать обещание не сразу.
- Как я смогу тебе помочь?
- Как партнер в танго, - образно ответил Перл.
- Хорошо, говори, я слушаю.
И Перл, наклонившись к самому уху девушки, то и дело озираясь, не подслушивает ли их кто, начал рассказывать свою историю.
По коридору проходили больные, один раз прошла сестра Кейнор, но никто из них не догадывался, что сейчас Келли в палате не одна, что с ней находится Перл. И никто не знал, о чем говорит сейчас парень девушке, что он задумал. Если бы доктор Роулингс знал его планы! Он бы успел подготовиться, чтобы дать ему достойный отпор. Конечно, доктор Роулингс о чем-то догадывался, но знать все то, что замышляет Перл, он не мог.

Отворилась дверь. Мейсон с удивлением увидел как входит его отец СиСи Кэпвелл. Мейсон еле сумел справиться со своим волнением. Мужчины некоторое время смотрели друг на друга.
- Это визит вежливости? - поинтересовался Мейсон у отца.
- Можешь считать как угодно, - холодно ответил СиСи Кэпвелл.
Мейсон, наконец-то, спохватился.
- Садись.
Он провел отца в гостиную и усадил на большой угловой кожаный диван. СиСи удобно устроился и посмотрел на Мейсона. Тот так и остался стоять перед отцом.
- Какие-нибудь дела? - поинтересовался он.
- Не удивляйся, сын, - сказал СиСи, - у меня есть причины, чтобы встретиться с тобой.
- Догадываюсь, - ответил Мейсон.
- Я только что разговаривал с Лайонелом Локриджем, - начал СиСи.
От упоминания о Лайонеле Мейсон напрягся, его лицо исказила гримаса. А СиСи продолжал:
- И Лайонел упомянул о чем-то, что было связано с тобой, Мейсон.
Мейсон не торопился отвечать. Он неспеша уселся рядом с отцом и подпер голову руками.
- Отец, если ты пришел со мной обсуждать Лайонела Локриджа, то я к этому сейчас не готов. Я не хочу никаких семейных разборок, - Мейсон поднялся и принялся шагать по гостиной.
СиСи следил за его нервными движениями.
- У вас с Мэри что-то не так? - спросил СиСи.
- Да, но давай, отец, не будем сейчас об этом. Нет ни настроения, ни желания говорить.
- Если это не просто ссора, - предположил СиСи, - то я бы мог чем-нибудь помочь тебе, помочь вам, - осторожно добавил он.
СиСи поднялся с дивана и подошел к Мейсону. Тот вначале дернулся в сторону, но потом сдержал себя и остался стоять на месте.
- Нет, отец, это не ссора, но ты ничем не можешь нам помочь.
- Но почему?
Мейсону было тяжело говорить, но он все-таки заставил себя:
- Марк изнасиловал Мэри.
- Что? - ужаснулся СиСи.
- Да, Марк изнасиловал Мэри.
- Когда?
- Месяц тому назад.
- Месяц... тому... назад? - изумленный СиСи выговаривал одно слово за другим.
- Да, это произошло в доме для гостей, когда они были одни, поэтому мы не можем аннулировать брак, - взгляд Мейсона сделался грустным, ему невыносимо тяжело было говорить вновь о своем несчастье.
СиСи долго не мог найти что сказать.
- Мне очень жаль, Мейсон, поверь, мне искренне жаль вас обоих.
- Я должен выступить обвинителем на процессе. Мэри это не очень нравится, она вообще против судебного разбирательства. Но я, отец, сумел уговорить ее, а она страшно переживает, - Мейсон отвел взгляд в сторону и отошел от отца.
Тот даже не делал попыток приблизиться к сыну. Он как завороженный смотрел в одну точку.
- Мне очень жаль, - вновь протяжно проговорил СиСи Кэпвелл.
- Я верю тебе, отец.
- Боже, какое чудовище! Как он только мог решиться на такое!
Мейсон, чтобы не наговорить лишнего, схватился за спинку стула и до боли сжал пальцы.
- Что я могу сделать для тебя, Мейсон?
- Спасибо, отец, за заботу, но, по-моему, самое лучшее сейчас, единственное, что можно сделать - это оставить нас с Мэри вдвоем, дать нам возможность поговорить.
СиСи колебался, уходить ему или нет.
- Да, оставить нас вдвоем, - повторил Мейсон.
- Сын, если что-нибудь тебе будет нужно то обращайся ко мне, - СиСи двинулся к выходу.
- Спасибо тебе, отец, я воспользуюсь этой возможностью.
Мейсон откинул со лба волосы и вытер вспотевший лоб носовым платком. СиСи, казалось, не хотел уходить, но Мейсон его не останавливал.
- Да, Мейсон, не забывай, что у тебя есть отец, который кое-что для тебя может сделать, - СиСи закрыл за собой дверь.
Мейсон остался стоять посреди гостиной. На его лице выражалась растерянность и в то же время теплое чувство к отцу, ведь он был так виноват перед ним. Но Мейсон подумал:
"Не стоит так переживать из-за моей размолвки с отцом. В конце концов, мы оба стоим друг друга. Не нужно вмешивать в наши противоречия Мэри".
Мейсон несколько раз прошелся по гостиной и наконец, позвал:
- Мэри, он ушел, можешь выходить. Осторожно открылась дверь и в нее проскользнула Мэри. Она, словно бы не поверив словам Мейсона, осмотрелась. И только когда убедилась, что СиСи здесь нет, облегченно вздохнула.
- Надеюсь, он не обиделся? - поинтересовалась Мэри.
- По-моему, нет, - Мейсон задумался. - Тем более, что я ему все объяснил и он, кажется, понял. Отец в последнее время стал человеколюбивым.
- Да, - усмехнулась Мэри, - это один из двенадцатилетних циклов, о которых ты говорил.
- Ты еще злишься на меня? - спросил Мейсон.
- Нет, - вздохнула Мэри, - хотя, может, немного и злюсь, чуть-чуть.
- Сколько? Мэри кивнула.
- Самую чуточку, совсем немного.
- Ну тогда все хорошо, - Мейсон улыбнулся. Мэри подалась к нему.
- Давай лучше поговорим, - сказал Мейсон.
- О чем говорить? Разговоры ни к чему не приводят и они мне не помогают.
- Да, сегодня был тяжелый день.
- Очень, - кивнула Мэри и опустила голову. Мейсон стоял перед ней и чувствовал себя страшно виноватым, хотя и не мог понять, в чем он провинился перед любимой. А Мэри не спешила прийти к нему на помощь. Она сидела, углубившись в свои мысли, и казалось, забыла о существовании Мейсона. Мужчина опустился рядом с ней на диван.
- Но теперь ты понимаешь, как важно довести начатое до конца? Ты понимаешь, что должна восторжествовать справедливость?
- Ты вновь заводишь разговор о судебном процессе? - равнодушно произнесла Мэри, - ты же знаешь, я не хочу слышать о нем.
- Но тебе придется, иначе нам не выпутаться из сложившейся ситуации.
- Я не хочу ни о чем слышать. Ты не хочешь понять меня, Мейсон, не хочешь понять, как мне тяжело.
- Я все прекрасно понимаю, - пытался успокоить женщину Мейсон, - но ты сама загоняешь себя в угол, ты хочешь все простить Марку, а он этого не заслуживает.
- Не нам с тобой, Мейсон, судить кто заслуживает чего на этой земле - для этого есть бог.
- Для этого есть суд, - возразил Мейсон, - и он решит.
- Да, Мейсон, но ты хочешь выступить обвинителем на суде, а ты, согласись, не сможешь быть беспристрастным ни ко мне, ни к Марку, ни к самому себе.
Мейсон виновато отвел взгляд, а Мэри продолжала:
- Ты, Мейсон, вообразил себя богом, который волен решать людские судьбы.
- Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость, - уже в который раз повторил Мейсон.
- Справедливость? - взвилась Мэри, - а ты знаешь, что такое справедливость?
- Знаю, - твердо сказал Мейсон.
- А по-моему, ее вообще не существует, - прошептала Мэри. - Никто не знает, что такое справедливость. И вообще, извини меня, я хочу побыть одна, наш разговор ни к чему не приведет.
- Понимаю, я тебя прекрасно понимаю, - кивнул Мейсон, - но мне тяжело оставить тебя одну, мне кажется, я могу быть тебе полезен, могу помочь, поддержать в трудную минуту.
- Нет, Мейсон, ничего этого не нужно. Мне просто надо немного побыть одной и сосредоточиться. Я сама должна во всем разобраться, понять, кто прав, кто ни при чем, а кто виноват.
- Я знаю, кто виноват! - воскликнул Мейсон, - во всем виноват Марк.
- Если бы все было так просто как ты думаешь... - вздохнула Мэри.
- А что, чего тебе не хватает? Что еще такое должен был совершить Марк, чтобы ты посчитала его виноватым? - возмутился Мейсон.
- Если другие поступают плохо, - вздохнула Мэри, - не значит, что должна плохо поступать и я.
- Ты слишком себя во многом коришь, - возразил Мейсон, - ты больше думай о себе и ищи счастье. За него нужно бороться.
- Ты все время говоришь мне об этом, но мне проще жить по-другому. У меня свое счастье - у тебя свое. Я не хочу, чтобы кому-нибудь было плохо.
- Но нам обязательно нужно поговорить, - вновь сказал Мейсон.
- Извини, но мне нужно лечь отдохнуть и немного подумать. Я хочу, чтобы мои мысли пришли в порядок.
- Тебе дать что-нибудь? - спросил Мейсон.
- Нет, что ты мне можешь дать - таблетки? А мне нужно спокойствие.
- Спокойствие нужно всем нам.

В "Ориент-Экспресс" за одним из столиков сидели две сестры - Августа и Джулия.
- Как ты решила поступить с Марком? - поинтересовалась Августа.
- Да.
- Что, да? Не тяни.
- Я буду защищать его.
- Нет! - воскликнула Августа и с изумлением уставилась на младшую сестру, она явно не ожидала от нее такой неразборчивости.
- Я буду защищать его, - повторила Джулия.
- Я просто потрясена, я не могу поверить в то, что Мэри врет! - воскликнула Августа.
- Мэри лжет, - произнесла Джулия, отведя взгляд в сторону.
- У меня просто голова идет кругом, - воскликнула Августа.
- И не мудрено.
- Как ты можешь защищать его?
- Защищать? - улыбнулась Джулия и подалась вперед, чтобы Августа лучше расслышала ее слова, - я ненавижу его, я презираю Марка.
- Да? - изумилась Августа.
- Да, презираю.
- Но ты же берешься его защищать?
- Это не совсем так, я берусь защищать его только с одной целью - чтобы он не получил никакой адвокатской поддержки. Уж я-то в этом постараюсь.
Августа уставилась на свою сестру с еще большим изумлением, чем минуту назад.
- Ты, Джулия, хочешь всех обмануть?
- Да, но я хочу, чтобы восторжествовала справедливость.
- Я такого, Джулия, от тебя не ожидала, хотя это приятный сюрприз.
Джулия весело захохотала.
- Можешь быть уверена, сестра, я постараюсь и сделаю все, чтобы Марк не избежал наказания. А вот и он! - радостно воскликнула Джулия и помахала рукой вошедшему в ресторан Марку.
Августа испуганно обернулась, вначале подумав, что сестра шутит. Но увидев Марка, она не на шутку перепугалась. Августе подумалось, что Джулия сейчас смутится, бросится убегать, но та приветливо помахала рукой так, как будто это был ее закадычный друг.
- Я должна с ним переговорить, ты меня извини, все-таки - клиент, - весело воскликнула Джулия, - и он мне платит.
-Подожди, не ходи, - попыталась остановить сестру Августа.
- Нет, я должна переговорить.
- Послушай, Джулия, лучше не ходи к нему...
- Я же тебе сказала - это клиент.
Наконец, Августа смирилась и наставительно произнесла, обращаясь к сестре:
- Но тогда постарайся быть поосторожнее.
- А ты, Августа, не волнуйся, - Джулия вышла из-за стола и отправилась к Марку Маккормику, который поджидал ее у двери.

Элис и Келли, сидя за круглым столом, неторопливо завтракали.
- Как ты думаешь, Келли, нам будет плохо после того праздника? Доктор Роулингс что-нибудь предпримет? - поинтересовалась девушка.
Келли задумчиво посмотрела в окно.
- Не знаю, думаю, что да, ведь он очень жестокий человек.
- Жестокий? А мне он всегда казался добрым и хорошим врачом.
- Это только первое впечатление, он далеко не такой. Я начинаю подозревать, что доктор замышляет что-то нехорошее.
- Ты думаешь, нехорошее? А что он может замышлять нехорошее?
- Не знаю, - Келли пожала плечами и отложила в сторону вилку, - не знаю, но мне кажется, он что-то предпримет.
- Не хотелось бы, мне так всех жалко, - дрожащим голосом произнесла Элис и готова была уже заплакать, но Келли положила ей руку на плечо.
- Успокойся, Элис, может быть, все будет хорошо, все обойдется.
- Я боюсь, Келли, боюсь, мне очень страшно. Я видела его взгляд, когда он выступал на собрании.
- И что произошло тогда? - вопрос Келли застал Элис врасплох.
- Он так смотрел на мистера Капника, что я испугалась, я подумала, что доктор Роулингс сейчас бросится на него и начнет бить. А ведь мистер Капник хороший.
- Мистер Капник... - Келли задумалась. - Знаешь, Элис, по-моему, он очень хороший и он мне нравится.
- И мне нравится. Он всегда такой веселый, он всегда что-то изображает из себя... Вот в последнее время он изображает из себя президента, это ведь интересно... Наверное, он это делает для того, чтобы как-то развеселить нас поддержать.
- Да-да, Элис, он это делает для нас, чтобы нам всем было хорошо.
- А праздник, какой чудесный праздник устроил нам Леонард!
- Праздник... - Келли вновь задумалась, - да, праздник удался. А помнишь, как Адамс бросил шар и краска попала прямо на сестру Кейнор?
Келли улыбнулась, она вспомнила лицо сестры Кейнор, перепачканное в краску.
- Да, это было очень смешно.
- Смешно, но в то же время страшно, правда?
- Да, я испугалась, по-моему, все испугались. Только не испугался мистер Капник. Мистер Капник вообще ничего не боится, - заметила Элис. - Имя у него чудесное - Леонард. Тебе нравится имя Леонард, Келли?
- Леонард? - Келли пожала плечами, - да хорошее имя, но мне нравится и твое имя и мое, мне нравятся все наши друзья, которые находятся в лечебнице.
- Да, они все хорошие люди, как и мы с тобой. Элис закончила завтракать, отложила вилку и взяла стакан сока.
- Знаешь, кого я боюсь больше всех? - Элис попыталась заглянуть в глаза Келли, но та сидела низко опустив голову.
- Ну, и...
Элис проговорила шепотом:
- Больше всех я боюсь сестру Кейнор. У нее такое злое лицо, такие нехорошие глаза и она всегда так строго к нам относится... Мне кажется, она что-то замышляет.
- Элис, успокойся, тебе кажется, что все хотят причинить тебе только плохое. Не думай об этом, будь спокойнее и веселее и тогда ты вскоре излечишься, забудешь эту лечебницу. Ты хочешь забыть ее?
- Конечно, я хочу как можно скорее выбраться отсюда, я хочу домой.
- И я хочу, - задумчиво произнесла Келли, - у нас очень хороший дом, очень хорошая семья.
- У тебя, наверное, есть братья? - вдруг поинтересовалась Элис.
- Да, у меня два брата: одного зовут Мейсон, а другого зовут Тэд. А еще у меня сестра Иден. Они все меня любят.
- А меня никто не любит, - сказала Элис и прикрыла лицо руками.
- Перестань, перестань, Элис, я тебя люблю, Леонард тебя любит, да и все мы к тебе очень хорошо относимся. Так что не надо расстраиваться.
- Нет, меня никто не любит. У вас у всех есть друзья, только я одинока.
- Нет, не надо так говорить, ведь Леонард к тебе очень хорошо относится. Помнишь, как он тобой восхищался, когда мы с тобой начали аплодировать?
- Да, - лицо Элис изменилось - на нем появилась улыбка и слезы, которые покатились из глаз, уже не были слезами обиды - это были слезы радости.
- Как ты думаешь, нас еще долго здесь продержат? - спросила Келли.
- Не знаю, мне кажется, меня здесь продержат всю жизнь, а ведь мне только двадцать четыре... Келли, мне двадцать четыре года.
- Двадцать четыре? - Келли посмотрела на Элис, - ты просто замечательная девушка, Элис, ты такая молодая и красивая, ты еще будешь счастлива, у тебя будет очень хороший парень, ты выйдешь замуж, будут дети, все будет замечательно.
- Я тоже хочу так думать, но в последнее время мне очень страшно, в последнее время я какая-то сонная, мне все время хочется спать, мне хочется спрятаться, чтобы меня никто не видел, никто не трогал, никто со мной не разговаривал.
- Мне тоже хочется этого. Наверное, так влияют таблетки, которые приносит сестра Кейнор.
- Да, я тоже так думаю, - Элис посмотрела на Келли очень серьезно. - Послушай, а Леонард тоже ест эти таблетки?
Келли на несколько мгновений задумалась, потом приблизила свое лицо к лицу Элис.
- Леонард знает много всяческих штучек и таблетки он не ест, он умудряется прятать их во рту, а потом выплевывает. Поэтому он такой веселый, поэтому ему не хочется спать, как нам с тобой.
- Но ведь у нас такие медицинские сестры... Они так пристально наблюдают, что я никуда не могу спрятать таблетку, - проговорила Элис.
- И я не могу, - поддержала подругу Келли.
- А может мы не будем их есть, будем просто выплевывать?
- Нет, Элис, тогда расскажут доктору Роулингсу и нам начнут делать уколы.
- Нет! Нет! - вдруг прокричала Элис, - я не хочу уколов, мне их уже делали в самом начале, когда привезли в лечебницу. Это так неприятно, я так этого боюсь.
- Успокойся, успокойся, Элис, давай лучше будем пить сок.
- Давай.
Девушки взяли в руки стаканы с соком.
- А знаешь, - Келли пристально глянула в глаза Элис.
- Что?
- Давай выпьем за Леонарда Капника?
Келли улыбнулась, девушки чокнулись и выпили по нескольку глотков апельсинового сока.
Вдруг дверь распахнулась и в комнату буквально влетел Перл.
- Привет, Элис. Привет, Келли. Гурманы, вы что, завтракаете? Может, я вам помешал?
- Нет, - ответила Элис.
- Ну тогда просто замечательно, если я никому не мешаю. Вы, может, мне что-нибудь оставили?
- Извини, мы только что успели выпить сок, - сказала Келли.
- Элис, ты не будешь "на меня обижаться, если я немножко поболтаю с твоей подругой наедине?
Элис посмотрела на Келли, потом на Перла. В ее взгляде была зависть, но не злая, а очень добрая. Она по-хорошему позавидовала своей подруге Келли, к которой прекрасно относится мистер Капник, неспеша поднялась из-за стола и покинула комнату.
Келли тоже встала из-за стола, подошла к окну и принялась смотреть сквозь узкие планки жалюзи на больничный двор, где неторопливо расхаживали два санитара. Один из них катил инвалидную коляску, в которой сидела старушка с собачкой на руках.
Лохматая собачка все время пыталась вырваться от старушки, а та на нее кричала и пронзительные выкрики старой женщины долетали до Келли. Собачка принялась лаять, вырвалась и побежала по зеленой траве.
- Держите! Держите мою собачку, мою любимую подругу! - закричала старая женщина.
Два санитара, бросив коляску, побежали ловить насмерть перепуганную собачку. Они долго и безуспешно гонялись за ней, наконец окружили, загнали в угол площадки и один из них бросился на нее и прижал к земле. Собака истошно завизжала.
Радостные санитары принесли собачонку хозяйке. Та с благодарностью посмотрела на двух мужчин, вытащила деньги и щедро отблагодарила их.
- Что ты там такое высматриваешь, Келли?
- Забавная сценка, - ответила девушка. - Я наблюдала как двое взрослых мужчин ловили маленького песика и он почти что от них убежал.
- Почти - это не считается, - философски заметил Перл. - Почти - это то же самое, что ничего, это то же самое, что оставить вещи на своих местах, только чуть-чуть их сдвинуть.
- Почему? Все же этот пес совершил попытку, а мы, возможно, так и будем всю жизнь сидеть в этих серых и скучных стенах. Он хоть на немного, да почувствовал свободу, - Келли обернулась и посмотрела на Перла, - а мы даже не делаем таких попыток.
- Успокойся, Келли, я пришел к тебе по очень важному делу.
- По важному делу? Ко мне? Разве могут быть важные дела в лечебнице?
- Конечно, Келли, здесь могут быть важные дела и могут происходить очень удивительные события, поэтому я и хочу поговорить с тобой непременно наедине, чтобы нас никто не слышал.
Келли задумалась. Длинные светлые волосы вновь прикрыли почти все ее лицо. Перл нагнулся, осторожно раздвинул пряди волос и заглянул в глаза девушке Лицо Келли было очень грустным.
- Ты что, мечтаешь о свободе? - спросил Перл.
- А разве ты о ней не мечтаешь? По-моему, о ней только и думают все те, кто находится в психиатрической лечебнице.
- Ты права, права как никогда, - вдруг сказал Перл и обнял Келли за плечи.
- Не надо, Перл, не надо меня утешать.
- Ну хорошо, хорошо, Келли, я не буду тебя утешать. Лучше я тебя развеселю, - и он легко вспрыгнул на стул, принял горделивый вид, выставив вперед правую руку, выпятил нижнюю губу и прокричал:
- Мой народ! Мои граждане! Мы все должны прийти к свободе! Мы должны прийти к радостной жизни!
Келли немного виновато улыбнулась. Ей уже давно надоели шутки Перла, вернее, шутки не надоели, но она перестала ими восхищаться, они перестали ее радовать.
- Не надо, Перл, не надо изображать из себя президента, ведь я-то знаю, кто ты на самом деле.
- Ну и прекрасно, - Перл соскочил со стула и вновь обнял Келли, - прекрасно, если ты все понимаешь. А теперь я хочу с тобой поговорить очень серьезно и если ты согласна, то я начну.
- Пожалуйста, говори, я с удовольствием тебя выслушаю, потому что не знаю, чем себя занять.
- Я хочу, Келли, чтобы ты мне помогла.
- Перл, - Келли посмотрела на него очень виновато и немного испуганно, - извини меня, я не смогу тебе помочь, подыщи кого-нибудь другого. Понимаешь, я не смогу, я не сумею...
- Келли, ты прекрасно все сможешь сделать, только не надо бояться, только надо, чтобы ты стала смелее и тогда все получится.
- Нет, Перл, я боюсь, я чувствую, что у меня ничего не получится, а из-за меня пострадаешь ты.
- Келли, только не надо беспокоиться обо мне. Сделай то, что я тебя попрошу и мы добьемся своего, мы сможем вырваться на свободу. Ведь ты хочешь на свободу?
Келли вместо ответа кивнула.
- Но ведь для того, чтобы ты смогла мне помочь, от тебя многого не требуется, ты просто немного подыграй в моей игре.
- Подыграй... Ты думаешь, это так легко?
- Легко, Келли, я уверен, что у тебя прекрасно получится.
- Нет, это не игра, это очень серьезно. Из-за этого ведь могут пострадать все - не только ты и я. Из-за этого могут пострадать Элис, Адамс, Моррисон - все, понимаешь? Доктор Роулингс очень жестокий человек, он не простит, если узнает.
- Конечно, если узнает, то не простит. Но как же он сможет узнать? Мы же сделаем все аккуратно, очень быстро и незаметно - он ничего не узнает.
- Нет, нет, Перл, я боюсь. Вспомни, вспомни глаза доктора Роулингса, сестру Кейнор. Помнишь как он ругался, когда увидел стену, испачканную краской?
- Ну да, помню. Жестокий, ну и что? Мы просто должны быть с тобой умнее его, хитрее и тогда победа будет на нашей стороне.
- Неужели ты думаешь, Перл, что можно победить доктора Роулингса, сестру Кейнор и всех, кто работает здесь? Неужели ты так думаешь?
- Конечно, я просто убежден в этом. Из-за этого я и пришел сюда и обращаюсь к тебе: мне нужна твоя помощь. А я все остальное сделаю сам и это поможет нам решить все проблемы.
- Все проблемы? - изумленно посмотрела на Перла Келли.
- Конечно, все. Но самое главное, это поможет нам вырваться на свободу. Ты понимаешь, Келли, мы будем свободными людьми - ты и я.
- Свободными... - задумчиво произнесла Келли, - а разве может человек быть свободным?
- Конечно может. Для этого надо вырваться для начала из этой лечебницы, а дальше все будет хорошо. Я в этом уверен, Келли.
- А ты подумал, зачем нам нужна свобода? Что мы с ней будем делать?
- А это другой вопрос, Келли. Это мы с тобой обсудим позже и я думаю, найдя ответ, мы сможем воспользоваться свободой, которой добьемся.
- Сво-бо-да, - по слогам проговорила Келли, - странное какое-то слово. Мне кажется, я никогда не была свободной и никогда не буду. Я всегда от кого-то зависела: в детстве - от родителей, от матери и отца, потом... - Келли задумалась.
- Ну, - как бы подсказывая ей спросил Перл, - от кого ты зависела потом?
- Потом я не помню от кого зависела, но главное, что зависела. По-моему, от мыслей, от обстоятельств, от каких-то людей...
- От каких, Келли? Постарайся вспомнить, от каких людей ты зависела? - Перл почувствовал, что сейчас Келли может что-то вспомнить и это будет хоть не большой, но очень важной победой.
- Нет, я не помню от каких людей я зависела, - сказала девушка и устало опустилась на стул.
- Ну что ж, я думаю, вскоре ты вспомнишь всех.

0

54

ГЛАВА 19

- В полицейском участке смятение: помощник Круза Ридли уверен - у преступников появился информатор. - В "Ориент-Экспресс" обозначился еще один любовный треугольник, во всяком случае, так считает Сантана. - Келли окончательно становится на сторону Перла. - Иден и Кейт разгадывают загадки.

Круз Кастильо занимался будничными делами в своем небольшом служебном кабинете. Дела у него не шли. Он страшно переживал из-за Сантаны, из-за Иден, переживал из-за того, что не удалась вчерашняя облава, он явно нервничал и волновался.
Особенно вчерашние события на службе выводили его из себя.
"Что-то здесь не так, - интуитивно чувствовал Круз, - но что именно?"
Почему и как, он не мог понять. Он пытался найти хотя бы мельчайшую логическую зацепку, по которой можно все восстановить, раскрутить и привести события в определенную логическую цепь. Но как ни старался Круз ничего не получалось: все выстроенные им версии, все вытянутые им логические цепочки рушились, потому факты противоречили друг другу.
"Господи, - Круз откинулся на спинку своего вертящегося кресла, - неужели я так и не смогу во всем этом разобраться. Неужели я не смогу из всего этого выпутаться, выйти из лабиринта".
- Сантана... Кейт... Господи, как они мне все... - Круз не произнес слово "надоели", потому что он чувствовал, над ним висит клятва верности, данная Сантане.
"Кейт, Кейт, какой же он все-таки мерзавец, почему он не оставляет в покое Сантану, почему он постоянно пытается чем-то упрекнуть меня? Иден, она ведь тоже как-то странно стала ко мне относиться, вернее, не странно, а просто не так, как раньше. Господи, я запутался со своими женщинами, одну люблю а с другой обязан жить. Как мне выйти из этой ситуации, не испортив кому-нибудь жизнь? Страдают все: страдаю я, страдает Сантана, Брэндон, страдает Иден. По-моему, радостно только одному человеку - Кейту Тиммонсу. Какой же он мерзавец!"
Но как ни пытался придумать что-нибудь за Кейта Круз, ему это не удавалось.
"Но почему же вчера сорвалась облава? Ведь все было продумано до мельчайших деталей, до мельчайших подробностей и вдруг такой прокол. Наверное, за это меня не погладят по голове", - Круз вытер носовым платком вспотевшее лицо, - может я очень устал? Может, мне надо все бросить? Забыть, взять отпуск и уехать куда-нибудь подальше от Санта-Барбары. Подальше от Иден... Но ведь я не хочу уезжать от Иден. Я хочу ее видеть. А если я уеду, Иден останется здесь... Нет, это скверный вариант, что-то всякая глупость лезет в голову..."
Круз посмотрел на перекидной календарь на своем столе и от нечего делать начал переворачивать листки.
"Июль... Вот уже кончается июль. Скоро август, потом сентябрь. Неужели моя жизнь так и не изменится? Неужели я всю жизнь буду находиться в раздвоенном состоянии... не знать, куда податься..."
Зазвонил телефон. Круз нервно вздрогнул.
"Может, это звонит Иден?" - хватая трубку, подумал он.
Но из трубки послышались короткие гудки. Кто-то ошибся, Круз медленно опустил трубку на рычаги. "А может мне самому позвонить ей? И поговорить обо всем, честно и откровенно. Но что, что я могу ей предложить? Ведь Иден хочет, чтобы я принадлежал только ей. Да и я сам этого хочу. А как быть с Сантаной, с Брэндоном? Как быть с обещаниями, принципами, клятвами? Боже, как я запутался! Как все это тягостно... А может мне одному уехать куда-нибудь далеко, чтобы никто не знал, где я? Не доставали бы меня ни звонками, ни упреками, ни клятвами в любви и верности - ничем. Да, не достают только в одном случае - не достают тогда, когда ты мертв".
Он положил руку на кобуру револьвера под мышкой и вытащил оружие. Несколько мгновений Круз держал револьвер на весу, ощущая холод и тяжесть металла, потом крутанул барабан. Заряжен.
"Вот сейчас можно взять и пустить себе пулю в лоб. Но кому от этого станет легче? Сразу же два человека станут несчастными, хотя почему два - три. Ведь я тоже буду несчастным".
- Но несчастным навсегда, - сам себе сказал Круз и равнодушно затолкал револьвер в кобуру.
"Хватит думать обо всей этой ерунде. Лучше заняться делом".
Круз открыл папку с бумагами и принялся рьяно читать страницу за страницей. Но это ему быстро наскучило, он брезгливо оттолкнул папку от себя.
"Боже, и так вот каждый день, приходится читать эту галиматью: проститутки, наркоманы, задержанные, арестованные, Господи, когда же все это кончится?"
Круз закрыл папку с бумагами и посмотрел на наручные часы.
- О, я опаздываю, ведь я обещал Сантане, быть в "Ориент-Экспресс", чтобы позавтракать с ней, - он схватил пиджак и направился к выходу.
Но в это время дверь его кабинета распахнулась и вошел Ридли.
- Совсем не ожидал тебя увидеть, - сказал улыбчивый, черноволосый метис Ридли, - я думал, что ты взял двухдневный отпуск.
- Я? Разве я говорил, что буду брать отпуск?
- Ну мне почему-то показалось, - ответил Ридли, - ведь после вчерашней неудачи, надо привести себя в порядок. Немного отсидеться, все обдумать.
- Да, да, вчера не повезло с этой облавой, - согласился Круз.
- Знаешь что?
- Что? - Круз посмотрел на своего помощника и понял, тот сейчас скажет что-то очень важное, то, над чем он долго думал.
- Мне кажется, что вчерашняя облава провалилась не случайно.
- Ну что ж, ничего страшного - будет о чем поговорить на совещании. К следующей подготовимся более основательно: все продумаем, прочитаем, взвесим. И тогда мы накроем всех.
- Я хочу сказать совсем другое.
- Что?
- Я хочу сказать, что облава сорвалась совсем не случайно.
- Как это не случайно? - спросил Круз.
- Мне кажется, - Ридли внимательно посмотрел в глаза Круза, - что у нас в полиции кто-то успел предупредить их и поэтому мы никого не взяли.
- Что? - изумился Круз, - среди нас есть осведомители?
- Да, мне кажется, есть, - робко и, в то же время убежденно, произнес помощник инспектора Ридли, - кто-то успел их предупредить.
- Этого не может быть, - Круз попятился назад в кабинет, - ты что, Ридли, среди нас и осведомитель преступников?
- Да, я пришел к такому выводу. Иначе объяснить этот провал невозможно.
- Ридли, да ты понимаешь, о чем говоришь? Тот пожал плечами.
- Ведь это кто-то из нас. Кого ты можешь подозревать из своих?
Ридли развел руками.
- Во всяком случае ни тебя, Круз, ни себя подозревать в этом я не могу, иначе я не пришел бы к тебе обсуждать подобную проблему.
- Но, Ридли, пойми, если то, что ты говоришь - правда и она подтвердится, то представляешь, что будет?
Ридли вместо ответа кивнул.
- Че-ерт! Ну ты меня и огорчил. Ты и подкинул мне идею.
Круз вернулся за свой письменный стол, тяжело опустился на вертящийся стул и уронил голову на руки.
- Среди нас осведомитель...
- Да, Круз, я в этом уверен, только не могу пока просчитать, кто это.
- Я тоже не могу.
- Но знаешь, я думаю, со временем мы узнаем, он обязательно засветится и мы его возьмем с поличным.
- Хорошо бы, чтобы твои слова, Ридли, сбылись и как можно быстрее. Иначе...
- Я понимаю, Круз.
- Иначе, все наши операции становятся бессмысленными. А если мы и будем здесь кого-то арестовывать, то это будет мелкая рыбешка, которая ничего не решает в уголовном мире.
- Да, Ридли, здесь ты прав, я с тобой не могу не согласиться. Мы будем арестовывать всякий сброд, а самые важные преступники, самые главные будут уходить как песок сквозь пальцы.
- Вот-вот, Круз, поэтому я пришел к тебе и хочу, чтобы ты тоже начал над этой идеей работать и думать, как нам выпутаться.
- А ты уже начал?
- Как видишь, я не спал всю ночь и пришел к выводу, что среди нас есть осведомитель.

Помощник окружного прокурора Кейт Тиммонс вошел в "Ориент-Экспресс", огляделся по сторонам. Вокруг были знакомые, кое-кто приветливо кивнул Тиммонсу, он ответил и прошел в глубину зала.
Он увидел, как усаживается за отдельный столик Сантана и сразу же направился к ней. Правда, предварительно осмотрелся еще раз, нет ли где Круза.
Круза нигде не было видно и Кейт, осмелев, свободной и раскрепощенной походкой пошел к Сантане. В двух шагах от нее он остановился, та устало подняла голову.
- Что ты здесь делаешь, Кейт? - Сантана поправила салфетку на столе.
- Я бы хотел, Сантана, - лукаво улыбнулся Кейт, - чтобы ты здоровалась со мной чуть приветливей.
- Извини, Кейт, - Сантана развела руками, - я никак не ожидала увидеть тебя здесь в это время.
- А я очень рад этой нашей случайной состоявшейся встрече...
- Извини, Кейт, не надо, - Сантана виновато опустила голову и улыбнулась, - не надо радоваться этому. Ведь на нас смотрят люди.
- А что мне люди? - Кейт окинул взглядом зал, - мне все равно, кто на нас смотрит и все равно, что будут говорить. Я хотел подойти к тебе, Сантана, и я подошел. Мне нравится стоять здесь, смотреть на тебя и разговаривать с тобой.
- Кейт, я тебя прошу, не надо. Ведь у нас все уже договорено...
- Ты хочешь сказать, что у нас с тобой все кончено? Но ведь это не так, Сантана, и ты это прекрасно знаешь. Знаешь об этом лучше меня, - Кейт пристально посмотрел на Сантану.
Та нервно теребила салфетку.
- Сантана, а может, ты передумаешь и мы попытаемся все изменить. Попытаемся вернуться к нашим прежним отношениям, попытаемся возродить наши чувства?
- Не надо, Кейт, не надо. Я тебя прошу, все это было ошибкой.
- Сантана, но почему ты лишаешь меня надежды? - Кейт оперся о стол, - Не надо этого делать, я к тебе очень хорошо отношусь, я тебя люблю.
- Кейт, я прошу тебя, скоро должен появиться Круз, - Сантана взглянула на свои маленькие часы, - он вот-вот появится и тогда начнутся неприятности.
- Ах, да, я же совсем забыл - на этом свете еще существует Круз. А ты не хочешь подумать о том, что пятнадцать лет я смотрю на тебя, слежу за каждым твоим шагом. А ты постоянно повторяешь Круз, Круз, и все свое внимание отдаешь только ему.
- Кейт, могут быть неприятности. Мы с Крузом договорились вместе позавтракать.
Кейт взглянул на свои часы.
- Мне кажется, твой Круз как всегда опаздывает. Он у тебя обожает опаздывать, - злорадно сказал Кейт и попытался улыбнуться Сантане.
Но той улыбка мужчины не понравилась. Она бесцельно начала передвигать бокалы, стоящие на столе. Стекло тонко зазвенело.
- Хорошо, - сказал Кейт, увидев замешательство Сантаны, - я уйду. Если ты счастлива со своим мужем, хотя я думаю по другому, не буду этому мешать. Я уйду, тем более, что у меня назначена встреча.
- Пожалуйста, Кейт, иди. Я тебе буду благодарна. Кейт еще несколько мгновений смотрел на Сантану, потом обернулся, как будто спиной почувствовал, что человек, с которым он собирался здесь встретиться, вошел.
Сантана тоже посмотрела на входную дверь.
К столику медленно приближалась Иден. На ней была яркая голубая блузка, под мышкой она сжимала превосходную сумочку из крокодиловой кожи, лицо ее сияло.
Иден подошла к столику и, не обращая внимания на Сантану, подала руку Кейту.
- Извини, я опоздала.
Потом она, наконец, соизволила заметить Сантану.
- Сантана? - ловко изобразив удивление, произнесла Иден.
Сантана от встречи с Иден растерялась Она попыталась улыбнуться, улыбка получилась натянутой.
- Иден, может, сядем за столик, - уже не обращая внимания на Сантану, предложил Кейт.
- Да, я уже заказала. Извини, папа не сможет прийти, он только что позвонил, у него неотложные дела. Тебе придется довольствоваться только моим обществом.
- Ну что ж, общество превосходное.
Кейт и Иден чинно удалились от столика Сантаны. Сантана осталась одна и разозлилась. Она огляделась по сторонам, как бы ища, на ком сорвать свою злость, на ком выместить свое негодование нахальным поведением Кейта и развязностью холодно-красивой Иден.
"Хорошо Иден, она счастлива. У нее хорошая семья, хороший дом, родители. Ее любит мой муж" - от таких мыслей Сантане сделалось совсем плохо.
На душе скребли кошки. И чтобы чем-то себя отвлечь, она принялась следить за странной парой, сидевшей в глубине зала: очень полный лысый мужчина и очень худенькая, почти как девочка, дама.
"Какая удивительная пара, - глядя на то, как мужчина и женщина, не скрывая своей любви друг к другу, держатся за руки, подумала Сантана, - он такой неинтересный, да и она ничего из себя не представляет. А как они смотрят друг на друга, какое восхищение в их взглядах. Вот если бы на меня так смотрел Круз, а я на него... Нет, Круз на меня уже никогда так не посмотрит, разве что на Иден... Хорошо бы, если бы Иден была такой же некрасивой, как эта дама. Но ведь Иден хороша собой, богата, везет ей в жизни. Неужели мне только и остается, что довольствоваться участью жены, которой изменяет муж и которая сама пробует изменить ему? Нет, я так не хочу".
Сантана попыталась отыскать глазами Кейта и Иден. Она увидела их за самым лучшим угловым столиком. Они смотрели в глаза друг другу, весело улыбались, о чем-то разговаривали. Сантана напрягла слух, но на таком расстоянии ничего услышать невозможно.
"Жаль, что я сижу так далеко от них. Интересно, о чем это так страстно говорит Кейт, он даже покраснел, даже уши стали розовыми. Наверное, пытается обольстить Иден. И, таким способом пытается досадить Крузу, зная, как тот относится к Иден. Какой он все-таки мерзавец! А ведь еще совсем недавно он и мне говорил красивые слова, может, те же самые, что сейчас говорит Иден".
Вдруг Сантану пронзила догадка.
"А может быть, Кейт приставал ко мне и пытался обольстить только с одной целью, чтобы досадить Крузу? Чтобы унизить его? Если это так, то какой же он подлец, а я... Какая же я дура, что попадалась на его уловки".

0

55

Перл стоял у окна, рядом с ним стояла Келли. Перл возбужденно размахивал руками, пытаясь убедить девушку в своей правоте, пытаясь склонить ее на свою сторону, чтобы она помогла ему.
- Келли, но ведь тебе ничего не грозит, - убежденно говорил он, - с тобой ничего не может случиться, совершенно ничего.
- Но я боюсь, Перл, пойми, боюсь. Если доктор Роулингс, если этот садист что-нибудь узнает или хотя бы догадается - нам с тобой несдобровать. Он накажет всех. Я тебе говорила, он накажет меня, Элис, которая ни в чем не виновна, мистера Моррисона, Адамса - он накажет всех. Мы все будем страдать.
- Келли, успокойся, - пытался урезонить разнервничавшуюся девушку Перл, - ничего этого не будет, мы постараемся все сделать осторожно, я тебе клянусь.
- Осторожно? А вдруг что-нибудь не получится? Вдруг что-нибудь произойдет и тогда...
- Да ничего не может произойти, Келли, пойми, ни-че-го. Ты отвлечешь доктора Роулингса, а все остальное сделаю я. Понимаешь, тебе вообще, нечего волноваться, ты ничем не рискуешь, Келли.
- Не знаю...
- Тогда мне никто не сможет помочь, - каким-то упавшим голосом сказал Перл.
И это подействовало на Келли куда больше, чем все его уговоры.
- Возможно, я и соглашусь...
- В общем-то, Келли, в этой лечебнице все всего боятся.
- Да, Перл...
- Это надо прекратить.
- Но как?
- Вспомни, Элис, вспомни, какая она запуганная, равнодушная, она ведь на ходу спит. А вспомни великана Моррисона, ведь он может своими плечами разнести всю эту лечебницу вдребезги, ведь он может одной рукой вышвырнуть доктора Роулингса на лужайку, а сестру Кейнор забросить на крышу, но он всего боится.
- Да, Перл.
- А Адамс? Он постоянно дрожит. Ты видела, как он дрожит, забравшись в угол?
- Да, - задумчиво сказала Келли, - здесь все всего боятся.
- Ты тоже хочешь быть такой?
Девушка задумалась, потом отрицательно повертела головой.
- Нет, Перл, я не хочу всего бояться. Я хочу совершить какой-нибудь поступок.
Дверь общей комнаты тихо отворилась. Перл посмотрел на вошедшую. Ею была Элис. Она прошла, понурив голову, робко опустилась на свой стул за круглым столом и уронила голову на руки.
- Ты что, хочешь быть такой, как она? - спросил у Келли Перл.
Келли вновь отрицательно потрясла головой. Вслед за Элис в общую комнату буквально влетел доктор Роулингс. Он с изумлением увидел стоящих у окна Келли и Перла. Перл, почувствовав на себе враждебный взгляд, тут же преобразился. Он визгливо выкрикнул:
- Девушки, не нужно так беспокоиться о судьбе бедного Джимми. Не нужно о нем так переживать, я, как президент Соединенных Штатов беру всю ответственность на себя, я позабочусь об этом несчастном человеке. А вы не беспокойтесь и не плачьте.
Перл схватил руку Келли и потряс ее.
- Я благодарю вас, гражданка, за участие в судьбе Джимми. Теперь о нем позаботится наше государство.
Доктор Роулингс склонил голову сначала к левому плечу, потом к правому. Он как бы приценивался, пытался найти какой-нибудь изъян в речи Перла, изъян, к которому можно придраться и доказать, что Перл - самый элементарный симулянт.
- Элис, - строго произнес доктор Роулингс, видя, что сейчас лучше не вступать в пререкания с Перлом, - ступай ко мне в кабинет, сядь там. Я приду и проведу с тобой лечебный сеанс.
Келли смотрела, как покорно Элис поднялась из-за стола, прикрыла лицо руками и понуро побрела к двери. Еще несколько мгновений были слышны ее шаркающие старушечьи шаги, наконец, скрипнула дверь кабинета доктора.
"Какая все же несчастная Элис. Бедняжка, как она запугана, как она всего боится. С этим надо бороться", - подумала Келли.
- Извините, Генри, - оборачиваясь к доктору Роулингсу, выкрикнул Перл, - я немного увлекся с дамами. Но сейчас я могу несколько секунд уделить вам.
- Что же вы хотите сказать, мистер Капник? - скрестив на груди руки и пристально глядя на Перла, спросил доктор.
- Вы простите меня, сэр, я, действительно был очень занят дамами и сразу не смог уделить внимание столь важной персоне, как вы.
Перл подтолкнул ногой стул.
- Садитесь, сэр, и мы с вами обсудим важные государственные проблемы.
Роулингс медлил.
- Честно говоря, Генри, я никак не могу прийти к какому-то адекватному решению по поводу этих девяти несчастных стариков. Вообще, мы - Рузвельты - все такие, мы очень долго думаем, но в конце концов принимаем самое верное решение.
- Что вы говорите, мистер Капник, вы всегда принимаете верное решение?
- Не знаю, как там насчет вашего Капника, но мы, Рузвельты, всегда принимаем верное решение.
- Понятно. Знаете, мистер Капник, у меня для вас очень хорошие новости, - зловеще улыбаясь, сказал доктор Роулингс.
- Хорошие новости, говорите. Генри, неужели японцы сдались?
- Нет, мистер Капник...
- Капник... Капник... Капник... - трижды повторил Перл и задумался, - а-а, вспоминаю, так зовут одного республиканца, не так ли, Генри? Видите, какая феноменальная память у вашего президента. Я знаю почти половину своих граждан.
- Но новость заключается совершенно в другом.
- В чем же? Что, японцы отказываются безоговорочно капитулировать?
- Нет. Отныне вашим лечением, мистер Капник, буду заниматься лично я, - доктор Роулингс сказал это таким ледяным голосом, что у Келли мурашки пробежали по спине и она зябко поежилась.
- Понятно, я совсем не против. Только есть один вопрос, - Перл посмотрел в глаза доктору Роулингсу.
- Какой вопрос?
- А-а мой министр здравоохранения одобрил ваше решение?
Роулингс, не отвечая на вопрос, продолжил:
- Еще, мистер Капник, я решил отменить наказание по поводу того инцидента четвертого июля, по поводу праздника Независимости.
- Не понял. Что, красно-голубых лент в Гайд-парке больше не будет? Я должен сказать вам, что фейерверк и шутихи были первый сорт, - Перл выпятил нижнюю губу, принял задумчивый вид.
Казалось, он задумался над судьбой целого государства. Морщины собрались на его лбу. Он оперся локтем на спинку стула и уронил голову на руку. Но потом этого показалось ему мало, то есть он посчитал, что эта поза недостаточно внушительна для отца нации и тут же резко ее переменил, приняв позу роденовского мыслителя.
Доктор Роулингс почесал затылок.
- Мне кажется, мистер Капник, что вы самый редкостный пациент в истории этой лечебницы.
- Знаете, Генри, мы - Рузвельты, вся наша династия, весь наш род никогда не считали себя лучше других. Мы такие же граждане, равные среди равных.
- Я хочу сказать, что никогда в моей практике, а она у меня немалая, не встречал подобного комплекса симптомов. Так что дальше, мистер Рузвельт, - ехидно произнес доктор Роулингс, - я сам лично буду вас лечить.
Он развернулся, не дождавшись ответа Перла, и направился к двери.
- Я хочу разобраться в том, чем вы живете, - уже с порога бросил доктор и захлопнул за собой дверь.
Безмятежная горделивая улыбка мгновенно сползла с лица Перла. Он стал сосредоточенным и грустным. Обеспокоенная Келли бросилась к нему и схватила за руку.
- Перл, мне кажется, здесь что-то не так, - прошептала она в самое ухо парню.
- Кажется, он начал охоту, - Перл поднялся со своего кресла.
- Что ты будешь дальше делать, - участливо спросила Келли.
- Келли, нужно как можно скорее посмотреть его документы, - сказал Перл.
- Извини, пожалуйста, Перл. Я на самом деле очень хочу тебе помочь. Я хочу быть полезной, но я не могу, - Келли была очень взволнована, но в ее голосе звучало полное бессилие.
- Не извиняйся, Келли, все нормально.
- Но, Перл, я боюсь идти с тобой в картотеку.
- Так тебе и не нужно идти со мной в картотеку. Ты можешь мне помочь, даже не пошевелив при этом пальцем.
Келли с интересом посмотрела на парня, такое предложение ее явно устраивало.
- Все очень просто. Тебе не нужно ничего делать, никуда выходить из палаты.
- Как это? - воскликнула Келли, - как?
- Я тебе сейчас все объясню. Только тихо, - Перл прижал указательный палец к губам, - молчок.
- Я молчу и слушаю, - ответила Келли, - я вся внимание.

Кейт Тиммонс взял бутылку с узким горлышком, которую принес услужливый официант, повертел ее в руке и, не позволив официанту, сам наполнил бокал Иден, потом стал наполнять свой.
Нежно-янтарная влага заполняла высокий хрустальный бокал на длинной граненой ножке. Вино источало едва слышный терпкий аромат. Кейт склонил голову, набок, любуясь как тонкой струйкой вино льется в бокал.
- Мне всегда нравится наполнять бокалы самому, особенно такой даме, - Кейт Тиммонс подобострастно взглянул на Иден.
Та снисходительно улыбнулась.
- Это лучшее вино, какое есть в нашем ресторане. Я надеюсь, оно тебе понравится.
- Я польщен, - с улыбкой ответил Кейт.
- Ты, пожалуйста, извини, что отец так и не смог приехать.
- Я понимаю, я осведомлен о его многочисленных делах и знаю, что если СиСи Кэпвелл не смог приехать, значит, он очень занят. Значит, у него есть какие-то еще более важные дела, чем встреча с помощником окружного прокурора.
- А ты моему отцу очень понравился.
- Правда? - изумленно глянув на Иден, произнес Кейт Тиммонс.
- Да, он сам мне это сказал.
- Иден, мне кажется, что ты шутишь, - Кейт даже порозовел от комплимента.
- Да не шучу я и могу сказать тебе абсолютно точно, если бы к нему не заехал губернатор, то он сидел бы здесь вот за этим столиком.
Кейт изобразил смущение. Он явно не ожидал такого внимания к своей скромной персоне.
- Губернатору я, пожалуй, уступлю встречу с СиСи Кэпвеллом.
- А я очень рада, что мы с тобой встретились, - негромко сказала Иден.
- Я понимаю, что твой интерес, Иден, далеко не бескорыстен. Ведь тебе нужна информация о расследовании дела самой младшей из Кэпвеллов, не правда ли?
Лицо Иден стало озабоченным, она даже немного смутилась, явно не ожидая такой проницательности от этого на вид простоватого человека.
- Вообще-то, неплохо было бы это дело закрыть. Но встретиться с тобой я хотела все же по другому поводу.
Кейт вопросительно взглянул на Иден.
А та, приподняв от крахмальной скатерти граненый бокал, неспешно вращала его в руке. Янтарная жидкость отбрасывала солнечные блики на ее белокурые волосы, на нежную кожу лица. От этого Иден казалась еще более привлекательной, чем прежде.
- Между нами говоря, я догадываюсь, по какому поводу ты решила со мной встретиться.
- Ну и?
- Иден, мне кажется, - Кейт оперся на кулак, - ты можешь нажить кучу неприятностей, если будешь возбуждать ревность Круза Кастильо.
Иден вздрогнула, ее вновь удивила проницательность этого человека.
- Ты чертовски догадлив, - произнесла она.

0

56

ГЛАВА 20

- Инспектор Джулио любит поболтать на службе о всяких пустяках. - Лайонел Локридж, как и все мошенники, предпочитает во время игры держать козыри в рукаве. - У Кейта Тиммонса начинаются приступы клаустрофобии. - Действующие лица те же - расклад другой. - Джина, наконец-то, придумала план мести. - Гортензию стоит изобразить в гербе США.

А в это время Круз Кастильо и его помощник Ридли яростно спорили друг с другом. Ридли пытался убедить Круза в том; что он не ошибается, предполагая, что у них в полицейском управлении завелся информатор. И все провалы последних месяцев связаны с предательством кого-то из тех, кто знает, что задумывается в полиции.
Круз Кастильо отошел к письменному столу, оперся на него кулаками.
- Ты, вообще-то, понимаешь, что говоришь, Ридли? Ты соображаешь?
- Да, я все понимаю, - глаза Ридли и, без того возбужденные, округлились, - ты вспомни наши первые облавы. Вспомни, как тогда все прекрасно проходило. А сейчас? Последнее время провал идет за провалом. У тебя это не вызывает подозрения, кажется нормальным?
В уголках рта у Ридли появилась пена.
- Я хочу докопаться до истины.
Круз хотел казаться беспристрастным, но волнение охватывало и его, пальцы нервно барабанили по крышке стола, а рука сама тянулась к рукоятке тяжелого револьвера.
- Ридли, но для этого должны быть серьезные основания, серьезные факты, иначе все это просто бессмысленные разговоры. Ты рассказал мне, я могу рассказать тебе, а что дальше? Вчера я тоже заподозрил недоброе, но у меня не было доказательств. Мне кажется, мы предусмотрели все, продумана была каждая мелочь, каждая самая незначительная деталь. Мы должны были накрыть этих всех нелегальных рабочих. Представляешь, Ридли, чиновники из Федеральной службы уже, наверное, приготовили бумаги, уже считали цыплят, надеюсь, что после нашей облавы фамилии и люди будут в их руках. А тут провал...
- Да, провал и неслучайный, я повторяю тебе это с полной уверенностью.
- Да что мне твоя уверенность. Мне тоже кажется, что-то здесь не так, но нужны факты, Ридли, факты нужны нам как воздух.
- Я абсолютно уверен, это кто-то из наших, - глядя прямо в глаза Крузу, произнес Ридли.
Лицо его стало напряженным, мускулы дергались, а рот нервно кривился.
Дверь в кабинет Круза распахнулась без стука и на пороге возник инспектор Джулио. Он увидел, что Круз и Ридли что-то напряженно обсуждают.
- О, Ридли, а я-то думал, что ты взял на пару дней выходной, - добродушно проворчал бородатый Джулио, подходя к столу.
- Мы с тобой договорим попозже, - все еще глядя в глаза Крузу сказал Ридли и обернулся к вошедшему.
- А, Джулио, мне стало скучно и я решил вернуться. Ну ладно, Круз, договорим попозже. Может быть, завтра я заскочу и тогда мы все с тобой обсудим.
- Договорились, Ридли, я всегда рад встретиться с тобой.
Пронзительно зазвонил телефон. Ридли покинул кабинет, а Круз схватил трубку и поднес ее к уху.
- Кастильо слушает.
- Что? Не будет... Почему?
- Кто это сказал?
- Ага, тогда все понятно.
- Нет-нет, я согласен.
- Завтра, хорошо, я согласен встретиться завтра. После обеда.
Круз бросил трубку и посмотрел на Джулио. Тот добродушно улыбаясь кивал головой на закрытую дверь, за которой исчез Ридли.
- Тебе не кажется, Круз, что наш Ридли стал каким-то дерганным.
Круз вместо ответа неопределенно пожал плечами, а Джулио продолжил:
- Я тоже часто вспоминаю, как в меня в первый раз стреляли, я тогда целую неделю не находил себе места, у меня все дрожало.
- Ничего, Джулио, я думаю с Ридли будет все нормально, - веско заметил Круз.
- Да, мне кажется, из него получится очень даже неплохой полицейский.
- Да, хороший, - согласился Круз. - Знаешь, я сейчас собираюсь уйти. Ты что, хотел мне что-нибудь важное сказать?
- Да нет, я просто так, - Джулио пожал своими
широкими плечами.
- Я через час вернусь.
- О'кей? - ответил Джулио.
- А в чем, собственно, дело? Чего ты зашел?
- Да я хотел поговорить насчет вчерашней ночной облавы. Мне кажется, что больше так прокалываться нам не позволительно. Мы просто не имеем права выпускать преступников из своих рук.
- Я тоже так думаю, - рассудительно ответил Круз и направился к двери.
Джулио пристально посмотрел ему вслед и ехидная улыбка искривила его пухлые губы, прячущиеся в седых усах и бороде.

Джина в новом ослепительно синем платье вошла в "Ориент-Экспресс", за ней проследовали двое мужчин, один помоложе, другой - постарше. Джина расстегнула свою сумочку, украшенную тысячами блесток, покопалась в ней и вытащила несколько купюр, сложенных вдвое.
- Вот это вам, - она подала их седовласому мужчине, - надеюсь хватит, а потом мы с вами разберемся. Ведь это аванс, не так ли?
- Да, мы согласны, - ответил мужчина, - но вы должны быть поосторожнее, ведь там еще не все окончательно смонтировано, не все болты затянуты как следует.
- Не беспокойтесь, я не испорчу вашу бесценную вывеску. Все будет хорошо, - Джина кокетливо улыбнулась, мужчины тоже ответили ей улыбками.
Лайонел Локридж, который стоял у стойки бара, наблюдал за этой сценой. Когда двое мужчин поспешно удалились, он вальяжной походкой подошел к Джине. Та в это время застегивала свою сверкающую сумочку.
- Что это за приятели у тебя такие странные? - спросил Лайонел.
Она смутилась, но быстро оправилась и натянуто улыбнулась. - Да так. А вообще-то, Лайонел, ты меня извини, но мне сейчас некогда, я очень занята.
- А я, Джина, только и хотел тебе сказать, что ты прекрасно выглядишь. На тебе, я смотрю, новое платье, и дорогое...
Джина Кэпвелл, как всякая женщина, услышав комплимент, расцвела. Губы расползлись в радостной улыбке, глаза заискрились.
- Ведь ты же, Лайонел, прекрасно понимаешь, что я глава кампании по выпечке печенья "Кэпвелл". И поэтому я должна выглядеть пристойно. Не могу же я, хозяйка, напоминать какую-нибудь кухарку, - Джина кокетливо улыбнулась и склонила голову набок.
Лайонел слегка улыбнулся уголками рта и спокойно проговорил.
- Так ты и есть кухарка.
На Джину будто бы вылили ведро холодной воды. Она вся подобралась, губы стали тонкими, глаза зло сузились.
- Даже если это и так, Лайонел, то клиенты не должны об этом ничего знать, - процедила она в ответ на язвительное замечание Локриджа.
- Послушай, Джина, я, - Лайонел ударил себя в грудь, - совершенно не намерен оплачивать твой имидж. Этим ты должна заниматься сама, но заем ты должна мне выплатить. Вот это очень существенно и важно. А судя по новому платью, ты вполне можешь это сделать.
- Лайонел, ты что, не представляешь, какие у нас расходы?
Лайонел покачал головой, всем своим видом показывая, что ему наплевать на все расходы компании Джины.
- Мы должны оплатить муку, сахар... - Джина задумалась, что бы еще такое назвать, но больше ничего не вспомнила и закончила свою речь прозаически, - для того, чтобы все это закупить, мне придется ограбить банк.
- Да? Но я видел, что для своих приятелей ты нашла кое-какие деньги, - Лайонел кивнул в сторону ушедших мужчин.
- Лайонел, пойми, ведь я им была должна эти небольшие деньги...
- А мне? Пять тысяч, ты что не должна? - Лайонел ткнул себя большим пальцем в грудь. - Мне, Лайонелу Локриджу ты должна целых пять тысяч долларов, которые я тебе одолжил.
- Лайонел, я помню, у меня отличная память.
- Насчет твоей памяти мы поговорим в следующий раз. Я знаю, какая у тебя память.
- Лайонел, я верну тебе все до последнего цента, даже с процентами. Только не сейчас, подожди немного и ты их получишь.
- А мне деньги нужны именно сейчас. Ведь уже, как ты понимаешь, вышли все сроки.
- Сколько? - засуетилась Джина, расстегнула сумочку и полезла внутрь как будто там лежали пять тысяч долларов. - Так сколько тебе надо, Лайонел?
Голос Джины немного дрожал.
- Мне нужен первый взнос, пятьдесят долларов. Джина отвернулась, выхватила из сумочки толстую пачку банкнот и принялась перебирать купюры.
- О, да я вижу, у тебя много денег. Ты что, все-таки ограбила банк?
- Нет, - Джина вытащила пятьдесят долларов и протянула Лайонелу, - эти все деньги для дела. Ты же понимаешь, все уходит на муку, на сахар...
- Послушай, я понимаю, что все эти деньги идут в дело, но я хотел бы услышать объяснение, как они идут, твои дела?
- Ой, Лайонел, отстань, пожалуйста, не докучай мне. У меня каждая минута стоит кучу денег.
Лайонел с удивлением посмотрел на Джину. Услышать подобное от нее он никак не ожидал. Джина застегнула сумочку, поправила платье.
- Лайонел, мне сейчас срочно нужно бежать. Но потом, поверь мне, я приду к тебе на яхту и все-все тебе объясню и расскажу. Ты будешь в курсе всех событий.
- Но, Джина...
- Я приду. Через час включи, пожалуйста, духовку, - Джина резко развернулась и заспешила к выходу.
Лайонел остался стоять в баре "Ориент-Экспресс", сжимая в пальцах новенькую хрустящую пятидесятидолларовую банкноту.
"Ну и ну, странное у нее поведение и деньги откуда-то появились. Что-то здесь явно не так. Во всем этом надо разобраться и, возможно, я смогу это как-то использовать в своей борьбе с ненавистным СиСи Кэпвеллом. Джина ведь очень неплохой козырь в крупной игре и лучше если его буду держать в своих руках я, а не СиСи."

Иден с Кейтом сидели за столиком и смаковали вино. В помещение ресторана вошел Брик Уоллес. Он окинул зал взглядом, пытаясь найти кого-нибудь из знакомых. Свой выбор он остановил на Кейте и Иден.
Подойдя к столику, Брик первый поприветствовал сводную сестру.
- Привет!
Потом молча кивнул Кейту Тиммонсу.
- Извини, что помешал, - сказал Уоллес, заметив, что Иден не очень-то рада его появлению.
- Брик Уоллес, познакомьтесь. Это мой приятель, Кейт Тиммонс. А это мой брат.
Мужчины крепко пожали друг другу руки.
- Я ищу Лайонела. Ты не видела его? По-моему, он где-то здесь.
- Лайонела? - Иден пожала плечами. - Подожди, сейчас я припомню. Кажется, я видела его, но знаешь, все так смешивается в голове - видела вчера или сегодня не могу сориентироваться.
- Постарайся, - попросил Брик сестру.
- Да, он точно только что был здесь. Даже, наверное, не успел уйти. Он там, - и показала в сторону бара.
- Ну что же, хорошо.
Удовлетворенный таким ответом сводной сестры, мистер Уоллес уже хотел отойти от столика. Но Иден вновь остановила его:
- Брик.
- Что?
- Если ты найдешь Лайонела, то передай ему, что я очень хотела с ним поговорить.
Кейт Тиммонс недоуменно посмотрел на Иден. Он думал, что она пришла в "Ориент-Экспресс" только ради разговора с ним, а тут возникал еще и Лайонел Локридж.
- Хорошо, - Уоллес кивнул, - я обязательно передам ему. Можешь быть спокойна. Продолжайте свою трапезу, приятного вам аппетита.
- Спасибо, Уоллес.
Когда Уоллес скрылся в баре, Кейт Тиммонс невесело усмехнулся.
- У меня начинается клаустрофобия. Иден обвела взглядом помещение.
- Я не совсем понимаю тебя, Кейт.
- Я начинаю бояться: куда мы не придем, повсюду тебя окружают твои служащие и я чувствую себя лишним. Повсюду, Иден, твои родственники, друзья, знакомые - это становится невыносимым.
Иден сдержанно улыбнулась, она не знала, как реагировать на это замечание - как на неудачный комплимент или как на упрек.
- Ты, Кейт, начинаешь чувствовать себя неловко в моем присутствии?
- Согласись, красивую женщину ни с кем не хочется делить.
Наконец-то, Иден поняла, что это был комплимент и улыбнулась открыто и радостно. Но, чтобы набить себе цену, переспросила:
- Какую красивую женщину? - ей понравилось то, что Кейт пришел от этого вопроса в замешательство.
- Да ладно тебе, Иден. Пойдем отсюда, у меня вновь начинается приступ клаустрофобии.
- И тебе ладно. Брось, Кейт, не нужно придумывать никаких предлогов. Я-то ведь прекрасно знаю, почему ты хочешь уйти.
- Почему? - спросил Кейт. Иден подалась к нему поближе.
- Обернись, Кейт.
Тот обернулся. В зале, вроде, не произошло никаких изменений.
- Ну и что?
- А дело в том, - прошептала Иден, - что Сантана ушла. Поэтому можешь сидеть и не беспокоиться - тебе, Кейт, ничего не грозит.
- Ты очень красива, но слишком проницательна, - сказал Кейт.
Последние слова были сказаны очень многозначительно и Иден улыбнулась.
Сантана Кастильо уже стояла в дверях и передавала официанту записку для Круза, когда тот появился у нее за спиной.
- Извини, Сантана, я боялся, что не успею. Она зло посмотрела на него.
- Ты не успел.
- Но все-таки я застал тебя здесь.
- Еще минута и я бы ушла.
- Но все же.
- Круз, ты опоздал, я позавтракала без тебя, тут уж ничего не поделаешь.
- Сантана, может, все-таки, ты посидишь со мной немного.
- В другой раз.
- Неужели тебе так сложно сделать это, Сантана? - прошептал Круз.
- Я тебе сказала - в другой раз.
- Но я прошу тебя, посиди со мной. Я прошу тебя о такой милости.
- Ладно, только недолго.
- Спасибо, - процедил сквозь зубы Круз. Сантана гордо повела плечами и двинулась к только что оставленному ею столику. Круз направился за ней. Проходя по залу он заметил беседующих Кейта Тиммонса и Иден. Иден скользнула по Крузу взглядом, но сделала вид, что не заметила его. И это очень разозлило того. Он опустил руки в карманы пиджака и стараясь казаться, как можно более независимым и невозмутимым, пошел вслед за Сантаной.
У столика Круз показушно галантно отодвинул стул и усадил Сантану. Та также подчеркнуто любезно поблагодарила своего мужа.
- Спасибо, дорогой.
- Садись, любимая, - сказал Круз, бросая косой взгляд на Иден.
Но тут настроение Круза окончательно испортила Сантана. Она довольно громко, так, чтобы ее слышали столика через три, произнесла:
- Ура! Ура!
- В чем дело? - изумился Круз.
- Ну как же, ты заметил?
- Что я должен был заметить?
- Все действующие лица в сборе. И ты, наверное, рад этому, не так ли, Круз?
- Кто?
- Я, ты, Иден, Кейт!
- Чему ты радуешься?
- Лица те же, но расклад другой.

0

57

А на крыше отеля Кэпвеллов гремела музыка из динамиков магнитофона. Под музыку уже в пятнадцатый раз пыталась станцевать и пропеть Джина. Но ей все время не удавалось - то она выходила за рамку кадра, то ее движения были слишком неуверенными и неуклюжими, то еще - что-то было не так. Но чаще всего - из-за отсутствия музыкального слуха она просто не синхронно с музыкой открывала рот и ее движения не попадали в такт.
- Хватит, хватит. Давайте еще раз, - выкрикивал оператор, останавливая запись.
- Нет, так совсем не годится, - угрюмо ворчал режиссер, - вы совершенно не пластичны.
- Я? - возмущалась Джина, - Я вам плачу, а все остальное не ваше дело.
- Боже, какая бездарная, - шептал режиссер на ухо оператору.
- А что сделаешь, она нам платит и мы должны ее снимать.
- Да ну ее к черту, эту сумасшедшую! Затеяла снимать рекламу на крыше отеля.
- Ладно, не расстраивайся, - утешал его оператор, - ведь мы с тобой и не такую гадость снимали. Немного потерпим и денежки у нас в кармане. Давайте попробуем еще один разок.
Джина вновь пудрила нос, подкрашивала губы, причесывала волосы.
- Ну что ж, попробуем так попробуем.
Она в который уже раз выходила на нужную точку. Включалась музыка, Джина вскидывала руки и начинала петь свою рекламную песенку о том, что печенье Джины Кэпвелл - самое вкусное, питательное, полезное и вообще самое замечательное печенье в мире. И если вы хотите быть счастливым, то ешьте только печенье "Кэпвелл" и покупайте только его.
- Что за вкусное печенье! - виляя бедрами, выкрикивала Джина, - оно просто объеденье! Покупайте наш пакет, миссис Кэпвелл шлет привет!
Джина выкручивалась, оператор недовольно морщился, а режиссер, не в силах скрыть своего отвращения, отворачивался от танцующей Джины и смотрел на панораму города. Это было, действительно, замечательное зрелище.
Океан тянулся до самого горизонта, а все побережье было застроено комфортабельными виллами, высокими отелями. На это было приятно смотреть. Пестро одетые туристы прогуливались внизу и режиссер даже приподнял солнцезащитные очки, чтобы лучше рассмотреть замечательную картину, открывающуюся его взору.
"Боже, какого черта я сижу на этой крыше, под палящим солнцем? Ведь я мог бы сейчас лежать спокойно на пляже с какой-нибудь хорошенькой ассистенткой".
Но работа есть работа. И ему приходилось торчать на солнцепеке, смотреть на перезрелую женщину, которая неуклюже дергалась под музыку и не могла пропеть текст рекламной песни до конца, ни разу не сбившись.
- Стоп, стоп, - режиссер тяжело поднялся, - это непрофессионально, это просто какая-то омерзительная самодеятельность.
Джина скрестила на груди руки и бросила на режиссера испепеляющий взгляд.
- Я эту песню не сама сочиняла, а заплатила и мне ее сочинил профессиональный поэт - Уильям Хилтон. Я ему заплатила деньги. А ваше дело снимать меня, а не обсуждать текст песни. Давайте попробуем еще раз, - громким приказным тоном сказала Джина.
- Но послушайте, миссис, вы хотите продать печенье "Кэпвелл"?
- Конечно, хочу. Но я понимаю, к чему вы клоните, - проницательно заметила Джина, - однако, и деньги вы получаете немалые, так что делайте свою работу, а свое мнение держите при себе.
И Джина вновь стала на точку под огромной буквой, которую только сегодня предварительно закрепили на крыше отеля, подбоченилась и с вызовом глянула в объектив нацеленной на нее видеокамеры.
- Миссис Кэпвелл, на этот раз не ошибитесь. Это будет последний дубль.
- Что? - вскинув голову, Джина презрительно глянула на режиссера, - я вам еще заплачу. Вы будете снимать, пока не сделаете то, что надо.
- Понимаете, у нас осталась одна кассета, мы извели на эту работу три кассеты, осталась одна, - режиссер поднял один указательный палец, - одна, и если сейчас не получится, то тогда записывать будет не на чем.
- А где же ваши кассеты?
- Вы знаете, у нас не так велик бюджет, чтобы все заработанные деньги тратить на кассеты. Так что постарайтесь, чтобы этот дубль выглядел достойно, вы должны и спеть, и станцевать одновременно.
Джина напряженно задумалась.
- Вы хотите сказать, это мой последний шанс? - выдавила из себя Джина.
- Да, - равнодушно бросил режиссер. Но если вы хотите, я спою и станцую вместо вас, я успел выучить слова этой песенки наизусть, а вы станете за камеру и будете снимать рекламный ролик.
- Не надо, я все сделаю сама, - Джина нервно прошлась по крыше отеля, - только я должна сосредоточиться и приготовиться.
- Пожалуйста, миссис Кэпвелл, мы подождем.
Джина раскрыла свою сумочку, вытащила зеркальце - пудреницу и принялась припудривать нос. В этот момент ее взгляд упал на распределительный электрический щит. В ее голове тут же появилась коварная мысль, а на губах зазмеилась злорадная улыбка.
Джина чуть не подпрыгнула от радости. К ней пришла идея, как можно отомстить и режиссеру и Кэпвеллам. И от этого ее настроение сразу же улучшилось, не глядя на все неудачи, преследующие ее во время съемок.

Келли сидела на своей кровати. Перл устроился на белом пластиковом кресле напротив девушки, изображая из себя доктора Роулингса.
- Ну-ну, объясните мне, в чем дело? Как-то сразу я не могу понять, - говорил он, пристально заглядывая в глаза Келли.
Та растерянно улыбаясь, пытаясь объяснить своему лечащему врачу причину своего беспокойства.
- Понимаете, доктор, мне неуютно в вашем кабинете. Когда я туда прихожу на сеанс, то чувствую себя скованно, на меня как бы давят предметы и вещи, которые там находятся, и мне очень тяжело сосредоточиться, начать вспоминать, - уже во второй раз твердила Келли.
Но вместо доктора Роулингса напротив Келли сейчас сидел Перл. Он старательно изображал хмурый взгляд доктора, выражение его лица и его поведение. Келли даже иногда пугалась, насколько точно было выражение лица Перла. Он подался вперед.
- Ты, Келли, - строгим голосом говорил он, - хочешь сказать, что так тебе легче вспоминать, когда ты находишься в своей палате?
- Да, доктор, да. Мне так намного легче вспоминать. На меня ничто не давит, я чувствую себя уютно.
- Но большинству пациентов хорошо в моем кабинете и к тому же, правила есть правила. И нарушать их не позволено никому.
Перл говорил голосом точь-в-точь таким как у доктора Роулингса. И если бы кто-нибудь подслушивал этот разговор, то подумал бы, что пациентка разговаривает со своим врачом, а не с таким же душевнобольным как сама.
- Я просила разрешения разговаривать с вами в палате только потому, что вы, доктор, много раз говорили: мы все друзья и должны помогать друг другу. Вот поэтому я и обратилась к вам с подобной просьбой. Думаю, мне будет легче вспоминать в палате, а не в вашем кабинете.
Келли пыталась говорить как можно убедительнее, но все равно временами ее голос подрагивал и интонации были натянутыми. Любой внимательный человек сразу же мог бы заподозрить, что с совестью у девушки что-то неладно.
Но Перл, не жалея времени, тренировал Келли. Он репетировал с ней, как настоящий режиссер - фразу за фразой, слово за словом. Постепенно Келли начинала все лучше и лучше входить в роль. Ее голос уже звучал естественно и непринужденно. Слова прочно цеплялись одно за другое, хотя выражение ее лица оставалось беспомощным и робким.
Было видно, что девушка с таким выражением лица не может врать.
- Келли, сейчас все неплохо и даже я бы сказал замечательно. Но пожалуйста, еще больше слез в голосе, еще больше придыхания. Ведь у этого Роулингса не сердце, а кусок льда. Так что ты постарайся этот лед растопить. Надо говорить так проникновенно, чтобы даже у этого жестокосердного доктора слезы потекли из глаз. Хорошо, Келли, давай попробуем еще раз, - Перл вновь уселся на кресло напротив девушки, - давай начинай, Келли, давай не стесняйся, разжалоби меня.
- Перл, не надо меня больше мучить, все и так будет хорошо.
- Нет-нет, Келли, лучше несколько раз порепетировать, потренироваться, чтобы в ответственный момент не случилось никакой промашки.
Перл взял Келли за руку.
- Начинай, ну!
Дверь в палату Келли распахнулась и вошла сестра с лекарствами в руках. Перл тут же вскочил со стула и принялся изображать из себя президента.
- Если, уважаемая гражданка, встреча с президентом вас волнует, то это просто замечательно. А если нет, то незачем вам выходить на площадь. Сидите дома и занимайтесь своими гортензиями. Вы можете вырастить целую оранжерею этих замечательных цветов. И вообще, я поставлю этот вопрос в сенате, чтобы гортензию внести в герб Соединенных Штатов Америки. Чтобы она была изображена на нашем звездно-полосатом флаге - так мне нравится цветок, который выращиваете вы со своими сестрами. Вы настоящие добропорядочные американки, настоящие граждане независимого государства.
Сестра не обращала никакого внимания на речи Перла, она выкладывала лекарства в чашечку. Наконец, сестра, немного отстранила от постели пациентки Перла, изображавшего президента, и подала два стаканчика. В одном были таблетки, в другом - вода.
Келли послушно, как робот взяла, сунула таблетки в рот и запила их водой. Сестра проследила, хорошо ли сделала эту несложную операцию пациентка и удовлетворенно кивнула головой.
- Теперь доброго вам дня, - сказала она и, прихватив свой поднос, удалилась из палаты.
Перл чинно удалился за ней. Но не прошло и одной минуты, как он вновь буквально влетел в палату.
- Ну что, подруга, теперь ты вполне можешь выплюнуть таблетки.
Келли виновато посмотрела на Перла.
- Перл, извини, но я их проглотила. У меня это получилось само собой. Я не могу им отказать.
- Что? - изумился Перл, - ты проглотила их по своей воле?
- Да, доктор Роулингс все равно бы об этом узнал и рассердился...
- Так что, это доктор Роулингс думает за тебя, он за тебя действует и решает... - пытался привести в чувство девушку Перл.
- Да нет, тут все намного сложней, - призналась Келли, - он обо всем знает, он действует на меня какими-то своими методами. Это сложно объяснить, Перл, но так оно все и есть.
Парень уселся на кровать девушки. Та сидела, понурив голову, и сцепив замком пальцы. Она чувствовала себя виноватой, но ничем не могла оправдываться перед Перлом.
Нет, Келли, ты должна сопротивляться, иначе с тобой произойдет то же, что произошло с моим братом.
Лицо Перла сделалось грустным и задумчивым. Келли почувствовала себя еще более виноватой перед ним.
"Хотя... - подумала Келли, - в конце концов, какое он право имеет на меня? Почему я должна ему подчиняться? Но все же подчиняться Перлу куда приятнее, чем доктору Роулингсу".
- Так что же случилось с твоим братом?
- Ты помнишь его? - переспросил Перл.
- Ты о нем очень мало рассказывал...
- Несколько лет тому назад его лечил доктор Роулингс. Точнее, он говорил, что лечит, а на самом деле, это было нечто ужасное. Все происходило в такой же больнице, как эта, но не здесь.
- Когда это происходило? - уточнила Келли.
- Задолго до того, как я приехал в Санта-Барбару.
- Так что с ним случилось?
- Я честно говоря, не могу точно сказать, потому что и сам не знаю, но он не вышел из больницы. Представь, как это страшно, попасть сюда и никогда не выйти из лечебницы... Хотя, Келли, это мои проблемы и не стоит тебе забивать ими голову.
Келли участливо смотрела на Перла, ей было неудобно, что она бередит душевную рану парня, но понимала, без этих расспросов они не смогут прийти к согласию, не будут доверять друг другу.
- Тогда я не мог ему помочь, а теперь я хочу добраться до этих документов. Келли, и я доберусь до них. Я помогу другим.
- Так вот почему ты хочешь помочь мне? - изумилась Келли.
- Тут не все так просто, - возразил ей Перл.
- А если ты не сможешь добраться до документов своего брата?
- Но я хотя бы смогу прочитать документы других пациентов, сопоставить их. Я доберусь, Келли, до твоих документов и разберусь в методах действия доктора Роулингса. Он поплатится за свои злодейства.
- Так что случилось с Брайаном? Почему он не вышел из больницы? И причем здесь доктор Роулингс?
Перл только открыл рот, чтобы ответить, как дверь в палату с шумом распахнулась и на пороге возник доктор Роулингс. Его халат был накрахмален и отутюжен, а улыбка - холодной и презрительной.
Перл так и застыл с открытым ртом, а Келли еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
- Я смотрю, вы уже отлично подружились, - воскликнул доктор Роулингс.
Его голос звучал неискренне и злобно.
- О, да! - воскликнул Перл, - я сказал себе: вот женщина, которая умеет дружить... - Перл выговаривал слова с подчеркнутой патетикой в голосе и изображал из себя президента.
Доктор Роулингс скосил на него взгляд, но Перла это мало смутило.
- Келли, если ты не против... - доктор Роулингс оборвал тираду Перла.
- Что,  доктор  Роулингс? - запуганно  спросила Келли.
- Я прошу тебя, если ты не против - проследуй в мой кабинет.
Келли посмотрела на Перла, ища у него поддержки, но тот отвел взгляд в сторону. Теперь действовать она должна была сама, без его помощи.
- Но, доктор Роулингс, ведь сеанс был назначен только через час...
- Я знаю об этом, - вкрадчивым голосом сказал доктор Роулингс, но я хочу поговорить с тобой именно сейчас и именно в своем кабинете. Ну что, Келли, пойдем?
Девушка затравленно озиралась, но ни у кого не могла найти помощи.
Перл двинулся к двери и из-за спины доктора подмигнул Келли. И это придало девушке силы и решительность.

0

58

ГЛАВА 21

- Кейт явно озабочен любознательностью Ридли. - Пистолет, из которого стреляли в помощника инспектора, найден. - Зачем Джина забралась на крышу отеля? - недоумевает Иден. - "Печенье сделано с любовью - угощайтесь на здоровье!". - Келли хорошо играет свою роль. - Брик Уоллес не хочет идти против детей своей матери.

Круз и Сантана сидели за столиком в "Ориент-Экспресс". Они почти ни о чем не говорили, а если и обменивались словами, то это были какие-то совершенно незначительные фразы. Разговор не клеился. Круз сосредоточенно жевал, почти не поднимая глаз на Сантану. Его жена вертела в пальцах ключи от машины, ей тоже было в тягость сидеть здесь напротив своего мужа.
В ресторан вбежал помощник инспектора Пол Ридли. Он запыхался, огляделся, увидел Круза и обрадовано улыбнулся. Тотчас подлетел к столу.
- Здравствуй, Сантана, я очень рад тебя видеть.
- Привет, Пол, - ответила Сантана и на этот раз улыбнулась очень приветливо и открыто.
- Ты меня извини, но у меня к Крузу дело, я его везде искал и очень рад, что нашел здесь.
- А что такое, Рид? - Круз поднял голову и посмотрел на своего помощника.
- Я не хотел говорить об этом в участке... - Ридли скосил глаза на Сантану, как бы опасаясь ее присутствия, как бы не доверяя женщине.
- Ну-ну, - поддержал его Круз, но тут же сообразил, что Ридли не станет говорить при Сантане. - Извини, дорогая, - Круг промокнул губы салфеткой, - нам с Ридли нужно немного поговорить, мы выйдем на пару минут.
- Всего лишь на пару минут? - с недоверием воскликнула Сантана.
- Ну, может быть, чуть больше, видишь, дело очень срочное, Ридли даже запыхался.
- Да, Сантана, извини, что я вас отвлек.
- Ничего, я уже к этому привыкла, - ответила Сантана.
Круг выбрался из-за стола и они с Ридли прошли в бар. Они остановились в углу небольшого зала.
В противоположном углу завтракал Кейт Тиммонс. Официант подошел к нему с радиотелефоном в руке.
- Извините, мистер Тиммонс, вас к телефону.
- Спасибо, - кивнул Кейт и взял трубку в руку. - Алло, Кейт Тиммонс слушает.
- Это я, Альварес, есть проблемы, - послышался взволнованный голос одного из сотрудников полиции. - Кастильо меня подозревает.
- Почему ты так думаешь? - пытаясь быть хладнокровным и спокойным бросил в трубку Кейт.
- Я видел его с моим напарником и они очень славно ворковали. Я сразу понял - здесь неладно, они что-то пронюхали или просто заподозрили, - еще более взволнованно и нервно говорил Альварес.
Тиммонс откинулся на спинку кресла и плотнее прижал трубку к уху.
- У тебя, Альварес, мания преследования.
- Ты так думаешь? - послышалось из трубки.
- Кейт, а Кастильо там? Чувствую, мой напарник едет к вам.
Кейт Тиммонс, повернув голову, увидел Круза и Ридли, которые о чем-то спорили, нервно размахивая руками. Кейт тут же отвернулся от них и вновь прижал трубку к уху.
- Должен извиниться перед тобой, они уже разговаривают.
Так я и знал! - послышался голос Альвареса, в котором слышался испуг и озабоченность.
- Знаешь что, Альварес, я тебе советую не беспокоиться о Кастильо.
- Почему я не должен беспокоиться?
- Я возьму его на себя.
- Ну если так, то все еще не очень и плохо.
- Да, все будет нормально. Пока.
Кейт Тиммонс сложил телефон. На его холеном лице появилась явная озабоченность, даже руки чуть-чуть дрожали, а на лбу выступили капли пота.
"Черт! Действительно, они могут выйти на меня. Ведь я замешан в этом деле. Ну нет, этого я не позволю, - Кейт Тиммонс вытащил из кармана носовой платок, вытер руки, промокнул лоб. - До меня им не добраться, хотя Круз сделает все, чтобы выйти на меня и изобличить. Но этого ему не удастся сделать, я не такой простак, как он считает. Я привык побеждать, победа и на этот раз будет за мной, - Кейт уже не испуганно, а злорадно улыбнулся. - Я ему устрою, он у меня попляшет!"

Собравшись с мыслями/ Кейт встал из-за стола и направился к оживленно беседующим Крузу и Ридли.
- Привет, ребята. Хочу вам сообщить одну новость.
- Какую? - Круз обернулся и посмотрел на Кента.
- Найден пистолет.
- Какой пистолет? - поинтересовался Ридли.
- Тот, из которого в тебя стреляли.
- Где найден? - уже с явным интересом посмотрел на помощника окружного прокурора Кастильо.
- На месте вчерашней облавы, - спокойно и даже немного равнодушно ответил Кейт.
Он сказал это так, как будто говорил о какой-то заурядной вещи, а не о пистолете.
- Странно, как это мы его сразу не нашли? - развел руками Кейт.
- Серьезно. Тогда надо поговорить.
- Хорошо, поговорим, - Кейт потрепал по плечу Круза, - так что, следующий ход за тобой и за твоим отрядом.
Круз не обратил внимания на слова Кейта. Он повернулся к Ридли.
- Нам сейчас надо ехать в участок и осмотреть оружие.
Тот утвердительно кивнул.
- Я с тобой, - сказал Кейт.
- Извините, одну минуту, - Круз заспешил к столику, за которым все еще сидела со скучающим видом Сантана.
- Послушай, Ридли, я пришел сюда пешком и без машины. Может, ты меня подвезешь?
- Конечно, подвезу, - ответил Ридли, - только сейчас позвоню.
- Конечно, конечно, - Кейт сказал это таким голосом, будто он был непосредственным начальником Ридли и сейчас отпускал его.
Лайонел увидел у стойки бара Иден и неспеша подошел к ней.
- Ты хотела со мной поговорить?
- Да, - виновато улыбнулась Иден, - знаешь, Лайонел, я уже давно хотела с тобой поговорить, но все как-то немного стеснялась.
- Перестань, Иден, ты могла говорить при Брике.
- Нет, это было не совсем удобно.
- Почему? - улыбнулся Лайонел.
- Знаешь, твой счет уже трижды просрочен. Пора его оплатить, - Иден опустила глаза, потом вскинула их и посмотрела в лицо Лайонелу.
Глаза того холодно блеснули, но на губах была улыбка, улыбка очень учтивая и доброжелательная.
От этого взгляда Иден вздрогнула и какой-то странный холодок пробежал по ее спине, а в душе поселились нехорошие предчувствия.
- А может, мне устроиться в "Ориент-Экспресс" мыть посуду? - глядя на Иден проговорил Лайонел.
- Нет, но если ты не хочешь оплатить счет, то тогда, Лайонел, тебе лучше уйти, - холодно сказала Иден.
- Знаешь, иногда ты мне очень сильно напоминаешь его, - холодно ответил Лайонел.
- Если ты имеешь в виду моего отца, то я воспринимаю твои слова как комплимент, - парировала Иден.
- Навряд ли это комплимент, - процедил сквозь зубы Локридж.
- Знаешь что, Лайонел, давай сделаем так: или ты заплатишь или уйдешь.
- Иден, ты получишь свои деньги, но тогда, когда я этого захочу, когда я этого пожелаю.
Лайонел собрался уже уходить, но Иден сказала ему вслед:
- Думаешь, я не знаю, что вы с дядей Грантом что-то затеяли?
- О! - воскликнул Лайонел и вновь обернулся к Иден.
- И у тебя еще после всего этого хватает наглости появляться здесь? - сказала Иден, - ты оплатишь свой счет немедленно, сегодня же!
- Если так, то считай это уже сделано, - колко прошипел Локридж, - но ты, Иден, в этот момент помогла мне решить одну дилемму...
- Какую? - Иден гордо вскинула голову и на какое-то мгновение стала очень похожа осанкой на своего отца СиСи Кэпвелла, который тоже частенько принимал такую позу, только лицо СиСи всегда выражало куда большее презрение к Лайонелу Локриджу.
- Тебе, Иден, придется немного подождать, но ты даже сама не знаешь, как сильно мне помогла, - Лайонел резко повернулся и вышел из бара.
А Иден еще долго стояла в задумчивости, рассуждая над тем, что же имел в виду Лайонел, произнеся подобные слова.
В двери Лайонел Локридж столкнулся с рабочим, который спешил в бар "Ориент-Экспресс".
- Вы не видели здесь мисс Кэпвелл? - спрашивал он у всех.
- Один из официантов указал рукой рабочему, где можно найти Иден и тот вбежал в бар.
- Мисс Кэпвелл, я говорил этой сумасшедшей, чтобы она не подходила...
- Что? Какой сумасшедшей?
- Да этой... Джине, которая на крыше. Она лезет к вывеске. Я говорю ей, чтобы не подходила, но она меня совершенно не слушает.
Тут же в бар вбежал и Кейт Тиммонс.
- Извините, если я перебью вас. Иден, послушай...
- Что такое, Кейт?
- У меня неотложные дела и я вынужден прервать завтрак. Извини, пожалуйста, встретимся позже и пообедаем, возможно, вместе. А сейчас я должен бежать - неотложные дела, - Кейт кивнул и направился к выходу.
- Я жду твоего звонка, - вдогонку ему бросила Иден.
- Я обязательно позвоню, не беспокойся.
- Мисс Кэпвелл, выслушайте, пожалуйста, меня, - рабочий энергично размахивал руками, - я сейчас вам все объясню, объясню по порядку.
- Пожалуйста, я вас слушаю.
- Она совершенно неуправляема. Я ей говорю, но она меня не слушает.
- Кто? Погодите, рассказывайте все по порядку. Кто неуправляем?
- Да эта... ваша подруга, мисс Кэпвелл, - сказал рабочий.
- А кто ее туда пустил?
- Как кто? Она сказала, что вы не возражаете, если она часок побудет наверху.
- Что? Джина забралась на крышу отеля?
- Да, - рабочий кивнул в ответ. - Я ей говорил, чтобы она не трогала вывеску, но это бесполезно.
- Кто трогает вывеску?
- Да ваша подруга! - воскликнул рабочий, - а мы эту вывеску даже еще не проверили.
- А зачем она это делает? Зачем ей это нужно?
- Она говорит, что хочет зажечь вывеску, хочет чтобы она сверкала, а потом она решила сняться на фоне сверкающей вывески...
- Зачем сняться? - Иден никак не могла взять в толк, зачем Джина забралась на крышу отеля.

А Джина в это время снималась в очередной раз, старательно выговаривая слова незатейливой рекламной песенки, неуклюже дергаясь в такт музыки, постоянно сбиваясь и не попадая в кадр. Режиссер уже вспотел. Он морщился, но запись не останавливал.
- Да черт с ней, - шептал он оператору, - пусть дергается как хочет, деньги уже заплачены и это ее проблемы, а не наши. Ведь я предлагал ей взять профессиональную манекенщицу, чтобы та сделала все как следует, но она хочет красоваться сама. Какая-то безумная.
Оператор нажал на кнопку и махнул рукой. Джина Кэпвелл, которая было приостановилась и выжидала, вновь принялась распевать песенку: "Это печенье - просто прелесть! Аромат и вкус, и свежесть! Оно сделано с любовью - Угощайтесь на здоровье!"
- Когда вы захотите себя немного побаловать, - уже остановившись проговорила Джина, - купите пакетик печенья миссис Кэпвелл! Запомните это название. Оно символ качества и символ успеха!
Джина подняла вверх руку и посмотрела на белые облака. Режиссер в это время понуро отошел к распределительному щиту и положил руку на крышку. Его начало трясти.
- Боже! Что с ним случилось? - первой воскликнула Джина, видя как корчится режиссер.
Огромная вывеска на несколько мгновений вспыхнула, неон в трубках засветился, а во всем отеле погас свет, потом вновь вспыхнул и снова погас.
- Что это? - стоя в баре рядом с рабочим воскликнула Иден.
- Это, наверное, ваша подруга попыталась зажечь вывеску.
- Боже! Она же сейчас сожжет ее и погибнет сама! Быстрее наверх! - Иден и рабочий заспешили на крышу отеля.

0

59

Келли робко вошла в кабинет доктора Роулингса и испуганно осмотрелась по сторонам. Выражение ее лица было таким, как будто все в этом кабинете действовало ей на нервы, угнетало, пугало, раздражало.
Садись, пожалуйста, - вежливо предложил доктор Роулингс, отрываясь от небольшого листка бумаги, который он заполнял мелким аккуратным почерком.
- Я не хочу садиться, - произнесла Келли.
- Это еще почему? Может, из-за того, что я изменил время сеанса?
- Нет, - Келли повертела головой и ее светлые волосы разлетелись в разные стороны, несколько светлых прядей закрыли глаза.
- Доктор Роулингс, мне здесь не нравится.
- Пойми, Келли, наши с тобой беседы - это часть лечения, это процедура, - он положил перед собой руки и посмотрел на аккуратно обработанные ногти. - Тебе не нравятся мои сеансы?
- Да нет, дело не в том, - Келли вновь испуганно огляделась по сторонам, - мне не нравится ваш кабинет и я думаю, эти сеансы лучше проводить в моей палате, потому что среди своих вещей, среди вещей, к которым привыкла, я чувствую себя спокойнее и уютнее. И мне кажется, доктор Роулингс, там я смогу что-нибудь вспомнить.
- Но раньше ты мне никогда не жаловалась, - доктор поднялся из-за стола.
- Я боялась, - Келли опустила голову. - У себя в палате я кое-что вспоминаю, слышу какие-то звуки, какие-то мелодии, - уже более настойчиво проговорила девушка.
Доктор вышел из-за стола.
- Думаешь, в палате наши сеансы будут проходить лучше?
Келли кивнула.
Выражение ее лица было робким, наивным и испуганным.
Доктор Роулингс пожал плечами. Он не любил нарушать им же заведенные порядки, но случай Келли Кэпвелл был не совсем обычным, даже можно сказать, из ряда вон выходящим. Поэтому к этой пациентке он относился с большим интересом, чем к другим.
- Келли, мне кажется, что ты с кем-то говорила об этом.
- Что вы хотите сказать? - вскинула голову девушка. - Я хотела вам сказать это раньше, но все время боялась. Мы можем перейти в мою палату? - Келли даже подала доктору Роулингсу руку.
- Мне кажется, это не твоя идея, - холодно сказал доктор.
Нет моя, моя, - возразила Келли.
- Мне кажется, кто-то пытается на тебя влиять и будет лучше, если ты скажешь кто. Кто этот человек, Келли?
Лицо Келли стало напряженным, она боялась, что сейчас не выдержит и проговорится. Но собрав всю свою волю в кулак, она отрицательно покачала головой и произнесла:
- Никто, никто, доктор Роулингс, меня этому не учил, я сама чувствую - в палате мне будет легче что-нибудь вспомнить. Поверьте, я давно хотела вам это сказать, - ее голос звучал очень естественно, а испуг выглядел натуральным, волнение тоже казалось неподдельным.

Первой опомнилась и пришла на помощь режиссеру Джина. Она принесла стакан воды и принялась отпаивать перепуганного режиссера.
- Выпейте, вам станет легче.
- Отойдите все от него! Да и вы отойдите от меня! Прочь! Прочь! - разгневанно кричал режиссер, - это все из-за вас! - он показывал пальцем на Джину.
- Не волнуйтесь, все будет хорошо, - пыталась успокоить его женщина.
- Мне не нужна ни ваша вода, ни ваш воздух - мне вообще ничего не нужно, мне надо, чтобы сюда позвали адвоката, - кричал режиссер. - А ты, ты, кухарка, - обратился он к Джине, - и тебе никогда не напечь столько печенья, чтобы ты была в состоянии выплатить мне компенсацию.
Джина покраснела от слов режиссера и уже хотела вступить с ним в спор и осыпать его бранью, но сообразила, что лучше не спорить. Она успела выкрикнуть только одно:
- Но откуда же я знала, что эта вывеска неправильно подключена?
- Вставайте! Вставайте! - обратился рабочий к режиссеру, - вам надо в больницу.
- Да отстаньте вы все от меня! Я уже неплохо себя чувствую, - режиссер поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен. - Со мной все в порядке. Быстро собираем аппаратуру и уходим. Быстро! - заторопил он оператора, который и сам уже упаковал свою камеру и, сжимая в одной руке штатив, спешил к выходу. - Ну, мисс Печенье, вы у меня дождетесь! - уходя крикнул режиссер.
- А как же моя реклама? - возмутилась Джина.
- Что? Ты еще хочешь рекламу? Я чуть не погиб, а она еще хочет рекламу. Да я тебе такую рекламу сделаю!..
Но оператор обнял режиссера за плечи и не дал ему договорить. Джина покраснела и отвернулась.
- Что ты вообще здесь делаешь? - подбежала к ней возмущенная Иден. - Кто тебе разрешил забраться на крышу и пользоваться вывеской? - Иден указала рукой на неоновую рекламу.
Джина смущенно пожала плечами.
- Иден, если бы вывеска была правильно подключена, то тогда ничего бы и не случилось
- Да что ты говоришь? - изумилась Иден и ехидно улыбнулась, разглядывая пестрое платье Джины, сплошь усыпанное блестками.
- Понимаешь, я хотела, чтобы буква сверкала, тогда получилась бы изумительная реклама...
- Что? - изумилась Иден. - Из-за твоего идиотского печенья мог погибнуть человек!
- Может, оно и идиотское, мое печенье, но это единственное, что у меня осталось, - с наигранной болью в голосе произнесла Джина.
- Слушай, убирайтесь вы все отсюда, - уже спокойно сказала Иден. - И если ты впредь надумаешь делать рекламу, Джина, то занимайся этим в студии, желательно подальше от отеля Кэпвеллов.
- Тебе хорошо говорить, - покраснела Джина, - тебе все дано сразу - хорошая семья, богатые родители, хорошее образование... а тем, кому этого не дано, те вынуждены сами карабкаться вверх.
Но Иден не стала спорить. Она пристально глянула в лицо Джине и холодно произнесла:
-  Делай все это в другом месте, я тебя предупреждаю.
- Хорошо, - приторным голосом прошептала Джина - но учти, скоро я встану на ноги.
- Что ты говоришь?
- Я говорю, что пройдет еще немного времени и все будут говорить о Джине. Я встану на ноги и тогда верну себе все и даже больше, - Джина окинула взглядом город, который был прекрасно виден с крыши отеля. - Да, Иден, я верну себе все. У меня будет прекрасный дом, яхта...
Иден как-то странно пожала плечами и ничего не ответила на это высказывание Джины.

Брик Уоллес подошел и сел за стол к Лайонелу. Локридж посмотрел на Брика внимательно, как бы угадывая, о чем сейчас пойдет разговор. Брик несколько мгновений помедлил, потом произнес:
- Лайонел, ты пытался утопить ее отца...
- И все это могло бы получиться, если бы не Мейсон. Он помешал осуществить задуманный план.
Брик посмотрел на Лайонела, не зная что ответить, но потом сказал:
- Мне кажется, тебе надо остановиться, успокоиться, подумать и кое-что переоценить.
- Нет-нет, надо торопиться, - Лайонел возбужденно вскинул руку и как бы рассек ею воздух, - обязательно надо спешить. Я должен его достать и обязательно достану, но я это сделаю через его детей, - Лайонел говорил очень зло и Брик понял, что Локридж не остановится ни перед чем.
- Погоди, погоди, мне все это не очень нравится, - на лице Брика Уоллеса появилось презрительное выражение.
- Ты вспомни, что он сделал с Уорреном, - глядя прямо в глаза Брику, сказал Лайонел.
- Но это все равно не оправдание, - возразил молодой человек.
- Я думал, ты со мной... - вопросительно глянул на сына Лайонел.
- Да, я с тобой, - ответил тот, - но я не хочу зла детям Софии.
- Брик, остановись, ты реши вначале: ты со мной или с ним? Сейчас мне нужно добраться до СиСи и я хочу сделать это через Иден, - втолковывал Брику свою новую затею Лайонел.
- Это из-за того, что она заставляет тебя уплатить по счету?
- Не надо, - брезгливо поморщился Лайонел. Вспоминать о том, как Иден упрекнула его, было очень неприятно.
- Все куда серьезнее, - продолжил Локридж, - она очень уязвима.
- Ты можешь делать все что угодно, хотя я тебе этого не советую, - сказал Брик. - Поэтому, если ты станешь что-то предпринимать, то, пожалуйста, без меня.
- Брик... - немного растерянно произнес Лайонел, - я хочу, чтобы ты собрал кое-какую информацию об Иден. Меня интересуют подробности ее жизни.
Брик вместо ответа отрицательно завертел головой.
- Она была в Европе и меня интересует, зачем она туда поехала, с кем она там была, чем занималась, что делала. Ведь здесь об этом ничего не известно. Все думают, что Иден там, якобы, училась, но я думаю, это не так, во всяком случае, не совсем так.
- Хорошо, хорошо, сначала ты задавишь Иден, а кто будет следующим? - уже возмутился, не в силах сдерживать злость на отца Брик. - Потом ты примешься за Келли? Но ведь она в психушке. Ты что, этого не понимаешь? А Тэд поссорился с СиСи и желает идти своим путем. Ты его тоже хочешь за что-нибудь поймать?
Лайонел подался вперед и буквально прошипел, глядя в лицо Брику:
- Я хочу добраться до СиСи. Он отнял у меня землю, дом, разрушил семью. Это, Брик - не месть, это правосудие. Пойми.
Брик прикрыл глаза. На его лице были написаны разочарование и обида на Лайонела.

0

60

ГЛАВА 22

- Пистолет отдан на экспертизу. - Доктор Роулингс попадается на удочку, заброшенную Перлом и Келли. - Информация об Иден, которая стоит пять тысяч долларов. - Нужно ли прокурору разбираться в электричестве? - Если искать в картотеке по алфавиту, то быстро найдешь, что нужно. - На крыше и дышать и разговаривать легче. - Перл находит документы своего брата.

Круз Кастильо нервно расхаживал по кабинету и растолковывал своим подчиненным Полу Ридли и Джулио Альваресу суть дела.
- Мне кажется, нам нужно укрепить как можно сильнее тылы, все наши экспедиции и облавы должны быть более молниеносными, более неожиданными, - говорил Круз.
- Да, да, - поддерживал его бородатый Альварес. Ридли стоял, сунув руки в карманы пиджака, и немного виновато молчал.
- Вопрос здесь в другом: когда мы сделаем следующую облаву? - вопросительно посмотрев на Круза поинтересовался Альварес.
Круз вздрогнул от этого вопроса. Он напряженно задумался, потом взглянул в маленькие глаза Альвареса.
- Знаешь, Джулио, я даже сам себе боюсь называть день и время. Я это даже про себя шепотом боюсь произносить, потому что устал от утечки информации.
Дверь кабинета распахнулась и в него вошел Кейт Тиммонс.
- Добрый день, господа, - прямо с порога поприветствовал собравшихся помощник прокурора. - Я распорядился снять отпечатки пальцев с найденного пистолета.
Круз вновь напрягся.
- Что? Что ты сказал?
- Ничего, что слышал, - ответил Кейт.
- Ты что, стал по совместительству еще и полицейским? - немного издевательски сказал Круз.
- Я просто распорядился, чтобы сняли отпечатки.
- Послушай, Кейт, это дело поручено мне, им занимаюсь я лично и буду делать то, что считаю нужным.
- Я хотел сэкономить время, - пожал плечами Кейт. - Итак, что мы будем делать дальше? - он оглядел собравшихся.
- Круз разработал новый план облавы. Думаю, этот план принесет нам успех и мы накроем всех, - сказал Альварес, не дожидаясь слов Круза.
- Да, возможно так и будет, - процедил Круз, - но только в том случае, если снова не будет утечки информации.
- Пол, расскажи обо всем помощнику прокурора, а у меня есть срочные дела, - Круз снял свой пиджак со спинки вертящегося кресла, - и если что - звони, ты знаешь, где меня найти.
- Хорошо, Круз, так и сделаю, - улыбнулся парень.
- Вообще, Пол, тебе тоже здесь нечего делать, я тебя подменю, - сказал Альварес, забирая бумажную папку из рук помощника, - я сам все объясню, сам обо всем расскажу. Так что можешь не волноваться и отдыхать, ты согласен?
Пол пожал плечами, но приказ начальника выполнил и неспешно удалился вслед за Крузом.
Как только за Полом закрылась дверь, Альварес буквально налетел на Кейта.
- Ты спятил! - брызгая слюной, зашипел Альварес, - какой пистолет ты отдал в лабораторию?
- Да успокойся, успокойся, Альварес, я все продумал.
- Ты хочешь сказать, Кейт, что ты все продумал и все будет нормально?
- Конечно, Альварес, не надо волноваться.
- А что покажет баллистическая экспертиза? - не унимался Альварес.
Кейт пожал плечами.
- Она не покажет, что такой же пулей стреляли в Пола Ридли?
- Это все дымовая завеса, - развел руки в стороны Кейт, - это все для них, чтобы не так быстро спохватились.
Альварес отошел от помощника окружного прокурора и задумался.
- Я же тебе сказал, Альварес, с Кастильо я прекрасно справлюсь, и от него больше не будет никаких хлопот. Так что можешь спать спокойно, и так же спокойно мы можем с тобой продолжать заниматься своими делами и зарабатывать деньги. Ты доволен? - Джулио Альварес кивнул.

А в кабинете доктора Роулингса все еще продолжался напряженный разговор врача и пациентки.
Келли, расхаживая по кабинету, немного виновато и в то же время нервно говорила:
- Доктор, я была уверена, и все время думала, что вы останетесь довольны мной. Ведь я считаю палату своей, я живу там и все вещи, окружающие меня, кажутся родными и близкими - нисколько меня не раздражают.
Доктор Роулингс сидел на крышке стола и пристально рассматривал свою пациентку. Ему казалось подозрительным такое поведение, что-то было в нем необычное. Но что? Доктор Роулингс пытался сообразить, но это ему пока не удавалось.
"Возможно, ее кто-то научил, - сам себе сказал доктор, - а может быть и нет".
А девушка все ходила и ходила перед ним.
- Келли, я не буду тебе долго объяснять сущность своего метода, но мне кажется, раньше ты не возражала против этого кабинета.
- Я и сейчас не возражаю, доктор Роулингс, - Келли остановилась напротив врача, - но поймите, в палате мне будет легче вспоминать, там ко мне приходят интересные мысли, я даже слышу звуки музыки, часто вспоминаю Джо, думаю, как он меня любил, и тогда мне становится легче, мое настроение делается не таким тягостным и безрадостным.
- Ну хорошо, - согласился доктор Роулингс и спрыгнул с крышки стола, - я рад, что твое настроение улучшилось и ты уже не грустишь, хоть изредка, но улыбаешься. Я согласен, этот сеанс мы проведем в твоей палате и быть может, все будет очень хорошо. Можешь идти к себе, а я приду чуть позже.
Но Келли не тронулась с места. Она все еще смотрела на доктора Роулингса, как бы не веря, что смогла его обмануть.
- Вы в самом деле придете?
- Ну конечно, приду, - улыбнулся доктор Роулингс, приветливо и ободряюще. - Если тебе кажется, что там будет легче разговаривать, то поговорим там.
- Спасибо, спасибо, доктор, - закивала Келли и заспешила прочь из кабинета доктора.

Опасливо озираясь, Джина вошла в "Ориент-Экспресс". Она явно кого-то боялась и жалась к стене. Лайонел схватил ее за руку.
- Ну вот, ты мне и попалась.
- Ой, извини, Лайонел. - поспешила освободиться из его объятий Джина, - я думала, что ты ждешь меня на яхте.
- Я прождал тебя на яхте целых два часа.
- Я не смогла, была занята.
Лайонел подтолкнул Джину к столику, а сам уселся напротив.
- У меня возникли кое-какие осложнения, - теребя сумочку в руках, произнесла Джина.
- Да? - изумился Лайонел.
- Я сейчас начинаю жалеть, что затеяла свой бизнес.
- Всегда, Джина, есть луч надежды, - глубокомысленно заметил Лайонел.
- Но где он? Где? - посмотрела по сторонам Джина. - Я столько наделала в последнее время долгов... - виновато затараторила она, - да еще тебе, Лайонел, я должна пять тысяч...
Лайонел поморщился как от зубной боли, когда Джина заговорила о деньгах.
- Джина, этот долг ты можешь ликвидировать только одним способом, - Лайонел Локридж поднял вверх указательный палец, - всего только один поступок и ты мне ничего не должна.
Такой поворот разговора явно заинтриговал Джину, и на ее лице появился неподдельный интерес.
- Ты что, вернешь мне расписку? - спросила она.
- Возможно. А еще лучше, я просто потеряю память, ведь для тебя такое возможно?
Джина улыбнулась ехидно.
- Очень смешно. Так в чем же, собственно, хитрость? Что я должна такое совершить, чтобы ты забыл о пяти тысячах долларов?
- Делай что делаешь, Джина, - ответил, смеясь, Лайонел.
- Забавно, - возмутилась  Джина, - сколько  же вокруг меня, оказывается, беспамятных старичков!
Лайонела злость Джины просто развеселила. Он захохотал на весь зал.
- Я имел в виду, Джина, несколько другое, - уже успокоившись, сказал Лайонел.
- Чего же ты хочешь?
- Мне надо, чтобы ты собрала кое-какую информацию об одном человеке.
- О ком?
- Я хочу знать все о поездке Иден в Европу. Во-первых, мне интересно знать, зачем и почему она туда ездила, с кем ездила, с кем встречалась, и почему вернулась оттуда.
- Ах, вот оно что! - Джина откинулась на спинку дивана. - И ты эту информацию хочешь использовать против Иден?
- Возможно, - пожал плечами Лайонел.
- Знаешь, я, наверное, этим не стану заниматься.
- Почему? - воскликнул Лайонел. Теперь уже Джина пожала плечами.
- Вы что, может, стали с ней лучшими подругами? - Лайонел пристально посмотрел на испуганную Джину.
- Нет, мы с ней никакие не подруги, но пару раз она меня очень сильно выручила, и поэтому я не могу этим заниматься.
- Да, - рассудительно произнес Локридж, - пять тысяч долларов - деньги немалые, и тебе придется их отдать.
- Лайонел, она мне ничего не расскажет.
- Послушай, Джина, я тебя прекрасно знаю. Если тебе что-то надо узнать или выведать, ты достанешь это буквально из-под земли. Так вот, если ты кое-что узнаешь, и если информация будет стоящей, то долга в пять тысяч долларов за тобой не будет. Обещаю, - Лайонел на сей раз улыбнулся, посмотрел на Джину, и его лицо стало строгим.
- Ну, я не знаю... - уже сдаваясь, прошептала Джина. - Не знаю, Лайонел, думаю, я не смогу тебе помочь.
- Отлично, Джина, тогда отдавай долг.
Джина испуганно дернулась и опустила глаза.
- Ладно, ладно, Лайонел, - наконец-то Джина сдалась. - Но на это нужно время, - уже по-деловому перешла к разговору Джина.
- Время я тебе дам.
- Должно быть, это очень дорогая информация? - поинтересовалась Джина.
- Для меня - да, - коротко сказал Лайонел.
- Значит, эта информация тебе очень нужна.
На этот раз Лайонел не ответил. Джина думала, что бы еще такого выведать у него, но он молчал. Потом вдруг приподнялся из-за стола.
- Значит, так: ты достаешь информацию и тогда за тобой не числится долг, - он поднялся, понимая, что дальнейший разговор с Джиной бессмысленен.
Джина осталась сидеть за столиком одна. Она задумалась.

Иден сидела у стойки бара и что-то записывала в толстую канцелярскую книгу.
Кейт Тиммонс остановился в двери и несколько мгновений любовался Иден, потом игриво соскочил со ступеньки, подошел к женщине и остановился у нее за спиной.
- Привет, - сказал он ей в самое ухо. Иден вздрогнула.
- О, Кейт, я и не думала, что ты вернешься.
- Да, на работе была небольшая запарка, но я дал указания и все решил. Я приказал им управиться самим. А потом вспомнил, что если красивую женщину, - он вновь пристально посмотрел на Иден, - оставляешь за ленчем, то нечего рассчитывать на ужин, - свою фразу он закончил широкой улыбкой.
Иден задумалась и захлопнула книгу.
- Так да или нет? - вопросительно посмотрел на нее помощник окружного прокурора.
- И да и нет.
- Я хотел бы услышать "да", - произнес Кейт.
- У меня возникли кое-какие проблемы с монтажом рекламы на крыше отеля, что-то у них не в порядке с проводкой, - по-деловому принялась объяснять Иден, - и я не могу никуда уйти, пока там не закончат.
На крыше? - закатил глаза Кейт, - это так романтично... У меня никогда еще не было свидания на крыше. Я иду с тобой.
- Послушай, Кейт, а ты что-нибудь понимаешь в амперах, вольтах...
- В чем?
- В электричестве, скажем так, - пошутила Иден.
- А, амперы-вольты - это то, что пишут на батарейках? - рассмеялся Кейт, - тогда понимаю.
- Теперь-то я поняла, помощник из тебя, Кейт - просто никудышный. Но все равно, пойдем, - и они заспешили через весь ресторан к выходу.

Джина, увидев, как Кейт и Иден спешат к лифту, провела их настороженным взглядом. Ей тоже очень хотелось бы знать, о чем сейчас договаривались Иден с Кейтом и куда они направились. Но как ни напрягала Джина свой слух, она не услышала ни слова из разговора мужчины и женщины.

Доктор Роулингс вошел в палату Келли, когда та, сидя в постели, рисовала, положив на колени большую папку. Карандаш быстро скользил по шершавому листу бумаги, оставляя точные штрихи.
- Я немного задержался, Келли, ты меня извини. Застрял в кабинете - были кое-какие важные дела, надо было разобраться с бумагами.
- Да, - ответила девушка, - ничего страшного, я тоже была занята. Мне пришлось сходить в мастерскую, взять рисунки, и вот сейчас я работаю.
- Ну что ж, это замечательно, - доктор Роулингс уселся на край постели и посмотрел на рисунки.
- Может быть, доктор Роулингс, вы хотите посмотреть?
- Да, конечно, с удовольствием.
Доктор взял рисунок, повернул его к себе.
- Интересный молодой человек, и по-моему, ты его похоже нарисовала.
- Доктор, я решила начать свои воспоминания с лиц, которые вижу.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.