www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.


Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.

Сообщений 21 страница 40 из 64

21

ГЛАВА 8

- Драки в "Ориент Экспресс" случаются не часто. - Красно-бело-голубой торт и пятьдесят зажженных свечей в нем. - Бенгальские огни и игра в "молнию". - Посыльный снимает кепку, очки и... усы. - Капрал не желает называть свое имя командиру полка. - Счастье не может быть построено на лжи.

Марк Маккормик сидел в "Ориент-экспресс" за отдельным столиком и неторопливо поглощал свой завтрак. Во время завтрака он просматривал утреннюю газету.
Марк настолько был поглощен этим занятием, что не заметил, как в ресторан ворвался Мейсон. Скорее всего он и заметил бы того, если бы не держал газету в левой руке, заслоняя себе обзор.
Пока Мейсон стремительно шел среди столиков, посетители изумленно смотрели на небритого мужчину, который решительно двигался по залу.
Мейсон опустился в кресло напротив Марка и резким движением вырвал газету из его рук.
Марк вздрогнул и чуть не подавился маслиной.
Несколько мгновений мужчины напряженно смотрели друг на друга, понимая, что разговор, который сейчас произойдет, возможно, будет последним.
Вслед за Мейсоном в "Ориент Экспресс" вбежала Мэри, она заспешила к столику и облегченно вздохнула, увидев, что мужчины пока еще мирно сидят и смотрят друг на друга.
- Мейсон, - вскрикнула Мэри, подбегая к своему возлюбленному и кладя ладонь на его плечо.
Она надеялась, что своим прикосновением сможет остановить Мейсона. Марк злорадно усмехнулся, облизывая губы, перепачканные соусом.
Он взял чистую салфетку, промокнул губы и посмотрел на Мейсона.
Мейсон, не поворачивая головы, попросил:
- Мэри, уйди, я не хочу, чтобы тебя обижали.
- Но, Мейсон, - воскликнула Мэри, - я тоже не хочу чтобы кого-нибудь обижали и поэтому я останусь.
Дуэль взглядов Мейсона и Марка продолжалась. Брови Мейсона сошлись над переносицей, губы нервно подрагивали. Глаза постепенно темнели. Марк побледнел, он не знал, куда спрятать руки, потому что пальцы начали предательски подрагивать.
- Ты просто животное! - первым прервал затянувшееся молчание Мейсон, - ты - скотина, Марк!
- Мейсон, ты можешь говорить все, что угодно, но это ничего не изменит.
- Почему ничего не изменит? - процедил сквозь зубы Мейсон.
- А потому что ребенок мой, я в этом уверен, - отчеканил Марк.
- Не надо, не надо, - чувствуя, что сейчас может произойти непоправимое, попросила Мэри.
- Не может быть судьба такой жестокой, - твердо проговорил Мейсон.
- Может, это - мой ребенок, - отрезал Марк, - и ты меня, Мейсон, так просто - одним движением руки, не зачеркнешь. Не забывай, что я женат на Мэри.
Улыбка искривила губы Мейсона, но это была очень недобрая улыбка.
- Ты хочешь сказать, что она для тебя много значила, мерзавец? А ты хоть знаешь, что такое уважение, согласие, любовь?
- Не знаю, Мейсон, - заторопился с ответом Марк, - не знаю, что она сказала тебе, но у нас все было по согласию.
- Что? Что ты сказал? - Мейсон сжал кулаки, а его глаза налились кровью. - А ну-ка, повтори!
- Марк, замолчи! - взмолилась Мэри.
- Она сама этого хотела, - спокойно сказал Марк Маккормик.
- Ты врешь, это наглая ложь!
- А как ты думаешь, Мейсон, почему она тебе не сказала об этом сразу?
Марк резко встал из-за стола, но Мейсон вскочил раньше, его правая рука, описав дугу, ударила Маккормика в челюсть. Тот отлетел в угол зала и рухнул на пол. Мейсон, опрокинув столик, бросился на Марка и стал наносить один удар за другим.
Если бы не управляющий "Ориент Экспресс", то, возможно, Мейсон избил бы Марка до смерти, так неистово колотил он своего соперника. Управляющий схватил Мейсона за руки и оттащил к стене.
- Мистер Кэпвелл, мистер Кэпвелл, успокойтесь. Держите себя в руках.
Мейсон крутил головой и пытался вырваться. Марк поднялся на четвереньки, потом - во весь рост. Он достал из кармана носовой платок, вытер окровавленные распухшие губы и кровоточащий нос.
- Отлично, отлично, Мейсон! - как бы радуясь тому, что произошло, негромко проговорил Марк.
И вдруг заорал на весь зал ресторана:
- Отлично, Мейсон! Теперь моего согласия на развод вы не получите никогда!
Мэри испуганно прикрыла лицо руками, а Мейсон, негодуя, пытался вырваться из цепких рук управляющего, чтобы еще раз ударить Марка.
- И что тогда будет, Марк?! - выкрикнула Мэри, - что?! Ты можешь себе представить?
- Конечно, я прекрасно все это понимаю. Тогда он, - Марк указал рукой на Мейсона, - он не сможет растить моего ребенка. Вот что будет.
Мейсон стоял, понурив голову, а Марк злорадно смеялся окровавленным ртом.
- Это мой ребенок, Мэри! Запомни, это мой ребенок. И я его хочу... я выращу его, - грозя всем кулаком, выкрикивал Марк.
Мэри побледнела, губы ее затряслись. Она отпрянула к Мейсону, прижалась к нему спиной. Мэри явно испугалась, услышав подобное из уст своего мужа.
- Нет Марк, это мой ребенок! - выкрикнул из-за плеча Мэри Мейсон.
- Нет, Мейсон!.. Хотя анализы покажут, чей он. Это не займет много времени, - Марк, с презрением посмотрев на Мейсона и Мэри, быстро вышел из "Ориент Экспресс".
Мейсон хотел рвануться за ним вдогонку, но Мэри и управляющий удержали его.

В комнате для свиданий психиатрической лечебницы доктора Роулингса нервно расхаживал СиСи Кэпвелл. Он то и дело подходил к зарешеченному окошку и смотрел в коридор, но тот был абсолютно пуст. Лишь откуда-то из глубины доносились приглушенные голоса.
- Когда же она придет? Я уже устала ждать, - нервничала София, - у меня нехорошие предчувствия.
- А какие тут еще могут быть предчувствия? Откуда взяться хорошим? - сказал СиСи. - Мне сказали, что у них сейчас общее собрание пациентов и наша Келли скоро освободится.
- Мне так тяжело, - сказала София, - казалось, приедем сюда и на душе станет легче. А сейчас какое-то волнение...
СиСи подошел к Софии и обнял ее за плечи.
- Успокойся, дорогая, конечно, лечебница - это не лучшее место, чтобы успокоить нервы.
- А ты можешь себе представить, СиСи, каково ей здесь? Изо дня в день...
- Но что я могу сделать? - развел руками СиСи, - ты же сама понимаешь, по-другому - нельзя.
- Да, понимаю, - кивнула София.
В ее голосе было столько горечи, что СиСи еще сильнее обнял свою жену.
- Я вижу, София, ты уже смирилась с мыслью, что Келли с нами не отпустят.
- Да. Но я до сих пор не могу понять, почему доктор не согласен отпустить ее с нами хотя на денек, хотя бы на праздник. Ведь это бы пошло ей на пользу.
- Не знаю, наверное, у доктора Роулингса есть какие-то соображения на сей счет.
- Мне он не очень нравится, - призналась София.
- А почему он должен тебе нравиться? Мне, например, никогда не нравились ни хирурги, ни психиатры. У них у всех одинаковое выражение лица, к тому же- выражение не из приятных.
- Я этого не замечала, - задумалась София, - хотя теперь, когда вспоминаю тех врачей, которых я знала, то, думаю, ты прав.
- Ты всегда соглашаешься со мной. София тряхнула головой.
- СиСи, у тебя все-таки, чудовищная сила воли. Ты так умеешь влиять на людей. Видишь, и я начала подстраиваться под тебя. Говорю лишь бы с тобой согласиться, хотя на самом деле у врачей такое же выражение лиц, как у всех остальных людей. И я многих из них вспоминаю с большой благодарностью. Да и тебя подняли на ноги врачи.
- Да ладно, София, это я так, сболтнул глупость, - признался СиСи, - нервы на пределе.
В глубине коридора раздались тихие шаги. СиСи и София насторожились. София своим материнским чувством ощутила, поняла - это идет Келли.
Шаги приближались к двери, а СиСи не мог заставить себя подняться и заглянуть в небольшое квадратное зарешеченное окошко.
Наконец, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла Келли. Ее лицо было ужасно бледным, волосы не причесаны, губы подрагивали. На ней была теплая вязаная кофта, но девушка зябко поеживалась.
- Папа... мама... - растерянно проговорила она.
- Привет, - София бросилась к дочери.
- Привет, дорогая, - сказал СиСи.
Мать и дочь обнялись. СиСи смотрел на двух таких дорогих ему людей и у него защемило сердце.
"Боже мой, - подумал он, - неужели я так и не смогу ничего сделать для них обеих? Ведь я их так люблю, а стою сейчас с таким спокойным выражением лица... хотя должен плакать. И откуда у меня эта черствость? Права София - нужно быть мягче".
- Девочка моя! - шептала София. Келли нервно вздрагивала.
- Мама, - отвечала она, - как я рада, что вы приехали.
Наконец, София отпустила Келли и та тут же бросилась к отцу.
СиСи прижал ее к своей груди. В этот момент он вспомнил, какой маленькой и трогательной была Келли в детстве, как он ее любил. Он вспомнил, как они катались с ней на лошадях, как гуляли по берегу океана. Он вспомнил, как забавно Келли выговаривала слова и улыбнулся. Ему казалось, что он прижимает сейчас к себе не взрослую женщину, а маленького ребенка.
- Келли, - шептал он, - мы так с мамой по тебе соскучились.
- Я тоже, - отвечала Келли.
- Мы так соскучились по тебе, что сели в машину и приехали.
Келли улыбнулась.
- Спасибо вам, мне так было тяжело без вас. А сейчас стало немного легче.
София взяла дочь за руку.
- Врачи на нас с папой в большой обиде за то, что мы не предупредили их о приезде. Но ты же знаешь своего папу, если он что задумал, то не остановится. Он не терпит, когда кто-то становится поперек его пути.
- Келли, ты сегодня такая красивая, - сказал СиСи дочери.
- Нет, - резко ответила дочь и прикрыла лицо руками, - я безобразна. Не нужно мне врать, я прекрасно понимаю, как выгляжу.
София с горечью посмотрела на свою дочь. Если бы это было в ее силах, она бы тут же забрала ее с собой.
- Что ты, Келли, ты не можешь быть безобразной, - София бросилась к дочери и погладила ее по волосам, - ты такая же как прежде, только немного бледная.
- Нет, мама, не нужно меня обманывать - я безобразная.
- Ты просто, наверное, устала и нервничаешь.
- Нет, я в самом деле безобразная, - твердила Келли, - не уговаривайте меня.
София поняла, что дальше продолжать этот разговор бессмысленно и поэтому решила сменить тему.
- А ведь скоро будет праздник! - радостно проговорила она.
Келли воодушевилась.
- Да, в самом деле, четвертое июля.
- Да, дорогая, очень скоро, - сказал СиСи.
- Мы с папой как раз недавно вспоминали о наших прежних вечерах, которые мы устраивали в этот праздник. Помнишь, как нам всем было хорошо и весело. Как мы развлекались, шутили, смеялись...
Келли угрюмо молчала.
Неужели ты не хочешь вспомнить о празднике? - спросил СиСи.
- Мы устраивали эти вечера с кучей гостей, с фейерверками. Ты помнишь, Келли?
София говорила и гладила дочь по волосам.
- Кажется, помню, - измученным голосом ответила дочь и робкая улыбка пробежала по ее бледным губам.
Выражение лица Келли было таким, как будто она напряженно пыталась что-то вспомнить. Как будто она пыталась ухватить тоненькую ниточку дрожащими пальцами, а та ускользала и ускользала от нее. И Келли делала одну за другой попытки, но все они оставались безуспешными.
А мистер Кэпвелл вскинул правую руку и с пафосом воскликнул:
- Помнишь, Келли, как ты любила фейерверки? Помнишь, как ты любила ракеты? Но больше всего ты обожала бенгальские огни. Помнишь, как они сверкали, а ты бегала с ними вокруг дома? Вспомни, Келли, как разлетались в стороны сверкающие искры...
Робкая улыбка вновь тронула губы Келли, ее взгляд стал осмысленным.
- Как будто, отец, я улавливаю какие-то вспышки, молнии, но их тут же затягивают темные тучи. Только иногда, когда тучи разлетаются, я вновь вижу сверкание огня.
- Ты тогда так и называла бенгальские огни, детка! - воскликнула София, - ты говорила, папа, дай мне молнию и СиСи давал тебе бенгальский огонь. Ты называла это игрой в молнию.
- У нас тогда был красно-бело-голубой большой торт. Он стоял посреди стола и в нем горело пятьдесят свечей. Да? - Келли повернулась и пристально посмотрела в глаза своей матери.
- Да, - кивнула в ответ головой София, - правильно, дочка, у нас был огромный торт и все мы тогда были счастливы.
Келли улыбнулась.
- Все-все были счастливы, - повторила она, - и смеялись...
Наступило странное молчание. Все боялись его нарушить. Келли как будто напряженно пыталась вспомнить что-то очень важное, настолько важное, что могло изменить всю ее жизнь. Все молчали и каждый боялся прервать это напряженное состояние.
Первой не выдержала София.
- Ангел мой! - тихо прошептала она у самого виска дочери, - когда ты выйдешь из больницы, мы обязательно устроим такой вечер.
София нежно погладила дочь по плечу.
- Устроим фейерверк, а ты будешь бегать с бенгальскими огнями.
И вдруг спокойное лицо Келли исказила гримаса боли. Она резко обернулась к Софии и дрожащим голосом выкрикнула:
- Мама, мамочка! А можно, ты заберешь меня домой сейчас, прямо сейчас? - она схватила Софию за руки, крепко сжала пальцы.
София едва удержалась от слез, столько мольбы было во взгляде дочери и так дрожал ее голос.
- Мамочка, мамочка! Я хочу домой!
СиСи прикрыл лицо руками, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься к Келли, не схватить ее на руки и не бежать вместе с нею из этой чертовой клиники.
- Папа, папочка! - поняв, что мать не может помочь ей, повернулась к нему дочь, - пожалуйста, заберите меня отсюда!
София в это время промокнула слезы, побежавшие по щекам.
СиСи взял руку дочери и принялся нежно перебирать ее пальцы.
- Келли, маленькая моя, пойми, еще рано, еще не пришло время...
София опомнилась, пришла в чувство, собралась. Она обняла дочь и повела ее в глубину комнаты.
- Келли, - уже спокойно и уверенно сказала София, - давай поболтаем о чем-нибудь веселом и радостном.
Она понимала, сейчас нужно отвлечь дочь от мыслей о доме. Нельзя позволять Келли зациклиться на воспоминаниях, ведь тогда пребывание в лечебнице станет совершенно невыносимым и тягостным.
София усадила дочь на низкий диван и, не выпуская ее руки, принялась уговаривать:
- Келли, Келли, дорогая, мы с отцом по-прежнему очень любим тебя.
СиСи тоже подошел и уселся рядом с дочерью.
- Да, доченька, мы тебя очень любим, - с придыханием говорил он.
Знаешь, что я делаю каждое утро, - спросила София у дочери, но та промолчала, - я встаю и сразу же начинаю думать о тебе, моя Келли, о том, как сильно я люблю тебя, о том, какая ты сильная и красивая девушка.
Губы Келли дрогнули.
- И я стараюсь из всех сил передать эти хорошие мысли тебе.
Келли медленно повернула голову и пристально посмотрела в глаза матери.
- Я хочу, чтобы ты услышала эти мысли здесь в больнице. И у меня появляется надежда, что это поможет тебе побыстрее выздороветь, прийти в себя и выбраться отсюда.
Келли хотела что-то сказать, но только, как рыба, открыла и закрыла рот. Ее брови странно изогнулись, глаза наполнились слезами.
- Келли, - тут же обратился к ней СиСи, - я говорил с врачами, они утверждают, что тебе уже стало гораздо лучше.
Мистер Кэпвелл принялся гладить дочь по волосам. Он отбрасывал длинные русые пряди за спину, нежно прикасаясь к ним.
- Нет, нет, - заупрямилась отцу Келли.
- Успокойся, Келли, успокойся, - попросил отец.
- Нет, мне здесь не лучше. Здесь я никогда не поправлюсь, - Келли нервно дернула головой.
София внутренне собралась, боясь, что сейчас может расплакаться и дочь это увидит.
- Доченька, папа абсолютно прав, поверь мне. Я ведь тоже вижу, что тебе стало лучше, - проклиная себя за ложь, сказала София.
Но иного выхода она не видела.
- Келли, мы будем тебя навещать часто, очень часто. Мы скоро опять приедем, - говорили, не давая дочери опомниться, то СиСи, то София. - Может, тебе что-нибудь привезти из дому? Или еще откуда-нибудь, а?
Но Келли оставалась безучастной ко всем словам, она смотрела на белую стену.
- Нет, - вдруг коротко сказала она.
- Келли, Келли, ты должна о чем-то подумать, о хорошем, - бодрым голосом попросила София, - у меня появилась блестящая идея. Хочешь, мы привезем тебе целую гору печенья, которое печет Роза?
- У нас есть печенье, - холодно и равнодушно сказала Келли.
- Правда? Это хорошо... - не нашлась сразу София. Но тут же сказала:
- Это очень хорошо, что вы здесь не скучаете.
- Я помогаю украшать зал, - каким-то бесцветным голосом произнесла Келли, поднялась с дивана и пошла к двери.
СиСи и София рванулись за ней.
- Куда ты?
- Мне надо идти, - спокойно ответила Келли, едва обернувшись к отцу и матери.
- Я люблю тебя, доченька, - СиСи Кэпвелл подался вперед и распростер руки.
Келли вздрогнула и неуверенно двинулась к нему в объятия. Она прижалась к груди отца и закрыла глаза. Ее дыхание было ровным и спокойным.
- И мама тоже тебя любит, - София бросилась к дочери.
Келли обняла и мать. Так они стояли несколько мгновений, обнявшись втроем.
- Повеселитесь хорошенько, доченька, - попросила София.
Та медленно оторвалась от родителей и пошла к двери. Когда дверь скрипя отворилась, Келли повернулась:
- Бенгальских огней там не будет.
Дверь закрылась. София дала волю слезам, она бросилась на грудь СиСи и безудержно зарыдала. Он как мог пытался ее утешить.
Они еще долго стояли в комнате для свиданий. Наконец, София понемногу успокоилась, вытерла глаза, СиСи нежно и трогательно поддерживая ее под руку, вывел на крыльцо больницы.
Они сели в машину и уехали.

0

22

Перл зашел в свою палату, посыльный, которого он пять минут тому назад втолкнул в дверь, сидел на краю кровати. Перл приложил палец к губам.
- Тише, - прошептал он и повернул дверную защелку.
Посыльный осмотрелся и только тогда снял дурацкую кепку. Из-под нее вывалилась копна густых темных волос, которые рассыпались по плечам.
- А что, ты со мной так и будешь целоваться в усах? - поинтересовался Перл.
Девушка отрицательно качнула головой. Парень подошел к ней и ловким движением сорвал накладные усы.
- Вот теперь все в порядке. Осталось только снять черные очки.
Перл двумя пальцами подцепил очки за дужку и сбросил на кровать.
- Перл, - сказала Кортни, обнимая парня, - мне очень не нравится, что ты здесь.
- Не волнуйся, Кортни, все в порядке. Дай-ка я лучше тебя поцелую.
Девушка согласно кивнула.
- Я ради этого, честно говоря, и приехала. Пробралась сюда под видом посыльного.
- Вот за это признание я тебя люблю.
- Думаешь, мне легко было долго говорить мужским голосом.
- Не думаю, Кортни, что бы это у тебя хорошо получилось.
- Но меня же не раскусили. Я пробралась к тебе.
- Хватит пустых разговоров. Давай о деле. Кортни хотела еще что-то сказать, но губы Перла не дали ей сказать ни слова. Поцелуй был долгий, Перл принялся расстегивать пуговицы на блузке девушки. Та, поняв чего он хочет, резко отодвинулась.
- Не хватало, чтобы я занималась любовью с сумасшедшим, - засмеялась она.
- Но ты-то знаешь, что я нормальный. Только по утрам иногда у меня слишком сильно отрастает борода.
Перл потерся своей небритой щекой о плечо девушки. Та даже сквозь ткань блузки почувствовала уколы двухдневной щетины.
- Ты уже достаточно успел сделать. Тебе больше нет смысла оставаться здесь. Перл, я боюсь, что если ты задержишься еще немного, то может случиться беда.
- Да нет, Кортни, я здесь не только из-за Келли. Мне нужно навести справки о своем брате.
Перл вскочил с кровати и нервно заходил по своей палате.
- Этот доктор Роулингс просто тухлое яйцо. Я должен, обязан оторвать от него Келли. Я обязан ее спасти, Перл нервно и патетично взмахнул руками.
Кортни сидела на кровати и не знала, как ей уговорить Перла покинуть клинику. Ведь она так боялась за него. Но сейчас она еще и восхищалась своим возлюбленным.
- Ты, Кортни, говоришь, что я сделал все возможное. Нет, я еще многого не успел, многое должен сделать. И вот когда я в самом деле совершу все возможное, тогда с чистой совестью покину это заведение. Неужели ты думаешь, мне приятно здесь находиться?
- Перл, но стоит ли ради этого так рисковать собой? - Кортни умоляюще посмотрела парню в глаза.
Тот слегка усмехнулся.
- Если бы ты знала, что произошло с моим братом, ты бы не задавала такого вопроса. Ведь это он, доктор Роулингс совершил такое с моим братом. Он ужасный человек и я должен с ним разобраться.
Перл повернулся к двери и прислушался, ему показалось, что по коридору кто-то идет. Кортни вскочила с кровати и подошла к Перлу.
- Перл, ты никогда не рассказывал мне, что случилось с твоим братом.
Кортни обняла парня за плечи и нежно поцеловала в затылок.
- Это потому, что я просто схожу с ума, когда думаю о нем, - отозвался Перл.
Тут он не выдержал, он почти закричал:
- Этого идиота Роулингса еще называют врачом! А ты мне покажи, он хоть кого-нибудь вылечил, он только загубил многих нормальных людей. Это не врач, это идиот! Он должен помогать, а кому, Кортни, кому он помог. Он только издевается над несчастными больными, которые сами не в состоянии помочь себе.
Кортни сокрушенно покачала головой, ей нечего было возразить Перлу.
- Например, Келли. Он сразу же загоняет ее в рамки правил, придуманных им самим. Он не дает ей действовать, фрейдист проклятый.
- И все-таки, Перл, ты сделал все, что мог, - вновь принялась уговаривать Перла девушка.
- И главное, дорогая Кортни, мне нужно уходить отсюда поскорее, но только после того, как я сделаю все, что нужно.

Перл нагнулся и поцеловал Кортни в губы. Та прижалась к нему и обняла за шею.
- Откройте сейчас же! - послышался из-за двери грозный голос доктора Роулингса и в дверном окошечке мелькнуло его злое лицо.
- Полезай скорее под кровать, - прошептал Перл. Кортни опрометью бросилась к кровати и быстро забралась под нее.
Перл одернул покрывало, привел постель в нормальное состояние.
- Тише, - прошептал он ей и крадучись вышел на середину палаты.
Но тут же вернувшись назад, он схватил темные очки, накладные усы, кепку и забросил их под кровать, где притаилась Кортни.
- Теперь вроде бы все, - сам себе прошептал Перл, прислушиваясь к тому, что делается за дверью.
Дверь дрогнула, доктор Роулингс сильно постучал в нее кулаком.
- Откройте, немедленно! Что здесь происходит? К доктору Роулингсу подошла Келли.
- Ты мне не можешь помочь, Келли? - попросил ее доктор.
Келли внимательно глянула на доктора и недоуменно пожала плечами.
- А что, собственно говоря, случилось?
- Мистер Капник запер дверь, а здесь это не разрешается. Я не могу попасть к нему в палату.
- У меня иногда болит голова и я засыпаю, а уснув, ничего не слышу, может быть, ему плохо и он уснул, - предположила Келли.
- Плохо?
- Ну да, возможно, ему плохо.
- Тогда мы тем более должны как можно скорее туда попасть, - доктор Роулингс подергал дверную ручку.
- Вы должны обязательно туда попасть, чтобы помочь мистеру Капнику.
- Леонард, немедленно откройте дверь! - настойчиво постучав в дверь, крикнул доктор Роулингс.
- Доктор, а может, он вас не слышит, - вновь предположила Келли.
Она пыталась в меру своих сил помочь Перлу, но ей это явно не удавалось.
- Да все он отлично слышит, - со злостью выкрикнул доктор Роулингс и навалился на дверь.
Вначале дверь не поддавалась, но потом защелка отлетела в сторону, дверь распахнулась - раскрасневшийся и злой доктор Роулингс ворвался в палату.
Его взору предстал облаченный в свой шутовской мундир с блестящими эполетами и ярко-красными отворотами Перл, который, стоя посреди палаты, простер правую руку навстречу влетевшему доктору. Больной грозно закричал на ворвавшегося психиатра.
- Вольно, капрал, назови свое имя командиру полка, - Перл подбоченился и горделиво прошелся по палате.
Келли изумленно смотрела в распахнутую дверь на сценку, происходящую в палате.
Но доктор Роулингс не обращал внимания на подобные выходки больных. Он смело прошелся по палате и заглянул под одну из кроватей.
- Я не разрешал вам выходить из строя! - выпятив нижнюю губу рявкнул Перл.
Доктор искоса взглянул на него, присел на корточки и посмотрел под вторую кровать.
- Вылезайте немедленно! - грозно заорал он, увидев, что там прячется темноволосая девушка.
Кортни обреченно вздохнула и выбралась из своего укрытия.
- Кто вы такая? И как сюда попали? - закричал доктор Роулингс.
- Я... я... - пыталась оправдаться и не знала, что сказать Кортни и, не придумав, что сказать, кротко произнесла:
- Здравствуйте, доктор.
Тут же к ней на помощь заспешил Перл.
- Несколько дней назад ее мужа ранили в тяжелом кровопролитном бою.
- Я спрашиваю, кто она? - закричал доктор Роулингс, глядя на Кортни, которая держала в руках свою идиотскую белую кепку и темные очки.
- Вы слишком недогадливы, доктор. Иногда человеку делается очень одиноко, - разведя руки в стороны сказал Перл.
- Быстренько, быстренько одевайте свою куртку и Убирайтесь отсюда, - заторопил Кортни доктор Роулингс, - если я еще раз увижу вас здесь без пропуска, а то вообще запрещу навещать мистера Капника.
Та попыталась извиниться, но ее попытка была безуспешной.
- Я, доктор, просто хотела с ним поздороваться.
- Поздороваться? - доктор взглянул на измятую кровать, - теперь это называется поздороваться?
- Да, доктор, понимаете, ситуация вышла из-под контроля и я ничего не могла поделать, - застегивая пуговицы блузки быстро заговорила Кортни. - Я думаю, доктор, что вы тоже когда-нибудь в своей жизни любили...
- Что? - вспылил доктор.
- Я говорю, что и вы когда-нибудь любили, а если не любили, то обязательно полюбите.
- Что? - вновь закричал доктор, - до свидания, миссис Левинсон.
Кортни понурив голову вышла из палаты. Проходя рядом с Перлом, она еле заметно подмигнула ему. Перл лукаво подмигнул ей в ответ и тут же вновь принял грозный вид великого полководца.
В палату вошла сестра Кейнор.
- Доктор Роулингс, что у вас здесь происходит? Что-нибудь не в порядке?
- Конечно, не в порядке. Созовите быстренько общее собрание больных.
Сестра Кейнор мгновенно удалилась исполнять приказание шефа.
- А сейчас мне придется объяснить некоторым из моих пациентов, что бывает с правилами, когда их нарушают и когда на них просто плюют.
- Вы хотели сказать, с теми, кто нарушает...
- Я так и сказал.
Взгляд доктора стал ледяным.
Лицо Перла оставалось непроницаемым. Выскакивая из палаты, доктор Роулингс тряхнул за плечи Келли и приказал:
- Ты тоже обязательно приходи.
Когда Келли и Перл остались в палате одни, лицо великого полководца вновь приобрело нормальное выражение. Он сокрушенно покивал головой:
- Ну что, видишь, как бывает.
- Да, вижу, - ответила Келли взглядом, - но бывает и хуже.
Перл улыбнулся, но его улыбка не произвела на Келли должного впечатления.

После драки с Марком в "Ориент Экспресс" Мейсон долго не мог прийти в себя. Он чувствовал возбуждение, беспокойство, волнение. Обидевшаяся Мэри стояла, повернувшись к Мейсону спиной.
- Извини меня, - наконец прервал молчание Мейсон, - ты должна меня понять, Мэри, ведь я не мог ему позволить, издеваясь над нами, рассиживать здесь как ни в чем не бывало безнаказанным.
- Все хорошо, все позади, - вспылила Мэри и скрестив на груди руки отошла от Мейсона.
- Рано или поздно, Мэри, но это должно было случиться. Я должен был указать этому мерзавцу его место. Он пытается сделать вид, что его очень беспокоит судьба ребенка. Но теперь мы с тобой знаем, что он замышляет, можем предположить его дальнейшие действия и вовремя предпринять ответные ходы.
- Но, Мейсон, что мы можем сделать? Как мы можем подготовиться, если Марк подаст в суд? - Мэри смотрела на своего возлюбленного растерянно, она то и дело пожимала плечами, вскидывала голову.
Мэри предчувствовала, что это дело может окончиться печально.
- Мэри, ты должна понять, что отцовских прав Марку никто не даст. Но для этого мы должны доказать, что он тебя изнасиловал.
- Нет! - воскликнула Мэри и в ужасе закрыла лицо руками.
Мысль о том, что может состояться публичный суд пугала ее больше всего на свете.
- Неужели вы не могли вести себя тихо? - нервно заламывая руки закричала Мэри. - Зачем нам публичные разбирательства? Зачем нам грязь?
- Ты привыкла бегать от жизни. Это неправильно, Мэри - нравоучительно произнес Мейсон, пытаясь заглянуть своей возлюбленной в глаза.
Но Мэри все время смотрела в сторону, боясь взглянуть правде в глаза.
- Мейсон, пойми, я не хочу делать так, чтобы кому-нибудь было плохо, - голос Мэри дрожал, на глаза то и Дело наворачивались слезы. - С ребенком я тоже хотела, Мейсон, защитить тебя и только тебя, - раздосадованно произнесла Мэри.
- Суда теперь не избежать, но я надеюсь, что он сможет установить истину, - Мейсон отвернулся и принялся расхаживать по комнате.
- Мейсон, ты вновь заговорил о суде? Ты не думаешь как избежать его, а настаиваешь на своем.
- Это единственный наш шанс - доказать, что Марк тебя изнасиловал. И зря ты этого боишься.
- Я понимаю, тебе придется нелегко, ведь Марк станет утверждать, что ты не сопротивлялась, не боролась и сама этого хотела. И знаешь, Мэри, я временами начинаю сомневаться...
- Мейсон, как ты можешь!
- Я начинаю сомневаться, - вновь повторил Мейсон Кэпвелл.
- Неужели ты мне не веришь?
- Конечно верю, иначе бы я уже не был с тобой.
- Но я вижу по глазам - ты мне не веришь.
- Мэри, успокойся, я видел тебя после этого, ты была не в себе. Но ты почему-то никому не сказала, не заявила в полицию.
- Я не могла этого сделать, - Мэри вытерла слезы. - Марк потом мне внушил, что я сама виновата во всем, внушил, будто пошел на этот шаг, чтобы наказать тебя, Мейсон. Теперь я так не думаю, но тогда... это какое-то умопомрачение, наваждение, и я тогда решила никому ни о чем не говорить. Ведь все-таки он официально считался моим мужем, да и сейчас считается. И к тому же он мой старый друг - друг детства.
Мэри говорила все это повернувшись к Мейсону спиной, ей страшно было встретиться с ним взглядом.
- Мэри, ты вновь терзаешь себя.
- Я должна выговориться, иначе ты меня не поймешь. Я страшно терзалась, я сама мучила себя воспоминаниями, каждый раз возвращалась в мыслях к этому дню, но ничего мне не помогало. И тогда я полностью запуталась, одна ложь всегда тянет за собой другую и этот узел невозможно распутать. Мейсон, я больше не хочу об этом говорить, не хочу в этом разбираться. Не нужно мучить меня. По-моему, Мейсон, тебе доставляет какое-то садистское удовольствие копаться во всей этой истории, ты получаешь от этого истинное наслаждение.
- Нет, Мэри, ты ошибаешься. Я ищу истину и я хочу счастья для тебя, а счастье никогда не может быть построено на лжи.
- Мейсон, неужели ты думаешь, что от правды кому-нибудь станет легче?
- Марк должен заплатить за все, и я этого добьюсь, чего бы это мне ни стоило. И ты, Мэри, мне обязана помочь, - голос Мейсона звучал настолько зло и в нем было столько убежденности, что Мэри вздрогнула и поняла, - остановить Мейсона не удастся, он будет идти до конца.
- Мейсон, все-таки зря ты ударил Марка.
- Ты его жалеешь?
- Нет, но это повлечет за собой большие неприятности для тебя и для меня. Ведь признайся, ты всего лишь не сдержался.
- А что, я по-твоему, должен был молчать и слушать его мерзости?
- Это был бы лучший выход, Мейсон. Лучше один раз стерпеть, но потом выиграть. А теперь мне кажется, мы с тобой проиграли.
- Мы это еще посмотрим, Мэри. Ты еще скажи, что я должен был позволить ему ударить меня.
- Нет, этого я не хотела сказать, но я думала, что ты более дальновидный и более сдержанный. Ты посмотри на себя, Мейсон, ты небрит, ты опустился за эти несколько дней, ты не умеешь переживать несчастья.
- Да, я не умею, но зато я умею бороться, а этого не умеешь делать ты.
- Значит, мы с тобой хорошая пара, - попробовала улыбнуться Мэри, - мы дополняем один другого.
- Мэри, но я же все-таки нашел в себе силы извиниться перед тобой.

+1

23

ГЛАВА 8

- Драки в "Ориент Экспресс" случаются не часто. - Красно-бело-голубой торт и пятьдесят зажженных свечей в нем. - Бенгальские огни и игра в "молнию". - Посыльный снимает кепку, очки и... усы. - Капрал не желает называть свое имя командиру полка. - Счастье не может быть построено на лжи.

Марк Маккормик сидел в "Ориент-экспресс" за отдельным столиком и неторопливо поглощал свой завтрак. Во время завтрака он просматривал утреннюю газету.
Марк настолько был поглощен этим занятием, что не заметил, как в ресторан ворвался Мейсон. Скорее всего он и заметил бы того, если бы не держал газету в левой руке, заслоняя себе обзор.
Пока Мейсон стремительно шел среди столиков, посетители изумленно смотрели на небритого мужчину, который решительно двигался по залу.
Мейсон опустился в кресло напротив Марка и резким движением вырвал газету из его рук.
Марк вздрогнул и чуть не подавился маслиной.
Несколько мгновений мужчины напряженно смотрели друг на друга, понимая, что разговор, который сейчас произойдет, возможно, будет последним.
Вслед за Мейсоном в "Ориент Экспресс" вбежала Мэри, она заспешила к столику и облегченно вздохнула, увидев, что мужчины пока еще мирно сидят и смотрят друг на друга.
- Мейсон, - вскрикнула Мэри, подбегая к своему возлюбленному и кладя ладонь на его плечо.
Она надеялась, что своим прикосновением сможет остановить Мейсона. Марк злорадно усмехнулся, облизывая губы, перепачканные соусом.
Он взял чистую салфетку, промокнул губы и посмотрел на Мейсона.
Мейсон, не поворачивая головы, попросил:
- Мэри, уйди, я не хочу, чтобы тебя обижали.
- Но, Мейсон, - воскликнула Мэри, - я тоже не хочу чтобы кого-нибудь обижали и поэтому я останусь.
Дуэль взглядов Мейсона и Марка продолжалась. Брови Мейсона сошлись над переносицей, губы нервно подрагивали. Глаза постепенно темнели. Марк побледнел, он не знал, куда спрятать руки, потому что пальцы начали предательски подрагивать.
- Ты просто животное! - первым прервал затянувшееся молчание Мейсон, - ты - скотина, Марк!
- Мейсон, ты можешь говорить все, что угодно, но это ничего не изменит.
- Почему ничего не изменит? - процедил сквозь зубы Мейсон.
- А потому что ребенок мой, я в этом уверен, - отчеканил Марк.
- Не надо, не надо, - чувствуя, что сейчас может произойти непоправимое, попросила Мэри.
- Не может быть судьба такой жестокой, - твердо проговорил Мейсон.
- Может, это - мой ребенок, - отрезал Марк, - и ты меня, Мейсон, так просто - одним движением руки, не зачеркнешь. Не забывай, что я женат на Мэри.
Улыбка искривила губы Мейсона, но это была очень недобрая улыбка.
- Ты хочешь сказать, что она для тебя много значила, мерзавец? А ты хоть знаешь, что такое уважение, согласие, любовь?
- Не знаю, Мейсон, - заторопился с ответом Марк, - не знаю, что она сказала тебе, но у нас все было по согласию.
- Что? Что ты сказал? - Мейсон сжал кулаки, а его глаза налились кровью. - А ну-ка, повтори!
- Марк, замолчи! - взмолилась Мэри.
- Она сама этого хотела, - спокойно сказал Марк Маккормик.
- Ты врешь, это наглая ложь!
- А как ты думаешь, Мейсон, почему она тебе не сказала об этом сразу?
Марк резко встал из-за стола, но Мейсон вскочил раньше, его правая рука, описав дугу, ударила Маккормика в челюсть. Тот отлетел в угол зала и рухнул на пол. Мейсон, опрокинув столик, бросился на Марка и стал наносить один удар за другим.
Если бы не управляющий "Ориент Экспресс", то, возможно, Мейсон избил бы Марка до смерти, так неистово колотил он своего соперника. Управляющий схватил Мейсона за руки и оттащил к стене.
- Мистер Кэпвелл, мистер Кэпвелл, успокойтесь. Держите себя в руках.
Мейсон крутил головой и пытался вырваться. Марк поднялся на четвереньки, потом - во весь рост. Он достал из кармана носовой платок, вытер окровавленные распухшие губы и кровоточащий нос.
- Отлично, отлично, Мейсон! - как бы радуясь тому, что произошло, негромко проговорил Марк.
И вдруг заорал на весь зал ресторана:
- Отлично, Мейсон! Теперь моего согласия на развод вы не получите никогда!
Мэри испуганно прикрыла лицо руками, а Мейсон, негодуя, пытался вырваться из цепких рук управляющего, чтобы еще раз ударить Марка.
- И что тогда будет, Марк?! - выкрикнула Мэри, - что?! Ты можешь себе представить?
- Конечно, я прекрасно все это понимаю. Тогда он, - Марк указал рукой на Мейсона, - он не сможет растить моего ребенка. Вот что будет.
Мейсон стоял, понурив голову, а Марк злорадно смеялся окровавленным ртом.
- Это мой ребенок, Мэри! Запомни, это мой ребенок. И я его хочу... я выращу его, - грозя всем кулаком, выкрикивал Марк.
Мэри побледнела, губы ее затряслись. Она отпрянула к Мейсону, прижалась к нему спиной. Мэри явно испугалась, услышав подобное из уст своего мужа.
- Нет Марк, это мой ребенок! - выкрикнул из-за плеча Мэри Мейсон.
- Нет, Мейсон!.. Хотя анализы покажут, чей он. Это не займет много времени, - Марк, с презрением посмотрев на Мейсона и Мэри, быстро вышел из "Ориент Экспресс".
Мейсон хотел рвануться за ним вдогонку, но Мэри и управляющий удержали его.

В комнате для свиданий психиатрической лечебницы доктора Роулингса нервно расхаживал СиСи Кэпвелл. Он то и дело подходил к зарешеченному окошку и смотрел в коридор, но тот был абсолютно пуст. Лишь откуда-то из глубины доносились приглушенные голоса.
- Когда же она придет? Я уже устала ждать, - нервничала София, - у меня нехорошие предчувствия.
- А какие тут еще могут быть предчувствия? Откуда взяться хорошим? - сказал СиСи. - Мне сказали, что у них сейчас общее собрание пациентов и наша Келли скоро освободится.
- Мне так тяжело, - сказала София, - казалось, приедем сюда и на душе станет легче. А сейчас какое-то волнение...
СиСи подошел к Софии и обнял ее за плечи.
- Успокойся, дорогая, конечно, лечебница - это не лучшее место, чтобы успокоить нервы.
- А ты можешь себе представить, СиСи, каково ей здесь? Изо дня в день...
- Но что я могу сделать? - развел руками СиСи, - ты же сама понимаешь, по-другому - нельзя.
- Да, понимаю, - кивнула София.
В ее голосе было столько горечи, что СиСи еще сильнее обнял свою жену.
- Я вижу, София, ты уже смирилась с мыслью, что Келли с нами не отпустят.
- Да. Но я до сих пор не могу понять, почему доктор не согласен отпустить ее с нами хотя на денек, хотя бы на праздник. Ведь это бы пошло ей на пользу.
- Не знаю, наверное, у доктора Роулингса есть какие-то соображения на сей счет.
- Мне он не очень нравится, - призналась София.
- А почему он должен тебе нравиться? Мне, например, никогда не нравились ни хирурги, ни психиатры. У них у всех одинаковое выражение лица, к тому же- выражение не из приятных.
- Я этого не замечала, - задумалась София, - хотя теперь, когда вспоминаю тех врачей, которых я знала, то, думаю, ты прав.
- Ты всегда соглашаешься со мной. София тряхнула головой.
- СиСи, у тебя все-таки, чудовищная сила воли. Ты так умеешь влиять на людей. Видишь, и я начала подстраиваться под тебя. Говорю лишь бы с тобой согласиться, хотя на самом деле у врачей такое же выражение лиц, как у всех остальных людей. И я многих из них вспоминаю с большой благодарностью. Да и тебя подняли на ноги врачи.
- Да ладно, София, это я так, сболтнул глупость, - признался СиСи, - нервы на пределе.
В глубине коридора раздались тихие шаги. СиСи и София насторожились. София своим материнским чувством ощутила, поняла - это идет Келли.
Шаги приближались к двери, а СиСи не мог заставить себя подняться и заглянуть в небольшое квадратное зарешеченное окошко.
Наконец, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла Келли. Ее лицо было ужасно бледным, волосы не причесаны, губы подрагивали. На ней была теплая вязаная кофта, но девушка зябко поеживалась.
- Папа... мама... - растерянно проговорила она.
- Привет, - София бросилась к дочери.
- Привет, дорогая, - сказал СиСи.
Мать и дочь обнялись. СиСи смотрел на двух таких дорогих ему людей и у него защемило сердце.
"Боже мой, - подумал он, - неужели я так и не смогу ничего сделать для них обеих? Ведь я их так люблю, а стою сейчас с таким спокойным выражением лица... хотя должен плакать. И откуда у меня эта черствость? Права София - нужно быть мягче".
- Девочка моя! - шептала София. Келли нервно вздрагивала.
- Мама, - отвечала она, - как я рада, что вы приехали.
Наконец, София отпустила Келли и та тут же бросилась к отцу.
СиСи прижал ее к своей груди. В этот момент он вспомнил, какой маленькой и трогательной была Келли в детстве, как он ее любил. Он вспомнил, как они катались с ней на лошадях, как гуляли по берегу океана. Он вспомнил, как забавно Келли выговаривала слова и улыбнулся. Ему казалось, что он прижимает сейчас к себе не взрослую женщину, а маленького ребенка.
- Келли, - шептал он, - мы так с мамой по тебе соскучились.
- Я тоже, - отвечала Келли.
- Мы так соскучились по тебе, что сели в машину и приехали.
Келли улыбнулась.
- Спасибо вам, мне так было тяжело без вас. А сейчас стало немного легче.
София взяла дочь за руку.
- Врачи на нас с папой в большой обиде за то, что мы не предупредили их о приезде. Но ты же знаешь своего папу, если он что задумал, то не остановится. Он не терпит, когда кто-то становится поперек его пути.
- Келли, ты сегодня такая красивая, - сказал СиСи дочери.
- Нет, - резко ответила дочь и прикрыла лицо руками, - я безобразна. Не нужно мне врать, я прекрасно понимаю, как выгляжу.
София с горечью посмотрела на свою дочь. Если бы это было в ее силах, она бы тут же забрала ее с собой.
- Что ты, Келли, ты не можешь быть безобразной, - София бросилась к дочери и погладила ее по волосам, - ты такая же как прежде, только немного бледная.
- Нет, мама, не нужно меня обманывать - я безобразная.
- Ты просто, наверное, устала и нервничаешь.
- Нет, я в самом деле безобразная, - твердила Келли, - не уговаривайте меня.
София поняла, что дальше продолжать этот разговор бессмысленно и поэтому решила сменить тему.
- А ведь скоро будет праздник! - радостно проговорила она.
Келли воодушевилась.
- Да, в самом деле, четвертое июля.
- Да, дорогая, очень скоро, - сказал СиСи.
- Мы с папой как раз недавно вспоминали о наших прежних вечерах, которые мы устраивали в этот праздник. Помнишь, как нам всем было хорошо и весело. Как мы развлекались, шутили, смеялись...
Келли угрюмо молчала.
Неужели ты не хочешь вспомнить о празднике? - спросил СиСи.
- Мы устраивали эти вечера с кучей гостей, с фейерверками. Ты помнишь, Келли?
София говорила и гладила дочь по волосам.
- Кажется, помню, - измученным голосом ответила дочь и робкая улыбка пробежала по ее бледным губам.
Выражение лица Келли было таким, как будто она напряженно пыталась что-то вспомнить. Как будто она пыталась ухватить тоненькую ниточку дрожащими пальцами, а та ускользала и ускользала от нее. И Келли делала одну за другой попытки, но все они оставались безуспешными.
А мистер Кэпвелл вскинул правую руку и с пафосом воскликнул:
- Помнишь, Келли, как ты любила фейерверки? Помнишь, как ты любила ракеты? Но больше всего ты обожала бенгальские огни. Помнишь, как они сверкали, а ты бегала с ними вокруг дома? Вспомни, Келли, как разлетались в стороны сверкающие искры...
Робкая улыбка вновь тронула губы Келли, ее взгляд стал осмысленным.
- Как будто, отец, я улавливаю какие-то вспышки, молнии, но их тут же затягивают темные тучи. Только иногда, когда тучи разлетаются, я вновь вижу сверкание огня.
- Ты тогда так и называла бенгальские огни, детка! - воскликнула София, - ты говорила, папа, дай мне молнию и СиСи давал тебе бенгальский огонь. Ты называла это игрой в молнию.
- У нас тогда был красно-бело-голубой большой торт. Он стоял посреди стола и в нем горело пятьдесят свечей. Да? - Келли повернулась и пристально посмотрела в глаза своей матери.
- Да, - кивнула в ответ головой София, - правильно, дочка, у нас был огромный торт и все мы тогда были счастливы.
Келли улыбнулась.
- Все-все были счастливы, - повторила она, - и смеялись...
Наступило странное молчание. Все боялись его нарушить. Келли как будто напряженно пыталась вспомнить что-то очень важное, настолько важное, что могло изменить всю ее жизнь. Все молчали и каждый боялся прервать это напряженное состояние.
Первой не выдержала София.
- Ангел мой! - тихо прошептала она у самого виска дочери, - когда ты выйдешь из больницы, мы обязательно устроим такой вечер.
София нежно погладила дочь по плечу.
- Устроим фейерверк, а ты будешь бегать с бенгальскими огнями.
И вдруг спокойное лицо Келли исказила гримаса боли. Она резко обернулась к Софии и дрожащим голосом выкрикнула:
- Мама, мамочка! А можно, ты заберешь меня домой сейчас, прямо сейчас? - она схватила Софию за руки, крепко сжала пальцы.
София едва удержалась от слез, столько мольбы было во взгляде дочери и так дрожал ее голос.
- Мамочка, мамочка! Я хочу домой!
СиСи прикрыл лицо руками, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься к Келли, не схватить ее на руки и не бежать вместе с нею из этой чертовой клиники.
- Папа, папочка! - поняв, что мать не может помочь ей, повернулась к нему дочь, - пожалуйста, заберите меня отсюда!
София в это время промокнула слезы, побежавшие по щекам.
СиСи взял руку дочери и принялся нежно перебирать ее пальцы.
- Келли, маленькая моя, пойми, еще рано, еще не пришло время...
София опомнилась, пришла в чувство, собралась. Она обняла дочь и повела ее в глубину комнаты.
- Келли, - уже спокойно и уверенно сказала София, - давай поболтаем о чем-нибудь веселом и радостном.
Она понимала, сейчас нужно отвлечь дочь от мыслей о доме. Нельзя позволять Келли зациклиться на воспоминаниях, ведь тогда пребывание в лечебнице станет совершенно невыносимым и тягостным.
София усадила дочь на низкий диван и, не выпуская ее руки, принялась уговаривать:
- Келли, Келли, дорогая, мы с отцом по-прежнему очень любим тебя.
СиСи тоже подошел и уселся рядом с дочерью.
- Да, доченька, мы тебя очень любим, - с придыханием говорил он.
Знаешь, что я делаю каждое утро, - спросила София у дочери, но та промолчала, - я встаю и сразу же начинаю думать о тебе, моя Келли, о том, как сильно я люблю тебя, о том, какая ты сильная и красивая девушка.
Губы Келли дрогнули.
- И я стараюсь из всех сил передать эти хорошие мысли тебе.
Келли медленно повернула голову и пристально посмотрела в глаза матери.
- Я хочу, чтобы ты услышала эти мысли здесь в больнице. И у меня появляется надежда, что это поможет тебе побыстрее выздороветь, прийти в себя и выбраться отсюда.
Келли хотела что-то сказать, но только, как рыба, открыла и закрыла рот. Ее брови странно изогнулись, глаза наполнились слезами.
- Келли, - тут же обратился к ней СиСи, - я говорил с врачами, они утверждают, что тебе уже стало гораздо лучше.
Мистер Кэпвелл принялся гладить дочь по волосам. Он отбрасывал длинные русые пряди за спину, нежно прикасаясь к ним.
- Нет, нет, - заупрямилась отцу Келли.
- Успокойся, Келли, успокойся, - попросил отец.
- Нет, мне здесь не лучше. Здесь я никогда не поправлюсь, - Келли нервно дернула головой.
София внутренне собралась, боясь, что сейчас может расплакаться и дочь это увидит.
- Доченька, папа абсолютно прав, поверь мне. Я ведь тоже вижу, что тебе стало лучше, - проклиная себя за ложь, сказала София.
Но иного выхода она не видела.
- Келли, мы будем тебя навещать часто, очень часто. Мы скоро опять приедем, - говорили, не давая дочери опомниться, то СиСи, то София. - Может, тебе что-нибудь привезти из дому? Или еще откуда-нибудь, а?
Но Келли оставалась безучастной ко всем словам, она смотрела на белую стену.
- Нет, - вдруг коротко сказала она.
- Келли, Келли, ты должна о чем-то подумать, о хорошем, - бодрым голосом попросила София, - у меня появилась блестящая идея. Хочешь, мы привезем тебе целую гору печенья, которое печет Роза?
- У нас есть печенье, - холодно и равнодушно сказала Келли.
- Правда? Это хорошо... - не нашлась сразу София. Но тут же сказала:
- Это очень хорошо, что вы здесь не скучаете.
- Я помогаю украшать зал, - каким-то бесцветным голосом произнесла Келли, поднялась с дивана и пошла к двери.
СиСи и София рванулись за ней.
- Куда ты?
- Мне надо идти, - спокойно ответила Келли, едва обернувшись к отцу и матери.
- Я люблю тебя, доченька, - СиСи Кэпвелл подался вперед и распростер руки.
Келли вздрогнула и неуверенно двинулась к нему в объятия. Она прижалась к груди отца и закрыла глаза. Ее дыхание было ровным и спокойным.
- И мама тоже тебя любит, - София бросилась к дочери.
Келли обняла и мать. Так они стояли несколько мгновений, обнявшись втроем.
- Повеселитесь хорошенько, доченька, - попросила София.
Та медленно оторвалась от родителей и пошла к двери. Когда дверь скрипя отворилась, Келли повернулась:
- Бенгальских огней там не будет.
Дверь закрылась. София дала волю слезам, она бросилась на грудь СиСи и безудержно зарыдала. Он как мог пытался ее утешить.
Они еще долго стояли в комнате для свиданий. Наконец, София понемногу успокоилась, вытерла глаза, СиСи нежно и трогательно поддерживая ее под руку, вывел на крыльцо больницы.
Они сели в машину и уехали.

0

24

Перл зашел в свою палату, посыльный, которого он пять минут тому назад втолкнул в дверь, сидел на краю кровати. Перл приложил палец к губам.
- Тише, - прошептал он и повернул дверную защелку.
Посыльный осмотрелся и только тогда снял дурацкую кепку. Из-под нее вывалилась копна густых темных волос, которые рассыпались по плечам.
- А что, ты со мной так и будешь целоваться в усах? - поинтересовался Перл.
Девушка отрицательно качнула головой. Парень подошел к ней и ловким движением сорвал накладные усы.
- Вот теперь все в порядке. Осталось только снять черные очки.
Перл двумя пальцами подцепил очки за дужку и сбросил на кровать.
- Перл, - сказала Кортни, обнимая парня, - мне очень не нравится, что ты здесь.
- Не волнуйся, Кортни, все в порядке. Дай-ка я лучше тебя поцелую.
Девушка согласно кивнула.
- Я ради этого, честно говоря, и приехала. Пробралась сюда под видом посыльного.
- Вот за это признание я тебя люблю.
- Думаешь, мне легко было долго говорить мужским голосом.
- Не думаю, Кортни, что бы это у тебя хорошо получилось.
- Но меня же не раскусили. Я пробралась к тебе.
- Хватит пустых разговоров. Давай о деле. Кортни хотела еще что-то сказать, но губы Перла не дали ей сказать ни слова. Поцелуй был долгий, Перл принялся расстегивать пуговицы на блузке девушки. Та, поняв чего он хочет, резко отодвинулась.
- Не хватало, чтобы я занималась любовью с сумасшедшим, - засмеялась она.
- Но ты-то знаешь, что я нормальный. Только по утрам иногда у меня слишком сильно отрастает борода.
Перл потерся своей небритой щекой о плечо девушки. Та даже сквозь ткань блузки почувствовала уколы двухдневной щетины.
- Ты уже достаточно успел сделать. Тебе больше нет смысла оставаться здесь. Перл, я боюсь, что если ты задержишься еще немного, то может случиться беда.
- Да нет, Кортни, я здесь не только из-за Келли. Мне нужно навести справки о своем брате.
Перл вскочил с кровати и нервно заходил по своей палате.
- Этот доктор Роулингс просто тухлое яйцо. Я должен, обязан оторвать от него Келли. Я обязан ее спасти, Перл нервно и патетично взмахнул руками.
Кортни сидела на кровати и не знала, как ей уговорить Перла покинуть клинику. Ведь она так боялась за него. Но сейчас она еще и восхищалась своим возлюбленным.
- Ты, Кортни, говоришь, что я сделал все возможное. Нет, я еще многого не успел, многое должен сделать. И вот когда я в самом деле совершу все возможное, тогда с чистой совестью покину это заведение. Неужели ты думаешь, мне приятно здесь находиться?
- Перл, но стоит ли ради этого так рисковать собой? - Кортни умоляюще посмотрела парню в глаза.
Тот слегка усмехнулся.
- Если бы ты знала, что произошло с моим братом, ты бы не задавала такого вопроса. Ведь это он, доктор Роулингс совершил такое с моим братом. Он ужасный человек и я должен с ним разобраться.
Перл повернулся к двери и прислушался, ему показалось, что по коридору кто-то идет. Кортни вскочила с кровати и подошла к Перлу.
- Перл, ты никогда не рассказывал мне, что случилось с твоим братом.
Кортни обняла парня за плечи и нежно поцеловала в затылок.
- Это потому, что я просто схожу с ума, когда думаю о нем, - отозвался Перл.
Тут он не выдержал, он почти закричал:
- Этого идиота Роулингса еще называют врачом! А ты мне покажи, он хоть кого-нибудь вылечил, он только загубил многих нормальных людей. Это не врач, это идиот! Он должен помогать, а кому, Кортни, кому он помог. Он только издевается над несчастными больными, которые сами не в состоянии помочь себе.
Кортни сокрушенно покачала головой, ей нечего было возразить Перлу.
- Например, Келли. Он сразу же загоняет ее в рамки правил, придуманных им самим. Он не дает ей действовать, фрейдист проклятый.
- И все-таки, Перл, ты сделал все, что мог, - вновь принялась уговаривать Перла девушка.
- И главное, дорогая Кортни, мне нужно уходить отсюда поскорее, но только после того, как я сделаю все, что нужно.

Перл нагнулся и поцеловал Кортни в губы. Та прижалась к нему и обняла за шею.
- Откройте сейчас же! - послышался из-за двери грозный голос доктора Роулингса и в дверном окошечке мелькнуло его злое лицо.
- Полезай скорее под кровать, - прошептал Перл. Кортни опрометью бросилась к кровати и быстро забралась под нее.
Перл одернул покрывало, привел постель в нормальное состояние.
- Тише, - прошептал он ей и крадучись вышел на середину палаты.
Но тут же вернувшись назад, он схватил темные очки, накладные усы, кепку и забросил их под кровать, где притаилась Кортни.
- Теперь вроде бы все, - сам себе прошептал Перл, прислушиваясь к тому, что делается за дверью.
Дверь дрогнула, доктор Роулингс сильно постучал в нее кулаком.
- Откройте, немедленно! Что здесь происходит? К доктору Роулингсу подошла Келли.
- Ты мне не можешь помочь, Келли? - попросил ее доктор.
Келли внимательно глянула на доктора и недоуменно пожала плечами.
- А что, собственно говоря, случилось?
- Мистер Капник запер дверь, а здесь это не разрешается. Я не могу попасть к нему в палату.
- У меня иногда болит голова и я засыпаю, а уснув, ничего не слышу, может быть, ему плохо и он уснул, - предположила Келли.
- Плохо?
- Ну да, возможно, ему плохо.
- Тогда мы тем более должны как можно скорее туда попасть, - доктор Роулингс подергал дверную ручку.
- Вы должны обязательно туда попасть, чтобы помочь мистеру Капнику.
- Леонард, немедленно откройте дверь! - настойчиво постучав в дверь, крикнул доктор Роулингс.
- Доктор, а может, он вас не слышит, - вновь предположила Келли.
Она пыталась в меру своих сил помочь Перлу, но ей это явно не удавалось.
- Да все он отлично слышит, - со злостью выкрикнул доктор Роулингс и навалился на дверь.
Вначале дверь не поддавалась, но потом защелка отлетела в сторону, дверь распахнулась - раскрасневшийся и злой доктор Роулингс ворвался в палату.
Его взору предстал облаченный в свой шутовской мундир с блестящими эполетами и ярко-красными отворотами Перл, который, стоя посреди палаты, простер правую руку навстречу влетевшему доктору. Больной грозно закричал на ворвавшегося психиатра.
- Вольно, капрал, назови свое имя командиру полка, - Перл подбоченился и горделиво прошелся по палате.
Келли изумленно смотрела в распахнутую дверь на сценку, происходящую в палате.
Но доктор Роулингс не обращал внимания на подобные выходки больных. Он смело прошелся по палате и заглянул под одну из кроватей.
- Я не разрешал вам выходить из строя! - выпятив нижнюю губу рявкнул Перл.
Доктор искоса взглянул на него, присел на корточки и посмотрел под вторую кровать.
- Вылезайте немедленно! - грозно заорал он, увидев, что там прячется темноволосая девушка.
Кортни обреченно вздохнула и выбралась из своего укрытия.
- Кто вы такая? И как сюда попали? - закричал доктор Роулингс.
- Я... я... - пыталась оправдаться и не знала, что сказать Кортни и, не придумав, что сказать, кротко произнесла:
- Здравствуйте, доктор.
Тут же к ней на помощь заспешил Перл.
- Несколько дней назад ее мужа ранили в тяжелом кровопролитном бою.
- Я спрашиваю, кто она? - закричал доктор Роулингс, глядя на Кортни, которая держала в руках свою идиотскую белую кепку и темные очки.
- Вы слишком недогадливы, доктор. Иногда человеку делается очень одиноко, - разведя руки в стороны сказал Перл.
- Быстренько, быстренько одевайте свою куртку и Убирайтесь отсюда, - заторопил Кортни доктор Роулингс, - если я еще раз увижу вас здесь без пропуска, а то вообще запрещу навещать мистера Капника.
Та попыталась извиниться, но ее попытка была безуспешной.
- Я, доктор, просто хотела с ним поздороваться.
- Поздороваться? - доктор взглянул на измятую кровать, - теперь это называется поздороваться?
- Да, доктор, понимаете, ситуация вышла из-под контроля и я ничего не могла поделать, - застегивая пуговицы блузки быстро заговорила Кортни. - Я думаю, доктор, что вы тоже когда-нибудь в своей жизни любили...
- Что? - вспылил доктор.
- Я говорю, что и вы когда-нибудь любили, а если не любили, то обязательно полюбите.
- Что? - вновь закричал доктор, - до свидания, миссис Левинсон.
Кортни понурив голову вышла из палаты. Проходя рядом с Перлом, она еле заметно подмигнула ему. Перл лукаво подмигнул ей в ответ и тут же вновь принял грозный вид великого полководца.
В палату вошла сестра Кейнор.
- Доктор Роулингс, что у вас здесь происходит? Что-нибудь не в порядке?
- Конечно, не в порядке. Созовите быстренько общее собрание больных.
Сестра Кейнор мгновенно удалилась исполнять приказание шефа.
- А сейчас мне придется объяснить некоторым из моих пациентов, что бывает с правилами, когда их нарушают и когда на них просто плюют.
- Вы хотели сказать, с теми, кто нарушает...
- Я так и сказал.
Взгляд доктора стал ледяным.
Лицо Перла оставалось непроницаемым. Выскакивая из палаты, доктор Роулингс тряхнул за плечи Келли и приказал:
- Ты тоже обязательно приходи.
Когда Келли и Перл остались в палате одни, лицо великого полководца вновь приобрело нормальное выражение. Он сокрушенно покивал головой:
- Ну что, видишь, как бывает.
- Да, вижу, - ответила Келли взглядом, - но бывает и хуже.
Перл улыбнулся, но его улыбка не произвела на Келли должного впечатления.

После драки с Марком в "Ориент Экспресс" Мейсон долго не мог прийти в себя. Он чувствовал возбуждение, беспокойство, волнение. Обидевшаяся Мэри стояла, повернувшись к Мейсону спиной.
- Извини меня, - наконец прервал молчание Мейсон, - ты должна меня понять, Мэри, ведь я не мог ему позволить, издеваясь над нами, рассиживать здесь как ни в чем не бывало безнаказанным.
- Все хорошо, все позади, - вспылила Мэри и скрестив на груди руки отошла от Мейсона.
- Рано или поздно, Мэри, но это должно было случиться. Я должен был указать этому мерзавцу его место. Он пытается сделать вид, что его очень беспокоит судьба ребенка. Но теперь мы с тобой знаем, что он замышляет, можем предположить его дальнейшие действия и вовремя предпринять ответные ходы.
- Но, Мейсон, что мы можем сделать? Как мы можем подготовиться, если Марк подаст в суд? - Мэри смотрела на своего возлюбленного растерянно, она то и дело пожимала плечами, вскидывала голову.
Мэри предчувствовала, что это дело может окончиться печально.
- Мэри, ты должна понять, что отцовских прав Марку никто не даст. Но для этого мы должны доказать, что он тебя изнасиловал.
- Нет! - воскликнула Мэри и в ужасе закрыла лицо руками.
Мысль о том, что может состояться публичный суд пугала ее больше всего на свете.
- Неужели вы не могли вести себя тихо? - нервно заламывая руки закричала Мэри. - Зачем нам публичные разбирательства? Зачем нам грязь?
- Ты привыкла бегать от жизни. Это неправильно, Мэри - нравоучительно произнес Мейсон, пытаясь заглянуть своей возлюбленной в глаза.
Но Мэри все время смотрела в сторону, боясь взглянуть правде в глаза.
- Мейсон, пойми, я не хочу делать так, чтобы кому-нибудь было плохо, - голос Мэри дрожал, на глаза то и Дело наворачивались слезы. - С ребенком я тоже хотела, Мейсон, защитить тебя и только тебя, - раздосадованно произнесла Мэри.
- Суда теперь не избежать, но я надеюсь, что он сможет установить истину, - Мейсон отвернулся и принялся расхаживать по комнате.
- Мейсон, ты вновь заговорил о суде? Ты не думаешь как избежать его, а настаиваешь на своем.
- Это единственный наш шанс - доказать, что Марк тебя изнасиловал. И зря ты этого боишься.
- Я понимаю, тебе придется нелегко, ведь Марк станет утверждать, что ты не сопротивлялась, не боролась и сама этого хотела. И знаешь, Мэри, я временами начинаю сомневаться...
- Мейсон, как ты можешь!
- Я начинаю сомневаться, - вновь повторил Мейсон Кэпвелл.
- Неужели ты мне не веришь?
- Конечно верю, иначе бы я уже не был с тобой.
- Но я вижу по глазам - ты мне не веришь.
- Мэри, успокойся, я видел тебя после этого, ты была не в себе. Но ты почему-то никому не сказала, не заявила в полицию.
- Я не могла этого сделать, - Мэри вытерла слезы. - Марк потом мне внушил, что я сама виновата во всем, внушил, будто пошел на этот шаг, чтобы наказать тебя, Мейсон. Теперь я так не думаю, но тогда... это какое-то умопомрачение, наваждение, и я тогда решила никому ни о чем не говорить. Ведь все-таки он официально считался моим мужем, да и сейчас считается. И к тому же он мой старый друг - друг детства.
Мэри говорила все это повернувшись к Мейсону спиной, ей страшно было встретиться с ним взглядом.
- Мэри, ты вновь терзаешь себя.
- Я должна выговориться, иначе ты меня не поймешь. Я страшно терзалась, я сама мучила себя воспоминаниями, каждый раз возвращалась в мыслях к этому дню, но ничего мне не помогало. И тогда я полностью запуталась, одна ложь всегда тянет за собой другую и этот узел невозможно распутать. Мейсон, я больше не хочу об этом говорить, не хочу в этом разбираться. Не нужно мучить меня. По-моему, Мейсон, тебе доставляет какое-то садистское удовольствие копаться во всей этой истории, ты получаешь от этого истинное наслаждение.
- Нет, Мэри, ты ошибаешься. Я ищу истину и я хочу счастья для тебя, а счастье никогда не может быть построено на лжи.
- Мейсон, неужели ты думаешь, что от правды кому-нибудь станет легче?
- Марк должен заплатить за все, и я этого добьюсь, чего бы это мне ни стоило. И ты, Мэри, мне обязана помочь, - голос Мейсона звучал настолько зло и в нем было столько убежденности, что Мэри вздрогнула и поняла, - остановить Мейсона не удастся, он будет идти до конца.
- Мейсон, все-таки зря ты ударил Марка.
- Ты его жалеешь?
- Нет, но это повлечет за собой большие неприятности для тебя и для меня. Ведь признайся, ты всего лишь не сдержался.
- А что, я по-твоему, должен был молчать и слушать его мерзости?
- Это был бы лучший выход, Мейсон. Лучше один раз стерпеть, но потом выиграть. А теперь мне кажется, мы с тобой проиграли.
- Мы это еще посмотрим, Мэри. Ты еще скажи, что я должен был позволить ему ударить меня.
- Нет, этого я не хотела сказать, но я думала, что ты более дальновидный и более сдержанный. Ты посмотри на себя, Мейсон, ты небрит, ты опустился за эти несколько дней, ты не умеешь переживать несчастья.
- Да, я не умею, но зато я умею бороться, а этого не умеешь делать ты.
- Значит, мы с тобой хорошая пара, - попробовала улыбнуться Мэри, - мы дополняем один другого.
- Мэри, но я же все-таки нашел в себе силы извиниться перед тобой.

0

25

ГЛАВА 9

- Лицо СиСи сверкает от счастья как бриллиант. - Призрачный замок, воздвигнутый СиСи и Софией так легко разрушить. - Единственный выход, считает Мэри - отречение от церкви. - Сказать легко, а сделать непросто. - Общее собрание пациентов психиатрической лечебницы. - Адамс любит клубничное мороженое больше всего на свете.

В своем кабинете СиСи Кэпвелл снял со стены небольшую картину. Под ней блеснул миниатюрный замок потайного сейфа. СиСи привычно, почти не глядя на диск, набрал известный одному ему шифр замка и, повернув ручку, открыл массивную дверцу.
СиСи запустил руку в глубину сейфа и извлек на свет небольшой черный бархатный футляр. Мистер Кэпвелл долго крутил футляр в руках, как бы взвешивая его и оттягивая сам момент открывания.
Наконец, крышка отщелкнулась и в солнечном луче блеснул перстень, усыпанный крупными бриллиантами. Лицо СиСи засияло как эти бриллианты.
Вдоволь полюбовавшись украшением, СиСи вновь захлопнул футляр и поставил его в самый дальний уголок сейфа. Вновь закрылась тяжелая дверца, вновь повернулся диск с цифрами и картина заняла свое прежнее место, закрыв сейф от любопытных глаз.
СиСи сел за письменный стол и задумался. Ему было о чем подумать.

Лайонел Локридж сидел за своим любимым столом в "Ориент-Экспресс". Перед ним лежала карточка меню. Он пробежал глазами по названиям блюд и по маркам вин. Он хотел сегодня, чтобы его трапеза была изысканной и приятной.
Он хотел сгладить свое настроение, сильно испорченное после разговора с СиСи Кэпвеллом. Лайонела угнетал не столько сам разговор, сколько встреча с Софией в доме Кэпвелла. Его удивило то выражение счастья, которое светилось на лице женщины.
С ним никогда София не была так счастлива. Лайонел никогда не видел такого выражения на ее лице и сейчас Лайонелу было ужасно обидно за самого себя.
И он признался сам себе, что все его поиски - из-за зависти к СиСи Кэпвеллу. Он понял, что не завидует тому, что у СиСи огромное состояние, что у него так легко и просто складываются все дела в бизнесе, не завидует его семье, а его зависть основана только на том, что София любит СиСи.
Это единственное, что так его угнетает сегодня.
Он все более придирчиво вглядывался в меню, но ни одно из замысловатых кушаний не останавливало его внимание. Вдруг, как легкое дуновение ветра, что-то пронеслось и прошуршало рядом с Лайонелом Локриджем.
Он стремительно поднял голову и увидел, как в бледно-желтой блузке и фиолетовой развевающейся юбке рядом с ним прошла София. Он даже услышал запах ее духов - тот запах, который так любил, который его всегда привлекал и возбуждал.
Лайонел Локридж буквально подскочил из-за стола, едва не опрокинув приборы.
- София! - выкрикнул он.
Та обернулась и выражение безмятежного спокойствия, которое было на лице Софии, мгновенно исчезло. София стала напряженной.
Она кивнула в ответ на приветствие Лайонела.
- Извини, София, если задержал тебя, - Лайонел бросил меню и вышел из-за стола.
- Да нет, - София как-то рассеянно махнула рукой, - я ищу Иден, она, наверное, на кухне, - София вновь неопределенно махнула рукой.
- Извини меня, София, наверное, я был слишком груб сегодня утром...
- Да я уже и забыла об этом.
- Знаешь, а я не ожидал увидеть тебя такой... - лицо Лайонела Локриджа сделалось каким-то непривычно мечтательным и отчужденным.
- Какой такой? - поинтересовалась София, прекрасно понимая, что имел в виду Лайонел.
Но ей, как и всякой женщине, было приятно услышать очередной комплимент, тем более, что она вполне была его достойна.
- Извини, София, я вел себя очень нелепо.
- Я понимаю, - пожала плечами женщина, - в такие моменты обычно тяжело собраться с мыслями и как правило не знаешь что сказать, - она немного виновато, как бы извиняясь за то, что счастлива, улыбнулась.
- Ты выглядела такой счастливой, - не удержался от комплимента Лайонел Локридж.
- Спасибо, я действительно счастлива, - спокойно сказала София.
Лайонел вполне искренне улыбнулся. Он именно за это и любил Софию, за то, что она обо всем могла говорить просто. Он улыбнулся Софии как можно более Доброжелательно и вежливо предложил:
- Присядь, хотя бы на минуту.
София вновь пожала плечами и, как бы делая одолжение, опустилась в кресло напротив Лайонела.
- Я действительно, очень рад, София, за то что ты так счастлива, - начал Лайонел.
- Я верю тебе, спасибо.
- Все эти месяцы тебе пришлось несладко и ты заслужила это счастье. Я по-настоящему рад за тебя, дорога, - искренне улыбнулся Лайонел и его глаза сделались теплыми. - Я никак не могу поверить, София, что это счастье тебе дарит СиСи.
София кивнула головой.
- Я надеюсь, Лайонел, что между нами будет все хорошо. Между нами больше не существует никаких тайн и сейчас мы будем честны друг перед другом. Я сказала ему о своей болезни.
Лайонел прикрыл лицо руками, чтобы скрыть улыбку, потом покивал сокрушенно головой и спросил:
- Наверно, он очень расстроился, когда узнал о твоей болезни?
София грустно кивнула.
- Но теперь, надеюсь, ты понимаешь, зачем я ему обо всем рассказал?
Лицо Софии мгновенно окаменело, даже взгляд остановился, она никак не могла сразу прийти в себя от услышанного, ведь она была свято уверена, что первая рассказала СиСи о своей болезни и он узнал о ней только сегодня.
И если СиСи Кэпвелл знал о ее болезни раньше, значит все, что между ними произошло - из жалости, значит, все это - обман, очередная из игр СиСи, очередной его злой трюк.
А Лайонел Локридж ласковым голосом продолжал:
- Надеюсь, ты простишь меня, София, за то, что я рассказал обо всем СиСи?
- Так значит, СиСи знал... - грустно проговорила София. - Когда ты ему сказал об этом?
- Извини, София, я ему сказал обо всем этом несколько недель тому назад.
- А он сделал вид, что впервые услышал обо всем от меня.
Лайонел Локридж взялся исправлять сознательно допущенную ошибку.
- Так и должно быть, София, я же сказал ему, что ты об этом никому не говоришь.
- Вот теперь я понимаю, откуда у СиСи возникло столько любви и нежности ко мне, столько заботы и обходительности.
- Но, София, София... - попытался ее успокоить Лайонел, - он проявляет заботу о больной и слабой женщине, о тебе.
- Он просто жалеет меня.
- Нет, София, дело не в этом. СиСи тебя любит и он поможет тебе поскорее...
- Не надо, Лайонел, - попросила София, - теперь-то я понимаю... Однажды мы с ним ругались и он, вместо того, чтобы оторвать мне голову, как обычно, отступил. Теперь-то я понимаю... Он относился ко мне как к немощному инвалиду, как к убогому калеке, которого грех обижать здоровому человеку.
- София! - выкрикнул Лайонел, - ты неправильно все понимаешь.
- А как же это можно еще истолковать? Когда я все это ему сказала, он же не сказал мне правды...
София от обиды на СиСи готова была заплакать. Ее губы подрагивали, глаза увлажнились, румянец выступил на бледных щеках.
- А я как дура тебе рассказываю какие у нас прекрасные отношения с СиСи Кэпвеллом, как мы честны друг перед другом!
Лайонел поморщился как от нестерпимой зубной боли. Он понял, что сегодня сделал то, чего не надо было делать, что он выдал секрет СиСи Кэпвелла Софии и это не принесло ему никакой радости.
Ведь он просто хотел слегка насолить СиСи, а это так сильно расстроило Софию, что ему самому стало нестерпимо больно.
- София! София! Не надо, - попытался успокоить женщину Лайонел.
- Хороша честность... Я думала, мы начали жизнь с чистого листа... - слезы покатились из глаз Софии и она принялась их вытирать.
Немного придя в себя, немного успокоившись, София дрожащим голосом обронила:
- Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Лайонел сокрушенно покачал головой, а София укоризненно добавила:
- Ложь, все ложь... с самого начала...
Лаонел пытливо вглядывался в лицо Софии. Он видел как подрагивают ее длинные ресницы, как вновь в уголках рта образовались горькие складки.
Он жалел эту женщину, ему было неприятно и он начинал злиться на себя из-за того, что причинил ей столько несчастья и так легко разрушил призрачный замок, с таким трудом построенный Софией и СиСи.

Мэри сидела у незажженного камина накрест обхватив руками плечи, так, как будто ей было очень зябко, как будто вокруг нее носились холодные ветры.
Мейсон опустился рядом с ней и попытался обнять, но Мэри повела плечами и Мейсон оставил свои попытки.
- О чем ты думаешь? - спросил он.
- Тебе совершенно не нужно этого знать, - зло сказала Мэри.
- Нет, нужно, я хочу это знать, - настаивал Мейсон Кэпвелл.
- Я думаю, почему я именно сейчас забеременела? Мейсон пожал плечами.
- Мы с тобой могли бы добиться развода, а потом - планировать свою семью сами.
- Детей не планируют, Мэри, этот ребенок послан нам провидением, - сказал Мейсон, глядя на грустный профиль Мэри. - Во всем есть глубинный смысл.
- Ты так думаешь? - сказала Мэри и повернула к нему лицо.
- Я помню, что почувствовал, Мэри, когда ты мне об этом сказала, так что уверен - это мой ребенок.
Мейсон попытался погладить руку Мэри, но она вдруг поднялась и вырвала свою ладонь.
- Я знаю, Мейсон, что ты не захочешь в это поверить, - сказала Мэри, - но возможность того, что это ребенок Марка, все же существует.
Мейсон отрицательно покачал головой. Но Мэри, к сожалению, этого не видела.
- Это будет твой ребенок, Мэри, и я буду его любить, - желваки заходили на скулах Мейсона, его лицо стало суровым.
- Марку лучше всего было бы отступиться, потому что я этого мерзавца к ребенку и близко не подпущу, - зло сказала Мэри.
- Дети появляются когда два человека любят друг друга. А если мы с тобой любим друг друга, Мэри, то значит ребенок наш, - глубокомысленно произнес Мейсон.
Мэри повернулась к нему и посмотрела на него благодарным взглядом.
- А сейчас у меня к тебе есть вопрос.
- Вопрос? - задумался Мейсон.
- Ну да. Какое мы дадим ему имя?
- А может, Марк даст, все-таки, развод? - вместо ответа на вопрос Мэри сказал Мейсон.
- А ты как думаешь?
- Я думаю - нет.
- Если Марк не согласится, то наш брак, Мейсон не аннулируют, - Мэри вся напряглась и вновь зябко повела плечами, как будто по гостиной гулял сквозняк.
- И мы не сможем пожениться с тобой, если, конечно, только...
- Но я об этом и думать не хочу, - Мэри сжала виски ладонями, - нет, нет, этого не может быть, я не хочу в это верить. Только не это, - прошептала она.
- Тогда, чтобы дали развод, остается один единственный выход... - Мэри беспомощно опустила руки, - отречься от церкви.
Мейсон с каким-то новым чувством посмотрел на Мэри. Он никак не ожидал такой смелости от нее.
- Мэри, и что бы ты не решила, я готов ждать.
- Мне надо обо всем хорошенько подумать, - сказала Мэри.
- Ну что ж, может тогда пойдем прогуляемся? - Мейсон взял теплую ладонь Мэри. - На свежем воздухе мне лучше думается.
Взгляды Мейсона и Мэри встретились, женщина сама потянулась к мужчине. Мейсон заключил ее в объятия и глубокомысленно заметил:
- Как ни взглянуть на все, с какой стороны не посмотреть - лучше уже не будет.
- Да и хуже не будет, - сказала Мэри, - да и мне все же хочется надеяться на лучшее, - мечтательно прошептала Мэри.
- И мне хочется, мне хочется верить, что мы с тобой сможем все пережить, сможем справиться с бедой и счастье нам улыбнется. Мы как и прежде будем улыбаться друг другу, будем гулять, нам будет хорошо.
- Мейсон, мне кажется, нам с тобой никогда уже не будет так хорошо как раньше.
- Да, так беззаботно, наверное, нам уже не будет, но то, что мы еще будем счастливы- в это я верю и хочу, чтобы верила ты. Мне не очень нравится, Мэри, твое настроение в последние дни.
- А какое у меня может быть настроение после всего что произошло?
- Понятно, хорошего в этом, конечно, мало, но я думаю, мы должны собраться и тогда сможем пройти через все эти испытания.
- Собраться... Это легко сказать, а сделать непросто.
- Я понимаю, Мэри, но ведь я с тобой.
- Хорошо, хорошо, Мейсон, что ты со мной, - Мэри провела тыльной стороной ладони по щеке Мейсона. - А почему ты такой колючий? Почему ты не побрился? Мне не нравится, когда ты небритый.
- Ну что ж, если ты хочешь, то я прямо сейчас... Мэри, давай забудем все тягостные разговоры, все проблемы и пойдем к океану. Там легко думается и там мы найдем решение.
- Думаешь, решение найти так просто? Если бы, Мейсон, это было бы так легко, то все люди только бы и делали, что гуляли у океана.
- Может, это и не легко, но свежий воздух - полезен, тем более, тебе, Мэри, ты должна это прекрасно понимать, лучше меня.
Мэри как-то странно посмотрела на Мейсона Кэпвелла, удивилась, что он вдруг вспомнил о ребенке, вспомнил о ее состоянии.
- Действительно, свежий воздух нам не помешает. Пойдем.
Мейсон очень бережно взял руку Мэри и они вышли из дому, двинулись к побережью океана. Они шли неторопливо, прислушиваясь к тому, как все явственнее и явственнее слышится шум прибоя, как все более отчетливо и пронзительно начинали вскрикивать чайки.
Они вышли на набережную и замерли, залюбовавшись необъятным простором.

Приказание доктора Роулингса о проведении собрания пациентов лечебницы было тотчас же выполнено сестрой Кейнор. Она собрала всех больных в общей комнате. Больные расположились на стульях и сидели, понурив головы. Келли о чем-то задумалась.
Она нервно перебирала в руках носовой платок, то складывая его, то вновь раскладывая, ее лицо было испуганным, уголки губ подрагивали. Испуганно вел себя и Адамс. Он то и дело потирал виски, снимал очки, держал их на отдалении, переворачивал, разглядывая сквозь толстые стекла собравшихся.
Его пальцы нервно барабанили по коленям. Невозмутимым казался всем только Леонард Капник. Он стоял так же как всегда, горделиво выпятив вперед грудь, откинув со лба темные пряди волос и смело смотрел на доктора Роулингса. Тот, заложив руки за спину, расхаживал перед своими пациентами, грозно поглядывал на них и говорил.
- Я предупреждал вас неоднократно, что за всякое нарушение режима вы будете наказаны. И вот сейчас, как вы все понимаете, произошел именно такой случай. Поэтому я и приказал сестре Кейнор собрать вас всех вместе, чтобы обсудить случившееся.
- А что, собственно, случилось? - горделиво вскинув голову и выпятив вперед нижнюю губу, спросил Перл.
- Не надо спешить, я все объясню. Леонард, займите свое место.
Перл отошел к своим друзьям, встал рядом с ними, опершись о спинку белого стула.
- Сестра Кейнор предупреждала мистера Капника, что если он нарушит наш распорядок, то праздника не будет для всех.
- Какой распорядок? - поинтересовался Перл.
- Я просил не перебивать меня, - грозно остановил его доктор Роулингс.
Элис от звуков его голоса вздрогнула, но тут же вновь опустила голову и всем своим видом отразила полное равнодушие к тому, что происходит здесь в лечебнице. Она казалась спокойной, безмятежной и невозмутимой. Но это только на первый взгляд: на самом же деле, она чувствовала себя затравленной и окончательно обессиленной.
- Что, вы разочарованы? - поинтересовался доктор Роулингс, осматривая своих пациентов.
Все сидели понурив головы.
- Ясное дело, у вас была замечательная возможность отвлечься, но я предупреждал всех о строгом режиме. Вы, насколько я понимаю, поверили в мои слова, а вот мистер Капник их проигнорировал. И поэтому, за его выходки будете страдать все вы.
Келли, вскинув голову, посмотрела на доктора Роулингса, который прохаживался перед ними. Она явно хотела что-то сказать, хотела заступиться за Леонарда Капника, хотела поспорить с доктором Роулингсом, что нельзя за выходку одного, даже если она очень плохая, наказывать всех остальных невиновных.
Но Келли так ничего и не сказала. Она сдержалась, боясь разгневать доктора Роулингса.
- Мы с сестрой Кейнор, - вновь завелся доктор, - предупреждали всех вас очень серьезно и хотим, чтобы наши замечания и предупреждения выполнялись беспрекословно. Я хочу, чтобы вы сейчас, выслушав меня, очень хорошо это запомнили и впредь никогда в нашей лечебнице не должно быть нарушений режима и всяких других выходок. В случае неповиновения или нарушений моего приказа страдать будете все - и виновные, и невиновные.
В душе Келли все кипело. Она негодовала, ее взор буквально прожигал доктора Роулингса. Но она сдерживала себя, боясь сорваться.
- Если я или сестра Кейнор вам что-то говорим, то это серьезно, это очень и очень серьезно.
Сестра Кейнор кивала словам доктора Роулингса. Она стояла у самой двери, сжимая, как какую-то драгоценность, пухлую папку с историями болезней. Рядом с ней расположился Перл.
Он поставил левую ногу на стул и вся его поза напоминала монумент. Он стоял во время довольно длинной речи доктора Роулингса совершенно неподвижно.
Доктор еще раз обвел злым взглядом своих пациентов, резко развернулся на месте и направился к двери. Сестра Кейнор открыла перед ним дверь, пропустила вперед и вместе со своим шефом вышла.
Едва дверь захлопнулась, Перл приблизился к двери и прислушался, далеко ли ушли доктор с сестрой.
Все больные с опаской посмотрели на Перла и на затворенную дверь.
Перл развел руки, потом хлопнул и сокрушенно покивал головой.
- Ну что вам сказать, ребята, - очень серьезным голосом, совершенно не дурачась, произнес Перл, обращаясь к своим товарищам.
Адамс и Элис повернули головы и взглянули на Перла.
- Леонард, мы бы могли поесть мороженого, сосисок, погулять... Знаешь, я ведь очень люблю клубничное мороженое... это с детства мое самое любимое... - грустно проговорил Адамс, поднялся со своего стула и возбужденно заходил по комнате.
- Ничего, Адамс, не стоит расстраиваться, - сказала Келли.
- Нет, нет, вы просто не понимаете. Клубничное мороженое - это самое любимое мое лакомство. Для меня оно в жизни - главное. Я помню как в детстве моя мама кормила меня клубничным мороженым. Она всегда на уикенд покупала мороженое и оно обязательно было клубничное. Поэтому я к нему так пристрастился и сейчас, вы даже не поверите, я страдаю из-за того, что не могу всласть поесть своего любимого лакомства. Вы, может быть, его не любите, поэтому вам все равно, а я не могу, у меня даже бессонница от этого может разыграться.
- Адамс, успокойся, - попросила Келли, подошла и хотела погладить Адамса по плечу, но мужчина затряс головой и отскочил от Келли в сторону.
- Тебе хорошо, ты не любишь мороженое.
- Почему? Оно мне очень нравится.
- Вот видишь, видишь, Келли, - закричал Адамс, - и тебе нравится мороженое, а сейчас мы его не поедим из-за Леонарда.
- Ну что ж поделаешь, - проговорила Келли.
- Как это что? Как это что? - быстро затараторил Адамс, - я очень люблю мороженое, вы даже себе не можете представить, как я люблю клубничное мороженое! Оно заменяет мне самые лучшие лекарства, от него у меня всегда хороший сон и хорошее настроение.
- Ребята, - громко сказал Перл, - я не думал, что меня поймают. Я прекрасно понимаю, что подвел вас всех, очень подвел, но поймите, я не хотел этого делать... Адамс, не сердись на меня.
Но Адамс стоял отвернувшись к окну и сквозь жалюзи смотрел на больничный двор: там расхаживало несколько санитаров в белых халатах и сидела в инвалидной коляске старушка с маленькой лохматой собачкой на руках.
- Не сердитесь на меня - повторил Перл. - Келли, ты не сердишься на меня?
- Нет, - Келли покивала головой, - нет, Перл, не сержусь.
- Но ты говоришь это как-то не слишком уверенно? - спросил Перл.
- Ничего, я не сержусь на тебя, - очень грустно сказала Келли, явно думая о чем-то совершенно другом.
Но о чем, по ее глазам Перл догадаться не смог. Он постарался как можно более приветливо улыбнуться Келли. Но девушка на его улыбку никак не отреагировала. Ее лицо по-прежнему оставалось грустным и напряженным, уголки губ подрагивали, а руками она вместо носового платка принялась теребить край теплой шерстяной кофты, которая была наброшена на плечи.
- Я понимаю, что мы все могли бы повеселиться, но я, мерзавец, вас этого лишил... - извиняющимся голосом сказал Перл.
- Не надо об этом, я очень прошу, - обратилась к нему Келли и посмотрела в глаза. - Я часто вспоминаю вечера в этот праздник, как все это происходило у нас дома, правда, я тогда была еще очень маленькой, - мечтательно сказала Келли.
- Представляю, что устраивал твой старик, - весело подхватил мысль Келли Перл.
- Он приглашал пожарную команду, которая устраивала фейерверки, а потом приглашал к себе в гости всю Санта-Барбару.
Келли не смотрела на Перла, она задумалась и ее лицо сделалось еще более грустным. И вдруг она обронила:
- Нет, не весь город, а почти весь.
- Ну ничего, ничего, Келли, - попытался утешить девушку и отвлечь от воспоминаний Перл. - Я думаю, у тебя впереди еще много таких праздников, но тебе надо набраться терпения, переждать, а потом выбраться отсюда. Действительно, Келли, поверь, у тебя впереди еще много-много подобных радостных праздников.
Перл все время пытался поймать взгляд Келли, но она то опускала голову, то смотрела в сторону.
- Я просила, чтобы меня сегодня взяли домой. Но они... они сказали - нет.
- Кто они? - спросил Перл.
- Отец с матерью. Они приезжали ко мне и мне не разрешили это, вернее, им не разрешили, - грустно проговорила Келли.
- Видишь ли, дорогая, по здешним правилам, чтобы тебя забрать домой, хотя бы на один день, надо получить разрешение врачей.
Келли отвернулась от Перла, подошла к подоконнику, оперлась на него и тоже принялась выглядывать сквозь планки жалюзи во двор, ярко освещенный летним солнцем.
Я понимаю, Келли, твоих родителей. Я знаю, что
они с огромным удовольствием усадили бы тебя в свой кадиллак и увезли отсюда.
- Ты думаешь? - глядя в окно сказала Келли.
- Ну конечно, я в этом абсолютно уверен.
- Тогда почему они меня не взяли?
- Чтобы забрать отсюда кого-либо из нас надо тысячи всяческих бумаг, разрешений... Короче, это такая кутерьма и это так нелегко сделать... Вообще, добиться такого разрешения очень сложно и наверное, они не смогли, - сказал Перл, пытаясь объяснить Келли, почему она здесь и почему ей не разрешили уехать с родителями на праздник.
Вдруг девушка отвернулась от окна и стала лицом к Перлу.
- Потерпи... Ты говоришь мне потерпи, но в последнее время мне стало так тяжело видеться с ними, ты себе даже не можешь представить, Перл, - на глазах девушки блеснули слезы. - Я хочу домой, я очень хочу домой, - категорично, таким голосом, как будто ей лет девять или восемь, проговорила Келли и даже легонько топнула ногой, - я хочу к себе домой.
- Я понимаю, понимаю тебя, - ответил ей Перл, взял за плечи и попытался заглянуть в глаза. - Я увезу тебя куда ты только захочешь, в любое место земного шара, - вдруг радостно заговорил Перл, - мы не будем оформлять никаких чертовых бумаг, не будем читать никаких идиотских инструкций - мы все это сделаем по-своему. Я все устрою так, как считаю нужным. Поверь и полностью доверься мне, - патетично воскликнул Перл и посмотрел на своих товарищей, на Адамса и Элис, которые забились в угол и о чем-то разговаривали.
- Что вы там делаете? - выкрикнул Перл, - Келли надо как-то взбодриться.
Элис посмотрела на Перла взглядом затравленного маленького зверька, а Адамс посмотрел совершенно равнодушно. Потом погладил лысину и немного виновато улыбнулся.
- Вы что, не видите? - закричал Перл, - наша подруга совершенно раскисла.
- А что мы должны делать? - спросил Адамс.
- Может я с ней поговорю? - предложила Элис.
- Да нет, нет друзья, вы все должны начинать готовить вечеринку, - радостно выкрикнул Перл.
- Вечеринку? - не понял Адамс и, скрестив на груди руки, подошел к Перлу, - ты говоришь, вечеринку?
- Ну конечно, самую настоящую веселую вечеринку. Адамс, ничего не понимая, смотрел на Перла. А тот широко улыбался.
- Послушай, Леонард, но ведь доктор Роулингс запретил, - сказал Адамс.
- Доктор говорит много чего лишнего, он часто произносит всякую чепуху, - улыбаясь сказал Перл и обнял за плечи Адамса и Келли.
Келли наконец немного оттаяла. На ее губах появилась милая улыбка.
Увидев выражение лица своей подруги, Перл расхохотался. От его заразительного смеха сразу же улучшилось настроение Элис. Она даже хлопнула несколько раз в ладоши:
- Вечеринка, вечеринка, - робко произнесла она и улыбнулась.
- Вечеринка так вечеринка. Действительно, доктор Роулингс говорит очень много всякой чепухи, любит втолковывать нам какие-то дурацкие инструкции и рассказывать всякую ерунду, - сказал и сам внезапно испугался своих слов Адамс.
Он быстро снял очки, принялся их протирать.
- Да не расстраивайся ты, Адамс, все нормально, ничего не бойся.
- А я, Леонард, ничего и не боюсь, но ведь доктор Роулингс - человек...
- Ты хочешь сказать, что доктор Роулингс злой и выполнит свои обещания?
Адамс как-то странно пожал плечами.
- Не бойся, - сказал Перл, - все будет хорошо, все будет просто прекрасно. Я в этом уверен, я чувствую. Правда, Келли?
Та едва кивнула головой и на ее губах вновь заиграла приятная улыбка.
- Ну вот и хорошо, вот и хорошо, - подбадривая своих товарищей быстро заговорил Перл. - Если вы согласны, то тогда займемся делом. Согласны?
Все дружно ответили "да".

0

26

ГЛАВА 10

- Слезы в глазах Мэри. - Корзина, полная цветов. - Хорошо иметь богатых родителей. - Жестокое наказание. - Американцы сильны единством даже если сидят в сумасшедшем доме. - Ключи от новой машины - лучший подарок ко Дню Независимости. - Джейн Вилсон напрашивается в спутницы к Тэду Кэпвеллу.

Мейсон и Мэри, покинув дом, прогуливались по побережью. Мейсон, хоть и говорил, надеялся, что у океана его мысли придут в порядок, но они все равно беспорядочно крутились в голове, и Кэпвелл время от времени нервно посматривал себе под ноги.
Пройдя по набережной, Мейсон и Мэри, не договариваясь свернули в старую пальмовую аллею и остановились в ее прохладной тени.
- Ты думаешь, все будет хорошо? - задумчиво спросила Мэри.
- Думаю, да, - ответил Мейсон. - Только мне кажется, что надо быть более решительными. За свое счастье, Мэри, надо бороться.
- Я устала, Мейсон. Я устала и не хочу.
- Нет-нет, Мэри. Мы должны бороться за свое счастье, иначе жизнь потеряет всякий смысл.
- Зачем ты так, Мейсон? - попыталась успокоить его Мэри и погладила по щеке.
Несколько минут они смотрели на зеленовато-голубой океан, который сливался с таким же зелено-голубым призрачным небом.
- Интересно, горизонта даже не видно, - сказал Мейсон. - Представляешь, вот так, по этой водной глади можно идти... идти... и никогда не будет конца.
- О чем ты? - спросила Мэри.
- Я говорю, что океан бесконечен.
- Да, - ответила Мэри.
Они посмотрели друг на друга и их глаза сказали больше, чем слова. Они медленно обернулись, поцеловались, Мейсон обнял Мэри за плечи, и они неспеша двинулись сквозь пальмовую аллею.
- Тебе не хочется свернуть вот сюда? - тихо сказала Мэри.
- Именно сюда? Почему бы и нет, если тебе этого хочется.
Мужчина и женщина, держась за руки, спустились с набережной и вошли в небольшой уютный прибрежный бар. Он был в это время пуст. Легкие пластиковые белые стулья, круглые гладкие столы. Несколько досок для серфинга стояли у стен. Бармен курил сигарету, сидя у входа.
Когда в бар вошли Мейсон и Мэри, он тут же вскочил, погасил свою сигарету и занял место за стойкой.
- Хорошо, что мы зашли сюда, - оглядываясь по сторонам, проговорил Мейсон.
- Да, хорошо, ноги сами привели нас сюда, - ответила Мэри.
- Сколько же времени прошло? - глядя в потолок, прошептал Мейсон.
- А ты помнишь ту нашу дальнюю прогулку на лошадях? - поинтересовалась у него Мэри.
- Конечно, конечно помню, - крепче сжимая руку своей подруги, ответил Мейсон, - я этого приключения не забуду никогда.
- Тогда, Мейсон, у нас не было ни проблем, ни тревог, как было здорово!
- Тогда мы были свободны, - сказала Мэри.
- Нет, не были мы тогда еще свободны, - ответил Мейсон, - я очень волновался, ведь мы не могли признаться друг другу, что любим...
- Возможно, ты прав. Скорее всего, Мейсон, ты прав, - кивнула Мэри и улыбнулась - ей было приятно вспоминать те времена, робость Мейсона и их странные отношения, когда они боялись признаться друг другу в любви.
Но это все прошло и сейчас они находились как бы в другой, тревожной жизни, полной несчастий и горя. И тем более, Мэри в последние дни не покидали неприятные предчувствия.
- Но тогда, Мейсон, мне все равно было лучше, чем сейчас, - сокрушенно вздохнув, посмотрела в глаза мужчине женщина.
- Я понимаю, понимаю тебя, Мэри, - погладил ладонь своей подруги Мейсон, - я все это понимаю. И ты не подумай, что я тебя подгоняю или тороплю с разводом. Не думай так обо мне. Ты не должна, Мэри, делать того, чего сама не хочешь.
- Но только тогда, Мейсон, я смогу выйти замуж за тебя. Что же мне остается еще делать? - с грустью в голосе спросила Мэри.
- Мы должны сделать все, чтобы стать одной семьей, - ответил Мейсон и продолжил, - ведь нас, дорогая, уже не двое - у нас будет ребенок, - он положил свою руку на плечо Мэри и прижал ее к себе.
Она запрокинула голову и растерянно улыбнулась, глядя в уверенные глаза Мейсона. Они обнялись, стоя посреди пустого бара.
- Все будет хорошо, все будет хорошо, Мэри, - шептал Мейсон, сам не очень-то веря своим словам.
Мэри не отвечала, она терлась щекой о плечо Мейсона и на ее глазах появлялись слезы. Но Мейсон Кэпвелл этого не видел.

София с таким трудом пережила разговор с Лайонелом Локриджем, что домой, вернее, в дом своего бывшего мужа, в свой бывший дом, она прямо-таки ворвалась. Тяжелая резная дубовая дверь буквально распахнулась, и София влетела в гостиную. Выражение ее лица никому не предвещало ничего хорошего.
Мистер Кэпвелл, услышав торопливые шаги Софии, сбежал в гостиную.
- Дорогая, - ничего не подозревая, радостным голосом обратился он к ней, - давай же скорее пойдем, стол уже начали украшать.
Он обнял Софию за шею и хотел увлечь за собой, но она, резко передернув плечами, сбросила руку СиСи и зло посмотрела на него.
На лице СиСи появилось недоумение, он даже отошел на шаг от женщины.
- Что случилось, София? Что с тобой? Чем ты так разгневана?
- Ты знал... - прошептала София, - ты все знал.
- Что я знал, София, что? - СиСи явно не понимал, о чем она говорит.
- Ты знал, ты знал о моей болезни, - огромные глаза Софии зло засверкали, когда она посмотрела на СиСи. - Ты знал о моей болезни еще до того, как я тебе о ней рассказала.
- София, София... - попытался успокоить женщину мужчина.
- Ты об этом знал. Но почему, СиСи, ты ничего не сказал мне?
- София... - вновь попытался остановить ее СиСи.
- Нет, погоди, я скажу. Я скажу все, что мне хочется, - София негодовала, - ты все знал, а вел себя так, как будто впервые слышишь Я думала, что это любовь. Я даже была уверена до сегодняшнего дня, что это любовь... А получается... СиСи, ведь получается, это была самая обыкновенная жалость.
- Что ты, София?
- Нет, я не хочу об этом больше говорить. Нет, мне очень тяжело...
- Успокойся, успокойся, - наконец разобравшись в чем дело, попытался утешить Софию СиСи.
- Я уже во всем разобралась, - плечи Софии нервно дрогнули.
- Нет, все не так! София, я тебе сейчас объясню, все совершенно не так, как ты думаешь.
- Почему? Почему ты сам не мог мне сказать? Почему мне должны...
- Кто тебе сказал? - вдруг вставил СиСи.
- Ну почему мне должны говорить посторонние люди? А ты? Ты, самый близкий мне человек, молчал, прикидываясь, что слышишь о моей болезни впервые. Ведь ты все знал и обманывал меня. СиСи, как ты мог?
- София...
- Нет, погоди, я все скажу. Ты хочешь, чтобы наши отношения были честными, но сам, сам поступаешь нечестно в отношении меня, нечестно даже в отношении к самому себе. СиСи, зачем ты меня обманывал?
- София, пойми, я тебя люблю, это сейчас самое главное.
- Нет.
- Да, София, да, - очень твердым голосом сказал СиСи.
Тяжелая дубовая дверь гостиной дома Кэпвеллов распахнулась и двое мужчин вошли, неся перед собой огромную корзину цветов.
- Мистер Кэпвелл, - обратился старший из них, усатый, в странно-измятой сине-красной кепке, - куда поставить цветы?
- Ах, цветы? - вдруг встрепенулся СиСи, - несите их вон туда, - он указал рукой в сторону террасы.
- На террасу? Ставить прямо на столы?
- Да-да, ставьте куда хотите эти цветы, - СиСи посмотрел на огромный букет, потом на Софию.
Та нервно передернула плечами и двинулась по лестнице на второй этаж.
- Черт! Эти цветы... - сам себе прошептал СиСи Кэпвелл.
Мужчины с корзиной цветов переглянулись.
- Странные эти Кэпвеллы, - сказал младший из них своему напарнику.
- Почему странные?
- Какие-то они... вечно у них проблемы.
- А ты откуда знаешь? - спросил старший.
- Да все в городе говорят. Сейчас у них дочь сидит в сумасшедшем доме... Да и вообще в их семье творится черт знает что.
- Какое тебе до этого дело? Тебе платят за то, что ты привозишь цветы, а не за то, что ты распространяешь о Кэпвеллах всякие сплетни.
- Да я не распространяю, - сказал тот, который был помладше.
- Признайся, а здорово было бы жить в таком доме! - сказал мужчина в сине-красной кепке.
- Об этом не могу даже и мечтать. Дом достался им по наследству.
- Богатыми рождаются, - сказал младший.
- Да нет, богатым можно родиться, но потом стать бедняком. Богатыми становятся, - сказал тот, который был постарше.
- А что же ты не стал богатым? - поинтересовался носильщик, опуская корзину на край огромного стола, застланного хрустящей белой скатертью.
- Почему не стал богатым? Не знаю, как-то не повезло мне в жизни.
- Вот видишь, если бы ты родился богатым, значит и сейчас ты был бы богатым и не носил бы эти дурацкие корзины цветов.
- Возможно, возможно. А что у них здесь сегодня произойдет?
- Наверное, праздник. Эти Кэпвеллы всегда на День Независимости устраивают самые большие в городе праздники. Раньше с ними могли еще состязаться Локриджи, а сейчас уже нет, - сказал мужчина в сине-красной кепке, поправляя яркие цветы в корзине.
Хотел бы я, Чарли, поприсутствовать на этом празднике. Небось танцы будут, фейерверк...
- Ну, фейерверк - обязательно. Кэпвеллы всегда устраивают самые шикарные фейерверки, это делал еще их отец, а потом как-то пошло по наследству,
- Хорошо иметь богатых родителей, - вновь сказал рабочий помоложе.

Перл заглянул в общую комнату. Он уже сбросил свой дурацкий шутовской мундир и сейчас был в сером спортивном костюме. Келли, вновь погрустневшая, расхаживала по комнате, скрестив на груди руки.
Она зябко поеживалась, как будто в общей комнате было очень холодно.
- Келли, - возбужденно воскликнул Перл, - твои родители обязательно вернутся, они заставят доктора Роулингса дать разрешение на твое посещение.
Но слова Перла не произвели на Келли ни малейшего впечатления. Она с таким же сосредоточенным и замкнутым выражением на лице прошла в глубину комнаты.
- Послушай, Келли, а ты, случайно, не сказала своим родителям, что с тобой и я нахожусь здесь? - поинтересовался Перл.
Келли вместо ответа покачала головой.
- Ну что ж, тогда отлично.
- Отлично? - переспросила Келли и глянула в глаза Перлу.
- Ну да, в общем-то, хорошо, что ты не сказала. Знаешь, у меня как-то давно был один приятель, которого тоже засунули в такую мышеловку, - Перл перебросил свой дурацкий мундир с одной руки на другую.
Он говорил очень серьезным голосом и Келли прислушалась к его словам, еще не понимая, куда клонит Перл.
- Ну и что, - Келли смотрела прямо в глаза Перлу, - он выбрался из мышеловки?
Перл несколько мгновений молчал, но потом грустно ответил:
- Нет.
- Ясно, - сказала Келли и опустила голову.
- Знаешь, я хотел ему помочь, точно так, как хочу помочь тебе, но не успел.
- Не смог тогда, не сможешь и теперь, - сказала Келли.
- Посмотрим.
- Меня никогда отсюда не выпустят, пока я не выполню то, чего от меня требуют. А я не знаю, чего они от меня хотят, - сказала Келли.
Но договорить Келли и Перлу не дали. Дверь с шумом распахнулась и сестра Кейнор вместе с Адамсом вкатили в комнату тележку, на которой в лечебнице развозили пищу и лекарства.
Вслед за ними в палату вошел мистер Мориссон. На нем, как и прежде, была смирительная рубашка. Адамс на ходу пытался объяснить, что же все-таки произошло в палате Леонарда Капника - Перла.
- Понимаете, он бы с ней ничего не сделал, если бы она не пришла к нему.
Сестра Кейнор кивала головой.
- Правильно, правильно, мистер Адамс, вы абсолютно правильно все говорите.
- Так вот, она сама пришла к нему в комнату и сама разделась. Он здесь ни при чем.
- Знаете, мистер Адамс, - но обращаясь сразу ко всем, громко заговорила сестра Кейнор, - мы все с вами живем в обществе и недостойное поведение одного из вас бросает тень на другого. Поэтому доктор Роулингс и принял такое решение - наказать всех сразу, всех без исключения.
- Но это несправедливо, - густым басом сказал Мориссон.
Его руки были связаны и ему доводилось жестикулировать всем своим огромным телом.
По случаю появления сестры Кейнор, Перл облачился в свой дурацкий мундир и на его лице появилось кичливое выражение победителя. Элис, вошедшая в палату вслед за Адамсом, Мориссоном и сестрой Кейнор, уселась за круглый стол и принялась завершать начатый рисунок.
- На сегодня все развлечения отменяются, - прокричала сестра Кейнор, подбежала к столу и вырвала у Элис рисунок.
Та беспомощно опустила голову.
Но тут вмешался Перл. Он с горделивой гримасой выхватил из рук сестры Кейнор лист бумаги и громко крикнул:
- Ах ты дрянь! Мистер Уэн получит награду из рук отца нации. Еще, пожалуйста, нарисуйте одну звезду, Элис, - проговорил Перл, выкатил грудь и постучал по ней кулаком. - Всем все понятно?
Пациенты с изумлением смотрели на эту до крайности нелепую сцену.
- Вы что, хотите, чтобы всех больных отправили по палатам, мистер Капник? - прошипела сестра Кейнор и вновь вырвала рисунок из рук опешившей Элис.
Великан Мориссон хотел было вступиться за девушку, но Адамс его сдержал:
- Не надо. Не надо, - прошептал он, едва дотягиваясь до плеча Мориссона, но тот стряхнул с себя Адамса, как назойливую муху.
Перл повернулся к гиганту Мориссону и воздел вверх руку.
- Вы почему не исполняете приказаний своего президента? - выкрикнул Перл.
- Никакой вы не президент, - сказал Адамс, снял свои круглые очки и принялся протирать стекла.
- Я не президент? - возмутился Перл.
- Конечно, никакой вы не Джордж Вашингтон.
- Это еще почему? - Перл осмотрел всех присутствующих горделивым взглядом.
- А потому что Джордж Вашингтон никогда бы не испортил нам День Независимости, никогда бы не испортил нам праздник. Здесь так мало праздников... Так мало, - потряс сжатыми кулаками над головой Адамс.
- Марта, - громко сказал Перл, пересек комнату по диагонали, взял в свои руки ладонь Келли и бережно погладил ее, - Марта, - повторил он, - и все здесь присутствующие: мы сограждане и должны поддерживать огонь свободы, - патетично восклицал Перл.
- Я хочу сосисок! - громовым басом произнес мистер Мориссон и дернул своими широченными плечами так, что его смирительная рубашка едва не расползлась по швам.
- А я хочу фейерверк, и еще я хочу клубничного мороженого. Как я хочу клубничного мороженого! - молитвенно сжав перед собой руки, шептал Адамс.
- Граждане! Я устрою вам фейерверк, - выкрикнул Перл, - даже если мне придется поджечь все свои зубы. Американцы! Мы сильны своим нерушимым единством, а поодиночке - пропадем.
И в ответ на это восклицание все больные вскинули вверх правые руки со сжатыми кулаками.
- Ура! Ура! Ура! - дружно на всю комнату закричали они.
Сестра Кейнор даже вздрогнула и испуганно выбежала из помещения.

СиСи Кэпвелл задержал Софию на лестнице.
- Давай все-таки поговорим. София немного смягчилась.
- Ну что ж, давай, СиСи, поговорим, хотя мне уже не хочется этого делать, - София вернулась в гостиную. - Ты играл со мной.
- Вовсе нет, - ответил мужчина.
- Лайонел Локридж рассказал тебе о моей болезни, он рассказал тебе все и ты обо всем был осведомлен, но продолжал играть, продолжал лицедействовать. Ты продолжал играть даже после того, когда я тебе сама рассказала.
- Дорогая, но для меня это не имело ровно никакого значения.
- Это еще одна ложь! - резко бросила в лицо СиСи София. - Пока ты не услышал про мою болезнь, ты не хотел меня видеть.
- Ты не права, София, - немного виноватым голосом растерянно произнес СиСи, - ты не права. - Я думал, боялся... что-нибудь должно было случиться, - СиСи прижал ладони к лицу.
- Наверное, ты думал, что я приду к тебе на поклон, - предположила София.
- Но теперь-то, София, все кончено...
- Ты говорил это тысячу раз, - София рванулась, чтобы уйти.
- Но и ты, София, не всегда была со мной абсолютно честной.
София от этих слов остановилась и очень медленно повернулась к СиСи.
- Одну твою ложь звали Ченнинг и ты лгала мне двадцать лет. Что, это по-твоему, ерунда? - спросил СиСи Кэпвелл.
- Я хотела, я очень хотела тебе обо всем сказать, но ты, СиСи, сам все время обрывал мой разговор или уходил от него.
- И ты перестала мне об этом рассказывать, да? София, тебя еще удивляет, что я не могу справиться с нашими проблемами? - начал СиСи. - Но во всей этой истории единственным пострадавшим являюсь я - СиСи Кэпвелл, или ты так не считаешь?
София задумалась. Несколько мгновений СиСи и София молчали, глядя друг другу в глаза.
- Знаешь, София, ты мне была нужна тогда и очень нужна теперь.
Выражение лица Софии изменилось, горечь исчезла. Она стала спокойной и даже попыталась улыбнуться.
В гостиную сбежала Иден и своим присутствием прервала разговор Софии и СиСи.
На Иден были ярко-красное шелковое платье, синий пояс и такие же синие бусы. Она выглядела очень счастливой и довольной.
- Послушайте, и зачем это Рубан украшает бельведер? Мне кто-нибудь может ответить? О, мама! - увидев Софию, радостно воскликнула Иден и бегом спустилась к отцу и к матери.
- Не только бельведер, но также и весь дом. Я решил устроить наш традиционный праздник по случаю Дня Независимости.
- Сегодня? - Иден с удивлением посмотрела на отца.
София смущенно опустила голову.
- Будет звучать музыка..., коктейли, танцы всю ночь, фейерверк... Надеюсь, ты, Иден, тоже придешь? - галантно пригласил свою дочь СиСи.
- Заманчиво, это очень заманчиво, - сказала Иден и повернулась к Софии. - Мама, а ты придешь?
Но вместо Софии ответил СиСи.
- Мама придет непременно и мы с ней подготовим для вас сюрприз - кое-что скажем. Но это будет чуть-чуть позже, - СиСи пристально посмотрел в глаза Софии, как бы боясь, что она начнет противиться.
Иден с недоверием посмотрела на отца, потом на мать, наконец, лукаво усмехнулась. СиСи подмигнул дочери, та улыбнулась еще шире.

0

27

Когда Круз Кастильо вошел в "Ориент-Экспресс", Сантана уже сидела за столиком. Он ей улыбнулся как можно более ласково и положил на стол небольшую коробочку, украшенную шелковой ленточкой.
- Это тебе, - тихо, глядя прямо в глаза жене произнес Круз.
Сантана посмотрела вначале на мужа, потом на подарок, с каким-то легким недоверием улыбнулась, протянула руку и взяла украшенную коробочку.
Наконец Сантана, как бы не решаясь, посмотрела на Круза.
"Можно открыть?" - взглядом спросила она. Круз понял вопрос.
- А ты попробуй угадать что там. Сантана задумалась.
- Ну, думай же, думай.
- Ой, я не знаю, должно быть, что-нибудь очень красивое.
- Как сказать, может быть и не очень.
- Давай я открою, зачем ломать голову.
- Открывай, - сказал Круз. Сантана подняла крышку.
- Ой, ключи. Ключи от машины... Круз, это ключи от машины?
- Да, ключи от твоей машины.
- Ты купил мне машину?
- Да, я решил сделать тебе такой подарок, я считаю, что у моей жены должна быть хорошая машина.
Сантана буквально засветилась от счастья, она никак не ожидала от Круза подобного подарка.
- Ах, Круз, - восхищенным голосом произнесла Сантана, - ты так добр ко мне!
- Да ладно, не надо, - довольно улыбаясь ответил Круз.
Вздохам и ахам Сантаны положил конец официант. Он подошел, кивнул головой Крузу Кастильо, потом обратился к Сантане.
- Миссис Кастильо, вас к телефону.
Сантана вскинула взгляд на официанта, тот пожал плечами, дескать, извините, миссис, но я не знаю, кто вас беспокоит.
Кастильо посмотрел на официанта более строгим взглядом, но тот улыбнулся в ответ. Сантана поднялась из-за стола.
- Ты долго, пожалуйста, не задерживайся, скажи, что у тебя любовное свидание, хорошо? - попросил Круз свою жену.
Та в ответ одарила его ослепительной улыбкой и, играя ключами от нового автомобиля, двинулась к стойке бара, где стоял телефонный аппарат.
Рядом с телефоном спиной к Сантане стоял мужчина. Женщина протянула руку к телефону, но мужчина перехватил ее и обернулся.
- Кейт! - воскликнула Сантана.
- Да, это я. Извини, но мне очень хотелось тебя увидеть.
- Кейт, зачем ты так делаешь?
- Сантана, я тебе объясняю, мне очень нужно было тебя увидеть.
- Кейт, я не могу здесь с тобой разговаривать, я не могу с тобой разговаривать сейчас! - на лице Сантаны был испуг.
- Но почему? - невозмутимо спросил Кейт.
- Я объясню тебе, Кейт, потом, - Сантана испуганно озиралась по сторонам, как бы боясь, что сейчас к стойке бара может подойти Круз или вообще кто-нибудь может ненароком увидеть ее с Кейтом, и тогда она ничего не сможет объяснить Крузу.
Кейт сидел на высоком вертящемся табурете и смотрел на женщину. Его даже немного забавляло то, как сильно испугалась Сантана, насколько женщина растерялась. Он небрежно опустил свою руку на плечо Сантаны.
- Ты сегодня будешь у Кэпвеллов?
- У Кэпвеллов? - переспросила Сантана.
- Ну да, я получил приглашение на две персоны. СиСи устраивает грандиозный праздник. Но, думаю, и Круз получил приглашение.
- Нет! Нет! - Сантана замахала головой, - он мне пока ничего об этом не говорил.
Кейт пожал плечами и криво усмехнулся:
- Может, он идет один? - глядя прямо в глаза собеседнице, предположил Кейт.
- Нет, он этого никогда не сделает, - Сантана даже испуганно обернулась, не видит ли ее Круз. - В наших с ним отношениях, - вновь обернувшись к Кейту, проговорила Сантана, - кое-что изменилось.
- И что же именно? - Кейт резко схватил Сантану за руку.
- Сейчас не время объяснять, да я и не хочу этого делать. И, пожалуйста, Кейт, я тебя очень прошу, не надо мне звонить, не надо, - Сантана испуганно отбежала от стойки бара.
Кейт хотел было рвануться за ней, он уже соскочил с высокого табурета, но остановился.
- Сантана... - прошептал он.
Она вернулась к мужу за стол, встряхнула своими темными волосами и уселась.
- Так быстро? - спросил Круз.
- О! Я так рада новой машине! - разглядывая ключи, улыбнулась Сантана, она боялась - Круз вновь начнет спрашивать о том, кто ей звонил.
Видя что Сантана очень рада новому автомобилю, Круз сказал:
- Может быть, после обеда ты подвезешь меня в управление? А вечером мы вместе с Брэндоном можем поехать на прогулку, не возражаешь?
Сантана, наконец, оторвала свой взгляд от сверкающих ключей.
- Сегодня у СиСи праздник...
- Да, - сказал Круз, - устроенный по случаю Дня Независимости. Я получил приглашение, но подумал: нам с тобой, Сантана, лучше туда не ходить.
- Конечно, конечно, - кивнула женщина, - хотя, знаешь, Круз, может, зайдем туда ненадолго?
Круз откинулся на спинку кресла. Он явно боролся с собой: ему и очень хотелось зайти - увидеть Иден, и в то же время он боялся переступить порог дома Кэпвеллов - боялся увидеть Иден, боялся, что она вновь покажется ему ослепительной и он может не сдержаться и нарушит клятву, данную Сантане. Ведь уже, вроде бы, их отношения пошли на поправку: Сантана выглядит счастливой, да и он пытается сделать такой же вид.
- Сантана, может, мы не будем пока думать об этом празднике, а лучше пообедаем?
- Да, да, - заторопилась Сантана с ответом, - давай пообедаем.
- Ты еще не заказала?
- Нет, я очень ждала тебя и сама не решилась сделать выбор.
- Почему? По-моему, тебе уже давно следовало заказать обед и сейчас мы сидели бы и занимались трапезой.
- Я исправлюсь. Обед через пару минут будет перед нами.
- Нет, Сантана, уж если ты этого не сделала, то заказом займусь я.
Круз подозвал официанта и быстро заказал обед на двоих.
- Ты согласна? - спросил он после того, как официант отошел от столика.
- Да, - рассеянно кивнула головой Сантана, - согласна, мне ничего не остается делать.
- Сантана, не будем спорить.
- Я и не спорю, я просто говорю.
- Что ж... - Круз задумался.
Сантана играла с новыми ключами. Они поблескивали и тихо звенели в ее руке.
- А вообще, Круз, я тебе очень благодарна. Благодарна за все, - сказала Сантана, преданно глядя в глаза своему мужу.
- Спасибо, - сказал Круз, не зная, что говорят в подобных ситуациях.
Но их тягостное и неуверенное ожидание перемен прервал официант с подносом в руках.

Хейли сидела за столиком прибрежного бара. В ее руках была газета. Она толстым фломастером подчеркивала объявления и внимательно просматривала одну колонку за другой. Она искала недорогую квартиру, которую они с Тэдом могли бы снять. Но все, что ей попадалось, было либо слишком далеко от центра, либо слишком дорого. И Хейли все время неудовлетворенно покачивала головой.
- Черт! Какие дорогие квартиры! Неужели нам с Тэдом не повезет и я не смогу найти что-нибудь приличное? Хотя, вот это, вроде бы, неплохо, - она прочла объявление. - Нет, это не подходит, - сказала Хейли сама себе. - Деньги хотят получить вперед, а мы с Тэдом не сможем уплатить такую сумму авансом.
Она зачеркнула и это объявление, принялась читать газету дальше. В кафе вбежал Тэд. Он радостно опустился на стул рядом с Хейли. Девушка улыбнулась и подвинула газету Тэду.
- Посмотри, я кое-что здесь отметила.
Тэд принялся просматривать длинные колонки с объявлениями.
- Черт, какие дорогие, все-таки, квартиры! Я и не знал.
- Да, дорогие, а мы с тобой зарабатываем не так много денег, чтобы снять приличную квартиру в центре.
- Да, неизвестно, когда я буду зарабатывать достаточно денег...
- Ничего, Тэд, не переживай, все образуется, - пыталась утешить своего возлюбленного Хейли.
- Когда же это будет?
- Хорошо еще, что мы с тобой оба работаем.
- Да, это хорошо, но нам очень мало платят, - Тэд отодвинул от себя газету, поставил на стол локти и внимательно посмотрел на Хейли.
- А что ты какая-то невеселая?
- А чему радоваться? Я уже просматриваю пятую или десятую газету и никак не могу подобрать подходящую квартиру: то слишком далеко от центра, то без всяких удобств, то слишком дорого, то деньги хотят получить вперед, то еще что-нибудь... Все это, как ты понимаешь, нас не очень устраивает.
- Ладно, черт с ними, с этими квартирами, надоело о них уже думать.
- Тэд, может быть, ты не хочешь жить со мной?
- Ну что ты, как тебе могло такое прийти в голову? - Тэд улыбнулся.
Решить этот вопрос им помешало появление Джейн Вилсон. Она буквально влетела в прибрежный бар и сразу же плюхнулась на стул рядом с Хейли и Тэдом. Хейли сразу же напряглась.
- Привет! - бросила Джейн.
- Как ты здесь оказалась?
- Это я ей сказала, что мы встречаемся здесь, - призналась Хейли.
- А-а, - Тэд вновь уставился в газету.
- Твой отец только что звонил на студию, - забросив ногу за ногу, заметила Джейн.
Тэд оторвался от газеты и посмотрел на девушку.
- И что? - спросил он.
- Он хочет, чтобы ты пришел.
- А зачем? - спросил Тэд Кэпвелл и, не зная чем себя занять, вновь принялся просматривать очередную колонку объявлений.
- СиСи Кэпвелл сегодня устраивает праздник по поводу Дня Независимости.
- А, отец это любит.
- Так вот, он хочет видеть тебя и тех, кто вместе с тобой работает.
Тэд пожал плечами.
- А Стив, между прочим, носится с идеей репортажа о светской жизни.
- Да кому это интересно? - заметил Тэд, еще явно не понимая, куда клонит Джейн.
- Это интересно женщинам. Все женщины любят рассказы о светском обществе, о высшем свете, - поблескивая очками, заметила Джейн. - А так как такие репортажи любят женщины, то и делать его должна женщина, а у нас на студии только одна журналистка, - Джейн ткнула пальцем себя в грудь. - Поэтому мне и придется туда пойти.
- Так значит, ты едешь? - спросил Тэд.
- Я иду, - сказала Джейн, - и ты идешь.
- Тогда и Хейли пойдет, - сказал Тэд.
- Знаешь, Тэд, я боюсь, что твоему отцу это не очень понравится. Так что лучше...
- Что лучше? - пристально глядя в глаза Хейли, спросил Тэд.
Хейли опустила голову.
- Я думаю, что лучше пойти вам двоим.
- Тэд, ты такой сентиментальный, - подавшись вперед, сказала Джейн Вилсон, - ведь Хейли была прислугой в вашем доме.
Джейн знала, чем можно задеть и уколоть Хейли, поэтому именно на слове "прислуга" она сделала логическое ударение.
Тэд вздрогнул и поднял голову.
- Ну, и что из того? - недовольно взглянув на Джейн, бросил Тэд.
- Нет, меня интересует совсем другое: я должна буду туда пойти в платье? - спросила Джейн и сверкнула стеклами очков.
Хейли напряглась, они с Тэдом переглянулись. Джейн самодовольно улыбалась, чувствуя, что достигла цели, она пойдет в дом Кэпвеллов вместе с Тэдом, который ей очень нравится. Но в этом она еще боялась признаться. Она считала, что придет ее время и она сможет завладеть Тэдом. Джейн была очень довольна собой, удача буквально сама шла ей в руки.
Хейли сидела, откинувшись на спинку стула, она была явно недовольна тем, как складываются события. Не пустить Тэда она не могла, но и пойти с ним - тоже не могла, ведь СиСи Кэпвелл был и так очень недоволен своим сыном, и он считал, что виновницей разногласий в их семье является Хейли, которая работала прислугой.
Хейли как женщина ощущала недобрую радость Джейн, ощущала, что их совместная с Тэдом жизнь под угрозой, что сейчас неведомые силы начинают вмешиваться в их отношения и медленно их портить. Хейли сунула ладони между колен и крепко их сжала.
"Боже мой, неужели у меня не будет в жизни счастья, неужели я потеряю Тэда?" - подумала девушка, но тут же в мыслях обругала саму себя за подобные упаднические рассуждения.
"Ведь ничего плохого пока не произошло и может, не произойдет, все сложится наилучшим образом, мы с Тэдом найдем недорогую квартиру и будем в ней жить и будем счастливы. А потом как-нибудь все образуется. Тэд помирится с отцом, возможно, появится более высокооплачиваемая работа у него, а может, у меня, а тогда уж вообще все будет просто прекрасно".
На ее миловидном лице от этих мыслей появилась улыбка. Джейн заметила, как улыбается Хейли и недовольно поморщилась.
"Глупая, она радуется, она еще не знает, что я готовлю для нее", - подумала Джейн.
А Тэд сидел, не поднимая головы, вглядываясь в колонки объявлений.
"Как все странно складывается. Почему отец не хочет оставить меня в покое? Чего же он добивается? Наверное, хочет, чтобы я пришел к нему на поклон, чтобы я попросил у него помощи. Но этого никогда не будет. Ведь если я начну у него что-нибудь просить, отец для меня это сделает. Но тогда... тогда я сам никогда не смогу встать на ноги, а это самое главное для меня сейчас", - думал Тэд, не различая букв объявлений.
"И почему мой отец так страстно желает всеми управлять? Почему ему хочется, чтобы в этом мире все происходило только по его желанию? Даже Мейсона отец не оставляет в покое".

0

28

ГЛАВА 11

- Приступы человеколюбия у СиСи Кэпвелла случаются регулярно. - Подаст ли Мэри на Марка в суд? - Разговор Джины со злым духом. - В психиатрической клинике звучат похабные куплеты. - Сын давнего друга СиСи Кэпвелла плохо говорит по-французски. - Когда наваливаются неприятности - лучше всего приодеться и выйти в свет.

Мейсон и Мэри после прогулки, как обычно, сразу же вернулись домой. Но их разногласия, разговоры и споры, которые, как им казалось, они смогли решить у океана в прибрежном баре не только не окончились, а стали еще более обостренными.
Разногласия теперь снова показались неразрешимыми, поэтому Мейсон был напряжен и задумчив, Мэри тоже нервничала, она расхаживала по дому, не зная, чем себя занять, искоса поглядывая на Мейсона. А он старался делать вид, что ничего особенного между ними не произошло.
Мейсон несколько раз подходил к книжной полке, вытаскивал то один, то второй фолиант, открывал наугад, пытался прочесть. Но слова не складывались в предложения и от этого предложения казались непонятными. Мейсон захлопывал книгу и ставил ее на полку. Его неотвязно преследовала одна и та же мысль - сможет ли он уговорить Мэри, чтобы она подала в суд на Марка.
Он не находил положительного ответа, хотя прекрасно понимал, что если Мэри не сделает этого, то совершенно неизвестно, как все сложится дальше.
Мэри несколько раз выходила на кухню, возвращалась оттуда, то и дело бросая взгляды на Мейсона, который сначала стоял у книжной полки, потом сидел в кресле с раскрытой книгой в руках, еще позже она застала его у окна. Но начать разговор она так и не решалась, боясь одного и того же вопроса - когда же она, наконец, решится и подаст в суд на Марка.
Мэри чувствовала себя неудобно и неуютно, ей было страшно за свое будущее. Но не только за свое, а и за будущее Мейсона и ребенка, который уже жил в ней.
Наконец, Мэри не выдержала невыносимого напряжения, царящего в доме. Она вернулась с кухни, увидела
Мейсона, бесцельно стоящего посреди гостиной и сказала:
- Мейсон, мне кажется, твой отец прислал нам приглашение на праздник сегодня?
Мейсон посмотрел на Мэри, его взгляд не выражал ничего определенного.
- Знаешь, у моего отца это иногда бывает. Каждые двенадцать лет с ним случается приступ любви. Он становится хорошим, покладистым, ему все нравятся, он делается человеколюбивым.
Мэри с удивлением слушала Мейсона. Кое в чем она была согласна с ним, но в целом не соглашалась, и подобное уже не однажды приходило ей в голову.
- Мейсон, - Мэри сунула руки в карманы брюк, - а ты не скажешь мне, чего же он хочет?
- Кто?
- Твой отец СиСи.
- Не знаю, Мэри, что тебе и ответить. Я же говорю, каждые двенадцать лет у него бывают приступы человеколюбия и он старается делать всем только добро.
- А почему так редко? - поинтересовалась Мэри.
- Не знаю, почему так редко. Но слава богу, что хоть раз в двенадцать лет с ним такое случается.
Мэри улыбнулась.
- Ты согласна со мной?
- Ну, конечно же. Лучше хотя бы один раз в двенадцать лет, чем в сто лет и ни разу.
- Все логично, Мэри, - Мейсон уже хотел что-то спросить у нее, но Мэри остановила его ладонью поднятой руки.
- А что же все-таки он хочет?
- Я слышал, как у него скрипели зубы, хотя он и улыбался.
Выражение лица Мейсона стало очень похожим на выражение лица СиСи.
- Улыбался? - спросила Мэри.
- Да, он улыбался, а зубы скрипели. В общем, он решил устроить самый большой бал в городе и пригласить всех, кого только можно, чтобы показать, какой он хороший и ужасно щедрый.
- Что, на этом балу, на этом великолепном празднике, будут все?
- Думаю, что да. Может быть, придет даже пожарная команда.
- А что станет делать пожарная команда на этом празднике? - заинтересовалась Мэри.
- Как что? Они примутся устраивать фейерверки и всех обливать шампанским.
- Шампанским? - засмеялась Мэри.
- Да, я думаю, что на этом празднике, как всегда, будет море шампанского.
- Море?
- Ну, может быть не море, но - очень много, я уверен в этом, - Мейсон улыбнулся.
Мэри ответила ему такой же веселой улыбкой.
- Мейсон, насколько я понимаю, СиСи задал тебе абсолютно конкретный вопрос в своем послании?
- Конечно, отец всегда спрашивает у меня четко и определенно.
- Как я поняла, он спросил, придешь ты или нет.
- Да, именно, так он и спросил.
- И что ты ответил?
- Я? - Мейсон очень неопределенно пожал плечами, - знаешь, Мэри, я думаю, что это мы должны решать вдвоем, но вообще-то, мне не хотелось бы идти туда и видеть своего отца.
- Так что, ты ему так ничего определенного и не сказал? - пристально посмотрев в самые глаза Мейсону, спросила Мэри.
- Ну почему ничего не сказал? Я, во-первых, его поблагодарил за приглашение, а во-вторых, попрощался.
- И это все? - изумилась Мэри.
- Ну да. А что еще я мог сказать? Ведь тогда бы мы с тобой не разговаривали.
- Странный ты, Мейсон.
- Не знаю, мне кажется, что я вполне нормальный и полностью отвечаю за свои поступки. А вот...
- Что, Мейсон? Не надо только обо мне. Давай вначале решим вопрос.
Мейсон вновь пожал плечами, отошел от стола и опустился на мягкий диван. Пружины слегка скрипнули и Мейсон удивленно огляделся по сторонам. Мэри осталась стоять у стола и он залюбовался ее красотой, насколько выразительным было ее лицо. Мэри повернула голову в сторону и Мейсон с изумлением заметил, что сегодня профиль Мэри вновь кажется очень грустным.
"Боже мой, неужели у нее так и не сложится жизнь? Неужели у этого хорошего человека, у любимого человека, все так и будет плохо. Нет, что-то надо делать".
- Мейсон, - Мэри повернулась к нему и посмотрела на мужчину, - так мы идем на большой праздник, который дает СиСи Кэпвелл, или нет?
- Знаешь, Мэри, я думаю, что кто-нибудь из гостей, наверняка, знает о моей драке с Марком Маккормиком. А если этот кто-то уже успел рассказать моему отцу, то думаю, мне не следует идти домой и встречаться с СиСи, - сказал Мейсон, нервно сунул руки в карманы пиджака и прошелся по гостиной.
Мэри посмотрела вначале на спину Мейсона, потом глянула в окно. Там как раз проходила какая-то счастливая беззаботная парочка влюбленных.
Девушка весело смеялась, парень нежно обнимал ее за талию. Девушка то и дело запрокидывала голову, парень останавливал ее и целовал. После этого девушка еще более весело смеялась.
Мэри, глядя на эту идиллическую картину, тяжело вздохнула и позавидовала счастью молодых людей.
"Хорошо быть такими молодыми, беззаботными! Не думать ни о чем плохом. Впереди длинная жизнь, которая кажется светлой и безоблачной, не то, что у меня".
- Так что ты, Мэри, обо всем этом думаешь? - поинтересовался Мейсон.
- Знаешь, - Мэри встрепенулась, ее взгляд вновь стал напряженным, - я думаю, ни у тебя, ни у меня нет повода обижаться на СиСи. И мы с тобой должны пойти на этот праздник.
- Мэри, но если отец узнает о нашем ребенке и о том, что, возможно, это ребенок Марка, мне несдобровать. Отец тогда не сможет найти себе места.
- Но мне кажется, что пока он ни о чем не знает, - сказала Мэри.
- А вот в этом-то невозможно быть уверенным.
- Ну что ж, тогда пойдем и все увидим, - Мэри заглянула в глаза Мейсону.
- Ты думаешь?
- А почему бы и нет, Мейсон? Хоть как-нибудь развлечемся, избавимся от тяжелых мыслей.
Мейсон подсел к столу, опустил локти на столешницу и задумался.
- Мейсон, я скажу тебе с чистым сердцем, - начала говорить Мэри, - ведь ты...
Она посмотрела на Мейсона пристально и напряженно.
- ...веришь, что этот ребенок ни чей-нибудь, а твой. И я верю, что это твой ребенок. А на всех остальных мне..., - Мэри на мгновение задумалась, - ...мне абсолютно все равно, что думают посторонние. Для меня самое главное - то, что думаешь ты, для меня самое главное, Мейсон, то, что ты мне веришь.
Мэри смотрела в глаза Мейсона. Взгляд мужчины потеплел, его лицо стало спокойнее.
- Мэри, если все обстоит так, - сказал он, - если ты уверена, что этот ребенок мой, твой и больше ничей, то тогда докажи это.
Мэри никак не могла понять, к чему он клонит.
- Если ты уверена, - повторил Мейсон, - то подай в суд на Марка.
Мэри вздрогнула. Она предчувствовала, что именно это угнетает Мейсона, именно это не дает ему почувствовать себя спокойно и уверенно.
Мэри отвела взгляд, резко тряхнула головой, русые волосы разлетелись в стороны.
- Нет, Мейсон, никогда, никогда!
- Но почему?
- А потому, что я слишком долго этого ждала и сейчас не хочу, Мейсон, поверь, не хочу, - Мэри даже приложила руки к груди.
Она напомнила Мейсону изображение святой Марии на фреске в церкви.
- Но, Мэри, мы не сможем жить с тобой спокойно до тех пор, пока ты не сделаешь...
- Мейсон, Мейсон, - Мэри заметалась по гостиной, - почему тебя это так беспокоит? Неужели нельзя обойти больной вопрос? Только не надо мне сочувствовать, Мейсон, я этого не хочу. Мне неприятно. Я сожалею, что не смогла отстоять свою честь, очень жалею, что не смогла сопротивляться до конца. Ты даже не можешь себе представить, что я буду переживать, когда начнется суд. Я хочу забыть об этом, вычеркнуть его из моей жизни, забыть о Марке и об этом постыдном для меня факте. А ты, Мейсон, даже не хочешь меня понять, хотя и говоришь, что любишь.
Казалось, что Мэри выплеснула все. Мейсон стоял совершенно изумленный, не зная, что и сказать. Да и Мэри выговорилась полностью, она даже почувствовала себя ослабевшей, такой будто бы из нее вытянули какой-то жизненно важный стержень, на котором держалось все ее существование. Она вся обмякла и не зная, что делать, бессильно опустилась в кресло, закрыла лицо руками.
Несколько минут они молчали. Первой не выдержала Мэри, она поднялась из кресла и не спеша пошла к Мейсону.
- Знаешь, Мейсон, я не хочу думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя. Я хочу, чтобы мои мысли занимал только ты один.
Мейсон безвольно улыбнулся и покорно подался навстречу Мэри.
- Я хочу думать только о тебе, о нашей будущей жизни и о малыше, который родится, - говорила Мэри уже в объятиях Мейсона, - Мейсон, я не хочу никому мстить, я совершенно не кровожадный человек. Тем более я не хочу мстить Марку и я говорила ему об этом.
- Но почему?
Мэри пожала плечами.
- Не знаю, дорогой, наверное, потому что я тебя люблю, хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо.
Мейсон отрицательно покачал головой.
- А как же, Мэри, в этой ситуации быть мне? Скажи, дорогая, как мне быть?
Взгляд Мейсона вновь стал жестким и твердым. И Мэри внезапно поняла, что Мейсон пойдет до конца и ничто его не остановит в борьбе с Марком Маккормиком, в борьбе за свое счастье.
"Неужели он считает это счастьем? Вот эту бессмысленную борьбу?"
Мейсон смотрел прямо в глаза Мэри.
- Ты можешь ответить на мой вопрос?
- Но ведь мне, Мейсон, это и не нужно.
- Мэри, мне кажется, что оскорбили не тебя, а меня и поэтому мне так больно, - сказал мужчина, глядя поверх головы женщины.
- Это моя боль.
- Нет, - ответил Мейсон Кэпвелл, - не только твоя, она и моя.
И Мэри поняла, что Мейсону, действительно, очень больно. Он сильно переживает все то, что случилось с ней, а из-за этого и все то, что случилось с ним.

Джина Кэпвелл, сидя на высоком вертящемся табурете за стойкой бара "Ориент-Экспресс", неспешно потягивала коктейль, общаясь с управляющим ресторана. Управляющий в это время пересчитывал крупные купюры, Джина неотрывно следила за движениями его рук, разглядывая шелестящие двухцветные банкноты.
- Все, что мне нужно, - сказала она еще молодому управляющему, - это мужчина с перспективой.
Она небрежно тряхнула головой, потом лениво повела своим томным взглядом по сторонам.
- Мужчина с перспективой, - повторила Джина. - Я для него смогу сделать все.
Управляющий пересчитал деньги, сложил их в одну аккуратную пачку и пошел к кассовому аппарату. Джина осталась одна.
Она вальяжно взяла начатый бокал, поднесла к губам и сделала маленький глоток. Как всякая женщина она почувствовала устремленный на нее взгляд.
- Кто это там? - не оборачиваясь, вполголоса спросила Джина.
- О-о, миссис Кэпвелл, это злой дух.
- Злой дух? - переспросила женщина, - тогда подходите. Я думаю, нам есть о чем поговорить.
Мужчина в элегантном сером пиджаке подошел к стойке бара и уселся на вертящийся высокий табурет рядом с Джиной Кэпвелл.
- О, миссис Кэпвелл, я вообще-то не злой дух.
- Вижу, - ответила Джина и ее рука вновь потянулась к бокалу с коктейлем.
Это был Кейт.
- Миссис Кэпвелл, у вас что, выходной, отдых перед яростным штурмом? - Кейт нагло улыбался в лицо разгневанной Джине.
- Скройся с глаз моих, - лениво произнесла женщина и поставила бокал на стойку.
Теперь уже Джина нагло улыбнулась Кейту.
- Но я все равно знаю, кто тебе нравится, - сказала она и ее улыбка стала еще более нахальной. Кейт смущенно потупил взор.
"Ну что же, знаешь так знаешь", - подумал он.
- Кейт, мне вообще-то жалко, что тебе нравится другая, а не я, - Джина вновь лениво потянулась к бокалу, поднесла ко рту и собралась сделать очередной глоток, но вдруг скосила глаза на Кейта и подмигнула ему.
Тот ответил ей широкой улыбкой, обнажив ровные белые крепкие зубы. Джина приободрилась: ей нравилось, когда мужчины так улыбаются ей, она чувствовала, что с ними можно легко войти в контакт и обо всем договориться. Легкий румянец окрасил ее лицо, брови дрогнули, глаза сделались влажными и еще более томными.
Кейт тоже понял, что сейчас он сможет договориться с этой женщиной.
- Я заеду к тебе после обеда.
Джина резко обернулась к нему и бросила прямо в лицо:
- Для чего?
Кейт пожал плечами.
- Может, ты хочешь арестовать меня? - некстати пошутила Джина.
- Да нет, совсем нет. Кэпвеллы прислали мне приглашение на две персоны...
Чтобы быть более убедительным, Кейт поднял указательный палец и повертел им перед глазами Джины. Та завороженно следила за движениями его пальца, за ухоженным обработанным ногтем.
- Что, СиСи пригласил тебя на праздник? - глядя в глаза Кейту, спросила Джина.
В этот момент он уже не мог соврать.
- Да я и не хотел.
К чему было кривить душой перед этой женщиной, которая видела его насквозь и все понимала, поэтому он честно ответил:
- Конечно, на праздник. У меня приглашение на две персоны и я ищу спутницу.
- Кейт, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? - спросила Джина.
Кейт улыбнулся.
- Знаешь, я думаю, что СиСи это не понравится, - сказала Джина, ее серьги блеснули и отразились резкими бликами в глазах Кейта.
- Тогда больше не будем дискутировать на эту тему. Я заскочу за тобой, - закончил разговор Кейт.
Джина улыбнулась, предчувствуя, какое выражение лица будет у СиСи, когда он увидит ее в своем доме.
- Кейт, а может лучше не надо заезжать за мной? Давай ты встретишь меня или я тебя прямо у входа, у самого крыльца?
- Ну, если ты хочешь, то давай, мне даже удобнее так, - честно сказал Кейт.
- Но учти, Кейт, без тебя меня и на порог не пустят. Ты ведь знаешь о моих отношениях с СиСи.
- Да, догадываюсь. Я думаю, вы с ним живете, как кошка с собакой.
- Да нет, Кейт, еще хуже, - Джина улыбнулась, подняла бокал из тонкого бесцветного стекла и посмотрела сквозь него, одарила его лучезарной улыбкой и сделала длинный глоток.

0

29

Келли выглянула из общей комнаты и увидев, что сестра уже катит тележку, укрытую ярко-красной тканью, тут же спряталась. В комнате собрались все пациенты доктора Роулингса.
- Она едет, - прошептала Келли.
- Уже? - спросил Адамс.
- Да, она почти у двери.
- Так что, можно начинать?
- Конечно, - ответила Келли.
И все больные принялись визжать, кричать, верещать, хлопать в ладоши. Келли взвизгивала и хлопала в ладоши громче всех.
Сестра Кейнор, услышав невообразимый шум в общей комнате, вздрогнула, бросила тележку и заглянула в приоткрытую дверь.
Великан Моррисом разошелся до того, что прямо-таки выскочил из общей комнаты на коридор. Рукава его смирительной рубашки были развязаны. Он тяжело, как медведь пританцовывал, размахивал руками. Белые ремни разлетались в разные стороны. Сестра Кейнор испуганно отшатнулась к своей тележке и попыталась урезонить не в меру разбушевавшегося пациента.
- Мистер Моррисон, что с вами? Успокойтесь сейчас же! - грозно проговорила она.
Но тот совершенно не обращал на нее внимания, переваливаясь с ноги на ногу, он покачивался и вертелся в коридоре.
Пока сестра Кейнор уговаривала мистера Моррисона успокоиться, остепениться, прийти в нормальное состояние, Келли с Адамсом вкатили ее тележку в общую комнату. Тут же Перл, уже облаченный в генеральский сюртук, подхватил тележку и закрыл дверь.
Келли быстро убрала все, что стояло на тележке, а Перл выскочил в коридор, сорвал трубку внутреннего телефона и, подражая голосу доктора Роулингса грозно произнес:
Алло, это говорит доктор Роулингс. Соедините меня с городским номером...
- Сейчас.
- Это очень срочно и очень важно.
От волнения Перл начал покусывать ногти. Наконец, его соединили.
- Алло, это город?
Да, город, - ответил нежный женский голос.
- У меня к вам срочное дело, очень срочный заказ. Я хочу сделать важный сюрприз для своих друзей.
- Пожалуйста, мы всегда готовы принять заказ, - вежливо ответила женщина, - заказывайте, что именно вас интересует?
Пока Перл разговаривал с городом, заказывая сюрприз от доктора Роулингса для всех пациентов, Келли и Элис притащили две подушки, водрузили их на тележку, которую катила по коридору сестра Кейнор, и укрыли эти подушки ярко-красной тканью.
А сестра Кейнор в это время шла по коридору за мистером Моррисоном, уговаривая его не нарушать дисциплину и успокоиться. Тот пританцовывал и распевал похабные песенки. Наконец, сестре удалось остановить и успокоить Моррисона. Она громко накричала на него и тот сразу как-то весь обмяк и сделался покладистым. Он даже позволил ей завязать рукава смирительной рубашки.
Сестра Кейнор, подталкивая Моррисона в спину, привела к комнате и втолкнула в дверь.
- А еще, мистер Моррисон, - строго сказала она, - я очень хочу, чтобы вы извинились перед доктором Роулингсом и перед всеми нашими пациентами за то, что вы устроили в канун праздника.
- А что? Что я устроил? - возмутился пациент.
- Ну как? Вы распевали гнусные песенки и этим нарушали режим лечебного заведения.
- А что, нельзя петь?
- Петь можно. Но распевать такие аморальные песенки запрещено.
- Аморальные? Разве это аморальные? Вот я знаю... такие песни...
- Нет-нет, мистер Моррисон, больше никаких песенок, достаточно того, что я услышала.
Сестра Кейнор даже покраснела. Румянец так сильно залил ее лицо, что даже мочки ушей сделались розовыми.
Мистер Моррисон едва вошел в дверь, настолько он был высок. А сестра Кейнор подталкивала его. Когда дверь за ним захлопнулась, сестра облегченно вздохнула, взяла за ручки тележку и не спеша покатила ее по коридору.
А мистер Моррисон вбежал в комнату и громко расхохотался, кивая головой на закрытую дверь.
- Она-то думает про меня, что я псих, а я вполне нормальный.
Все пациенты ответили дружным хохотом, даже тихоня Элис, и та смеялась настолько заразительно, что Келли не выдержала и показала ей язык.

А в доме Кэпвеллов вовсю продолжалось приготовление к большому празднику. Иден вошла в кабинет отца с тонкой пластиковой папкой в руках:
- Смотри, вот эти, кто помечены птичкой - придут, а те, что кружочком, - возможно, и нет.
СиСи взял из рук дочери мелко исписанный разграфленный лист бумаги и пристально посмотрел, знакомясь с фамилиями гостей.
- Ну что ж, совсем неплохо, - сказал СиСи, - не будет всего лишь пятнадцати человек, а это не так уж и много. Я предполагал...
- И так здорово, - сказала Иден.
- Конечно, дочка, - ответил СиСи.
- А еще я очень хочу спросить у тебя одну вещь.
- Какую?
СиСи Кэпвелл развел руками и лукаво улыбнулся.
- Я хочу тебя спросить о маме. Ведь ты для нее все это затеваешь?
СиСи улыбнулся еще шире и сделал невинные глаза.
- Папа, все об этом говорят. Зачем вы скрываете и что вы затеяли? - Иден, улыбаясь, смотрела на довольное лицо отца.
Ее серебристо-шелковое платье поблескивало, глаза радостно сверкали. Наконец, она не выдержала, ей надоело смотреть на молчащего СиСи.
- Папа, ну все-таки, признайся. Признайся, вы с мамой, - проговорила она по слогам, - решили...
- Нет-нет, - прервал дочь отец, - не забегай вперед, не забегай.
От волнения СиСи даже замахал руками. Он боялся спугнуть удачу, боялся сглазить.
- Дочка, не надо, не забегай. Все в свое время все узнают.
- Знаешь, отец, лучшего нельзя и придумать...
- Нет-нет, - уже немного раздосадовано заговорил СиСи, - по-моему, еще рано поздравлять. Не спеши, Иден, время еще не пришло.
- Да ну, отец, все будет прекрасно и мы за вас очень рады. Папа, скажи честно, а мама согласилась?
СиСи не выдержал пытливого взгляда дочери. Да, собственно говоря, он и не мог ответить с полной определенностью. Он нервно повернулся, подошел к окну в сад и распахнул его.
- Так что сказала мама? - настаивала Иден.
- Она ответила..., - СиСи задумался, - в общем, она ответила определенно...
- Она сказала "Да"? - радостно выкрикнула Иден.
- Вроде, согласилась.
СиСи выглянул в открытое окно и полной грудью вдохнул воздух, ворвавшийся в комнату. Затем он обернулся к дочери и уже уверенно и спокойно сказал:
- Ты ведь знаешь, Иден, я никогда не отступаю.
- Ой, папа, - Иден завертела головой, - иногда ты бываешь таким тщеславным, что просто ужас!
- Иногда, Иден, я делал глупости - маленькие, большие, всякие. Понимаешь, я просто давал волю чувствам, а потом не мог отвечать за свои поступки, - начал исповедоваться перед дочерью СиСи.
Иден напряженно слушала, вглядываясь в лицо своего отца. Глаза СиСи то ярко вспыхивали, то вновь меркли. Казалось, СиСи вспоминает всю свою прожитую жизнь, со всеми ее радостями, падениями, взлетами и невзгодами.
- Иден, мне пришлось сказать ей, что мне известно о ее болезни.
- Как, ты сам сказал? - удивилась Иден.
- Мне было нелегко, но я признался в этом, - сказал СиСи.
- Зачем ты признался?
- Ладно, успокойтесь, успокойтесь все: и ты, Иден, успокойся и позволь мне самому все уладить, позволь мне во всем разобраться наедине с мамой.
Иден хотела что-то еще сказать и запротивиться отцу, но СиСи властно поднял руку:
- Хватит! Хватит! - уже совершенно другим голосом сказал СиСи, - это уже был голос Кэпвелла, голос владельца одной из самых крупных компаний Санта-Барбары, голос одного из самых богатых людей Штата. - Кстати, дочь, ты познакомилась со списком приглашенных? Ты внимательно его прочла? - поинтересовался СиСи. - Ты знаешь всех приглашенных?
Иден пожала плечами.
- Воде бы знаю, но может и не всех.
- А этого? - СиСи повернул к дочери список и ткнул пальцем в одну из строчек.
- Нет, этого я, вроде, не знаю.
- О, это сын одного очень состоятельного человека, моего приятеля, но очень далекого и давнего, - сказал СиСи.
- Папа, - Иден улыбнулась, - ты что, не иначе как хочешь меня сосватать за этого молодого человека? Насколько я помню, он ужасно говорит по-французски.
- Иден, - вдруг воспрянул духом СиСи, - мне кажется, ты слишком много работаешь. Офис, компания, ресторан... и вообще, тысяча всяких дел. Мне кажется, тебе просто необходимо отдыхать, тебе необходимо отвлечься от всех этих неотложных дел и немного заняться личной жизнью, хотя бы немного. К тому же, я тебе не предлагаю обязательно выходить за него замуж. Можно просто отдохнуть...
СиСи как-то странно развел руки в стороны, пытаясь изобразить этим движением что-то неопределенное, непонятное даже ему самому.
Иден, увидев выражение растерянности на лице отца, усмехнулась:
- Папа, неужели ты меня пытаешься сосватать? Знаешь, папа, - лицо Иден вдруг стало серьезным, ее взор померк, - честно тебе признаться?
СиСи кивнул.
- Мне и компания не интересна и ресторан не интересен. А если быть до конца откровенной, то я сама себе совершенно не интересна.
- Что ты? Что ты, моя драгоценная дочь, моя драгоценная Иден, успокойся, не говори ерунду, тем более, в такой праздничный день.
СиСи подался вперед, обнял Иден, а та нежно прижалась к отцу и, казалось, она вот-вот разрыдается. Но слезы так и не потекли из ее лучистых глаз.
Они еще долго стояли посреди кабинета обнявшись - немолодой седовласый мужчина и его взрослая дочь. Они в эти мгновения очень хорошо понимали друг друга и им совершенно не надо было ничего говорить. Они без слов чувствовали малейшее движение в душе друг друга.

Тэд широко распахнул перед Джейн Вилсон тяжелую дубовую дверь дома своего отца, в сущности, своего дома. Ведь он в нем вырос и прожил всю свою жизнь, не считая последнего месяца.
Едва войдя в гостиную, Джейн Вилсон прижала к груди дамскую сумочку и изумленно осмотрелась по сторонам. Ее явно поразило великолепие дома: высокие колонны, живые цветы в старинных мраморных вазах, дорогие ковры, антикварная мебель.
Джейн Вилсон едва перевела дыхание, оглядев все великолепие, окружающее ее.
- Тэд, - обратилась она к своему спутнику, - ты что, всю жизнь прожил вот здесь, вот в этом доме? - не найдя лучших слов, чтобы выразить свое изумление, воскликнула девушка.
- Нет, - пошутил Тэд, - иногда я все же выбегал за почтой.
Джейн даже присела, настолько ей все здесь показалось необычным и великолепным. А Тэд спокойно сунул руки в карманы и огляделся по сторонам. Ничто не привлекло его взор, для него все в этой гостиной было родным и привычным: он знал каждую мелочь, каждую трещину на старинном мраморе вазы.
Со второго этажа сбежала в гостиную София. Она сразу же бросилась на грудь Тэду.
- Здравствуй, Тэд.
- Здравствуй, мама, - нежно обнял и поцеловал Софию Тэд.
- А это кто?
- Это Джейн Вилсон. Мы с ней работаем, - как-то неопределенно промямлил Тэд.

В это время в гостиную уже спустились СиСи Кэпвелл и Иден. Они радостно поприветствовали Тэда и его девушку. Иден сразу же подошла к Джейн и протянула руку.
- Я сестра Тэда, а вы?
- Я Джейн Вилсон, мы с Тэдом работаем.
- Очень приятно, - сказала Иден и как можно более приветливо улыбнулась.
- А это мой отец, - Тэд представил Джейн своего отца, - а это моя мать.
София в это время уже пожимала руку Джейн.
- Как хорошо, что вы пришли пораньше, - сказала София, взяла Джейн под руку и провела в глубину просторной гостиной.
- Может быть, мы с вами немного выпьем? - предложила София девушке.
- Хорошо, - ответила Джейн.
- Ну что ж, тогда пойдемте к бару.
- А она хорошенькая, - сказала Иден, глядя в глаза своему брату. - Знаешь, Тэд, не ожидала, у тебя неплохой вкус.
Тэд неопределенно пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу, сделал несколько шагов.
- А еще я тебе скажу, братец - она очень симпатичная девушка, - Иден подмигнула Тэду, развернулась и направилась в глубину дома, туда, где исчезли Джейн и София.
- Красивая девушка, - как только отошла Иден сказал СиСи.
Тэд странно посмотрел на своего отца.
- Потому что она совсем не похожа на Хейли? Ты это хотел сказать? - Тэд сорвался с места, не желая спорить с отцом, но тот задержал его.
- Ты очень обрадовал и меня и маму тем, что пришел к нам, тем, что пришел в гости, да еще и не один. Может, мы с тобой на этот день объявим перемирие? Не будем ссориться, не будем выяснять отношения? - предложил СиСи своему младшему сыну. - И еще, Тэд, я очень рад, ты стал намного разборчивее в знакомствах.
- Что такое? - возмутился Тэд, - ты имеешь в виду Хейли?
СиСи пожал плечами и не ответил: он явно не хотел спорить со своим сыном, тем более, он видел, что Тэд настроен очень агрессивно в отношении его.
- Знаешь, папа, Джейн просто моя коллега, мы вместе с ней работаем на радиостанции, это совершенно иное дело, а вот Хейли - это...
- Лучше не говори о ней и не напоминай мне... Отец...
Голос Тэда дрогнул и СиСи почувствовал, что если он еще что-нибудь скажет и заденет самолюбие своего сына, то они вновь на долгое время могут расстаться.
- Ладно, Тэд, в общем-то все прекрасно. Ты меня извини, если я не так что-то сказал, пойду, посмотрю, как там идут дела, как идет приготовление к празднику.
СиСи явно чувствовал себя не очень уютно рядом с сыном, чувствовал себя виноватым, но признаться в этом самому себе он не мог.
Тэд проводил напряженным взглядом удаляющегося отца.
А в это время София угощала Джейн Вилсон коктейлем. Она наполнила два высоких хрустальных бокала и подала их Джейн.
- Вот, пожалуйста, угощайтесь, я желаю вам всего самого наилучшего, желаю вам приятно повеселиться.
Иден подошла к круглому столику, сервированному принадлежностями для питья и переглянулась с Софией. Та приняла горделивую позу, запрокинула голову и радостно взглянула на дочь.
Мама, я хочу с тобой поговорить, - вполне серьезно сказала Иден.
- Ну что же, дочь, давай поговорим. Правда, сейчас не очень подходящее время...
- Нет, мама, именно сейчас.
- Ну что ж, говори, что тебя волнует.
-Яне хочу, чтобы ты сердилась на отца и не хочу чтобы ты сердилась на меня.
София напряглась, она даже немного подалась назад, немного отстранилась от дочери, еще не понимая, чего же хочет от нее Иден.
- Я тоже, мама, все знала про операцию. София поджала губы.
- Я думала, ты со мной будешь более откровенной, - она сдвинулась с места, прошла рядом с Иден и остановилась, повернувшись спиной к дочери.
- Но мама! - воскликнула Иден, - очень многое не позволяло нам любить тебя так, как мы хотели. А вы с отцом держали дистанцию...
- Но у меня на это были вполне веские причины, - София обернулась к дочери.
- Мама, но у отца тоже были свои веские причины и это тоже надо учитывать, - Иден говорила с матерью так, как будто они были ровесницами, так, как будто бы они были подругами и могли рассказать друг другу все самые сокровенные тайны.
- Но Иден...
- А еще, мама, я думаю, все эти сложные запутанные отношения - результат того, что отец очень любит всяческие секреты.
София пожала плечами: ей этот разговор был не очень приятен.
- А еще, отец, как ты сама прекрасно знаешь, не любит, когда вмешиваются в его дела. Все свои проблемы он пытается решать сам, никого не впутывает в них. А еще я могу тебе сказать, он очень любит тебя. И прошу, поверь, пожалуйста, ему, поверь тому, что он говорит, поверь в то, что он делает, - попросила Иден свою мать.
София взглянула на дочь на этот раз уже благодарным взглядом.

Пока СиСи Кэпвелл и София принимали первых гостей, пришедших к ним в дом на праздник, Джина разговаривала с Хейли, стоя у дома, где та снимала квартиру.
Джина поправила прическу, потом крутанулась перед Хейли.
- Посмотри, посмотри на меня, что во мне такого особенного?
- Не знаю...
Хейли подняла голову.
- Неужели тебе не нравится мое платье? Скажи, как оно тебе?
- По-моему, оно просто замечательное.
Платье Джины поблескивало тысячами сверкающих блесток и создавало впечатление рождественской елки. Хейли хотела высказать это свое наблюдение, но потом передумала и удержала его при себе. Ей не хотелось обижать свою тетку. Джина почувствовала, Хейли хотела ей что-то сказать, но сдержалась.
- Так что, тебе не нравится мое новое платье? - она сделала еще один оборот, шелк зашуршал, юбка взлетела и тут же опала.
- Знаешь, Хейли, этот СиСи очень уж самоуверен. Он думает, что я не смогу найти себе достойного мужчину, а ведь на меня многие обращают внимание. Кстати, а как тебе наш новый окружной прокурор? По-моему, он очень даже... ничего...
- Что? - спросила Хейли.
- Я говорю, наш новый окружной прокурор, Кейт, неужели он тебе не нравится?
Хейли неопределенно пожала плечами.
- Знаешь, Джина, сейчас я думаю только о том, сколько же ты угрохала денег на свое новое платье? - Хейли говорила вполне серьезно, а взгляд ее был строг и проницателен. - Мне кажется, его цена соответствует взносу на квартиру. А ведь мы, как ты знаешь, пока еще не нашли подходящей квартиры. У нас не хватает денег.
- Хейли! - радостно воскликнула Джина, - если ты имеешь в виду те деньги, которые я тебе должна, то я их обязательно верну - все до последнего цента и даже с процентами, едва только развернется мое дело и начнет давать прибыль.
Вместо ответа Хейли только покачала головой. Она не верила в успех предприятия своей тетки. Она не верила, что Джина может сделать что-то серьезное и по-настоящему разбогатеть, ведь все ее попытки были явно бесплодными.
- Послушай! - вдруг возбужденно воскликнула Джина, - а не хочешь ли ты стать совладельцем моего бизнеса - моего дела?
Хейли даже отвернулась и посмотрела в сторону. Ей уже надоело слушать подобные разговоры и радостные восклицания Джины.
- Джина, мне кажется, тебе пора стать немного серьезней, - сказала Хейли.
- Послушай, дорогая, я совершенно не собираюсь менять свой жизненный стиль, - воскликнула Джина и резко передернула плечами.
Тысячи блесток ее платья вспыхнули разноцветными огоньками и Хейли вновь показалось, что ее тетка напоминает рождественскую елку, такую неуместную среди лета.
- И тем более, Джина, если я свяжусь с тобой, Тэд подумает, что я совершенно уж ненормальная, - сказала Хейли, уверенная, одного упоминания имени Тэда явно хватит для того, чтобы ее аргумент стал весомым и объяснение вполне устроило Джину.
- Ну что ж, как знаешь, но я всерьез предупреждаю тебя, Хейли, я, - Джина прикоснулась указательным пальцем к груди, - собираюсь стать одной из самых уважаемых горожанок.
- Джина! - сорвалась со своего места Хейли, - по-моему, для того, чтобы стать уважаемой горожанкой, надо не только выпекать печенье...
- Ладно, Хейли, успокойся, я вижу, у тебя неважное настроение. Но послушай, а почему ты не пошла на вечеринку к СиСи? Откуда взялась там эта чертова Джейн Вилсон? - Джина ехидно усмехнулась, видя что в это время Хейли смотрит в сторону и явно не видит ее лица. - Почему ты не пошла с ним?
- Джина, отстань, - сказала Хейли.
- Нет, я не отстану, я знаю, что тебе это нужно, - Джина схватила Хейли и повернула к себе лицом. - Я определенно знаю, девочка, что тебе сейчас нужно.
- Ну и что? Что надо делать, Джина? - сокрушенно спросила Хейли.
- Ха! Неужели ты не знаешь, девочка? Когда наваливаются неприятности, то лучше всего приодеться и выйти в свет. А для этого я, Джина Кэпвелл, могу раскрыть свой платяной шкаф и приодеть тебя.
Джина обняла Хейли, прижала ее к себе и буквально втащила в дом. Правда, Хейли и не очень-то сопротивлялась, ей явно хотелось в этот вечер быть вместе с Тэдом, быть в шикарном доме Кэпвеллов, быть на виду.

0

30

ГЛАВА 12

- Заказ доктора Роулингса выполнен в точности. - Хейли чувствует себя, как зверек, застигнутый охотником врасплох. - В гости к Кэпвеллам пришли даже два сенатора. - Аудиенцию у кардинала придется отменить. - Нежелательные встречи на вечеринке, устроенной ко Дню Независимости.

К лечебнице подъехал ярко-красный пикап. Мужчина в форменной фуражке выскочил из автомобиля, открыл заднюю дверцу и принялся вытаскивать картонные коробки. Он еще раз посмотрел на номер дома, потом сверил его с тем, который был у него в заказе.
- Ну что ж, наверное, это сюда. Но насколько я знаю, это лечебница? И, по-моему, зачем сумасшедшим такие вещи? - изумленно пожал плечами мужчина.
Но это мало его интересовало. В его функцию входило развозить заказы, доставлять их в нужное место и в определенное время. Он постучал в дверь. Ему открыла сестра Кейнор.
- Извините, здесь доктор Роулингс сделал заказ нашей фирме. Я все доставил, распишитесь, пожалуйста, вот здесь под списком.
Мужчина составил красочные ящики пирамидкой и положил на них бумажку. Сестра Кейнор водрузила на свой острый нос очки, ознакомилась с содержанием бумажки, потом неопределенно пожала плечами, оглянулась, но за ее спиной стоял Перл, а советоваться с больными ей было ни к чему. Она выхватила из нагрудного кармана ручку и поставила размашистую подпись.
Перл, выпятив нижнюю губу, принял горделивую осанку и подмигнул мужчине, развозящему праздничные заказы. Тот в ответ широко улыбнулся и довольный удалился к ярко-красному автомобилю.
- Мистер Капник, не будете ли вы так любезны, не поможете ли внести ящики к нам в лечебницу?
- С удовольствием, сестра Кейнор, - сказал Леонард Капник, он же Перл, и принялся заносить ящики в коридор.
Когда он покончил с этой работой, то заспешил в общую комнату. Там его уже поджидали Келли и Адамс.
- Ну все, кажется, все прекрасно. Сейчас ты только должен ее ненавязчиво отвлечь, слышишь? - обратился Перл к Адамсу.
- Я? А почему я?
- Ну, а кто же еще? Ты единственный, кто может с этим справиться, единственный, кому поверит сестра Кейнор.
- Вы думаете? - Адамс посмотрел вначале на Перла, потом на Келли.
Девушка кивнула ему и подбодрила улыбкой.
- Ну что ж, тогда я попробую.
- Конечно, конечно, Адамс, - Келли ласково погладила мужчину по плечу, - попробуй и у тебя обязательно это получится.
Перл подмигнул Келли. Адамс вышел в коридор и громко крикнул:
- Сестра Кейнор! Сестра, идите сюда, скорее идите сюда!
Застучали каблуки - послышались торопливые шаги и сестра Кейнор в очках на остром носу, с журналом под мышкой, вбежала в общую комнату.
- Кто меня спрашивает?
- Это я, я, сестра Кейнор.
- Что случилось, мистер Адамс? - строго и придирчиво посмотрела на пациента сестра.
- Знаете...
- Что знаю? Что я должна знать?
- Я хочу с вами поговорить.
- Поговорить? Прямо сейчас, что ли?
- Ну да, да, сестра Кейнор, - настойчиво попросил Адамс.
- Ну что ж, сейчас так сейчас. Я, в принципе, не против, но ведь не здесь же мы будем говорить?
- Именно здесь. Давайте поговорим здесь. Сестра посмотрела на Перла и Келли. Те пожали
плечами, дескать, если у вас такой серьезный разговор, мы можем и выйти. Они выскочили из общей комнаты и бросились к ящикам. Перл тут же принялся их вскрывать.
- Смотри, смотри, Келли, - Перл показал девушке содержимое ящика.
- Ой, а что это такое? Как вкусно пахнет:
- Это клубника.
Келли запустила руку в один из ящиков.
- Это клубничное мороженое! Это именно то, которое любит Адамс?
- Ну конечно же, ведь я обещал устроить праздник и я его обязательно устрою.
- Перл, неужели это получится?
- А почему бы и нет. У нас с тобой, Келли, пока все получается как нельзя лучше.
- Ну что же, тогда все, может быть, будет хорошо, - она с аппетитом, радостно улыбаясь ела мороженое.

Джина и Хейли подъехали на такси прямо к дому Кэпвеллов.
- По-моему, мы зря все это затеяли, - пыталась остановить свою тетушку Хейли.
- Да ну, брось ты, по-моему, все прекрасно, и только начинается, - не переставая улыбаться, хвалилась Джина, - я думаю, все пройдет великолепно.
- А у меня какие-то не очень хорошие предчувствия, - поделилась своими переживаниями Хейли.
- Да брось ты, все пройдет прекрасно.
На Хейли было платье из бледно-синего шелка, платье, которое ей одолжила на вечер Джина. Хейли чувствовала себя в нем не очень уютно, как обычно чувствуют себя в чужой одежде.
- Хейли, когда-то они меня умоляли, - продолжала хвалиться Джина, - чтобы я к ним пришла.
Они уже стояли у массивной двери дома Кэпвеллов, не решаясь войти в нее.
- Ну как тебе мое платье? - вдруг спросила Джина спутницу.
- Не знаю, как-то не очень подходит... что-то сзади царапает.
- А, это ничего, давай я тебе поправлю, - Джина принялась поправлять застежку на бледно-синем шелковом платье.
Хейли немного поежилась.
- Послушай, - вдруг обратилась к ней Джина, - может, мне переспать?
- Что значит, переспать?
- Переспать с этим прокурором.
- О чем ты, Джина? Я не совсем поняла.
- Господи, какая ты глупая, Хейли. Может мне переспать с Кейтом, а?
- Когда?
- Когда... Переспать можно в любой момент, - Джина неопределенно пожала плечами, - можно это сделать сегодня, можно завтра, а можно в любое время. Не будь такой глупой, Хейли.
- Почему глупой?
- У тебя есть Тэд, а у меня... - Джина развела руками и обреченно кивнула головой.
- Я очень жалею о том, что сюда пришла, - вдруг сказала Хейли и уже собралась было уходить, но в этот момент остановился автомобиль и из него выскочил окружной прокурор - Кейт.
Увидев стоящих у крыльца женщин - Джину и Хейли, он заспешил к ним.
- О, какой ты элегантный, - воскликнула Джина, оглядывая Кейта, - а мы тебя совсем уж заждались.
Хейли с изумлением рассматривала окружного прокурора и он ей явно не понравился. А Кейт и Джина уже кокетливо подмигивали друг другу, лукаво улыбались.
- Кейт, а ты знаком с моей подругой Хейли Бэнсон? Кейт оглядел Хейли и она ему явно показалась приятной девушкой. Они пожали друг другу руки.
- Ну что ж, я думаю, Джина, Хейли Бэнсон тебя и проводит домой.
- Что ты, что ты, Кейт, я надеялась, ты проведешь меня, - с недоумением посмотрела на окружного прокурора Джина Кэпвелл.
- Не надо так на меня смотреть. По-моему, для тебя самым главным было попасть в дом, - сказал Кейт.
- Ну что же, Кейт, все прекрасно. Если так, ты обо мне, пожалуйста, не заботься, я уйду из этого дома, когда захочу и скорее всего, не одна, - попыталась уколоть Джина мужчину.
Но Кейту это было, в общем-то, все равно. Он еще что-то хотел сказать Джине, о чем-то поспорить, но дубовая дверь дома Кэпвеллов распахнулась: гостей встречали сам СиСи и София.
Кейт сразу же шагнул через порог и подал руку мистеру Кэпвеллу. Пока окружной прокурор знакомился с Софией, Джина уже проскользнула в дом, на ходу обронив:
- А это что, линия фронта? По-моему, я удачно проскочила через нее.
СиСи ничего не успел ей ответить. Он даже не успел ее остановить.
Хейли робко переступила порог дома Кэпвеллов, тот порог, через который она ходила много раз в день. Но это было раньше.
СиСи недовольно поморщился, но сдержал свое негодование, он подавил чувство, которое его охватило.
А София радостно раскинула объятья и прижала к груди Хейли.
- Здравствуй, дорогая, - шептала София.
- Здравствуйте, мэм.
- Здравствуй, Хейли, - видя, как любезно обращается София с девушкой, сказал СиСи.
- Здравствуйте, мистер Кэпвелл, - робко кивнула Хейли и тут же убежала в глубину дома, туда, где уже собрались гости, где звенели бокалы, откуда слышался смех и звучала музыка.
- Хейли! - остановил девушку властный окрик СиСи Кэпвелла.
Та замерла на месте, как зверек, застигнутый врасплох охотником.
- Не волнуйся, пожалуйста, и чувствуй себя как дома, - СиСи улыбнулся.
София даже радостно сжала руку СиСи, благодаря за добрые чувства, проявленные в отношении Хейли.
Тэд расхаживал по своему дому с закуской в руках. За ним бегала Джейн Вилсон с раскрытым блокнотом и то и дело задавала ему вопросы.
- Тэд, я никак не могу взять в толк, кто же из них сенатор?
- Да вот тот, - бросил Тэд, - тот, который сидит рядом с дамой.
- Та дама тоже сенатор?
- Да, та дама тоже сенатор.
- Так что, у вас в гостях два сенатора?
- Да бог их знает... Честно говоря, я тебе даже не могу сказать, не знаю, скольких пригласил отец.
- А та женщина, его жена? - не унималась Джейн Вилсон.
- Какая?
- Да вон та, в ярко-голубом платье.
- Та? Да, та и есть сенатор.
- Как, его жена сенатор или он сам сенатор?
- Сенаторы и он, и его жена.
- Но ведь так не бывает.
- Бывает, Джейн. Они раньше были мужем и женой, а потом развелись.
- А-а, - воскликнула Джейн, - теперь я все понимаю. Но почему они сидят рядом?
- А это, дорогая, ты пойди и спроси у них сама.
- Действительно, - сверкнула стеклами очков Джейн и принялась что-то записывать очень мелким и совершенно неразборчивым почерком на странице своего блокнота.
Возможно, Джейн Вилсон задала бы Тэду еще тысячу глупых вопросов, но внезапно женская рука легла на плечо парня. Он вздрогнул и обернулся.
Прямо перед ним, в бледно-голубом платье с плеча Джины стояла Хейли. Она немного робко улыбалась. Тэд, увидев свою возлюбленную, расцвел, а вот лицо Джейн Вилсон исказила гримаса отчаяния и презрения. Но она быстро справилась со своим замешательством и просияла ласковой доброжелательной улыбкой.
- Хейли, так ты пришла! - радостно воскликнул Тэд Кэпвелл.
- Как видишь, - Хейли как бы поклонилась Тэду. Он приблизился и поцеловал Хейли в щеку. Джейн
Вилсон нервно передернула плечами и заспешила в другой конец гостиной.
От двери по ярко-красному ковру медленно и чинно двигались в глубину гостиной Мейсон и Мэри. Мейсон был в белом костюме, при сером шелковом галстуке. Он побрился и приветливо поглядывал по сторонам, обнимая Мэри за плечи.
СиСи Кэпвелл сразу же направился к своему сыну и Мэри. Он даже не поздоровался с ними, а тут же, без всяких предисловий, объявил:
- Мне удалось поговорить с кардиналом и он пообещал, что завтра встретится, Мэри, с тобой и Марком. Я думаю, вы сможете с его помощью решить все свои проблемы.
СиСи не смотрел на своего сына, вся его речь была направлена только к Мэри.
- Спасибо, СиСи, вы очень добры, - через силу улыбнулась Мэри.
- От встречи придется отказаться! - громко сказал Мейсон и посмотрел прямо в глаза отцу.
- Как это? - не понял СиСи.
- Марк передумал, - попыталась объяснить Мэри.
- Но ведь это невозможно! - воскликнул СиСи.
- Спасибо, отец, за заботу, но мне кажется, твое вмешательство в данной ситуации не нужно. Я вполне контролирую ситуацию и думаю, сам буду в состоянии разобраться с Марком Маккормиком.
Джина и окружной прокурор, стоя у столика, заставленного коктейлями, смотрели друг на друга. Кейт то и дело спрашивал у нее:
- А кто этот мужчина? А кто эта женщина? Джина как могла объясняла ему, что за гость вошел в дом СиСи Кэпвелла. Джина и Кейт увидели, как неспеша с галереи спускается к ним Иден. Джина посмотрела на Кейта.
- Не понимаю, как Круз мог променять такую роскошную и умную девушку, как Иден, на вульгарную Сантану?
Кейта от этих слов передернуло. Но Джина только этого и добивалась, она хотела отомстить Кейту за его слова, сказанные у входа в дом Кэпвеллов.
- Иден?
- Джина?
Женщины обменялись именами друг друга.
- Что ты здесь делаешь? - первой спросила Иден.
- Я здесь не одна, я с Кейтом Тиммонсом, - Джина тут же взяла под руку окружного прокурора, как будто бы он мог ее от чего-нибудь защитить.
Иден ехидно улыбнулась, глядя на то, как Джина цепляется к мужчине.
- Я могу вам предложить выпить коктейль на улице, - сказала Иден.
- Я уже выпила, - ответила Джина, - и мне кажется, что все, кто нам нужен, собрались и присутствуют здесь, - Джина оглядела присутствующих.
Иден проследила за ее взглядом и увидела, что прямо у двери стоят Круз и Сантана. Ее взгляд встретился с взглядом Круза и она вздрогнула.
Сантана попыталась улыбнуться Иден, но улыбка получилась неестественной и вымученной. Иден кивнула, развернулась и заспешила к гостям. Сантана и Круз медленно вошли в дом.
Джина подошла к Сантане и, кивнув на стол, уставленный бокалами, предложила выпить, но та отрицательно покачала головой. Она явно не хотела видеть Кейта.
Сантана вытащила из своей сумочки стеклянный флакон с таблетками.
- Что это? - поинтересовалась Джина.
У меня ужасная аллергия, - недовольно завертела головой Сантана и вытряхнула себе на ладонь несколько белых шариков.
- Да, у меня тоже появляется аллергия кое на кого, - довольно ехидно заметила Джина, оглядывая присутствующих в зале.
- Я что-то, Джина, тебя не понимаю, - сказала Сантана.
- А может, твоя мамуля забыла протереть пыль и у меня от нее такая аллергия? - ехидно произнесла Джина, - не люблю грязи.
Сантану всю передернуло от этого замечания.

Кейт Тиммонс с очень недовольным видом стоял и слушал перепалку двух женщин.
- Я не уверена, - произнесла Сантана, - что тебя пригласил сюда СиСи Кэпвелл, думаю, он бы до этого не опустился.
Знаешь, - Джина горделиво вскинула голову - меня пригласил Кейт.
Она приблизилась к окружному прокурору и положила ему руку на плечо.
- Я думаю, Сантана, ты знаешь, как он бывает настойчив? - глядя прямо в глаза Сантане, - сказала Джина и ядовито улыбнулась.
Круз подошел к разговаривающим. Сантана в это время проглотила таблетку и быстро запила ее водой. Разговаривать с Крузом Джине явно не хотелось и она, покинув Кейта, Круза и Сантану, быстро удалилась от столика.
В проходе она столкнулась с СиСи, буквально зацепив его локтем. СиСи замер на месте.
- СиСи, - воскликнула Джина на всю гостиную, - по-моему, ты меня избегаешь.
- Я думаю, как и все остальные, кстати, как и твой спутник. - СиСи посмотрел на Кейта, который разговаривал с другой женщиной. - Вообще-то я не понимаю, как тебе удалось все это провернуть.
- Я нравлюсь мужчинам, - процедила Джина, - конечно, настоящим.
- Из уважения к окружному прокурору, - сказал СиСи Кэпвелл, - я не стану тебе сейчас сворачивать шею и не вышвырну вон.
- Интересно, а где же твоя спутница и кто она? Наверное, это твоя вечная печаль - София? - Джина игриво закатила глаза к потолку и сделала очень мечтательное выражение лица.
СиСи от этой шутки покоробило.
- Этот праздник мы постоянно отмечаем всей нашей семьей.
- О, да, конечно, - пожала плечами Джина и заулыбалась, - у тебя замечательная семья, в ней есть две миссис Кэпвелл.
- Я бы немедленно отобрал у тебя свою фамилию, но думаю, это еще впереди.
По лицу Джины как бы пробежала тень. Она сделалась мгновенно недовольной, то что сказал СиСи ее явно испугало. Но она быстро справилась с собой и парировала слова СиСи.
- И что, она к тебе возвращается?
- Да, - сказал СиСи совершенно серьезно, - только ее я и считаю единственно настоящей женой, а ты - моя большая ошибка.
- Да неужели? Может, ты забыл, СиСи, как мы были с тобой близки? - пытаясь заглянуть в глаза СиСи процедила Джина.
- Почему же, я помню, как просыпался по ночам, ощущая, что рядом со мной лежит кусок льда, - СиСи кивнул и отошел от Джины.

0

31

Безупречно одетая Иден увидела своего возлюбленного и, преодолев первую волну смятения, направилась к нему.
Сверкающий костюм облегал ее статное молодое тело и она сама чувствовала, что сегодня выглядит просто великолепно.
Иден подошла к Крузу, который, сосредоточенно думая, стоял у одной из колонн.
Круз вертел в руках высокий бокал с виски, бросая короткие недоброжелательные взгляды в сторону окружного прокурора Кейта Тиммонса. Он почувствовал, что к нему подошла Иден, вскинул свою темноволосую голову и настороженно глянул на нее.
- Привет, Круз, - спокойно, но в то же время ласково произнесла Иден.
- Привет, - коротко ответил Круз и сделал длинный глоток виски.
- Я очень рада, что ты пришел, - так же ласково сказала Иден.
- В этом нет моей заслуги, - ответил Круз, - это Сантана.
- Сантана? - изумилась Иден.
- Да, это она очень хотела, уговорила меня, чтобы мы пошли сюда.
Иден пожала плечами, поправила свой и без того элегантный костюм, прикоснулась длинными ухоженными пальцами к сверкающему воротнику.
- Сантана, говоришь... а я думала, что тебе самому захотелось прийти сюда...
- Не надо, Иден, я тебя прошу, давай не будем... упрекать...
- Круз, я думала, ты хочешь меня увидеть, - так же ласково как и прежде произнесла Иден.
Круз мгновенно сделался мрачным. Несколько мгновений они оба молчали. Иден пытливо смотрела на Круза, ожидая что он первый начнет разговор.
Круз не выдержал первым.
- Отличный оркестр, - повернув голову в сторону бельведера произнес мужчина.
- Да, оркестр замечательный. Отец всегда приглашает хороших музыкантов.
- Играют они великолепно, - сказал Круз, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
- Но ты знаешь, почему-то никто не хочет танцевать, - сокрушенно пожала плечами Иден и заглянула в глаза Круза, но тот опустил голову. - Очень хорошие музыканты, - произнесла Иден.
- Когда-то они уже играли для нас с тобой, - вдруг сказал Круз.
- Прости меня, пожалуйста, за вчерашний звонок, - произнесла очень тихим голосом Иден.
Круз кивнул и посмотрел в свой пустой бокал.
- Я очень долго тебя ждала, Круз. Уже надо было закрывать ресторан, а я все сидела у телефона, все надеялась, что ты позвонишь. Но ты так и не позвонил и не пришел. Я ушла...
- Я не мог этого сделать, Иден, - Круз вертел в пальцах пустой бокал.
- Ты что, совсем не хочешь со мной разговаривать? - спросила Иден у Круза.
Тот вместо ответа пожал плечами.
Крузу Кастильо хотелось поговорить с Иден, хотелось излить ей свою душу, рассказать обо всем, что творится в его душе, но он этого боялся. Он боялся за себя, боялся, что не сможет совладать с теми чувствами, которые кипят и буквально разрывают душу на части. Поэтому он просто промолчал.
- А знаешь, - вдруг воскликнула Иден, как бы почувствовав напряжение Круза, - Джина пришла на этот праздник с Кейтом Тиммонсом - новым окружным прокурором, - и сразу же посмотрела на Круза, пытаясь увидеть, какое же впечатление произведут ее слова на мужчину. - Она очень хвалилась своей победой над ним, но я думаю, все ее слова нужно воспринимать с долей горечи, - улыбаясь произнесла Иден.
- О какой горечи ты говоришь? - посмотрел на Иден Круз.
- Я имею в виду ту горечь, когда человек принимает горькое и невкусное лекарство, чтобы излечиться от тяжелой болезни.
- Иден, я не сержусь и не обижаюсь. Мне кажется, мы с тобой нашли новые пути в жизни, - Круз посмотрел на Иден, та потупила взор.
- Наверное, Круз, ты прав, как всегда прав, - Иден тряхнула волосами, потом принялась поправлять прическу. - Круз, но ведь мы с тобой друзья? - с мольбой в голосе произнесла Иден.
Круз как-то странно передернул плечами и отошел немного в сторону от Иден. Он вскинул голову, прищурил глаза и посмотрел на женщину.
- Это какое-то магическое заклинание, - вдруг быстро заговорил Круз, - которые мы с тобой не устаем повторять друг другу. Но на самом деле, Иден, мы с тобой никакие не друзья, мы с тобой любовники, которые уже не нужны один другому.
Иден напряглась и буквально отшатнулась от Круза. Ей было очень неприятно слышать подобное, тем более, сейчас и у себя дома.
- Ты можешь отстраняться от меня, можешь уходить и не обращать на меня никакого внимания, ты можешь сделать вид, что я вообще не существую, но запомни: я буду нарушать твой покой, - глядя прямо в глаза Крузу произнесла Иден. - Ведь у нас так много общих воспоминаний и я не позволю тебе, Круз, забыть о чудесном прошлом, я не позволю тебе забыть обо мне, - грустно и в то же время очень строго сказала Иден, как будто перед ней был не взрослый мужчина, а школьник.
Круз пытливо посмотрел на Иден, явно не ожидая услышать подобного именно сейчас.

А в это время Джина Кэпвелл, прижавшись спиной к колонне, пыталась услышать все, о чем говорят Кейт и Сантана у входной двери дома. Она даже опустила бокал с коктейлем, вся подобралась, напряглась и вслушивалась в малейший долетавший до нее звук.
- Я так и знал, Сантана, что ты придешь, - глядя в глаза женщине говорил Кейт.
Сантана чувствовала себя очень неловко. Она как будто прикрывалась руками от навязчивого Кейта.
- Я пришла не одна, а вместе со своим мужем, - сказала Сантана, как будто бы этими словами она могла защититься от Кейта, как будто бы они были надежным щитом, способным прикрыть ее.
Кейт огляделся по сторонам.
- Сантана, но ведь твоего мужа нет рядом. Я как ни пытался, не мог его увидеть вместе с тобой.
- Кейт, если хочешь знать, то я могу доверять Крузу, а он доверяет мне.
Лицо Кейта стало каким-то странным, он даже побледнел, услышав такое от Сантаны.
- И что же он тебе такое пообещал, чего не могу дать я? - Кейт посмотрел в глаза Сантане.
Та стушевалась, нервно начала перебирать сумочку в руках.
- Извини, Кейт, но я должна поздороваться со своими знакомыми, - явно пытаясь отделаться от Кейта заговорила Сантана.
- Кого ты здесь считаешь своими знакомыми?
- Да в принципе, все здесь мои хорошие знакомые. Подожди, я скоро вернусь, - как бы пытаясь отделаться от навязчивого Кейта, бросила Сантана и заспешила от двери в гостиную - туда, где все гости, весело переговариваясь, пили коктейли, слушали музыку, веселились, охваченные праздничным настроением.
Кейт остался один у массивной дубовой двери. Его настроение было немного испорчено, поэтому он взял коктейль и одним махом осушил его до дна. Затем поставил его на поднос, резко рванул на себя дверь и вышел, покинув дом Кэпвеллов.
Джина огляделась по сторонам и двинулась следом. Но у самой двери она остановилась, увидев на столике блестящую сумочку Сантаны. Она тут же схватила ее, быстро ощупала и спрятала в свою. Потом вновь огляделась по сторонам: не заметил ли кто-нибудь ее злодейский поступок. Но все по-прежнему были заняты своим делом, и на Джину никто не обратил внимания.
- Ну что ж, прекрасно, - зло прошептала Джина, - я им сейчас устрою, - на ее лице появилась злорадная улыбка, - они у меня еще попляшут, они запомнят как можно смеяться надо мной и чего это будет им стоить. Они все скоро это поймут!
Джина одернула свое сверкающее платье, блестки сверкнули, и она стала похожа на рождественскую елку. От возбуждения она вся порозовела.

А в лечебнице все шло своим чередом. Адамс и Перл сидели за круглым столиком, держа в руках карты. Келли застыла у двери.
Вдруг она резко подбежала к столику, схватила карты и устроилась напротив Перла.
- Она идет! - прошептала девушка.
И действительно, из коридора послышались торопливые шаги дежурной сестры Кейнор и ее пронзительный неприятный голос.
- Лекарства, лекарства, сейчас все должны будут принять лекарства!
Дверь в общую комнату распахнулась. Все приняли озабоченный вид: Перл посмотрел на Келли, та бросила карты, Перл положил сверху свой козырь, Адамс снял очки и принялся их протирать.
Сестра Кейнор подошла к столику и поставила на него поднос с лекарствами.
- Я вижу вы все себя хорошо ведете, развлекаетесь, да, мистер Капник?
- Конечно, сестра Кейнор, президент со своей свитой развлекается как может, - Перл выпятил нижнюю губу, вскочил со своего стула и принял горделивый вид. - А вы зачем пожаловали?
- А вы как думаете?
- Вы принесли приказы мне на подпись?
- Конечно, господин президент, - сказала сестра, - я принесла вам приказы.
- Дайте их сюда.
- Не сейчас.
- Вы пререкаетесь с президентом!
- Даже президенты должны слушаться врачей.
- Дайте сюда!
- Но для начала вы все, даже президент, должны принять лекарства.
- Ну что ж, я позволяю всем своим людям сейчас принять лекарства, а потом я произнесу длинную речь, посвященную Дню Независимости Соединенных Штатов. Вы хотите услышать мою речь?
- Да, - ответила Келли.
Адамс вскочил со своего стула, даже выронил карты, которые как порванный веер разлетелись по полу.
- Господин президент, я очень хочу выслушать вашу праздничную речь, - он вытянул руки по швам и принял подобострастный вид.
- Хорошо, только для начала вы все должны принять лекарства, а потом будут речи, потом вы можете заниматься тем, чем пожелаете.
Сестра Крейнор пристально посмотрела на компанию, переводя взгляд с одного на другого.
- До сна уже больше ничего не будет. Келли и Перл проглотили таблетки, запили их.
- Так, Элис и все остальные, быстренько принимать лекарства!
Перл, Келли и Адамс переглянулись и тут же выплюнули свои таблетки.
- А теперь, Адамс, возьми скорее кофейник и наполни чашку.
Адамс бросился исполнять приказ Перла и через мгновение он уже стоял у стола с никелированным кофейником, а Перл в это время разламывал в пальцах таблетки и бросал их в чашку. Адамс до половины наполнил чашку дымящимся кофе, Перл быстро размешал в нем таблетки. Послышались шаги сестры Кейнор.
- А вот и я. У вас все нормально? - обратилась сестра к пациентам.
- Да-да, - ответила Келли.
Адамс встал со стула, почтительно склонил свою голову перед сестрой Кейнор и протянул ей большую чашку горячего кофе.
- О, замечательно! - воскликнула сестра Кейнор, - Адамс, вы очень предупредительны, как вы догадались, что я хочу кофе?
Адамс пожал плечами и развел руки в стороны.
- Он просто очень сообразительный, этот мой маленький подчиненный, - сказал Перл
- Ну что ж, очень хорошо, - сестра Кейнор принялась пить кофе.
Перл и Келли переглянулись, подмигнули друг другу. Адамс собрал с пола карты, сложил их, потом несколько раз перетасовал, передернул в руках, явно делая вид сумасшедшего, что ему прекрасно и удалось.
Сестра Кейнор, увидев движения Адамса, криво усмехнулась и едва слышно произнесла:
- Вот уж эти психи, даже цифры прочесть не могут, - и сделала еще один глоток ароматного напитка.

0

32

ГЛАВА 13

- Все, кто собрался внизу, говорят только об одном, - объяснение в любви не всегда приносит облегчение. - Упрямства Софии хватило бы на всю семью Кэпвеллов. - Окружной прокурор не слишком убедителен. - Сумочка Сантаны меняет владелицу. - Даже в сумасшедшем доме случаются праздники.

Наконец, СиСи улучил мгновение, когда София поздоровалась уже со всеми гостями, всем сказала комплименты, всех поблагодарила за то, что они пришли на праздник, он нежно взял ее за руку и тихо прошептал:
- Пойдем, я хочу тебе что-то сказать.
- Куда? Куда ты меня отсюда тащишь? - изумилась София.
- Потом все поймешь.
- Да нет же, это неудобно, здесь гости, здесь все, а ты меня куда-то хочешь увести, тем более, я не знаю даже куда.
- Скоро все поймешь, тем более, что никуда далеко я тебя не поведу. Мне самое главное - побыть с тобой хотя бы несколько минут и поговорить.
Лицо СиСи сияло. София несколько мгновений поколебалась, осмотрелась по сторонам. Но все гости были заняты своими делами, все были при деле. Прислуга вертелась в доме, наполняла быстро пустеющие бокалы, разнося бутылки, бутерброды.
Музыканты играли замечательно и уже несколько пар кружились в танце во дворе дома.
- Вроде бы все нормально, даже прекрасно - обратилась к СиСи София.
- Ну конечно же, конечно все нормально, пойдем отсюда скорее.
- Погоди, СиСи, вечно ты куда-то торопишься, вечно спешишь, как будто происходит неизвестно что. Давай еще немного побудем с гостями. Пусть всем будет хорошо, но вместе с нами.
- София, я хочу, чтобы хорошо было тебе и мне, на остальных плевать.
- СиСи, но мне хорошо, зачем ты меня куда-то еще тащишь?
София, видя как СиСи пытается ее уговорить, решила немного позлить своего бывшего мужа.
- Мне хорошо здесь, среди гостей и не думаю, что мне так же хорошо будет с тобой одним.
- София, если я сейчас не утащу тебя от всей этой компании, если не скажу тебе все что думаю, то дальше я не знаю, что со мной может произойти. Тогда я за себя не ручаюсь.
- СиСи, ты совсем сумасшедший.
- Ну и пусть, пусть я вообще умалишенный, пусть я буйный, но сейчас я хочу побыть хотя бы четверть часа наедине с тобой и все тебе сказать, все, о чем я думаю с давних пор.
- Погоди, я думаю, это мы успеем. К Софии подошла Иден.
- Мама, у тебя все в порядке? Как ты себя чувствуешь? Мне кажется, что ты волнуешься.
- Да, Иден, - твой отец хочет меня куда-то утащить, хочет мне сказать что-то очень важное.
- Иден, - попросил СиСи, - попробуй уговорить маму, чтобы она покинула гостей, покинула всех вас и пошла со мной.
Иден лукаво улыбнулась, посмотрела в глаза отца, тот подмигнул дочери.
- Зачем?
- Иден, я очень прошу, помоги мне, я тебя отблагодарю.
- Да нет, папа, мне не нужна благодарность. Я просто очень рада за тебя и за маму. Но если она не хочет идти, то я здесь бессильна. По-моему, мужчина должен уметь уговорить женщину.
- Иден, и ты меня будешь учить! - воскликнул СиСи, - уж я-то знаю, как нужно обращаться с упрямыми женщинами.
- Да, Иден, у твоего отца огромный опыт в обращении с женщинами.
СиСи прикусил губу.
"Черт, - в сердцах произнес он, - вечно эти женщины меня мучают. Правда, и я их мучаю. Ну да ладно, сейчас мне нужно вытащить Софию".
Он буквально силой взял ее под руку и увлек на второй этаж - туда, где находился его кабинет.
- Куда ты меня тащишь? - восклицала София.
- Сейчас все поймешь.
- Отпусти.
- И не подумаю.
- Я закричу.
- Ты сделаешь глупость.
- Но я не хочу.
- Сейчас все поймешь.
СиСи двигался очень быстро, изредка оглядываясь, не видит ли кто-нибудь, как он похищает Софию, как он похищает свою бывшую жену. Но на них смотрела и ласково улыбалась только Иден, а всем остальным, как показалось СиСи, не было до них никакого дела.
Наконец, София перестала сопротивляться, она сделалась покладистой. СиСи увлек ее на второй этаж, распахнул двери своего кабинета, пропустил вперед.
- Входи, входи.
София пожала плечами, но переступила порог кабинета. СиСи закрыл дверь и привалился к ней спиной.
- А теперь, дорогая, я хочу попросить тебя, чтобы ты уселась вот в это кресло.
- А почему именно в это? - поинтересовалась у него София.
- Почему? - пожал плечами СиСи, - потому что так тебе будет намного приятнее услышать то, что я тебе сейчас скажу.
- Ты боишься, что от твоих слов я могу упасть в обморок? - отшутилась София.
- Да нет, нет, я ничего не боюсь. Но мне будет удобнее говорить, если ты будешь сидеть напротив меня именно в этом кресле.
- Ну что ж, если ты хочешь, тогда пожалуйста, я усядусь.
Но СиСи не удержался на месте. Он подбежал к Софии и галантно помог ей опуститься в кресло. София удобно устроилась и пристально посмотрела на СиСи.
- Так зачем ты меня позвал от гостей?
- Послушай! - сокрушенно воскликнул СиСи, - мне кажется, что в доме полно прислуги, там дети и все прекрасно обойдутся и без нас с тобой.
- Ты думаешь?
- Ну, конечно. Для чего тогда я держу так много прислуги.
София пожала плечами.
- А ты знаешь, о чем все говорят внизу?
- "Все" - это кто? - спросила София.
- Как это кто - гости, наши дети, прислуга...
- Ну и о чем же они говорят?
- Они говорят только о тебе, о том, какая ты красивая, какая ты добрая, какая у тебя замечательная семья, какой замечательный дом.
- СиСи, мне кажется, что это для тебя совершенно не характерно.
- Что для меня не характерно? - воскликнул СиСи Кэпвелл.
- Ну, вот этот напускной тон, - эта бравада, эта ненужная лесть. Если ты хочешь мне что-то сказать серьезное - то пожалуйста, говори, я тебя не удерживаю и не тяну за язык.
СиСи расправил грудь. Он остановился в двух шагах от Софии и задумался. Потом он поднял руку вверх.
- Я хочу...
- Ну ладно, СиСи, говори без предисловия. Не надо слишком долго думать, иначе у меня не выдержит нервная система, - шутливо воскликнула София.
А вот СиСи занервничал. Он обернулся к двери и громко воскликнул:
- Все те, кто собрались внизу, говорят только об одном...
- О чем же?
- Они говорят о твоем возвращении в этот дом, о возвращении в нашу семью.
- Я не совсем понимаю, в качестве кого я должна вернуться в этот дом?
СиСи опустился на колени и взял чуткую руку Софии в свои ладони.
- Ты спрашиваешь, в качестве кого?
- Конечно, в качестве кого я должна вернуться в этот дом?
- София, я хочу, чтобы ты вернулась в этот дом в качестве моей жены.
София вздрогнула. На ее лице было неподдельное изумление. Такого она никак не ожидала услышать от сдержанного СиСи.
Не в силах совладать с чувствами, которые ее охватили, София нервно затрясла головой. СиСи воспринял это движение как отказ.
- Что, ты не согласна?
София зажмурила глаза и вновь затрясла головой, не в силах поверить в то, что говорил СиСи.
- Я делаю тебе предложение, - дрожащим голосом, совершенно непохожим на обычный голос Кэпвелла, произнес СиСи.
Он сейчас напоминал юношу, который впервые признается в любви. Его глаза были влажными, губы подрагивали, а руки не находили себе места.
- В качестве твоей жены? - тоже с дрожью в голосе спросила София.
СиСи вместо ответа кивнул и вновь посмотрел в глаза Софии. Та откинулась на спинку кресла и задумалась.
- Я не понял, так ты выйдешь за меня замуж? - еще более настойчиво повторил СиСи.
- Зачем? - вдруг спросила София.
Лицо СиСи вспыхнуло: он явно не ожидал услышать подобное от Софии, ведь он надеялся, что она тут же бросится ему на шею, расцелует и мгновенно ответит: "да".
- София... - СиСи поднял руку и погрозил ей указательным пальцем, - ты выводишь меня из себя, уже другим голосом, не таким нежным и трогательным сказал он, но тут же опомнился.
- СиСи, не волнуйся...
- София, извини, я не то говорю, - он прикрыл лицо руками, - но ты же понимаешь, я совсем не умею говорить подобные вещи... Я волнуюсь, я безумно волнуюсь. Я сам себе кажусь несовершеннолетним юношей, который впервые влюбился, почувствовал над собой власть женщины, впервые ощутил влечение к ней, с которым он не в силах бороться.
- О чем ты говоришь?
- Я уже сказал.
Я не могу понять твоих слов.
- Ты хочешь сказать, София, ты не ожидала такого услышать?
- Я вновь боюсь тебя.
- Бояться можно обмана.
- А ты серьезен?
- Как никогда.
- Мне трудно поверить.
- Прости меня, София, кажется, я наговорил каких-то глупостей, какой-то ерунды, - явно волнуясь, дрожащим голосом говорил СиСи. - Но ты же прекрасно понимаешь, что я не могу говорить о таких вещах, ты это знаешь, - СиСи вновь прикрыл лицо руками.
София вскочила с кресла, румянец прилил к ее щекам. Она нервно прошлась по комнате. СиСи бросился вслед за ней и, потрясая своими сжатыми кулаками, выкрикнул:
- София, ты должна меня понять. Мне никогда не удавалось угодить тебе, но я клянусь, поверь мне, я сделаю тебя счастливой!
СиСи Кэпвелл подошел и стал за спиной у Софии, боясь обнять свою бывшую жену, боясь прижать ее к себе. Наконец, он не выдержал, положил свои ладони на обнаженные плечи Софии.
- С момента нашего расставания, София, каждый день был для меня страшной пыткой, каждый день я думал только о тебе, каждое утро я просыпался с мыслью о тебе.
- Не верю.
- Я разучился обманывать.
- Ты обманываешь других.
- Но не тебя.
- Ты меня обольщаешь.
- Поверь, поверь, София, мне на этот раз, - просил СиСи. - Может быть, я нетерпелив и глуп, но все равно, София, ты действуешь на меня теперь так, как много лет назад.
Глаза Софии увлажнились, длинные ресницы затрепетали, на губах появилась трогательная улыбка. СиСи сжал виски Софии.
- Последний раз, дорогая, когда мы были с тобой близки...
София резко обернулась к СиСи и, глядя ему прямо в глаза, воскликнула:
- СиСи, последний раз, когда мы с тобой были близки... - ее лицо искажала гримаса боли, - ты прикидывался, что ничего не знаешь о моей болезни, хотя был прекрасно обо всем осведомлен, хотя прекрасно владел ситуацией.
- О, боже мой! - воскликнул СиСи, воздев к потолку руки, - боже мой, София, не надо об этом вспоминать, я тебя прошу. Я же не думал, что все это может обернуться против меня! Поверь, дорогая, мне все важно, что связано с тобой, я дорожу самым маленьким воспоминанием, самым крохотным, каждой песчинкой памяти, которая связана с тобой. Для меня дорого все: и твои глаза, София, и твои губы, и твои волосы, и твое тепло, и твое тело, и твоя боль.
Голос СиСи дрожал, он потянулся к Софии, чтобы ее обнять, но женщина сделала быстрое движение и буквально выскользнула из рук СиСи.
- Дорогая, пойми, это не было жалостью. Произошло... случилось... точнее сказать... несколько моментов, когда меня окатывало, когда мое сердце чуть не остановилось от любви к тебе. Я для тебя, София, готов делать все и мне не нужны ни благодарность... не нужно ничего...
София обернулась к СиСи и посмотрела на него широко открытыми глазами, полными любви.
- Пойми, если бы я сказал тебе, что мне известно о твоей болезни, разве ты, София, позволила бы мне вот так сильно тебя любить? Ведь этого не произошло бы, - СиСи взмахнул руками, - я же знаю тебя, ты никогда не снизошла бы ко мне, никогда не позволила бы любить тебя.
София опустила голову. Этот ее жест СиСи воспринял как ответ.
Несколько мгновений мужчина и женщина молчали. Первой не выдержала София.
- СиСи, любовь приходит тогда, когда люди равны. Ты хоть понимаешь это? А там, где есть жалость, любви быть не может.
- София, не надо говорить, что ты была беспомощной. Ты была просто упряма, - уже зло заговорил СиСи, - твоего упрямства могло бы хватить на всю нашу семью.
- Не говоря о тебе
СиСи повел рукой вокруг себя.
- На всю семью, на весь этот дом.
Снизу доносились веселые звуки музыки, хохот, крики. Гости веселились и явно были довольны праздником.
- СиСи, неужели ты не понимаешь, я могу внезапно умереть и что я никогда не буду такой как прежде. Я должна без твоей помощи справиться со своей бедой. У меня есть свое дело.
СиСи вспылил.
- Ты никогда, София, не принимала извинений от меня. И я не хочу принимать извинений от тебя. Я даже не прошу тебя взять на себя заботу о доме. Я хочу только одного, - СиСи Кэпвелл воздел руки, - я прошу тебя ответить только на один вопрос. Я прошу тебя сказать, всего лишь: любишь ли ты меня?
- Но я не могу ответить тебе сейчас, - воскликнула София со слезами на глазах, - и я не думаю, СиСи, что смогу согласиться возобновить отношения с тобой.
София вновь опустила голову. СиСи задумался. Его лицо сделалось суровым.
Несколько мгновений он помедлил и, глядя в лицо Софии, сказал:
- Тогда, может быть, мы с тобой признаем, что за все годы нашей совместной жизни было немало обмана, но с тобою мы как-то пережили это.
- СиСи, - прошептала София, - я никогда не хотела быть человеком, жизнь которого строится на лжи.
Она произнесла это с такой болью в голосе, что СиСи растерялся.
Снова наступило молчание. София нервно сжимала и разжимала кулаки, наконец, не выдержала и бросилась на шею СиСи. Он горячо обнял ее и прижал к себе. София поцеловала СиСи, он ответил на ее поцелуй.
- Когда ты говоришь, что любишь меня, - быстро проговорила София, - мне кажется, что я верю тебе, верю безоговорочно. И я не хочу ничего, кроме того, чтобы быть с тобой всегда и везде вместе. Я знаю, что я очень упряма, я согласна с твоими упреками, признаю их правдивость. К тому же СиСи, я стала старше и мне очень трудно решиться на такой поступок.
СиСи кивнул головой. Наконец-то, он понял, почувствовал и осознал все те переживания, которые охватили сейчас Софию. Он как можно более ласково улыбнулся своей бывшей жене.
- Поступай, София, как знаешь. Мы отложим решение... - немного виновато заулыбался СиСи.
София вздрогнула, СиСи немного помолчал и негромко добавил:
- Мы отложим решение до того времени, как начнется фейерверк, - он подошел к Софии и поцеловал ее.
София не сопротивлялась, она смотрела на СиСи глазами полными восторга и любви.
Да, СиСи Кэпвелл совсем не изменился, он всегда был таким настойчивым и целеустремленным, он всегда добивался поставленной цели".
И сейчас София это уже понимала - он вновь добился своей цели.
СиСи Кэпвелл круто повернулся, подошел к двери своего кабинета, открыл ее и, остановившись у порога, оглянулся на Софию.
- После того, как пройдет фейерверк, ты скажешь "да", - и не дожидаясь ответа, медленно затворил дверь.
София осталась одна в кабинете, одна со своими мыслями, чувствами и переживаниями. Она уже прекрасно понимала, что не сможет сказать "Нет".

0

33

А на первом этаже в огромной гостиной дома Кэпвеллов Сантана встретилась с Кейтом Тиммонсом. Они стояли под сверкающими гирляндами, под яркими пестрыми флагами Соединенных Штатов. Сантана опустила голову - чувствовала себя очень скованно и напряженно. Кейт стоял, опершись о стену плечом, смотрел на свою возлюбленную и не знал, с чего начать разговор.
Первой не выдержала Сантана: она прошла несколько шагов, решительно обернулась, взглянула на Кейта и раздраженно бросила:
- Неужели ты не понимаешь, что между нами все кончено?
- Почему? - спросил Кейт Тиммонс и грустно опустил голову.
- Если бы у меня и Круза не было ни одного шанса нормализовать наши отношения, устроить личную жизнь, то тогда, возможно, все могло бы сложиться по-другому, но это только в том случае, если бы у нас не было шансов, - Сантана прижала к груди руки.
- Ты что, хочешь еще раз пожертвовать всем? - произнес Кейт и посмотрел на Сантану.
- Да, я из тех людей, которые готовы пожертвовать всем, которые готовы поставить на карту все, что имеют. И я теперь уверена, - резко бросила в лицо Кейту Сантана, - что Круз не был с Иден ни разу с того момента, как мы с ним поженились. Кейт покачал головой.
- Эх, Сантана, ты ничего не понимаешь, - и окружной прокурор указал рукой в глубину гостиной, - а ты это видела?
- Кейт, мне надо это видеть, дело в том, что мне сам Круз обо всем рассказал. А я ему верю, - Сантана говорила очень убежденно.
Ее голос дрожал, глаза сверкали. Ей хотелось как можно скорее закончить этот неприятный и тягостный разговор, ей хотелось порвать с Кейтом раз и навсегда. Но Кейт все еще был уверен, что сможет убедить ее и заставить изменить мнение о Крузе.
- У меня есть муж, у меня есть сын Брэндон, у меня есть семья. Ты это пойми, Кейт. Нет, навряд ли ты это понимаешь, но я хочу, чтобы ты знал, я не намерена терять свою семью и добровольно я их не отдам.
- Что ж, Сантана, тогда ты потеряешь меня, - с горечью сказал Кейт, - а ведь Круз Кастильо тебя не любит, а я люблю.
Кейт вновь посмотрел в глубину гостиной, где стояли Круз и Иден.
- Не надо говорить об этом, - резко оборвала его Сантана.
- Позволь уж мне сказать все до конца. Я люблю тебя вот уже пятнадцать лет. Но все это время ты была так поглощена своим Крузом, что не замечала меня...
- Да, - коротко ответила Сантана.
- А сейчас Круз спохватился и, возможно, даже несколько раз переночует дома. Но он не сможет тебе дать то, что могу дать я. Ведь я понимаю и чувствую, чего ты хочешь и что тебе надо, Сантана.
Кейт говорил очень убедительно, глядя прямо в глаза Сантане. Женщина не выдержала его взгляда и, опустив голову, принялась нервно теребить пояс платья.
- Возможно, Сантана, ты привыкла жить так, но принять такую жизнь ты не сможешь.
Кейт говорил с горечью в голосе, все время нервно переминался с ноги на ногу, как бы что-то очень важное удерживая в своей душе, боясь это высказать, опасаясь, что его слова причинят Сантане невыносимую боль. Она почувствовала это.
- Кейт, перестань, - попросила Сантана, - пожалуйста, перестань. Мне и так очень трудно, я знаю, что поступила очень плохо.
Сантана прикрыла глаза, Кейт придвинулся к ней и попытался поцеловать, она отвернулась.
- Кейт, пожалей меня - умоляющим голосом прошептала Сантана.
- Ладно, ладно, - как бы спокойно и равнодушно бросил Кейт, - все нормально, все хорошо и будет прекрасно в будущем.
Кейт прикоснулся к сверкающей гирлянде и качнул ее, блестки посыпались на пол.
- Черт, как надоела вся эта мишура, вся эта ерунда, которая мешает людям жить в реальном мире. Тебе, Сантана, мешает.
Кейт помолчал, потом заговорил серьезно.
- Сантана, я буду держать дистанцию. Но я скажу тебе еще кое-что, очень важное. Запомни, я буду ждать, я все время буду готов к встрече. Мне хорошо, Сантана, только с тобой и я уверен, я в этом убежден, что ты вернешься ко мне, - крупные капли пота выступили на лбу Кейта.
Сантана заволновалась, ее грудь высоко вздымалась, ей хотелось успокоить Кейта. В душе она понимала, что с Крузом у нее ничего не получится, но она боялась нарушить данное самой себе обещание и от этой двойственности ее сердце разрывалось от боли, а на глаза то и дело наворачивались слезы.
Джина, пока все занимались своими делами, огляделась и как ни в чем не бывало, как будто бы ей надо было отлучиться, поднялась на второй этаж, прошла по длинному коридору дома Кэпвеллов и еще раз нервно оглянулась. В коридоре никого не было, тогда она толкнула дверь спальни СиСи Кэпвелла, вошла и зажгла светильник. Мягкий свет залил комнату.
"Слава богу, никого нет, - подумала Джина, лихорадочно оглядываясь вокруг, - Боже, как хорошо в этом доме! И почему я такая невезучая? Почему я не смогла остаться здесь? Все из-за этого СиСи".
Она успокоилась и, поняв, что рядом никого нет, бросила на широкую кровать свою сумочку, наклонилась над ней, расстегнула и вытряхнула содержимое.
Потом открыла сумочку Сантаны, достала из нее флакон из аптечного стекла, взглянула на этикетку, выбрала точно такой же свой флакон на кровати, поменяла их местами, и сумочку Сантаны спрятала в свою.
Джина огляделась по сторонам, поправила платье и самодовольно усмехнулась. Затем неспешно подошла к светильнику, дернула шнурок - в комнате стало темно.
Джина вышла в коридор. Ее отсутствия никто не заметил. С сияющим лицом она вернулась в гостиную, прошла мимо веселой компании к столу. Взяла высокий бокал с коктейлем, сделала несколько глотков и успокоилась совсем.
"Кажется, пронесло, никто меня не видел".

А в лечебнице события шли своим чередом. Перл поставил на проигрыватель самые популярные мелодии, щелкнул клавишей, потом аккуратно опустил иглу на пластинку и трижды прищелкнул пальцами.
Последний щелчок совпал с первым аккордом. Фрэнк Синатра запел популярную песенку. Перл принялся притопывать и хлопать в ладоши. Он взял со стола высокий цилиндр, тулья которого была украшена флагом Соединенных Штатов Америки, водрузил его себе на голову и несколько раз крутанулся на месте.
- Все прекрасно, прекрасно, прекрасно, господа, - вторя мелодии произнес Перл.
В это время дверь общей комнаты распахнулась и Моррисон с Адамсом быстро вкатили в общую комнату тележку для перевозки тяжело больных. На тележке стояло два больших картонных ящика.
- Ну что, все в порядке? - бросил своим приятелям Перл.
Великан Моррисон кивнул головой и пробасил:
- Конечно, господин президент Соединенных Штатов, все у нас прекрасно.
Адамс торопливо закивал головой, прикрыв за собой дверь.
Моррисон сразу же бросился к столу, за которым, уткнувшись в свои руки, спала сестра Кейнор, на которую уже подействовало снотворное, подсыпанное в кофе Перлом. Моррисон легко, как ребенка, поднял сестру Кейнор на руки, крутанулся с ней в ритм музыки и понес к носилкам больничной каталки.
Моррисон легко опустил сестру Кейнор на носилки и они вместе с Адамсом выкатили их в коридор. А Перл с Элис бросились к картонным ящикам и принялись доставать из них клубничное мороженое, фрукты и большие надувные разноцветные шары. Они все это выкладывали на стол и так были захвачены своими действиями, что не заметили как в палату вбежала Келли.
Девушка подошла к проигрывателю, сняла иглу с пластинки, укоризненно посмотрела на Перла. Тот еще несколько секунд пританцовывал, хотя музыка смолкла. Наконец, он поднял голову и увидел Келли, стоящую у невысокого столика с проигрывателем.
- Что случилось, Келли, - весело воскликнул Перл и снял с носа круглые темные очки.
- Перл, праздника не будет, - грустно сказала Келли, - они не придут.
- Что значит не будет? - воскликнул Перл. - Кто не придет?
- Все не придут.
- Почему? - воскликнул Перл.
- Они говорят, что ты втянул их уже в огромные неприятности и все боятся рисковать дальше, все опасаются, что могут попасть в изолятор.
- Что ж, - сокрушенно произнес Перл.
- Прости меня, - сказала Келли, - я их уговаривала как могла, но они действительно боятся.
Перлу ничего не оставалось как развести руки в стороны. Но тут же он стряхнул с себя грустное настроение.
- Келли, не вешай носа, - он вскинул руки к потолку, - ведь это большой праздник, ведь это День Независимости, - он так весело улыбался, так жестикулировал, что Келли улыбнулась. - Мы все должны сохранить завоеванную нами независимость, а если они в это не верят, то это их дело, Келли.
Келли пристально посмотрела на Перла, пытаясь понять, куда же он клонит. Перл продолжал:
- Пойми, они нам не верят. Но это их дело. А я тебе, Келли, обещаю, что мы отсюда выберемся. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убежать из этой треклятой психиатрической лечебницы.
Келли смотрела на своего друга с явным недоверием, и Перл это почувствовал. Он вдруг снова сделался удивительно веселым, подбежал к проигрывателю, схватил со столика пластинку, быстро прочел название, отбросил в сторону, взял следующую.
- О, вот это именно то, что нужно для данной ситуации, это именно то, что сможет нас спасти.
Перл чмокнул пластинку, поставил ее на проигрыватель, опустил иглу, включил звук. Послышались первые торжественные аккорды вальса. Перл вначале горделиво выгнулся, потом почтительно склонился на одно колено перед Келли, подал ей руку.
- Мадам, может вы позволите пригласить вас на праздничный танец?
Келли робко протянула Перлу руку и едва заметно улыбнулась уголками губ.
- Мадам согласна? Келли кивнула.
- Тогда танцуем.
Перл вскочил с колен, обнял Келли и они закружились по большой комнате. Келли от восторга даже громко задорно засмеялась.
В комнату вошли Моррисон и Адамс. Великан с изумлением посмотрел на танцующих, потом его взгляд упал на праздничный стол, на котором стояли свечи, мороженое и небольшие флажки Соединенных Штатов.
Моррисон, ни у кого не спрашивая разрешения, тут же уселся за стол, схватив клубничное мороженое, он принялся с неописуемым восторгом смотреть на танцующих и одновременно поедать одну за другой порции клубничного мороженого. Адамс, стоя в двери, переминался с ноги на ногу, то и дело сдергивал с носа свои смешные очки, протирал стекла и смотрел на происходящее, как будто бы не верил своим глазам, как будто бы все это происходило во сне. Наконец, Адамс не выдержал.
- Послушай, Моррисон, мне кажется, что ты сейчас съешь все мороженое.
- Конечно съем. Ты знаешь какой у меня замечательный аппетит?
- Нет, не надо есть все мороженое, ведь я тоже его люблю.
- Любишь? - пробасил Моррисон, - тогда прошу присесть рядом со мной.
Адамса не пришлось долго уговаривать. Он быстро уселся за стол, подвинул к себе несколько порций мороженого и суетливо принялся его есть, то и дело оглядываясь по сторонам, не идет ли кто-нибудь, не предвидится ли откуда-либо опасность.
Он давился, стараясь съесть мороженое как можно быстрее, потому что боялся, что сейчас вдруг войдет кто-нибудь из обслуживающего персонала и тогда веселому празднику придет конец.
А Перл и Келли безмятежно танцевали. Келли весело улыбалась, Перл склонил голову набок, высоко поднял руку Келли и они кружили и кружили вокруг стола, за которым мистер Моррисон и мистер Адамс наслаждались мороженым.
Элис немного виновато и растерянно улыбалась, стоя в дверях. Она любовалась как грациозно танцуют Перл и Келли, как развеваются фалды его шутовского мундира, как разлетаются белокурые волосы Келли. Она от восторга даже тихо вскрикивала и ударяла в ладоши. Как красиво они танцуют!
- Да-да, - пробасил Моррисон, - танцуют они просто замечательно! - и продолжал уплетать мороженое.
Адамс уже не старался смотреть по сторонам. В его цель входило съесть как можно быстрее и как можно больше мороженого. Ведь он понимал, что праздник с минуты на минуту может закончиться и всех их накажут. Но верить в это ему не хотелось, улыбка то появлялась, то исчезала на его лице. Близорукие глаза моргали, руки подрагивали и он отправлял, ложечку за ложечкой, в рот ароматное мороженое.
Мистер Моррисон ложечкой не пользовался. Он держал в своей огромной руке мороженое и запихивал его в рот порцию за порцией, не боясь ни ангины ни простуды. Он чувствовал себя на вершине блаженства, он чувствовал, что сейчас настоящий праздник - День Независимости, которому нужно отдаваться до конца.
- Моррисон, а ты не боишься, что сейчас придет доктор Роулингс?
- Что? - мистер Моррисон даже подавился мороженым, - что? Что такое? Как, доктор Роулингс?
- Ну вот сейчас придет страшный доктор Роулингс, тебя свяжут...
- За что? За что меня свяжут?
- Потому что мы все злостно нарушили режим, - затрясся Адамс.
- Мы нарушили режим? - пробасил великан мистер Моррисон.
- Да, мы с тобой нарушили режим.
- А все остальные? - сказал мистер Моррисон.
- И все остальные тоже нарушили, - ответил товарищу Адамс.
- Ну, на всех не хватит карцеров, всех не смогут посадить, - вопросительно глядя в глаза Адамсу проговорил Моррисон и взял очередную порцию мороженого.
- Действительно, на всех в этой лечебнице не хватит карцеров. Тогда нас всех начнут сажать по очереди.
- По очереди? - громко воскликнул Моррисон, - по очереди я согласен, но вначале пусть посадят тебя.
- Нет-нет, меня не надо, я хороший, - быстро заговорил Адамс.
- Хороший? Мы здесь все, я уверен, хорошие люди и все мы очень дружны и помогаем как можем друг другу-
- Конечно, помогаем, - тихо подошла к мужчинам темнокожая Элис.
- Мадам, позвольте вас угостить отменным клубничным мороженым, - воскликнул мистер Моррисон, взял сразу две порции мороженого и подал девушке.
Та изумленно переводила взгляд от одного мороженого к другому, не решалась протянуть руку.
- Не думай, Элис, бери сразу два и ешь.
- Конечно-конечно, - поддержал своего приятеля Адамс, - мороженое исключительно вкусное. Это именно то, о чем я мечтал, это то, без чего не может быть настоящего праздника.
Элис кокетливо поклонилась, взяла сразу две порции мороженого, отошла к стене и застыла. Она долго не могла решиться какую порцию начать есть первой. Но все разрешилось очень просто: мороженое, которое она держала в правой руке начало таять и капля упала на пол. Девушка тут же принялась лизать мороженое в правой руке.
- Они замечательная пара, - сказал мистер Моррисон, - указывая Адамсу на танцующих Перла и Келли.
- Да, исключительно хорошие молодые люди, мне они очень нравятся.
- Келли, тебе хорошо? - спросил Перл, кружа девушку по комнате.
- Да, да, мне так хорошо, как бывало только в раннем детстве.
- Ну что ж, тогда я рад за тебя, Келли. А ты говорила, что не будет праздника. По-моему, наш праздник в полном разгаре.
- Да, только не надо разговаривать, Перл, я боюсь, что все это может исчезнуть. Мне иногда кажется, что все происходящее вокруг - сон, страшный сон.
- Нет, это не сон, Келли, но я надеюсь, ты со временем сможешь забыть эту лечебницу Роулингса и эту сестру Кейнор, сможешь забыть всех.
- Нет, нет, Перл, - приостановилась Келли, - я никогда не забуду лечебницу, я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. Я всегда буду помнить.
- Ладно, Келли, давай танцевать и веселиться, ведь сегодня большой праздник и не будем терять времени на бесплодные разговоры. А может, хочешь мороженого? - лукаво улыбнулся Перл.
- Да, я хочу мороженого, ведь у нас на праздник всегда было мороженое и я в детстве очень любила его.
- Тогда, - Перл подбежал к столу, - господа, у вас есть еще порция мороженого?
- Конечно, конечно, - одновременно воскликнули Адамс и Моррисон, - у нас еще полно мороженого. Позвольте я угощу даму?
- Конечно, выбирайте любое, господин президент. Перл учтиво поклонился, взял мороженое и протянул его Келли.
- Мадам, позвольте вас угостить порцией клубничного мороженого и еще я приношу вам свои извинения за то, что не могу вас угостить бокалом шампанского. Но я думаю, времена изменятся и я смогу исправить оплошность.
- Спасибо, - кротко произнесла Келли, взяла мороженое и искренне улыбнулась Перлу.
А он вновь подбежал к проигрывателю, остановил музыку, быстро перебрал пластинки, нашел нужную, поставил на диск и опустил иглу.
Пластинка медленно начала вращаться и из динамиков грянул торжественный марш.
- Господа! - Перл встал на стул, - я хочу поздравить вас с большим праздником - с Днем Независимости Соединенных Штатов. Я уверен в том, что вы все здесь присутствующие - свободные люди и я верю, что мы с вами будем независимыми и свободными до конца наших дней.
Моррисон, Адамс, Келли, Элис принялись хлопать в ладоши и восклицать:
- Мы с вами!
- Наш президент!
- Мы с вами!
- Спасибо, - сдержанно кивнул Перл, горделиво выпятил грудь. - Когда мой народ мне верит, тогда я знаю - мы победим! Наш праздник еще не окончен, - сказал Перл и соскочил со стула.
- А что будет дальше? - поинтересовалась у президента-самозванца Элис.
- Дальше? Праздник пойдет своим чередом. Я думаю, все останутся им очень довольны. Элис, может вы желаете потанцевать с президентом Соединенных Штатов?
Элис смущенно опустила голову. Келли подошла к девушке и тихо прошептала:
- Элис, потанцуй, тебе станет легче. Та отрицательно покрутила головой.
- Нет-нет, Келли, я боюсь танцевать, я не хочу попасть в карцер.
- Да перестань, Элис, какой карцер, ведь сегодня такой замечательный праздник. У нас в доме на этот праздник всегда бывал фейерверк.
- А у нас... - Элис не нашлась что сказать, - а у нас мой отец всегда покупал мне сладости в День Независимости.
- Ну вот, видишь, у нас много общего. Мне родители, когда я была маленькой, тоже покупали сладости, - соврала Келли и улыбнулась.

0

34

ГЛАВА 8

- Драки в "Ориент Экспресс" случаются не часто. - Красно-бело-голубой торт и пятьдесят зажженных свечей в нем. - Бенгальские огни и игра в "молнию". - Посыльный снимает кепку, очки и... усы. - Капрал не желает называть свое имя командиру полка. - Счастье не может быть построено на лжи.

Марк Маккормик сидел в "Ориент-экспресс" за отдельным столиком и неторопливо поглощал свой завтрак. Во время завтрака он просматривал утреннюю газету.
Марк настолько был поглощен этим занятием, что не заметил, как в ресторан ворвался Мейсон. Скорее всего он и заметил бы того, если бы не держал газету в левой руке, заслоняя себе обзор.
Пока Мейсон стремительно шел среди столиков, посетители изумленно смотрели на небритого мужчину, который решительно двигался по залу.
Мейсон опустился в кресло напротив Марка и резким движением вырвал газету из его рук.
Марк вздрогнул и чуть не подавился маслиной.
Несколько мгновений мужчины напряженно смотрели друг на друга, понимая, что разговор, который сейчас произойдет, возможно, будет последним.
Вслед за Мейсоном в "Ориент Экспресс" вбежала Мэри, она заспешила к столику и облегченно вздохнула, увидев, что мужчины пока еще мирно сидят и смотрят друг на друга.
- Мейсон, - вскрикнула Мэри, подбегая к своему возлюбленному и кладя ладонь на его плечо.
Она надеялась, что своим прикосновением сможет остановить Мейсона. Марк злорадно усмехнулся, облизывая губы, перепачканные соусом.
Он взял чистую салфетку, промокнул губы и посмотрел на Мейсона.
Мейсон, не поворачивая головы, попросил:
- Мэри, уйди, я не хочу, чтобы тебя обижали.
- Но, Мейсон, - воскликнула Мэри, - я тоже не хочу чтобы кого-нибудь обижали и поэтому я останусь.
Дуэль взглядов Мейсона и Марка продолжалась. Брови Мейсона сошлись над переносицей, губы нервно подрагивали. Глаза постепенно темнели. Марк побледнел, он не знал, куда спрятать руки, потому что пальцы начали предательски подрагивать.
- Ты просто животное! - первым прервал затянувшееся молчание Мейсон, - ты - скотина, Марк!
- Мейсон, ты можешь говорить все, что угодно, но это ничего не изменит.
- Почему ничего не изменит? - процедил сквозь зубы Мейсон.
- А потому что ребенок мой, я в этом уверен, - отчеканил Марк.
- Не надо, не надо, - чувствуя, что сейчас может произойти непоправимое, попросила Мэри.
- Не может быть судьба такой жестокой, - твердо проговорил Мейсон.
- Может, это - мой ребенок, - отрезал Марк, - и ты меня, Мейсон, так просто - одним движением руки, не зачеркнешь. Не забывай, что я женат на Мэри.
Улыбка искривила губы Мейсона, но это была очень недобрая улыбка.
- Ты хочешь сказать, что она для тебя много значила, мерзавец? А ты хоть знаешь, что такое уважение, согласие, любовь?
- Не знаю, Мейсон, - заторопился с ответом Марк, - не знаю, что она сказала тебе, но у нас все было по согласию.
- Что? Что ты сказал? - Мейсон сжал кулаки, а его глаза налились кровью. - А ну-ка, повтори!
- Марк, замолчи! - взмолилась Мэри.
- Она сама этого хотела, - спокойно сказал Марк Маккормик.
- Ты врешь, это наглая ложь!
- А как ты думаешь, Мейсон, почему она тебе не сказала об этом сразу?
Марк резко встал из-за стола, но Мейсон вскочил раньше, его правая рука, описав дугу, ударила Маккормика в челюсть. Тот отлетел в угол зала и рухнул на пол. Мейсон, опрокинув столик, бросился на Марка и стал наносить один удар за другим.
Если бы не управляющий "Ориент Экспресс", то, возможно, Мейсон избил бы Марка до смерти, так неистово колотил он своего соперника. Управляющий схватил Мейсона за руки и оттащил к стене.
- Мистер Кэпвелл, мистер Кэпвелл, успокойтесь. Держите себя в руках.
Мейсон крутил головой и пытался вырваться. Марк поднялся на четвереньки, потом - во весь рост. Он достал из кармана носовой платок, вытер окровавленные распухшие губы и кровоточащий нос.
- Отлично, отлично, Мейсон! - как бы радуясь тому, что произошло, негромко проговорил Марк.
И вдруг заорал на весь зал ресторана:
- Отлично, Мейсон! Теперь моего согласия на развод вы не получите никогда!
Мэри испуганно прикрыла лицо руками, а Мейсон, негодуя, пытался вырваться из цепких рук управляющего, чтобы еще раз ударить Марка.
- И что тогда будет, Марк?! - выкрикнула Мэри, - что?! Ты можешь себе представить?
- Конечно, я прекрасно все это понимаю. Тогда он, - Марк указал рукой на Мейсона, - он не сможет растить моего ребенка. Вот что будет.
Мейсон стоял, понурив голову, а Марк злорадно смеялся окровавленным ртом.
- Это мой ребенок, Мэри! Запомни, это мой ребенок. И я его хочу... я выращу его, - грозя всем кулаком, выкрикивал Марк.
Мэри побледнела, губы ее затряслись. Она отпрянула к Мейсону, прижалась к нему спиной. Мэри явно испугалась, услышав подобное из уст своего мужа.
- Нет Марк, это мой ребенок! - выкрикнул из-за плеча Мэри Мейсон.
- Нет, Мейсон!.. Хотя анализы покажут, чей он. Это не займет много времени, - Марк, с презрением посмотрев на Мейсона и Мэри, быстро вышел из "Ориент Экспресс".
Мейсон хотел рвануться за ним вдогонку, но Мэри и управляющий удержали его.

В комнате для свиданий психиатрической лечебницы доктора Роулингса нервно расхаживал СиСи Кэпвелл. Он то и дело подходил к зарешеченному окошку и смотрел в коридор, но тот был абсолютно пуст. Лишь откуда-то из глубины доносились приглушенные голоса.
- Когда же она придет? Я уже устала ждать, - нервничала София, - у меня нехорошие предчувствия.
- А какие тут еще могут быть предчувствия? Откуда взяться хорошим? - сказал СиСи. - Мне сказали, что у них сейчас общее собрание пациентов и наша Келли скоро освободится.
- Мне так тяжело, - сказала София, - казалось, приедем сюда и на душе станет легче. А сейчас какое-то волнение...
СиСи подошел к Софии и обнял ее за плечи.
- Успокойся, дорогая, конечно, лечебница - это не лучшее место, чтобы успокоить нервы.
- А ты можешь себе представить, СиСи, каково ей здесь? Изо дня в день...
- Но что я могу сделать? - развел руками СиСи, - ты же сама понимаешь, по-другому - нельзя.
- Да, понимаю, - кивнула София.
В ее голосе было столько горечи, что СиСи еще сильнее обнял свою жену.
- Я вижу, София, ты уже смирилась с мыслью, что Келли с нами не отпустят.
- Да. Но я до сих пор не могу понять, почему доктор не согласен отпустить ее с нами хотя на денек, хотя бы на праздник. Ведь это бы пошло ей на пользу.
- Не знаю, наверное, у доктора Роулингса есть какие-то соображения на сей счет.
- Мне он не очень нравится, - призналась София.
- А почему он должен тебе нравиться? Мне, например, никогда не нравились ни хирурги, ни психиатры. У них у всех одинаковое выражение лица, к тому же- выражение не из приятных.
- Я этого не замечала, - задумалась София, - хотя теперь, когда вспоминаю тех врачей, которых я знала, то, думаю, ты прав.
- Ты всегда соглашаешься со мной. София тряхнула головой.
- СиСи, у тебя все-таки, чудовищная сила воли. Ты так умеешь влиять на людей. Видишь, и я начала подстраиваться под тебя. Говорю лишь бы с тобой согласиться, хотя на самом деле у врачей такое же выражение лиц, как у всех остальных людей. И я многих из них вспоминаю с большой благодарностью. Да и тебя подняли на ноги врачи.
- Да ладно, София, это я так, сболтнул глупость, - признался СиСи, - нервы на пределе.
В глубине коридора раздались тихие шаги. СиСи и София насторожились. София своим материнским чувством ощутила, поняла - это идет Келли.
Шаги приближались к двери, а СиСи не мог заставить себя подняться и заглянуть в небольшое квадратное зарешеченное окошко.
Наконец, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла Келли. Ее лицо было ужасно бледным, волосы не причесаны, губы подрагивали. На ней была теплая вязаная кофта, но девушка зябко поеживалась.
- Папа... мама... - растерянно проговорила она.
- Привет, - София бросилась к дочери.
- Привет, дорогая, - сказал СиСи.
Мать и дочь обнялись. СиСи смотрел на двух таких дорогих ему людей и у него защемило сердце.
"Боже мой, - подумал он, - неужели я так и не смогу ничего сделать для них обеих? Ведь я их так люблю, а стою сейчас с таким спокойным выражением лица... хотя должен плакать. И откуда у меня эта черствость? Права София - нужно быть мягче".
- Девочка моя! - шептала София. Келли нервно вздрагивала.
- Мама, - отвечала она, - как я рада, что вы приехали.
Наконец, София отпустила Келли и та тут же бросилась к отцу.
СиСи прижал ее к своей груди. В этот момент он вспомнил, какой маленькой и трогательной была Келли в детстве, как он ее любил. Он вспомнил, как они катались с ней на лошадях, как гуляли по берегу океана. Он вспомнил, как забавно Келли выговаривала слова и улыбнулся. Ему казалось, что он прижимает сейчас к себе не взрослую женщину, а маленького ребенка.
- Келли, - шептал он, - мы так с мамой по тебе соскучились.
- Я тоже, - отвечала Келли.
- Мы так соскучились по тебе, что сели в машину и приехали.
Келли улыбнулась.
- Спасибо вам, мне так было тяжело без вас. А сейчас стало немного легче.
София взяла дочь за руку.
- Врачи на нас с папой в большой обиде за то, что мы не предупредили их о приезде. Но ты же знаешь своего папу, если он что задумал, то не остановится. Он не терпит, когда кто-то становится поперек его пути.
- Келли, ты сегодня такая красивая, - сказал СиСи дочери.
- Нет, - резко ответила дочь и прикрыла лицо руками, - я безобразна. Не нужно мне врать, я прекрасно понимаю, как выгляжу.
София с горечью посмотрела на свою дочь. Если бы это было в ее силах, она бы тут же забрала ее с собой.
- Что ты, Келли, ты не можешь быть безобразной, - София бросилась к дочери и погладила ее по волосам, - ты такая же как прежде, только немного бледная.
- Нет, мама, не нужно меня обманывать - я безобразная.
- Ты просто, наверное, устала и нервничаешь.
- Нет, я в самом деле безобразная, - твердила Келли, - не уговаривайте меня.
София поняла, что дальше продолжать этот разговор бессмысленно и поэтому решила сменить тему.
- А ведь скоро будет праздник! - радостно проговорила она.
Келли воодушевилась.
- Да, в самом деле, четвертое июля.
- Да, дорогая, очень скоро, - сказал СиСи.
- Мы с папой как раз недавно вспоминали о наших прежних вечерах, которые мы устраивали в этот праздник. Помнишь, как нам всем было хорошо и весело. Как мы развлекались, шутили, смеялись...
Келли угрюмо молчала.
Неужели ты не хочешь вспомнить о празднике? - спросил СиСи.
- Мы устраивали эти вечера с кучей гостей, с фейерверками. Ты помнишь, Келли?
София говорила и гладила дочь по волосам.
- Кажется, помню, - измученным голосом ответила дочь и робкая улыбка пробежала по ее бледным губам.
Выражение лица Келли было таким, как будто она напряженно пыталась что-то вспомнить. Как будто она пыталась ухватить тоненькую ниточку дрожащими пальцами, а та ускользала и ускользала от нее. И Келли делала одну за другой попытки, но все они оставались безуспешными.
А мистер Кэпвелл вскинул правую руку и с пафосом воскликнул:
- Помнишь, Келли, как ты любила фейерверки? Помнишь, как ты любила ракеты? Но больше всего ты обожала бенгальские огни. Помнишь, как они сверкали, а ты бегала с ними вокруг дома? Вспомни, Келли, как разлетались в стороны сверкающие искры...
Робкая улыбка вновь тронула губы Келли, ее взгляд стал осмысленным.
- Как будто, отец, я улавливаю какие-то вспышки, молнии, но их тут же затягивают темные тучи. Только иногда, когда тучи разлетаются, я вновь вижу сверкание огня.
- Ты тогда так и называла бенгальские огни, детка! - воскликнула София, - ты говорила, папа, дай мне молнию и СиСи давал тебе бенгальский огонь. Ты называла это игрой в молнию.
- У нас тогда был красно-бело-голубой большой торт. Он стоял посреди стола и в нем горело пятьдесят свечей. Да? - Келли повернулась и пристально посмотрела в глаза своей матери.
- Да, - кивнула в ответ головой София, - правильно, дочка, у нас был огромный торт и все мы тогда были счастливы.
Келли улыбнулась.
- Все-все были счастливы, - повторила она, - и смеялись...
Наступило странное молчание. Все боялись его нарушить. Келли как будто напряженно пыталась вспомнить что-то очень важное, настолько важное, что могло изменить всю ее жизнь. Все молчали и каждый боялся прервать это напряженное состояние.
Первой не выдержала София.
- Ангел мой! - тихо прошептала она у самого виска дочери, - когда ты выйдешь из больницы, мы обязательно устроим такой вечер.
София нежно погладила дочь по плечу.
- Устроим фейерверк, а ты будешь бегать с бенгальскими огнями.
И вдруг спокойное лицо Келли исказила гримаса боли. Она резко обернулась к Софии и дрожащим голосом выкрикнула:
- Мама, мамочка! А можно, ты заберешь меня домой сейчас, прямо сейчас? - она схватила Софию за руки, крепко сжала пальцы.
София едва удержалась от слез, столько мольбы было во взгляде дочери и так дрожал ее голос.
- Мамочка, мамочка! Я хочу домой!
СиСи прикрыл лицо руками, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься к Келли, не схватить ее на руки и не бежать вместе с нею из этой чертовой клиники.
- Папа, папочка! - поняв, что мать не может помочь ей, повернулась к нему дочь, - пожалуйста, заберите меня отсюда!
София в это время промокнула слезы, побежавшие по щекам.
СиСи взял руку дочери и принялся нежно перебирать ее пальцы.
- Келли, маленькая моя, пойми, еще рано, еще не пришло время...
София опомнилась, пришла в чувство, собралась. Она обняла дочь и повела ее в глубину комнаты.
- Келли, - уже спокойно и уверенно сказала София, - давай поболтаем о чем-нибудь веселом и радостном.
Она понимала, сейчас нужно отвлечь дочь от мыслей о доме. Нельзя позволять Келли зациклиться на воспоминаниях, ведь тогда пребывание в лечебнице станет совершенно невыносимым и тягостным.
София усадила дочь на низкий диван и, не выпуская ее руки, принялась уговаривать:
- Келли, Келли, дорогая, мы с отцом по-прежнему очень любим тебя.
СиСи тоже подошел и уселся рядом с дочерью.
- Да, доченька, мы тебя очень любим, - с придыханием говорил он.
Знаешь, что я делаю каждое утро, - спросила София у дочери, но та промолчала, - я встаю и сразу же начинаю думать о тебе, моя Келли, о том, как сильно я люблю тебя, о том, какая ты сильная и красивая девушка.
Губы Келли дрогнули.
- И я стараюсь из всех сил передать эти хорошие мысли тебе.
Келли медленно повернула голову и пристально посмотрела в глаза матери.
- Я хочу, чтобы ты услышала эти мысли здесь в больнице. И у меня появляется надежда, что это поможет тебе побыстрее выздороветь, прийти в себя и выбраться отсюда.
Келли хотела что-то сказать, но только, как рыба, открыла и закрыла рот. Ее брови странно изогнулись, глаза наполнились слезами.
- Келли, - тут же обратился к ней СиСи, - я говорил с врачами, они утверждают, что тебе уже стало гораздо лучше.
Мистер Кэпвелл принялся гладить дочь по волосам. Он отбрасывал длинные русые пряди за спину, нежно прикасаясь к ним.
- Нет, нет, - заупрямилась отцу Келли.
- Успокойся, Келли, успокойся, - попросил отец.
- Нет, мне здесь не лучше. Здесь я никогда не поправлюсь, - Келли нервно дернула головой.
София внутренне собралась, боясь, что сейчас может расплакаться и дочь это увидит.
- Доченька, папа абсолютно прав, поверь мне. Я ведь тоже вижу, что тебе стало лучше, - проклиная себя за ложь, сказала София.
Но иного выхода она не видела.
- Келли, мы будем тебя навещать часто, очень часто. Мы скоро опять приедем, - говорили, не давая дочери опомниться, то СиСи, то София. - Может, тебе что-нибудь привезти из дому? Или еще откуда-нибудь, а?
Но Келли оставалась безучастной ко всем словам, она смотрела на белую стену.
- Нет, - вдруг коротко сказала она.
- Келли, Келли, ты должна о чем-то подумать, о хорошем, - бодрым голосом попросила София, - у меня появилась блестящая идея. Хочешь, мы привезем тебе целую гору печенья, которое печет Роза?
- У нас есть печенье, - холодно и равнодушно сказала Келли.
- Правда? Это хорошо... - не нашлась сразу София. Но тут же сказала:
- Это очень хорошо, что вы здесь не скучаете.
- Я помогаю украшать зал, - каким-то бесцветным голосом произнесла Келли, поднялась с дивана и пошла к двери.
СиСи и София рванулись за ней.
- Куда ты?
- Мне надо идти, - спокойно ответила Келли, едва обернувшись к отцу и матери.
- Я люблю тебя, доченька, - СиСи Кэпвелл подался вперед и распростер руки.
Келли вздрогнула и неуверенно двинулась к нему в объятия. Она прижалась к груди отца и закрыла глаза. Ее дыхание было ровным и спокойным.
- И мама тоже тебя любит, - София бросилась к дочери.
Келли обняла и мать. Так они стояли несколько мгновений, обнявшись втроем.
- Повеселитесь хорошенько, доченька, - попросила София.
Та медленно оторвалась от родителей и пошла к двери. Когда дверь скрипя отворилась, Келли повернулась:
- Бенгальских огней там не будет.
Дверь закрылась. София дала волю слезам, она бросилась на грудь СиСи и безудержно зарыдала. Он как мог пытался ее утешить.
Они еще долго стояли в комнате для свиданий. Наконец, София понемногу успокоилась, вытерла глаза, СиСи нежно и трогательно поддерживая ее под руку, вывел на крыльцо больницы.
Они сели в машину и уехали.

0

35

Перл зашел в свою палату, посыльный, которого он пять минут тому назад втолкнул в дверь, сидел на краю кровати. Перл приложил палец к губам.
- Тише, - прошептал он и повернул дверную защелку.
Посыльный осмотрелся и только тогда снял дурацкую кепку. Из-под нее вывалилась копна густых темных волос, которые рассыпались по плечам.
- А что, ты со мной так и будешь целоваться в усах? - поинтересовался Перл.
Девушка отрицательно качнула головой. Парень подошел к ней и ловким движением сорвал накладные усы.
- Вот теперь все в порядке. Осталось только снять черные очки.
Перл двумя пальцами подцепил очки за дужку и сбросил на кровать.
- Перл, - сказала Кортни, обнимая парня, - мне очень не нравится, что ты здесь.
- Не волнуйся, Кортни, все в порядке. Дай-ка я лучше тебя поцелую.
Девушка согласно кивнула.
- Я ради этого, честно говоря, и приехала. Пробралась сюда под видом посыльного.
- Вот за это признание я тебя люблю.
- Думаешь, мне легко было долго говорить мужским голосом.
- Не думаю, Кортни, что бы это у тебя хорошо получилось.
- Но меня же не раскусили. Я пробралась к тебе.
- Хватит пустых разговоров. Давай о деле. Кортни хотела еще что-то сказать, но губы Перла не дали ей сказать ни слова. Поцелуй был долгий, Перл принялся расстегивать пуговицы на блузке девушки. Та, поняв чего он хочет, резко отодвинулась.
- Не хватало, чтобы я занималась любовью с сумасшедшим, - засмеялась она.
- Но ты-то знаешь, что я нормальный. Только по утрам иногда у меня слишком сильно отрастает борода.
Перл потерся своей небритой щекой о плечо девушки. Та даже сквозь ткань блузки почувствовала уколы двухдневной щетины.
- Ты уже достаточно успел сделать. Тебе больше нет смысла оставаться здесь. Перл, я боюсь, что если ты задержишься еще немного, то может случиться беда.
- Да нет, Кортни, я здесь не только из-за Келли. Мне нужно навести справки о своем брате.
Перл вскочил с кровати и нервно заходил по своей палате.
- Этот доктор Роулингс просто тухлое яйцо. Я должен, обязан оторвать от него Келли. Я обязан ее спасти, Перл нервно и патетично взмахнул руками.
Кортни сидела на кровати и не знала, как ей уговорить Перла покинуть клинику. Ведь она так боялась за него. Но сейчас она еще и восхищалась своим возлюбленным.
- Ты, Кортни, говоришь, что я сделал все возможное. Нет, я еще многого не успел, многое должен сделать. И вот когда я в самом деле совершу все возможное, тогда с чистой совестью покину это заведение. Неужели ты думаешь, мне приятно здесь находиться?
- Перл, но стоит ли ради этого так рисковать собой? - Кортни умоляюще посмотрела парню в глаза.
Тот слегка усмехнулся.
- Если бы ты знала, что произошло с моим братом, ты бы не задавала такого вопроса. Ведь это он, доктор Роулингс совершил такое с моим братом. Он ужасный человек и я должен с ним разобраться.
Перл повернулся к двери и прислушался, ему показалось, что по коридору кто-то идет. Кортни вскочила с кровати и подошла к Перлу.
- Перл, ты никогда не рассказывал мне, что случилось с твоим братом.
Кортни обняла парня за плечи и нежно поцеловала в затылок.
- Это потому, что я просто схожу с ума, когда думаю о нем, - отозвался Перл.
Тут он не выдержал, он почти закричал:
- Этого идиота Роулингса еще называют врачом! А ты мне покажи, он хоть кого-нибудь вылечил, он только загубил многих нормальных людей. Это не врач, это идиот! Он должен помогать, а кому, Кортни, кому он помог. Он только издевается над несчастными больными, которые сами не в состоянии помочь себе.
Кортни сокрушенно покачала головой, ей нечего было возразить Перлу.
- Например, Келли. Он сразу же загоняет ее в рамки правил, придуманных им самим. Он не дает ей действовать, фрейдист проклятый.
- И все-таки, Перл, ты сделал все, что мог, - вновь принялась уговаривать Перла девушка.
- И главное, дорогая Кортни, мне нужно уходить отсюда поскорее, но только после того, как я сделаю все, что нужно.

Перл нагнулся и поцеловал Кортни в губы. Та прижалась к нему и обняла за шею.
- Откройте сейчас же! - послышался из-за двери грозный голос доктора Роулингса и в дверном окошечке мелькнуло его злое лицо.
- Полезай скорее под кровать, - прошептал Перл. Кортни опрометью бросилась к кровати и быстро забралась под нее.
Перл одернул покрывало, привел постель в нормальное состояние.
- Тише, - прошептал он ей и крадучись вышел на середину палаты.
Но тут же вернувшись назад, он схватил темные очки, накладные усы, кепку и забросил их под кровать, где притаилась Кортни.
- Теперь вроде бы все, - сам себе прошептал Перл, прислушиваясь к тому, что делается за дверью.
Дверь дрогнула, доктор Роулингс сильно постучал в нее кулаком.
- Откройте, немедленно! Что здесь происходит? К доктору Роулингсу подошла Келли.
- Ты мне не можешь помочь, Келли? - попросил ее доктор.
Келли внимательно глянула на доктора и недоуменно пожала плечами.
- А что, собственно говоря, случилось?
- Мистер Капник запер дверь, а здесь это не разрешается. Я не могу попасть к нему в палату.
- У меня иногда болит голова и я засыпаю, а уснув, ничего не слышу, может быть, ему плохо и он уснул, - предположила Келли.
- Плохо?
- Ну да, возможно, ему плохо.
- Тогда мы тем более должны как можно скорее туда попасть, - доктор Роулингс подергал дверную ручку.
- Вы должны обязательно туда попасть, чтобы помочь мистеру Капнику.
- Леонард, немедленно откройте дверь! - настойчиво постучав в дверь, крикнул доктор Роулингс.
- Доктор, а может, он вас не слышит, - вновь предположила Келли.
Она пыталась в меру своих сил помочь Перлу, но ей это явно не удавалось.
- Да все он отлично слышит, - со злостью выкрикнул доктор Роулингс и навалился на дверь.
Вначале дверь не поддавалась, но потом защелка отлетела в сторону, дверь распахнулась - раскрасневшийся и злой доктор Роулингс ворвался в палату.
Его взору предстал облаченный в свой шутовской мундир с блестящими эполетами и ярко-красными отворотами Перл, который, стоя посреди палаты, простер правую руку навстречу влетевшему доктору. Больной грозно закричал на ворвавшегося психиатра.
- Вольно, капрал, назови свое имя командиру полка, - Перл подбоченился и горделиво прошелся по палате.
Келли изумленно смотрела в распахнутую дверь на сценку, происходящую в палате.
Но доктор Роулингс не обращал внимания на подобные выходки больных. Он смело прошелся по палате и заглянул под одну из кроватей.
- Я не разрешал вам выходить из строя! - выпятив нижнюю губу рявкнул Перл.
Доктор искоса взглянул на него, присел на корточки и посмотрел под вторую кровать.
- Вылезайте немедленно! - грозно заорал он, увидев, что там прячется темноволосая девушка.
Кортни обреченно вздохнула и выбралась из своего укрытия.
- Кто вы такая? И как сюда попали? - закричал доктор Роулингс.
- Я... я... - пыталась оправдаться и не знала, что сказать Кортни и, не придумав, что сказать, кротко произнесла:
- Здравствуйте, доктор.
Тут же к ней на помощь заспешил Перл.
- Несколько дней назад ее мужа ранили в тяжелом кровопролитном бою.
- Я спрашиваю, кто она? - закричал доктор Роулингс, глядя на Кортни, которая держала в руках свою идиотскую белую кепку и темные очки.
- Вы слишком недогадливы, доктор. Иногда человеку делается очень одиноко, - разведя руки в стороны сказал Перл.
- Быстренько, быстренько одевайте свою куртку и Убирайтесь отсюда, - заторопил Кортни доктор Роулингс, - если я еще раз увижу вас здесь без пропуска, а то вообще запрещу навещать мистера Капника.
Та попыталась извиниться, но ее попытка была безуспешной.
- Я, доктор, просто хотела с ним поздороваться.
- Поздороваться? - доктор взглянул на измятую кровать, - теперь это называется поздороваться?
- Да, доктор, понимаете, ситуация вышла из-под контроля и я ничего не могла поделать, - застегивая пуговицы блузки быстро заговорила Кортни. - Я думаю, доктор, что вы тоже когда-нибудь в своей жизни любили...
- Что? - вспылил доктор.
- Я говорю, что и вы когда-нибудь любили, а если не любили, то обязательно полюбите.
- Что? - вновь закричал доктор, - до свидания, миссис Левинсон.
Кортни понурив голову вышла из палаты. Проходя рядом с Перлом, она еле заметно подмигнула ему. Перл лукаво подмигнул ей в ответ и тут же вновь принял грозный вид великого полководца.
В палату вошла сестра Кейнор.
- Доктор Роулингс, что у вас здесь происходит? Что-нибудь не в порядке?
- Конечно, не в порядке. Созовите быстренько общее собрание больных.
Сестра Кейнор мгновенно удалилась исполнять приказание шефа.
- А сейчас мне придется объяснить некоторым из моих пациентов, что бывает с правилами, когда их нарушают и когда на них просто плюют.
- Вы хотели сказать, с теми, кто нарушает...
- Я так и сказал.
Взгляд доктора стал ледяным.
Лицо Перла оставалось непроницаемым. Выскакивая из палаты, доктор Роулингс тряхнул за плечи Келли и приказал:
- Ты тоже обязательно приходи.
Когда Келли и Перл остались в палате одни, лицо великого полководца вновь приобрело нормальное выражение. Он сокрушенно покивал головой:
- Ну что, видишь, как бывает.
- Да, вижу, - ответила Келли взглядом, - но бывает и хуже.
Перл улыбнулся, но его улыбка не произвела на Келли должного впечатления.

После драки с Марком в "Ориент Экспресс" Мейсон долго не мог прийти в себя. Он чувствовал возбуждение, беспокойство, волнение. Обидевшаяся Мэри стояла, повернувшись к Мейсону спиной.
- Извини меня, - наконец прервал молчание Мейсон, - ты должна меня понять, Мэри, ведь я не мог ему позволить, издеваясь над нами, рассиживать здесь как ни в чем не бывало безнаказанным.
- Все хорошо, все позади, - вспылила Мэри и скрестив на груди руки отошла от Мейсона.
- Рано или поздно, Мэри, но это должно было случиться. Я должен был указать этому мерзавцу его место. Он пытается сделать вид, что его очень беспокоит судьба ребенка. Но теперь мы с тобой знаем, что он замышляет, можем предположить его дальнейшие действия и вовремя предпринять ответные ходы.
- Но, Мейсон, что мы можем сделать? Как мы можем подготовиться, если Марк подаст в суд? - Мэри смотрела на своего возлюбленного растерянно, она то и дело пожимала плечами, вскидывала голову.
Мэри предчувствовала, что это дело может окончиться печально.
- Мэри, ты должна понять, что отцовских прав Марку никто не даст. Но для этого мы должны доказать, что он тебя изнасиловал.
- Нет! - воскликнула Мэри и в ужасе закрыла лицо руками.
Мысль о том, что может состояться публичный суд пугала ее больше всего на свете.
- Неужели вы не могли вести себя тихо? - нервно заламывая руки закричала Мэри. - Зачем нам публичные разбирательства? Зачем нам грязь?
- Ты привыкла бегать от жизни. Это неправильно, Мэри - нравоучительно произнес Мейсон, пытаясь заглянуть своей возлюбленной в глаза.
Но Мэри все время смотрела в сторону, боясь взглянуть правде в глаза.
- Мейсон, пойми, я не хочу делать так, чтобы кому-нибудь было плохо, - голос Мэри дрожал, на глаза то и Дело наворачивались слезы. - С ребенком я тоже хотела, Мейсон, защитить тебя и только тебя, - раздосадованно произнесла Мэри.
- Суда теперь не избежать, но я надеюсь, что он сможет установить истину, - Мейсон отвернулся и принялся расхаживать по комнате.
- Мейсон, ты вновь заговорил о суде? Ты не думаешь как избежать его, а настаиваешь на своем.
- Это единственный наш шанс - доказать, что Марк тебя изнасиловал. И зря ты этого боишься.
- Я понимаю, тебе придется нелегко, ведь Марк станет утверждать, что ты не сопротивлялась, не боролась и сама этого хотела. И знаешь, Мэри, я временами начинаю сомневаться...
- Мейсон, как ты можешь!
- Я начинаю сомневаться, - вновь повторил Мейсон Кэпвелл.
- Неужели ты мне не веришь?
- Конечно верю, иначе бы я уже не был с тобой.
- Но я вижу по глазам - ты мне не веришь.
- Мэри, успокойся, я видел тебя после этого, ты была не в себе. Но ты почему-то никому не сказала, не заявила в полицию.
- Я не могла этого сделать, - Мэри вытерла слезы. - Марк потом мне внушил, что я сама виновата во всем, внушил, будто пошел на этот шаг, чтобы наказать тебя, Мейсон. Теперь я так не думаю, но тогда... это какое-то умопомрачение, наваждение, и я тогда решила никому ни о чем не говорить. Ведь все-таки он официально считался моим мужем, да и сейчас считается. И к тому же он мой старый друг - друг детства.
Мэри говорила все это повернувшись к Мейсону спиной, ей страшно было встретиться с ним взглядом.
- Мэри, ты вновь терзаешь себя.
- Я должна выговориться, иначе ты меня не поймешь. Я страшно терзалась, я сама мучила себя воспоминаниями, каждый раз возвращалась в мыслях к этому дню, но ничего мне не помогало. И тогда я полностью запуталась, одна ложь всегда тянет за собой другую и этот узел невозможно распутать. Мейсон, я больше не хочу об этом говорить, не хочу в этом разбираться. Не нужно мучить меня. По-моему, Мейсон, тебе доставляет какое-то садистское удовольствие копаться во всей этой истории, ты получаешь от этого истинное наслаждение.
- Нет, Мэри, ты ошибаешься. Я ищу истину и я хочу счастья для тебя, а счастье никогда не может быть построено на лжи.
- Мейсон, неужели ты думаешь, что от правды кому-нибудь станет легче?
- Марк должен заплатить за все, и я этого добьюсь, чего бы это мне ни стоило. И ты, Мэри, мне обязана помочь, - голос Мейсона звучал настолько зло и в нем было столько убежденности, что Мэри вздрогнула и поняла, - остановить Мейсона не удастся, он будет идти до конца.
- Мейсон, все-таки зря ты ударил Марка.
- Ты его жалеешь?
- Нет, но это повлечет за собой большие неприятности для тебя и для меня. Ведь признайся, ты всего лишь не сдержался.
- А что, я по-твоему, должен был молчать и слушать его мерзости?
- Это был бы лучший выход, Мейсон. Лучше один раз стерпеть, но потом выиграть. А теперь мне кажется, мы с тобой проиграли.
- Мы это еще посмотрим, Мэри. Ты еще скажи, что я должен был позволить ему ударить меня.
- Нет, этого я не хотела сказать, но я думала, что ты более дальновидный и более сдержанный. Ты посмотри на себя, Мейсон, ты небрит, ты опустился за эти несколько дней, ты не умеешь переживать несчастья.
- Да, я не умею, но зато я умею бороться, а этого не умеешь делать ты.
- Значит, мы с тобой хорошая пара, - попробовала улыбнуться Мэри, - мы дополняем один другого.
- Мэри, но я же все-таки нашел в себе силы извиниться перед тобой.

0

36

ГЛАВА 9

- Лицо СиСи сверкает от счастья как бриллиант. - Призрачный замок, воздвигнутый СиСи и Софией так легко разрушить. - Единственный выход, считает Мэри - отречение от церкви. - Сказать легко, а сделать непросто. - Общее собрание пациентов психиатрической лечебницы. - Адамс любит клубничное мороженое больше всего на свете.

В своем кабинете СиСи Кэпвелл снял со стены небольшую картину. Под ней блеснул миниатюрный замок потайного сейфа. СиСи привычно, почти не глядя на диск, набрал известный одному ему шифр замка и, повернув ручку, открыл массивную дверцу.
СиСи запустил руку в глубину сейфа и извлек на свет небольшой черный бархатный футляр. Мистер Кэпвелл долго крутил футляр в руках, как бы взвешивая его и оттягивая сам момент открывания.
Наконец, крышка отщелкнулась и в солнечном луче блеснул перстень, усыпанный крупными бриллиантами. Лицо СиСи засияло как эти бриллианты.
Вдоволь полюбовавшись украшением, СиСи вновь захлопнул футляр и поставил его в самый дальний уголок сейфа. Вновь закрылась тяжелая дверца, вновь повернулся диск с цифрами и картина заняла свое прежнее место, закрыв сейф от любопытных глаз.
СиСи сел за письменный стол и задумался. Ему было о чем подумать.

Лайонел Локридж сидел за своим любимым столом в "Ориент-Экспресс". Перед ним лежала карточка меню. Он пробежал глазами по названиям блюд и по маркам вин. Он хотел сегодня, чтобы его трапеза была изысканной и приятной.
Он хотел сгладить свое настроение, сильно испорченное после разговора с СиСи Кэпвеллом. Лайонела угнетал не столько сам разговор, сколько встреча с Софией в доме Кэпвелла. Его удивило то выражение счастья, которое светилось на лице женщины.
С ним никогда София не была так счастлива. Лайонел никогда не видел такого выражения на ее лице и сейчас Лайонелу было ужасно обидно за самого себя.
И он признался сам себе, что все его поиски - из-за зависти к СиСи Кэпвеллу. Он понял, что не завидует тому, что у СиСи огромное состояние, что у него так легко и просто складываются все дела в бизнесе, не завидует его семье, а его зависть основана только на том, что София любит СиСи.
Это единственное, что так его угнетает сегодня.
Он все более придирчиво вглядывался в меню, но ни одно из замысловатых кушаний не останавливало его внимание. Вдруг, как легкое дуновение ветра, что-то пронеслось и прошуршало рядом с Лайонелом Локриджем.
Он стремительно поднял голову и увидел, как в бледно-желтой блузке и фиолетовой развевающейся юбке рядом с ним прошла София. Он даже услышал запах ее духов - тот запах, который так любил, который его всегда привлекал и возбуждал.
Лайонел Локридж буквально подскочил из-за стола, едва не опрокинув приборы.
- София! - выкрикнул он.
Та обернулась и выражение безмятежного спокойствия, которое было на лице Софии, мгновенно исчезло. София стала напряженной.
Она кивнула в ответ на приветствие Лайонела.
- Извини, София, если задержал тебя, - Лайонел бросил меню и вышел из-за стола.
- Да нет, - София как-то рассеянно махнула рукой, - я ищу Иден, она, наверное, на кухне, - София вновь неопределенно махнула рукой.
- Извини меня, София, наверное, я был слишком груб сегодня утром...
- Да я уже и забыла об этом.
- Знаешь, а я не ожидал увидеть тебя такой... - лицо Лайонела Локриджа сделалось каким-то непривычно мечтательным и отчужденным.
- Какой такой? - поинтересовалась София, прекрасно понимая, что имел в виду Лайонел.
Но ей, как и всякой женщине, было приятно услышать очередной комплимент, тем более, что она вполне была его достойна.
- Извини, София, я вел себя очень нелепо.
- Я понимаю, - пожала плечами женщина, - в такие моменты обычно тяжело собраться с мыслями и как правило не знаешь что сказать, - она немного виновато, как бы извиняясь за то, что счастлива, улыбнулась.
- Ты выглядела такой счастливой, - не удержался от комплимента Лайонел Локридж.
- Спасибо, я действительно счастлива, - спокойно сказала София.
Лайонел вполне искренне улыбнулся. Он именно за это и любил Софию, за то, что она обо всем могла говорить просто. Он улыбнулся Софии как можно более Доброжелательно и вежливо предложил:
- Присядь, хотя бы на минуту.
София вновь пожала плечами и, как бы делая одолжение, опустилась в кресло напротив Лайонела.
- Я действительно, очень рад, София, за то что ты так счастлива, - начал Лайонел.
- Я верю тебе, спасибо.
- Все эти месяцы тебе пришлось несладко и ты заслужила это счастье. Я по-настоящему рад за тебя, дорога, - искренне улыбнулся Лайонел и его глаза сделались теплыми. - Я никак не могу поверить, София, что это счастье тебе дарит СиСи.
София кивнула головой.
- Я надеюсь, Лайонел, что между нами будет все хорошо. Между нами больше не существует никаких тайн и сейчас мы будем честны друг перед другом. Я сказала ему о своей болезни.
Лайонел прикрыл лицо руками, чтобы скрыть улыбку, потом покивал сокрушенно головой и спросил:
- Наверно, он очень расстроился, когда узнал о твоей болезни?
София грустно кивнула.
- Но теперь, надеюсь, ты понимаешь, зачем я ему обо всем рассказал?
Лицо Софии мгновенно окаменело, даже взгляд остановился, она никак не могла сразу прийти в себя от услышанного, ведь она была свято уверена, что первая рассказала СиСи о своей болезни и он узнал о ней только сегодня.
И если СиСи Кэпвелл знал о ее болезни раньше, значит все, что между ними произошло - из жалости, значит, все это - обман, очередная из игр СиСи, очередной его злой трюк.
А Лайонел Локридж ласковым голосом продолжал:
- Надеюсь, ты простишь меня, София, за то, что я рассказал обо всем СиСи?
- Так значит, СиСи знал... - грустно проговорила София. - Когда ты ему сказал об этом?
- Извини, София, я ему сказал обо всем этом несколько недель тому назад.
- А он сделал вид, что впервые услышал обо всем от меня.
Лайонел Локридж взялся исправлять сознательно допущенную ошибку.
- Так и должно быть, София, я же сказал ему, что ты об этом никому не говоришь.
- Вот теперь я понимаю, откуда у СиСи возникло столько любви и нежности ко мне, столько заботы и обходительности.
- Но, София, София... - попытался ее успокоить Лайонел, - он проявляет заботу о больной и слабой женщине, о тебе.
- Он просто жалеет меня.
- Нет, София, дело не в этом. СиСи тебя любит и он поможет тебе поскорее...
- Не надо, Лайонел, - попросила София, - теперь-то я понимаю... Однажды мы с ним ругались и он, вместо того, чтобы оторвать мне голову, как обычно, отступил. Теперь-то я понимаю... Он относился ко мне как к немощному инвалиду, как к убогому калеке, которого грех обижать здоровому человеку.
- София! - выкрикнул Лайонел, - ты неправильно все понимаешь.
- А как же это можно еще истолковать? Когда я все это ему сказала, он же не сказал мне правды...
София от обиды на СиСи готова была заплакать. Ее губы подрагивали, глаза увлажнились, румянец выступил на бледных щеках.
- А я как дура тебе рассказываю какие у нас прекрасные отношения с СиСи Кэпвеллом, как мы честны друг перед другом!
Лайонел поморщился как от нестерпимой зубной боли. Он понял, что сегодня сделал то, чего не надо было делать, что он выдал секрет СиСи Кэпвелла Софии и это не принесло ему никакой радости.
Ведь он просто хотел слегка насолить СиСи, а это так сильно расстроило Софию, что ему самому стало нестерпимо больно.
- София! София! Не надо, - попытался успокоить женщину Лайонел.
- Хороша честность... Я думала, мы начали жизнь с чистого листа... - слезы покатились из глаз Софии и она принялась их вытирать.
Немного придя в себя, немного успокоившись, София дрожащим голосом обронила:
- Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Лайонел сокрушенно покачал головой, а София укоризненно добавила:
- Ложь, все ложь... с самого начала...
Лаонел пытливо вглядывался в лицо Софии. Он видел как подрагивают ее длинные ресницы, как вновь в уголках рта образовались горькие складки.
Он жалел эту женщину, ему было неприятно и он начинал злиться на себя из-за того, что причинил ей столько несчастья и так легко разрушил призрачный замок, с таким трудом построенный Софией и СиСи.

Мэри сидела у незажженного камина накрест обхватив руками плечи, так, как будто ей было очень зябко, как будто вокруг нее носились холодные ветры.
Мейсон опустился рядом с ней и попытался обнять, но Мэри повела плечами и Мейсон оставил свои попытки.
- О чем ты думаешь? - спросил он.
- Тебе совершенно не нужно этого знать, - зло сказала Мэри.
- Нет, нужно, я хочу это знать, - настаивал Мейсон Кэпвелл.
- Я думаю, почему я именно сейчас забеременела? Мейсон пожал плечами.
- Мы с тобой могли бы добиться развода, а потом - планировать свою семью сами.
- Детей не планируют, Мэри, этот ребенок послан нам провидением, - сказал Мейсон, глядя на грустный профиль Мэри. - Во всем есть глубинный смысл.
- Ты так думаешь? - сказала Мэри и повернула к нему лицо.
- Я помню, что почувствовал, Мэри, когда ты мне об этом сказала, так что уверен - это мой ребенок.
Мейсон попытался погладить руку Мэри, но она вдруг поднялась и вырвала свою ладонь.
- Я знаю, Мейсон, что ты не захочешь в это поверить, - сказала Мэри, - но возможность того, что это ребенок Марка, все же существует.
Мейсон отрицательно покачал головой. Но Мэри, к сожалению, этого не видела.
- Это будет твой ребенок, Мэри, и я буду его любить, - желваки заходили на скулах Мейсона, его лицо стало суровым.
- Марку лучше всего было бы отступиться, потому что я этого мерзавца к ребенку и близко не подпущу, - зло сказала Мэри.
- Дети появляются когда два человека любят друг друга. А если мы с тобой любим друг друга, Мэри, то значит ребенок наш, - глубокомысленно произнес Мейсон.
Мэри повернулась к нему и посмотрела на него благодарным взглядом.
- А сейчас у меня к тебе есть вопрос.
- Вопрос? - задумался Мейсон.
- Ну да. Какое мы дадим ему имя?
- А может, Марк даст, все-таки, развод? - вместо ответа на вопрос Мэри сказал Мейсон.
- А ты как думаешь?
- Я думаю - нет.
- Если Марк не согласится, то наш брак, Мейсон не аннулируют, - Мэри вся напряглась и вновь зябко повела плечами, как будто по гостиной гулял сквозняк.
- И мы не сможем пожениться с тобой, если, конечно, только...
- Но я об этом и думать не хочу, - Мэри сжала виски ладонями, - нет, нет, этого не может быть, я не хочу в это верить. Только не это, - прошептала она.
- Тогда, чтобы дали развод, остается один единственный выход... - Мэри беспомощно опустила руки, - отречься от церкви.
Мейсон с каким-то новым чувством посмотрел на Мэри. Он никак не ожидал такой смелости от нее.
- Мэри, и что бы ты не решила, я готов ждать.
- Мне надо обо всем хорошенько подумать, - сказала Мэри.
- Ну что ж, может тогда пойдем прогуляемся? - Мейсон взял теплую ладонь Мэри. - На свежем воздухе мне лучше думается.
Взгляды Мейсона и Мэри встретились, женщина сама потянулась к мужчине. Мейсон заключил ее в объятия и глубокомысленно заметил:
- Как ни взглянуть на все, с какой стороны не посмотреть - лучше уже не будет.
- Да и хуже не будет, - сказала Мэри, - да и мне все же хочется надеяться на лучшее, - мечтательно прошептала Мэри.
- И мне хочется, мне хочется верить, что мы с тобой сможем все пережить, сможем справиться с бедой и счастье нам улыбнется. Мы как и прежде будем улыбаться друг другу, будем гулять, нам будет хорошо.
- Мейсон, мне кажется, нам с тобой никогда уже не будет так хорошо как раньше.
- Да, так беззаботно, наверное, нам уже не будет, но то, что мы еще будем счастливы- в это я верю и хочу, чтобы верила ты. Мне не очень нравится, Мэри, твое настроение в последние дни.
- А какое у меня может быть настроение после всего что произошло?
- Понятно, хорошего в этом, конечно, мало, но я думаю, мы должны собраться и тогда сможем пройти через все эти испытания.
- Собраться... Это легко сказать, а сделать непросто.
- Я понимаю, Мэри, но ведь я с тобой.
- Хорошо, хорошо, Мейсон, что ты со мной, - Мэри провела тыльной стороной ладони по щеке Мейсона. - А почему ты такой колючий? Почему ты не побрился? Мне не нравится, когда ты небритый.
- Ну что ж, если ты хочешь, то я прямо сейчас... Мэри, давай забудем все тягостные разговоры, все проблемы и пойдем к океану. Там легко думается и там мы найдем решение.
- Думаешь, решение найти так просто? Если бы, Мейсон, это было бы так легко, то все люди только бы и делали, что гуляли у океана.
- Может, это и не легко, но свежий воздух - полезен, тем более, тебе, Мэри, ты должна это прекрасно понимать, лучше меня.
Мэри как-то странно посмотрела на Мейсона Кэпвелла, удивилась, что он вдруг вспомнил о ребенке, вспомнил о ее состоянии.
- Действительно, свежий воздух нам не помешает. Пойдем.
Мейсон очень бережно взял руку Мэри и они вышли из дому, двинулись к побережью океана. Они шли неторопливо, прислушиваясь к тому, как все явственнее и явственнее слышится шум прибоя, как все более отчетливо и пронзительно начинали вскрикивать чайки.
Они вышли на набережную и замерли, залюбовавшись необъятным простором.

Приказание доктора Роулингса о проведении собрания пациентов лечебницы было тотчас же выполнено сестрой Кейнор. Она собрала всех больных в общей комнате. Больные расположились на стульях и сидели, понурив головы. Келли о чем-то задумалась.
Она нервно перебирала в руках носовой платок, то складывая его, то вновь раскладывая, ее лицо было испуганным, уголки губ подрагивали. Испуганно вел себя и Адамс. Он то и дело потирал виски, снимал очки, держал их на отдалении, переворачивал, разглядывая сквозь толстые стекла собравшихся.
Его пальцы нервно барабанили по коленям. Невозмутимым казался всем только Леонард Капник. Он стоял так же как всегда, горделиво выпятив вперед грудь, откинув со лба темные пряди волос и смело смотрел на доктора Роулингса. Тот, заложив руки за спину, расхаживал перед своими пациентами, грозно поглядывал на них и говорил.
- Я предупреждал вас неоднократно, что за всякое нарушение режима вы будете наказаны. И вот сейчас, как вы все понимаете, произошел именно такой случай. Поэтому я и приказал сестре Кейнор собрать вас всех вместе, чтобы обсудить случившееся.
- А что, собственно, случилось? - горделиво вскинув голову и выпятив вперед нижнюю губу, спросил Перл.
- Не надо спешить, я все объясню. Леонард, займите свое место.
Перл отошел к своим друзьям, встал рядом с ними, опершись о спинку белого стула.
- Сестра Кейнор предупреждала мистера Капника, что если он нарушит наш распорядок, то праздника не будет для всех.
- Какой распорядок? - поинтересовался Перл.
- Я просил не перебивать меня, - грозно остановил его доктор Роулингс.
Элис от звуков его голоса вздрогнула, но тут же вновь опустила голову и всем своим видом отразила полное равнодушие к тому, что происходит здесь в лечебнице. Она казалась спокойной, безмятежной и невозмутимой. Но это только на первый взгляд: на самом же деле, она чувствовала себя затравленной и окончательно обессиленной.
- Что, вы разочарованы? - поинтересовался доктор Роулингс, осматривая своих пациентов.
Все сидели понурив головы.
- Ясное дело, у вас была замечательная возможность отвлечься, но я предупреждал всех о строгом режиме. Вы, насколько я понимаю, поверили в мои слова, а вот мистер Капник их проигнорировал. И поэтому, за его выходки будете страдать все вы.
Келли, вскинув голову, посмотрела на доктора Роулингса, который прохаживался перед ними. Она явно хотела что-то сказать, хотела заступиться за Леонарда Капника, хотела поспорить с доктором Роулингсом, что нельзя за выходку одного, даже если она очень плохая, наказывать всех остальных невиновных.
Но Келли так ничего и не сказала. Она сдержалась, боясь разгневать доктора Роулингса.
- Мы с сестрой Кейнор, - вновь завелся доктор, - предупреждали всех вас очень серьезно и хотим, чтобы наши замечания и предупреждения выполнялись беспрекословно. Я хочу, чтобы вы сейчас, выслушав меня, очень хорошо это запомнили и впредь никогда в нашей лечебнице не должно быть нарушений режима и всяких других выходок. В случае неповиновения или нарушений моего приказа страдать будете все - и виновные, и невиновные.
В душе Келли все кипело. Она негодовала, ее взор буквально прожигал доктора Роулингса. Но она сдерживала себя, боясь сорваться.
- Если я или сестра Кейнор вам что-то говорим, то это серьезно, это очень и очень серьезно.
Сестра Кейнор кивала словам доктора Роулингса. Она стояла у самой двери, сжимая, как какую-то драгоценность, пухлую папку с историями болезней. Рядом с ней расположился Перл.
Он поставил левую ногу на стул и вся его поза напоминала монумент. Он стоял во время довольно длинной речи доктора Роулингса совершенно неподвижно.
Доктор еще раз обвел злым взглядом своих пациентов, резко развернулся на месте и направился к двери. Сестра Кейнор открыла перед ним дверь, пропустила вперед и вместе со своим шефом вышла.
Едва дверь захлопнулась, Перл приблизился к двери и прислушался, далеко ли ушли доктор с сестрой.
Все больные с опаской посмотрели на Перла и на затворенную дверь.
Перл развел руки, потом хлопнул и сокрушенно покивал головой.
- Ну что вам сказать, ребята, - очень серьезным голосом, совершенно не дурачась, произнес Перл, обращаясь к своим товарищам.
Адамс и Элис повернули головы и взглянули на Перла.
- Леонард, мы бы могли поесть мороженого, сосисок, погулять... Знаешь, я ведь очень люблю клубничное мороженое... это с детства мое самое любимое... - грустно проговорил Адамс, поднялся со своего стула и возбужденно заходил по комнате.
- Ничего, Адамс, не стоит расстраиваться, - сказала Келли.
- Нет, нет, вы просто не понимаете. Клубничное мороженое - это самое любимое мое лакомство. Для меня оно в жизни - главное. Я помню как в детстве моя мама кормила меня клубничным мороженым. Она всегда на уикенд покупала мороженое и оно обязательно было клубничное. Поэтому я к нему так пристрастился и сейчас, вы даже не поверите, я страдаю из-за того, что не могу всласть поесть своего любимого лакомства. Вы, может быть, его не любите, поэтому вам все равно, а я не могу, у меня даже бессонница от этого может разыграться.
- Адамс, успокойся, - попросила Келли, подошла и хотела погладить Адамса по плечу, но мужчина затряс головой и отскочил от Келли в сторону.
- Тебе хорошо, ты не любишь мороженое.
- Почему? Оно мне очень нравится.
- Вот видишь, видишь, Келли, - закричал Адамс, - и тебе нравится мороженое, а сейчас мы его не поедим из-за Леонарда.
- Ну что ж поделаешь, - проговорила Келли.
- Как это что? Как это что? - быстро затараторил Адамс, - я очень люблю мороженое, вы даже себе не можете представить, как я люблю клубничное мороженое! Оно заменяет мне самые лучшие лекарства, от него у меня всегда хороший сон и хорошее настроение.
- Ребята, - громко сказал Перл, - я не думал, что меня поймают. Я прекрасно понимаю, что подвел вас всех, очень подвел, но поймите, я не хотел этого делать... Адамс, не сердись на меня.
Но Адамс стоял отвернувшись к окну и сквозь жалюзи смотрел на больничный двор: там расхаживало несколько санитаров в белых халатах и сидела в инвалидной коляске старушка с маленькой лохматой собачкой на руках.
- Не сердитесь на меня - повторил Перл. - Келли, ты не сердишься на меня?
- Нет, - Келли покивала головой, - нет, Перл, не сержусь.
- Но ты говоришь это как-то не слишком уверенно? - спросил Перл.
- Ничего, я не сержусь на тебя, - очень грустно сказала Келли, явно думая о чем-то совершенно другом.
Но о чем, по ее глазам Перл догадаться не смог. Он постарался как можно более приветливо улыбнуться Келли. Но девушка на его улыбку никак не отреагировала. Ее лицо по-прежнему оставалось грустным и напряженным, уголки губ подрагивали, а руками она вместо носового платка принялась теребить край теплой шерстяной кофты, которая была наброшена на плечи.
- Я понимаю, что мы все могли бы повеселиться, но я, мерзавец, вас этого лишил... - извиняющимся голосом сказал Перл.
- Не надо об этом, я очень прошу, - обратилась к нему Келли и посмотрела в глаза. - Я часто вспоминаю вечера в этот праздник, как все это происходило у нас дома, правда, я тогда была еще очень маленькой, - мечтательно сказала Келли.
- Представляю, что устраивал твой старик, - весело подхватил мысль Келли Перл.
- Он приглашал пожарную команду, которая устраивала фейерверки, а потом приглашал к себе в гости всю Санта-Барбару.
Келли не смотрела на Перла, она задумалась и ее лицо сделалось еще более грустным. И вдруг она обронила:
- Нет, не весь город, а почти весь.
- Ну ничего, ничего, Келли, - попытался утешить девушку и отвлечь от воспоминаний Перл. - Я думаю, у тебя впереди еще много таких праздников, но тебе надо набраться терпения, переждать, а потом выбраться отсюда. Действительно, Келли, поверь, у тебя впереди еще много-много подобных радостных праздников.
Перл все время пытался поймать взгляд Келли, но она то опускала голову, то смотрела в сторону.
- Я просила, чтобы меня сегодня взяли домой. Но они... они сказали - нет.
- Кто они? - спросил Перл.
- Отец с матерью. Они приезжали ко мне и мне не разрешили это, вернее, им не разрешили, - грустно проговорила Келли.
- Видишь ли, дорогая, по здешним правилам, чтобы тебя забрать домой, хотя бы на один день, надо получить разрешение врачей.
Келли отвернулась от Перла, подошла к подоконнику, оперлась на него и тоже принялась выглядывать сквозь планки жалюзи во двор, ярко освещенный летним солнцем.
Я понимаю, Келли, твоих родителей. Я знаю, что
они с огромным удовольствием усадили бы тебя в свой кадиллак и увезли отсюда.
- Ты думаешь? - глядя в окно сказала Келли.
- Ну конечно, я в этом абсолютно уверен.
- Тогда почему они меня не взяли?
- Чтобы забрать отсюда кого-либо из нас надо тысячи всяческих бумаг, разрешений... Короче, это такая кутерьма и это так нелегко сделать... Вообще, добиться такого разрешения очень сложно и наверное, они не смогли, - сказал Перл, пытаясь объяснить Келли, почему она здесь и почему ей не разрешили уехать с родителями на праздник.
Вдруг девушка отвернулась от окна и стала лицом к Перлу.
- Потерпи... Ты говоришь мне потерпи, но в последнее время мне стало так тяжело видеться с ними, ты себе даже не можешь представить, Перл, - на глазах девушки блеснули слезы. - Я хочу домой, я очень хочу домой, - категорично, таким голосом, как будто ей лет девять или восемь, проговорила Келли и даже легонько топнула ногой, - я хочу к себе домой.
- Я понимаю, понимаю тебя, - ответил ей Перл, взял за плечи и попытался заглянуть в глаза. - Я увезу тебя куда ты только захочешь, в любое место земного шара, - вдруг радостно заговорил Перл, - мы не будем оформлять никаких чертовых бумаг, не будем читать никаких идиотских инструкций - мы все это сделаем по-своему. Я все устрою так, как считаю нужным. Поверь и полностью доверься мне, - патетично воскликнул Перл и посмотрел на своих товарищей, на Адамса и Элис, которые забились в угол и о чем-то разговаривали.
- Что вы там делаете? - выкрикнул Перл, - Келли надо как-то взбодриться.
Элис посмотрела на Перла взглядом затравленного маленького зверька, а Адамс посмотрел совершенно равнодушно. Потом погладил лысину и немного виновато улыбнулся.
- Вы что, не видите? - закричал Перл, - наша подруга совершенно раскисла.
- А что мы должны делать? - спросил Адамс.
- Может я с ней поговорю? - предложила Элис.
- Да нет, нет друзья, вы все должны начинать готовить вечеринку, - радостно выкрикнул Перл.
- Вечеринку? - не понял Адамс и, скрестив на груди руки, подошел к Перлу, - ты говоришь, вечеринку?
- Ну конечно, самую настоящую веселую вечеринку. Адамс, ничего не понимая, смотрел на Перла. А тот широко улыбался.
- Послушай, Леонард, но ведь доктор Роулингс запретил, - сказал Адамс.
- Доктор говорит много чего лишнего, он часто произносит всякую чепуху, - улыбаясь сказал Перл и обнял за плечи Адамса и Келли.
Келли наконец немного оттаяла. На ее губах появилась милая улыбка.
Увидев выражение лица своей подруги, Перл расхохотался. От его заразительного смеха сразу же улучшилось настроение Элис. Она даже хлопнула несколько раз в ладоши:
- Вечеринка, вечеринка, - робко произнесла она и улыбнулась.
- Вечеринка так вечеринка. Действительно, доктор Роулингс говорит очень много всякой чепухи, любит втолковывать нам какие-то дурацкие инструкции и рассказывать всякую ерунду, - сказал и сам внезапно испугался своих слов Адамс.
Он быстро снял очки, принялся их протирать.
- Да не расстраивайся ты, Адамс, все нормально, ничего не бойся.
- А я, Леонард, ничего и не боюсь, но ведь доктор Роулингс - человек...
- Ты хочешь сказать, что доктор Роулингс злой и выполнит свои обещания?
Адамс как-то странно пожал плечами.
- Не бойся, - сказал Перл, - все будет хорошо, все будет просто прекрасно. Я в этом уверен, я чувствую. Правда, Келли?
Та едва кивнула головой и на ее губах вновь заиграла приятная улыбка.
- Ну вот и хорошо, вот и хорошо, - подбадривая своих товарищей быстро заговорил Перл. - Если вы согласны, то тогда займемся делом. Согласны?
Все дружно ответили "да".

0

37

ГЛАВА 10

- Слезы в глазах Мэри. - Корзина, полная цветов. - Хорошо иметь богатых родителей. - Жестокое наказание. - Американцы сильны единством даже если сидят в сумасшедшем доме. - Ключи от новой машины - лучший подарок ко Дню Независимости. - Джейн Вилсон напрашивается в спутницы к Тэду Кэпвеллу.

Мейсон и Мэри, покинув дом, прогуливались по побережью. Мейсон, хоть и говорил, надеялся, что у океана его мысли придут в порядок, но они все равно беспорядочно крутились в голове, и Кэпвелл время от времени нервно посматривал себе под ноги.
Пройдя по набережной, Мейсон и Мэри, не договариваясь свернули в старую пальмовую аллею и остановились в ее прохладной тени.
- Ты думаешь, все будет хорошо? - задумчиво спросила Мэри.
- Думаю, да, - ответил Мейсон. - Только мне кажется, что надо быть более решительными. За свое счастье, Мэри, надо бороться.
- Я устала, Мейсон. Я устала и не хочу.
- Нет-нет, Мэри. Мы должны бороться за свое счастье, иначе жизнь потеряет всякий смысл.
- Зачем ты так, Мейсон? - попыталась успокоить его Мэри и погладила по щеке.
Несколько минут они смотрели на зеленовато-голубой океан, который сливался с таким же зелено-голубым призрачным небом.
- Интересно, горизонта даже не видно, - сказал Мейсон. - Представляешь, вот так, по этой водной глади можно идти... идти... и никогда не будет конца.
- О чем ты? - спросила Мэри.
- Я говорю, что океан бесконечен.
- Да, - ответила Мэри.
Они посмотрели друг на друга и их глаза сказали больше, чем слова. Они медленно обернулись, поцеловались, Мейсон обнял Мэри за плечи, и они неспеша двинулись сквозь пальмовую аллею.
- Тебе не хочется свернуть вот сюда? - тихо сказала Мэри.
- Именно сюда? Почему бы и нет, если тебе этого хочется.
Мужчина и женщина, держась за руки, спустились с набережной и вошли в небольшой уютный прибрежный бар. Он был в это время пуст. Легкие пластиковые белые стулья, круглые гладкие столы. Несколько досок для серфинга стояли у стен. Бармен курил сигарету, сидя у входа.
Когда в бар вошли Мейсон и Мэри, он тут же вскочил, погасил свою сигарету и занял место за стойкой.
- Хорошо, что мы зашли сюда, - оглядываясь по сторонам, проговорил Мейсон.
- Да, хорошо, ноги сами привели нас сюда, - ответила Мэри.
- Сколько же времени прошло? - глядя в потолок, прошептал Мейсон.
- А ты помнишь ту нашу дальнюю прогулку на лошадях? - поинтересовалась у него Мэри.
- Конечно, конечно помню, - крепче сжимая руку своей подруги, ответил Мейсон, - я этого приключения не забуду никогда.
- Тогда, Мейсон, у нас не было ни проблем, ни тревог, как было здорово!
- Тогда мы были свободны, - сказала Мэри.
- Нет, не были мы тогда еще свободны, - ответил Мейсон, - я очень волновался, ведь мы не могли признаться друг другу, что любим...
- Возможно, ты прав. Скорее всего, Мейсон, ты прав, - кивнула Мэри и улыбнулась - ей было приятно вспоминать те времена, робость Мейсона и их странные отношения, когда они боялись признаться друг другу в любви.
Но это все прошло и сейчас они находились как бы в другой, тревожной жизни, полной несчастий и горя. И тем более, Мэри в последние дни не покидали неприятные предчувствия.
- Но тогда, Мейсон, мне все равно было лучше, чем сейчас, - сокрушенно вздохнув, посмотрела в глаза мужчине женщина.
- Я понимаю, понимаю тебя, Мэри, - погладил ладонь своей подруги Мейсон, - я все это понимаю. И ты не подумай, что я тебя подгоняю или тороплю с разводом. Не думай так обо мне. Ты не должна, Мэри, делать того, чего сама не хочешь.
- Но только тогда, Мейсон, я смогу выйти замуж за тебя. Что же мне остается еще делать? - с грустью в голосе спросила Мэри.
- Мы должны сделать все, чтобы стать одной семьей, - ответил Мейсон и продолжил, - ведь нас, дорогая, уже не двое - у нас будет ребенок, - он положил свою руку на плечо Мэри и прижал ее к себе.
Она запрокинула голову и растерянно улыбнулась, глядя в уверенные глаза Мейсона. Они обнялись, стоя посреди пустого бара.
- Все будет хорошо, все будет хорошо, Мэри, - шептал Мейсон, сам не очень-то веря своим словам.
Мэри не отвечала, она терлась щекой о плечо Мейсона и на ее глазах появлялись слезы. Но Мейсон Кэпвелл этого не видел.

София с таким трудом пережила разговор с Лайонелом Локриджем, что домой, вернее, в дом своего бывшего мужа, в свой бывший дом, она прямо-таки ворвалась. Тяжелая резная дубовая дверь буквально распахнулась, и София влетела в гостиную. Выражение ее лица никому не предвещало ничего хорошего.
Мистер Кэпвелл, услышав торопливые шаги Софии, сбежал в гостиную.
- Дорогая, - ничего не подозревая, радостным голосом обратился он к ней, - давай же скорее пойдем, стол уже начали украшать.
Он обнял Софию за шею и хотел увлечь за собой, но она, резко передернув плечами, сбросила руку СиСи и зло посмотрела на него.
На лице СиСи появилось недоумение, он даже отошел на шаг от женщины.
- Что случилось, София? Что с тобой? Чем ты так разгневана?
- Ты знал... - прошептала София, - ты все знал.
- Что я знал, София, что? - СиСи явно не понимал, о чем она говорит.
- Ты знал, ты знал о моей болезни, - огромные глаза Софии зло засверкали, когда она посмотрела на СиСи. - Ты знал о моей болезни еще до того, как я тебе о ней рассказала.
- София, София... - попытался успокоить женщину мужчина.
- Ты об этом знал. Но почему, СиСи, ты ничего не сказал мне?
- София... - вновь попытался остановить ее СиСи.
- Нет, погоди, я скажу. Я скажу все, что мне хочется, - София негодовала, - ты все знал, а вел себя так, как будто впервые слышишь Я думала, что это любовь. Я даже была уверена до сегодняшнего дня, что это любовь... А получается... СиСи, ведь получается, это была самая обыкновенная жалость.
- Что ты, София?
- Нет, я не хочу об этом больше говорить. Нет, мне очень тяжело...
- Успокойся, успокойся, - наконец разобравшись в чем дело, попытался утешить Софию СиСи.
- Я уже во всем разобралась, - плечи Софии нервно дрогнули.
- Нет, все не так! София, я тебе сейчас объясню, все совершенно не так, как ты думаешь.
- Почему? Почему ты сам не мог мне сказать? Почему мне должны...
- Кто тебе сказал? - вдруг вставил СиСи.
- Ну почему мне должны говорить посторонние люди? А ты? Ты, самый близкий мне человек, молчал, прикидываясь, что слышишь о моей болезни впервые. Ведь ты все знал и обманывал меня. СиСи, как ты мог?
- София...
- Нет, погоди, я все скажу. Ты хочешь, чтобы наши отношения были честными, но сам, сам поступаешь нечестно в отношении меня, нечестно даже в отношении к самому себе. СиСи, зачем ты меня обманывал?
- София, пойми, я тебя люблю, это сейчас самое главное.
- Нет.
- Да, София, да, - очень твердым голосом сказал СиСи.
Тяжелая дубовая дверь гостиной дома Кэпвеллов распахнулась и двое мужчин вошли, неся перед собой огромную корзину цветов.
- Мистер Кэпвелл, - обратился старший из них, усатый, в странно-измятой сине-красной кепке, - куда поставить цветы?
- Ах, цветы? - вдруг встрепенулся СиСи, - несите их вон туда, - он указал рукой в сторону террасы.
- На террасу? Ставить прямо на столы?
- Да-да, ставьте куда хотите эти цветы, - СиСи посмотрел на огромный букет, потом на Софию.
Та нервно передернула плечами и двинулась по лестнице на второй этаж.
- Черт! Эти цветы... - сам себе прошептал СиСи Кэпвелл.
Мужчины с корзиной цветов переглянулись.
- Странные эти Кэпвеллы, - сказал младший из них своему напарнику.
- Почему странные?
- Какие-то они... вечно у них проблемы.
- А ты откуда знаешь? - спросил старший.
- Да все в городе говорят. Сейчас у них дочь сидит в сумасшедшем доме... Да и вообще в их семье творится черт знает что.
- Какое тебе до этого дело? Тебе платят за то, что ты привозишь цветы, а не за то, что ты распространяешь о Кэпвеллах всякие сплетни.
- Да я не распространяю, - сказал тот, который был помладше.
- Признайся, а здорово было бы жить в таком доме! - сказал мужчина в сине-красной кепке.
- Об этом не могу даже и мечтать. Дом достался им по наследству.
- Богатыми рождаются, - сказал младший.
- Да нет, богатым можно родиться, но потом стать бедняком. Богатыми становятся, - сказал тот, который был постарше.
- А что же ты не стал богатым? - поинтересовался носильщик, опуская корзину на край огромного стола, застланного хрустящей белой скатертью.
- Почему не стал богатым? Не знаю, как-то не повезло мне в жизни.
- Вот видишь, если бы ты родился богатым, значит и сейчас ты был бы богатым и не носил бы эти дурацкие корзины цветов.
- Возможно, возможно. А что у них здесь сегодня произойдет?
- Наверное, праздник. Эти Кэпвеллы всегда на День Независимости устраивают самые большие в городе праздники. Раньше с ними могли еще состязаться Локриджи, а сейчас уже нет, - сказал мужчина в сине-красной кепке, поправляя яркие цветы в корзине.
Хотел бы я, Чарли, поприсутствовать на этом празднике. Небось танцы будут, фейерверк...
- Ну, фейерверк - обязательно. Кэпвеллы всегда устраивают самые шикарные фейерверки, это делал еще их отец, а потом как-то пошло по наследству,
- Хорошо иметь богатых родителей, - вновь сказал рабочий помоложе.

Перл заглянул в общую комнату. Он уже сбросил свой дурацкий шутовской мундир и сейчас был в сером спортивном костюме. Келли, вновь погрустневшая, расхаживала по комнате, скрестив на груди руки.
Она зябко поеживалась, как будто в общей комнате было очень холодно.
- Келли, - возбужденно воскликнул Перл, - твои родители обязательно вернутся, они заставят доктора Роулингса дать разрешение на твое посещение.
Но слова Перла не произвели на Келли ни малейшего впечатления. Она с таким же сосредоточенным и замкнутым выражением на лице прошла в глубину комнаты.
- Послушай, Келли, а ты, случайно, не сказала своим родителям, что с тобой и я нахожусь здесь? - поинтересовался Перл.
Келли вместо ответа покачала головой.
- Ну что ж, тогда отлично.
- Отлично? - переспросила Келли и глянула в глаза Перлу.
- Ну да, в общем-то, хорошо, что ты не сказала. Знаешь, у меня как-то давно был один приятель, которого тоже засунули в такую мышеловку, - Перл перебросил свой дурацкий мундир с одной руки на другую.
Он говорил очень серьезным голосом и Келли прислушалась к его словам, еще не понимая, куда клонит Перл.
- Ну и что, - Келли смотрела прямо в глаза Перлу, - он выбрался из мышеловки?
Перл несколько мгновений молчал, но потом грустно ответил:
- Нет.
- Ясно, - сказала Келли и опустила голову.
- Знаешь, я хотел ему помочь, точно так, как хочу помочь тебе, но не успел.
- Не смог тогда, не сможешь и теперь, - сказала Келли.
- Посмотрим.
- Меня никогда отсюда не выпустят, пока я не выполню то, чего от меня требуют. А я не знаю, чего они от меня хотят, - сказала Келли.
Но договорить Келли и Перлу не дали. Дверь с шумом распахнулась и сестра Кейнор вместе с Адамсом вкатили в комнату тележку, на которой в лечебнице развозили пищу и лекарства.
Вслед за ними в палату вошел мистер Мориссон. На нем, как и прежде, была смирительная рубашка. Адамс на ходу пытался объяснить, что же все-таки произошло в палате Леонарда Капника - Перла.
- Понимаете, он бы с ней ничего не сделал, если бы она не пришла к нему.
Сестра Кейнор кивала головой.
- Правильно, правильно, мистер Адамс, вы абсолютно правильно все говорите.
- Так вот, она сама пришла к нему в комнату и сама разделась. Он здесь ни при чем.
- Знаете, мистер Адамс, - но обращаясь сразу ко всем, громко заговорила сестра Кейнор, - мы все с вами живем в обществе и недостойное поведение одного из вас бросает тень на другого. Поэтому доктор Роулингс и принял такое решение - наказать всех сразу, всех без исключения.
- Но это несправедливо, - густым басом сказал Мориссон.
Его руки были связаны и ему доводилось жестикулировать всем своим огромным телом.
По случаю появления сестры Кейнор, Перл облачился в свой дурацкий мундир и на его лице появилось кичливое выражение победителя. Элис, вошедшая в палату вслед за Адамсом, Мориссоном и сестрой Кейнор, уселась за круглый стол и принялась завершать начатый рисунок.
- На сегодня все развлечения отменяются, - прокричала сестра Кейнор, подбежала к столу и вырвала у Элис рисунок.
Та беспомощно опустила голову.
Но тут вмешался Перл. Он с горделивой гримасой выхватил из рук сестры Кейнор лист бумаги и громко крикнул:
- Ах ты дрянь! Мистер Уэн получит награду из рук отца нации. Еще, пожалуйста, нарисуйте одну звезду, Элис, - проговорил Перл, выкатил грудь и постучал по ней кулаком. - Всем все понятно?
Пациенты с изумлением смотрели на эту до крайности нелепую сцену.
- Вы что, хотите, чтобы всех больных отправили по палатам, мистер Капник? - прошипела сестра Кейнор и вновь вырвала рисунок из рук опешившей Элис.
Великан Мориссон хотел было вступиться за девушку, но Адамс его сдержал:
- Не надо. Не надо, - прошептал он, едва дотягиваясь до плеча Мориссона, но тот стряхнул с себя Адамса, как назойливую муху.
Перл повернулся к гиганту Мориссону и воздел вверх руку.
- Вы почему не исполняете приказаний своего президента? - выкрикнул Перл.
- Никакой вы не президент, - сказал Адамс, снял свои круглые очки и принялся протирать стекла.
- Я не президент? - возмутился Перл.
- Конечно, никакой вы не Джордж Вашингтон.
- Это еще почему? - Перл осмотрел всех присутствующих горделивым взглядом.
- А потому что Джордж Вашингтон никогда бы не испортил нам День Независимости, никогда бы не испортил нам праздник. Здесь так мало праздников... Так мало, - потряс сжатыми кулаками над головой Адамс.
- Марта, - громко сказал Перл, пересек комнату по диагонали, взял в свои руки ладонь Келли и бережно погладил ее, - Марта, - повторил он, - и все здесь присутствующие: мы сограждане и должны поддерживать огонь свободы, - патетично восклицал Перл.
- Я хочу сосисок! - громовым басом произнес мистер Мориссон и дернул своими широченными плечами так, что его смирительная рубашка едва не расползлась по швам.
- А я хочу фейерверк, и еще я хочу клубничного мороженого. Как я хочу клубничного мороженого! - молитвенно сжав перед собой руки, шептал Адамс.
- Граждане! Я устрою вам фейерверк, - выкрикнул Перл, - даже если мне придется поджечь все свои зубы. Американцы! Мы сильны своим нерушимым единством, а поодиночке - пропадем.
И в ответ на это восклицание все больные вскинули вверх правые руки со сжатыми кулаками.
- Ура! Ура! Ура! - дружно на всю комнату закричали они.
Сестра Кейнор даже вздрогнула и испуганно выбежала из помещения.

0

38

СиСи Кэпвелл задержал Софию на лестнице.
- Давай все-таки поговорим. София немного смягчилась.
- Ну что ж, давай, СиСи, поговорим, хотя мне уже не хочется этого делать, - София вернулась в гостиную. - Ты играл со мной.
- Вовсе нет, - ответил мужчина.
- Лайонел Локридж рассказал тебе о моей болезни, он рассказал тебе все и ты обо всем был осведомлен, но продолжал играть, продолжал лицедействовать. Ты продолжал играть даже после того, когда я тебе сама рассказала.
- Дорогая, но для меня это не имело ровно никакого значения.
- Это еще одна ложь! - резко бросила в лицо СиСи София. - Пока ты не услышал про мою болезнь, ты не хотел меня видеть.
- Ты не права, София, - немного виноватым голосом растерянно произнес СиСи, - ты не права. - Я думал, боялся... что-нибудь должно было случиться, - СиСи прижал ладони к лицу.
- Наверное, ты думал, что я приду к тебе на поклон, - предположила София.
- Но теперь-то, София, все кончено...
- Ты говорил это тысячу раз, - София рванулась, чтобы уйти.
- Но и ты, София, не всегда была со мной абсолютно честной.
София от этих слов остановилась и очень медленно повернулась к СиСи.
- Одну твою ложь звали Ченнинг и ты лгала мне двадцать лет. Что, это по-твоему, ерунда? - спросил СиСи Кэпвелл.
- Я хотела, я очень хотела тебе обо всем сказать, но ты, СиСи, сам все время обрывал мой разговор или уходил от него.
- И ты перестала мне об этом рассказывать, да? София, тебя еще удивляет, что я не могу справиться с нашими проблемами? - начал СиСи. - Но во всей этой истории единственным пострадавшим являюсь я - СиСи Кэпвелл, или ты так не считаешь?
София задумалась. Несколько мгновений СиСи и София молчали, глядя друг другу в глаза.
- Знаешь, София, ты мне была нужна тогда и очень нужна теперь.
Выражение лица Софии изменилось, горечь исчезла. Она стала спокойной и даже попыталась улыбнуться.
В гостиную сбежала Иден и своим присутствием прервала разговор Софии и СиСи.
На Иден были ярко-красное шелковое платье, синий пояс и такие же синие бусы. Она выглядела очень счастливой и довольной.
- Послушайте, и зачем это Рубан украшает бельведер? Мне кто-нибудь может ответить? О, мама! - увидев Софию, радостно воскликнула Иден и бегом спустилась к отцу и к матери.
- Не только бельведер, но также и весь дом. Я решил устроить наш традиционный праздник по случаю Дня Независимости.
- Сегодня? - Иден с удивлением посмотрела на отца.
София смущенно опустила голову.
- Будет звучать музыка..., коктейли, танцы всю ночь, фейерверк... Надеюсь, ты, Иден, тоже придешь? - галантно пригласил свою дочь СиСи.
- Заманчиво, это очень заманчиво, - сказала Иден и повернулась к Софии. - Мама, а ты придешь?
Но вместо Софии ответил СиСи.
- Мама придет непременно и мы с ней подготовим для вас сюрприз - кое-что скажем. Но это будет чуть-чуть позже, - СиСи пристально посмотрел в глаза Софии, как бы боясь, что она начнет противиться.
Иден с недоверием посмотрела на отца, потом на мать, наконец, лукаво усмехнулась. СиСи подмигнул дочери, та улыбнулась еще шире.

Когда Круз Кастильо вошел в "Ориент-Экспресс", Сантана уже сидела за столиком. Он ей улыбнулся как можно более ласково и положил на стол небольшую коробочку, украшенную шелковой ленточкой.
- Это тебе, - тихо, глядя прямо в глаза жене произнес Круз.
Сантана посмотрела вначале на мужа, потом на подарок, с каким-то легким недоверием улыбнулась, протянула руку и взяла украшенную коробочку.
Наконец Сантана, как бы не решаясь, посмотрела на Круза.
"Можно открыть?" - взглядом спросила она. Круз понял вопрос.
- А ты попробуй угадать что там. Сантана задумалась.
- Ну, думай же, думай.
- Ой, я не знаю, должно быть, что-нибудь очень красивое.
- Как сказать, может быть и не очень.
- Давай я открою, зачем ломать голову.
- Открывай, - сказал Круз. Сантана подняла крышку.
- Ой, ключи. Ключи от машины... Круз, это ключи от машины?
- Да, ключи от твоей машины.
- Ты купил мне машину?
- Да, я решил сделать тебе такой подарок, я считаю, что у моей жены должна быть хорошая машина.
Сантана буквально засветилась от счастья, она никак не ожидала от Круза подобного подарка.
- Ах, Круз, - восхищенным голосом произнесла Сантана, - ты так добр ко мне!
- Да ладно, не надо, - довольно улыбаясь ответил Круз.
Вздохам и ахам Сантаны положил конец официант. Он подошел, кивнул головой Крузу Кастильо, потом обратился к Сантане.
- Миссис Кастильо, вас к телефону.
Сантана вскинула взгляд на официанта, тот пожал плечами, дескать, извините, миссис, но я не знаю, кто вас беспокоит.
Кастильо посмотрел на официанта более строгим взглядом, но тот улыбнулся в ответ. Сантана поднялась из-за стола.
- Ты долго, пожалуйста, не задерживайся, скажи, что у тебя любовное свидание, хорошо? - попросил Круз свою жену.
Та в ответ одарила его ослепительной улыбкой и, играя ключами от нового автомобиля, двинулась к стойке бара, где стоял телефонный аппарат.
Рядом с телефоном спиной к Сантане стоял мужчина. Женщина протянула руку к телефону, но мужчина перехватил ее и обернулся.
- Кейт! - воскликнула Сантана.
- Да, это я. Извини, но мне очень хотелось тебя увидеть.
- Кейт, зачем ты так делаешь?
- Сантана, я тебе объясняю, мне очень нужно было тебя увидеть.
- Кейт, я не могу здесь с тобой разговаривать, я не могу с тобой разговаривать сейчас! - на лице Сантаны был испуг.
- Но почему? - невозмутимо спросил Кейт.
- Я объясню тебе, Кейт, потом, - Сантана испуганно озиралась по сторонам, как бы боясь, что сейчас к стойке бара может подойти Круз или вообще кто-нибудь может ненароком увидеть ее с Кейтом, и тогда она ничего не сможет объяснить Крузу.
Кейт сидел на высоком вертящемся табурете и смотрел на женщину. Его даже немного забавляло то, как сильно испугалась Сантана, насколько женщина растерялась. Он небрежно опустил свою руку на плечо Сантаны.
- Ты сегодня будешь у Кэпвеллов?
- У Кэпвеллов? - переспросила Сантана.
- Ну да, я получил приглашение на две персоны. СиСи устраивает грандиозный праздник. Но, думаю, и Круз получил приглашение.
- Нет! Нет! - Сантана замахала головой, - он мне пока ничего об этом не говорил.
Кейт пожал плечами и криво усмехнулся:
- Может, он идет один? - глядя прямо в глаза собеседнице, предположил Кейт.
- Нет, он этого никогда не сделает, - Сантана даже испуганно обернулась, не видит ли ее Круз. - В наших с ним отношениях, - вновь обернувшись к Кейту, проговорила Сантана, - кое-что изменилось.
- И что же именно? - Кейт резко схватил Сантану за руку.
- Сейчас не время объяснять, да я и не хочу этого делать. И, пожалуйста, Кейт, я тебя очень прошу, не надо мне звонить, не надо, - Сантана испуганно отбежала от стойки бара.
Кейт хотел было рвануться за ней, он уже соскочил с высокого табурета, но остановился.
- Сантана... - прошептал он.
Она вернулась к мужу за стол, встряхнула своими темными волосами и уселась.
- Так быстро? - спросил Круз.
- О! Я так рада новой машине! - разглядывая ключи, улыбнулась Сантана, она боялась - Круз вновь начнет спрашивать о том, кто ей звонил.
Видя что Сантана очень рада новому автомобилю, Круз сказал:
- Может быть, после обеда ты подвезешь меня в управление? А вечером мы вместе с Брэндоном можем поехать на прогулку, не возражаешь?
Сантана, наконец, оторвала свой взгляд от сверкающих ключей.
- Сегодня у СиСи праздник...
- Да, - сказал Круз, - устроенный по случаю Дня Независимости. Я получил приглашение, но подумал: нам с тобой, Сантана, лучше туда не ходить.
- Конечно, конечно, - кивнула женщина, - хотя, знаешь, Круз, может, зайдем туда ненадолго?
Круз откинулся на спинку кресла. Он явно боролся с собой: ему и очень хотелось зайти - увидеть Иден, и в то же время он боялся переступить порог дома Кэпвеллов - боялся увидеть Иден, боялся, что она вновь покажется ему ослепительной и он может не сдержаться и нарушит клятву, данную Сантане. Ведь уже, вроде бы, их отношения пошли на поправку: Сантана выглядит счастливой, да и он пытается сделать такой же вид.
- Сантана, может, мы не будем пока думать об этом празднике, а лучше пообедаем?
- Да, да, - заторопилась Сантана с ответом, - давай пообедаем.
- Ты еще не заказала?
- Нет, я очень ждала тебя и сама не решилась сделать выбор.
- Почему? По-моему, тебе уже давно следовало заказать обед и сейчас мы сидели бы и занимались трапезой.
- Я исправлюсь. Обед через пару минут будет перед нами.
- Нет, Сантана, уж если ты этого не сделала, то заказом займусь я.
Круз подозвал официанта и быстро заказал обед на двоих.
- Ты согласна? - спросил он после того, как официант отошел от столика.
- Да, - рассеянно кивнула головой Сантана, - согласна, мне ничего не остается делать.
- Сантана, не будем спорить.
- Я и не спорю, я просто говорю.
- Что ж... - Круз задумался.
Сантана играла с новыми ключами. Они поблескивали и тихо звенели в ее руке.
- А вообще, Круз, я тебе очень благодарна. Благодарна за все, - сказала Сантана, преданно глядя в глаза своему мужу.
- Спасибо, - сказал Круз, не зная, что говорят в подобных ситуациях.
Но их тягостное и неуверенное ожидание перемен прервал официант с подносом в руках.

Хейли сидела за столиком прибрежного бара. В ее руках была газета. Она толстым фломастером подчеркивала объявления и внимательно просматривала одну колонку за другой. Она искала недорогую квартиру, которую они с Тэдом могли бы снять. Но все, что ей попадалось, было либо слишком далеко от центра, либо слишком дорого. И Хейли все время неудовлетворенно покачивала головой.
- Черт! Какие дорогие квартиры! Неужели нам с Тэдом не повезет и я не смогу найти что-нибудь приличное? Хотя, вот это, вроде бы, неплохо, - она прочла объявление. - Нет, это не подходит, - сказала Хейли сама себе. - Деньги хотят получить вперед, а мы с Тэдом не сможем уплатить такую сумму авансом.
Она зачеркнула и это объявление, принялась читать газету дальше. В кафе вбежал Тэд. Он радостно опустился на стул рядом с Хейли. Девушка улыбнулась и подвинула газету Тэду.
- Посмотри, я кое-что здесь отметила.
Тэд принялся просматривать длинные колонки с объявлениями.
- Черт, какие дорогие, все-таки, квартиры! Я и не знал.
- Да, дорогие, а мы с тобой зарабатываем не так много денег, чтобы снять приличную квартиру в центре.
- Да, неизвестно, когда я буду зарабатывать достаточно денег...
- Ничего, Тэд, не переживай, все образуется, - пыталась утешить своего возлюбленного Хейли.
- Когда же это будет?
- Хорошо еще, что мы с тобой оба работаем.
- Да, это хорошо, но нам очень мало платят, - Тэд отодвинул от себя газету, поставил на стол локти и внимательно посмотрел на Хейли.
- А что ты какая-то невеселая?
- А чему радоваться? Я уже просматриваю пятую или десятую газету и никак не могу подобрать подходящую квартиру: то слишком далеко от центра, то без всяких удобств, то слишком дорого, то деньги хотят получить вперед, то еще что-нибудь... Все это, как ты понимаешь, нас не очень устраивает.
- Ладно, черт с ними, с этими квартирами, надоело о них уже думать.
- Тэд, может быть, ты не хочешь жить со мной?
- Ну что ты, как тебе могло такое прийти в голову? - Тэд улыбнулся.
Решить этот вопрос им помешало появление Джейн Вилсон. Она буквально влетела в прибрежный бар и сразу же плюхнулась на стул рядом с Хейли и Тэдом. Хейли сразу же напряглась.
- Привет! - бросила Джейн.
- Как ты здесь оказалась?
- Это я ей сказала, что мы встречаемся здесь, - призналась Хейли.
- А-а, - Тэд вновь уставился в газету.
- Твой отец только что звонил на студию, - забросив ногу за ногу, заметила Джейн.
Тэд оторвался от газеты и посмотрел на девушку.
- И что? - спросил он.
- Он хочет, чтобы ты пришел.
- А зачем? - спросил Тэд Кэпвелл и, не зная чем себя занять, вновь принялся просматривать очередную колонку объявлений.
- СиСи Кэпвелл сегодня устраивает праздник по поводу Дня Независимости.
- А, отец это любит.
- Так вот, он хочет видеть тебя и тех, кто вместе с тобой работает.
Тэд пожал плечами.
- А Стив, между прочим, носится с идеей репортажа о светской жизни.
- Да кому это интересно? - заметил Тэд, еще явно не понимая, куда клонит Джейн.
- Это интересно женщинам. Все женщины любят рассказы о светском обществе, о высшем свете, - поблескивая очками, заметила Джейн. - А так как такие репортажи любят женщины, то и делать его должна женщина, а у нас на студии только одна журналистка, - Джейн ткнула пальцем себя в грудь. - Поэтому мне и придется туда пойти.
- Так значит, ты едешь? - спросил Тэд.
- Я иду, - сказала Джейн, - и ты идешь.
- Тогда и Хейли пойдет, - сказал Тэд.
- Знаешь, Тэд, я боюсь, что твоему отцу это не очень понравится. Так что лучше...
- Что лучше? - пристально глядя в глаза Хейли, спросил Тэд.
Хейли опустила голову.
- Я думаю, что лучше пойти вам двоим.
- Тэд, ты такой сентиментальный, - подавшись вперед, сказала Джейн Вилсон, - ведь Хейли была прислугой в вашем доме.
Джейн знала, чем можно задеть и уколоть Хейли, поэтому именно на слове "прислуга" она сделала логическое ударение.
Тэд вздрогнул и поднял голову.
- Ну, и что из того? - недовольно взглянув на Джейн, бросил Тэд.
- Нет, меня интересует совсем другое: я должна буду туда пойти в платье? - спросила Джейн и сверкнула стеклами очков.
Хейли напряглась, они с Тэдом переглянулись. Джейн самодовольно улыбалась, чувствуя, что достигла цели, она пойдет в дом Кэпвеллов вместе с Тэдом, который ей очень нравится. Но в этом она еще боялась признаться. Она считала, что придет ее время и она сможет завладеть Тэдом. Джейн была очень довольна собой, удача буквально сама шла ей в руки.
Хейли сидела, откинувшись на спинку стула, она была явно недовольна тем, как складываются события. Не пустить Тэда она не могла, но и пойти с ним - тоже не могла, ведь СиСи Кэпвелл был и так очень недоволен своим сыном, и он считал, что виновницей разногласий в их семье является Хейли, которая работала прислугой.
Хейли как женщина ощущала недобрую радость Джейн, ощущала, что их совместная с Тэдом жизнь под угрозой, что сейчас неведомые силы начинают вмешиваться в их отношения и медленно их портить. Хейли сунула ладони между колен и крепко их сжала.
"Боже мой, неужели у меня не будет в жизни счастья, неужели я потеряю Тэда?" - подумала девушка, но тут же в мыслях обругала саму себя за подобные упаднические рассуждения.
"Ведь ничего плохого пока не произошло и может, не произойдет, все сложится наилучшим образом, мы с Тэдом найдем недорогую квартиру и будем в ней жить и будем счастливы. А потом как-нибудь все образуется. Тэд помирится с отцом, возможно, появится более высокооплачиваемая работа у него, а может, у меня, а тогда уж вообще все будет просто прекрасно".
На ее миловидном лице от этих мыслей появилась улыбка. Джейн заметила, как улыбается Хейли и недовольно поморщилась.
"Глупая, она радуется, она еще не знает, что я готовлю для нее", - подумала Джейн.
А Тэд сидел, не поднимая головы, вглядываясь в колонки объявлений.
"Как все странно складывается. Почему отец не хочет оставить меня в покое? Чего же он добивается? Наверное, хочет, чтобы я пришел к нему на поклон, чтобы я попросил у него помощи. Но этого никогда не будет. Ведь если я начну у него что-нибудь просить, отец для меня это сделает. Но тогда... тогда я сам никогда не смогу встать на ноги, а это самое главное для меня сейчас", - думал Тэд, не различая букв объявлений.
"И почему мой отец так страстно желает всеми управлять? Почему ему хочется, чтобы в этом мире все происходило только по его желанию? Даже Мейсона отец не оставляет в покое".

0

39

ГЛАВА 11

- Приступы человеколюбия у СиСи Кэпвелла случаются регулярно. - Подаст ли Мэри на Марка в суд? - Разговор Джины со злым духом. - В психиатрической клинике звучат похабные куплеты. - Сын давнего друга СиСи Кэпвелла плохо говорит по-французски. - Когда наваливаются неприятности - лучше всего приодеться и выйти в свет.

Мейсон и Мэри после прогулки, как обычно, сразу же вернулись домой. Но их разногласия, разговоры и споры, которые, как им казалось, они смогли решить у океана в прибрежном баре не только не окончились, а стали еще более обостренными.
Разногласия теперь снова показались неразрешимыми, поэтому Мейсон был напряжен и задумчив, Мэри тоже нервничала, она расхаживала по дому, не зная, чем себя занять, искоса поглядывая на Мейсона. А он старался делать вид, что ничего особенного между ними не произошло.
Мейсон несколько раз подходил к книжной полке, вытаскивал то один, то второй фолиант, открывал наугад, пытался прочесть. Но слова не складывались в предложения и от этого предложения казались непонятными. Мейсон захлопывал книгу и ставил ее на полку. Его неотвязно преследовала одна и та же мысль - сможет ли он уговорить Мэри, чтобы она подала в суд на Марка.
Он не находил положительного ответа, хотя прекрасно понимал, что если Мэри не сделает этого, то совершенно неизвестно, как все сложится дальше.
Мэри несколько раз выходила на кухню, возвращалась оттуда, то и дело бросая взгляды на Мейсона, который сначала стоял у книжной полки, потом сидел в кресле с раскрытой книгой в руках, еще позже она застала его у окна. Но начать разговор она так и не решалась, боясь одного и того же вопроса - когда же она, наконец, решится и подаст в суд на Марка.
Мэри чувствовала себя неудобно и неуютно, ей было страшно за свое будущее. Но не только за свое, а и за будущее Мейсона и ребенка, который уже жил в ней.
Наконец, Мэри не выдержала невыносимого напряжения, царящего в доме. Она вернулась с кухни, увидела
Мейсона, бесцельно стоящего посреди гостиной и сказала:
- Мейсон, мне кажется, твой отец прислал нам приглашение на праздник сегодня?
Мейсон посмотрел на Мэри, его взгляд не выражал ничего определенного.
- Знаешь, у моего отца это иногда бывает. Каждые двенадцать лет с ним случается приступ любви. Он становится хорошим, покладистым, ему все нравятся, он делается человеколюбивым.
Мэри с удивлением слушала Мейсона. Кое в чем она была согласна с ним, но в целом не соглашалась, и подобное уже не однажды приходило ей в голову.
- Мейсон, - Мэри сунула руки в карманы брюк, - а ты не скажешь мне, чего же он хочет?
- Кто?
- Твой отец СиСи.
- Не знаю, Мэри, что тебе и ответить. Я же говорю, каждые двенадцать лет у него бывают приступы человеколюбия и он старается делать всем только добро.
- А почему так редко? - поинтересовалась Мэри.
- Не знаю, почему так редко. Но слава богу, что хоть раз в двенадцать лет с ним такое случается.
Мэри улыбнулась.
- Ты согласна со мной?
- Ну, конечно же. Лучше хотя бы один раз в двенадцать лет, чем в сто лет и ни разу.
- Все логично, Мэри, - Мейсон уже хотел что-то спросить у нее, но Мэри остановила его ладонью поднятой руки.
- А что же все-таки он хочет?
- Я слышал, как у него скрипели зубы, хотя он и улыбался.
Выражение лица Мейсона стало очень похожим на выражение лица СиСи.
- Улыбался? - спросила Мэри.
- Да, он улыбался, а зубы скрипели. В общем, он решил устроить самый большой бал в городе и пригласить всех, кого только можно, чтобы показать, какой он хороший и ужасно щедрый.
- Что, на этом балу, на этом великолепном празднике, будут все?
- Думаю, что да. Может быть, придет даже пожарная команда.
- А что станет делать пожарная команда на этом празднике? - заинтересовалась Мэри.
- Как что? Они примутся устраивать фейерверки и всех обливать шампанским.
- Шампанским? - засмеялась Мэри.
- Да, я думаю, что на этом празднике, как всегда, будет море шампанского.
- Море?
- Ну, может быть не море, но - очень много, я уверен в этом, - Мейсон улыбнулся.
Мэри ответила ему такой же веселой улыбкой.
- Мейсон, насколько я понимаю, СиСи задал тебе абсолютно конкретный вопрос в своем послании?
- Конечно, отец всегда спрашивает у меня четко и определенно.
- Как я поняла, он спросил, придешь ты или нет.
- Да, именно, так он и спросил.
- И что ты ответил?
- Я? - Мейсон очень неопределенно пожал плечами, - знаешь, Мэри, я думаю, что это мы должны решать вдвоем, но вообще-то, мне не хотелось бы идти туда и видеть своего отца.
- Так что, ты ему так ничего определенного и не сказал? - пристально посмотрев в самые глаза Мейсону, спросила Мэри.
- Ну почему ничего не сказал? Я, во-первых, его поблагодарил за приглашение, а во-вторых, попрощался.
- И это все? - изумилась Мэри.
- Ну да. А что еще я мог сказать? Ведь тогда бы мы с тобой не разговаривали.
- Странный ты, Мейсон.
- Не знаю, мне кажется, что я вполне нормальный и полностью отвечаю за свои поступки. А вот...
- Что, Мейсон? Не надо только обо мне. Давай вначале решим вопрос.
Мейсон вновь пожал плечами, отошел от стола и опустился на мягкий диван. Пружины слегка скрипнули и Мейсон удивленно огляделся по сторонам. Мэри осталась стоять у стола и он залюбовался ее красотой, насколько выразительным было ее лицо. Мэри повернула голову в сторону и Мейсон с изумлением заметил, что сегодня профиль Мэри вновь кажется очень грустным.
"Боже мой, неужели у нее так и не сложится жизнь? Неужели у этого хорошего человека, у любимого человека, все так и будет плохо. Нет, что-то надо делать".
- Мейсон, - Мэри повернулась к нему и посмотрела на мужчину, - так мы идем на большой праздник, который дает СиСи Кэпвелл, или нет?
- Знаешь, Мэри, я думаю, что кто-нибудь из гостей, наверняка, знает о моей драке с Марком Маккормиком. А если этот кто-то уже успел рассказать моему отцу, то думаю, мне не следует идти домой и встречаться с СиСи, - сказал Мейсон, нервно сунул руки в карманы пиджака и прошелся по гостиной.
Мэри посмотрела вначале на спину Мейсона, потом глянула в окно. Там как раз проходила какая-то счастливая беззаботная парочка влюбленных.
Девушка весело смеялась, парень нежно обнимал ее за талию. Девушка то и дело запрокидывала голову, парень останавливал ее и целовал. После этого девушка еще более весело смеялась.
Мэри, глядя на эту идиллическую картину, тяжело вздохнула и позавидовала счастью молодых людей.
"Хорошо быть такими молодыми, беззаботными! Не думать ни о чем плохом. Впереди длинная жизнь, которая кажется светлой и безоблачной, не то, что у меня".
- Так что ты, Мэри, обо всем этом думаешь? - поинтересовался Мейсон.
- Знаешь, - Мэри встрепенулась, ее взгляд вновь стал напряженным, - я думаю, ни у тебя, ни у меня нет повода обижаться на СиСи. И мы с тобой должны пойти на этот праздник.
- Мэри, но если отец узнает о нашем ребенке и о том, что, возможно, это ребенок Марка, мне несдобровать. Отец тогда не сможет найти себе места.
- Но мне кажется, что пока он ни о чем не знает, - сказала Мэри.
- А вот в этом-то невозможно быть уверенным.
- Ну что ж, тогда пойдем и все увидим, - Мэри заглянула в глаза Мейсону.
- Ты думаешь?
- А почему бы и нет, Мейсон? Хоть как-нибудь развлечемся, избавимся от тяжелых мыслей.
Мейсон подсел к столу, опустил локти на столешницу и задумался.
- Мейсон, я скажу тебе с чистым сердцем, - начала говорить Мэри, - ведь ты...
Она посмотрела на Мейсона пристально и напряженно.
- ...веришь, что этот ребенок ни чей-нибудь, а твой. И я верю, что это твой ребенок. А на всех остальных мне..., - Мэри на мгновение задумалась, - ...мне абсолютно все равно, что думают посторонние. Для меня самое главное - то, что думаешь ты, для меня самое главное, Мейсон, то, что ты мне веришь.
Мэри смотрела в глаза Мейсона. Взгляд мужчины потеплел, его лицо стало спокойнее.
- Мэри, если все обстоит так, - сказал он, - если ты уверена, что этот ребенок мой, твой и больше ничей, то тогда докажи это.
Мэри никак не могла понять, к чему он клонит.
- Если ты уверена, - повторил Мейсон, - то подай в суд на Марка.
Мэри вздрогнула. Она предчувствовала, что именно это угнетает Мейсона, именно это не дает ему почувствовать себя спокойно и уверенно.
Мэри отвела взгляд, резко тряхнула головой, русые волосы разлетелись в стороны.
- Нет, Мейсон, никогда, никогда!
- Но почему?
- А потому, что я слишком долго этого ждала и сейчас не хочу, Мейсон, поверь, не хочу, - Мэри даже приложила руки к груди.
Она напомнила Мейсону изображение святой Марии на фреске в церкви.
- Но, Мэри, мы не сможем жить с тобой спокойно до тех пор, пока ты не сделаешь...
- Мейсон, Мейсон, - Мэри заметалась по гостиной, - почему тебя это так беспокоит? Неужели нельзя обойти больной вопрос? Только не надо мне сочувствовать, Мейсон, я этого не хочу. Мне неприятно. Я сожалею, что не смогла отстоять свою честь, очень жалею, что не смогла сопротивляться до конца. Ты даже не можешь себе представить, что я буду переживать, когда начнется суд. Я хочу забыть об этом, вычеркнуть его из моей жизни, забыть о Марке и об этом постыдном для меня факте. А ты, Мейсон, даже не хочешь меня понять, хотя и говоришь, что любишь.
Казалось, что Мэри выплеснула все. Мейсон стоял совершенно изумленный, не зная, что и сказать. Да и Мэри выговорилась полностью, она даже почувствовала себя ослабевшей, такой будто бы из нее вытянули какой-то жизненно важный стержень, на котором держалось все ее существование. Она вся обмякла и не зная, что делать, бессильно опустилась в кресло, закрыла лицо руками.
Несколько минут они молчали. Первой не выдержала Мэри, она поднялась из кресла и не спеша пошла к Мейсону.
- Знаешь, Мейсон, я не хочу думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя. Я хочу, чтобы мои мысли занимал только ты один.
Мейсон безвольно улыбнулся и покорно подался навстречу Мэри.
- Я хочу думать только о тебе, о нашей будущей жизни и о малыше, который родится, - говорила Мэри уже в объятиях Мейсона, - Мейсон, я не хочу никому мстить, я совершенно не кровожадный человек. Тем более я не хочу мстить Марку и я говорила ему об этом.
- Но почему?
Мэри пожала плечами.
- Не знаю, дорогой, наверное, потому что я тебя люблю, хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо.
Мейсон отрицательно покачал головой.
- А как же, Мэри, в этой ситуации быть мне? Скажи, дорогая, как мне быть?
Взгляд Мейсона вновь стал жестким и твердым. И Мэри внезапно поняла, что Мейсон пойдет до конца и ничто его не остановит в борьбе с Марком Маккормиком, в борьбе за свое счастье.
"Неужели он считает это счастьем? Вот эту бессмысленную борьбу?"
Мейсон смотрел прямо в глаза Мэри.
- Ты можешь ответить на мой вопрос?
- Но ведь мне, Мейсон, это и не нужно.
- Мэри, мне кажется, что оскорбили не тебя, а меня и поэтому мне так больно, - сказал мужчина, глядя поверх головы женщины.
- Это моя боль.
- Нет, - ответил Мейсон Кэпвелл, - не только твоя, она и моя.
И Мэри поняла, что Мейсону, действительно, очень больно. Он сильно переживает все то, что случилось с ней, а из-за этого и все то, что случилось с ним.

Джина Кэпвелл, сидя на высоком вертящемся табурете за стойкой бара "Ориент-Экспресс", неспешно потягивала коктейль, общаясь с управляющим ресторана. Управляющий в это время пересчитывал крупные купюры, Джина неотрывно следила за движениями его рук, разглядывая шелестящие двухцветные банкноты.
- Все, что мне нужно, - сказала она еще молодому управляющему, - это мужчина с перспективой.
Она небрежно тряхнула головой, потом лениво повела своим томным взглядом по сторонам.
- Мужчина с перспективой, - повторила Джина. - Я для него смогу сделать все.
Управляющий пересчитал деньги, сложил их в одну аккуратную пачку и пошел к кассовому аппарату. Джина осталась одна.
Она вальяжно взяла начатый бокал, поднесла к губам и сделала маленький глоток. Как всякая женщина она почувствовала устремленный на нее взгляд.
- Кто это там? - не оборачиваясь, вполголоса спросила Джина.
- О-о, миссис Кэпвелл, это злой дух.
- Злой дух? - переспросила женщина, - тогда подходите. Я думаю, нам есть о чем поговорить.
Мужчина в элегантном сером пиджаке подошел к стойке бара и уселся на вертящийся высокий табурет рядом с Джиной Кэпвелл.
- О, миссис Кэпвелл, я вообще-то не злой дух.
- Вижу, - ответила Джина и ее рука вновь потянулась к бокалу с коктейлем.
Это был Кейт.
- Миссис Кэпвелл, у вас что, выходной, отдых перед яростным штурмом? - Кейт нагло улыбался в лицо разгневанной Джине.
- Скройся с глаз моих, - лениво произнесла женщина и поставила бокал на стойку.
Теперь уже Джина нагло улыбнулась Кейту.
- Но я все равно знаю, кто тебе нравится, - сказала она и ее улыбка стала еще более нахальной. Кейт смущенно потупил взор.
"Ну что же, знаешь так знаешь", - подумал он.
- Кейт, мне вообще-то жалко, что тебе нравится другая, а не я, - Джина вновь лениво потянулась к бокалу, поднесла ко рту и собралась сделать очередной глоток, но вдруг скосила глаза на Кейта и подмигнула ему.
Тот ответил ей широкой улыбкой, обнажив ровные белые крепкие зубы. Джина приободрилась: ей нравилось, когда мужчины так улыбаются ей, она чувствовала, что с ними можно легко войти в контакт и обо всем договориться. Легкий румянец окрасил ее лицо, брови дрогнули, глаза сделались влажными и еще более томными.
Кейт тоже понял, что сейчас он сможет договориться с этой женщиной.
- Я заеду к тебе после обеда.
Джина резко обернулась к нему и бросила прямо в лицо:
- Для чего?
Кейт пожал плечами.
- Может, ты хочешь арестовать меня? - некстати пошутила Джина.
- Да нет, совсем нет. Кэпвеллы прислали мне приглашение на две персоны...
Чтобы быть более убедительным, Кейт поднял указательный палец и повертел им перед глазами Джины. Та завороженно следила за движениями его пальца, за ухоженным обработанным ногтем.
- Что, СиСи пригласил тебя на праздник? - глядя в глаза Кейту, спросила Джина.
В этот момент он уже не мог соврать.
- Да я и не хотел.
К чему было кривить душой перед этой женщиной, которая видела его насквозь и все понимала, поэтому он честно ответил:
- Конечно, на праздник. У меня приглашение на две персоны и я ищу спутницу.
- Кейт, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? - спросила Джина.
Кейт улыбнулся.
- Знаешь, я думаю, что СиСи это не понравится, - сказала Джина, ее серьги блеснули и отразились резкими бликами в глазах Кейта.
- Тогда больше не будем дискутировать на эту тему. Я заскочу за тобой, - закончил разговор Кейт.
Джина улыбнулась, предчувствуя, какое выражение лица будет у СиСи, когда он увидит ее в своем доме.
- Кейт, а может лучше не надо заезжать за мной? Давай ты встретишь меня или я тебя прямо у входа, у самого крыльца?
- Ну, если ты хочешь, то давай, мне даже удобнее так, - честно сказал Кейт.
- Но учти, Кейт, без тебя меня и на порог не пустят. Ты ведь знаешь о моих отношениях с СиСи.
- Да, догадываюсь. Я думаю, вы с ним живете, как кошка с собакой.
- Да нет, Кейт, еще хуже, - Джина улыбнулась, подняла бокал из тонкого бесцветного стекла и посмотрела сквозь него, одарила его лучезарной улыбкой и сделала длинный глоток.

0

40

Келли выглянула из общей комнаты и увидев, что сестра уже катит тележку, укрытую ярко-красной тканью, тут же спряталась. В комнате собрались все пациенты доктора Роулингса.
- Она едет, - прошептала Келли.
- Уже? - спросил Адамс.
- Да, она почти у двери.
- Так что, можно начинать?
- Конечно, - ответила Келли.
И все больные принялись визжать, кричать, верещать, хлопать в ладоши. Келли взвизгивала и хлопала в ладоши громче всех.
Сестра Кейнор, услышав невообразимый шум в общей комнате, вздрогнула, бросила тележку и заглянула в приоткрытую дверь.
Великан Моррисом разошелся до того, что прямо-таки выскочил из общей комнаты на коридор. Рукава его смирительной рубашки были развязаны. Он тяжело, как медведь пританцовывал, размахивал руками. Белые ремни разлетались в разные стороны. Сестра Кейнор испуганно отшатнулась к своей тележке и попыталась урезонить не в меру разбушевавшегося пациента.
- Мистер Моррисон, что с вами? Успокойтесь сейчас же! - грозно проговорила она.
Но тот совершенно не обращал на нее внимания, переваливаясь с ноги на ногу, он покачивался и вертелся в коридоре.
Пока сестра Кейнор уговаривала мистера Моррисона успокоиться, остепениться, прийти в нормальное состояние, Келли с Адамсом вкатили ее тележку в общую комнату. Тут же Перл, уже облаченный в генеральский сюртук, подхватил тележку и закрыл дверь.
Келли быстро убрала все, что стояло на тележке, а Перл выскочил в коридор, сорвал трубку внутреннего телефона и, подражая голосу доктора Роулингса грозно произнес:
Алло, это говорит доктор Роулингс. Соедините меня с городским номером...
- Сейчас.
- Это очень срочно и очень важно.
От волнения Перл начал покусывать ногти. Наконец, его соединили.
- Алло, это город?
Да, город, - ответил нежный женский голос.
- У меня к вам срочное дело, очень срочный заказ. Я хочу сделать важный сюрприз для своих друзей.
- Пожалуйста, мы всегда готовы принять заказ, - вежливо ответила женщина, - заказывайте, что именно вас интересует?
Пока Перл разговаривал с городом, заказывая сюрприз от доктора Роулингса для всех пациентов, Келли и Элис притащили две подушки, водрузили их на тележку, которую катила по коридору сестра Кейнор, и укрыли эти подушки ярко-красной тканью.
А сестра Кейнор в это время шла по коридору за мистером Моррисоном, уговаривая его не нарушать дисциплину и успокоиться. Тот пританцовывал и распевал похабные песенки. Наконец, сестре удалось остановить и успокоить Моррисона. Она громко накричала на него и тот сразу как-то весь обмяк и сделался покладистым. Он даже позволил ей завязать рукава смирительной рубашки.
Сестра Кейнор, подталкивая Моррисона в спину, привела к комнате и втолкнула в дверь.
- А еще, мистер Моррисон, - строго сказала она, - я очень хочу, чтобы вы извинились перед доктором Роулингсом и перед всеми нашими пациентами за то, что вы устроили в канун праздника.
- А что? Что я устроил? - возмутился пациент.
- Ну как? Вы распевали гнусные песенки и этим нарушали режим лечебного заведения.
- А что, нельзя петь?
- Петь можно. Но распевать такие аморальные песенки запрещено.
- Аморальные? Разве это аморальные? Вот я знаю... такие песни...
- Нет-нет, мистер Моррисон, больше никаких песенок, достаточно того, что я услышала.
Сестра Кейнор даже покраснела. Румянец так сильно залил ее лицо, что даже мочки ушей сделались розовыми.
Мистер Моррисон едва вошел в дверь, настолько он был высок. А сестра Кейнор подталкивала его. Когда дверь за ним захлопнулась, сестра облегченно вздохнула, взяла за ручки тележку и не спеша покатила ее по коридору.
А мистер Моррисон вбежал в комнату и громко расхохотался, кивая головой на закрытую дверь.
- Она-то думает про меня, что я псих, а я вполне нормальный.
Все пациенты ответили дружным хохотом, даже тихоня Элис, и та смеялась настолько заразительно, что Келли не выдержала и показала ей язык.

А в доме Кэпвеллов вовсю продолжалось приготовление к большому празднику. Иден вошла в кабинет отца с тонкой пластиковой папкой в руках:
- Смотри, вот эти, кто помечены птичкой - придут, а те, что кружочком, - возможно, и нет.
СиСи взял из рук дочери мелко исписанный разграфленный лист бумаги и пристально посмотрел, знакомясь с фамилиями гостей.
- Ну что ж, совсем неплохо, - сказал СиСи, - не будет всего лишь пятнадцати человек, а это не так уж и много. Я предполагал...
- И так здорово, - сказала Иден.
- Конечно, дочка, - ответил СиСи.
- А еще я очень хочу спросить у тебя одну вещь.
- Какую?
СиСи Кэпвелл развел руками и лукаво улыбнулся.
- Я хочу тебя спросить о маме. Ведь ты для нее все это затеваешь?
СиСи улыбнулся еще шире и сделал невинные глаза.
- Папа, все об этом говорят. Зачем вы скрываете и что вы затеяли? - Иден, улыбаясь, смотрела на довольное лицо отца.
Ее серебристо-шелковое платье поблескивало, глаза радостно сверкали. Наконец, она не выдержала, ей надоело смотреть на молчащего СиСи.
- Папа, ну все-таки, признайся. Признайся, вы с мамой, - проговорила она по слогам, - решили...
- Нет-нет, - прервал дочь отец, - не забегай вперед, не забегай.
От волнения СиСи даже замахал руками. Он боялся спугнуть удачу, боялся сглазить.
- Дочка, не надо, не забегай. Все в свое время все узнают.
- Знаешь, отец, лучшего нельзя и придумать...
- Нет-нет, - уже немного раздосадовано заговорил СиСи, - по-моему, еще рано поздравлять. Не спеши, Иден, время еще не пришло.
- Да ну, отец, все будет прекрасно и мы за вас очень рады. Папа, скажи честно, а мама согласилась?
СиСи не выдержал пытливого взгляда дочери. Да, собственно говоря, он и не мог ответить с полной определенностью. Он нервно повернулся, подошел к окну в сад и распахнул его.
- Так что сказала мама? - настаивала Иден.
- Она ответила..., - СиСи задумался, - в общем, она ответила определенно...
- Она сказала "Да"? - радостно выкрикнула Иден.
- Вроде, согласилась.
СиСи выглянул в открытое окно и полной грудью вдохнул воздух, ворвавшийся в комнату. Затем он обернулся к дочери и уже уверенно и спокойно сказал:
- Ты ведь знаешь, Иден, я никогда не отступаю.
- Ой, папа, - Иден завертела головой, - иногда ты бываешь таким тщеславным, что просто ужас!
- Иногда, Иден, я делал глупости - маленькие, большие, всякие. Понимаешь, я просто давал волю чувствам, а потом не мог отвечать за свои поступки, - начал исповедоваться перед дочерью СиСи.
Иден напряженно слушала, вглядываясь в лицо своего отца. Глаза СиСи то ярко вспыхивали, то вновь меркли. Казалось, СиСи вспоминает всю свою прожитую жизнь, со всеми ее радостями, падениями, взлетами и невзгодами.
- Иден, мне пришлось сказать ей, что мне известно о ее болезни.
- Как, ты сам сказал? - удивилась Иден.
- Мне было нелегко, но я признался в этом, - сказал СиСи.
- Зачем ты признался?
- Ладно, успокойтесь, успокойтесь все: и ты, Иден, успокойся и позволь мне самому все уладить, позволь мне во всем разобраться наедине с мамой.
Иден хотела что-то еще сказать и запротивиться отцу, но СиСи властно поднял руку:
- Хватит! Хватит! - уже совершенно другим голосом сказал СиСи, - это уже был голос Кэпвелла, голос владельца одной из самых крупных компаний Санта-Барбары, голос одного из самых богатых людей Штата. - Кстати, дочь, ты познакомилась со списком приглашенных? Ты внимательно его прочла? - поинтересовался СиСи. - Ты знаешь всех приглашенных?
Иден пожала плечами.
- Воде бы знаю, но может и не всех.
- А этого? - СиСи повернул к дочери список и ткнул пальцем в одну из строчек.
- Нет, этого я, вроде, не знаю.
- О, это сын одного очень состоятельного человека, моего приятеля, но очень далекого и давнего, - сказал СиСи.
- Папа, - Иден улыбнулась, - ты что, не иначе как хочешь меня сосватать за этого молодого человека? Насколько я помню, он ужасно говорит по-французски.
- Иден, - вдруг воспрянул духом СиСи, - мне кажется, ты слишком много работаешь. Офис, компания, ресторан... и вообще, тысяча всяких дел. Мне кажется, тебе просто необходимо отдыхать, тебе необходимо отвлечься от всех этих неотложных дел и немного заняться личной жизнью, хотя бы немного. К тому же, я тебе не предлагаю обязательно выходить за него замуж. Можно просто отдохнуть...
СиСи как-то странно развел руки в стороны, пытаясь изобразить этим движением что-то неопределенное, непонятное даже ему самому.
Иден, увидев выражение растерянности на лице отца, усмехнулась:
- Папа, неужели ты меня пытаешься сосватать? Знаешь, папа, - лицо Иден вдруг стало серьезным, ее взор померк, - честно тебе признаться?
СиСи кивнул.
- Мне и компания не интересна и ресторан не интересен. А если быть до конца откровенной, то я сама себе совершенно не интересна.
- Что ты? Что ты, моя драгоценная дочь, моя драгоценная Иден, успокойся, не говори ерунду, тем более, в такой праздничный день.
СиСи подался вперед, обнял Иден, а та нежно прижалась к отцу и, казалось, она вот-вот разрыдается. Но слезы так и не потекли из ее лучистых глаз.
Они еще долго стояли посреди кабинета обнявшись - немолодой седовласый мужчина и его взрослая дочь. Они в эти мгновения очень хорошо понимали друг друга и им совершенно не надо было ничего говорить. Они без слов чувствовали малейшее движение в душе друг друга.

Тэд широко распахнул перед Джейн Вилсон тяжелую дубовую дверь дома своего отца, в сущности, своего дома. Ведь он в нем вырос и прожил всю свою жизнь, не считая последнего месяца.
Едва войдя в гостиную, Джейн Вилсон прижала к груди дамскую сумочку и изумленно осмотрелась по сторонам. Ее явно поразило великолепие дома: высокие колонны, живые цветы в старинных мраморных вазах, дорогие ковры, антикварная мебель.
Джейн Вилсон едва перевела дыхание, оглядев все великолепие, окружающее ее.
- Тэд, - обратилась она к своему спутнику, - ты что, всю жизнь прожил вот здесь, вот в этом доме? - не найдя лучших слов, чтобы выразить свое изумление, воскликнула девушка.
- Нет, - пошутил Тэд, - иногда я все же выбегал за почтой.
Джейн даже присела, настолько ей все здесь показалось необычным и великолепным. А Тэд спокойно сунул руки в карманы и огляделся по сторонам. Ничто не привлекло его взор, для него все в этой гостиной было родным и привычным: он знал каждую мелочь, каждую трещину на старинном мраморе вазы.
Со второго этажа сбежала в гостиную София. Она сразу же бросилась на грудь Тэду.
- Здравствуй, Тэд.
- Здравствуй, мама, - нежно обнял и поцеловал Софию Тэд.
- А это кто?
- Это Джейн Вилсон. Мы с ней работаем, - как-то неопределенно промямлил Тэд.

В это время в гостиную уже спустились СиСи Кэпвелл и Иден. Они радостно поприветствовали Тэда и его девушку. Иден сразу же подошла к Джейн и протянула руку.
- Я сестра Тэда, а вы?
- Я Джейн Вилсон, мы с Тэдом работаем.
- Очень приятно, - сказала Иден и как можно более приветливо улыбнулась.
- А это мой отец, - Тэд представил Джейн своего отца, - а это моя мать.
София в это время уже пожимала руку Джейн.
- Как хорошо, что вы пришли пораньше, - сказала София, взяла Джейн под руку и провела в глубину просторной гостиной.
- Может быть, мы с вами немного выпьем? - предложила София девушке.
- Хорошо, - ответила Джейн.
- Ну что ж, тогда пойдемте к бару.
- А она хорошенькая, - сказала Иден, глядя в глаза своему брату. - Знаешь, Тэд, не ожидала, у тебя неплохой вкус.
Тэд неопределенно пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу, сделал несколько шагов.
- А еще я тебе скажу, братец - она очень симпатичная девушка, - Иден подмигнула Тэду, развернулась и направилась в глубину дома, туда, где исчезли Джейн и София.
- Красивая девушка, - как только отошла Иден сказал СиСи.
Тэд странно посмотрел на своего отца.
- Потому что она совсем не похожа на Хейли? Ты это хотел сказать? - Тэд сорвался с места, не желая спорить с отцом, но тот задержал его.
- Ты очень обрадовал и меня и маму тем, что пришел к нам, тем, что пришел в гости, да еще и не один. Может, мы с тобой на этот день объявим перемирие? Не будем ссориться, не будем выяснять отношения? - предложил СиСи своему младшему сыну. - И еще, Тэд, я очень рад, ты стал намного разборчивее в знакомствах.
- Что такое? - возмутился Тэд, - ты имеешь в виду Хейли?
СиСи пожал плечами и не ответил: он явно не хотел спорить со своим сыном, тем более, он видел, что Тэд настроен очень агрессивно в отношении его.
- Знаешь, папа, Джейн просто моя коллега, мы вместе с ней работаем на радиостанции, это совершенно иное дело, а вот Хейли - это...
- Лучше не говори о ней и не напоминай мне... Отец...
Голос Тэда дрогнул и СиСи почувствовал, что если он еще что-нибудь скажет и заденет самолюбие своего сына, то они вновь на долгое время могут расстаться.
- Ладно, Тэд, в общем-то все прекрасно. Ты меня извини, если я не так что-то сказал, пойду, посмотрю, как там идут дела, как идет приготовление к празднику.
СиСи явно чувствовал себя не очень уютно рядом с сыном, чувствовал себя виноватым, но признаться в этом самому себе он не мог.
Тэд проводил напряженным взглядом удаляющегося отца.
А в это время София угощала Джейн Вилсон коктейлем. Она наполнила два высоких хрустальных бокала и подала их Джейн.
- Вот, пожалуйста, угощайтесь, я желаю вам всего самого наилучшего, желаю вам приятно повеселиться.
Иден подошла к круглому столику, сервированному принадлежностями для питья и переглянулась с Софией. Та приняла горделивую позу, запрокинула голову и радостно взглянула на дочь.
Мама, я хочу с тобой поговорить, - вполне серьезно сказала Иден.
- Ну что же, дочь, давай поговорим. Правда, сейчас не очень подходящее время...
- Нет, мама, именно сейчас.
- Ну что ж, говори, что тебя волнует.
-Яне хочу, чтобы ты сердилась на отца и не хочу чтобы ты сердилась на меня.
София напряглась, она даже немного подалась назад, немного отстранилась от дочери, еще не понимая, чего же хочет от нее Иден.
- Я тоже, мама, все знала про операцию. София поджала губы.
- Я думала, ты со мной будешь более откровенной, - она сдвинулась с места, прошла рядом с Иден и остановилась, повернувшись спиной к дочери.
- Но мама! - воскликнула Иден, - очень многое не позволяло нам любить тебя так, как мы хотели. А вы с отцом держали дистанцию...
- Но у меня на это были вполне веские причины, - София обернулась к дочери.
- Мама, но у отца тоже были свои веские причины и это тоже надо учитывать, - Иден говорила с матерью так, как будто они были ровесницами, так, как будто бы они были подругами и могли рассказать друг другу все самые сокровенные тайны.
- Но Иден...
- А еще, мама, я думаю, все эти сложные запутанные отношения - результат того, что отец очень любит всяческие секреты.
София пожала плечами: ей этот разговор был не очень приятен.
- А еще, отец, как ты сама прекрасно знаешь, не любит, когда вмешиваются в его дела. Все свои проблемы он пытается решать сам, никого не впутывает в них. А еще я могу тебе сказать, он очень любит тебя. И прошу, поверь, пожалуйста, ему, поверь тому, что он говорит, поверь в то, что он делает, - попросила Иден свою мать.
София взглянула на дочь на этот раз уже благодарным взглядом.

Пока СиСи Кэпвелл и София принимали первых гостей, пришедших к ним в дом на праздник, Джина разговаривала с Хейли, стоя у дома, где та снимала квартиру.
Джина поправила прическу, потом крутанулась перед Хейли.
- Посмотри, посмотри на меня, что во мне такого особенного?
- Не знаю...
Хейли подняла голову.
- Неужели тебе не нравится мое платье? Скажи, как оно тебе?
- По-моему, оно просто замечательное.
Платье Джины поблескивало тысячами сверкающих блесток и создавало впечатление рождественской елки. Хейли хотела высказать это свое наблюдение, но потом передумала и удержала его при себе. Ей не хотелось обижать свою тетку. Джина почувствовала, Хейли хотела ей что-то сказать, но сдержалась.
- Так что, тебе не нравится мое новое платье? - она сделала еще один оборот, шелк зашуршал, юбка взлетела и тут же опала.
- Знаешь, Хейли, этот СиСи очень уж самоуверен. Он думает, что я не смогу найти себе достойного мужчину, а ведь на меня многие обращают внимание. Кстати, а как тебе наш новый окружной прокурор? По-моему, он очень даже... ничего...
- Что? - спросила Хейли.
- Я говорю, наш новый окружной прокурор, Кейт, неужели он тебе не нравится?
Хейли неопределенно пожала плечами.
- Знаешь, Джина, сейчас я думаю только о том, сколько же ты угрохала денег на свое новое платье? - Хейли говорила вполне серьезно, а взгляд ее был строг и проницателен. - Мне кажется, его цена соответствует взносу на квартиру. А ведь мы, как ты знаешь, пока еще не нашли подходящей квартиры. У нас не хватает денег.
- Хейли! - радостно воскликнула Джина, - если ты имеешь в виду те деньги, которые я тебе должна, то я их обязательно верну - все до последнего цента и даже с процентами, едва только развернется мое дело и начнет давать прибыль.
Вместо ответа Хейли только покачала головой. Она не верила в успех предприятия своей тетки. Она не верила, что Джина может сделать что-то серьезное и по-настоящему разбогатеть, ведь все ее попытки были явно бесплодными.
- Послушай! - вдруг возбужденно воскликнула Джина, - а не хочешь ли ты стать совладельцем моего бизнеса - моего дела?
Хейли даже отвернулась и посмотрела в сторону. Ей уже надоело слушать подобные разговоры и радостные восклицания Джины.
- Джина, мне кажется, тебе пора стать немного серьезней, - сказала Хейли.
- Послушай, дорогая, я совершенно не собираюсь менять свой жизненный стиль, - воскликнула Джина и резко передернула плечами.
Тысячи блесток ее платья вспыхнули разноцветными огоньками и Хейли вновь показалось, что ее тетка напоминает рождественскую елку, такую неуместную среди лета.
- И тем более, Джина, если я свяжусь с тобой, Тэд подумает, что я совершенно уж ненормальная, - сказала Хейли, уверенная, одного упоминания имени Тэда явно хватит для того, чтобы ее аргумент стал весомым и объяснение вполне устроило Джину.
- Ну что ж, как знаешь, но я всерьез предупреждаю тебя, Хейли, я, - Джина прикоснулась указательным пальцем к груди, - собираюсь стать одной из самых уважаемых горожанок.
- Джина! - сорвалась со своего места Хейли, - по-моему, для того, чтобы стать уважаемой горожанкой, надо не только выпекать печенье...
- Ладно, Хейли, успокойся, я вижу, у тебя неважное настроение. Но послушай, а почему ты не пошла на вечеринку к СиСи? Откуда взялась там эта чертова Джейн Вилсон? - Джина ехидно усмехнулась, видя что в это время Хейли смотрит в сторону и явно не видит ее лица. - Почему ты не пошла с ним?
- Джина, отстань, - сказала Хейли.
- Нет, я не отстану, я знаю, что тебе это нужно, - Джина схватила Хейли и повернула к себе лицом. - Я определенно знаю, девочка, что тебе сейчас нужно.
- Ну и что? Что надо делать, Джина? - сокрушенно спросила Хейли.
- Ха! Неужели ты не знаешь, девочка? Когда наваливаются неприятности, то лучше всего приодеться и выйти в свет. А для этого я, Джина Кэпвелл, могу раскрыть свой платяной шкаф и приодеть тебя.
Джина обняла Хейли, прижала ее к себе и буквально втащила в дом. Правда, Хейли и не очень-то сопротивлялась, ей явно хотелось в этот вечер быть вместе с Тэдом, быть в шикарном доме Кэпвеллов, быть на виду.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.