www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.


Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.

Сообщений 1 страница 20 из 64

1

Для всех, кто помнит и любит этот эпохальный сериал начинаю заливать его на сайт.

Такую ценность мне дала Лола)))) Lola_Esposito, всю благодарность ей! за труды и потраченное время))) штобы мы радовались) читали и вспоминали)))
Респект, Уважуха))) огромные спасибки тебе))))

При копировании не другой форум, указывайте пожалуйста адрес сайта и непосредственно участника, в данном варианте это  (Lola_Esposito) , которому мы благодарны за книги и вложенный труд.

Отредактировано Мария Злюка (26.11.2010 12:53)

0

2

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

        Семейство КЭПВЕЛЛОВ

Си Си Кэпвелл (Ченнинг-старший) — отец, владелец корпорации "Кэпвелл Энтерпрайзес".
София — мать его детей, находится в разводе с Си Си.
Келли, Идеи, Тэд, Мейсон — дети.
Джина — бывшая жена Си Си.
Грант — брат Си Си.
 
        Семейство ЛОКРИДЖЕЙ

М и н к с — мать.
Лайонелл — сын.
Августа — его экс-жена.
Брик Уоллес — сын Лайонелла и Софии.
Уоррен, Лейкен — дети Лайонелла и Августы.

        Семейство АНДРЕЙД

Роза — мать.
Рубен — отец.
Сантана — дочь.
Брэндон — сын Сантаны.
Круз Кастильо — муж Сантаны, полицейский.

Кортни, Мадлен — дочери Гранта Кэпвелла.
Кейт Тиммонс — окружной прокурор.
Дэвид Лоран — муж Мадлен.
Мэри Дюваль Маккормик — жена
Марка Маккормика, подруга Мейсона.
Марк Маккормик — бывший врач.
Перл — дворецкий в доме Кэпвеллов.
Ш е й л а — его сестра.
Джулия Уэйнрайт — адвокат.
К е р к — экс-муж Идеи.
X е й л и — племянница Джины.
Доктор Роулингс.
Доктор Мор.

0

3

ГЛАВА 1

- Тэд Кэпвелл и Хейли нежатся на белом песке пляжа. - Мейсону снится страшный сон. - СиСи Кэпвелл и София - новое напряжение или новое чувство. - Мэри и Мейсон чувствуют себя неуютно после разговора в постели. - Августа вступает в альянс с Грантом. - Марк и Мейсон беседуют в ресторане.

Едва слышно плескали волны океана. Они набегали на песчаный пляж. Песок становился мокрым. Волны медленно откатывались назад. Начинающийся день обещал быть таким же солнечным и радостным, как и предыдущие дни.
Тэд Кэпвелл и Хейли сладко спали на мягком белом песке пляжа. Они укрылись спальниками. Тэд лежал как ребенок, подсунув кулак под щеку. Хейли почувствовала, что ей стало прохладно, и открыла глаза. Красное одеяло сползло на парня, лежащего рядом с ней.
Она тыльной стороной ладони протерла глаза и повернулась к Тэду. Тот сладко спал, посапывая во сне.
Увидев спящего Тэда, Хейли лукаво улыбнулась, просунула руку под его одеяло и ущипнула парня за бок. Тэд тут же вскочил, испуганно заморгал глазами, с трудом соображая, где находится. Хейли, обрадованная такой реакцией, принялась весело хохотать.
- Что случилось? Что случилось, Хейли? - ничего не понимая, протирая глаза, спрашивал Тэд, - что случилось? Ты можешь мне сказать?
Наконец, парень сообразил: он вспомнил, как вчера взял в доме спальники и, поссорившись с отцом, ушел спать на пляж.
- Да ничего, - Хейли улыбнулась в ответ, - ничего не произошло, просто ты стянул на себя и мое одеяло.
- Я? - изумился Тэд.
- А то кто же?
Тэд приподнялся на локтях, жмуря глаза от яркого солнца, посмотрел на красное стеганое одеяло, которое почти все было на нем.
- Не может быть! Что-то здесь не так! - запротестовал он.
Что значит, не может быть, Тэд? Ты как ребенок стянул все одеяло на себя и радуешься - тебе тепло.
- Извини, Хейли.
- А мне было прохладно, видишь какой ты?
- Пусть я виноват, но зачем же так больно щипаться? - смеясь, сказал Тэд.
- Неужели я похожа на маленькую девочку? Хейли отбросила со лба черную челку, надула губы
и улыбнулась.
- Неужели, Тэд, я похожа на маленькую девочку? Тэд посмотрел на свою подругу.
- Бедняжку обидели, - грустно проговорил он.
- О! - воскликнула Хейли, отодвинувшись от Тэда. Но парень уже обнял ее и попытался прижать к себе.
- Без рук! Ведь мы с тобой договорились, - запротестовала девушка.
- Как это без рук? Разве можно сейчас без рук? Я хочу, чтобы нам двоим, было тепло.
- Без рук! - еще громче вскрикнула Хейли. Тэд, как бы испугавшись, отдернул руку.
- Но ты первая нарушила договор, - Тэд упал на спину, глядя в синее безоблачное небо.
- Тэд, не говори ерунды, - погрозила пальцем своему приятелю Хейли.
Вдруг она напряженно замерла, стараясь даже не дышать - что-то рядом с ней зашуршало. Она громко закричала и вскочила.
- Это скорпион! Скорпион! - размахивая руками орала Хейли.
Тэд, испуганный криком, тоже вскочил на ноги, едва не запутавшись в спальнике, он едва не упал.
- Какой скорпион? Хватит кричать!
Но Хейли не унималась. Она пальцем показывала на песок, по которому шла едва заметная бороздка.
- Да нет же, нет же, Хейли, - засмеялся Тэд, - это всего лишь краб.
- Краб?
- Да, маленький краб. Здесь, в Нью-Джерси на пляже таких очень много, - Тэд склонился к земле и пальцем показал маленького краба, который смешно перебирая лапами бежал, увязая в мягком песке рядом с брошенным одеялом. - Это он помешал нам спать.
Тэд принялся отряхивать с брюк песок, а Хейли ощупывала одежду, как бы ища на себе краба. Тэд краем глаза заметил испуг девушки и решил пошутить: он бросил на Хейли быстрый взгляд и, указывая пальцем на ее голову, вскрикнул:
- Краб! Краб! У тебя на голове краб!
Хейли принялась трясти головой, пытаясь сбросить придуманного Тэдом маленького краба. Она перебирала пальцами волосы.
- Хейли! Хейли! - уже сам не рад своей шутке закричал Тэд, - это шутка, шутка, Хейли!
- Шутка? - Хейли отскочила в сторону и зло посмотрела на Тэда, - ну и шуточки у тебя, ты разве не знаешь, как я боюсь всех этих скорпионов и крабов?
- Ну Хейли, их не надо бояться, они совсем не злые, почему ты их боишься?
- Не знаю, они внушают мне ужас. Знаешь, Тэд, - начала Хейли, - я обожаю изредка спать на пляже...
- Я тоже, - сказал Тэд, посмотрев прямо в темные глубокие глаза Хейли.
- Но все-таки я предпочитаю спать в своей постели в своей квартире.
- Знаешь, а я тоже предпочитаю спать в своей постели, - сказал Тэд.
Несколько мгновений парень и девушка смотрели друг на друга, как бы пытаясь понять, кто о чем думает.
- Хейли, покупка квартиры пока еще мне не по карману, - сказал Тэд и посмотрел на Хейли, ожидая реакции на свое предложение.
Хейли пожала плечами и едва заметно улыбнулась.
- Жаль...
- Ну, если нам квартира не по карману, Хейли, то тогда мы снимем комнату, может быть, а?
- Комнату? - переспросила Хейли и вновь чуть заметная улыбка тронула ее пухлые губы.
- Ну да, комнату, думаю, на это у меня хватит денег.
- Я не знаю что тебе и ответить, Тэд.
- А ты подумай, Хейли, по-моему, предложение не такое уж и плохое.
Маленький краб в это время уже взобрался на красное одеяло и как хозяин расхаживал по нему. Тэд и Хейли уже совершенно смело рассматривали его, как он семенит своими ножками, поскальзываясь на атласном одеяле.
- Ой, он такой маленький, Тэд, совсем еще ребенок.
- Да, это маленький краб, а вот там в океане живут огромные крабы - ну вот такие, - Тэд развел руки в стороны.
- Такие? - Хейли посмотрела на Тэда. - Ты вновь сочиняешь, таких крабов не бывает.
- Ну, не такие, конечно, может, чуть поменьше.
- Такие как этот - я могу поверить, но в то, что в океане живут крабы такой величины, - Хейли как могла развела руки в стороны, - этому я не верю.
- Но, Хейли, я сам их видел, - смеясь закричал Тэд, - они - вот такие, - он широко развел руки и бросился на Хейли.
Парень и девушка обнялись. Тэд поцеловал Хейли в щеку.
- Я говорю тебе - в океане живут огромные крабы...
- Какие? Какие?
- Ну вот такие, такие как ты. Нет, таких как ты, Хейли, больше нет нигде. Только здесь, только на этом пляже и только сейчас.
- Ладно, Тэд, хватит выдумывать, вечно ты любишь насочинять даже то, чего нет на самом деле.
- Сегодня будет очень хорошая погода, смотри какое чистое небо, - Тэд задрал голову и принялся смотреть в небо.
Хейли, прижимаясь к нему, тоже посмотрела в холодную голубизну.
- Да, погода, наверное, будет прекрасной. Еще только начинается день, а уже тепло, - сказал Тэд.
- Да, дождя, скорее всего, сегодня не предвидится.
- А ты что, хочешь дождя? Ведь тогда, если будет дождь, мы не сможем с тобой спать на пляже.
- Ну и что, будем спать дома. Ведь дома лучше, согласись, Тэд?
- Ну конечно, конечно лучше спать дома, чем здесь на пляже.
Мейсону Кэпвеллу снился странный сон. Он видел свою квартиру, знакомые вещи, каждая из которых находилась на своем, только ей предназначенном месте, он видел самого себя в шелковом халате, стоящем посреди гостиной, видел бледно-фиолетовую полупрозрачную ткань, которую сжимал в руках.
Вся квартира была заполнена густой тишиной. Мейсон слышал собственное дыхание, глубокое и ровное, слышал биение своего сердца. Мейсон понимал, что видит самого себя во сне и не удивлялся этому. Тот Мейсон - из сна, медленно расхаживал по гостиной, прикасался к вещам.
Все вещи на ощупь казались странно холодными, как будто ледяными. Мейсон видел свое отражение в зеркале: он остановился перед огромным зеркалом в дубовой раме и улыбнулся самому себе. Он чувствовал, что улыбается, но тот Мейсон, который отражался в зеркале, смотрел на улыбающегося двойника абсолютно спокойно и взгляд его глаз казался грустным и каким-то погасшим.
- Ну что, тебе совсем не весело? - спросил Мейсон у своего отражения.
- А тебе? Разве тебе весело? Неужели у тебя есть серьезный повод для веселья, Мейсон? - ответило отражение.
- Да нет, вроде бы у меня такого повода нет, все и всегда складывается как-то не так, как хотелось бы, все идет наперекосяк и я, как ни стараюсь, не могу свести концы с концами.
Мейсон пожал плечами. Отражение подняло руку и погрозило ему указательным пальцем.
- Да ладно, зачем ты меня пугаешь, - сказал Мейсон, - мне совсем не страшно и я ничего не боюсь. Хотя все-таки я боюсь, боюсь потерять любимую.
- Вот видишь, ты все-таки боишься, - ответило отражение.
- Да, выходит, боюсь. Но почему ты совсем не похоже на меня?
- Как это не похоже? - ответило отражение, - я твое второе "Я".
- Ну что ж, пускай будет так.
Мейсон отошел от зеркала и прошелся из угла в угол. Он слышал свои шаги - их звук заполнял всю квартиру. Мейсон остановился у бледно-лиловой полупрозрачной ткани.
- Что это такое - спросил он сам у себя. - О, да это фата невесты - легкая и почти невесомая.
Мейсон взял в руки ткань и погладил - она легко скользила в пальцах. Вдруг Мейсон вздрогнул - услышал детский голос, очень громкий и какой-то пронзительный.
- Ты слышишь меня, Мейсон? Прикупи еще тысячу акций, а может быть даже больше. Прикупи, я тебе настоятельно советую, - голос звучал скорее как приказ, нежели как совет. - Вскоре подскочит цена на бетон, - проговорил детский голос. - Ты испугался, отец?
- Я? - Мейсон вздрогнул, - я отец?
- Ну да, ты отец. Ты испугался? Ты ожидал, что моим первым словом будет "папа"?
- Да нет, нет, - как бы обращаясь в никуда прошептал Мейсон.
На его лице была растерянность. Легкая ткань выскользнула из пальцев и раскачивалась посреди гостиной бледно-лиловыми волнами.
- Неужели ты не понимаешь моего удивления? - воскликнул Мейсон.
- Понимаю, понимаю, я очень хорошо все понимаю, - ответил детский голос, - так что лови. Лови! - громко выкрикнул ребенок и Мейсон ощутил в ладони правой руки тяжесть и холод.
Он опустил голову и посмотрел: его рука сжимала граненую бутылку виски.
- Плесни, плесни, отец, - долетел до Мейсона детский голос.
Мейсон медленно поднял правую руку с бутылкой виски. Еще звучал детский голос, Мейсон еще ощущал холод стекла в горячей руке, но в это же время он услышал другой, тоже дорогой ему голос: к нему обращалась Мэри.
- Мейсон! Мейсон! Проснись, будильник уже прозвенел! - теплая и мягкая ладонь Мэри тронула его плечо. - Ну проснись же ты! Проснись!
- А? Что? - отрывая голову от подушки воскликнул Мейсон.
- Что ты на меня так смотришь? - спросила Мэри и оглядела себя. - Вроде все нормально, вроде все застегнуто, - она улыбнулась Мейсону.
- Да нет, все нормально, просто я видел очень странный сон, - Мейсон сел в постели.
- А почему ты смеешься?
- Знаешь, Мэри, мне приснился очень забавный сон, - Мэйсон почесал затылок, - ну очень забавный.
- О чем?
Мейсон пожал плечами.
- Знаешь, даже как-то тяжело вспомнить о чем он был и пересказать.
- Так что же тебе приснилось? Ты так радостно смеешься.
- Меня удивляет, что наш сын - мой сын - идет по стопам своего отца.
Мэри пристально посмотрела в глаза Мейсону, ничего не понимая. Тот поудобнее уселся на кровати. - Как у тебя настроение, Мэри?
Настроение? - Мэри немного виновато улыбнулась, - прости меня за вчерашнее, - она положила свою ладонь на плечо Мейсона, - я была виновата.
- Ладно, перестань, - попросил Мейсон. - Нет, Мэри, ты знаешь, это моя вина.
- Нет, Мейсон, я вела себя слишком несдержанно, - запротестовала Мэри, как бы пытаясь убедить Мейсона - только она виновата в том, что вчера произошло.
Несколько мгновений мужчина и женщина молчали.
- Знаешь, Мэри, несмотря на твой запрет...
- На мой запрет? Какой запрет?
- Несмотря на то, что ты просила меня не звонить, я все же вчера позвонил Марку.
Мэри насторожилась. Она смотрела на Мейсона, как бы ожидая услышать от него, что это очередная шутка, что он нарочно это придумал, чтобы позлить ее. Но Мэйсон смотрел на нее вполне серьезно: его взгляд был настороженным, но твердым.
- Не надо было спешить, Мейсон, не надо. Я тебя очень прошу.
- Но Мэри, Мэри! - выкрикнул Мейсон, - я сторонник взвешенных решений, я люблю все хорошо обдумать, а потом уж принять решение и выполнить его до конца.
Мэри говорила спокойно, но очень убежденно. Она была полностью уверена в своей правоте:
- Мейсон, я сама решу, разводиться ли мне с Марком Маккормиком.
- Это несправедливо! - запротестовал Мэйсон. - Мэри, это несправедливо. Несправедливо по отношению ко мне и к нашему ребенку.
Мэри тряхнула головой. Она пыталась найти слова, которые смогут убедить Мейсона в ее правоте, но слова не находились, и от этого настроение Мэри сразу же ухудшилось.
- Мэри, я рассержен, я на тебя очень рассержен, - излишне строгим голосом начал Мейсон.
Вдруг до Мэри дошло то, о чем ей сказал Мэйсон. Она вскочила с кровати.
- Мейсон, ты что, действительно позвонил Марку?
Неужели ты это сделал? - вопросительно глядя на мужчину, крикнула женщина.
- Да, я это сделал, я решил поговорить с Марком, потому что хочу как можно быстрее жениться на тебе. И еще я хочу, чтобы Марк поговорил с епископом о нашем разводе. А если он и узнал, что ты беременна, я думаю, это только ускорит процесс.
- Мейсон! Мейсон! - выходя из себя, закричала Мэри - что ты наделал? Что ты наделал, Мейсон, ты даже сам не представляешь этого!
Мэри говорила настолько взволнованно и испуганно, что Мейсон прижался к стене и с изумлением посмотрел на нее. Невысказанный вопрос так и горел в его взгляде...

0

4

Утреннее солнце светило в окна родового дома семьи Кэпвеллов. СиСи Кэпвелл нервно расхаживал по гостиной. Он выглядел как всегда элегантно. На нем был темно-синий клубный костюм, дорогой галстук, сдержанно-красных тонов, белая рубашка, идеально отутюженные брюки и сверкающие лаковые туфли. Он выглядел так, что казалось, собрался на какой-нибудь светский раут или на прием.
В гостиную вошла София. На ней было бледно-голубое платье, которое легко драпировало ее изящную фигуру.
- Послушай, ты не видела Тэда? - обратился СиСи к своей изящной, но бывшей жене.
София улыбнулась на этот вопрос.
- Видела, но только вчера. А что?
СиСи остановился у вазы с экзотическим растением.
- Мне кажется, я поступил с ним нехорошо, - сказал СиСи, глядя в глаза Софии.
- Ты? С Тэдом? А что между вами произошло? СиСи пожал плечами.
- Так что, собственно говоря, случилось? - вновь поинтересовалась София.
- Я не знаю, - вспылил СиСи.
Он вновь нервно прошелся по гостиной и, вскинув руки, прокричал: - Мне кажется, я все время в этом доме ущемляю чьи-нибудь интересы. Представляешь, София, все время ущемляю чьи-то интересы, я все время ограничиваю чью-то независимость.
- Да будет тебе, СиСи, - София подбежала к мужу и положила руки ему на плечи, - да хватит тебе нервничать.
- Может случиться так, что мне придется разговаривать со своими детьми только с помощью адвоката.
София улыбнулась.
- СиСи, лучше расскажи, что у тебя все же произошло с Тэдом, ведь я должна знать?
СиСи недовольно покивал головой.
- Хорошо, София, я сейчас тебе все расскажу. Женщина оперлась о мраморную балюстраду.
Я слушаю тебя.
- Вчера, - начал СиСи, - Тэд не ночевал дома. София едва заметно улыбнулась.
- Ну и что? - сказала она.
- А Роза рассказала мне, что он взял спальный мешок и ушел на пляж.
- Я это знаю, - сказала София, - Тэд любит иногда спать на пляже, я в этом не вижу ничего плохого.
СиСи сделал несколько шагов назад. Он как бы отступил от Софии, изумленный ответом.
- Даже так? - глядя на свою жену, воскликнул СиСи Кэпвелл.
- Ну хватит, хватит, не горячись, рассказывай дальше.
- А ты знаешь, что Хейли работает вместе с Тэдом на радиостанции? - начал СиСи.
- Вот теперь-то мне все понятно, - София иронично улыбнулась, посмотрев на мужа, - все понятно, СиСи, вы разговаривали с Тэдом о Хейли, неправда ли?
- София, я не запрещал им встречаться, да и вообще все обитатели этого дома обвиняют меня в лицемерии и неискренности, поэтому я решил высказать свое мнение Тэду напрямую.
СиСи сунул руки в карманы брюк, картинно выгнулся и прошелся по комнате.
СиСи, - ласково произнесла София, - мне кажется, что Хейли чудная девушка, у нее замечательный характер.
- Нет! Нет! - резко вскинув руки, остановил Софию СиСи. - Нет! Нет! Хейли не подходит нашему Тэду по социальному статусу.
- СиСи, о чем ты говоришь! - иронизируя над мужем произнесла София.
СиСи почувствовал, что сказал что-то лишнее или не так. Он смутился, но постарался не подать виду. А София смотрела на него с укором. Мистер Кэпвелл почувствовал - между ним и Софией возникло напряжение. Слава богу, что в этот момент распахнулась дверь гостиной и вошла служанка.
- Мистер Кэпвелл, к вам гости.
- Ой! Скажи, что меня нет дома, скажи, что я очень занят, - нервно заговорил СиСи, глянув на Софию, как бы ища ее поддержки. София пожала плечами.
- Я говорила... Но это ваш брат
- Меня нет дома!
В это время, не дождавшись разрешения войти, в гостиной появился брат СиСи - Грант. Он был одет так же элегантно как и СиСи, может быть, чуть скромнее.
Послушай, неужели тебя нет даже для родного брата? - Грант, тряхнув своей седеющей шевелюрой, слегка склонил голову. - Доброе утро, София, - нежно сказал он, глядя на бывшую жену СиСи.
- Привет, - ответила София.
- Что тебе надо, Грант? - вспылил СиСи. София недовольно пожала плечами. Но она привыкла
к неожиданным вспышкам мужа, она изучила его характер за годы совместной жизни.
- Забавное приветствие, очень забавное.
- Ты так считаешь? - сказал СиСи, глядя на своего брата.
- Да, я так считаю, - ответил тот...

Джулия склонилась над старомодным черным телефонным аппаратом. Она то и дело нервно хваталась за трубку, потом опускала ее. Женщина надеялась, что сейчас телефон зазвонит и она услышит знакомый голос. Но телефон молчал. Она хотела позвонить сама, хватала трубку, но куда звонить - не знала, так и сидела, застыв перед телефонным аппаратом, а вокруг ходили люди - посетители ресторана "Ориент-Экспресс".
Джулия подперла голову руками и смотрела на диск телефонного аппарата, на цифры, которые можно было бы сложить в определенную комбинацию и тогда там, на другом конце провода, появился бы он, и Джулия смогла бы услышать знакомый волнующий голос. Она могла бы высказать все, что у нее накопилось на душе, все, о чем думала в последнее время. Но телефон молчал.
Вдруг она услышала за спиной шаги и потом прозвучал голос. Даже не оборачиваясь, Джулия узнала голос своей старшей сестры Августы.
- Джулия! Джулия! - позвала та.
Джулия резко обернулась, и как бы стряхивая с себя оцепенение, тряхнула головой и глянула на сестру.
- Августа, я тебя прошу, уходи... не сейчас...
- Но Джулия...
- Августа...
Старшая сестра сочувственно посмотрела на Джулию.
- Я знаю, Джулия, как тебе сейчас тяжело, - Августа попыталась обнять сестру, но та сбросила ее руку. - Давай поговорим немного и тебе сразу же станет легче.
Джулия вместо ответа отошла от Августы и, прикрыв лицо ладонями, отвернулась к стене.
- Джулия... - попыталась завязать разговор с сестрой Августа.
- Я сама во всем виновата! - выкрикнула Джулия и взмахнула рукой так, как будто что-то отсекала и отбрасывала прочь, - я сама виновата!
- Да нет же, нет, - начала Августа, - так бывает. Ты полюбила мужчину, а он взял и обманул тебя, нагло обманул. Ведь все улики были против него, а он такой хитрый... нашел поддержку...
- Августа, я тебя прошу, не надо меня утешать, не надо, Августа, - выкрикнула Джулия, прижимаясь к портьере, - не надо, я тебя прошу.
Она побледнела и смотрела поверх головы своей сестры.
- И запомни, Августа, никто меня не обманывал, это я сама навязалась ему, сама, понимаешь?
Августа с изумлением смотрела на Джулию. Она не верила в то, что говорит ее сестра. Это все глупость, Джулия.
- Какая глупость? Знаешь что, Августа, если ты действительно хочешь мне помочь...
- Да, я хочу тебе помочь.
- Не вмешивайся в мою личную жизнь, - с горечью, дрожащим голосом произнесла Джулия, глядя в глаза своей сестре. - Вы с Лайонелом можете извлечь из этой ситуации очень много полезного, - вдруг сказала Джулия.
- Знаешь, сестра, мне кажется, что я не заслужила подобного оскорбления.
- Августа, я тебе повторяю, мне надо побыть одной, я очень хочу сосредоточиться и подумать, - Джулия беспомощно развела руками.
- Хорошо, - уже спокойнее сказала Августа, - неспеша повернулась и важно двинулась к выходу.
В двери она столкнулась с Марком Маккормиком, но, занятая своими мыслями, она совершенно не обратила на него внимания. Марк вошел в ресторан. К нему тут же подбежал метрдотель.
- Мне, пожалуйста, столик на одного, - громко попросил Марк, оглядывая помещение, а счет отошлите портье. Я оплачу его, когда буду уезжать.
- Хорошо, сэр, - ответил официант...

Мэри и Мейсон чувствовали себя очень неуютно после разговора в постели. Мэри расхаживала, скрестив на груди руки. Мейсон ходил за ней как тень, ожидая каких-то пояснений, ожидая что Мэри поговорит с ним серьезно и примет его доводы.
Но Мэри молчала. Она поглядывала в окно, изредка бросала взгляды на Мейсона, который, сунув руки в карманы, замер, прижавшись к двери. Мэри остановилась, и не оборачиваясь к Мейсону, спросила:
- Ты сказал ему о ребенке?
- Нет, пока не сообщил, но как я смогу объяснить ему нашу спешку?
Мэри резко обернулась.
- Мейсон, Марк - непредсказуемый человек. Ты понимаешь, если все пойдет так и дальше, то мне будет тяжело. Он может поступить совершенно непредсказуемо.
- Я выиграю бракоразводный процесс, хотя и понимаю, что поступил не совсем честно. Да, да, я поступил не совсем честно. Но думаю, подобное признание приведет к катастрофе, и неужели ты, Мэри, - Мейсон пристально посмотрел ей в глаза, - неужели ты сейчас соберешь свои вещи и уйдешь от меня?
Мэри вздрогнула.
- Мейсон...
- Что? Что, Мэри?
- Ты хорошо меня знаешь? - тихо произнесла Мэри и посмотрела в глаза Мейсону.
- Да, - ответил он, - у каждого человека есть свои недостатки.
- Что? Как тебя понимать? - Мэри скрестила на груди руки.
- У тебя есть склонность увиливать от решений, - сказал Мейсон.
- Это неправда, - запротестовала Мэри и, отвернувшись от Мэйсона, прошлась по комнате.
- Вспомни, сколько раз я тебе делал предложение и сколько раз ты мне отказывала? Вспомни это, - пытался уговорить ее Мейсон. - Это твоя тактика, я понимаю.
- Нет, Мейсон, все не так. Сейчас я не готова принять решение, совершенно не готова.
- Мэри, если мы сейчас промедлим, если затянем еще хоть на немного, то факт скрыть будет очень сложно.
- Какой факт? - переспросила Мэри.
- Факт твоей беременности. Это ты понимаешь? - он с нежностью посмотрел на Мэри. - Учти, Марк должен встретиться с отцом Мэйд Капфо.
- Наберись терпения, Мейсон, - попросила Мэри. Казалось, вот-вот слезы брызнут из ее глаз, она не
выдержит и расплачется прямо при Мейсоне.
- Наберись терпения, дорогой. И поверь, я поступаю абсолютно правильно, - дрожащим голосом произнесла Мэри.
- Рано или поздно он узнает об этом, Мэри, пойми. Обязательно узнает. Скрывать факт твоей беременности вскоре станет невозможно.
Мейсон немного помолчал, а потом добавил:
- Самое главное, я очень боюсь потерять тебя.
- Мейсон, - Мэри раскрыла объятия и бросилась ему на грудь, - нет, ты никогда не потеряешь меня. Я тебя не оставлю. Если бы ты знал, как я боюсь потерять тебя, как мне страшно.
Мэри прижималась к груди Мейсона и гладила его по плечам.
- Мейсон, я не хочу, я боюсь потерять тебя и не желаю этого.
- Успокойся, Мэри.
Возможно, Мэри и Мейсон еще долго стояли бы, обнявшись, если бы не зазвонил телефон.
Мэри вздрогнула, Мейсон отстранился от нее, подошел и взял трубку. Он сразу узнал голос звонившего.
- Для тебя это сюрприз? - послышалось из трубки.
- Вообще-то да, - ответил Мейсон.
- Ведь ты просил прилететь как можно быстрее?
- Да, я помню.
- Ты слушаешь меня? - спросил Марк.
- Да, я слушаю, - Мейсон поплотнее прижал трубку к уху.
- Так что, Мейсон, мне приехать? Мэйсон задумался и взглянул на Мэри.
- Так как? Где мы встретимся? Мне приехать к тебе или наше свидание пройдет на нейтральной территории? - с издевкой спросил Марк.
Увидев изменившееся от напряжения лицо Мейсона, Мэри поинтересовалась:
- Кто это?
И тут же догадалась, что звонит Марк. Она коротко взмахнула рукой, а Мейсон, прикрыв трубку ладонью, сказал:
- Он уже здесь.
- О, боже, - прошептала Мэри.
Ее лицо тоже напряглось и каким-то странным голосом она произнесла:
- Марк... Марк...
Мейсон посмотрел на Мэри, убрал ладонь с трубки и предложил:
~ Давай встретимся на нейтральной территории.
- Встретимся в "Ориент-Экспресс".
- Прекрасно. Я как раз там нахожусь. Приезжай.
- Хорошо, я скоро буду. Мейсон бросил трубку на рычаги.

На радиостанции жизнь шла своим чередом: многочисленные звонки, предложения, сценарии. Хейли не успевала положить трубку, как телефон начинал вновь звонить. Наконец, девушка решила, что ответит еще на один звонок и больше не будет брать телефонную трубку.
Она подняла трубку. На другом конце провода зазвучал вкрадчивый женский голос. Хейли от напряжения вздрогнула.
- Нет-нет, мисс Роксана, это не рекламный трюк. Нам неизвестен ее адрес, - отвечала Хейли.
Дверь кабинета распахнулась и вошла редактор студии Джейн Уилсон. Увидев Хейли, она тихо подошла к ней.
- Я не могу ответить на ваш вопрос, пусть это решает Тэд, - говорила Хейли.
Джейн наклонилась к Хейли и поинтересовалась:
- Кто это?
Хейли пожала плечами.
- Да, да, я обязательно передам, - продолжала она разговор. - Как выглядит Тэд? Вас это очень интересует? - Хейли злорадно усмехнулась.
Джейн Вилсон нагнулась и проговорила в микрофон:
- Лысый, толстый и в очках.
Хейли едва успела прикрыть микрофон ладонью.
- Извините, пожалуйста. Знаете, я не имею привычки разглашать информацию личного характера.
Ей надоел этот разговор и она положила трубку.
- Это что? Очередной доброжелатель, который решил поженить Тэда с незнакомкой? - поинтересовалась редактор Джейн Вилсон.
Хейли, не зная что ответить, пожала плечами. Она подумала, что Роксана - это рекламный трюк.
- Что ж, неплохая затея, - Джейн скептично улыбнулась, глянув на Хейли, - а ты знаешь, Хейли, от этих звонков и от таинственной Роксаны Тэд просто на седьмом небе от счастья.
- Он считает, что это только эпизод, - резко выпалила Хейли.
- Да, всего лишь эпизод? - Джейн открыла папку, заглянула в бумаги.
- Да. Да, всего лишь эпизод. Я знаю единственный способ борьбы с этой скрывающей свое лицо похитительницей мужских сердец, - сказала Джейн.
- И в чем же заключается этот твой единственный способ?
- Надо оставаться самим собой.
Хейли посмотрела на нее слегка удивленно: она никак не ожидала услышать подобное от своей начальницы.
- На мой взгляд, растрепанные волосы не произведут должного впечатления на Тэда.
Хейли поправила прическу. Джейн Вилсон, сверкнув очками, засмеялась.
- Может ты и права. Но, Хейли, меня интересует другое.
- Что?
- Почему ты недолюбливаешь меня?
- Я?
- Ну да, мне так кажется.
- Мне кажется, что ты меня осуждаешь, - спокойно ответила Хейли, - ты единственная здесь на станции, кто не путает антипатию с упрямством.
- Знаешь, я вчера прочла твое объявление, - Джейн посмотрела на Хейли, - меня интересует, ты нашла уже квартиру?
Хейли через плечо оглянулась на нее.
- У тебя есть что-нибудь на примете?
- Да нет, просто мне тоже нужна квартира и я была бы не против поселиться с тобой вместе. Так будет немного дешевле.
- Спасибо, - тихо сказала Хейли, - но у меня есть сосед.
- Сосед? - Джейн Вилсон вскинула взгляд, - у тебя есть сосед?
- Да, - спокойно ответила Хейли.
- Интересно, и кто же?
- Видишь ли, мы с Тэдом решили жить вместе.
- Хейли! Да не может этого быть!
- Да, мы с Тэдом будем жить вместе.
- Хейли, ты сошла с ума?
- Почему? Что-то не так?
- Нет, ничего, Хейли, ничего, - Джейн резко развернулась и покинула комнату.

А в доме Кэпвеллов в это время события развивались совсем по иному сценарию. Брат СиСи, Грант, расхаживал по огромной гостиной, придирчиво рассматривая интерьер.
Родовое гнездо нашей семьи выглядит неплохо. София и СиСи стояли посреди гостиной и недовольно поглядывали на Гранта.
- Правда, здесь все стало вычурным, даже чересчур вычурным, но выглядит очень неплохо.
София, чтобы не мешать мужчинам, подошла к СиСи и тихо сказала:
- Я подожду тебя в кабинете, - и развернулась, чтобы уйти.
- Не спеши, София, Грант сейчас уходит. Ведь того, к кому он пришел нет дома, а у меня очень много дел.
София осталась, она скрестила на груди руки, поглядывала то на СиСи, то на Гранта.
- Если вы не будете против, начал Грант, - то я хотел бы взглянуть на свою старую комнату.
- Не стоит этого делать, Грант, там сейчас живет Тэд.
СиСи нагло улыбнулся, став напротив брата. В это время огромная дубовая дверь распахнулась и в гостиную вбежал Тэд.
- О, дядя Грант! Приветствую! - поздоровался он.
- Привет, Тэд, брат СиСи подал руку и Тэд пожал ее.
- Сын, я хотел бы с тобой поговорить, - сказал СиСи Кэпвелл.
Тэд, держа под мышкой сложенные картонные ящики, тихо обратился к Гранту
- Мне очень жаль, что вы потеряли Мадлен.
- Спасибо тебе, Тэд, спасибо, - Грант потрепал Тэда по плечу.
После нескольких мгновений молчания Тэд, увидев мать, широко улыбнулся:
- Привет красавица! - он подлетел к ней и поцеловал в щеку.
СиСи посмотрел на сына, на Софию, которая счастливо улыбнулась.
- Тэд, я хотел бы поговорить с тобой.
- Извини, отец, давай попозже, я хочу подняться к себе в комнату и собрать вещи.
- Тэд...
Но парень уже поднимался на второй этаж, покидая гостиную.
- Ладно, СиСи, я, пожалуй, пойду, - сказала София и оставила его наедине с Грантом.
- Похоже, Тэд переезжает, - сказал Грант. СиСи ничего не ответил на реплику брата.
- Когда человек покидает отчий дом, это всегда немного грустно, - задумчиво произнес Грант.
- Ну, это тебе виднее, - СиСи смотрел на Гранта с нескрываемым неудовольствием, - зачем ты приехал в Санта-Барбару?
- Как обычно, по делам, - спокойно ответил Грант.
- Я слышал, что ты снюхался с Лайонелом Локриджем, не так ли?
- Ты, СиСи, позаботился о том, чтобы разорить Лайонела, ты разорил и меня. Но теперь мои финансовые дела понемногу наладились.
- Грант, твое банкротство было следствием твоей же жадности, - сказал СиСи.
Грант поджал губы.
- Знаешь, СиСи, я симпатизирую Лайонелу, он лишился денег, дома, но с честью выпутался из этого испытания. Он с честью его выдержал, - улыбка победителя искривила губы Гранта, - а вот тебя, СиСи, еще ожидает подобная участь. Но ты останешься один.
СиСи, слушая речь брата, старался казаться невозмутимым, но это давалось ему с трудом.
- Маловероятно, Грант, такое почти невозможно. Скажи, а когда ты в последний раз посылал Памеле деньги?
СиСи вздрогнул.
- Убирайся к черту!
На это Грант зло сказал:
- Интересно, твой сын знает подоплеку этой романтической истории? - Грант внимательно смотрел на брата.
Но ни один мускул на лице СиСи не дрогнул.
- Знаешь, Грант, - СиСи сделал два шага к своему брату, - ты уже почти старик, а ума у тебя - как у младенца.
- А Тэд вовремя решил выпорхнуть из гнезда, - сказал Грант, широко улыбаясь. - Я ухожу. И дай бог, нам с тобой больше никогда не увидеться.
Грант вышел из гостиной.
СиСи несколько минут молча стоял посреди большой комнаты, обдумывая все то, что услышал от брата, от сына и от Софии. Ему было немного не по себе, и он спешно искал выход из создавшегося положения.
Августа Локридж держала в руках пакет с печеньем, на котором была изображена в венке Джина, вторая жена СиСи Кэпвелла. Открылась дверь, и в каюту яхты вошел Лайонел Локридж.
- Добро пожаловать, Лайонел! - приторно улыбаясь, произнесла Августа.
- О, извини, я совсем забыл, - Лайонел замешкался в двери, но потом смело переступил порог.
- Тебе звонили, я здесь все записала, - Августа брезгливо двумя пальцами подняла листок бумаги.
- Я поехал в банк, чтобы получить по чеку.
- Твой партнер?
Лайонел взял листок и осмотрелся.
- Боже мой, какой беспорядок на моей яхте! - воскликнул он, - полнейший беспорядок!
Августа не обратила внимания на это восклицание своего бывшего мужа.
- Что, Лайонел, ты приводишь в исполнение план мщения СиСи Кэпвеллу? Долгое ожидание, потом ты подсовываешь этот пакет с нагловато улыбающейся Джиной Кэпвеллу и у него случается апоплексический удар, не так ли, Лайонел? Ведь ты задумал такой план? Послушай, я никак не могу понять, зачем ты связался с Джиной, - непонимающе глядя на бывшего мужа, спросила Августа.
- Да я с ней не связывался. Я просто помог ей с пекарней.
- О, Лайонел, я тебя понимаю. Всегда твое сердце льнуло к предприимчивым женщинам, а я опоздала. Вы с Грантом решили выпекать печенье? - смеялась Августа, - вы решили, что мгновенно окупите все свои расходы.
- Августа, но ведь Грант не знает об этом.
- Счастливый! - иронично произнесла женщина. Несколько мгновений Лайонел и Августа молчали, затем женщина, не выдержав тишины, спросила:
- Я надеюсь, Джина не выманила у тебя те пять тысяч, которые я дала.
- Августа, да что ты, я не мог упустить такой шанс, - Лайонел улыбнулся и попытался обнять Августу, но она резко отстранилась.
- СиСи просто побелеет от злости, когда увидит эту рекламу Джины, - Лайонел схватил со стола пакет с печеньем, встряхнул его и показал Августе, - "Хочешь быть здоров и весел - ешь печенье миссис Кэпвелл", - дурашливым голосом прочел он рекламную надпись на пакете.
- Он не переживет этого, - засмеялась Августа.
- Знаешь, дорогая, ты скоро получишь назад все свои деньги, - сказал Лайонел и швырнул на стол пакет.
- Это означает, по-моему, только то, что ты вступаешь в альянс с Грантом? - Августа пристально смотрела на Лайонела. - Послушай, Лайонел, а я по-прежнему принадлежу к роду Локриджей?
- Конечно, Августа, - не понимая куда клонит женщина, ответил он.
- Значит, у меня еще есть право голоса и я хочу узнать: это ты, Лайонел, облапошил Эмонта Кэпвелла?
Лайонел отступил на шаг назад, не спуская глаз с Августы.
- Дорогая, ты лучше спросишь об этом у Гранта Кэпвелла - ему виднее.
Августа вся подобралась. Большие жемчужные серьги в ее ушах качнулись.
А в доме Кэпвеллов события развивались своим чередом. Тэд вышел из своей комнаты и спустился вниз с огромным картонным ящиком в руках. Вместе С ним сошла в гостиную и его мать София.
- Ну что, попрощаемся? - громко сказал Тэд, обращаясь к отцу.
- Нет, Тэд, мне кажется, что это крайне необдуманный поступок, - назидательно произнес СиСи Кэпвелл.
- Отец, ведь я имею право...
Но СиСи не хотел слушать, что говорит сын.
- Понимаешь, у тебя прекрасный дом, - СиСи огляделся вокруг, - прислуга готова исполнить любую твою прихоть, а я не нарушу свое обещание.
Тэд отошел от стола и вопросительно посмотрел на мать, потом на отца.
- Правда, я не нарушу свое обещание, - повторил СиСи Кэпвелл.
Но Тэд только улыбался - он явно не верил отцу.
- Отец, это тебе только так кажется. Ведь ты давал такие обещания много раз и много раз их нарушал.
- СиСи, - вступила в разговор мужчин София, - если Тэд уже собрал вещи и решил уехать из дому, то давай пожелаем ему удачи.
София попыталась улыбнуться, чтобы смягчить напряженность ситуации.
- Я не понимаю, к чему такая спешка? - выкрикнул СиСи.
- Я не спешу...
Отец кивнул на картонную коробку.
- Но я хочу понять, что плохого сделал?..
Тэд замялся - он явно не хотел продолжать разговор. Но и оставить без ответа вопрос отца он тоже не мог.
- Отец, я люблю тебя, я люблю этот дом, но сейчас мне очень важно пожить одному. У нас с тобой были разногласия, но давай забудем о них.
Тэд взял в руки коробку.
- Может, ты хоть оставишь нам свой адрес? - попросила София.
- Нет, мама. Пока не могу, мы еще не подыскали себе квартиру.
- Не понял, - грозно сказал СиСи, - кто это мы?
- Мы с Хейли.
- Что? Ты связался с Хейли? - громко выкрикнул СиСи Кэпвелл.
- Спокойно, отец, спокойно, - Тэд поднял указательный палец, - давай обойдемся без комментариев. Я поступаю так, как считаю нужным.
- Это что, у тебя теперь такие принципы - жить с прислугой? Ты хочешь опозорить отца? - нервно закричал СиСи.
- Погоди, погоди, СиСи! Успокойся! - попыталась урезонить мужа София, - ведь ты же сам всегда ненавидел снобизм.
Но Тэд уже выходил из дому, держа в руках ящик.
- Погоди, Тэд, погоди! - попытался остановить сына СиСи.
Тот остановился.
- Я не буду сейчас спорить с тобой, - сказал Тэд, - мама тоже считает, что мне рано начинать семейную жизнь, но тем не менее, она согласилась с моими доводами.
СиСи задумался.
- София, ты уже успела благословить влюбленных?
- Отец, не заводись, - попросил Тэд.
- Сынок, я не могу приказывать тебе, я просто прошу тебя обо всем хорошенько подумать, - сказал СиСи, - социальный дисбаланс у тебя с Хейли настолько велик, что не может быть никакого разговора о гармонии.
СиСи положил ладонь на коробку, как бы пытаясь этим удержать сына.
- Общество порицает подобные связи, и двери приличных домов будут закрыты для тебя.
София недовольно отошла в сторону. Ей никогда не нравились рассуждения СиСи о том, как надо другим устраивать свою жизнь.
- Вскоре, Тэд, тебе надоест убогое существование и нищета. Представляешь, ты будешь бедным человеком, у тебя ничего не будет. И тогда, Тэд, ты вспомнишь о нашем разговоре, о разговоре в гостиной твоего дома И вспомнишь мои слова.
- Но пока, отец, я не нуждаюсь в твоих советах Не желая продолжать бессмысленный спор, Тэд снова повернулся к двери. На пороге он остановился, посмотрел на СиСи, Софию, кивнул головой.
- Гуд бай, мама, гуд бай, отец.
- Тэд! Постой, не уходи! - почти приказывая, выкрикнул СиСи.
Но Тэд больше не останавливался, он вышел за дверь. СиСи бросился к двери, думая вернуть сына, но потом замер.
Он медленно закрыл высокую дверь своего дома. На его лице было разочарование, но он быстро справился с собой.
- Да, наверное, я вел себя не лучшим образом, - сам себе сказал он.
- Действительно, ты вел себя далеко не лучшим образом, - спокойно сказала София, - молодежь пренебрегает советами старших.
СиСи хотел разразиться длинной тирадой, но София не дала ему этого сделать. Она зло засмеялась и сказала:
- Ты сам никогда не учился на чужих ошибках. Пускай и Тэд учится на своих. СиСи, ты хоть это понимаешь, ведь ты сам никого не слушал, а поступал так, как тебе заблагорассудится.
СиСи от удивления даже прикрыл глаза, он явно не ожидал услышать такое от Софии.
- А зачем тогда нужны родители? - глядя на Софию, спросил СиСи.
- Зачем нужны родители? И это спрашиваешь ты, СиСи?
- Да, это спрашиваю я.
- Мне кажется, родители нужны для того, чтобы дети были лучше их, чтобы сын стал лучше отца, а дочь - лучше матери. СиСи, ты не поверил собственному сыну, - нервно расхаживая по гостиной, начала София, - ты не поверил Тэду. Это ужасно, но я нисколько не удивлена. Ведь ты, СиСи, не доверяешь никому, абсолютно никому.
СиСи даже отвернулся. Он молча пересек всю гостиную по диагонали, потом резко обернулся.
- Какой сегодня день? - со злостью спросил он.
- Четверг, - уже спокойно ответила София.
- Четверг... - СиСи напряженно задумался и еще раз повторил, - четверг.
- Да, сегодня четверг, СиСи.
- А тебе известно, почему я пригласил тебя именно сегодня?
- Я думаю, ты хотел, чтобы я помогла тебе воздействовать на сына.
- А вот и нет, - СиСи с ехидцей улыбнулся.
- Тогда не знаю.
- В борьбе с детьми мне не нужна твоя помощь.
- Я знаю, какой сегодня день, - вспомнила София.
- Тогда не будем ссориться в день годовщины нашей свадьбы, - сказал СиСи.
- Но ведь мы разведены, - вопросительно глянув на СиСи, сказала София.
- Ну и что? - пожал плечами мистер Кэпвелл, - мы все равно можем отметить это событие. Ты свободна сегодня вечером? - почти выкрикнул он.
- Ты приглашаешь меня на свидание?
- Да нет, - СиСи замахал руками. - Я жду от тебя, София, простого ответа, самого простого - ты свободна сегодня вечером? Да или нет?
СиСи, засунув руки в карманы брюк, прошелся по гостиной, остановился возле Софии и посмотрел на нее.
Она едва сдерживала улыбку, раздумывая, что ответить СиСи, но никак не могла найти подходящих слов. А мужчина, нервно сжимая кулаки, ждал ее ответа, боясь, что она сегодня вечером занята, что у нее назначена какая-нибудь важная встреча и она не сможет вместе с ним отметить годовщину их свадьбы.
София молчала, выдерживала паузу, она решила немножко позлить СиСи. И это ей удалось. На лбу у СиСи от напряжения даже выступило несколько капелек пота.
Он достал белоснежный носовой платок, вытер руки, промокнул лоб.
- Ну, я жду, да или нет? - уже тихо спросил он, заглядывая в глаза своей бывшей жене.
- Думаю...
- Так ты согласна, София? - не выдержав, спросил СиСи.
София вместо ответа вышла из гостиной в другую комнату. СиСи пошел за ней следом.
- Так ты согласна?
- Почему я должна соглашаться?
- Мне кажется, ты уже приняла решение, - сказал СиСи Кэпвелл.
- Ты в этом уверен?
- Да, - сказал СиСи.
- А вот я - нет, я не уверена пока еще ни в чем, - ответила София, глядя прямо в глаза СиСи.
- Но почему?
- Знаешь, СиСи, твое приглашение напоминает приказ. Ты говоришь со мной таким тоном, как будто я служу в твоей компании. Мне даже не известно как ты сейчас ко мне относишься и вообще, за всю нашу совместную жизнь мы еще ни разу с тобой не отмечали годовщину нашей свадьбы, - София раздосадовано потрясла сжатым кулачком и отвернулась от бывшего мужа.
Через несколько мгновений она обернулась и уже другим тоном спросила:
- СиСи, что с тобой, собственно, произошло? Ты случайно не заболел? - она пытливо смотрела на улыбающегося СиСи.
- Как же мне уговорить тебя, София? - сказал СиСи.
- Не знаю, - она пожала плечами.
- Может, мы все-таки присядем? - предложил СиСи.
- Это очень в твоем стиле, - ответила София, - ты хочешь усадить меня и тогда тебе будет легче говорить. А я не хочу, мне куда легче говорить стоя.
- Ну как хочешь, - мужчина раздосадовано махнул рукой, - я предложил тебе отметить годовщину свадьбы, а не вступать в брак снова. И вообще, София, ты удивительная женщина, тебе единственной удается загнать меня в угол.
- Да, СиСи, и тогда ты все-таки превращаешься из робота в человека. Только я могу тебя вернуть к настоящей жизни.
- Если тебе, София, нужен более конкретный ответ, то я скажу проще: этот вечер я хочу провести с тобой. Тут дверь в гостиную отворилась и вошла служанка. Мистер Кэпвелл, - негромко сказала она.
- Что такое? Неужели ты не поняла, меня нет дома. Если нет, то запиши это на большом листе и повесь у входной двери: "Меня нет дома".
- Но это не к вам, сэр, это к мэм.
- Ее тоже нет дома, - зло выкрикнул СиСи. София удивленно посмотрела на своего бывшего мужа. Но тут в гостиную вошла Мэри. СиСи немного смягчился.
- Мэри, проходи.
- Я не знала, что у вас здесь что-то происходит, - призналась Мэри, собираясь уже выйти из гостиной.
- Нет-нет, Мэри, проходи, ты нам не помешала. - Но ты же, СиСи, сказал, что Софии нет дома? -
Мэри виновато улыбнулась.
- Да нет, это ты извини меня, Мэри, я немного разволновался, София тут.
Женщины посмотрели друг на друга. Мэри понимающе кивнула.
- Все в порядке, Мэри, - София вздохнула.
СиСи немного постоял, но увидев, что женщины при нем не хотят начинать разговор, откланялся.
- Всего хорошего, извините, у меня много дел, так что прощайте, дамы.
Он кивнул Мэри, потом Софии и двинулся к лестнице. Сперва он шел очень быстро, но потом его шаги замедлились. СиСи остановился на ступеньках, держась рукой за перила.
София окликнула его:
- СиСи!
Тот не повернулся.
- СиСи, в котором часу?
Мистер Кэпвелл самодовольно улыбнулся, но выждал паузу и лишь после этого ответил:
- В семь тридцать.
На этот раз промолчала София. СиСи пришлось вернуться на несколько шагов.
- Удобное время? - спросил он у своей бывшей жены.
Та молча кивнула головой. Мистер Кэпвелл для приличия еще немного подождал, но поняв, что разговор с ним окончен, поднялся на второй этаж. София проводила его немного грустным взглядом.
- Вы повздорили? - спросила Мэри.
- Это сложно назвать ссорой, - ответила София, - скорее, мы кое о чем договорились.
- Но мне показалось, что СиСи расстроен.
- Неужели его в этой жизни может что-либо расстроить? - пожала плечами София.
- Во всяком случае, мне так показалось

0

5

В "Ориент-Экспресс", за угловым столиком сидел Марк Маккормик. Он то и дело поглядывал на часы, пожимал плечами. Тот, кого он ждал, явно опаздывал. От нечего делать Марк стал прислушиваться к чужим разговорам. За соседним столиком говорили о всякой ерунде, но эти разговоры ему быстро наскучили.
До него донесся довольно громкий голос Джулии Уэйнрайт. Марк бросил на нее короткий взгляд. Та стояла рядом с метрдотелем и втолковывала ему:
- Если ты увидишь мою сестру, передай ей, что я ушла. Я не могу ее больше ждать, у меня нет времени.
Метрдотель услужливо кивнул головой:
- Что-нибудь еще передать?
- Передай, что мы увидимся вечером.
Но тут сзади к Джулии подошел Мейсон. Он ехидно улыбался, Джулия так и не услышала его шагов. Мейсон положил ей руку на плечо, женщина вздрогнула и обернулась.
- Советник, - растягивая слова проговорил Мейсон, - кто это вас так напугал?
Джулия ничего не ответила. Она лишь смерила мужчину презрительным взглядом. Метрдотель безучастно смотрел на разговаривающих.
- Кто же так постарался? Маньяк или неудачный любовник? - лицо Мейсона расплылось в неприятной улыбке.
- Отвали, Мейсон, - зло бросила Джулия, засунула Руки в карманы брюк и вальяжной походкой двинулась к выходу.
Улыбнулся и Мейсон.
- Не очень-то прилично ведут себя здешние посетители.
- Не всегда, - метрдотель развел руками.
- Ничего, ничего, - успокоил его Мэйсон и оглядел зал.
Тут он увидел Марка Маккормика и, широко улыбнувшись, двинулся к его столу.
- О! Какие люди здесь ждут кое-кого!
Мэйсон, не спрашивая разрешения, отодвинул стул, удобно устроился напротив Марка.
- Ты что, по-прежнему работаешь в ЦРУ? - усмехнулся он.
Марк ни приглашал, ни возражал. Пауза затянулась. Наконец, не выдержав, мистер Маккормик спросил:
- Мейсон, где Мэри? Ты поднял меня из постели телефонным звонком, а где она, ты можешь сказать?
По лицу Мейсона было видно как неприятно начинать ему разговор. Но ничего не оставалось делать, как только говорить о деле.
- Марк, мы подали прошение о разводе. На днях мы встречаемся со святым отцом. Он, кстати, тоже хотел бы тебя видеть.
Марк отвел глаза в сторону. Он сцепил пальцы рук и еле заставил себя сказать.
- Мейсон, почему такая спешка?
- Нам просто не терпится пожениться.
- Это не ответ. Почему вы молчали до моего отъезда?
Мейсон немного помолчал, а потом уже другим тоном, более спокойно, предложил:
- Марк, наверное ты устал с дороги, тебе стоит отдохнуть и только потом мы сможем поговорить всерьез, иначе тебя все будет раздражать, да и меня тоже.
- Мейсон, но ведь не я тебе позвонил, а ты мне. Значит, ты сумел уломать Мэри, а, Мейсон?
На этот раз взгляд пришлось отвести Мейсону. А Марк, почувствовав его нерешительность, тут же подался вперед.
- Так ты все-таки уломал Мэри? Да?
Наконец, Мейсон нашел в себе силы, чтобы ответить.
- Дело не во мне, Марк, просто Мэри боится встречаться с тобой.
Марк задумался: ему не хотелось верить в слова Мейсона. Но в глубине души он понимал, что на самом деле все так и есть. Ведь он страшно виноват перед своей женой. Он почувствовал как нервно дергается уголок его губ и тут же прикрыл рот рукой.
Он постарался напустить на себя безразличный вид, тряхнул головой, откинул со лба длинную прядь волос.
- Ясно, - проговорил он, - а зачем, если не секрет, вам понадобился столь быстрый развод? Я что-то не понимаю, какой в этом смысл? Если можешь - объясни.
Мейсон напрягся: ну как он мог объяснить другому человеку то, в чем не был уверен сам? Но Мэри рядом не было и отвечать приходилось самому и брать на себя всю ответственность.
- У нас немного изменились планы, - расплывчато ответил Мейсон, - да-да, Марк, изменились планы.
- Да, значит, я напрасно прилетел в Штаты, - кивнул Марк.
Его начала забавлять нерешительность Мейсона. Он понял, что тот сам многого не знает и почувствовал себя увереннее. Он вновь сложил перед собой руки на столе и в упор посмотрел в глаза своему противнику.
Некоторое время они так и смотрели в глаза друг другу, ожидая кто первым не выдержит и отведет взгляд. Но никто не хотел сдаваться первым.
- Она живет у тебя? - быстро спросил Марк.
- Она не хочет видеть тебя, - уклонился от ответа Мейсон.
- Если это все, что ты хотел мне сказать, Мейсон, то я могу... Нет, я даже это сделаю - пошлю вас ко всем чертям. Я, Мейсон, даже пальцем не пошевелю, даже мизинцем, ради вашего семейного счастья, - Марк резко поднялся и вышел из-за стола.
Мейсон нервно покрутил бокал с минеральной водой в руках. Он испугался, что вся эта встреча будет напрасной и окликнул удаляющегося Марка.
- Ты надолго здесь?
- Улетаю вечерним рейсом.
- Марк, подожди!
- Счастливо оставаться.
- Нет, Марк, ты все-таки должен остаться, я тогда все расскажу.
Марк в нерешительности остановился - он не знал, что ему делать. Гордость подсказывала - уйти, здравый рассудок - остаться. Он облокотился о стену и пытливо посмотрел на Мейсона, ожидая продолжения разговора.
- Да, Марк, я расскажу тебе всю правду - ту, которую знаю.

Тэд сидел в дикторской студии радиостанции. У него на голове были надеты массивные наушники, предо ртом покачивался блестящий микрофон. Тэд всегда чувствовал себя уверенно за дикторским пультом. Все тумблеры и переключатели были под руками. В любой момент он мог послать в эфир то, что хотел. Музыка постепенно стихала и Тэд готовился вновь включить свой микрофон.
- А теперь, - сказал он, проверяя свой голос перед выключенным микрофоном, - песня, посвященная матерям.
Его рука потянулась к переключателю, он дождался когда музыка совсем смолкнет и включил микрофон.
- А теперь песня, которая посвящается матерям. А что может волновать мать? Только ее дети, а особенно сыновья. Они больше всех доставляют матерям хлопот: ведь рано или поздно они покидают родительский дом.
В это время в студию тихонько приоткрылась дверь и вошла Хейли. Она двигалась на цыпочках, чтобы не шуметь.
Тэд погрозил ей пальцем. Он еще собирался многое сказать в этот блестящий микрофон, застывший перед его губами, но передумал. Он оставил при себе все что думал и о своем отце, и о своей матери, и о себе самом.
- Так что слушайте песню, посвященную матерям и пусть каждый вспомнит о своей.
Он вновь отключил микрофон. Из динамика полилась грустная мелодия блюза.
Тэд устало стянул с головы наушники.
- Привет, Тэд, - бросила Хейли.
- Извини, - он поднялся из-за стола, - я спешил, боялся опоздать с выходом в эфир.
- Рассказывай.
- О чем? - пожал плечами Тэд.
Хейли упрямо смотрела ему в глаза, не отводя взгляда.
- Да в общем-то нормально, - начал Тэд, - я поругался с родителями, заказал фургон, перевез оттуда все вещи. Ведь ты этого хотела, правда?
Тэд осмотрелся по сторонам. Он всегда уверенней чувствовал себя, находясь в студии. Ведь его работа была, наверное, большей частью его жизни.
- Тэд, ты сказал, что поругался с родителями, ты говорил о нас с отцом?
Хейли ждала ответа, а Тэду очень не хотелось рассказать ей правду.
- Хейли, это не повод для беспокойства. Как-нибудь в другой раз я все ему скажу.
- Нет, так не пойдет, - настаивала Хейли, - ты же мне обещал.
- Для всего надо выбирать подходящее время, оно еще не пришло.
- Ты просто стесняешься меня, - зло бросила Хейли.
- Успокойся, дорогая, ну как я могу тебя стесняться, зачем?
- Да нет, - немного смягчилась Хейли, - я не говорю, что ты стесняешься меня вообще. Ты боишься говорить обо мне со своим отцом. Я же знаю, он презирает меня и если ты скажешь ему, что мы с тобой решили пожениться, он начнет презирать и тебя, а я, Тэд, этого не хочу.
- Перестань говорить глупости, Хейли, - Тэду сделалось невыносимо тяжело стоять рядом с девушкой, и он вновь вернулся за свой дикторский стол.
И хоть до конца песни оставалось еще много времени, он без надобности принялся двигать ручки регуляторов отключенного пульта, зачем-то поправил микрофон и вновь надел наушники, как бы стараясь отгородиться от ее слов, показать, что он весь поглощен работой и не может сейчас думать о каких-то мелочах.
Хейли походила по студии, потом вернулась к столу, за которым сидел Тэд. Она ласково погладила его по голове, сняла наушники и, наклонившись к самому уху, прошептала:
- Тэд...
- Что?
- Тэд, если бы случилось чудо и мой отец воскрес, он бы никому не позволил поссорить нас с тобой.
- Хейли, если ты уже заговорила об отцах, то должна понять и меня. Мой отец очень строг и предъявляет явно завышенные требования ко мне. Но это, в конце концов, нормально. Каждому родителю хочется видеть своего сына великим человеком и поэтому, может быть, он немного несправедлив ко мне, впрочем, как и я к нему.
Он придирается ко мне во всем, он считает, что я не в силах контролировать свои поступки.
- Ты хочешь, Тэд, чтобы я тебя пожалела?
- Да нет, Хейли, я говорю совершенно о другом, я хочу, чтобы ты поняла меня, осознала как мне непросто. Ведь не могу же я из-за тебя поссориться с отцом на всю жизнь? Тут все решает несколько дней: скажу я днем раньше или днем позже... От этого, Хейли, ничего не изменится.
- Для тебя. А для него изменится многое. Тэд, ты просто меня не любишь. Если стесняешься меня - значит не любишь.
- Хейли, успокойся, не надо так, зачем ты мне хочешь сделать больно? Я очень люблю своего отца и не могу разорваться между тобой и им.
- Нет, Тэд, ты все-таки хочешь, чтобы я тебя пожалела, - улыбнулась Хейли.
- Да нет, ты все выворачиваешь наизнанку. Я не хочу поссориться с ним насмерть. У нас и раньше были с ним размолвки...
- Конечно, размолвки, - ехидно повторила Хейли.
- Да, размолвки, - не унимался Тэд, - но это было не настолько серьезно, и я не могу вот так сразу начать грандиозный скандал, я хочу его подготовить постепенно...
- Как к смерти, - вновь съязвила Хейли.
- Это больше для него чем смерть. Думаю, он спокойнее бы отнесся, если бы узнал, что я умер. Тогда бы он хотя бы знал, что должен делать, а тут он и в самом деле не представляет, что я выкину на следующий день.
Хейли прикрыла глаза и заткнула пальцами уши.
- Тэд, я не хочу слышать ни о чем, я не хочу с тобой расставаться.
Тэд взял девушку за руки и опустил их, прижав к своему сердцу.
- Я тоже, Хейли, ни за что не соглашусь с тобой расстаться.
- Если ты, Тэд, думаешь, что и я ни в чем не сомневаюсь, то ошибаешься.
- А я не сомневаюсь? - переспросил Тэд.
- Ты совсем уже потерял голову, я сказала "ошибаешься".
- Ах да, ошибаешься, - повторил Тэд, - так вот, по-моему, мы с тобой выбрали не самый удачный момент для начала совместной жизни, ты так не считаешь?
Тэд еще никак не мог понять, к чему клонит Хейли, а та продолжала:
- Если причина раздора будет устранена, то вы с отцом непременно помиритесь, вам вновь будет хорошо, ведь правда, Тэд?
Наконец, до Тэда дошло.
- Неплохой ход, - протяжно проговорил он и присел, чтобы получше рассмотреть лицо Хейли.
Та отвернулась.
- Нет-нет, ты не прячь лицо, смотри мне прямо в глаза. И запомни, Хейли, ты никогда не можешь стать причиной моих конфликтов с отцом. Вся причина - во мне, - Тэд ткнул себя пальцем в грудь, - только во мне, ясно?
- Что-то ты больно смелый, - заметила Хейли.
- Да нет, - махнул рукой Тэд, - это я в самом деле только сейчас храбрюсь, а так я по натуре не бунтарь и даже немного зануда.
- Да, - коротко сказала Хейли. Тэд погладил ее по волосам.
- Так ты отказываешься жить со мной? Правильно я тебя понял?
- Нет, - улыбнулась Хейли, - ты никогда не можешь понять меня правильно, хоть я и люблю тебя. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.
- И я тоже, я всегда тебе говорю об этом.
- Но у меня есть сомнения и это, по-моему, естественно.
- А мне твои сомнения, Хейли, не нравятся, что я могу с собой поделать?
- Тэд, они у меня есть и все.
- А я хочу, чтобы их у тебя не было. Запомни, Хейли, наш союз будет союзом двух любящих людей и ничто не должно стоять между нами: ни мой отец, ни я сам, ни ты со своими сомнениями. Мы должны быть только вдвоем.
Негромко звучала музыка. Хейли и Тэд стояли обнявшись посреди студии. Дверь неслышно отворилась и в приоткрывшуюся щель заглянула Джейн Вилсон.
Конечно, Хейли, ты вольна поступать как считаешь нужным, как подсказывает тебе сердце.
Хейли кивнула.
- Да, Тэд, ты можешь поступать как считаешь нужным, ты всегда можешь отказаться от данных мне обещаний.
- Но знай, я поступаю так не для того, чтобы отомстить отцу: я тебя люблю.
Джейн все шире и шире открывала дверь. Ей хотелось вмешаться, крикнуть, но она не могла вымолвить ни слова, и не могла оторвать взгляда от обнявшихся парня и девушки.
- Я люблю тебя, - повторил Тэд.
- И я тоже, - прошептала Хейли.
Глаза Джейн налились злостью, очки грозно сверкали.
Хейли припала к груди Тэда, а тот ее крепко обнял. Что-то почувствовав, Хейли выглянула из-за плеча парня и встретилась взглядом с Джейн. Она вздрогнула, секунду стояла не двигаясь, а потом резко освободилась из объятий Тэда. Джейн, так же неслышно как открыла, захлопнула дверь.
- Тэд, - сказала Хейли.
- Что? Почему ты вдруг так отпрянула от меня?
- Я вспомнила, что должна срочно просмотреть объявления.
- Объявления? - изумился Тэд.
- Ну конечно, я просто забыла.
- По-моему, ты их уже просматривала.
- Да нет, это другие объявления.
Тэд так и не понял, в чем дело. Но песня уже кончалась, и ему нужно было идти к микрофону.
- Хорошо, тогда иди.
Девушка приоткрыла дверь студии и выскользнула в коридор. Прямо перед дверью стояла Джейн Вилсон. Она зло чертила ручкой на листе бумаги, под который был подложен пластик. Сверху эту конструкцию сжимал блестящий металлический зажим с острыми зубьями. Взгляд Хейли почему-то остановился именно на этом зажиме. Он, словно бы символизировал в этот момент настроение Джейн - такая же скрытая энергия, которая может освободиться в любой момент, как в сжатой пружине.
Хейли ждала, что скажет ей Джейн. Но та все так же молча чертила ручкой на листе бумаги. Острие стержня продирало бумагу до дыр. Хейли осторожно прикрыла дверь студии и хотела уже было пройти мимо Джейн, но та остановила ее резким окриком:
- Обниматься в студии запрещено!
Хейли пришлось остановиться, но она решила ничего не предпринимать.
- Ну что? - спросила Джейн.
Хейли сперва не поняла смысла вопроса, правда, прозвучал он уже более сердечно, более по-человечески.
- Ты о чем, Джейн?
- Ну как, вы съезжаете?
- Да, - кивнула Хейли, - мы обсуждали условия.
Тэд обещал пылесосить квартиру, готовить еду, стирать белье.
Джейн от удивления даже открыла рот, но потом поняла, что Хейли над ней просто издевается. Она злобно тряхнула головой, стекла очков сверкнули:
- Это напоминает брачный контракт, - она еще раз презрительным взглядом смерила Хейли и отвернулась.
Но тут даже из-за плотно прикрытых дверей студии донесся голос Тэда.
- Внимание! Диск-жокей объявляет SOS! Ребята, вы должны мне помочь.
Хейли устало опустилась на стул возле пишущей машинки. Джейн, которая уже собиралась уйти, замерла в ожидании. Обе они ждали, что же скажет Тэд в микрофон.
- Ребята, я подключаю все контактные телефоны. Найдите мне квартиру, иначе мне придется спать на улице, на скамейке в парке.
- Он сошел с ума! - прошептала Джейн Вилсон. А Хейли старалась не смотреть в ее сторону. Она не хотела, чтобы та заметила слезы радости в ее глазах.

Мэри Дюваль Маккормик нервно ходила по гостиной дома Кэпвеллов. София не торопила, она понимала, что ей нужно выговориться. Она не пробовала возражать, а только слушала.
- Ну зачем, зачем Мейсон так поспешил? - возмущалась Мэри, - прошло бы недели две и я сама разобралась бы с Марком и все бы ему объяснила. Хотя я понимаю Мейсона, ведь он думает, что это его ребенок, - в голосе Мэри послышалась дрожь, и София поняла, что сейчас самое время вступить в разговор, и она спросила о том, о чем и сама догадывалась раньше.
- Мэри, ты боишься, что это его ребенок?
- Да, я боюсь. Но вероятность очень мала, скорее всего, ребенок от Мейсона.
- Да, Мэри, теперь мне понятны твои опасения, ведь Марк может обратиться в суд с просьбой об опекунстве над ребенком.
Мэри кивнула головой.
- Да, София, именно так, этого я и боюсь.
- Но зачем Марку так поступать? Ведь навряд ли судьба ребенка очень уж волнует его.
- Да, ребенок ему безразличен, но этим он может отомстить Мейсону, - в глазах Мэри блеснули слезы.
София с пониманием посмотрела на свою собеседницу.
- Представь себе, у меня тоже была подобная ситуация перед самой операцией, - призналась София, - и моя медлительность едва не привела... - тут София сделала паузу, чтобы подобрать подходящие слова, - к весьма плачевным результатам, - наконец сказала она.
Мэри сделала над собой усилие и спросила, надеясь на отрицательный ответ:
- Неужели Мейсон все-таки должен узнать об изнасиловании?
- Да, - кивнула София, - именно так, он должен будет узнать, иначе рано или поздно он узнает это от кого-нибудь другого.
- Я боюсь.
- Но ведь Марк решит отомстить тебе в любом случае.
Мэри опустила взгляд. Ей не хотелось сейчас думать о плохом, но иначе не получалось.
- Нет, София, это невозможно, я никогда не смогу избавиться от чувства вины.
- Но, Мэри...
- Нет, София, и не упрашивай.
- Мэри, ты все-таки подумай, так будет лучше. Я понимаю твое состояние и мне хотелось бы успокоить тебя и обнадежить.
- Вряд ли это удастся.
- Но Мейсон должен узнать.
- Я не могу, София, представь себя на моем месте;
- Именно поэтому, Мэри, я так и говорю.
- Нет, не поэтому, и не говори, что в этом нет моей вины. Я сама прекрасно знаю что к чему, моя вина есть.
- Но в чем? В чем твоя вина? - изумилась София.
- Я знаю, что тысячи женщин прошли через этот кошмар, - уже почти кричала Мэри, - но я не хочу посвящать Мейсона в подробности. Это моя жизнь и мое право, сделать так, чтобы он не знал об этом.
София тяжело вздохнула. Она понимала, что очень трудно будет убедить Мэри пойти на такой отчаянный шаг, но иначе сложившуюся ситуацию невозможно было исправить.
Она подошла к Мэри, взяла ее за руку и заглянула в глаза:
- Успокойся и подумай сама. Мейсон должен будет узнать об этом и лучше, если он узнает от тебя, чем от кого-либо другого, тем более, от Марка.
- Но я не могу этого сделать.
- Я прекрасно понимаю тебя.
Мэри устало опустила голову. Она внезапно обмякла и казалось, сделалась безразличной ко всему.
- Боже, - тихо прошептала она, - я, по-моему, превращаюсь в какого-то монстра.
- Да ну же, Мэри, не нужно переживать, попробуй все уладить. Расскажи Марку о своей беременности, ведь он не знает... И по-моему, даже несмотря на его отношение к Мейсону, он не желает тебе зла.
Мэри тихонько всхлипывала, а София гладила ее по волосам, по щеке так, как будто была ее матерью.
- София, мне тяжело это сделать, - Мэри вытерла слезу, скатившуюся по щеке.
- Я понимаю, иначе бы и не советовала. Поступок, который легко совершить, не нуждается в поддержке.
- Да, - кивнула Мэри, - я все прекрасно понимаю, но это если смотреть с твоей стороны, София, а с моей... мне кажется лучше умереть, чем рассказать кому-нибудь из них двоих.
- Не нужно думать о таких грустных вещах, - сказала София, - постарайся решиться на это и посмотришь, тебе станет легче. Пусть переживают Марк, Мейсон, в конце концов они должны отвечать за тебя.
Да, я понимаю, - попробовала улыбнуться Мэри сквозь слезы, - но так получилось, что за все отвечаю я. И я, ни в чем не повинная, даже не знаю, от кого у меня ребенок.
- Конечно, Мэри, это сложный вопрос. Давай, мы с тобой присядем, подумаем, может быть еще поговорим. А если хочешь - будем просто молчать.
Мэри подошла к большому дивану и удобно на нем устроилась. София села рядом.
- Может, ты хочешь выпить? - предложила она. Мэри отрицательно покачала головой.
- Разве что только воды.
- Ну что же, - сказала София, - по-моему, Мэри, ты наконец решилась. Кому ты первому расскажешь?
Мэри задумалась.
- Не знаю, все зависит от случая - как будет настроение. Но все-таки, скорее всего, я расскажу...
- По-моему, - сказала София, - первый разговор должен состояться с Марком.
Мэри пожала плечами.

Марк и Мейсон уже битый час сидели за столиком в ресторане. Марк подпер одной рукой голову, прикрыв ей глаза, пальцами второй он барабанил по столу.
Взгляд Мейсона постоянно цеплялся за обручальное кольцо на безымянном пальце Марка.
- Священник сказал, что прошение будет рассматриваться на церковном совете, - в который раз уже повторил Мейсон.
Марк остановил его движением руки.
- Мейсон, я прекрасно осведомлен о процедуре аннулирования брака и она меня сейчас абсолютно не интересует - я о ней наслышан.
- Не горячись, Марк.
- Нет, Мейсон, ты мне лучше скажи, зачем ты вызвал меня в Санта-Барбару, чтобы унизить меня, да?
Мейсон немного растерялся.
- Нет, ты ответь, ты вызвал меня, чтобы унизить? Марк пристально посмотрел в глаза Мейсону.
- Нет, - абсолютно серьезно произнес Мейсон.
- А по-моему, именно для этого. Знаешь, я летел сюда не для того, чтобы выслушивать твои остроты, с меня уже достаточно твоих обещаний рассказать правду... Пока что я слышу только какую-то ерунду.
Мейсон молчал. Тогда Марк сцепил пальцы рук и подпер ими подбородок.
- Мейсон, запомни, деньги никогда не определяют прав и свобод человека.
- Марк, я прекрасно знаю об этом.
- Тогда в чем же дело?
- Мне просто сейчас предстоит решить одну проблему, серьезную проблему, - добавил Мейсон. - Очевидно, Марк, я выбрал неправильный путь действий, чем вызвал недовольство Мэри.
Мейсон задумчиво смотрел поверх головы Марка так, как будто разговаривал с самим собой.
- Да? - немного насторожился Марк.
- Именно так, - сказал Мэйсон. - Я столкнулся с непреодолимым препятствием, точнее, с препятствием, которое трудно преодолеть. Я пока еще не знаю как это сделать.
Мейсон смотрел на Марка так, как будто искал у него поддержки. Он чувствовал, что тот знает о чем-то таком, о чем не знает он и хотел выведать это, но не мог заставить себя спросить напрямую.
Марк еле заметно кивнул головой.
- Мэри боится, что ты откажешься нам помочь, - проговорил Мейсон, - она боится, что ты начнешь чинить нам препятствия.
- Я не совсем понимаю тебя, Мейсон.
- Как знать, по-моему, Мэри мне о чем-то не договаривает, но я, в конце концов, узнаю от нее, что она от меня скрывает. Ты не хочешь мне помочь в этом, Марк?
Разговор для Марка делался все более и более тягостным и он с радостью заметил метрдотеля, который спешил к их столику, оставив открытой дверцу телефонной кабинки.
- Мейсон, тебя к телефону, - сказал Марк, оборвав своего собеседника на полуслове.
- Хорошо, - Мейсон поднялся из-за стола, - только никуда не уходи, Марк, я быстро.
Метрдотель понял, что его старания замечены и остановился на полдороги к столику. Мейсон быстро прошел в телефонную кабинку.
- Мейсон, это ты? - послышался из трубки голос Мэри.
Мейсон замялся, но врать было уже поздно.
- Марк с тобой? Вновь Мейсон промолчал.
- Отвечай!
- Да, но он, Мэри, во взвинченном состоянии.
- Он не уйдет? - забеспокоилась Мэри.
- По-моему, нет, но я не знаю как его обработать, как нажать на него.
- Не беспокойся ни о чем, Мейсон, все сделаю я сама. Я постараюсь затянуть время как можно дольше и Марк, думаю, не уйдет.
- Да, Мейсон, ты был прав.
- В чем?
- Нам обязательно нужно аннулировать брак.
- Превосходно, - воодушевился Мейсон, - наконец-то, ты окончательно решилась. Мэри, мы сейчас выезжаем, жди.
- Нет, - заспешила с ответом Мэри, - не могу, я сейчас в гостях.
- В гостях? - удивился Мэйсон, - у кого?
- Не надо. Пусть Марк отдохнет несколько часов с дороги, ведь он, наверное, устал и разговор может не получиться. Ты же сам знаешь, когда человек уставший, то он очень зол.
- Да, - кивнул Мейсон.
- Ты не сердишься на меня? - спросила Мэри.
- Нет. Я очень рад, что ты наконец, решила окончательно.
- Пусть Марк соберется с мыслями и только потом я хочу поговорить с ним.
- Я не совсем понимаю тебя, Мэри.
- Мейсон, я не хотела тебе говорить сразу, но мы с Марком должны побыть наедине и сейчас я должна собраться с мыслями.
- Но, Мэри, я же хочу помочь тебе. Тебе одной будет трудно.
- Нет, Мейсон, я должна разобраться с ним сама. У нас есть свои старые счеты. А ты только помешаешь выяснению отношений.
- Хорошо, Мэри, делай как считаешь нужным. Мейсон повесил трубку.

Мэри постояла возле телефонного аппарата, слушая короткие гудки. София, видя ее замешательство, подошла к ней и положила руку на плечо.
- Мэри, по-моему, все складывается как нельзя более удачно. Марк все-таки не уехал, ведь я правильно поняла?
- Да, - Мэри кивнула, - но нам еще предстоит очень сложный разговор.

- Разговоры и не бывают простыми, - вздохнула София.
- Как ты думаешь, - встревожилась Мэри, - как Марк отнесется к известию, что ребенок может быть и от него.
София посмотрела ей прямо в глаза.
- Не знаю, реакцию мужчин предсказать трудно. Хотя, насколько я знаю Марка, ничего страшного не должно произойти. Лишь бы он не надумал сделать тебе какую-нибудь очередную гадость.
- Да, - сказала Мэри, - такое может произойти, но я постараюсь быть с ним сдержанной и объяснить, насколько мне важно получить развод.
- Да положи ты, наконец, телефонную трубку, - сказала София, - сколько можно стоять, держа ее в руках?
Мэри растерянно глянула на свою руку.
- Да, в самом деле, я совсем забыла о ней. Женщины уселись на диван и Мэри жадно допила
бокал минеральной воды.
- После этого разговора у меня так сушит в горле, София.
- И не мудрено, ведь ты сильно волновалась.
- А волнений мне предстоит куда больше, ведь я поговорила только с Мейсоном, а теперь должна буду объясниться с Марком.
- Что ж поделаешь, - София наполнила бокал, - ясно, разговор у вас будет не из приятных.
- Но я сама виновата, - Мэри закрыла лицо руками, - я ведь тебе уже говорила, София, в этом есть и доля моей вины.
- Не нужно укорять себя в том, чего ты не делала.
- Не делала? - возмутилась Мэри, - да я сама спровоцировала Марка и я боюсь, в разговоре со мной он это почувствует. Поймет, что я ощущаю себя виноватой и тогда...
Мэри не договорила.
- Ну что тогда? - как можно более ласково спросила София.
- И тогда, он сможет победить меня. А я этого совсем не хочу.
- Постарайся быть с ним сдержанной, не давай волю чувствам и тогда, думаю, ваш разговор получится.
- Да, тебе легко говорить, - сказала Мэри, а мне... Что делать, если чувство вины не покидает меня. Не нужно думать об этом.

+1

6

ГЛАВА 2

- Тэд и Хейли в поисках любовного гнездышка. - Джулия Уэйнрайт - лучший адвокат от защиты. - СиСи и София - приятные воспоминания прошлого. - Августе хочется верить в честность Гранта. - Марк Маккормик выступает против аннулирования брака. - Странное предложение Сантаны Кастильо.

Тэд сидел в дикторской студии KUSB. Телефонные аппараты буквально разрывались от звонков. Он еле успевал поднимать трубки, перед ним стояло два аппарата и два - перед Хейли. Тэд говорил в трубку:
- Шесть комнат. Нет, по-моему, для меня это многовато.
- Что вы сказали?
- Да нет. Я просто не смогу платить за такие шикарные апартаменты. Спасибо вам за заботу. До свидания.
Хейли прижимала к уху трубку черного телефонного аппарата, а в руке уже держала красную.
- Да, говорите.
- Да-да, я всегда любила жить на природе.
- Окна с видом на океан? Это же прекрасно.
- О, простите, но такая цена нас не устроит.
- Почему нас? Потому что мы будем жить вдвоем.
- Спасибо, за поздравление. Извините и еще раз спасибо за беспокойство.
Хейли прижала красную трубку.
- Да, KUSB, - почти выкрикнула в микрофон Хейли.
- Да нет, такое предложение нам не подойдет. Извините.
- Да, - да, Тэд не сможет помогать вам на ферме и это слишком далеко от города.
Она положила трубку на рычаги красного аппарата. Телефоны звонили, а Хейли и Тэд смотрели друг на друга.
- Ну что? Будем поднимать трубки? - спросил Тэд.
- У меня такое чувство, - сказала Хейли, - что когда слишком много предложений, ни одно из них тебе не подходит.
- По-моему, и ты отказываешься, - улыбнулся Тэд.
- Я отказываюсь, глядя на тебя. Ну, согласись, в самом же деле - нельзя жить на ферме и ездить каждый день в город. Это слишком далеко.
- А я тебе и не предлагаю такой вариант.
- Но предлагают твои слушатели, - сказала Хейли, - ведь это ты спровоцировал их на звонки. А теперь вместе мы должны расхлебывать.
- Хейли, они все равно не успокоятся, будут предлагать и предлагать, независимо от того, берем мы трубки или нет. Так что мы должны пропустить через себя уйму этих телефонных звонков. И лишь потом настанет относительное спокойствие.
- Да, - кивнула Хейли, - думаю, нам придется начать вновь.
- Ну давай. Раз, два, три! - скомандовал Тэд и они с Хейли одновременно подняли по телефонной трубке.
- Да, это радиостанция KUSB, - сказал Хейли, - я слушаю вас.
- Нет, такое нам не подойдет.
- Да потому что должно быть хотя бы одно окно, хотя бы маленькое. Но жить совсем без света невозможно. Спасибо за беспокойство.
Хейли положила трубку.
- Спасибо, я записал ваш номер, - закончил свой разговор Тэд.
Музыка, пущенная в эфир, уже подходила к концу. Тэд замахал руками на Хейли, чтобы она скорее заканчивала разговор. Та одним щелчком отключила все контактные телефоны, кроме основного. Этот аппарат стоял на столе Тэда. Тэд надел на голову наушники и, выключив музыку, вышел в эфир:
- Привет, ребята! - голос его звучал радостно.
Чувствовалось, что парень доволен. Ведь его слушатели в трудную минуту поддержали его. И пусть пока еще ни одно из предложений не пришлось им по вкусу! Перспектива была! Он мог на них рассчитывать.
- Привет! Спрячьте, пожалуйста, ваши двадцатипятицентовые монетки подальше. Вы монополизировали в нашем городе все телефонные автоматы. Я и не думал, что у нас в Санта-Барбаре живет целая Армия Спасения. Спасибо вам всем, кто позвонил мне сегодня. Независимо от того, принял я ваше предложение или нет. Чувствую, что мне не придется спать на скамейке в парке. Слышите, сколько у меня ваших предложений? - Тэд принялся шелестеть перед микрофоном листками бумаги с записанными адресами.
Хейли неслышно ступая, подошла к столу и улыбнулась Тэду.
"Мол, все отлично, мы с тобой выпутаемся. Найдем, где жить".
Хейли заметила на пульте то загорающуюся, то потухающуюся лампочку и показала на нее Тэду.
- О, важный звонок, - сказал в микрофон Тэд, - секундочку, я соединюсь с вами. Думаю, ребята, это еще одно предложение, и хотя у меня уже предостаточно адресов, я заранее благодарен звонящему.
Он снял трубку.
- Тэдди, - послышался из трубки вкрадчивый женский голос. Было такое впечатление, что она говорит шепотом, но в самый микрофон.
- Мы знакомы? - спросил Тэд.
- В прямом смысле - нет, - голос звучал ласково и в то же время таинственно.
Хейли стояла за спиной у Тэда, она чувствовала себя довольно уставшей. Последние несколько часов беспрерывных телефонных разговоров измотали ее окончательно. Ей хотелось узнать, о чем сейчас думает Тэд, с кем разговаривает. Но Тэд показал ей рукой, чтобы она вышла за дверь.
"Почему? - подумала Хейли, - почему он не включил этот телефонный звонок в эфир? Ведь было бы неплохо вознаградить хоть таким образом звонивших людей".
Но Тэд прикрыл микрофон рукой и Хейли ничего не оставалось как выйти из студии.
- Я, кажется, догадался, - наконец-то сказал Тэд, - привет, Роксана. Я уже узнаю твой голос.
- Мне это приятно слышать, - сказала звонившая женщина.
- Ну что! - деланно воодушевился Тэд. - Как жизнь?
На другом конце провода наступило молчание, но не очень долгое.
- Если быть честной, то я огорчена.
Этот шепот доходил до самой глубины души Тэда, он приятно холодил и в то же время возбуждал. На всякий случай Тэд осмотрелся. Да, Хейли вышла.
- И позвольте узнать, Роксана, почему вы огорчены? - Тэд злился на себя, что называет эту женщину вымышленным именем.
Ведь это явно была кто-то из его знакомых, та, которую он встречал, наверное, чуть ли не каждый день. И вот теперь не мог узнать ее по голосу. Ясно, что она постаралась чуточку изменить тембр, но ведь что-то всегда остается от прежнего знакомого голоса.
Как Тэд ни напрягался, но никак не мог вспомнить. Этот голос стал для него теперь чем-то отдельно существующим, самостоятельным. И он понимал, что даже если одна из его знакомых, подруг, скажет ему, что это она - Роксана, звонившая по телефону - он не поверит, этот голос уже вошел в его душу сам по себе, стал привычным.
- Так как понимать мне твое огорчение? - наконец-то, повторил Тэд.
В трубке послышался долгий томный вздох.
- Бедняжке Тэду негде сомкнуть глаз? Я бы взялась решить этот вопрос. Ведь это ужасно, что тебе, бедненький, негде выспаться! Да я готова посыпать свою голову пеплом.
Тэд мог бы поклясться, что слышит в трубке шорох женской одежды. Он прикрыл глаза и попытался представить себе Роксану. Но вместо лица возникало расплывчатое пятно, а все остальное представлялось очень отчетливо.
Ему подумалось, что это молодая девушка, которая сидит в одном белье на кресле, прижимая плечом к уху телефонную трубку. Ее рука скользит по кружевному белью и оно издает этот странный шорох Рука сжимает грудь, потом опускается ниже к животу... поглаживает черные чулки...
Спохватившись, Тэд понял, что слишком долго молчит.
- Роксана, - сказал он, - пепельные волосы давно вышли из моды.
- Тэдди... - снова зашептала женщина.
Теперь он готов был поклясться, что слышит позвякивание браслетов на ее руке.
- ...ты в состоянии дотянуться до карандаша? Тэд услышал постукивание ноготками до телефонной
трубке.
- Да. А зачем?
- Ты, Тэдди, недогадлив. Так дотянешься до карандаша?
- Попробую, он у меня недалеко, - Тэд вытащил карандаш, прикрепленный к наушникам, - карандаш у меня в руке, что дальше?
На другом конце провода снова послышался вздох, так словно бы то, что в руках Тэдди оказался карандаш, принесло звонившей громадное облегчение.
- Запиши, один адресок.
- Твой адрес? - уточнил Тэд.
- Нет, но квартирка супер. Там ты совьешь себе уютное гнездышко.
Тэд подвинул к себе лист бумаги и записал адрес.
Отложив телефонную трубку, он сидел, не снимая наушники. В них звучала легкая веселая музыка. А на душе у Тэда было тревожно. Он никак не мог смириться с тем, что до сих пор не узнал, кто эта женщина.
Можно было, конечно, спросить ее напрямую, но Тэд почему-то был абсолютно уверен, что она не признается.
- Кто это был? - спросила Хейли, вновь входя в дикторскую.
Тэд пожал плечами.
- Да просто еще один адрес. Может, нам с ним и повезет.
- Может быть, - согласилась Хейли, - а может и нет.
- Теперь у нас с тобой, Хейли, работы на целый день. Нужно объехать все адреса.
- С которого начнем? - оживилась девушка, - давай возьмем все карточки, перетасуем, как колоду карт и я вытяну. Возможно, это будет лучший адрес.
Тэд сначала и хотел так сделать, но потом сжульничал. Он и в самом деле сложил все карточки вместе, но последнюю, самую нижнюю, вытянул сам - ту, на которой был адрес, подсказанный Роксаной.
- По-моему, ты жульничаешь, - сказала Хейли.
- Интересно, а в чем заключается мой обман? - возмутился Тэд.
- Но мы же договорились, что тянуть буду я.
- Неужели это худшая из всех? Может с ней нам повезет?
Хейли взяла карточку с адресом в руки, повертела ее, как будто это что-то могло ей дать.
- По-моему, неплохо. Район не хуже, чем все остальные, - сказала она.
- Ну и прекрасно. Дождемся, когда кончится эфир и поедем смотреть нашу квартиру.
- Ты говоришь так, будто знаешь, что этот адрес будет окончательным. Как будто нет всех остальных?
- А почему бы и нет? Зачем нам долго выбирать? Мне кажется, это квартирка как раз то, что нам нужно, если, конечно, звонивший не обманул нас.
- Да, комната, кухня, - задумчиво проговорила Хейли, - это отлично - не слишком мало и не слишком много. Для начала подойдет.
- Ладно, Хейли, пожалуйста, не мешай. Иди на контактные телефоны. А я буду дальше вести эфир.
Тэд подвинул регулятор, музыка стала утихать.
- Ребята! - крикнул он в микрофон, - большое вам спасибо. У меня в руках целая стопка адресов и теперь мне понадобится несколько дней, чтобы их все объехать. Надеюсь, все сложится отлично и я не буду больше ночевать на улице как бездомный.

После окончания эфира Хейли поджидала Тэда в машине на улице. Ей не терпелось как можно скорее поехать посмотреть квартиру, которая, возможно, станет их прибежищем. Тэд, казалось, не спешил. Он набросил на плечи куртку и остановился перед дверью.
Хейли это начало раздражать - она видела сквозь стекло, что Тэд не спешит. Но идти самой навстречу ей не хотелось. В конце концов, что-то же он там думает, если так поступает.
"Роксана... Роксана, - думал Тэд, - кто же она все-таки такая? Почему не хочет называть своего имени? Женщины всегда стараются сделать из себя загадку, а нам мужчинам, приходится ее разгадывать. И хоть бы ответ был важным, а то, скорее всего, никакой мистики. Да, но почему этот звон браслетов и шорох белья так врезаются в память".
Тэд провел рукой по лбу, по щеке.
"Она, наверное, могла бы стать неплохим режиссером: знает, как воздействовать на психику. Она прекрасно понимает, как я буду прислушиваться к ее голосу и специально изменяет его, знает, что я пойму, шелестит это бумага или белье, звенит бокал или же браслеты на руке... и постукивание ногтями по микрофону. Я прямо-таки представляю себе эти длинные твердые ногти, досмотренные, аккуратно покрытые лаком... Какого черта я обо всем этом думаю? - оборвал сам себя Тэд, - Хейли меня уже ждет, мы должны ехать смотреть квартиру. Да, квартиру, подсказанную мне Роксаной. А может плюнуть на этот адрес и поехать сразу по другому, а туда вообще не заезжать?"
Но любопытство взяло верх.
"Может, Роксана владелица этой квартиры? Тогда я смогу ее увидеть".
Тэд неспеша подошел к автомобилю, сел за руль.
- Ты какой-то грустный, - сказала Хейли, - по-моему, ты совсем не рад тому, что мы едем выбирать себе квартиру
- Да нет, Хейли, я радуюсь, но посмотри, какой список.
- А зачем он нам весь? - весело сказал Хейли, забирая из рук Тэда ворох карточек, - мы можем остановиться на самой первой, если она, конечно, меня устроит Но судя по-твоему описанию - это просто чудесная квартира.
- Да я еще сам ее не видел. Но звонивший рассказал мне о ней довольно подробно.
- Это был мужчина? осторожно спросила Хейли.
- Кто?
Тэд будто бы не понял.
- Звонил мужчина или женщина?
- Ну, Хейли, столько звонков разве можно запомнить, - соврал Тэд, - по-моему, все-таки женщина.
Тогда говори о ней в женском роде, Хейли хлопнула рукой по приборному щитку.
- Тэд, давай, поехали скорее. Мне не терпится заняться делом
Тэд резко вывел машину со стоянки и они понеслись по улицам Санта-Барбары.

Дом располагался не очень далеко от центра, по крайней мере, не на самой окраине. Остановив машину, Тэд огляделся - место и в самом деле было чудесное.
Невдалеке синел океан, на нем виднелись паруса яхт.
- Здесь красиво! - сказала Хейли, - я даже не хочу вылезать из машины.
- Ты что, собралась жить в автомобиле? - улыбнулся Тэд.
- Да, если нам не удастся снять квартиру здесь, я согласна снова спать в спальном мешке под какой-нибудь скалой. И пусть по мне бегают крабы. Здесь очень красиво.
- Хорошо, - сказал Тэд, - значит, остановим свой выбор на этой квартире.
- Но ты даже не видел ее. Может этот адрес - глупая шутка, - Хейли вышла из машины вслед за Тэдом.

Квартира и в самом деле была отличной. Хейли ходила по пустым комнатам, зачем-то заглядывала во встроенные шкафы. Ей очень здесь нравилось, она была просто вне себя от счастья.
- Здесь так отлично, Тэд! Мне ужасно здесь нравится.
- Вот и хорошо, - улыбнулся парень, - я счастлив за тебя. Да, квартирка отличная.
- Мне все нравится, - сказала Хейли, - правда, всего лишь одна комната.
- Я понимаю, двухкомнатная была бы просторнее, - задумался Тэд, - но все-таки есть кухня, да и мы с тобой, Хейли, не гиганты.
Девушка улыбнулась.
- Хейли, давай поспешим, нам нужно успеть выполнить все формальности.
Хейли только сейчас вспомнила, что в мире кроме них существует еще кто-то другой. Тэд вернул ее на землю.
- Хейли, ты не о том думаешь, нам нужно внести гарантийную сумму, а потом мы поедем с тобой в комиссионный магазин. Купим кое-какую мебель и перевезем ее сюда.
- И это будет наша первая квартира, - рассмеялась Хейли.
Она подошла к стене и провела рукой по чуть шероховатой, гладко окрашенной поверхности. Ей нравилась эта прохладная и светлая комната.
- Наша первая с тобой квартира, - задумчиво повторила она.
- Хейли, а я знаю, о чем ты думаешь. Девушка обернулась, глаза Тэда лукаво светились.
- Нет, Тэд, ты не то подумал. Я мечтаю о том, как мы с тобой въедем сюда.
- Я тоже.
Тэд подбежал к Хейли, подхватил ее на руки и закружил по комнате. Девушка весело смеялась, Тэд тоже.
- Тэд, прекрати, - кричала Хейли и стучала кулаком по его груди, - сейчас же опусти меня на пол.
Тэд, наконец, устал и поставил Хейли. Она отдышалась и сказала:
- Тэд, а ты знаешь, кто звонил тебе, предлагая снять эту квартиру? Мы должны отблагодарить этого человека.
- Э-э. Конечно, знаю, - замялся Тэд, - я поблагодарю ее, когда она вновь позвонит на станцию.
- А почему ты не хочешь поблагодарить лично? - изумилась Хейли, - мы бы могли что-нибудь ей подарить. Тэд, давай так с тобой и сделаем. Так кто эта женщина?
Хейли бросила быстрый взгляд на Тэда. И по его замешательству сразу поняла, в чем дело.
- Это... - начал Тэд, но тут же замолчал. Он понял - Хейли обо всем догадалась.
- Так это была Роксана? - уже без надежды на ответ спросила она, - можешь не отвечать, Тэд, я знаю, это была она.
- Да, - угрюмо сказал Тэд, - но что это меняет? Ведь квартира-то отличная. Неизвестно, нашли бы мы что-нибудь подобное по другим адресам.
- Тэд, мы срочно должны уехать отсюда. Я не могу здесь оставаться.
- Хейли, успокойся. Ну скажи, пожалуйста, что изменилось оттого, что ты узнала, кто нам дал адрес?
- Нет, Тэд, мы должны отсюда уехать. Роксана не даст тебе житья. Она постоянно будет преследовать нас.
- Ну что ты такое говоришь, Хейли? Она, по-моему, хороший человек, подсказала нам адрес и мы должны быть ей благодарны. В конце концов это право каждого: представляться настоящим именем или вымышленным, быть узнанным или оставаться инкогнито.
- Она не даст нам житья, - повторила Хейли.
- Ты не права. Ведь Роксана не появилась в студии, и как ты думаешь, почему? Она специально изменяет свой голос, она не хочет попадаться нам на глаза, не хочет быть узнанной. В конце концов, она знает где я работаю и если бы она хотела помешать нам с тобой жить, то давно бы уже появилась.
- Хорошо, Тэд, - Хейли кокетливо пожала плечами, - в любом случае, я сумею разобраться с ней, даже если она появится.
- Я очень в этом сомневаюсь, - поспешил с ответом Тэд, - вряд ли она когда-нибудь предстанет перед нами.
- А зачем тогда весь этот маскарад - измененный голос, томный тон? - Хейли, прищурившись смотрела на Тэда.
Тот, сам не зная почему, почувствовал себя виноватым перед ней.
- Ну почему ты так на меня смотришь, Хейли? Что я такого сделал? Ведь это не я звоню Роксане, а она звонит мне. И кстати, иногда из этого получается что-то хорошее. Вот как сегодня.
- Да. Но мне очень интересно, Тэд, с какой эта стати она о тебе так заботится?
Тэд отошел к стене, прислонился и стал рассматривать Хейли, стоявшую посреди комнаты. С каждым днем ему все больше и больше нравилась эта девушка.
- Понятно, - протянул он, - теперь ты будешь мой ангел-хранитель и если какая-нибудь Роксана решит вмешаться в нашу жизнь, ты дашь ей отпор.
- Ну конечно же, дам, - Хейли неспеша направилась к Тэду.
Она подошла к нему, провела рукой по плечу, по груди.
- Да, Тэд, я - специальный ангел-хранитель. Моя специальность - оберегать мужчин от женщин. Сейчас я буду оберегать тебя.
Тэд притянул Хейли к себе и обнял. Та уперлась одной рукой в стену, а другой обхватила Тэда за шею. Они поцеловались.

Целовались они долго, ожидая, кто же первым прервет поцелуй. Наконец, Хейли оттолкнулась ладонью от стены и уткнулась лбом в грудь Тэда.
- Ну почему ты такой вредный?
- А в чем дело? - спросил Тэд, поглаживая девушку по голове.
- Ты называешь меня ангелом, а относишься ко мне без должного уважения.
- Тебе не хватает уважения? - улыбнулся парень, - ну что ж, мой ангел, у меня есть к тебе определенное предложение.
- Какое? - Хейли запрокинула голову.
За окном понемногу темнело, но они, казалось, не замечали этого.
- Хейли, мое предложение заключается в том, чтобы опробовать кровать. Ведь это единственное, что нам досталось вместе с квартирой.
Хейли тяжело вздохнула.
- Да, Хейли, выбор квартиры всегда определяется кроватью: плоха она или хороша. В этом весь секрет. Ведь все делают вид, что выбирают квартиру по количеству комнат, по планировке, а на самом деле их интересует только кровать.
Вначале Хейли по простоте душевной воспринимала его слова всерьез, но заметив веселый взгляд, поняла, что ее разыгрывают.
- Давай проверим, подойдет кровать нам? И это будет самый веский, самый убедительный довод.
Но Хейли не была бы женщиной, если бы не сказала:
- Нет, Тэд, постель подождет. Сперва нужно внести гарантийную сумму, иначе представь, появятся хозяева, а мы еще, не заплатив за квартиру, развлекаемся на их кровати.
- Ну что ж, может ты и права, - согласился Тэд. - И так, каков наш дальнейший план?
Хейли схватила Тэда за руку и потащила на улицу.
- Сначала мы внесем гарантийную сумму, а потом эта квартира будет в нашем распоряжении. Затем поедем в комиссионный магазин, купим мебель, обставим квартиру и только потом, Тэд, ты вспомнишь о кровати. Поклянись мне: сперва дела, а потом - развлечения.
- Это довольно грустно, - сказал Тэд, - я бы изменил последовательность: сначала постель, потом гарантийная сумма, а потом уже мебель.
- Ты невыносим, - сказала девушка, подбегая к машине.
- Именно, за это ты меня и любишь.
- А тебя не за что больше любить, - улыбнулась Хейли, опускаясь на сиденье, - ну чем тебе не нравится здесь? Сиденья мягкие и вполне удобные. Даже можно отбросить спинки.
- Нет, Хейли, ты сама меня убедила. Сначала залоговая сумма, потом мебель, а потом постель. К тому же нам в самом деле не стоит спешить.
- А по-моему, спешить стоит, - Хейли положила руку на плечо Тэду, - у меня все не выходит из головы твой разговор с Роксаной по телефону.
- Ну что, что особенного было в этом телефонном разговоре? Мне звонили, наверное, десятки человек, предлагали квартиру. И было бы странно, если бы Роксаны не было среди них. Ведь она никогда не забывает о нашей радиостанции. На твоем месте, Хейли, я бы радовался, что у нас есть такой преданный слушатель.
- А я и радуюсь, неужели по-моему лицу не видно? Хейли попробовала улыбнуться, но улыбка получилась довольно кислой.
Тэд наморщил лоб.
- Хейли, если тебя не устраивает, что эту квартиру предложила нам Роксана, давай откажемся от нее. Ведь еще не поздно и ты не будешь допекать меня своими расспросами. Я знаю о Роксане столько же, сколько и ты.
- Проклятая Роксана, - проговорила Хейли, - вечно она суется не во время, в самый неподходящий момент. Только я начинаю чувствовать, что ты по-настоящему меня любишь, случаешься, делаешь что-то для меня, как возникает она. И я начинаю быть обязанной ей. Тэд, ведь сколько я не буду жить в этой квартире, полгода, год, я буду помнить, что обязана ей Роксане. Хотя это и неплохо чувствовать себя кому-то обязанной. Ведь не мы просили Роксану звонить нам.
- Да не мы.
- А кто сам посылал в эфир сигнал "SOS"? Кто говорил, что ему негде сомкнуть глаз и он будет вынужден спать на лавке?
- Ну, конечно же, я, - рассмеялся Тэд, - но я заботился не только о себе. Вспомни, как ты визжала, когда обнаружила в своем спальном мешке краба. Хейли улыбнулась.
- Я думаю, Тэд, это была самая прекрасная ночь в нашей жизни. И этого краба я запомню надолго, он так забавно запутался в моих волосах. А я, глупая, подумала, что это скорпион.
- Да, Хейли, это я обманул тебя, а ты и поверила. Но они и в самом деле, эти маленькие крабы похожи на скорпионов. Я думаю, нам никогда больше не придется ночевать на пляже. Ведь у нас с тобой будет своя квартира.
- Если мы с тобой, Тэд, еще посидим в машине и ничего не будем делать, то нам ничего не останется как только ночевать на пляже. Ведь квартиру мы с тобой упустим, мебели не купим...
Дальше не перечисляй, - остановил ее Тэд.
- Неужели ты рассчитываешь, что и тут тебе поможет Роксана? - спросила Хейли.
- Да что ты заладила - Роксана, Роксана? В конце концов мы прекрасно могли бы обойтись и без нее. И может быть обойдемся? - Тэд пристально посмотрел на Хейли.
- А нет, не стоит слишком много думать о ней, - предложила Хейли, - квартира тебе нравится?
- Да.
- И все, едем вносить залоговую сумму.
Тэд запустил двигатель и они медленно поехали по улице. Вдалеке в океане медленно двигались белые треугольники парусов спортивных яхт. Временами среди них проносились моторные катера и Тэд провожал их завистливым взглядом.
- Ты хотела бы сейчас оказаться на пляже? - спросил он.
- Тэд! Тебе все время в голову приходят самые неподходящие мысли. То, не сделав дело, ты вспоминаешь о постели, то теперь предлагаешь свернуть на пляж.
- Да нет, Хейли, я просто хотел помечтать. Ведь всегда приятно в мыслях оказаться вдалеке от дел. Я, правда, хотел бы очутиться с тобой на пляже.
- С того момента, Тэд, прошло не так уж много времени. Я еще помню этого противного краба в волосах. Не понимаю только, как ты мог быть таким бессердечным и сказать, что это скорпион?
- По-моему, это ты сама сказала
- А по-моему - ты.
- Давай не будем спорить.
- Нет, все-таки ты, Тэд, обманул меня, назвав краба скорпионом.
- Я больше не буду так глупо шутить, я сразу подложу тебе в спальный мешок настоящего скорпиона и тогда тебе, Хейли, не будет меня в чем упрекнуть.
Девушка рассмеялась, положила голову на плечо Тэда и принялась мерно покачивать ею. Это нехитрое движение успокоило Тэда, он почувствовал себя увереннее.
Улица была пуста, солнце опускалось за горизонт.
- Хейли, посмотри, как красиво, - Тэд показал рукой в окно автомобиля, - как красиво садится солнце.
- По-моему, мы видим это каждый день, - сказала Хейли, - и каждый день это выглядит по-новому. На закат можно смотреть бесконечно, мне он нравится.
- Больше, чем я? - улыбнулся Тэд.
- Ну конечно, больше, чем ты. Ведь закат вечен, а ты нет.
- Я могу и обидеться, - Тэд повел плечом и голова Хейли соскользнула на спинку сиденья.
- По-моему, ты начинаешь мне хамить, - предположила Хейли.
- А я этого и не скрываю, - на лице Тэда появилась улыбка, - потому что впереди у нас еще долгая жизнь и нужно испробовать все, что только доступно. Не одни же удовольствия?
Хейли покорно кивнула.

0

7

Джулия Уэйнрайт сидела в "Ориент-Экспресс" за одним из столиков. Она уже двадцать минут ждала свою сестру. Джулия крутила в руках стакан, до половины наполненный апельсиновым соком. Ожидание угнетало ее и нервировало.
"Ну сколько, в конце концов, можно ждать? - думала она, - я сижу здесь как идиотка, на меня смотрят люди. Еще чего доброго подсядет какой-нибудь дурак и начнет спрашивать, свободна ли я. А вид у меня такой, словно я пришла познакомиться с мужчиной".
За спиной у Джулии раздались осторожные шаги. Она обернулась: за ней стоял высокий молодой мужчина с коротко стрижеными волосами - Ричард.
- Привет, Рич, - сказала Джулия, совсем не обрадовавшись этой встрече.
- Привет, Джулия, - Ричард не спрашивая разрешения отодвинул стул и присел за столик.
Он окинул взглядом пустой столик.
- Джулия, тебе что-нибудь заказать? Может ты хочешь поужинать?
- Нет, Рич, спасибо, мне ничего не нужно, - Джулия картинно принялась пить апельсиновый сок маленькими глотками. - Это все, что я заказала себе на ужин, больше мне и не надо.
Рич извинился, отошел к своему столику и принес стакан минеральной воды.
- Ну что ж, можно посидеть и поболтать.
- А кто тебе сказал, Рич, что я собираюсь с тобой болтать?
- Если не секрет, Джулия, что ты тут делаешь? Джулия прикрыла глаза.
- Я жду свою сестру.
Рич, явно не удовлетворенный таким коротким ответом, решил все-таки продолжить разговор.
- А как поживает самый известный адвокат от защиты? - он прищурившись посмотрел на Джулию.
- Спасибо за комплимент, но я никогда больше не собиралась выступать от защиты. Это, Рич, мое последнее дело. Было бы неправильно вторично совершать ту же самую ошибку. И если ты хочешь поговорить со мной, Рич, то лучше окажи мне одну услугу...
Рич не знал, о чем его сможет попросить Джулия. На всякий случай он ответил:
- Попробую.
- Ты можешь мне рассказать о клубе? Рич ушел от ответа:
- Я мечтаю, чтобы я сам смог совершить такую же ошибку, Джулия. Дело Лорана принесло тебе огромную славу и, может быть, ты за ужином поделишься секретами своего мастерства.
"Ну вот, - подумала Джулия, - так я и предполагала. Подсядет дурак и начнет выяснять, свободна ли я вечером. Мне уже предлагают ужин в обмен на беседу".
- Рич, по-моему, я не давала тебе повода. Интересная у меня репутация в городе, если меня собираются купить за жалкий ужин. Нет, мистер, я не продаюсь.
Рич досадливо щелкнул пальцами. После такого обмена любезностями продолжать разговор не имело смысла. Джулия с сожалением отставила свой недопитый стакан в сторону, поднялась из-за стола и, демонстративно игнорируя Рича, подошла к телефонному аппарату, стоящему на стойке бара. Но и тут ей не дали спокойно позвонить сестре. К ней подошел Мейсон Кэпвелл.
- Ты отличный адвокат, Джулия, мальчики отлетают от тебя как мячики. Почему ты такая злая?
- Мейсон, - расплылась в приторной улыбке Джулия, сделав вид, будто только сейчас его заметила, - ты открыл свои филиалы в каждом городском баре?
Она оперлась на стойку и пристально посмотрела в глаза Мейсону. Тот не выдержал ее приторной улыбки и насмешливого взгляда.
- Джулия, что с тобой? - изумился Мейсон, - ты выиграла знаменитый процесс, Дэвид молится на тебя как на икону, а ты ведешь себя по-глупому, словно ты школьная королева бала и обнаружила, что бриллианты в твоей короне - фальшивые.
- Мне не нравится твой снисходительный тон, - развязно сказала Джулия.
Мэйсон ей возразил.
- По-моему, это у тебя расшатались нервы. Я бы на твоем месте, Джулия, отложил все бракоразводные процессы, контракты и занялся тем делом, которое отвечает твоим наклонностям.
Джулия насторожилась: Мейсон явно готовился сказать какую-нибудь очередную гадость.
- Что ты имеешь в виду?
- Я хочу сказать, Джулия, что у тебя лучше всего получится открыть салон красоты.
Комплимент вполне удался - Джулия улыбнулась и ее настроение немного улучшилось. Но оставлять без ответа такую небезобидную шутку Джулии не хотелось. Она грозно посмотрела на Мейсона и молча отошла от стойки.
Рич развел руками и глянул на Мейсона. Тому ничего не оставалось делать как повторить тот же жест.
- Я просто пошутил, - сказал Мейсон, - а по-моему, Джулия восприняла это всерьез.

Уже был поздний вечер, даже скорее ночь, СиСи и София сидели на парапете прибрежного ресторана. На СиСи был строгий черный костюм и большая блестящая бабочка, София была в вечернем платье.
- Тебе приятно вспоминать прошлое? - спросила женщина.
- Нет, - покачал головой СиСи.
Они замолчали и в наступившей тишине было слышно как накатываются на пляж небольшие волны. Их тихий шелест согревал душу и не давал думать о плохом.
- СиСи, - наконец София нарушила молчание, - ты считаешь, что я притворялась?
София ждала. Но СиСи молча смотрел в сторону, туда, где под порывами легкого ветра раскачивались ветви белой акации.
- СиСи, так ты считаешь, что я притворялась? Ну почему ты молчишь?
- Я просто не хочу отвечать, - СиСи положил руку на плечо Софии.
- Ты считаешь, что мне, все-таки, нужно было выйти замуж? - спросила женщина. - Нет, СиСи, в моих чувствах, мыслях и словах не было фальши. Почему ты молчишь, СиСи? Ответь что-нибудь.
- Мне просто хорошо, - сказал СиСи, - и я хочу слышать. Мне не важно, о чем ты сейчас говоришь, я просто слушаю твой голос.
- Я была искренна, СиСи, ты мне не веришь? Мистер Кэпвелл покачал головой.
- Всю жизнь, София, я придерживался крайних взглядов. Даже не знаю почему, наверное, так легче жить. Сейчас ты, София, чиста и непорочна и мне не хочется вспоминать все придуманные мной эпитеты.
Мужчина и женщина сидели молча, слушая шум прибоя. Внезапно над их головами пролетела испуганная кем-то чайка. София, закинув голову, проводила ее взглядом. На фоне черного неба, прямо-таки горело белое оперение птицы, выхваченное из темноты фонарем.
- Знаешь, СиСи, кого я больше всего боялась в день нашей свадьбы?
СиСи настороженно посмотрел на свою бывшую жену.
- И кого же, интересно?
- Конечно же тебя, - улыбнулась София. - Я панически боялась тебя, боялась чувств, боялась любви.
- Почему ты боялась любви?
- Потому что это единственное, что невозможно контролировать. Когда любишь - совершаешь всякие глупости, а я не хотела выглядеть глупой.
СиСи рассмеялся, рассмеялась и София. Их смех уничтожил последнюю преграду, которая еще существовала между ними. София, блаженно улыбаясь, положила свою голову на плечо СиСи.
- Я тогда безумно любила тебя и поэтому боялась.
- Спасибо за признание, София.
- И тебе спасибо за этот вечер. СиСи покачал головой.
- Нет, София, вечер еще не закончился, благодарить рано.
- Я очень благодарна тебе, - сказала София, - несмотря ни на что. Мы вновь стали друзьями. Это очень много для меня значит. Спасибо, СиСи, это большой подарок для меня.
Мистер Кэпвелл покачал головой.
- София, я не хочу быть для тебя просто другом.
- Ты хочешь большего? - спросила София.
- А почему бы и нет?
- Но ведь у нас уже было большее и ничего не получилось. Может, лучше оставаться друзьями?
- Не знаю, - сказал СиСи, - может оно и лучше, но...
София не дала ему договорить.
- У друзей не может быть такого чудесного праздника как день свадьбы.
СиСи поднялся и взял Софию за руку. Женщина тоже встала. Она чувствовала торжественность момента. СиСи заглянул в ее широко раскрытые глаза.
- Сегодня, София, я хотел бы быть твоим мужем. Женщина ничего на это не ответила, лишь только
немного приоткрыла губы. И СиСи понял этот знак: он наклонился и поцеловал жену. Та крепко обхватила его за шею и прильнула к нему всем телом.
- Самое странное, - сказал мистер Кэпвелл, - я сейчас не допускаю мысли о том, что наша любовь может когда-нибудь иссякнуть.
София улыбнулась.
- По-моему, мы и в самом деле начинаем говорить друг другу глупости. Может, опомнишься, СиСи?
- Я не хочу совершать рациональные поступки. Мне нравится этот вечер, мне нравишься ты и почему я должен говорить не то, что думаю?
- А ты говори о чем думаешь.
- А ты, София, не обидишься?
- Но ведь ты же любишь меня и не скажешь ничего лишнего?
СиСи задумчиво глядел в темноту поверх головы Софии. Ее открытое вечернее платье горело в сумерках фосфорическим светом, совсем так же, как линия прибоя - так же бело и отчетливо.

Грант Кэпвелл поднялся по сходням на борт яхты Лайонела Локриджа. Лайонел поприветствовал Гранта, а Августа настороженно смотрела на вошедшего. Лайонел подошел к столу, полистал документы.
- Ты их уже просмотрел? - спросил Грант.
- Да, - кивнул Лайонел, - я достаточно внимательно все изучил, но меня кое-что беспокоит.
- И что, бумаги не в порядке? - спросил Грант, улыбнувшись в свои коротко остриженные усы.
- Нет, с юридической точки зрения бумаги выполнены безукоризненно, но мне, Грант, потребуются гарантии.
Грант улыбнулся.
- Я что-то не совсем понимаю тебя, Лайонел. Лайонел вновь полистал бумаги, как будто там
могло что-нибудь измениться.
- Мне нужны гарантии, Грант, ведь я должен вернуть свой дом, имущество...
- А-а, - наконец-то Грант понял Лайонела, - ты боишься, что предательство передается по наследству? Так вот, СиСи и я - это совсем разные люди.
Августа с недоверием смотрела на Гранта. Ей не хотелось сомневаться в его порядочности, но в то же время воспоминания о происшедшем с ней и ее мужем по вине СиСи, не давали Августе возможность поверить в честность Гранта.
- Грант, - начал Лайонел, - в случае чего я даже не смогу подать на тебя в суд.
- Да, Лайонел, я понимаю тебя, за годы общения с моим братом ты набил себе немало шишек. Но я же тебе сказал - предательство не передается по наследству.
Августа напряженно смотрела на Лайонела.
- Ну что, ты не передумал?
- Нет.
Лайонел нагнулся и подписал договор. Августа облегченно вздохнула.
- Может быть, все будет хорошо?
- А теперь - твоя подпись, - Лайонел протянул Гранту бумагу и ручку.
Но тот даже не пошевелил рукой. Лайонел так и остался стоять с листом бумаги и с ручкой в руках.
- В чем дело, Грант? Я свою подпись поставил, а ты почему не хочешь подписывать?
- Я это сделаю, - улыбнулся Грант, - но лишь после того, как узнаю одну вещь.
- Что ты еще от меня хочешь?
- Я должен знать, кто украл деньги моего отца.
Августа, которая только что успокоилась, вновь ощутила странную дрожь во всем теле. Она физически ощущала силу Гранта, его напористость и умение убеждать.
- Ну что ж, Грант, если ты считаешь, что так будет лучше - пожалуйста.
Лайонел порылся в бумагах, словно бы показывая - он что-то ищет, но на самом деле он давно подготовился и знал, что достанет. Резким движением он вынул официальный бланк декларации и подал Гранту. Тот недоуменно пробежал глазами лист с колонками цифр.
- Что это такое, Лайонел?
- Это банковская декларация за 1957 год.
- Чей это счет? - спросил Грант.
Августа напряженно вглядывалась то в лицо Лайонела, то в лицо Гранта.
Грант повертел лист бумаги в руках.
- Так чей это счет? А-а, мистер Ти Макдональд Локридж? Твой отец, Лайонел? СиСи знает об этом?
- Вряд ли, - твердо сказал Лайонел, - иначе бы СиСи съел меня с потрохами.
- Да, исторический момент, - сказала Августа, - Лайонел продал своих родителей за тридцать серебряников.
- Ты, Лайонел, не продешевил, случаем? Ты давно узнал об этом? - спросил Грант
- Да, достаточно давно, - не стал уточнять Лайонел Локридж.
- Грант, а ты сдержишь свое слово? - спросила у него Августа.
Ее лицо от волнения покрылось пятнами и она уже с трудом сдерживала себя.
- Строго говоря, - сказал Грант, - эти бумаги не являются доказательством. Ведь суммы вкладов могут не совпасть с суммой украденного.
- Это все, что у меня есть.
- Тут одной арифметикой не обойтись, Лайонел, мне нужно знать движение вкладов: откуда они пришли, куда потом делись деньги.
Лайонел пожал плечами.
- Вся отчетность хранится у СиСи Кэпвелла и мне до нее не добраться.
- Мне тоже, - сказал Грант, - но надо попробовать это сделать. Но как, как же это сделать?
- У меня есть предложение.
Грант пытливо посмотрел на Локриджа. Ему не нравился Лайонел, но делать было нечего, выбора у него не оставалось.
- Я мог бы посоветовать тебе одного человека, он сделает все это за просто так.
- Он тоже обижен СиСи? - спросил Грант.
- Да, и ты знаешь этого человека.
- Кто же он?
- Мейсон.
Августа, услышав это имя, вскрикнула, стакан, который она держала в руках, упал на пол и покатился по ковру. На лице Гранта засияла улыбка.
- По-моему, Лайонел, ты стоишь большего - ты чудесно разбираешься в людях.
- А мне нечего другого и не остается в этой жизни, - вздохнул Лайонел.
- Ну что ж, думаю, мы с тобой многое сможем сделать, и Мейсон не откажется нам помочь. Мне даже становится жалко СиСи, ведь все-таки Мейсон его сын, пусть и от брака с Памелой, - зло сказал Грант.
- Это ваши родственные разборки, - ответил Лайонел, - Августа, может ты все-таки поднимешь стакан? Еще кто-нибудь наступит и раздавит его.
Августа со злостью взглянула на Лайонела.
- По мне пусть он валяется здесь до скончания века.

0

8

Джулия Уэйнрайт все еще сидела за столиком в "Ориент-Экспресс", не теряя надежды дождаться сестру.
Она то барабанила пальцами по столу, то орала и отставляла стакан. Можно было, конечно, заказать ужин и спокойно провести время, но ожидание уже настолько изнурило Джулию, что она готова была бросаться на людей.
Взгляд Джулии упал на Мейсона, который прохаживался невдалеке от столика, явно собираясь о чем-то ее спросить.
- Мейсон, может все-таки ты оставишь меня в покое? Исчезнешь с моих глаз? Неужели не видишь, ты меня раздражаешь?
Мейсон только этого и ждал. Он улыбнулся и отодвинув стул, подсел к столику.
- Джулия, почему ты не сказала мне...
- Что, что я должна была тебе сказать, - оборвала его женщина, - о чем, вообще, нам с тобой разговаривать, Мейсон. Я сказала тебе, отойди, исчезни. Я страшно хочу побыть одна.
- А мне кажется, этого ты как раз и не хочешь. Тебе сегодня не повезло и ты злишься на весь мир.
- Это мне-то не повезло? - криво улыбнулась Джулия, - только что ты расточал мне чудовищные комплименты, называл меня гениальным адвокатом, а теперь говоришь, что мне не повезло.
- Джулия, мне в самом деле, нужно кое-что у тебя узнать. Ты меня не предупредила, не сказала, что Дэвид вместе с Шейлой уехали из города, а мне было важно знать это.
Джулия устало подперла голову руками.
- Мейсон, какое это имеет значение? Чем крупнее цель, тем интереснее в нее стрелять - труднее промахнуться. Ну что, Мейсон, чего ты молчишь? Назови меня дурой, обвини в непрофессионализме и тогда мы с тобой поссоримся. Неужели ты не видишь, что я прямо-таки горю желанием поссориться с тобой, а?
- Да, я многого наговорил в суде, но делал это все, чтобы выбить тебя из колеи. А теперь, наоборот, хочу успокоить.
- Да, Мейсон, ты никогда не мог похвастаться принципиальностью, хотя и я тоже. Но мне еще некоторые верят, а ты из всего хочешь извлечь пользу, иначе ты, Мейсон, просил бы милостыню. А так ты получил от моей сестры миллион, спишь с чужой женой...
- Джулия, пожалуйста, успокойся. Мне понятна твоя боль... если человек сорвался со скалы, то ничто не может остановить его падение.
Джулия пристально смотрела на Мейсона, не понимая, говорит он это о себе или имеет в виду ее.
- Джулия, мне очень трудно представить, что бы произошло, если бы я узнал, что Мэри лгала мне, а потом внезапно уехала из города.
- Мейсон, я желаю тебе узнать это. Реальность - она всегда страшнее воображаемого, - Джулия со злостью ударила ладонью по столу.
На громкий звук посетители с соседних столиков обернулись и Мейсон почувствовал себя неловко. Джулия резко поднялась и пошла к выходу.

Марк Маккормик расхаживал по своему номеру, засунув руки в карманы брюк. Мэри молча следила за его движением. С начала их встречи они успели обменяться лишь парой ничего не значащих фраз.
- Как прошел полет? - вновь спросила Мэри. Марк пожал плечами.
- По-моему, не это тебя волнует. Давай побыстрее все выясним, без лишних дежурных любезностей. Я хочу знать, зачем вы меня сюда вызвали. Вряд ли хотели просто посмотреть на меня.
Мэри глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
- Для аннулирования брака.
- О боже, - схватился за голову Марк, - как мне надоела эта тема! Сколько можно об этом говорить? Что это меняет? Зачем? Из-за этого я летел в такую даль?
Марк принялся вновь расхаживать по номеру.
- Мэри, я не могу тебя понять.
А Мэри стояла у стены, глядя себе под ноги. Она то сцепляла, то расцепляла пальцы рук.
- В конце концов, Мэри, мы же давно с тобой все обсудили и обо всем договорились. Я согласился на формулировку невыполнения супружеских обязательств. По-моему, тебя она вполне устроила, - Марк положил руку на плечо Мэри, чего делать не следовало бы.
Мэри зло ее сбросила и почти выкрикнула:
- А ты взял с меня обещание молчать об изнасиловании!
- Мэри, - взорвался Марк, - ты никогда не сможешь доказать, что это было изнасилование! По-моему, ты ни в чем не можешь упрекнуть меня - я уехал из города.
Мэри немного успокоилась.
- Нет, Марк, я не об этом. Я просто не знала, что для аннулирования брака потребуется твое присутствие.
- Так что от меня нужно? - спросил Марк.
- Тебе придется встретиться с епископом.
- Сколько это займет времени?
- Не знаю, - пожала плечами Мэри, - думаю, все пройдет довольно быстро. Может быть, неделя... две...
- Две недели! - воскликнул Марк, - ты представляешь, что это за срок? Ты представляешь, каких трудов мне стоило отпроситься с работы, чтобы приехать сюда на один день?
- Ну хорошо, как хочешь, - сказала Мэри, - я могу предложить тебе приехать через месяц.
- Интересно, а кто меня отпустит в следующий раз? Ладно, Мэри, я постараюсь прилететь в Штаты весной, раньше не получится.
- Нет, Марк! - закричала Мэри и сама испугалась звука своего голоса.
- Почему ты кричишь? - удивился Марк.
- Не знаю, просто вырвалось. Но тогда, Марк, будет слишком поздно.
- Почему?
- Мы с Мейсоном... - Мэри замялась, она никак не могла заставить себя произнести следующую фразу, - мы с Мейсоном должны пожениться.
Марк только хмыкнул. А Мэри, раздосадованная тем, что тот никак не может понять о чем идет речь, сказала:
- Я не могу жить с мужчиной без оформленного брака.
Марк вновь хмыкнул.
- По-моему, раньше, Мэри, ты не придавала этому такого большого значения. Во всяком случае, я такого за тобой не замечал.
- Ты не хочешь понять меня, Марк.
- А что я должен понимать? Почему я должен входить в твое положение, лететь черт знает откуда...
- Но, Марк, неужели ты не понимаешь, жить с мужчиной без брака - это грех.
- Грех? - переспросил Марк, - ты говоришь о грехе? Грех то, как ты обращаешься со мной.
Мэри изумленно посмотрела на Марка. Его губы дрожали.
- Я самый обыкновенный человек, - говорил Маккормик, - а ты не хочешь этого понять. У меня, в конце концов, могут сдать нервы. Вначале надо мной издевался Мейсон со своими идиотскими разговорами, а теперь вот ты. Рассуждать о грехе, о браке, что вы можете в этом понимать?
- Марк, зачем ты так?
- Я сейчас улетаю, потому что, Мэри, не могу смотреть на тебя спокойно, а в следующий раз у меня сердце не будет обливаться кровью.
- Нет! - закричала Мэри, - ты, Марк, слишком многим обязан мне и будешь делать так, как скажу я, так, как нужно мне.
- Это нужно не только тебе, - усмехнулся Марк, - ради тебя я готов был на многое, но не собираюсь потакать своим врагам.
- Марк, ты просто идиот! - закричала Мэри, - это нужно для меня и для моего ребенка.
Марк замер.
- Ты беременна? - не веря еще в услышанное, переспросил он, - ты, Мэри, беременна? Теперь я все понял, наконец-то, - сказал Марк. - Ты, Мэри, не узнаешь кто отец до тех пор, пока не сделают анализы, а их можно сделать только на поздней стадии беременности. Да, Мэри, теперь я, кажется, понял.
- Что? Что ты можешь понять в моей душе?
- Мне стало ясно, почему ты так торопишься с расторжением брака.
Мэри чувствовала себя виноватой. Она ощущала, что Марк подозревает ее в плохом и сейчас скажет ей это прямо в глаза. Она сама еще не решила как поступить.
- Так, - рассуждал Марк, - если церковь узнает, что ребенок мой, ты никогда не получишь согласия на развод.
- Марк, это все не то.
- Ты хочешь правду? А если бы я совсем исчез и меня невозможно было найти, то Мейсон и не догадался бы, что это не его ребенок.
- Я бы на твоем месте, Марк, не вмешивалась.
- Почему? - пожал плечами Марк.
- Потому что это вряд ли твой ребенок, вероятность слишком мала.
- Но она все же существует? - улыбнулся Марк. От этой улыбки Мэри сделалось не по себе. Она уже начинала жалеть, что во всем призналась Марку, ведь теперь она попадала в полную зависимость от него.
- Марк, - сказала она, - если ты будешь настаивать, то мне придется рассказать Мейсону все.
- Все? - усмехнулся Марк, - ты на это не пойдешь.
- Нет, Марк, я расскажу Мейсону, как ты меня изнасиловал.

В прибрежном ресторане все так же горели огни, хотя уже большинство подобных заведений было закрыто. На парапете сидели София и СиСи. Если бы кто-то увидел их в столь поздний час со спины, он бы подумал, что это пара молодых влюбленных, а не мужчина и женщина в возрасте.
- Я так долго этого ждала, - прошептала София. СиСи взял и погладил ее по волосам так, словно она была ребенком. София улыбнулась и прижала руку СиСи к своей щеке.
- У тебя такие горячие руки, - прошептала она.
- Конечно, ведь я рядом с тобой, - ответил СиСи.
- Но я так боялась...
- Кого? Меня? - улыбнулся мистер Кэпвелл.
И тут открылась дверь кухни и двое официантов вынесли небольшой круглый столик, застеленный белоснежной скатертью. На нем поблескивали приборы, несколько видов бокалов и бутылка шампанского. В блестящем подсвечнике горели маленькие огоньки свечей.
- Боже, какая прелесть! Откуда это? - воскликнула София.
- Это то, София, что я тебе обещал.
Официанты поднесли столик к СиСи и Софии, осторожно поставили его. Послышалось как легко зазвенел один из бокалов, качнувшись и задев другой.
- Какая прелесть! - вновь прошептала София, - спасибо тебе, ты такой заботливый.
СиСи помог жене сесть и только после этого склонился над ней и поцеловал в губы. На лице одного из официантов появилась легкая улыбка, он не сумел ее скрыть - такими забавными ему показались эти немолодые люди.
- Это все ты сделал специально для меня? СиСи не без гордости признался.
- Я хотел отметить годовщину нашей свадьбы как подобает.
- По-моему, это даже больше чем праздник, - сказала София.
- А что может быть больше чем праздник?
- По-моему - любовь, - сказала женщина. Мужчина прикрыл глаза.
- Может, ты и права, - прошептал он, - ты все еще боишься меня?
- Ну конечно же боюсь, ты такой непредсказуемый, - женщина положила свою ладонь на руку мужчине.
Они улыбнулись одновременно.
- И что же теперь мы будем делать? - спросила София.
- Мы будем праздновать день нашей свадьбы.
- Нет, ты немного неправ, это не день, а годовщина свадьбы, - поправила мужа София. - Если оставить твою фразу без изменения, то получится, что у нас свадьба сегодня.
- А может, я это и хотел сказать, - возразил СиСи.
- Но тогда скажи это прямо.
- Тебе этого хочется?
- Не знаю, - София задумалась, - слишком много прошло за эти годы, многое изменилось. Невозможно начать старую жизнь, нельзя прожить уже прожитое.
- А если постараться? - предложил СиСи, - неужели тебе этого бы не хотелось?
- Я не хочу сейчас думать о таких скучных вещах, - сказала София, - давай с тобой будем пить, есть, веселиться и не думать о будущем, о прошлом. Мы с тобой вдвоем и нам хорошо.
- Ну если ты этого хочешь... - прищурился СиСи, - но мне кажется, София, лучше все выяснить до конца.
- А мы с тобой сейчас ни о чем не договоримся, - возразила София, - самое большее - сможем поссориться. Давай помолчим.
Мужчина и женщина молча прислушивались к звукам ночи. Сюда, на террасу, долетали звуки не только волн, но было даже слышно как стучит по мачтам такелаж яхт, стоящих возле причала.
- СиСи, почему мы боялись раньше поговорить начистоту?
- Боялись? - удивился мистер Кэпвелл, - нет, просто нам этого не хотелось. У каждого накопилось достаточно обид, и мы все эти годы изживали из себя злость и вот, наверное, мы с тобой, наконец, пришли к моменту, когда можем примириться. А любовь... она, скорее всего, никогда не уходила от нас.
- Да, - вздохнула София, - боже, я сейчас вспоминаю как ненавидела тебя, я проклинала тебя, СиСи...
- Зачем сейчас об этом думать?
- Нет, но мне делается смешно, какая я была тогда злая.
- Да, София, нам с тобой некуда деться друг от друга. Я всегда успокаивал себя одной мыслью... - сказал СиСи.
- Какой же?
- Я всегда вспоминал, что ты мать моих детей. Независимо оттого, что между нами происходит, дети у нас оставались общими.
- Да, у тебя очень много детей, - вздохнула София.
- У тебя тоже, - кивнул СиСи.
- Давай не будем об этом, а то поссоримся.
- Хорошо, но вот видишь, София, стоит нам заговорить о серьезных вещах, как всплывают старые обиды и мы вновь рискуем расстаться.
- Да, СиСи, не будем говорить, будем просто слушать.
Они вновь замолчали. София смотрела на раскачивающиеся под легким ветром огоньки свечей. СиСи, улыбнувшись, поднес ладонь и остановил ее над одним из огоньков. София улыбнулась: она вспомнила как когда-то давно он так демонстрировал ей силу своей любви. СиСи немного кривил губы, наверное, огонь уже довольно сильно припек ладонь, но он не отводил руку. Наконец, София не выдержала: она схватила СиСи за руку и попыталась отвести от огня. Мужчина в шутку сопротивлялся.
- Ты же совсем сгоришь! - выкрикнула София.
- Ну и что?
- Скорее отведи руку!
- Ты просто недогадливая.
И тут София поняла: она дунула на свечу и та погасла.
- Вот видишь, какая ты недогадливая! Я бы мог сгореть целиком.
София смеялась.
- Покажи, покажи мне свою ладонь, наверное, ты жульничал и держал руку, слишком далеко от огня.
- Ну вот так всегда, - сказал СиСи, - вначале ты волнуешься за мою жизнь, а потом считаешь, что ничего страшного не произошло, что я просто обманывал тебя.
- СиСи, а ты не хочешь пройти сейчас по пляжу вдоль прибоя?
- Ты еще спроси, не хочу ли я искупаться ночью нагишом, - улыбнулся мужчина. - Нет, София, мы с тобой слишком солидные для этого люди.
- А что такое солидный человек? - спросила София.
- Ну, - задумался СиСи, - это тот, который не позволяет другим над собой смеяться.
- Все равно над нами будут смеяться, неужели ты не видишь как мы смешны? - София положила свою руку на ладонь мужа.
- Почему это мы смешны?
- Ты - солидный человек и я - солидный, - сказала София, - а ведем себя как самые что ни на есть неопытные молодые любовники. Старый человек, когда молодится, всегда выглядит смешным.
- Я с тобой не согласен, - возразил СиСи, - если любишь - становишься молодым.
- Это ты молодой? - рассмеялась София, - ты посмотри на себя в зеркало и сосчитай по пальцам своих детей.
- Ну что ж, - деланно обиделся СиСи, - если не хочешь, чтобы я был молодым, то я буду старым. Ты просто недогадливая, София, я специально назначил празднество на поздний вечер, чтобы мы не могли друг друга хорошенько разглядеть.
- Ах, ты хочешь сказать, что и я старая?
- Нет, ты просто моложе меня.
- Это ни к чему не обязывает, - покачала головой София. - А что, ты дорожишь своей репутацией? Ты даже из-за меня не хотел бы совершить глупость?
- Глупость никогда не стоит совершать, - абсолютно серьезным тоном сказал СиСи.
- Даже ради меня?
- Да, ради тебя тоже, иначе ты меня разлюбишь.
- А я еще и не говорила, что полюбила тебя вновь, - засмеялась София.
- Извини, если понял тебя неправильно, - СиСи тоже улыбнулся.
Их руки соединились над столом и только ветер раскачивал огонек единственной из горящих свечей.

В "Ориент-Экспресс" было немноголюдно. Сантана Андрейд Кастильо сидела за угловым столиком. Перед ней была наполовину пустая бутылка минеральной воды и недопитая чашка кофе. В зал зашел Кейт Тиммонс.
- Привет, Сантана, - окликнул он женщину, та встрепенулась и посмотрела на вошедшего.
- Что ты, Кейт, здесь делаешь? Мужчина улыбнулся.
- То же самое я могу спросить у тебя.
- Но я сделала это первой, - улыбнулась Сантана, - может, ты мне объяснишь? По-моему, это не очень разумно - придти сюда и встретиться со мной.
- Ты не хочешь провести вечер вместе?
- Я, конечно бы, очень хотела, - прошептала Сантана, - но давай лучше не будем говорить об этом. Я сегодня ужинаю с мужем - с Крузом.
Женщина взялась рукой за тонкую нитку жемчуга, поблескивающую на ее шее, и подалась вперед к Кейту. Тот немного отстранился и осмотрелся по сторонам, не видит ли их кто из знакомых. Но зал был почти пуст, входные двери закрыты и Кейт успокоился.
- Да, Сантана, сам бы я, конечно, никогда сюда не пришел. Но ты кое о чем забыла?
- Как это забыла? - изумилась Сантана.
- Ну да, ты же сама звонила мне.
- Я? Звонила?
- Сантана, неужели ты не помнишь, я был в офисе, ты позвонила мне и попросила прийти сюда. И вот я здесь, жду от тебя объяснений. А ты набрасываешься на меня и упрекаешь в том, что я делаю по твоей воле.
- Я? Звонила тебе? - Сантана задумалась. Кейт забеспокоился.
- Неужели ты ничего не помнишь?
- Не-ет. В самом деле, Кейт, поверь мне, ничего такого я тебе не говорила. Может ты меня не так понял?
- Сантана, или я сошел с ума или ты? Женщина слегка улыбнулась. Ее взгляд был растерян.
- Кейт, я не помню. Кажется, я тебе звонила, но просить о встрече, здесь вечером, когда я буду вместе с Крузом? Это же безумие.
- Вот и я подумал... Но ты просила. К тому же очень убедительно. И я решился прийти. Я ничего не понимаю, - Кейт покачал головой, - может, мне лучше удалиться?
- Не знаю, - Сантана пожала плечами, - я тоже не знаю, что теперь делать? Тебя, наверное, кто-нибудь видел?
- Ну и что? Неужели я не могу зайти в "Ориент-Экспресс"?
- Конечно же, можешь. Но в это время здесь я. Могут догадаться.
Кейт откинулся на спинку стула и пристально посмотрел в глаза Сантане.
- Ты в самом деле звонила мне, я не обманываю.
- Может быть, - Сантана поджала губы, - хотя вначале я подумала - ты разыгрываешь меня. Или может быть, Кейт, в самом деле ты решил посмеяться?
- Как ты можешь такое подумать? - возмутился Кейт, - неужели я могу себе такое позволить?
- Тогда я уже начинаю теряться в догадках, - задумчиво произнесла Сантана, - что-то мне перестало здесь нравиться.
- Тебе не приятно быть со мной?
- Нет, Кейт, просто ситуация идиотская. Я не знаю, что делать?
- Так может, мне все-таки уйти?
- Зачем же? Раз ты пришел, то оставайся.
Кейт пересел за другой столик и стал издалека смотреть на Сантану. А та делала вид, что не замечает его.

Дверь дома Кэпвеллов открылась и в гостиную вошла Джина. Она насмешливо посмотрела на Круза, который сидел на диване.
- Привет, Круз! - сказала она.
- Джина? - в свою очередь удивился Круз, - что ты тут делаешь?
- Я пришла, чтобы увидеть тебя.
- Зачем?
- Я видела, как ты вел Брэндона к Розе.
- Значит, ты шла за мной, - Круз поднялся с дивана и подошел к Джине.
Он стал так, словно бы загораживал ей вход в глубину дома.
- Да, я шла за тобой.
- Зачем?
- Может быть, это прозвучит глупо... - Джина замолчала.
- Ты бы иначе не приехала сюда, - Круз скрестил руки на груди, - да, Джина, ты бы сюда не приехала, если бы считала свой поступок глупым. Так в чем дело?
Джина глубоко вздохнула, готовясь сказать не очень приятную вещь.
- Может ты, Круз, посчитаешь, что я вмешиваюсь...
- Ну, Джина, говори то, что хочешь. Мне интересно знать, о чем ты думаешь? Рискни, признайся.
- Ну ладно, Круз, мне очень не нравится, как Сантана... Нет, я не буду этого говорить.
- Коль начала, то договаривай. Не зря же ты следила за мной и пришла следом. Что-что, Джина, заинтриговать ты умеешь, а любопытство сильнее меня. Так что ты хотела сказать о Сантане?
Джина довольная тем, что разожгла любопытство Круза, улыбнулась.
- Я скажу тебе сейчас, но ты вряд ли этому обрадуешься...

К вечеру Хейли и Тэд уже вполне обжили свою квартиру. По углам стояли саквояжи, набитые вещами. Тэд даже успел прикрепить на стены пару литографий. Но самым большим их приобретением была кровать с наливным матрасом. К матрасу тянулся из ванной комнаты шланг, который подрагивал вода неровным напором струилась в матрас, тот постепенно расправлялся.
Тэд, который недавно признавался Хейли, что кровать - это главный предмет из мебели в квартире, то и дело расправлял складки на матрасе, следил за шлангом.
Хейли на секунду забежала в комнату из кухни и обратилась к Тэду:
- Давай, переставим комод в комнату. В коридоре, по-моему, ему не место.
Тэд неохотно оторвался от своего занятия и вышел в коридор. Он еле смог оторвать от пола тяжелый деревянный комод, Хейли придержала дверь и Тэд, осторожно передвигаясь, потому что не видел из-за комода пола, втащил свою тяжелую ношу и поставил ее возле окна.
Хейли критично осмотрела комнату.
- По-моему, Тэд, здесь он будет мешать.
- Конечно, - согласился Тэд, - лучшая комната - вообще без мебели. Но тогда, где мы будем держать вещи? Чем станем пользоваться?
Хейли подошла к комоду, обмерила его и стала прикидывать - станет ли тот в угол. Наконец, Тэд оттащил его в самый темный угол комнаты.
- Ну вот, так хорошо, - сказала Хейли, - не видно, что у него поцарапанная дверца.
- Все равно бы, Хейли, ты через пару дней привыкла бы и не замечала ничего. Идеальной мебели не бывает.
- Да, но так никому не бросится в глаза, что мы купили подержанную мебель.
- Что-то ты слишком начинаешь заботиться о своей репутации, - улыбнулся Тэд.
Он, наконец-то, отдышался и отошел в сторону.
- Ну все, Хейли, можешь наполнять его вещами. Стоит он вполне надежно.
- Да, но мне еще нужно убраться в квартире. Ведь смотри, сколько всего набросано.
- Вот и запихай все в комод.
- Тэд, ты неисправим.
- А что я такое сказал? По мне, у нас и сейчас идеальный порядок.
Тэд принялся складывать вещи в комод. Хейли подбежала к нему.
- Тэд, ты что? Сначала нужно протереть полки, они же пыльные.
- Хм, а я об этом не подумал, - Тэд вышел и вернулся с влажной тряпкой.
Он аккуратно протер все полки в комоде.
- Теперь - порядок? - спросил он. Хейли засомневалась.
- По-моему, недостаточно чисто. Тэд рассмеялся.
- Да ты посмотри, какая ты сама. Вся испачкалась. И он вытер рукой пыль со щеки Хейли. Та виновато
опустила глаза и увидела, что ее белая футболка тоже вся перепачкана.
- Тэд, я сейчас это смою.
- Да, ладно тебе, Хейли. Мы же еще не убрались в квартире. Успеется. Что это ты какая-то грустная? Ты должна сиять от радости. Ведь всего за сто долларов мы сняли чудную квартиру.
Хейли слегка улыбнулась.
- Да, квартира, конечно, хорошая, но я к ней еще не привыкла.
- У нас здесь все надежно: стены, крыша, пол, ты, - Тэд обнял Хейли, - одно только подкачало - наливной матрас.
- Да, он такой старый, - Хейли бросила взгляд на ярко-синий наливной матрас, - и он, наверное, протекает. Я никогда не спала на таком, а ты, Тэд?
- Как-то раз приходилось, но я спал на нем не всю ночь.
Тэд понял, что сказал лишнее. Хейли отвела взгляд в сторону. Тэд подошел к кровати и похлопал рукой по матрасу. Тот заколыхался.
- Э-э, да он действительно, протекает, - воскликнул Тэд, приподнимая шланг и проводя рукой по пластиковой оболочке, - смотри, здесь сочится вода. Сейчас посмотрим, где дырка?
Хейли подошла и, опустившись на колени, тоже принялась изучать поверхность матраса.
- Нет, - сказал Тэд, - это просто сочится из-под наливного отверстия, шланг неплотно прилегает.
- Нет, Тэд, ты хочешь меня успокоить. Зря я согласилась. Ты так долго и убедительно уговаривал меня, что нам нужен именно наливной матрас...
- Ну, Хейли, все в порядке. Я же говорю тебе, он хоть и старый, но целый, а вода сочится из-под шланга.
Хейли обиженно поджала губы и отошла в сторону.
- Я не верю тебе, Тэд, он явно с дыркой.
- Да нет, сейчас я хорошо пережму шланг, - Тэд занялся шлангом, но Хейли не успокаивалась.
- Ты обманываешь меня. Как мы будем спать?
- Извини меня, Хейли. Я понимаю, ты нервничаешь и я тоже, - Тэд все никак не мог приладить шланг на место.
- Да? - изумилась Хейли, - ты тоже нервничаешь? Наверное, из-за меня?
- Ну вот, мы уже готовы поругаться. Хейли, дай мне, пожалуйста, плоскогубцы.
Девушка прошлась по комнате, вытащила из сумки

Тэда плоскогубцы с ярко-красными пластиковыми ручками и подала ему.
Тэд немного задержал руку Хейли в своей.
- По-моему, мы чуточку увлекаемся, - призналась Хейли, высвобождая свою руку.
- Увлекаемся? Чем?
- Я могу привыкнуть к тебе. А тебе это не понравится.
Тэд на мгновение оторвал свой взгляд от шланга, еле-еле державшегося на патрубке матраса.
- Ты еще не разлюбила меня? - спросил он.
- Конечно же, нет.
- Тогда иди сюда. Хейли сделала один шаг.
- Поближе. Я же не могу бросить шланг.
Хейли подошла вплотную к Тэду. Тот поцеловал ее, но в этот момент шланг выскользнул из его рук и сорвался. Вода брызнула в разные стороны, заливая и Тэда и Хейли. Они оба бросились ликвидировать аварию, но шланг извивался, не давался в руки, вода хлестала из него.
- Что делать? - кричала Хейли.
- Не паникуй только!
Наконец, Тэду удалось схватить шланг, но он не знал, что с ним делать. Вода лилась на пол.
- Инструмент! Быстрее неси инструменты!
- А где они?
- В коридоре!
Хейли бросилась в дверь, а Тэд попытался приладить шланг к патрубку, но большой напор воды не давал ему этого сделать.
- Где они? - кричала Хейли из прихожей, - в шкафу?
- Нет, наверху на антресолях. Давай скорее!
Тэд попробовал заткнуть отверстие в шланге пальцем, но струя от этого разошлась большим тонким веером, окатив Тэда с головы до ног.
- Да где же ты, Хейли? Быстрей!
Из прихожей послышался крик Хейли.
- Что случилось? - забеспокоился Тэд.
Но девушка уже вбежала в комнату, держа в руках большого надувного динозавра. Тэд рассмеялся.
- Ты боишься утонуть? - он уже перестал сражаться с шлангом, оросил его на матрас и вода стала растекаться по кровати.
- Тэд, что ты делаешь?
- Все куда проще, - сказал он, - нужно завернуть кран в ванной, и тогда вода перестанет течь.
Хейли рассмеялась и села на край кровати. Ее мало беспокоило то, что вода стекает на пол. Тэд бросился в ванную и закрутил кран.

0

9

А в доме Кэпвеллов в это время продолжался разговор между Крузом и Джиной.
- Ну так ты скажешь мне, в конце концов? - спросил Круз.
- Круз, я прекрасно знаю, как ты относишься ко мне, и я никогда не забуду, что ты заступился за меня перед СиСи. Я восхищаюсь тобой, Круз, за то, что отступился от Иден, несмотря на ее развод с Керком.
Джина говорила уверенно. Было понятно, что всю свою речь она подготовила заранее, а теперь только разыгрывает спектакль. Но Круз слушал ее с нескрываемым интересом.
- Я понимаю, Круз, как тяжело тебе и поэтому не могу смириться с тем, что тебя обманывают.
- Так, Джина, теперь я понял: это ты позвонила мне и сказала, где я могу найти Сантану, а главное - с кем.
Джина, конечно, предвидела реакцию Круза, но все-таки обиделась.
- По-моему, Круз, ты имеешь право знать правду и не отмахивайся от нее, пожалуйста.
Круз двинулся к двери.
- Куда ты? - позвала его Джина.
- По-моему, тебе стоит уйти, - сказал он.
- Ты меня не проводишь? Я бы могла рассказать тебе еще кое-что.
- Думаю, ты, Джина, не заблудишься, дорогу отсюда знаешь, а у меня срочные дела.
- Подожди, Круз, неужели ты мне не веришь?
- Я?.. - начал Круз.
- Зря, - перебила его Джина, - ты должен верить. Какой смысл мне обманывать тебя?
Круз уже взялся за ручку входной двери.
- Подожди, я понимаю, тебе неприятно, но я еще не успела ничего сказать.
Круз остановился и повернулся к Джине.
- Я знаю, это в твоем стиле оказывать услуги подобного рода. И все-таки, Джина, не стоит совать нос в чужие дела. Моя жизнь с Сантаной тебя абсолютно не касается.
- А вот тут, Круз, ты ошибаешься. Пока вы с Сантаной вдвоем опекаете Брэндона - это мое дело. Ты, Круз, даже не задумываешься над тем, что интрижка с Сантаной может задеть Брэндона, повредить ему.
Круз сжал кулаки.
- Джина, убирайся, сейчас же! Слышишь? Уходи, иначе я разозлюсь по-настоящему.
Джина скромно потупила взгляд и сделала несколько неуверенных шагов. Круз распахнул пред ней дверь. Но на пороге Джина вновь обернулась.
- Круз, извини, что мне пришлось расстроить тебя. Извини, я наговорила, может быть, немного и лишнего. Но судя по твоей реакции, ты мне поверил.
- Спокойной ночи, Джина.
Джина обиженно хмыкнула и вышла. Круз зло хлопнул дверью.

Иден уже давно потеряла интерес к вечеринке своих родителей. Она предоставила их самим себе и подошла к окошку, ведущему из кухни на террасу. Она сидела и болтала с одним из официантов. Тот как раз передал своему напарнику серебряное ведерко с шампанским.
- Джимми, отнеси это.
- А почему ты не хочешь сходить сам? Ты же видишь, какая у меня красивая собеседница? - один официант подмигнул другому.
Но стоило ему выйти на освещенное пространство, как его лицо приобрело благопристойное выражение. Иден, заметив эту метаморфозу, улыбнулась.
- Видишь как твой приятель старается?
- Он же профессионал, - пожал плечами официант, - это я с тобой сейчас так разговорился, а стоит мне надеть форму, как я сразу начинаю себя чувствовать другим человеком.
- Ты же и сейчас в форме, - сказала Иден.
- Если я вижу перед собой красивую девушку, то забываю обо всем на свете.
- Может, ты еще забудешь одет ты или раздет? Официант засмеялся.
- Да нет, я хоть и работаю возле океана, на пляже, но мне всегда приходится быть в форме - пиджак, галстук, белая рубашка...
- И неужели тебе никогда не хочется побыть легко одетым?
- Конечно хочется, но работа есть работа.
- А у вас здесь хороший ресторанчик, - Иден решила польстить официанту, - и сегодняшний вечер мне очень понравился - все было очень вкусно.
- Это потому, - сказал официант, - что ты договорилась с владельцем, и он разрешил тебе использовать кухню. Если бы такого согласия не было, я не знаю, что бы мы тогда делали.
- И что бы было? - поинтересовалась Иден.
- Вам пришлось бы есть какую-нибудь дрянь из прибрежных баров, там, где она лежит в холодильниках по десять дней. А у нас кухня, все свежее...
- Я тебе очень благодарна, - Иден потрепала официанта по плечу.
Тот расплылся в самодовольной улыбке.
- Иден, ты чудесная девушка. Сколько мы с тобой знакомы уже?
Иден только собралась ответить, как официант предостерегающе поднял руку.
- Нет, я не хочу слышать, ты обязательно ошибешься: скажешь или слишком мало или слишком много.
- Когда здесь все закончится, ты завезешь меня в город на своей машине? - спросила Иден.
Парень задумался.
- Конечно, можно, но получается, что я зря тратил возле тебя силы.
- Так ты не собираешься отвезти меня домой? - засмеялась Иден.
- Я думаю, лучше будет заехать нам в клуб. Как ты на это смотришь?
- В клуб? - Иден задумалась. - Идея неплохая, но я думала, ты предложишь что-нибудь пооригинальнее.
- А что еще можно предложить в нашем городе?
- Я даже не знаю, принять твое приглашение или нет.
- Иден, но в чем дело? Почему не видно восторга? Я думал, ты будешь на седьмом небе от счастья.
- Ладно, - махнула рукой Иден, - я согласна, клуб так клуб. Но только у меня есть одно условие.
- Какое?
- Я должна переодеться. Не буду же я в клубе в этом идиотском вечернем платье? На меня будут пялиться.
- А это было бы неплохо, - задумался парень, - все бы смотрели на тебя, а я бы рядом с тобой тоже блистал.
- Я не сказала "блистать", - сказала Иден, - все будут пялиться на меня как на дуру, которая перепутала оперу и клуб.
- А что же мы тогда сидим? - спросил парень.
- Ну как же, нужно дождаться конца вечеринки. Официант подмигнул Иден.
- По-моему, родители слишком заняты собой, чтобы заметить твое отсутствие.
- Вот это правда, - кивнула Иден.
- А Джимми один со всем прекрасно справится. Самое большое, что им понадобится - это шампанское и кофе. Но только тихо, - парень приложил палец к губам Иден. - Посиди здесь, а я сбегаю посмотрю, все ли в порядке.
- Ладно.
Иден осталась одна. Она облокотилась о поручни балюстрады и принялась смотреть в темнеющий океан. Он колыхался черной массой, лишь на самой линии прибоя вспыхивали люминесцентно-белые гребни волн.
"Боже мой, как красиво! Почему я так редко выхожу ночью к океану? Это такая красота, созданная самим богом, а я ее постоянно игнорирую. Но так уж создан человек, что его занимает работа, дела, он всегда куда-нибудь спешит и не знает, где его может ждать счастье и спокойствие, а главное - красота. Ведь самое главное в жизни - красота".
Иден прислушалась к разговору официантов, к воркованию своих родителей.
"Да, другим словом это нельзя назвать, - решила Иден, - они просто сошли с ума: так обниматься, говорить такие слова. Они перестали замечать все вокруг. И в самом деле, если я уйду, то никто меня не хватится. Они и так счастливы, счастливы без меня, и я только им буду мешать".
От нечего делать Иден стала считать удары волн: раз, два, три, четыре... Но, поняв всю бессмысленность этого занятия, подумала:
"Какого черта я занимаюсь этим идиотским делом? Волны падали до меня и их, наверное, никто не считал. Они будут падать и после меня, этот бесконечный гул, то громкий, то тихий, никогда не остановится, буду я считать или нет. Так и моя жизнь - она не зависит от того, что я делаю, словно эти волны, которые откатывают и накатывают. Когда есть больше счастья, когда меньше, а иногда, когда я очень счастлива, то я и вовсе не думаю ни о чем. Мне приятно жить. Это как сегодня: все вокруг счастливы, довольны и я здесь лишняя. Должна же я вспомнить и о себе".
Иден поправила свои волосы и пожалела, что нигде рядом нет зеркала. Она очень боялась, что тут, на свежем воздухе, волосы ее слишком сильно растрепались и она может выглядеть неряшливо.
И тогда Иден достала из сумочки маленькую пудреницу, отщелкнула крышку и посмотрела в зеркальце. Но как она ни старалась, все ее лицо не могло одновременно уместиться в маленьком зеркале. Иден уже и вытягивала руку и пыталась посмотреться, склонив голову себе на плечо, но наконец, она сообразила как поступить.
Установив зеркальце на поручни, она отошла на пару шагов. Ее лицо как раз попало в косой луч света, отброшенный цветным фонарем. Иден с удовольствием отметила, что смотрится она сегодня привлекательно. В ней не было ничего искусственного и натянутого - сама непосредственность и природная красота.
"Да, с растрепанными волосами мне лучше, так я выгляжу более натурально".
Неизвестно до чего додумалась бы Иден, но из состояния задумчивости ее вывело появление отца. Тот подошел совсем неслышно и окликнул дочь:
- Иден!
От неожиданности она вздрогнула и обернулась.
- Ну как? - спросила она СиСи. Тот хлопнул в ладоши.
- По-моему, все идет отлично.
- Это все я постаралась, - сказала Иден.
- Конечно, большое тебе спасибо. Маме очень нравится, а тебе?
- Мне тоже.
Иден опустилась на стул, а СиСи остался стоять, глядя в темноту.
- Отец, может сегодня лучше всего сказать маме о том, что ты знаешь про операцию?
СиСи наморщил лоб.
- Не знаю, может и в самом деле стоит, но, по-моему, она еще не готова к этому. Даже не столько она, сколько мы вдвоем.
Услышав, как отец говорит о себе и матери, Иден удивленно посмотрела на него. Нет, конечно она видела, что произошло сегодняшним вечером, но не думала, что дела зайдут настолько далеко.
Но для того, чтобы подтолкнуть отца к принятию решения, она сказала:
- По-моему, ты не говоришь об этом не столько из-за мамы, сколько из-за себя.
Как и рассчитывала Иден, эти слова возымели на отца действие. Улыбка сразу исчезла с лица СиСи, он посерьезнел и спросил:
- То есть?
- Тебе просто хочется думать, что так ты поступаешь ради нее, но на самом деле, отец, ты - эгоист, ты делаешь так, как лучше тебе.
СиСи старался не смотреть на дочь, но объяснить ей все-таки пришлось. Правда, СиСи выбрал свой излюбленный путь - свел все к шутке.
- Я помню, однажды моя любимая дочь, - он обнял Иден за плечи, - выговаривала мне, что я слишком интересуюсь ее личной жизнью.
- И что? - спросила Иден.
- Я перестал делать это. Я оставил ее в покое.
- А теперь ты хочешь... - улыбнулась Иден, - чтобы я в благодарность оставила в покое тебя?
- Да, Иден, именно это я имею в виду. Сделай мне подобное одолжение, не так активно занимайся устройством моей жизни.
- Ну что ж, дорогой отец, решать тебе, я просто посоветовала.
Но СиСи уже вновь улыбался.

София оставалась сидеть одна за столиком. Она через всю террасу следила за СиСи и Иден. Ей хотелось подойти, но она понимала, что сейчас у Иден и СиСи серьезный разговор. Она была счастлива сегодняшним днем.

- Мы так редко собираемся все вместе, - вздохнула Иден.
- Но и сегодня всех не было.
- Нас, Кэпвеллов, слишком много, чтобы мы могли собраться все.
- Надо придумать какой-нибудь праздник, - предложила Иден, - такой, куда соберутся все - и те, кто в ссоре, и те, кто любят друг друга.
От упоминания о ссоре СиСи наморщил лоб: он вспомнил разговор с Грантом.
- Извини, отец, - быстро поправилась Иден, - если я сказала что-нибудь лишнее.
- Да нет, здесь моя вина, - успокоил дочь СиСи, - ты здесь ни при чем. Спасибо тебе за вечер.
Официант, с которым Иден договорилась о встрече, стоял в почтительном отдалении. СиСи краем глаза заметил его, но не стал ничего уточнять, он просто вернулся к Софии.
- Ну что, мы идем с тобой в клуб?
- Придется пойти, - развела руками Иден, - я уже здесь лишняя, сделала все, что могла.
Официант предложил руку, Иден ее приняла и они вместе спустились к машине.
- Вот за что люблю загородные бары и рестораны на берегу моря, так это за свежий воздух. Ни один кондиционер не сравнится с вечерним бризом.
Официант улыбнулся. Он открыл дверцу машины и помог Иден усесться.
- Мы сейчас помчимся вдоль побережья и этого Удовольствия - я имею в виду бриз - будет хватать даже с излишком.

Сантана и Кейт не выдержали долгого сиденья порознь. Сантана, улучив момент, когда Кейт посмотрел на Нее, махнула рукой. Тот быстро поднялся из-за своего стола и подошел к Сантане. В "Ориент-Экспресс" было Уже довольно шумно, на сцене играл небольшой оркестр.

Кейт отодвинул стул и сел рядом с женщиной.
- Теперь ты уже не боишься, что нас увидят вместе? Сантана поджала губы.
- Нас с тобой уже достаточно сегодня видели вместе. Разом больше, разом меньше - ничего уже не исправишь.
- Надеюсь, ты не очень расстроена?
- Я все время сидела и думала об этом телефонном звонке.
- Это ты мне звонила, - сказал Кейт, - тут сомнений не может быть.
- Кто бы это ни был, он знает про нас.
- Это было бы очень странно, даже невозможно, - признался Кейт.
Сантана подперла голову руками.
- Я могу согласиться, что звонила я. Может, потом забыла... Не знаю как это произошло. Кейт, со мной в последнее время случаются странные вещи.
- Сантана, с тобой все в порядке? - забеспокоился Кейт.
- Да, вроде бы все в порядке. Но, Кейт, со мной случаются странные вещи. Иногда, когда я ложусь спать, то не помню, что делала днем.
- Сантана, это как раз тот случай.
- Да? Ты смеешься. Неужели думаешь меня этим успокоить? - Сантана терла виски кончиками пальцев.
Кейт с беспокойством смотрел на свою подругу.
- По-твоему, Кейт, я схожу с ума?
Кейт взял руку женщины. Та хотела ее вырвать, но мужчина держал крепко.
- И мы оба знаем, Сантана, почему мы несчастливы, кто причина твоих бед.
Сантана оглядывалась по сторонам, натыкалась взглядом на малознакомых ей людей - постоянных посетителей, но никого из близких друзей не было. Она немного успокоилась и только попросила Кейта убрать руку под стол. Он сжимал ее ладонь до боли.
- С тобой не все в порядке, Сантана, и в этом виноват Круз. Ты несчастна из-за мужа, я в этом уверен.
- Нет! - Сантана свободной рукой ухватилась за ожерелье и сильно оттянула его, словно пыталась сорвать его с шеи, словно оно не давало ей дышать.
В этот момент в "Ориент-Экспресс" вошла Джина. Она сразу же отыскала взглядом Сантану и Кейта.
Стараясь ступать как можно тише, хотя ее шаги все равно тонули в гуле голосов и в звуках музыки, она подошла к ажурной решетке, откуда было очень удобно наблюдать за Сантаной и Кейтом. Отсюда Джина прекрасно видела их соединенные под столом руки.
- Нет, Кейт, ты несправедливо думаешь о Крузе. Он очень занят, у него много работы.
Джина даже могла разобрать некоторые слова Сантаны - так та была взволнована и громко говорила. Джина ехидно улыбнулась: все получалось как нельзя более кстати. Она слушала, теребя в руках ремешок сумочки.
- Кейт, раньше мне казалось вздором, когда Иден жаловалась на Круза, говорила, что он много работает.
Сантана высвободила руку из пальцев Кейта и уже двумя руками коснулась ожерелья. Казалось, оно не дает ей сидеть спокойно. Женщина перебирала в руках бусинки, как четки, и те еле слышно звенели.
- И наверное, Кейт, я совершаю ту же ошибку, что и Иден.
Кейт задумался.
- Я уважаю Круза, но ты не нужна ему.
Он придержал рукой ожерелье на шее Сантаны и та замерла. Она вновь осмотрела зал, но никто на них не обращал внимания. Ее взгляд скользнул и по ажурной решетке, но Джина отступила на шаг и исчезла в темноте.
- А мне ты нужна, Сантана.
- Кейт, не надо, - женщина, с трудом превозмогая желание, отодвинула руку Кейта, - не нужно так говорить, я тебе уже призналась: со мной не все в порядке, я не всегда помню что делаю. Может быть, это и я позвонила тебе, а может, кто-то решил нас обмануть и это ловушка.
Сантана вновь осмотрелась.
- Да перестань ты крутить головой, - возмутился Кейт, - не привлекай к себе лишнее внимание.
- Мне в самом деле очень плохо, - Сантана вновь потерла виски, - у меня, по-моему, начинается жар и я теряю память. Я знаю - это наказание, - проговорила Сантана, - я могу сидеть и у меня вдруг начинает темнеть в глазах, а иногда случаются провалы в памяти. И вообще, Кейт, - спохватилась Сантана, - скоро придет Круз. Он не Должен видеть нас вместе.
- Хорошо, - Кейт немного отодвинул свой стул, но даже не подумал встать.
- Кейт, я прошу тебя, уйди, нас увидят. Вдруг это в самом деле ловушка и нас заманили, чтобы показать Крузу?
- На побережье есть один бар, - сказал Кейт, - который закрывается перед полночью...
- И что? - сказала Сантана.
Она вновь потупила взор и взялась за ожерелье.
- Я буду ждать там целый час после закрытия.
- Я не знаю, смогу ли прийти, ведь Круз... - сбивчиво принялась объяснять Сантана.
- Не надо, не объясняй. Не сможешь, значит, не придешь. Я просто побуду возле океана. Я буду ждать ровно час после закрытия. Сантана, хоть о моем приглашении ты не забудешь?
- Конечно, - попыталась улыбнуться женщина, - я постараюсь прийти, Кейт, но не все зависит от меня.
- Если ты очень захочешь, то все станет зависеть только от твоего желания. Ты хоть знаешь о каком баре идет речь?
- Конечно, обычно все бары работают или раньше или позже и только этот закрывается в полночь. Я постараюсь прийти.
Кейт вновь взял руку Сантаны в свою, поднес к губам и поцеловал. Та уже не сопротивлялась. Кейт двинулся к выходу.
Джина отступила в темноту и Кейт прошел, так ее и не заметив. Она очень отчетливо расслышала, где именно назначил Кейт свидание Сантане.

0

10

ГЛАВА 3

- Марк Маккормик снова преследует Мэри. - Лайонел Локридж искушает Мейсона. - СиСи и София уединяются в прибрежном ресторанчике. - Тэд и Хейли занимаются благоустройством квартиры. - Сантане и Крузу все тяжелее находить общий язык. - Мейсон обвиняет отца.

Было уже поздно, но ни Марк ни Мэри не думали прекращать разговор. Им о многом нужно было договориться, условиться. Марк нервничал: он ходил по номеру, то засовывая руки в карманы пиджака, то вынимая. Он время от времени останавливался напротив Мэри, но понимал, что не может убедить ее.
- Подумай, Мэри, - вновь сделал попытку Марк, - ты хочешь, чтобы я забыл о том, что у нас с тобой может родиться сын иди дочь. Неужели ты в самом деле хочешь этого?
- Не забывай, Марк, это было изнасилование, - Мэри старалась говорить как можно более спокойно, но ее губы дрожали.
Тут уже не выдержал и Марк. Он зло махнул, рассекая рукой воздух.
- То, что ты, Мэри, называешь изнасилованием, для меня было проявлением любви. Почему ты никак не хочешь этого понять?
- Ладно, можешь думать как хочешь, я не собираюсь менять твои взгляды на жизнь и на то, что ты называешь любовью, - Мэри не выдержала пристального взгляда Марка и отошла к стене.
Она в какой-то момент испугалась, что тот вновь может на нее наброситься.
- Марк, я не пытаюсь изменить твои взгляды, но и ты не пытайся изменить мои. Я делала все как ты просил и не требуй от меня невозможного, не требуй рассказывать об этом Мейсону.
Марк вытер носовым платком вспотевший лоб.
- Почему ты не хочешь этого делать?
- И ты еще меня спрашиваешь? Хотя бы подумай о себе: если я расскажу о том, что ты сделал, он тут же аннулирует твою медицинскую лицензию.
- Не думай, Мэри, что ты так просто сможешь от меня отделаться - я тебе нужен по делу о разводе.
- Чего ты хочешь от меня? Зачем ты меня мучаешь? - Мэри уже почти плакала.
- Только не нужно плакать, - сказал Марк, - иначе весь наш разговор пройдет впустую. Мы обязательно Должны договориться.
- Но я не могу больше сдерживать себя, ты довел меня до слез.
- Успокойся, и тогда мы продолжим разговор. Мэри вытерла заплаканные глаза и твердо посмотрела на Маккормика.
- Марк, если я тебе хоть немного дорога, как ты утверждаешь, то почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Марк, ты мне должен очень многое: за ложь и за тот ад, в который вверг меня. Ведь ты тогда знал, что я не хочу тебя и ты должен мне по большому счету.
Марк долго искал что сказать. Он заготовил фразы, чтобы убедить Мэри, но теперь, когда он, наконец, собрался их сказать, они показались ему слишком пресными и неубедительными.
- Ну что же ты молчишь? - настаивала Мэри, - скажи, в конце концов, что-нибудь.
- Я не собираюсь тебе мешать, - проговорил Марк, - у меня абсолютно другие планы, я не буду тебе мешать с разводом. Только ты мне должна пообещать одну вещь...
Мэри уже почувствовала о чем попросит ее Марк. Ее глаза вновь наполнились слезами.
- Что? Что ты еще хочешь от меня? - тихо произнесла она.
- Если потом, Мэри, признают, что ребенок мой, ты обязательно подтвердишь это. Если ребенок будет моим, он должен носить мое имя и тогда ты все расскажешь Мейсону Кэпвеллу.
Глаза Мэри округлились от ужаса. А Марк продолжал.
- И он должен будет смириться с этим. Мэри умоляюще посмотрела на Маккормика.
- Марк, ну не будь ты таким жестоким.
- Нет! - выкрикнул Марк, - это справедливо. Не напускай на себя, Мэри, такой обиженный вид. Ты - не мученица, это мне было тяжело, а ты была счастлива, ведь ты ушла к мужчине, который ждал тебя, а я остался один.
Мэри понимала справедливость слов Марка. Ведь в сущности он был виноват только в одном, а она провинилась перед ним во многом.
- Я теряю жену, а возможно, и своего ребенка, а ты не хочешь понять меня, считаешь себя несчастной. Ты попробуй, встань на мое место, - предложил Марк, - глянь на себя со стороны.
Мэри подошла к Марку немного поближе.
- Ну что же, ты боишься меня? Ты бы посмотрел на свое лицо в зеркало, - сказала Мэри, - оно полно злобы и ненависти. Но я с тобой, Марк, согласна, не настолько, чтобы совершить то, о чем ты просишь, но чтобы понять мотивы твоих поступков.
- Мэри, если ребенок будет моим, то пусть он и носит мое имя, тебе решать.
Марк замолчал. Молчала и Мэри. Она собиралась с мыслями, хотя от нее только требовался короткий ответ: да или нет. Но как тяжело было решиться на один из них! И Мэри даже пожалела, что вызвала Марка в Санта Барбару, что им пришлось разговаривать.
- Я не знаю, что тебе сказать, Марк.
- Нет, ты должна ответить
- Я не знаю, я не могу вымолвить эти слова.
- Ну что ж, тогда помолчим, но сегодня ты обязательно мне их скажешь.

Лайонел Локридж вышел на набережную. Он остановился у таксофона, опустил несколько монет и по памяти набрал номер. Вскоре на другом конце провода ему ответил Мейсон:
- Да, я вас слушаю.
- Это Лайонел.
- Лайонел? - удивился Мейсон, но тут же спохватился. - Да, я слушаю.
- У меня есть к тебе предложение, Мейсон, - осторожно начал Лайонел.
- Ив чем оно заключается? Только учти, я никогда не пойду против своего отца.
- Тут возникли кое-какие изменения, - сказал Лайонел, - у меня на яхте Грант и он хочет безотлагательно с тобой поговорить.
- Тем более, - сказал Мейсон, - я никогда не пойду против своего отца.
- Все дело в Памеле, - сказал Лайонел.
- Я не понимаю, о чем ты? - голос Мейсона Кэпвелла дрогнул.
- Тогда приходи, поговоришь с дядей Грантом и все поймешь.
Мейсон колебался.
- Я даже не знаю, что тебе ответить.
- Тогда приходи. Ну чего ты боишься, Мейсон? Поговоришь со своим дядей и тогда решай сам - будешь помогать или же станешь нам поперек дороги.
- Хорошо, Лайонел, - сказал Мейсон, - я все-таки приду.
- Как скоро?
- Я выхожу уже сейчас, - Мейсон Кэпвелл повесил трубку.
Лайонел еще некоторое время прохаживался возле таксофона, а потом заспешил к пристани: он хотел перехватить Мейсона по дороге и ступить на яхту вместе с ним.
Локридж расхаживал по набережной, люди оборачивались на него, настолько он был взволнован. Но Лайонела это мало беспокоило. Он время от времени поглядывал на часы, хотя и не знал, во сколько приедет Мейсон.
Наконец, в конце аллеи показалась машина Мейсона. Лайонел тут же вынул руки из карманов пиджака, расправил полы и прекратил свое бесконечное хождение.
Мейсон оставил машину на стоянке и издалека махнул рукой Локриджу.
Наконец, оба - Лайонел и Мейсон - поднялись на борт яхты. Лайонел отворил дверь в каюту, которая служила гостиной и пропустил вперед Мейсона.
- Грант, - сказал Мейсон, входя в низкую дверь.
- Мейсон, - ответил ему дядя. Поприветствовав друг друга, мужчины пожали руки.
Но сразу за этим воцарилось неловкое молчание, которое попытался нарушить Лайонел.
- Мейсон, может, выпьешь что-нибудь? Бокал вина? Немного виски?
- Нет, не надо. Вначале скажи мне, зачем мы здесь все вместе.
- Хорошо, - ответил за Лайонела Грант. - Я хочу вернуть свое право первородства, - он улыбнулся, - которое отнял у меня, да и у тебя тоже, Мейсон, твой отец СиСи Кэпвелл.
- По-моему, наши ситуации невозможно сравнивать, Грант.
Лайонел напряженно всматривался то в лицо Гранта, то в лицо Мейсона, опасаясь, что дело может дойти до ссоры. Но пока оба они держались спокойно и были настроены довольно миролюбиво. Лайонел немного успокоился. Он отошел к бару и налил себе немного вина на дно стакана из белого прозрачного стекла. Лайонел сделал пару глотков и отставил недопитый стакан на стойку.
- Грант, я вообще не понимаю, почему я должен участвовать во всех ваших схватках?
Грант вновь улыбнулся в свои коротко подстриженные седоватые усы.
- Мейсон, в моей власти поделить кампанию "Кэпвелл Энтерпрайзес" на две самостоятельные фирмы и я мог бы спокойно руководить одной из них. Но у меня, во-первых, нет нужды в деньгах, а во-вторых, не деньги двигают мной. Ведь я не могу жить в Санта Барбаре и заниматься этим бизнесом. А вот ты, Мейсон, можешь захотеть стать первым помощником командира.
- Единственное, Грант, что я хочу знать - при чем здесь моя мать? Лайонел сказал по телефону, что дело в ней, только поэтому я и пришел, остальное меня не интересует.
- Не удивляйся, Мейсон, но до того как Памела вышла за СиСи, у нас с ней была любовь. Все могло сложиться совершенно иначе, но у моего брата были свои виды на Памелу. Ты же знаешь, это постоянное соперничество... Он завидовал мне, хотя я тоже кое в чем завидовал СиСи.
Лицо Мейсона напряглось, но он так ни о чем и не спросил Гранта - ждал продолжения объяснений.
- Да, Мейсон, СиСи хотел сделать ее своей. Она была красивой, эффектной... - глаза Гранта увлажнились, когда он вспомнил Памелу, а голос стал мечтательным и глуховатым. - Нет, Мейсон, я не буду плохо говорить о брате. Не думаю, что для СиСи что-то значили ее происхождение, деньги... Вряд ли, он скорее всего завидовал мне и это решило дело. Главное - была сама Памела и его непреодолимое желание отнять ее у меня. Надеюсь, Мейсон, ты понимаешь, у тебя тоже есть другие родственники.
Мейсон кивнул.
- Я не совсем понимаю тебя, Грант, - сказал Мейсон Кэпвелл.
А понимать тут нечего - именно поэтому твой отец разорил меня.
- Он разорил тебя, чтобы завладеть Памелой? Грант кивнул.
Да, Памела и мой отец сговорились. СиСи сделал все, чтобы разорить меня. Он обвинил меня в том, чего я и не совершал. Он задумал опорочить меня и это МУ удалось - я был лишен наследства.
Лайонел с напряжением слушал исповедь Гранта. Он, казалось, был взволнован не меньше Мейсона, но его волнение имело другие причины.
- СиСи заполучил и Памелу и кампанию целиком, а мне не досталось ничего - ни женщины, ни денег. И вот только теперь я смогу доказать, что он со мной поступил крайне нечестно.
- Но с моей помощью! - возмутился Мейсон, - я не соглашусь на такое.
- Мейсон, не будь неисправимым идеалистом, ведь ты знаешь, как твой отец обращался с Памелой и при каких обстоятельствах он ее бросил.
Слова больно ударяли по Мейсону. Каждый довод выбивал из-под него опору. Глаза Гранта блестели от возбуждения.
- И теперь я вернулся, Мейсон, я хочу, чтобы сын Памелы помог мне отомстить.
- Я не знаю даже, что сразу и сказать, - признался Мейсон, - первое мое желание - отказаться, ведь я не могу пойти против отца.
- Да, Мейсон, я понимаю, это тяжело: мне действовать против брата тоже не очень-то приятно, но вспомни как он обошелся с твоей матерью, с тобой, со мной.
- Если честно признаться, - сказал Мейсон, - я чувствую, что готов к этому, только мне тяжело произнести слова согласия.
- А ты согласись, главное начать, - предложил Грант, - все не так уж сложно и скверно. Ты, Мейсон, будешь участвовать в святом деле - отомстишь за мать.
- А может, хватит мести и злобы? - предположил Мейсон, - кто-то же должен остановиться первым?
- СиСи не остановится, пока не уничтожит всех вокруг, - сказал Грант, - ты же знаешь его, Мейсон.
- Да, - кивнул тот, - это страшный человек, хоть он и мой отец.
- Вот видишь, - подбодрил его Грант, - значит ты согласен?
- Я еще не сказал "да", к тому же я не знаю, что от меня потребуется.
- От тебя потребуется только помощь и согласие играть в одну руку.
Лайонел, который, казалось бы, должен был успокоиться к концу разговора, наоборот, еще сильнее разволновался. Он пытался скрыть дрожь в руках и принялся вновь наливать вино себе в стакан.
Грант бросил короткий взгляд на Лайонела и улыбнулся краем губ. Его улыбка потонула в седоватых усах.
- Мейсон, так ты согласен?
- Я еще не знаю всех деталей.
- Мейсон, я думаю, ты согласен, - Грант положил ему руку на плечо.

СиСи и София сидели в пустом прибрежном ресторане. Официант скучающе прислонился к балюстраде и наблюдал за немолодой парой.
- Чудесный вечер, - сказала София, - чистый, прохладный воздух. Мне давно не было так хорошо.
СиСи посмотрел на свою бывшую жену.
- Я тоже счастлив, София. Но это так тяжело высказать словами.
- Тогда и не нужно ничего говорить. Давай посидим, посмотрим друг другу в глаза. Я думаю, взгляды скажут куда больше, чем ничего не значащие фразы. Словами можно обмануть, но взглядом никогда.
СиСи подпер голову руками и посмотрел в глаза Софии. Та минут пять смотрела, не отрываясь, потом не выдержала и отвела взгляд.
- Ты испугалась? - улыбнулся СиСи.
- Да, - поежилась София, - мне было хорошо, но твой взгляд...
- Думаешь, твой легче? Я узнаю в твоем взгляде все старые обиды и чувствую себя виноватым.
- Тогда лучше не будем думать о плохом, - предложила София, - не стоит портить вечер.
СиСи поднялся и кивнул официанту. Тот сразу понял, что хотел от него посетитель. Он перегнулся через стойку и щелкнул клавишей магнитофона. Зазвучала грустная, старомодная музыка. СиСи подошел и предложил руку своей бывшей жене Софии, она благодарно склонила голову и поднялась из-за стола.
Горели свечи, немного прохладный ветер налетал с океана и раскачивал ветви деревьев. Вся природа дышала спокойствием и прохладой. София прошла под руку с СиСи на середину террасы.
- Боже мой, - наконец-то, узнала София, - эта песня звучала на нашей свадьбе.
- Да, - кивнул СиСи, - я специально принес кассету и отдал ее официанту. Я тоже многое помню, София, не забываю тех дней, когда мы с тобой были счастливы. Давай вернемся в то время.
Он распрямился.
- Мадам, - сказал СиСи и положил руки на талию женщины.
София плавно подняла свои руки и опустила их на его плечи. И они закружились в танце. Постепенно их движения становились все более медленными, выбивались из ритма музыки. София склонила голову на плечо СиСи.
- Я даже помню, как ты выглядел в тот день, - София, немного отстранилась от СиСи, чтобы заглянуть ему в глаза. Тот прикрыл веки.
- Я тоже помню тебя.
- Нет, я помню лучше, чем ты, - рассмеялась София, - ты тогда страшно нервничал.
- Не может быть, - возразил СиСи, - ты же сама говорила, какой я толстокожий.
- Но тогда ты, СиСи, страшно нервничал, тебе было неловко за свадьбу, устроенную прямо на пляже.
- Ах да, - мужчина вспомнил как он тогда нервничал, - а ты недовольна, София, что наша свадьба прошла на пляже.
- Нет, это было чудесно! Я уже, честно говоря, не могу вспомнить кому первому пришла в голову эта идея?
- Ну, конечно же, мне, - СиСи еще крепче обнял жену, - я хотел, чтобы церемония прошла на том месте, где прозвучали наши клятвы.
- Это было так удивительно, - мечтательно вспоминала София, - родственники и четыреста ближайших друзей. СиСи, у тебя сейчас наберется четыреста друзей?
Мужчина отрицательно покачал головой.
- Не думаю, у меня вообще никого не осталось. Я имею в виду настоящих друзей, - добавил он, - знакомых-то у меня сейчас куда больше.
- Вот об этом я и говорю, - вздохнула София, - у меня такое чувство, что мы в мире остались только вдвоем с тобой.
- Че-ты-ре-ста друзей, - растягивая слова, проговорил СиСи, - это в самом деле великолепно. О нас с тобой тогда много говорили в городе. Ты помнишь, София?
- Ну конечно же, помню.
- Мы были с тобой вдвоем, София, очень нетрадиционной парой.
- А сейчас мы традиционны? - спросила женщина.
- Конечно же, нет. Мы снова празднуем нашу свадьбу и почти что на пляже. Нас отделяет от него всего пара сотен ярдов.
- А-а, так вот почему ты выбрал этот ресторан?
- Да, поэтому. Тогда, София, помнишь, я считался бунтарем. Впрочем, такая репутация сохранилась за мной и сейчас.
- Ты недоволен? - спросила София.
- Нет, это ко многому обязывает. Люди смотрят на тебя и ждут экстравагантных выходок.
София рассмеялась.
- Чего ты смеешься? - удивился СиСи.
- Я вспомнила тебя, вспомнила, каким ты был неугомонным бунтарем.
- Да ты и сама, София, была не лучше.
- По-моему, это семейное, - сказала София, - и наши дети унаследовали нелучшие наши качества.
СиСи глубоко вздохнул и сокрушенно покачал головой.
- И Тэд последний?
- Да, - согласилась София, - настал, наконец, и его черед вылететь из гнезда.
- Ты, наверное, считаешь меня слишком жестоким, но я хочу, чтобы Тэд рассуждал более здраво.
- Более здраво, чем ты? - улыбнулась София.
- Более здраво, чем я, рассуждать невозможно. А ему не хватает рациональности, он слишком импульсивен и доверчив.
- Если ты считаешь, что я одобряю его поступок, - сказала София, - то, конечно же, нет. Но он должен решать за себя сам. Если ты, СиСи, или я начнем решать за нашего сына, то он никогда не будет счастлив. Пусть он даже обманется в жизни, но узнает, что совершил ошибку сам, а не мы совершили за него.
- Ты, София, ему потакаешь.
- Но это его жизнь, а не моя и не твоя.
- Если Тэд думает, что я останусь в стороне, - многозначительно сказал СиСи, - то он ошибается. Я не позволю ему совершить поступок, из-за которого ему придется раскаиваться всю свою жизнь.
СиСи и София танцевали некоторое время молча.
- Давай не будем говорить о грустном.
- Давай, - согласилась София.
- Тогда определимся, что мы понимаем под грустным. Просто не будем говорить ни о наших детях, ни о Лайонеле... - СиСи задумался, продолжать ему не хотелось.
Получалось, что он не скажет, все будет грустным. А ведь из этого складывалась его жизнь, жизнь Софии. И получалось - вся жизнь их грустная.
София рассмеялась.
- Мы не будем вспоминать ни детей, ни Лайонела, иначе мы с тобой вновь поссоримся, а мне бы этого страшно не хотелось.
- Да, у нас достаточно разногласий.
- Не так уж и много, - ответила София, - хотя и хватает. Но есть же и хорошее.
София отстранилась от мужа. Она стояла, положив ему руки на плечи, запрокинув голову, приоткрыв рот. СиСи смотрел на ее влажные губы, на ровные белые зубы. В волосах Софии поблескивала диадема, искрились серьги с крупными продолговатыми камнями.
- СиСи, что с тобой? - спросила София.
- А в чем дело?
- Ты как-то смотришь на меня...
- Тебе не нравится мой взгляд?
- Ты что-то не договариваешь, СиСи.
- Ну что? Угадай, что я могу тебе не договаривать? Ты же сама обо всем догадываешься, все знаешь. Наверное, сегодняшним вечером мне придется все-таки признаться.
- В чем ты хочешь признаться мне? Неужели в любви? - рассмеялась София.
- Да нет. Это потруднее. Я признаюсь в том, что кое в чем был неправ.
- Только кое в чем? - удивилась София.
- Но не могу же я вот так сразу сказать, что был неправ абсолютно и во всем. Кое в чем и не больше. Ты удовлетворена?
София покрепче обняла СиСи и они вновь закружились в танце.
- Ты не удивлена, - спросил, наконец, СиСи.
- Да, я просто онемела от удивления, - ответила
София, - услышать такие слова от самого СиСи, услышать признание, что он в чем-то был неправ...
- Да, - вздохнул СиСи, - и сейчас я уточню, теперь я знаю, что ты не встречалась с Лайонелом.
София облегченно вздохнула.
- Наконец-то, СиСи, ты это понял. Сколько же времени на это потребовалось? Но кое-что ты мне, СиСи, не простишь никогда.
СиСи напрягся, а София провела пальцем по его пересохшим губам.
- Ты никогда не простишь мне Ченнинга.
- София, нам еще очень много нужно сказать друг другу.
- СиСи, давай закроем глаза и будем танцевать. Представь, что мы снова молодые, вновь на пляже и идет наша свадьба.
- По-моему, мы не очень далеки от этого, - сказал СиСи.
Он и в самом деле прикрыл глаза, София положила голову ему на плечо. Они почти не двигались, стояли на середине террасы и слегка покачивались в такт музыке. Официант смотрел на поздних посетителей и улыбался. Ему была симпатична эта немолодая пара, она привлекала своей непосредственностью.
"Наверное, они очень счастливы, - подумал официант, - но не хотят признаться себе в этом".
Он глянул на магнитофон и с сожалением отметил, что песня скоро должна окончиться, а тогда мужчина и женщина выйдут из оцепенения, окончится их недолгое счастье. И начнется простая, рутинная жизнь, полная неприятностей.
Свечи на столике догорали, легкий бриз раскачивал их огоньки.

0

11

Спокойно посидеть Крузу в "Ориент-Экспресс" вновь не дала Джина. Она остановилась в проходе между столиками и, скрестив на груди руки, уставилась на него. Тот не выдержал, поднялся и подошел к ней.
- Мне очень понятны твои мотивы, Джина, - зло бросил он, - ты хочешь предпринять еще одну попытку вернуть Брэндона. Так вот, Джина, ничего у тебя из этого и на сей раз не выйдет.
- Круз, ты лучше послушай меня. Я знаю, что Сантану будет очень трудно лишить опеки над Брэндоном.
- Джина, не лезь не в свое дело.
- А я, Круз, не могу видеть, как твоя жена бросается при людях в объятия постороннего.
И Джина, и Круз перешли на повышенные тона...
Иден сперва недовольно морщилась, а потом решила успокоить их. Она поспешила к спорящим.
- Джина, нельзя ли немного потише? - попросила Иден.
- А почему это я должна молчать?
- Нет, можешь говорить, но на полтона тише. Весь ресторан знает, что ты думаешь о Сантане.
- Иден, ты так говоришь, как будто сама не видела как Сантана приходила с одним джентльменом и не раз или два, а регулярно, - зло говорила Джина.
Иден даже не знала, что ей ответить. Но рядом был Круз и нужно было срочно искать объяснение.
- Ты говоришь о Кейте Тиммонсе? Так я не вижу в этом ничего плохого, они дружат еще со школы.
Но Джине только это и нужно было.
- Иден, и ты, кстати, Круз, подумайте, с каких это пор старые школьные друзья назначают свидание ночью в закрытом баре на пляже, а?
- О чем ты говоришь? - изумился Круз.
- Я говорю то, что знаю абсолютно точно. Именно там сейчас Сантана ждет Кейта или он ждет ее. Неважно, но у них там свидание. Я думаю, не очень- то безобидное занятие, вряд ли они будут говорить только о своих старых школьных проблемах.
Но Круз достойно ответил:
- Джина, у меня очень много дел и выслеживать свою жену я не собираюсь.
- Мне жаль тебя, Круз, - покачала головой Джина. - И тебя, Иден, тоже. Я благодарна вам обоим - ведь вы спасли меня от тюрьмы и я пытаюсь вам помочь, помочь вам обоим. Но когда же вы, наконец, поймете, что созданы друг для друга. И ты, Круз, и ты, Иден, хотите быть честными по отношению к Сантане, но ваши благородные жертвы никому не нужны.
Иден опустила глаза, а Круз боялся перебить Джину. Он понимал, что та говорит правду. А Джина, увлекшись, расходилась все больше и больше.
- Неужели вы до сих пор не поняли, Сантане нужны только Брэндон и Кейт, - Джина улыбнулась. - А-а, ладно, я вижу, вы оба меня не слушаете и поэтому я удаляюсь. Я сказала то, что знала, а ваше дело - воспользоваться моим советом или нет.
Джина резко развернулась и вышла из ресторана. Иден и Круз остались стоять в проходе между столиками.
Любопытные посетители бросали на них косые взгляды. Не каждый день в "Ориент-Экспресс" громко выясняли отношения и всем было интересно посмотреть на обманутого мужа, который не хочет идти выслеживать свою собственную жену.
- Извини, Иден, - наконец- то произнес Круз.
- За что?
- За то, что из-за меня ты попала в неприятную историю.
- Нет, Круз, это ты должен извинить меня за то, что вмешалась в ваш разговор. Лучше мне было оставаться в стороне и молчать.
- Ну, это уже слишком, - сказал Круз, - извини.
- За что?
- За слова Джины.
- А неужели она была неправа? - изумилась Иден.
- Да... я не знаю... Извини. Сам не понимаю, что говорю.
Иден, заметив замешательство Круза, быстро сказала:
- Я должна идти, - и, не дожидаясь его ответа, вышла из ресторана.
Теперь любопытные смотрели на одного Круза. Тот, заметив эти косые взгляды, уселся за столик, обхватил голову руками и, нисколько не заботясь о том, что о нем подумают люди, принялся раскачиваться из стороны в сторону.
Ему хотелось бежать за Сантаной, догнать ее и убедиться в том, что Джина говорит правду. И в то же время ему страшно было это делать. Он боялся. Боялся за себя, за то, что не сможет тогда сдержаться и поведет себя недостойно. Ведь в самом деле, что он скажет жене?
Иден приоткрыла дверь в ресторан и глянула на Круза.
"Нет, - решила она, - лучше сейчас к нему не подходить. Пусть все осмыслит сам". Ее позвал метрдотель.
- Ну что, Иден, ты собираешься уходить? Или зайдешь снова?
- Нет, я пойду. Мне еще нужно заехать в одно место. Круз бросил косой взгляд на Иден.
"Ну почему она вновь зашла в ресторан? Что ей здесь нужно? Неужели не понимает, мне и так тяжело. Сегодня все как будто сговорились достать меня и расстроить".
Круз отпил полстакана минеральной воды. Он почувствовал, что ему хочется выпить спиртного, но тут же остановил себя.
"Нет, не надо. Это не поможет. Все равно алкоголь меня сегодня не возьмет. Нужно успокоиться... А может все-таки пойти найти Сантану?.. И что ты ей скажешь, а, Круз? Ну, увидишь ты ее вместе, с Кейтом"...
Он задумался.
"Нет, не надо. Это не поможет". Круз устало опустил голову.

Наконец- то у Тэда и Хейли прошла первая эйфория оттого, что они самостоятельны. Хейли сидела на кровати, поджав губы, а Тэд еще и не собирался ложиться. Девушка никак не могла решиться сделать шаг к примирению, хотя понимала, что в размолвке виновата она. Да и Тэд тоже не хотел мириться. Они оба прекрасно знали, что ссора их не будет продолжительной.
- Да, я знаю... - сказал Тэд. Но Хейли возразила ему:
- Мы только начинаем привыкать друг к другу. А уже живем вместе. По-моему, это не совсем правильно. Или ты придерживаешься другого мнения, Тэд?
Парень пожал плечами.
- Я в шоке, - уточнила свою мысль Хейли.
- Да, заметно, - ответил Тэд, бросив на нее недовольный взгляд.
- Нет, Тэд, это все очень серьезно.
- И это я заметил, - Тэд улыбнулся и положил руку Хейли на колено.
Та сбросила ее.
- Тэд, ты должен выслушать меня.
- А я не хочу ничего слушать, - Тэд попытался обнять девушку.
Но она выскользнула из его объятий и забилась в угол кровати.
- Тэд, не подходи ко мне. Слышишь, я не хочу сейчас.
Но Тэд и не думал слушать, он, не снимая туфлей, на коленях пополз к Хейли. Наливной матрас под ним заколыхался и Хейли, чтобы удержать равновесие, взмахнула руками.
- Эй, девочка, ты так скоро упадешь, - Тэд подхватил ее.
- Я же говорила тебе, не приставай, я не хочу. И вообще, Тэд, я боюсь этого матраса. Мне кажется, он вот-вот разорвется и вода хлынет из него.
- Не бойся, он очень прочный.
Тэд, чтобы продемонстрировать прочность матраса, ударил по нему кулаком. Вода забулькала.
- Да, непорядок, - скривился в недовольной гримасе Тэд, - я не выпустил из матраса весь воздух. Сейчас.
И он, забыв о Хейли, начал налаживать матрас. Но вместе с воздухом из патрубка хлынула и вода. Тэд чуть успел пережать шланг.
- Ну вот, я же говорила тебе, - сказала Хейли, - ничего хорошего из этого не выйдет. Нужно сначала привыкнуть друг к другу, а потом уже...
- Что, Хейли? Что потом?
- Только не делай вид, что ты озабочен матрасом больше, чем мной, - улыбнулась Хейли, - я знаю, это все твои чертовы уловки. Ты ждешь, когда я потеряю бдительность, а потом набросишься на меня.
- Нет, Хейли меня и в самом деле, сейчас больше волнует матрас. Ведь от него зависит то, как мы с тобой будем спать.
- В крайнем случае, можно лечь на полу.
- Да, Хейли, но у нас нет ковра.
- По-моему, вдвоем будет неплохо.
- А по-моему, жестковато, особенно после такого шикарного матраса. К тому же, мы угробили на него уйму денег и теперь не воспользоваться им - преступно.
- Я могу спать с нашим надувным ящером. Ведь ты, Тэд, не обидишься?
- Я тогда потихоньку выпущу из него воздух.
- А я вылью воду из матраса. И Тэд, и Хейли рассмеялись.
- Давай поговорим серьезно, - предложил Тэд.
- Я всю жизнь говорю серьезно и даже делаю...
- Вот делаешь ты как раз опрометчиво. Хейли вновь обиделась.
- Почему? С чего ты взял?
- Мне так показалось. Иначе бы ты, Хейли, никогда не связалась со мной.
- Но и ты не отличаешься рассудительностью, если оказался со мной вместе.
Хейли, кажется, я придумал, что нам нужно делать.
- Да, я слушаю, - встрепенулась Хейли.
Она посмотрела на Тэда очень пристально и поняла: тот в самом деле придумал что-то очень важное - то, что сможет кардинальным образом решить многие из их проблем.
- Я слушаю тебя, Тэд, не молчи.

Сантана бежала по набережной. Она старалась держаться подальше от освещенной террасы ресторана. Издалека она уже увидела пару, сидящую возле самого парапета - это были СиСи и София. Сантана боялась, что ее могут увидеть.
"Какого черта, - думала она, - им понадобилось так поздно устраивать вечеринку? Где Кейт?"
Тут она заметила невдалеке одиноко стоящую фигуру Кейта. Сантана приостановилась.
"Если я буду так бежать, еще чего доброго услышат стук моих каблуков".
Но Кейт уже заметил женщину. Он вышел на освещенное место и махнул ей рукой.
- Кейт, - Сантана тяжело дышала, когда подбежала к нему.
- Тут был Мейсон, - прошептал Кейт, - он тебя не видел?
- По-моему, нет, - задумалась Сантана, - я его не встречала.
- Там СиСи и София.
- Этим, по-моему, сейчас решительно нет дела ни до кого в мире.
- Да, но что делает тут Мейсон? Какого черта ему нужно? Он проходил поблизости, а потом исчез. Может, он зашел поздравить отца? - предположил Кейт.
- Не знаю, - изумилась Сантана, - на него это не очень похоже, разве что он решил испортить им вечеринку. Может быть, пойдем в другое место?
- Как хочешь, - широко улыбнулся Кейт, - я готов на все твои предложения.
- Мне и здесь хорошо, - Сантана прижалась к его груди.
Кейт облокотился на толстый ствол старого дерева.
- Какая приятная мелодия! - прислушалась Сантана, - это, наверное, что-то очень старое.
Кейт недовольно поморщился.
- А мне такие песни не нравятся.
- Ну почему же? Она такая трогательная, немного грустная... - Сантана принялась вполголоса подпевать, вторя мелодии, которая играла на свадьбе СиСи и Софии.
- А вот когда поешь ты, она мне начинает нравиться, - Кейт сжал Сантане руку.
- Тогда я буду петь очень долго.
Она прикрыла глаза и стала покачиваться в такт медленной музыки.
- Я так счастлив, что ты пришла! - наконец- то не удержался и нарушил молчание Кейт.
- Я тоже счастлива, но все-таки, наверное, зря это сделала.
- Не говори так, Сантана, - воскликнул Кейт и прижал женщину к себе.
- Я не понимаю, что делаю, - сказала Сантана.
- Перестань.
- Да, но, по-моему, это несправедливо... Если бы все было в порядке, я не чувствовала бы себя виноватой.
- Сантана, нельзя так говорить, не думай - ты права. Ты имеешь право так поступать.
- Но почему я чувствую себя виноватой?
- Ты, Сантана, очень красивая, очень страстная женщина и поэтому я люблю тебя.
Сантана хотела что-то ответить, но Кейт в этот момент поцеловал ее в губы. Их поцелуй был долгим и страстным. Наконец, Сантана вырвалась и забежала за дерево. Она кокетливо выглянула из-за него и поманила к себе Кейта.
- Иди сюда! Там нас могут увидеть.
- Если бы кто-то следил за нами, - возразил Кейт, - нас бы давно уже с тобой засекли.
- Ну и что, до этого было все хорошо, а сейчас, Кейт, иди ко мне.
Кейт огляделся и вступил в темноту.
- Сантана, ты видела Круза? Ты встретила его в "Ориент-Экспресс"?
- Да, но я не хотела бы сейчас об этом говорить.
- Да, я понимаю, тебе тяжело. Так почему вы тогда не остались ужинать?
- Я сама не знаю, не помню. Кейт, по-моему, мы поругались, во всяком случае, он остался один. Я чувствую, Кейт, что сама во всем виновата. Со мной происходят такие странные вещи... Временами охватывает странный жар, непонятный, я не могу сообразить, когда и откуда он приходит. Словно волна, которую нельзя остановить.
- Сантана, ты снова начинаешь думать о плохом. Я могу тебе объяснить, что с тобой происходит.
- Не думаю, сомневаюсь в этом, - шепотом сказала женщина.
- Ты перестаешь видеть Круза и влюбляешься в меня.
Сантана потупила взор.
- Конечно, ты можешь мне не верить...
- Не знаю, не знаю... - несколько раз повторила Сантана. - Во всяком случае, Кейт, обними меня и мне станет спокойнее.
- Я мечтал об этом весь день, - прошептал на ухо Сантане Кейт, та почувствовала его горячее возбужденное дыхание и еще теснее прижалась к нему.
- Мейсон! - воскликнул Кейт.
Сантана тут же отпрянула от него и спряталась за дерево.
- Видишь? Вон пошел Мейсон. Нам нужно спрятаться, нас могут заметить.
- А может... - Сантана остановилась, - хватит нам прятаться? Давай покажемся всем. Пусть говорят что хотят, а мы все равно будем вместе.
Сантана уже хотела выйти на набережную, но Кейт остановил ее.
- Послушай, мужчина с таким положением в обществе как я, пока ты замужем, должен прятаться сам и прятать тебя. Ты согласна?
Сантана кивнула. Но Кейту показалось, что кивнула она не слишком убежденно и он уточнил:
- Тогда я потеряю все. Ты поняла меня?
Улыбка исчезла с лица женщины. Она пристально смотрела на Кейта.
- Шаги, Кейт, ты слышишь шаги? - прошептала Сантана.
Кейт прислушался.
- Да.
Он тут же рванулся в темноту, увлекая за собой Сантану.
Лишь только они исчезли, на террасе показалась Иден. Она подошла к черте, отделявшей освещенное пространство от темноты, и остановилась в нерешительности, словно боясь потерять эту иллюзорную границу, которую можно увидеть только ночью. Она посмотрела в темноту - туда, где исчезли Кейт и Сантана. Те притаились под старым деревом.
- Как ты думаешь, Кейт, она видела нас? - прошептала Сантана.
- Не знаю, - пожал плечами мужчина.
- А что бы она делала, если бы узнала нас? - спросила Сантана. - По-моему, она успела нас заметить. Мне это не нравится. Подумай, какого черта ее вдруг принесло ночью на побережье в закрытый бар? Может у нее тоже назначена встреча? - предположила Сантана.
- Она бы не пряталась, - возразил Кейт.
- Тогда я и не знаю, что подумать. По-моему, все начинает складываться как нельзя хуже.
- Не стоит переживать, - утешил женщину Кейт, - пока еще ничего плохого не произошло.
Иден стояла, всматриваясь в темноту - туда, откуда к ней приходил шум волн, шелест листьев и вроде бы звучал шепот - один мужской, другой женский. Из-за бара раздался сигнал машины.
Иден встрепенулась: она еще раз обвела взглядом террасу, но ничего подозрительного не обнаружила. Легко и бесшумно ступая, она двинулась к выходу. Возле машины ее поджидал официант.
- Ты, наверное, уже меня заждался, Том? Парень кивнул.
- Ну что, сделала все свои дела? Ты, наверное, с кем-нибудь встречалась? У тебя случайно не свидание?
- Свидание? Здесь? - рассмеялась Иден, - я приезжала полюбоваться видом на ночной океан.
А почему тогда не взяла меня с собой?
- Я хотела побыть одна. Ты не в обиде?
- Ну что, поедем куда собирались?
- Конечно, - кивнула Иден.
Она села в машину, официант завел мотор и автомобиль умчался по ночному шоссе. Сантана и Кейт проводили его взглядами.
- Наверное, она знала, где мы должны встретиться, - пожала плечами Сантана.
- Скорее всего, да, но поручиться я не возьмусь. Откуда она могла узнать? Ведь о месте встречи знали только я и ты, - Кейт задумался. - В "Ориент-Экспресс" мы говорили с тобой достаточно сдержанно и никто не должен был нас услышать.
- Конечно, мы всегда ведем себя осторожно.
- Но кто-то же сказал Иден о месте встречи? По-моему, она следила за нами.
Сантана и Кейт помолчали, думая каждый о своем.
- Наверное, она хочет выследить нас и рассказать Крузу, - наконец предположила Сантана.
- Не знаю, большого смысла ей в этом нет.
- Кейт, почему мы думаем о других? Ведь мы так редко бываем с тобой вместе. Надо забыть обо всем в мире и помнить мне о тебе, а тебе обо мне.
- Это трудно сделать, Сантана. Когда мы остаемся с тобой вдвоем, то приходится думать слишком о многом.
- Это все Иден, - зло сказала Сантана. - Ну зачем ей понадобилось портить такой чудесный вечер? Ведь если бы не она... - Сантана не договорила, Кейт вновь обнял ее и прижал к себе.
- Если не хочешь думать, то и не думай, не нужно ни о чем говорить.

Тэд и Хейли сидели на кровати, но на этот раз лицо Тэда было полно решимости...
- Я решил уйти, - твердо сказал он.
- Но почему? Не надо, - упрашивала его Хейли.
- Нет, если ты не хочешь быть со мной, то я тотчас уйду.
Тэд поднялся, схватил большую спортивную сумку и начал заталкивать в нее свои вещи. Но на его удивление, Хейли не останавливала его. Ее терпения хватило ровно настолько, чтобы сумка наполнилась до отказа и парень застегнул молнию. Лишь только когда Тэд взялся за дверную ручку, Хейли вскочила и схватила его за рукав.
- Ну куда ты собрался?
- Я сказал, мне нужно уйти.
- Почему ты считаешь, что все вправе решать сам?
- Ты, Хейли, по-моему, не против этого шага.
- Нет, Тэд, не надо.
- А я пойду, - парень вновь взялся за дверную ручку.
- Не нужно, Тэд, это все я, я виновата во всем. Пальцы Тэда разжались.
- Это я виноват во всем, Хейли, и именно поэтому
- Нет, не нужно, Тэд, - Хейли схватила его сумку и с трудом водрузила на комод, - ты никуда не пойдешь.
- Я виноват и поэтому уйду, - Тэд вновь вскинул сумку на плечо.
- Я тебе не разрешаю, - Хейли вновь вцепилась в лямки сумки, но Тэд держал их крепко.
- По-моему, Хейли, ты просто хочешь поссориться. И тут девушка улыбнулась.
- Да нет, Тэд, сама не знаю, что на меня нашло. Единственное, чего не хочу - так это ссориться.
- По-моему, есть еще одна вещь, которой ты не хочешь...
- Но и ты не сильно настаиваешь.
- Это я не настаиваю? - возмутился Тэд. Хейли сделала вид, что испугалась.
- Я не о том. Если мы начали ссориться, значит все хорошо. Не может же человек быть счастливым двадцать четыре часа в сутки?
- Конечно, не может, а мы с тобой все время проводим вместе. Нужно же когда-нибудь и покричать?
Тэд обнял Хейли, а та избегала смотреть ему в глаза.
- Хорошо, - пытался успокоить девушку Тэд, - мы оба с тобой понимаем в чем дело.
- Конечно понимаем, - прошептала Хейли.
- Мы оба, Хейли, понимаем, чего хотим, но каждый почему-то боится. Ведь у нас с тобой никогда не было таких отношений.
- Конечно не было, - кивнула Хейли.
- И каждый из нас двоих хочет, чтобы все сложилось хорошо.
- Но таких отношений и не может быть вот так сразу, они не могут возникнуть на голом месте, - осмотрительно сказала Хейли.
- Конечно, - согласился с ней Тэд.
- А я этого хочу. Ты, Тэд, неправильно меня понимаешь, ты думаешь, я всячески избегаю думать об этом, а на самом деле, я очень- очень хочу. Мы должны привыкнуть друг к другу...
Тэд, вновь услышав эту фразу, сделал вид, что затыкает уши.
- А я, Хейли, не хочу ничего слышать.
- Ты, надеюсь, не собираешься ссориться? - осторожно спросила Хейли.
- Нет, я уже окончательно решил остаться. Никуда я не пойду и все у нас с тобой будет хорошо. Я прекрасно понимаю тебя, Хейли, понимаю твои чувства и знаю к чему ты стремишься.
- По-моему, ты все-таки не совсем правильно меня понимаешь, - сказала девушка.
Они стояли посреди почти пустой комнаты, взявшись за руки.
- Я понимаю тебя - сказал Тэд.
- Я тоже, - кивнула Хейли. - И, пожалуйста, никуда не уходи, не нужно ссориться с самого начала. Пусть потом будут обиды, ссоры, но только не сегодня, Тэд, потому что этот день мы запомним надолго.
- А мы и не будем с тобой ссориться, Хейли, но все-таки я должен уйти. Так будет лучше.
Хейли качнула головой, а Тэд погладил ее по пылающей щеке.
- Поверь мне, Хейли, так будет лучшей тебе и мне. Ведь ты сама сказала, что нам нужно подождать. Вот мы и подождем, пока я буду ходить.
- Хорошо, - наконец- то согласилась Хейли, - я согласна, тебе в самом деле, стоит уйти.
Тэд даже растерялся от неожиданности.
- Нет, Хейли, я сегодня могу остаться, только не бойся, спать я лягу где-нибудь на кухне или в коридоре, а утром подыщу себе другую квартиру.
- Хорошо, - сказала Хейли, но голос ее звучал неуверенно, - хорошо, можешь оставаться, но только учти, я ненавижу эту кровать, - она показала рукой на налитый водой матрац.
Тэд рассмеялся.
- Мне тоже она перестала нравиться.
- Я люблю тебя, Тэд.
- Что ты сказала? - парень склонился к самому лицу девушки, - повтори.
Та отвела взгляд.
- Я люблю тебя, а кровать ненавижу.
- Все-таки, Хейли, мы поспешили с этой покупкой. Я тоже люблю тебя.
- Ты хороший, - прошептала девушка.
- А ты, Хейли, еще лучше.
- Нет, можешь меня не уговаривать, ты - самый хороший в мире.
- Да, среди мужчин, но среди женщин - ты лучшая. Хейли и Тэд целовались, тесно обнявшись, стоя посреди комнаты, а из патрубка наливного матраца сочилась вода. Она текла тонкой струйкой, оставляя на ворсистом покрытии паласа темное пятно. Первым спохватился Тэд:
- Извини, Хейли, я сейчас.
- Что такое? - забеспокоилась девушка, - неужели ты передумал?
- Да нет, ты не зря ненавидишь эту кровать, по-моему, с ней нам хватит дел на всю ночь.
Он пережал пальцем патрубок, а Хейли присела возле него на корточки и смеялась, глядя как Тэд не может управиться с шлангом.

0

12

ГЛАВА 4

- Мейсон и Марк выясняют отношения. - Круз отказывает в чувствах Иден и остается верен Сантане. - СиСи и София решают вернуть утраченное счастье. - Лайонел и Августа Локриджи в предвкушении победы, их мирный разговор прерывается появлением Гранта. - Мейсон отказывает Гранту.

После разговора с отцом, Мейсон чувствовал себя не лучшим образом. Победа не принесла ему облегчения. Он понимал, что это победа - временная. Но та энергия, которая накопилась в Мейсоне за целый день, еще не нашла выхода.
Он подъехал к ближайшему таксофону и позвонил Марку: его телефон молчал.
"Куда сейчас пойти? - подумал Мейсон. - Ехать к кому-нибудь из знакомых - слишком поздно".
Он решил отправиться в "Ориент-Экспресс". Еще издалека, с шоссе, он увидел горящие огни больших окон.
Музыка уже давно стихла, разговоров почти не было слышно. Мейсон подошел к стойке бара, но тут он увидел, что у противоположного конца стойки сидит, понурив голову, Марк Маккормик. Перед ним стояла почти допитая бутылка виски. Марк сжимал в руке стакан.
Маккормик бросил косой взгляд в сторону Мейсона и не проронил ни слова. Тот некоторое время колебался - подходить ему к Марку или нет, но рано или поздно - Мейсон понял это - они должны поговорить еще раз. Ведь Мейсон чувствовал: ни Мэри, ни Марк не говорят ему всей правды до конца.
Он неспеша подошел к Марку и опустился на вертящийся табурет рядом с ним. Как ни подготавливал себя Мейсон к разговору, все равно он начал с колкости:
- А ты, Марк, не выглядишь победителем.
- Не твое дело, Мейсон, - обозленно ответил Марк и отпил большой глоток.
Он тяжело вздохнул и отставил стакан в сторону. Мейсон заметил как дрожат руки Марка и это его обрадовало.
- Если ты думаешь, что я пришел только позлить тебя - ошибаешься.
- Ты не мог знать, что я здесь.
- А где же, Марк, тебе еще быть?
- Я мог находиться в отеле.
- Я звонил туда и, как понимаешь, не застал. Марк, завтра слушается дело о расторжении брака между тобой и Мэри и ты должен быть в форме.
Марк назло Мейсону вновь взял стакан и поднес его к губам.
- Конечно, я благодарен тебе за заботу, но за себя привык решать сам.
- Марк, я не хочу неприятностей.
- Вот это уж точно, что я от тебя видел, Мейсон, так это одни неприятности.
- А ты большего и не заслужил.
- Не волнуйся, я буду на слушании дела.
- С похмелья? - строго спросил Мейсон и тут же поймал себя на мысли, что, в общем- то, он не имеет морального права говорить с Марком в таком тоне.
Но и извиняться желания не было. Это выглядело бы смешно, а смешным Мейсон казаться не хотел ни в чьих глазах. Он чувствовал себя сегодня победителем, хотя в глубине души оставался неприятный осадок.
Марк передумал пить, он отставил стакан и повернулся к Мейсону.
- Как я понимаю, ваша спешка из-за того, что вы хотите пожениться еще до рождения ребенка.
Мейсон кивнул.
- И я решил вам помочь.
- Хорошо, - пожал плечами Мейсон, - наконец- то, от тебя будет хоть какая-то польза.
- Насчет пользы и вреда ты бы, Мейсон Кэпвелл, лучше помолчал.
- Я, Марк, немного волновался из-за того, что Мэри встречалась с тобой одна.
Марк коротко рассмеялся, но тут же улыбка исчезла с его лица. Он пристально посмотрел на Мейсона. Тот от этого взгляда смутился.
На дне стакана оставалось еще немного виски и Марк нервно допил его.
- Ты зря, Мейсон, волнуешься, ведь Мэри все еще моя жена.
- Но она никогда не была такой по существу - это чистая формальность, - возразил ему Мейсон.
- Говори, говори, Мейсон, но пока она еще моя законная жена.
- Марк, ты же сам знаешь, это не так. Она с самого начала должна была быть моей. Ваш брак - ошибка.
- Можешь говорить, что угодно, но сейчас закон на моей стороне.
- У нас будет ребенок, - наконец, привел свой последний аргумент Мейсон.
- Да, - Марк ехидно улыбнулся, - у вас с Мэри будет ребенок. Точнее, у нее.
- Что ты хочешь этим сказать? - Мейсон Кэпвелл напрягся.
- А я ничего тебе больше не скажу. Думай сам.
Марк заглянул на дно пустого стакана. Его глаза светились сумасшедшим огнем. И Мейсон только сейчас заметил, насколько Маккормик пьян.
- Я сейчас не собираюсь говорить с тобой о серьезных делах, - сказал Мейсон.
- Тогда можешь идти. Зачем меня искал? Если считаешь, что я пьян, то ошибаешься.
- Я бы не сказал, что ты, Марк, трезв.
- Может, я и выпил немного лишнего, но я, Мейсон, волнуюсь. Сегодняшние разговоры мало способствовали успокоению.
Марк отвернулся от Мейсона и посмотрел в пустой зал ресторана.
- Мне кажется, - сказал Мейсон, - тебе нужно вернуться в отель. Завтра слушание дела.
- Ты уже говорил об этом.
- Я буду напоминать тебе много раз, пока ты не отнесешься к этому серьезно.
- Я понимаю, - Марк расплылся в улыбке, - кто-то теряет, а кто-то находит. Ты отнял у меня Мэри и теперь собираешься стать счастливым отцом.
- Не вижу повода для колкости, - Мейсон хотел подняться, но Марк резко обернулся.
- Подожди, посиди еще немного.
- А что ты собираешься делать? - спросил Мейсон
- Кэпвелл, - виски уже допил, а начинать новую порцию, по-моему, не имеет смысла. Быть более пьяным, чем ты сейчас, уже нельзя.
- Мой ум трезв, - отрезал Марк, - и рассуждаю я здраво. Вот ты говоришь о ребенке, о том, что хочешь дать Мэри счастье. А по-моему, Мейсон, ты думаешь только о себе. Ведь ты даже не удосужился узнать, что у меня на душе, о чем я думаю. Я был вам безразличен - тебе и Мэри - и только когда во мне возникла надобность, вы вспомнили о том, что существует Марк Маккормик, и я прилетел на ваш первый зов. Я готов броситься на помощь. А ты, Мейсон, считаешь, что это я обязан тебе и Мэри.
Мейсону не хотелось продолжать глупый разговор, но другого выхода у него не было.
- Я бы и не вспомнил о тебе, Марк, если бы не ребенок. У меня не было ни малейшего желания слышать и произносить твое имя.
- А вот это зря. Я могу сказать тебе прелюбопытную вещь, - Марк замолчал и опустил голову на руки.
Мейсон сидел в напряжении. Он чувствовал, что Марк теперь созрел для того, чтобы сказать то, о чем молчал раньше, то, о чем не говорила ему Мэри.
И Марк, не поднимая головы, произнес:
- Постарайся, Мейсон, быть хорошим отцом. Возможно, ребенок мой.
- Что ты сказал? - почти выкрикнул Мейсон, но Марк только махнул рукой.
- Ты же сам сказал, Мейсон, я - пьян. Так почему ты сразу поверил мне? Не слушай мои бредни. Иди и думай - правду я сказал или нет.

Иден и Том уже порядком отъехали на машине от бара вдоль побережья. Но Иден вдруг вскрикнула:
- Том, мы возвращаемся!
- Что такое? - удивился парень. - Что-то случилось?
- Нет, ничего не случилось, но мы должны вернуться. Ты оставишь меня возле бара, а сам уедешь.
- Но мы же с тобой собирались навестить совсем другое место.
- Извини, Том, но я передумала. Мне очень важно быть там.
- Неужели свидание? - Том развернул машину и они вновь направились к бару.
- Нет, Том, это сложно объяснить, я сама не могу понять себя до конца. А тем более сделать так, чтобы понял ты. Извини, я испортила тебе вечер.
- Ничего, - Том пожал плечами, - я уже привык к твоим выходкам и они мне кажутся вполне нормальными. Я, честно говоря, Иден, удивился, если бы этот вечер прошел нормально.
Том подъехал почти к самому бару и остановил машину. Иден, не дожидаясь пока он откроет ей дверцу, выскочила на улицу.
- Может тебя подождать?
- Нет, не надо, я останусь здесь.
- А как ты доберешься? - изумился парень, - я все-таки подожду.
- Нет, уезжай, - Иден замахала руками. Том пожал плечами, развернул машину и уехал.
На пустынном в это время суток шоссе он разминулся с другой машиной. Том оглянулся и увидел, что машина остановилась возле бара, из нее вышел мужчина.
"Все-таки свидание, - прошептал Том, - а может..".
Он съехал на обочину, остановился и выключил габаритные огни.
- На всякий случай подожду, - сказал он сам себе и, опершись подбородком на спинку сиденья, стал смотреть сквозь заднее стекло на освещенную площадку бара.
На террасе Иден осмотрелась: ни Сантаны, ни Кейта не было.
"Неужели Джина соврала? - подумала Иден, - я сюда приезжаю уже второй раз и никого нет. А может, они спрятались и тот шепот, доносящийся из темноты, принадлежал им? Нет, если бы они меня увидели, то вели бы себя более скрытно".
Она взялась руками за парапет и ощутила его холод, ветер налетал с океана и холодил открытые плечи.
Она услышала шум подъезжающей машины.
"Наверное, Том вернулся, - решила она, - я все-таки недостаточно решительно отправила его".
Скрипнул настил и за спиной у Иден раздались тяжелые шаги. Она не выдержала и обернулась.
Перед ней стоял Круз, он выглядел растерянным. Встретить Иден в такое позднее время вдалеке от центра города было удивительно.
- Иден? - удивился он.
- Я... - Иден осеклась.
- Что ты тут делаешь? - резко перебил ее Круз. Иден некоторое время молчала, молчал и Круз. Они и
без слов понимали, в чем дело. Иден поправила вечернее платье и сказала:
- Может быть, это и не мое дело, но я, Круз, не могу сдержать себя...
- Почему ты слушаешь всякие сплетни, Иден?
- Но Джина была так убедительна, - Иден не выдержала разгневанного взгляда Круза.
Она опустила глаза и принялась теребить в руках вышитый бисером ридикюль. Зеркальные бисеринки вспыхивали в свете фонаря и гасли.
- И что? Убедилась? - насмешливо спросил Круз.
- Да нет. Видишь, здесь никого нет, - Иден повела рукой, как бы демонстрируя Крузу, что здесь безлюдно. - А ты, Круз, что тут делаешь? - наконец- то, догадалась спросить она.
Пришла очередь смутиться и Крузу.
- Сантана была немного не в себе, я беспокоюсь за нее. И проезжая мимо, решил посмотреть...
Мужчина и женщина замолчали. Тишина стала слишком уж гнетущей.
- Я бы не сказала, что хотела бы застать их здесь, - призналась Иден.
- Тогда почему ты пришла? Иден замялась.
- Все-таки, многое из того, что сказала Джина - правда.
- Она сплетница.
Наконец, она нашла в себе силы посмотреть Крузу прямо в глаза.
- Я не могу жить без тебя, Круз, я устала постоянно приносить себя в жертву. Я хотела бы, Круз, чтобы Сантала была слабой, это дало бы право быть слабой и мне. Ну хоть самую капельку, хоть чуть-чуть...
- Иден! - воскликнул Круз.
- Я не хочу больше этого, я не хочу притворяться, не хочу, чтобы притворялся ты. Неужели, Круз, ты еще этого не понял? Ты понимаешь меня, Круз?
Мужчина кивнул.
- Да, Иден, это не сложно понять. Я не хочу притворяться, что не люблю тебя и делать вид, будто ты не любишь меня.
- Ну почему, Круз, ты сам не хочешь сказать мне об этом?
Круз молчал. Легкий ветер шевелил его волосы. Иден сделала к нему шаг навстречу, но Круз остановил ее взмахом руки.
- Нет, если ты не хочешь - я не подойду к тебе, Круз, но я обижусь. Согласись, это глупо, если женщина говорит тебе такие слова, а ты оставляешь их совершенно без внимания.
- Иден, остановись! - прошептал Круз, - я не могу этого сделать.
- Как хочешь, - пожала плечами Иден, - я сказала тебе и мне стало легче. Теперь ты решай.
- Это ты, Иден, можешь почувствовать себя слабой. Может и Сантана имеет на это право, а я - нет;- Круз повернулся и двинулся к выходу.
Иден покорно пошла за ним.

Сгустившиеся сумерки наполнились звуками цикад, шумом слабых волн и шелестом листьев. СиСи и София стояли возле парапета, взявшись за руки. Официант возле стойки подумал, что о нем уже давно забыли.
Конечно, можно было подойти и напомнить СиСи и Софии, что уже очень поздно, но ему не хотелось нарушать покой и размеренный разговор этой немолодой пары. Он еще раз взглянул на часы: уже прошел целый час с того времени как должна была кончиться вечеринка.
Официант зашел за стойку и принялся готовить себе кофе. Он позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но сел спиной к СиСи и Софии, чтобы те этого не видели. Он сидел и отхлебывал свой кофе, время от времени поглядывая в небольшое зеркальце, укрепленное над кофеваркой.
"Все-таки люди смешные существа, - рассуждал он, - мне сейчас они кажутся старыми и все их ухаживания и заигрывания воспринимаются как паясничанье обезьян. Но если вспомнить как я смотрел на тех, кому было по тридцать лет, когда мне было двадцать, то впечатления остались теми же. А теперь мне тридцать три и я не считаю себя старым. И все-таки я им завидую. Хорошо дожить до таких лет и не потерять молодость души. Наверное, я старше их, хотя и выгляжу моложе. А кофе я сварил отвратительный. Почему-то для других у меня всегда получается вкусный кофе, а для себя никак не могу сделать то что нужно".
Официант досадливо отодвинул чашку, застегнул верхнюю пуговицу и вновь посмотрел на СиСи и Софию. За то время, пока он пил кофе, казалось, они не поменяли позы.
Официант с тоской посмотрел в сторону города. Огни уже поредели, наверное, половина населения Санта- Барбары легла спать. Ущербная луна отражалась в океане и тонкая серебряная дорожка, изборожденная волнами, пролегала от горизонта к СиСи и Софии. Казалось, не будь парапета, они вдвоем, взявшись за руки могли пойти по ней.
"Все-таки она чудесная женщина, - подумал официант. - Интересно, кем она была в молодости? Киноактрисой? Манекенщицей? У нее и теперь стройная фигура и уверенные грациозные движения".
Страшно хотелось пить и официант налил себе стакан минеральной воды.
- Вот так всегда, - пробормотал он себе под нос, - никогда не хватает времени, чтобы по- настоящему отдохнуть, полежать на пляже.
"Работаю допоздна, а днем сплю. Но ничего, кто-то поднимается рано, и рано ложится спать. А я должен работать, когда все отдыхают и спать, когда можно работать. Наверное, они счастливы сейчас так, как давно уже не были счастливы - стоит лишь посмотреть на взгляд женщины, на выражение лица мужчины..".
Официант бросил взгляд на столик. Свечи в подсвечниках выгорели почти до конца, лишь только фитили мерцали в чашечках, заполненных расплавленным воском. Осторожно ступая, чтобы не отвлекать СиСи и Софию, официант заменил свечи. Но как ни старался он двигаться тихо, СиСи его услышал и обернулся. Он немного недовольно скривился и сделал ему знак рукой, чтобы тот удалился.
Официанта долго упрашивать было не нужно: он вновь вернулся за стойку и присел. Теперь из-за мраморной столешницы виднелась только его лысеющая макушка.
- Ты чем-то обеспокоен? - спросила София. СиСи пожал плечами и улыбнулся.
- Да нет, я задумался.
- Наверное, у тебя беспокойные мысли.
- Нет, я ни о чем серьезном, в принципе, не думаю. Так приятно стоять на берегу и ничего не делать.
- Ничего не делать? - усмехнулась София, - по-моему, ты только что пытался меня уговорить.
- Уговорить? - СиСи рассмеялся, - тебя не очень сложно уговорить, ты сама идешь в мои объятья.
- Нет, еще посмотрим, - София отошла от него на полшага в сторону, - теперь, после твоих слов, все придется начинать сначала, меня не так- то просто взять.
СиСи взял Софию за руки, но та к нему так и не подошла. Мужчина замер, прижимая ее немного прохладные ладони к своей груди.
- Дорогая, мы с тобой долго - очень долго жили как во сне.
- Но это был приятный сон, - возразила София.
- Все равно сон, жизнь лучше. И теперь, дорогая, этот сон кончается, еще немного и мы проснемся.
Легкий румянец выступил на щеках Софии. Руки ее дрогнули и СиСи ощутил, как ее пальцы становятся теплее и теплее.
- Теперь, дорогая, уже ты согреваешь меня.
- Тебе ведь приятно? - улыбнулась София.
- Конечно, иначе бы я не держал их на своей груди.
- А я чувствую как бьется твое сердце: тук, тук, тук... - загадочная улыбка блуждала на устах Софии, но ее глаза говорили совсем о другом.
Ее взгляд был прост и ясен. Все ее желания читались легко и СиСи сразу их понял. Он немного сильнее сжал пальцы своей бывшей жены.
- Мы с тобой, дорогая - отличная пара. Не знаю, найдутся ли на земле еще люди, которые столько времени ждали друг друга.
СиСи отпустил руки Софии и обошел столик. Он внимательно осмотрел фигуру Софии, которая не потеряла своих классических форм, а даже стала еще более красивой и женственной.

0

13

Она стала еще более привлекательной чем была в молодости. И СиСи ощутил, как в нем нарастает желание овладеть этим телом.
София повернулась в пол- оборота и ее серьга блеснула в лунном свете.
"Боже мой, как она красива! - подумал СиСи, - где я был раньше? Почему за делами и за заботами не вспоминал о ней? Почему понадобилось несчастье, чтобы я одумался и вновь сумел увидеть красоту?
София словно прочитала его мысли и кивнула головой сама себе.
- Теперь о чем ты думаешь? - спросил СиСи.
- Конечно, и ты догадываешься о чем. Нам не нужно разговоров и мы понимаем друг друга без слов.
- Когда сливаешься с природой, София, этого и не нужно. Ветер, шум волн, шелест листвы, вот эти маленькие огоньки на свечах согрели мне душу и я оттаял. Раньше мне казалось, что у меня вместо сердца кусок льда. Но тогда я не понимал этого и только теперь ощутил как тает этот холодный лед.
- Да, СиСи, я чувствовала под пальцами холод, исходящий из груди, и я победила его. Если хочешь, я отогрею твое сердце дыханием.
София подошла к своему бывшему мужу и легонько поцеловала его в щеку. СиСи даже немного смутился, не ожидая таких нежностей от Софии.
Женщина, чтобы как-то успокоиться и сосредоточиться, отошла на несколько шагов от СиСи и посмотрела туда, где темнел океан. Она вспомнила, что когда-то уже такое было, возможно, с ней, возможно, с СиСи. Но сейчас она не хотела рассуждать и думать с кем и когда она переживала подобные ощущения: ей просто было очень хорошо, она находилась в блаженном состоянии.
Казалось, океан шумит только для нее, звезды в темном южном небе сияют только для нее и ущербная луна заливает своим призрачным светом этот мир тоже специально для нее, потому, что ей сегодня хорошо как никогда. Вернее, так уже когда-то было, когда-то ей довелось пережить подобные ощущения, но это было так давно, что София уже почти забыла их. А сейчас все повторилось вновь и кровь закипела в ее жилах, румянец залил ее щеки, глаза засверкали. Она как будто помолодела на много лет.
Она чувствовала себя не зрелой женщиной, а юной девой, неопытной и прекрасной, еще неискушенной. Ночь и лунный свет только помогали ей в этом, а мерцающий свет свечей усиливал ощущения, обострял их. А соленый ветер, прилетавший с океана, дурманил и кружил голову. В нем угадывался запах растений, цветов.
Наконец, успокоенная, уверенная в том, что может держать себя в руках, София обернулась к СиСи.
- Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, - загадочно произнесла она.
СиСи немного склонил голову на бок, словно бы вслушиваясь в музыку слов своей бывшей жены. Он смотрел на нее так, как будто видел впервые.
От этого лунного света, от мерцающего света свечей она вновь показалась ему молоденькой девушкой, а может быть и от шампанского, которое ударило ему в голову. Но сейчас он не хотел разбираться в чувствах, не хотел ничего выяснять. Он смотрел на Софию и любовался ею.
Ему хотелось как можно дольше продлить ощущение взаимопонимания, удержать его. Ведь он понимал, что все слова, сказанные теперь, разрушат хрупкое чувство, унесут его словно легкий бриз.
- Это правда, - сказал СиСи, - лучше нам уже никогда не будет и не было. Все что случилось с нами раньше - это сон, пусть и прекрасный, а сейчас с нами происходит... жизнь.
СиСи приблизился к Софии, обнял ее, нежно поцеловал в лоб.
- Может быть, СиСи. Но мне кажется - это сон, самый прекрасный сон в моей жизни.
- А ты хочешь, дорогая, чтобы этот сон стал явью? Но вместо ответа София только плотнее прильнула к нему и СиСи ощутил на своей шее ее горячее дыхание. Он слышал легкий, немного дурманящий запах ее тонких духов, ее шелковистая кожа касалась его щеки.
СиСи не выдержал и вновь поцеловал свою бывшую жену. Та, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.
- А ты такой же красивый как прежде, - прошептала она.
- И ты тоже, - ответил СиСи, - ты такая же прекрасная как раньше. Нет, София, ты даже лучше.
- Ты мне льстишь, - улыбнулась женщина.
- И не думаю.
- Нет, ты, СиСи, пытаешься меня соблазнить, но тебе это так легко не удастся, - София улыбалась.
- А я- то уж думал, что я успел соблазнить. Я благодарен тебе, София...
- За что?
- Я никогда в своей жизни не был так честен и искренен в словах, в поступках - как сегодня. Я тебя никогда не переставал любить, София, и самое страшное - понял это только сейчас. Раньше я обманывал себя, уверял, что между нами все кончено. Зачем я думал об обидах, о плохом? Ведь стоило вспомнить хорошее, вспомнить нашу любовь и все могло бы измениться, лед в наших сердцах растаял бы раньше, все пошло бы по-другому.
София, запрокинув голову, слушала слова СиСи. Они ее ласкали, приводили в трепет и СиСи коснулся пальцами ее щеки. Он нежно провел по шелковистой коже, немного задев камень на серьге. Тот качнулся и яркий блик проплыл по щеке Софии. И СиСи захотелось словить этот неуловимый блик губами.
Он нагнулся к Софии и поцеловал ее в щеку.
- Ты, по-моему, слишком нежен для мужчины.
- А я слишком долго оставался твердым, - возразил ей СиСи.
- Это тебе только кажется.
- Нет, София, я в этом уверен, и с каждой минутой, с каждым годом прожитой жизни я чувствую, что прежде ошибался. А вот сейчас... сейчас я настоящий.
- СиСи, я хочу слушать. Мне нравятся твои слова, но лучше не говори.
- Почему?
- Я боюсь, что вместе со словами уйдут наши чувства. Хотя, все женщины любят слушать признания в любви. Слушать, понимаешь?
- Да, София, я это понимаю и готов повторять свои слова бесконечно, готов убеждать тебя, чтобы ты поверила... Поверила - что было раньше - неправда.
- Неправда?
- Да, да. Неправда.
София немного отклонилась от СиСи, сделала полшага и замерла. Она напряглась, ожидая услышать самое сокровенное, самое главное. И СиСи не заставил себя ждать. Он тоже подался навстречу женщине, его рука нежно коснулась щеки Софии.
- Я хочу тебя... - очень тихо произнес СиСи Кэпвелл.
София, склонив голову на бок, смотрела прямо в глаза своего бывшего мужа, ее губы трепетали как лепестки розы под порывами предгрозового ветра. И СиСи это увидел он почувствовал, что губы приоткрылись для него - для его поцелуя
Он медленно очень медленно наклонялся к Софии, а она не отстранялась, она ждала И вот их губы соединились Они соединились очень тихо, очень нежно, как будто два цветка в одном букете
Едва коснувшись друг друга, они вновь разошлись в разные стороны Слова готовы были сорваться с уст Софии, но она вздохнула и промолчала. СиСи вновь склонился к ней, но на этот раз его поцелуй был более долгим, более страстным.
Вдруг налетел резкий, но теплый порыв ветра. Язычки пламени на свечах дрогнули и погасли. София испуганно прильнула к СиСи
Не бойся, дорогая, ведь я с тобой. А я и не боюсь, мне все это непривычно, как будто впервые, как будто этого никогда ни с кем до меня не происходило.
- Конечно, никогда ни с кем этого не происходило, - глядя прямо в глаза Софии сказал СиСи.
Он смотрел как мерцают звезды в ее больших, широко раскрытых глазах.
- София, я тебя люблю, поверь мне.
София не отвечала. Она только сильнее сжала руку СиСи.
- Давай сейчас поедем домой.
София вздрогнула Она очень медленно отстранилась от СиСи, но он держал ее за руки и двигался за ней. София приостановилась, запрокинула голову и страстный поцелуй СиСи догнал ее теплые трепещущие губы.
Официант облегченно вздохнул, увидев, что СиСи и София движутся к выходу. Он смотрел вслед удаляющейся паре, мужчина и женщина шли неспеша, обнявшись.
В самом начале аллеи они остановились и несколько мгновений прислушивались к звукам ночи, к шуму океана, к шелесту листьев, к протяжному крику ночных птиц Они, запрокинув головы, смотрели в бездонное черно- бархатное небо, усыпанное крупными звездами и россыпью мелких звездных осколков, складывающихся в причудливые фигуры.
Официант неотрывно любовался ими.
"В конце концов, - подумал он, - этот вечер не прошел для меня даром. Пусть я и задержался дольше оговоренного, но зато я видел их - по настоящему счастливых людей?.. Интересно, будут ли они так счастливы завтра утром? Или это снизошло на них как наваждение, как болезнь? Может, у каждого в жизни бывает такой день, когда нужно прощать обиды и примиряться".
Он с таким интересом следил за этой немолодой парой, что даже не подошел к телефону, который внезапно зазвонил на стойке. СиСи обернулся на этот резкий звук и официант, боясь нарушить идиллию, просто снял трубку и отложил в сторону.
- Алло! Алло! - доносился из трубки взволнованный женский голос.
Но официант и не думал подносить трубку к уху. Он боялся, что звук его голоса может спугнуть счастье чужих ему людей.
СиСи улыбнулся и поддержал Софию под руку. Потом он нежно обнял ее за талию и она прижалась к нему, склонила голову на плечо и они очень медленно, как во сне, двинулись по освещенной луной аллее, туда, где поблескивал шикарный автомобиль.
Темные угольные тени тянулись за СиСи и Софией как странный шлейф, как струится фата за новобрачной. Изредка в этой темной тени вспыхивали яркие звездочки ночных насекомых.
СиСи все теснее и теснее прижимал к себе Софию, но та не отстранялась - она была покорной и податливой, буквально льнула к СиСи. И он это чувствовал, он слышал, как бьется его сердце и как бьется сердце женщины, идущей рядом.
Он нежно поддерживал ее под локоть, ветер развевал волосы Софии и они щекотали щеку и шею мужчины. Глаза Софии смотрели как будто вовнутрь себя. И СиСи это заметил. Он чувствовал, о чем думает сейчас София, он чувствовал, что она хочет ему сказать что-то важное, такое, что давно уже носит в душе, но раньше не было времени и раньше она не могла это высказать.
СиСи открыл дверь автомобиля, помог Софии сесть. Она подобрала подол своего вечернего платья, шелк сверкнул в луче фонаря.
СиСи сел в машину и автомобиль плавно и беззвучно покатил к дому Кэпвеллов.

Круз Кастильо стоял в гостиной своего дома. Напротив него находилась Иден.
- Я не понимаю, зачем ты пришла со мной? - сказал Круз.
- Неужели ты не можешь понять? - возразила на это Иден.
Круз ничего не ответил. Он смотрел на женщину, на ее сверкающее блестками платье, на то, как она нервно перебирает цепочку, подвешенную к ее блестящему ридикюлю. Ему страстно хотелось рвануться к Иден, обнять ее, поцеловать, но чувство долга сдерживало его.
Он не мог безрассудно отдаться соблазнам, ведь он не волен был поступать сообразно своим желаниям. Поэтому Круз держался напряженно и скованно. А вот Иден...
Она перестала уже сопротивляться своим желаниям, но только гордость удерживала ее от того, чтобы не броситься на шею Крузу.
До мужчины долетал запах ее духов, он дурманил, кружил голову, не давал думать и сосредоточиться. Ему хотелось броситься к Иден, зарыться в ее светлые волосы, обо всем на свете забыть и провалиться в прекрасное забытье.
Вдруг лицо Иден стало напряженным, глаза сверкнули. Она, наконец- то, поняла, что Круз борется со своими чувствами и не хочет им всецело отдаться. Ей показалось, что стоит ей чуть-чуть подтолкнуть его, спровоцировать - и тот не удержится, он раскроется, не сможет более оставаться спокойным.
- По-моему, Круз, - сказала она, - мы совершили в жизни большую ошибку, потому что связались с чужими нам людьми.
Круз нервно дернулся, но нашел в себе силы подавить первый порыв желания. И он выдавил из себя:
- Ты хочешь, чтобы я делал вид, будто у меня нет жены, будто я не женат на Сантане? Но это невозможно, я не такой, Иден, и ты бы не хотела, чтобы я таким был.
Иден выслушала эту запутанную фразу, но уловила из нее только одно: то, что Круз еще не готов соединиться с ней, что ему нужно время, нужен толчок.
"Но как сделать этот толчок? Как можно ускорить развитие событий? - лихорадочно соображала Иден, - по-моему, я совершила все, что могла и теперь у меня в запасе осталась только собственная гордость. Да, я могу унижаться перед ним, могу упасть на колени и молить о милости. Ну а если и тогда он не захочет, что я стану делать?"
От напряжения на виске Круза билась синеватая жилка. Иден не отрываясь смотрела на эту пульсирующую черточку.
"Он волнуется, - радостно подумала Иден, - еще немного и он не устоит. Ведь я намного лучше Сантаны и он, я уверена, любит меня, он не сможет бороться долго. Теперь я нанесу ему смертельный удар!"
Иден закусила губу. Она пристально посмотрела в глаза Крузу. Тот боялся отвести взгляд.
- Но ведь у твоей жены роман с другим? - холодно проговорила она.
Иден сказала это зло, но в то же время щадя гордость и достоинство своего любимого.
- Не знаю, - растерянно ответил ей Круз и потупил взор.
Ему и Иден было известно абсолютно точно, что Сантана изменяет ему.
- Круз, не нужно обманывать ни себя, ни меня, ведь именно поэтому ты пришел в бар на пляже, ведь ты поверил Джине, она была убедительна, неправда ли?
Мужчине нечего было возразить и он отвернулся, прикрыл глаза, сжал кулаки.
Иден отбросила со лба прядь волос, вскинула голову: она решила быть честной до конца.
"И пусть Круз думает о ней что хочет. Но сегодня она скажет все, что накипело у нее на душе, она не будет сдерживать себя ни в желаниях, ни в словах, она поведет себя по-новому, не так как прежде. И может быть, это поможет ей. Круз смягчится и тогда они соединятся в одно неразделимое целое".
- Ты совсем не ценишь себя, Круз.
- Почему?
- Сантана тебя не стоит. Она не стоит даже мизинца твоей левой руки.
Круз хотел сказать, хотел ответить, но, заскрежетав зубами, сдержался: молчание далось ему с трудом. Он стоял, прикрыв глаза и прижавшись спиной к стене.
Иден со злорадством видела как плохо сейчас Крузу, она чувствовала, что начинает побеждать и до победы осталось совсем немного.
"Еще немного верных и резких фраз и Круз не устоит перед ней, он окончательно будет сломлен, откажется от своих дурацких принципов и будет принадлежать ей и только ей - сегодня и всегда".
Иден подобралась. Она казалась себе в это мгновенье львицей, готовой к прыжку за добычей, которая может убежать, может исчезнуть. Ее глаза горели, в душе неистово кипели чувства, страсти захлестывали ее, раздирая душу на мелкие клочья. Она смотрела на Круза, видела подрагивающую жилку на его виске.
Иден отбросила свой ридикюльчик, цепочка, жалобно звякнув, свисла со стола.
- Я не верю, что она мне изменяет, - с трудом выдавил из себя Круз, сверкнув глазами.
Его брови буквально сошлись над переносицей, образовав грозную складку, но на Иден это не подействовало.
Она, ничуть не смягчившимся голосом, резко бросила в лицо Крузу:
- А если бы ты, Круз, наверняка знал, что Сантана тебе изменяет, это что-нибудь изменило бы в наших теперешних отношениях?
Круз задумался.
Иден ждала ответа. Она верила, что вот сейчас, в эту минуту, решается ее судьба. Она боролась за свое счастье, она молила бога, чтобы он ниспослал Крузу разум, чтобы он смог бесповоротно отказаться от своих идиотских принципов, которые мешают ее счастью и счастью Круза. Иден в этом была убеждена.
- Мне не важно, что говорят и думают другие. Я всегда поступаю в соответствии со своими личными принципами и убеждениями, - сказал Круз, не глядя в глаза Иден.
Он как бы боялся, что когда их взгляды встретятся Иден его победит.
- Но ведь думать и делать - это совершенно разные вещи, неужели ты этого не понимаешь?
- Пусть другие делают что хотят, а я буду поступать так, как считаю нужным, - отрезал Круз.
Он хотел сказать убедительно, хотел своим ответом остановить этот болезненный для него разговор, но ему все равно хотелось, чтобы Иден говорила с ним, чтобы она продолжала произносить слово за словом, причиняя его душе неимоверную боль.
Но эта боль, какой ни была жестокой, все равно была сладостной.
- Ты будешь это делать, даже если станет больно? - немного более спокойным голосом прошептала Иден.
- Извини, - Круз оттолкнулся спиной от стены и резко прошел в глубину гостиной.
Он буквально как ветер прошумел рядом с изумленной Иден и она в это мгновенье услышала его запах, услышала запах одеколона Круза. Ее ноздри возбужденно вздрогнули, глаза сверкнули.
- Круз, у Сантаны наверняка роман и ты даже не представляешь себе, как я этому рада.
Фраза, брошенная Иден, буквально хлестнула Круза по щеке. Он обернулся и сейчас его глаза зло сверкнули, буквально впились в Иден.
Если бы он мог обладать магической силой, то тогда его взгляд пригвоздил бы Иден к стене. Но она не сдавалась и сверкающие взгляды Круза на нее не действовали. Вернее, они действовали, но не так, как рассчитывал Круз, они подстегивали Иден высказаться до конца, излить свою душу, выплеснуть все свои чувства на Круза, буквально искупать в них этого мужчину, который так стойко и упорно сопротивляется ее чарам.
- Знаешь, Круз, а я рада. Рада буквально всему, что может освободить тебя от нее. Я даже обрадовалась бы... - здесь Иден запнулась.
- Ну говори же, говори, - бросил Круз.
- Признайся, Круз, признайся, ведь ты тоже испытываешь такие чувства?
Лицо Круза окаменело, жилка перестала дергаться, взгляд казался остановившимся. Иден показалось, что Круз впал в странную прострацию, что ее слова околдовали мужчину.
Сердце Иден радостно дрогнуло: она почувствовала, что близка к победе, что еще один шаг, последний напор, последних несколько обличительных фраз и она сможет освободить Круза, вырвать его из объятий идиотских принципов, по которым он решил построить свою жизнь вопреки здравому смыслу, вопреки тому, что сейчас и он и она могут быть счастливы. Ведь Иден знала - Круз ее давно любит, ей было нестерпимо видеть, как в его душе борются любовь к ней и дурацкие принципы, чувство какого- то мистического долга. И она накапливала в своей душе слова, которые скажет Крузу, которые сдвинут его и выведут из оцепенения, растопят стену льда, стоящую между ними.
Иден и Круз молчали.
Женщина чувствовала, что она победила, поэтому позволила себе слегка расслабиться. Иден прислушалась к биению своего сердца, потом к шелесту листвы.
За раскрытой дверью дома глухо шумел океан, его волны мерно накатывали на берег одна за другой и уходили вновь, чтобы через мгновенье обрушиться на песчаный берег с новой силой.
И вдруг Круз и Иден услышали далекий, но громкий радостный смех. Иден напряженно прислушалась и ей показалось, что смеются мужчина и женщина и смех их полон счастья и радости.
"Боже, какие счастливые люди! Они идут, обнявшись, по берегу океана и смотрят на яркие звезды... бегут по мокрому песку и громко смеются. Как бы я хотела сейчас бежать по берегу океана вместе с Крузом, чтобы его сильная рука сжимала мою ладонь, чтобы он тащил меня, а я отталкивалась от мокрого песка и прохладные волны накатывали на мои босые ноги".
Смех внезапно оборвался, и Иден увидела, как заблестели от влаги глаза Круза. Ей стало жаль его, но еще больше жаль ей было саму себя.
Она тяжело вздохнула: нужно произнести последние слова, которые добьют Круза, сломают. Но Иден щадила его гордость, она оттягивала время...

В "Ориент-Экспресс" продолжался тяжелый и нервный разговор Мейсона Кэпвелла с Марком Маккормиком. Они напоминали двух бойцовских петухов, которые застыли друг перед другом в желании броситься один на другого, унизить, уничтожить и победить.
Мейсон крепко сжимал в руке тяжелый стакан, суставы его пальцев побелели, он весь напрягся. Казалось, толстое стекло не выдержит - стакан разлетится тысячью осколков в разные стороны.
Марк слегка откинулся назад, бросил на Мейсона взгляд, полный негодования и презрения. Но Мейсон выдержал этот взгляд, его глаза сверкнули, губы скривились и он буквально процедил в лицо Марку:
- Очевидно, вы плохо изучили этот раздел медицины и совершенно не понимаете, откуда берутся дети, - Мейсон цедил слово за словом, он буквально выплевывал их в лицо Марку.
- Мейсон, я знаю что говорю - возможно, это мой ребенок.
Мейсон улыбнулся еще более презрительно, он уже не скрывал своего явного отвращения к Марку, но все равно вынужден был продолжать разговор. Ситуация складывалась так, что без объяснения дальнейшее счастье Мейсона и Мэри было невозможно.
Марк, который еще за полчаса до встречи с Мейсоном чувствовал себя очень пьяным, сейчас протрезвел. Он весь подобрался, готовый до конца защищаться, а если будет нужно, то и с кулаками броситься на Мейсона и победить, вырвать победу.
- Марк, но ведь ты должен прекрасно знать, ребенок не может быть твоим.
- Я не хотел об этом говорить, но ты, Мейсон, меня вынуждаешь, - помогая себе нервными жестами руки бросил Марк.
- Марк, ты хочешь затормозить развод? Зачем ты нам мешаешь? Зачем ты мучаешь Мэри?
- Я ничего не собираюсь тормозить, я отстаиваю свои права. Мейсон, неужели ты еще не понял? Я оберегал покой Мэри, а не мучил ее, я хотел сохранить ее маленькую тайну, но ты сам, Мейсон, не хочешь оставить меня в покое. Я сделал все, что вы от меня хотели: уехал, бросил любимую женщину и теперь вынужден защищать свои права. Ведь тогда, Мейсон, я не знал о ребенке, но это кардинальным образом все изменило.
Марк протрезвел окончательно и Мейсон потерял свой последний козырь в игре.
- Я не могу видеть твою самодовольную рожу, - скрежеща зубами проговорил Марк, - ненависть так и выплескивалась из него.
- Ты можешь обманывать себя, но меня обмануть тебе не удастся. Я прекрасно знаю Мэри, она никогда бы не позволила тебе прикоснуться к ней.
- Это не твой ребенок, - Марк Маккормик гнусно улыбнулся.
От этой улыбки Мейсону сделалось не по себе: холодок пробежал по его спине и он внезапно понял, что Марк говорит правду, вернее то, что может быть правдой.
Он почувствовал это, но ему не хотелось верить, Мейсон желал как можно дольше не знать правды, заблуждаться, ведь если бы Марк не врал, это означало бы, что Мэри обманывает его, а тогда - должен произойти крах.
Все, с таким трудом построенное Мейсоном, разваливалось у него на глазах и он почувствовал непреодолимое желание напиться, забыть обо всем, не видеть Марка, не видеть Мэри, своего отца.
Чаша терпения Мейсона была переполнена, нервы его сдавали, но он еще нашел силы сдержаться, сделал последнее отчаянное усилие сохранить если не спокойствие, то по крайней мере, создать его видимость. А Марк, почувствовав, что Мейсон сдается, продолжал хлестать его словами, заставляя вжиматься в кресло.
- Все что ты говоришь, Мейсон, справедливо, но справедливо до определенного момента...
- До какого? - еле слышно спросил Мейсон, хотя уже знал ответ.
- Это справедливо до того, как ты соблазнил Мэри. Наш брак, Мейсон, не состоялся, но потом, когда ты соблазнил ее, наш брак стал реальностью. Мэри, в самом деле, не хотела подпускать меня к себе, но потом... - Марк сухо рассмеялся, - она сделала это, не знаю уже зачем. Может, она хотела сравнить меня и тебя, Мейсон? Не знаю, в чью пользу получилось сравнение, но ребенок может быть моим. Это реальность и ты не отмахнешься от нее, Мейсон, сколько бы ни старался.
Мейсон прикрыл глаза. Он нервно поднес стакан к губам и выпил его залпом.
Марк самодовольно улыбнулся. Он со злорадством отметил, как дрожат руки Мейсона и как стакан ударил его по зубам.

0

14

В глубине зала, занятые своим разговором, буквально Щебетали счастливые Лайонел и Августа Локриджи. Они пили шампанское, предчувствуя свою победу над мистером Кэпвеллом.
Августа ради такого случая вырядилась чрезвычайно экстравагантно: ее голову повязывал ярко- красный платок, сколотый большой брошью, на пальцах блестели огромные перстни. Она манерно держала тонкий бокал в левой руке и позванивала по нему одним из перстней.
Лайонел любовался своей бывшей женой, а Августа, в свою очередь, с восхищением смотрела на Лайонела. И хотя в ресторане уже почти никого не было, все равно они играли на публику, словно бы готовились вновь вступить в большую жизнь, готовились оказаться словно на сцене - на виду у всей Санта- Барбары.
Лайонел приподнял свой бокал.
- Августа, как сказал бы отец - все в жизни - сделка, так что выпьем за сделку!
Он пригубил бокал и блаженно закатил свои маслянистые глаза.
- Чудесное шампанское, Августа, ты не находишь?
- Просто у нас прекрасное настроение, а когда хорошо на душе - все кажется прекрасным и красивым.
- По-моему, Августа, в твоих словах есть перебор, невозможно быть одновременно красивой и прекрасной.
- Но сегодняшний день именно такой.
- Еще не известно как все сложится.
- Я не выношу пессимистов. И не надо сейчас спорить, иначе мы с тобой рассоримся.
- А кто собирается спорить? Ссоры нам ни к чему, - улыбнулся Лайонел, - мы прекрасно поладили.
- Как видишь, Лайонел, дела вновь объединили нас. Смотри, может, мы еще и поженимся вновь.
- Не знаю, - задумался Лайонел, он поднял свой бокал за ножку тремя пальцами и прикоснулся дном к срезу бокала Августы.
Хрусталь издал тонкий прозрачный звук, который отлетел от их столика и погас в глубине помещения.
- Тебе не кажется, Августа, этот звук напоминает звук колоколов?
- Нет, - пожала плечами Августа, - по-моему, он больше напоминает звон денег.
- Что ж, может быть, и так. Этот звук тоже прекрасен, дорогая, как прекрасна и ты.
- У тебя довольно неуклюжие комплименты.
- Я всего лишь вернул тебе твои же слова. А неужели ты, Августа, не хотела, чтобы твой профиль отчеканили на монете?
- А ты бы хотел видеть мой профиль на монете?
- Такие монеты я собирал бы с удовольствием. Я бы хотел, Августа, чтобы нас изобразили на одной монете, на аверсе тебя, а на реверсе - меня.
Августа засмеялась и пригубила свой бокал.
- Наконец- то, ты стал чуточку сообразительнее.
- А по-моему, я всегда был сообразительным. Сегодняшний вечер этому доказательство. Еще немного, Августа, и я смогу вернуть все, что отнял у меня Кэпвелл
- Кстати, дорогой, о сделке. Надеюсь, твоя мать поймет нас и поймет, что отец одобрил бы ее. Она получит взамен того, что у нее отняли, все сразу
- Но мою мать будет тяжело подготовить к тому, что ее муж оказался обыкновенным мошенником.
- Ну и что? - изумилась Августа, - зато она получит назад дом и все остальное, что имела.
Мирный и радостный разговор Лайонела с Августой прервало появление Гранта.
Он был как всегда элегантен, слегка улыбался и с презрением смотрел на окружающих. Чувство собственного превосходства читалось в его взгляде. Он вальяжной походкой прошел к столику, за которым сидели Локриджи. Грант уже чувствовал себя хозяином положения. Все в Санта- Барбаре начинало двигаться согласно его планам. Ему оставалось сделать несколько точных и уверенных движений, чтобы низвергнуть брата, достигнуть своей заветной цели.
Грант Кэпвелл грациозно подставил стул и подсел к столику.
- О, Грант, присаживайся! - с опозданием предложил Лайонел, - мы как раз только что собирались заказать еще шампанского, чтобы сообща отпраздновать такое радостное событие.
- Ты хочешь сказать, нашу победу? - Грант улыбнулся в седые усы.
- Конечно, победу, - поддержала разговор Августа, - хотя эта победа имеет слабый привкус горечи. Ведь Ти Макдональд потеряет благодаря нашим стараниям свою хорошую репутацию.
Грант развел руками.
- Что же поделаешь? Ни одна война не обходится без жертв. Кстати, Лайонел, а где Мейсон? Он привез то, что обещал?
- Пока нет, - отрицательно покачал головой Лайонел, - но он знает, где нас можно найти. И я ожидаю его появления с минуты на минуту. Думаю, документы будут с ним. И тогда мы сможем расправиться с СиСи.
Лайонел ради торжественного случая тоже был одет чрезвычайно элегантно: белый дорогой костюм, серебристо- серый галстук и изящные золотые запонки в манжетах накрахмаленной рубашки.
Если бы Грант знал, что Мейсон находится так недалеко - всего в каких-нибудь двадцати ярдах от него - он бы обязательно подошел к племяннику и узнал как идут дела. Но Мейсон сидел в баре и из-за перегородки Грант никак не мог увидеть его...

... а Мейсон и Марк разговаривали не так громко, чтобы привлечь внимание Гранта и Локриджей. Каждую фразу мужчины произносили с нескрываемым презрением друг к другу
- Ты мерзавец, Марк. Негодяй! - со злостью сказал Мейсон, - и все, что ты сказал о как будто бы вашем ребенке, о Мэри, к правде не имеет никакого отношения и поэтому я с полным основанием говорю - ты мерзавец.
- Ты можешь сам спросить у Мэри, - совершенно спокойно и хладнокровно ответил Марк, - мне ты можешь не верить, но ей - будешь вынужден поверить. Неужели, Мейсон, ты не понимаешь, что выдумать такое я не в состоянии. Ты спроси ее только прямо, без обиняков. И она обязательно тебе ответит правду. Ведь Мэри не умеет врать. Она может недоговаривать но обманывать - никогда. Я ее знаю получше твоего, Мейсон.
- Ты все это придумал, мерзавец, - буквально выдавил из себя фразу Мейсон.
Он захлебывался от ненависти к Марку. И, если бы не его воспитание, он уже давно бы набросился на него с кулаками. И чтобы не сорваться, не развязать драку, Мейсон спрыгнул с вертящегося табурета, двинулся к выходу из бара.
Но Марк остановил его окриком.
- Мейсон, подожди.
- Я знаю, Марк ради достижения своей цели ты готов на все.
- Все-таки, Мейсон, ты спроси об этом Мэри. Как-нибудь поинтересуйся, и она скажет тебе правду. Навряд ли ты ею утешишься, - Марк повернулся и заказал себе еще один виски.
Мейсон презрительно хмыкнул, вышел из бара в зал ресторана.
Марк, поняв, что Мейсон сейчас собрался делать, поспешно обратился к бармену:
- Виски подождет, дайте мне скорее телефон. Марк понимал, что наступило время упреждающего удара, который изменит расстановку сил в его пользу. Он прижал к уху телефонную трубку и лихорадочно начал набирать номер, боясь, что Мейсон опередит его...

...а в ресторане продолжался оживленный разговор Гранта Кэпвелла, Лайонела и Августы Локриджей. Не взглянув ни на Лайонела, ни на Гранта, мимо их столика прошествовал разгневанный Мейсон.
Грант, не договорив начатой фразы, осекся и сорвался с места:
- Вот он! Вот он! - крикнул Грант и без извинений бросился вслед за Мейсоном.
- Мейсон, подожди.
Но Мейсон, не обращая внимания на слова дяди, спешил к телефонной кабинке.
Грант догнал его, когда тот уже, приложив трубку к уху, набирал номер, забыв бросить в автомат монетку. Осознав свою оплошность, Мейсон принялся рыться в карманах пиджака.
- Ты нашел то, что я просил, Мейсон?
- Не сейчас, Грант, - Мейсон лихорадочно продолжал искать монеты.
- Мейсон, но ты же понимаешь, брат оклеветал меня и ты должен был найти документальные подтверждения этому.
- Но не сейчас, Грант, теперь мне не до этого. У тебя есть пара монет, - спросил Мейсон, его глаза были полны просьбой.
Грант, увидев его безумный взгляд, сперва подумал, что Мейсон пьян, потом решил, что случилось какое- то несчастье и инстинктивно отшатнулся - так лихорадочно горели глаза Мейсона и так нервно он рылся в карманах пиджака в поисках монет.
- Наконец- то, вот они, - Мейсон уже не обращал внимания на Гранта.
Он вбросил пару монет в таксофон и вновь принялся набирать номер.
Грант ударил ребром ладони по рычагам.
- Поговоришь позже. Ты нашел документы или нет?
Взгляд Мейсона сверкнул такой злобой и ненавистью, что Грант убрал руку. Ему показалось, что Мейсон сейчас бросится на него и начнет бить.
- Мы же договорились с тобой, Мейсон. Ты должен был найти документы.
- Иди ты к черту! Я должен позвонить. Грант вновь опустил рычаги аппарата.
- Убирайся к черту! - закричал Мейсон. - Дашь ты мне поговорить или нет?
Он схватил Гранта за запястье и сбросил его руку с рычагов. Грант понял - лучше оставить сейчас Мейсона в покое. Может быть, после этого срочного телефонного звонка он остынет.
И в этот момент Грант отметил для себя: "Мейсон - настоящий Кэпвелл. Мы все такие нервные, напористые и упрямые. Если что-то стоит у нас на пути, то мы не обращаем внимания на преграды, мы все преодолеем. Как сейчас преодолел я. Мне остался один шаг до цели и я его сделаю..".

Пока Грант и Мейсон пререкались друг с другом, Марк Маккормик уже успел дозвониться до поликлиники. Трубку подняла медсестра.
- Алло! Это поликлиника? - спросил Марк.
- Да.
- Позовите, пожалуйста, Мэри. Медсестра отложила трубку и позвала:
- Мэри, тебя к телефону.
Мэри, которая в это время укладывала лекарства на полки большого стеклянного шкафа, повернулась:
- Кто? Ты не знаешь? - спросила она, явно ожидала звонка от Мейсона.
Медсестра пожала плечами.
Мэри подбежала к аппарату и взяла трубку. На ее губах играла счастливая улыбка.
- Мейсон, это ты?
- Нет, это Марк.
Улыбка на лице Мэри тотчас погасла. Лицо женщины сделалось напряженным, в глазах появилась тревога.
- Марк? Ты? - растерянно спросила она и трубка дернулась в ее руке.
- Мэри, только пожалуйста, не бросай трубку.
- Марк, мы же с тобой договорились, что встретимся позже.
- Мэри, кое-что произошло, мы должны встретиться немедленно.
- Какие изменения? В чем дело?
- Мейсон знает, что мы с тобой переспали, - холодно сказал Марк.
Мэри побледнела, ее лицо стало растерянным, руки задрожали.
- Мэри, если ты не хочешь мне отвечать, то я еду - жди.
Не дождавшись ответа, Марк повесил трубку. Мэри стояла, не зная что делать с гудящей трубкой. Она растерянно озиралась, как будто искала помощи.
- Боже, боже мой, - шептала Мэри, - зачем он это сделал? И почему я не сказала Мейсону сама, раньше Марка? Что сейчас будет?
Наконец, Мэри положила трубку. Но тут же телефон зазвонил вновь. Мэри механически схватила трубку:
- Алло, поликлиника.
- Мэри?
- Мейсон?
- Я говорил с Марком.
- Я знаю, он только что позвонил мне. Прости меня, Мейсон.
- Так значит, это правда...
Лицо Мейсона залила смертельная бледность, губы задрожали.
- Я говорил с Марком, - повторил он, глаза Мейсона увлажнились.
Но Грант не мог больше ждать. Он дернул Мейсона за полу пиджака.
- Мне казалось, Мейсон, что ты хочешь достать СиСи не меньше, чем я, - злым шепотом сказал Грант.
Мейсон опустил трубку и прижал микрофон к груди.
- У тебя есть возможность отомстить за свою мать, за Памелу.
- Уйди отсюда, от меня, Грант! Иначе я не знаю, что сделаю, - прошипел Мейсон.

А Мэри, не зная, что Мейсон не слышит ее в этот момент, продолжала говорить:
- Мейсон, я понимаю, каково тебе сейчас, я представляю, каково тебе было услышать это от Марка. Конечно, я давно должна была сказать тебе все сама. Но я надеюсь, что ты еще сможешь понять меня. Простишь, если узнаешь, как все было на самом деле.

Но Мейсон ничего этого не слышал. Он опустил трубку и зло смотрел в глаза Гранту, который тряс перед его лицом указательным пальцем.
- Ты же мне поклялся, что доберешься до этих чертовых архивов. Найдешь то, что мне нужно, выудишь бумаги.
- Грант, иди к черту! Слышишь, иди к черту! Я не хочу тебя знать! - Мейсон кричал, закрыв глаза, настолько ненавистным стал ему Грант.
- Мейсон, Мейсон, - позвала Мэри, но трубка молчала, - отвечай в конце концов, Мейсон. Почему ты молчишь? Я хочу слышать твой голос. Что случилось? Не молчи, только не молчи.
Мэри вслушивалась, но ничего не могла разобрать из далеко звучащих голосов. Подумав, что, может быть, телефон отключился, Мэри несколько раз ударила по аппарату. В трубке что-то зашипело, тогда в отчаянии она нажала на рычаги аппарата. Телефон отключился и в трубке раздались короткие гудки.
Дежурная сестра, которая деликатно вышла из кабинета, лишь только услышав первые фразы разговора, вновь вернулась.
- Извини, Мэри, но там срочное дело. Вызывают к больному. Ты можешь выйти?
- Ты не знаешь, что случилось с телефоном? - растерянно спросила Мэри, глядя в глаза дежурной сестре.
Но потом она тихо выругалась на саму себя. Нужно было бежать к больному. Она положила трубку, так и не дождавшись ответа Мейсона, и вылетела из приемного покоя в коридор.

- Хорошо, Мейсон, я, наконец, оставлю тебя в покое - сказал Грант, - но только на время. Запомни, я никуда не уеду, пока не выясню всего. Я не уеду, пока не получу от тебя документальное подтверждение предательства твоего отца.
- Хорошо, Грант но сейчас я не хочу тебя видеть уходи.
Мейсон прижал трубку к уху, Грант вышел из кабинки.
- Мэри! - закричал Мейсон, но в трубке слышались гудки, - Мэри! - еще раз закричал Мейсон, хоть и понимал, что связь прервана.
- Зачем? Зачем ты бросила трубку? - прошептал Мейсон, - ведь мы так и не успели поговорить Ведь я тебя люблю, Мэри, неужели ты этого не понимаешь? - прошептал Мейсон и со злостью бросил трубку на рычаг аппарата.

Массивная дубовая дверь родового дома семейства Кэпвеллов медленно распахнулась и СиСи пропустил вперед Софию которая грациозно поддерживая подол вечернего платья, переступила порог.
- Ну вот, мы и дома, - подбоченившись и довольно оглядывая свои владения произнес СиСи.
София тоже радостно улыбнулась, глядя на знакомые стены, на знакомые вещи. И ей показалось, что она видит все, что находится вокруг нее в новом свете.
Она напрягла свою память и тут же всплыло воспоминание: очень давно она точно так же, но впервые, переступила порог этого величественного и загадочного дома Она тогда, точно так же как и сейчас, надеялась, что испытает в этом доме счастье.
СиСи, мне кажется, что сейчас мы с тобой только- только поженились и ты меня впервые ввел в свой чудесный дом.
- Да, конечно, я это помню, - СиСи скрестил на груди руки и улыбнулся, - мне кажется, что тогда на тебе, София, было что-то серебристое, сверкающее, легкое, элегантное. Мне не изменяет память? - СиСи посмотрел на счастливо улыбающуюся Софию.
София кивнула, хотя она прекрасно помнила, что на ней было совсем другое платье.
"Но зачем разочаровывать СиСи, ведь он так счастлив и доволен жизнью"
А СиСи не унимался: он широко раскинул в стороны Руки, как бы предлагая все, что есть в его доме своей любимой женщине.
- Ты знаешь, София, тогда ты была так красива и элегантна, так воздушна и легка, что я... Извини, София, сейчас я несу какую- то чепуху...
- Да нет, СиСи, продолжай, ты знаешь, как мне приятно все это слушать!
- Ты хочешь, чтобы я продолжал вспоминать?
- Ты всегда умел говорить, а тогда...
- Когда? - переспросил СиСи.
- Когда я впервые вошла в этот дом, мне так нравилось тебя слушать... Я была буквально очарована твоими речами, ты был обаятелен и прост, а я волновалась и переживала... И не могла выдавить из себя ни единого слова. Это было очень смешно.
- Послушай, дорогая, ты говоришь о том вечере? Ты тоже его вспоминаешь?
- Конечно, разве можно забыть? Ведь это было только один раз в жизни.
София качнула головой, тяжелые камни в серьгах тоже качнулись и ослепительные блики сверкнули в полумраке гостиной.
"Боже, как она хороша! - подумал СиСи - и эта женщина будет моей. Она была моей и вновь будет моей, но теперь - навсегда".
Но он не сказал этого, только подумал, и улыбнулся своим тайным желаниям.
- София, я тебе хочу признаться: в тот вечер у меня как у ребенка от страха дрожали поджилки.
- А теперь?
- Теперь? - мужчина задумался, ухмыльнулся, схватил Софию за руку и буквально увлек в глубину гостиной. - Ты была тогда кинозвездой.
- Я? СиСи, не преувеличивай, может быть, маленькой кинозвездочкой.
- Да нет, ты была настоящей кинозвездой - ослепительной, элегантной, прекрасной. Мне казалось, я никогда в жизни не видел женщины красивее тебя. София, поверь мне, это чистая правда.
- Ты преувеличиваешь.
- Да нет, София, я смотрел все твои фильмы, читал все газеты, где писали о тебе, читал журналы с рецензиями на твои фильмы.
Он, не выпуская рук Софии, развернулся к ней лицом. София смущенно потупила взор, румянец заиграл на ее щеках.
- София, я был очарован тобой. Да что тогда?
СиСи нервно качнул головой.
- Что тогда? Я и сейчас очарован тобой.
Мужчина и женщина помолчали некоторое время, потом СиСи сказал:
- Не бойся, София...
В его голосе прозвучала такая страстная мольба о прощении за все ранее совершенные ошибки и обиды, причиненные этой женщине, что София дрогнула, а на ее большие лучистые глаза навернулись слезы.
В полумраке гостиной ее глаза сверкали сильнее и ярче, чем бриллианты в серьгах.
- СиСи, у нас с тобой столько всего было в жизни... столько разного, что я уже почти ничего не боюсь, - София смотрела на своего бывшего возлюбленного слегка снисходительно, но в то же время ласково и покорно.
- А теперь круг замкнулся? - спросил СиСи.
- Да, да, круг замкнулся, - София протянула свою дрожащую руку к СиСи.
Мужчина тут же схватил ее трепетную ладонь и сжал в руках.
- София, ты даешь мне шанс. Я его так ждал. Я его так хотел, - глядя в бездонную темноту глаз Софии, говорил СиСи. - Я всегда мечтал о том, чтобы ты вернулась, я ждал этого момента и в ожидании испробовал всякого, но не нашел утешения. Я наполнял свой дом вещами, я окружил себя людьми, мне казалось, жизнь идет, а она, София, стояла... или проходила мимо - не знаю. Но только сейчас я понял - моя жизнь была пуста без тебя.
- Да, ты умеешь соблазнять, - улыбнулась София и наклонила голову.
- Не надо говорить таких слов, мне больно, я так виноват перед тобой!
- Но я и не безгрешна, ты тоже многого не сможешь простить мне, - улыбнулась женщина.
- Неужели мы должны что-то прощать друг другу?
- А без прощения не бывает любви.
СиСи поднялся на одну ступеньку повыше, София сделала неуверенный шаг. Ей хотелось последовать за СиСи, но она колебалась.
- СиСи, тебе не кажется, что прошлое невозможно вернуть?
- А давай мы попробуем это сделать. Или ты вновь боишься меня?
- Да, СиСи, я вновь боюсь, но теперь не тебя, я боюсь себя.
- Почему? - изумился СиСи. - Неужели ты думаешь, что я не люблю тебя больше?
- Нет, - улыбнулась София, - я боюсь себя. Я могу показаться тебе глупой...
- Это я глупец. Я окружал себя людьми, вещами, а мир оставался пуст - в этом моя глупость. Я думал, что они хоть как-то смогут заменить тебя, но все это не так - тебя заменить невозможно.
София слушала СиСи и ее губы подрагивали, а с длинных ресниц уже готовы были сорваться две крупные слезы.
- Но ты для меня осталась самой желанной женщиной.
София склонила к плечу голову, прислушиваясь к звукам голоса СиСи. Они ласкали ее слух, они проникали глубоко в душу и там, внутри женщины, уже начинал разгораться жаркий огонь.
- Ты всегда была для меня самой желанной женщиной, самой желанной из всех... - нежно говорил СиСи.
СиСи почувствовал, что словами он уже не может выразить все, что творится в его душе и он сделал шаг навстречу Софии, опустившись на одну ступеньку ниже.
Их лица встретились, дыхание слилось в одно целое. СиСи нежно, как бы боясь разбудить, поцеловал Софию в глаза - вначале в левый, потом в правый. Он почувствовал своими влажными губами как тонко и нервно подрагивают ее длинные ресницы.
- Ты неповторима, София, ты ни на кого не похожа, - шептал СиСи, прильнув к уху женщины, - ты неповторима. - Пойдем наверх.
- Говори, говори, СиСи, я хочу слышать твой голос, он у тебя почти не изменился, он почти такой же как много лет назад.
- Много? - вдруг спросил СиСи.
- Конечно много, мне кажется, что я не слышала этих слов целую вечность - тысячи лет.
- Теперь ты будешь слышать их каждый день, каждое мгновенье, - он уткнулся лицом в пышные волосы Софии, он купался в их запахе.
СиСи все теснее и теснее прижимал к себе Софию. Она не только не вырывалась, она льнула к нему, сделавшись мягкой и податливой.

Между Крузом и Иден воцарилось напряженное гнетущее молчание. Первым не выдержал Круз. Он буквально сорвался с места, желваки забегали по его скулам.
- Иден, я все равно не скажу тебе того, что ты хочешь сейчас услышать, не скажу, - прошептал Круз.
Иден подалась вперед. Она приблизилась к Крузу и смотрела прямо ему в глаза.
- Круз, но я хочу, чтобы ты это сказал.
- Что, Иден, что ты хочешь от меня услышать? - уже не выдерживая нервного напряжения прошептал Круз.
- Я хочу, чтобы ты сказал: Иден, я желаю - уйди из моей жизни, я не хочу тебя больше видеть.
Иден с трудом произнесла эти слова, она ожидала, что сейчас сердце Круза дрогнет и он рванется к ней, обнимет, прижмет к своей груди и поцелует. Но Круз остался стоять на месте - ни единый мускул не дрогнул на его мужественном лице.
Он смотрел поверх головы Иден, туда, где за окном ветер шевелил листву деревьев, где плыл в темном южном небе бледно-лимонный осколок луны, ослепительно сверкая среди россыпей крупных звезд.
Иден облизала пересохшие губы, которые на несколько мгновений сделались твердыми. Ее язык не хотел выговаривать слова, но она, напрягшись, произнесла:
- Скажи, Круз: Иден, я хочу, чтобы ты ушла из моей жизни, я тебя больше не люблю и не желаю видеть.
- Ты эти слова выучила? - немного издеваясь произнес Круз.
Его голос окреп, он звучал твердо и казалось, ничто не сможет поколебать его уверенность в своей правоте.
- Иден, это как раз те слова, которые ты мне сказала раньше.
- Слова? - прошептала Иден.
- Да, да, это именно те слова, которые ты мне сказала, уходя от меня к Керку.
- Но я вышла за него с одной только целью... только с одной целью, Круз... - не выдержав нервного напряжения буквально сорвалась и почти выкрикнула Иден, - я вышла за него, чтобы защитить тебя! Это была ошибка, а ты сейчас повторяешь ее, повторяешь с Сантаной, - глаза Иден грозно сверкали.
Круз вспылил, он вскинул руку и потряс указательным пальцем прямо перед лицом Иден.
- Не говори так, не говори, Иден, - закричал Круз, - ведь ты ничего не знаешь!
Но Иден уже было тяжело остановиться. Она разозлилась, глаза ее горели, губы нервно подрагивали. Она отшатнулась от Круза и посмотрела на него взглядом, полным боли и негодования.
- Неужели ты не доставишь мне удовольствие? Неужели ты даже не скажешь, что хотел бы быть со мной? - закричала Иден.
Круз взвился. Он прикрыл глаза, тряхнул головой и прокричал:
- Иден, Сантана моя жена и я поклялся перед богом! - Круз запрокинул голову и взглянул вверх, - я поклялся уважать ее и быть с ней.
Когда Круз кончил говорить, его голова устало опустилась на грудь Казалось, из него ушло последнее дыхание и он совершенно обессилел.
- Послушай, - уже тихо сказал Круз, - если я нарушу собственную клятву, то как же мне жить дальше?
Иден посмотрела на Круза вопросительно.
- Все правильно, ты дал клятву, но эта клятва была дана при других обстоятельствах, ведь ты не хотел тогда жениться на ней, - Иден сказала это спокойно, убежденная в своей правоте.
- Иден, а вот это уже не твое дело, - тихо ответил Круз, сделав шаг в сторону.
- Ах так! - на губах Иден мелькнула едва заметная улыбка, - значит, это не мое дело и я всю жизнь обречена жить без тебя? Ты это хотел сказать? И ты это называешь не моим делом?
Залетавший в открытую дверь ветер шевелил белокурые волосы Иден. Круз помимо своей воли залюбовался этой светлой волной, которая мягко покачивалась у груди Иден.
- Я не хотел тебя сделать несчастной, - тихо, сдавленным голосом произнес он.
- Нет! Это ты ее хотел сделать счастливой! - громко и зло закричала Иден, неотрывно глядя в глаза Круза, словно хотела испепелить его своим взглядом. - И что! Что! Круз, ты хочешь сказать, это у тебя получается? Но ты подумай, ведь у нее один день горше другого, каждый ее день полон слез. Конечно, она прекрасно знает, чувствует, что ты любишь меня.
- Иден, - уже прокричал Круз, - если ты не ценишь мои обещания, то уважай хотя бы свои. Ты мне обещала, что никогда не будешь вмешиваться в мою личную жизнь - никогда, - повторил Круз.
На лице Иден появились разочарование и боль, но она смогла подавить в себе эти чувства. Она, глянув в глаза Крузу, спокойно, уверенно и тихо сказала:
- Но ведь мы, Круз, не можем друг без друга, и поэтому я не могу сдержать обещания.
Иден сказала спокойно, но от этого спокойствия все перевернулось в душе Круза. Его глаза странно блеснули, в них появились влажные блики. Волевое лицо нервно дернулось и его исказила гримаса боли.
Он попытался собраться, найти слова, которыми сейчас можно еще все остановить, у него был шанс попытаться предотвратить сложное объяснение в любви, прекратить тяжелый для него разговор, хотя Круз понимал, что может быть, это один из самых важных и самых желанных разговоров в его жизни.
- Иден, я давал клятву, я давал обещания и я их сдержу. И если я тебе не безразличен, то постарайся и ты сдержать свои обещания, клятвы.
От этих слов лицо Иден буквально окаменело. Слеза задрожала на длинной реснице, готовая сорваться и побежать по щеке. Иден отвернулась от Круза и прошла к двери, но вдруг резко остановилась, немного наклонив вперед голову. Длинные белокурые волосы свесились, прикрыв ее лицо.
- И не надо плакать, - тихо в спину ей произнес Круз, - сегодня ты испробовала почти все, но как видишь - не помогает.
Иден не выдержала, она отбросила тяжелую волну волос набок и не оборачиваясь, произнесла:
- Не смей, Круз, не смей со мной так говорить, я тебя прошу, - Иден повернулась, на ее глазах блестели крупные слезы, а губы подрагивали от обиды на любимого человека, от обиды на брошенные им слова. - Вспомни, Круз, когда ты пришел ко мне, ты тоже плакал и умолял не прогонять тебя, помнишь?
- Да, Иден, я это прекрасно помню, но то была Другая жизнь, совсем другая, мы были не теми. И все еще тогда могло сложиться к лучшему, но сейчас... - Круз беспомощно развел руками.
Но на Иден это не подействовало. Она чувствовала, что любит Круза, даже не чувствовала, она была уверена в том, что Круз для нее - самый дорогой на земле человек. И она страстно желала быть с ним, страстно хотела принадлежать только ему одному.
Она была уверена - в ее жизни все будет прекрасно. Иден знала: только она сможет принести счастье Крузу, сделать его жизнь полноценной и насыщенной.
Она несколько минут растерянно молчала, перебирая длинными пальцами сверкающую цепочку ридикюльчика. Круз тоже молчал, потупив взор.
- Что же мне делать, Круз? Что мне делать? - прошептала Иден.
Ее губы подрагивали, она была готова сию же минуту заплакать.
- Ну что же мне делать, Круз, ведь я люблю тебя... Неужели ты хочешь, чтобы я исчезла? - шептала Иден дрожащим голосом.
Круз уже был готов сорваться, броситься к Иден, прижать ее к себе, утешить, погладить по мягким шелковистым волосам. Но последним усилием воли он подавил в себе этот порыв и остался стоять на месте.
- Я хочу, чтобы ты, Иден, не усугубляла ситуацию.
- Понятно, - зло выкрикнула Иден, - ты хочешь, чтобы тебе было полегче. Ну что ж, тогда иди, возвращайся к ней, - Иден говорила настолько страстно, что сердце Круза было готово вырваться из груди.
Ни Иден, ни Круз не видели, что за дверью стояла Сантана и внимательно вслушивалась в их разговор. Они не видели, как дрожали ресницы Сантаны, как зло кривились ее губы, как нервно она сжимала кулаки, впиваясь длинными ногтями себе в ладони. Они не видели Сан-тану, они думали только друг о друге.
Круз боролся со своими чувствами.
- Мне кажется, что ты, Иден, поступаешь сейчас ужасно непорядочно, - выкрикнул Круз и отошел от Иден на несколько шагов.
И тогда Иден, сверкнув глазами, бросила свой последний аргумент: она сказала то, что хотела сказать уже очень давно, то, что боялась произнести.
Это случилось как бы само собой, потому что у Иден уже не было никаких аргументов. Она посмотрела прямо в глаза Крузу и тихо, ломающимся голосом, прошептала:
- Я хочу тебя, я хочу тебя, Круз...
В ее голосе было столько страстной мольбы, что Круз вздрогнул, но тут же собрался и тихо, ровным голосом произнес:
- До свидания, Иден, до свидания, иди домой. Круз понимал, что оставаться сейчас рядом с Иден опасно - его силы воли может не хватить и он может не удержаться. Поэтому он резко развернулся и заспешил прочь от любимой женщины.
Иден нервно прижала свой сверкающий ридикюльчик к груди, слезы покатились из ее глаз и она стремительно покинула место, где они только что разговаривали с Крузом.
Сантана посмотрела вслед Иден. В ее взгляде было уважение, ненависть, непонимание и зависть.

0

15

А чета Локриджей все так же продолжала сидеть за столиком ресторана. Лайонел с такой же любовью смотрел в глаза Августе, а та улыбалась ему в ответ. Они подняли высокие хрустальные бокалы на длинных тонких граненых ножках и чокнулись.
Поднеся бокал к губам, Лайонел подмигнул Августе.
- На деньги Кэпвелла я скуплю произведения искусства, а потом ты их выставишь в своей галерее, - как бы угадав мысли своего бывшего мужа произнесла Августа.
- Конечно, - кивнул Лайонел, бережно поставил бокал на стол и развел руки в стороны, - конечно, Августа, ты очень догадлива.
- Как всегда, - ответила бывшая жена. - Я обязательно выставлю эти картины для всеобщего обозрения, чтобы все вновь узнали - они принадлежат Локриджам, а не Кэпвеллам или кому-либо еще.
- Ты молодец, Лайонел, - сказала Августа, делая маленький глоток пенящегося напитка из искрящегося хрустального бокала.
- А тебе, дорогая, я куплю шикарное платье, - Лайонел уже видел Августу в новом роскошном платье, он уже ощущал на себе завистливые взгляды мужчин и женщин, которыми те будут провожать их чету при входе в ресторан, в театр или в клуб.
- Дорогой, хоть я и не принадлежу к семейству Локриджей напрямую, твоя мысль мне нравится. Спасибо, Лайонел, я тебя люблю.
Августа, приподняв бокал, послала бывшему мужу воздушный поцелуй и сделала глоток шампанского.
- А еще я отправлю тебя на Таити в сопровождении персонального гида и храпящего спутника.
Августа улыбнулась, показав свои прекрасные ровные белые зубы.
- Если только с тобой, - она прочла мысль Лайо-нелла в его глазах.
Лайонел раскованно улыбнулся:
- Ну конечно со мной. Я думаю, это будет замечательная поездка.
- Возможно, дорогой, очень хочется в это верить. Они вновь чокнулись тонким хрусталем бокалов и
прислушались к мелодичному звону.
- У нас, Августа, может появиться возможность выполнить давнюю мечту.
- Какую?
- Неужели ты забыла? Мы ведь всегда мечтали заняться любовью под водой.
- Как под водой? - захохотала Августа.
- Под водой, дорогая, на глубине где-нибудь, у кораллового рифа в окружении экзотической растительности, в окружении огромных ярких рыб.
Лайонел и Августа переглянулись.
- Лайонел, ты большой выдумщик и фантазер.
- Почему же, Августа, рыбы будут плавать вокруг нас, касаться наших тел своими плавниками, смотреть на нас обнаженных...
- Неужели ты еще помнишь все наши юношеские чудаческие задумки?
- Конечно помню. Послушай. Лайонел, но ведь мы можем утонуть, - лицо Августы сделалось чересчур серьезным и настороженным, но в глазах горел веселый огонек.
- Конечно же, дорогая, можем и утонуть, - так же серьезно ответил Лайонел.
- Знаешь, Лайонел, - выкрикнула Августа, - наконец-то мне пришла в голову трезвая мысль.
Услышав о трезвости. Лайонел тут же вытащил из ведерка со льдом бутылку шампанского и попытался наполнить бокалы вновь.
- Нет-нет, не спеши, не делай этого, - запротестовала Августа, пытаясь удержать Лайонела, - не спеши.
- Почему? - вопросительно посмотрел на свою бывшую жену Лайонел.
- Сейчас все поймешь.
- Ну что ж, тогда говори.
- А что, если нас унесет в одинокой лодке в открытый океан?
- Нас с тобой унесет в лодке? Да это же будет просто великолепно! Это будет прекрасно! Я об этом только могу мечтать, - ответил Лайонел, восхищенным взглядом оценивая свою спутницу.
- Послушай, Лайонел, а если нас закружит суета сует? Все эти суды, бумаги - все не так просто, как мы с тобой думаем.
- Спокойно, спокойно, Августа, - Лайонел положил свою ладонь на руку Августы, - этим пусть занимается Грант, пусть встречается с Мейсоном, ждет его, обо всем договаривается. А у нас с тобой, Августа, есть дела куда поважнее.
- Ты имеешь в виду питье, шампанское? - Августа подняла за граненую ножку свой бокал и бросила на Лайонела быстрый испытывающий взгляд.
Тот кивнул и улыбнулся.
- Мне кажется, что хорошо бы сейчас сделать кому-нибудь приятное.
Августа непонимающе смотрела на Лайонела.
- Кого ты имеешь в виду?
- Я думаю, стоило бы обо всем рассказать Минкс, ведь она столько из-за всего этого натерпелась.
Августа понимающе кивнула в ответ.
- Да, Лайонел, мне кажется, если в ближайшее время Минкс вновь не переедет в твой дом, то тогда она может всадить в зад СиСи очередной заряд.
Стыдясь своих слов, Августа кокетливо прикрыла рот рукой и опустила взгляд.
- Может, зря я об этом заговорил сейчас? - ласково и весело произнес Лайонел.
Августа захохотала, она явно поддерживала его во всем. Мужчина и женщина вновь сдвинули бокалы, вновь над столом завис мелодичный хрустальный звон.

У стойки бара Мейсон уже пил третью порцию виски, когда к нему подошел Грант и опершись рукой на стойку посмотрел в бледное лицо Мейсона, в его холодные глаза: в них читались боль и обида.
- Мейсон, мне не нравится то что ты делаешь. Мне не нравится как ты себя ведешь, - укоризненно посмогрел на стакан с виски Грант, - но, кажется, нам надо поспешить, потому что если СиСи что-нибудь пронюхает он уничтожит документы. Неужели ты этого не предвидел?
Мейсон тяжело опустил голову и оторвал стакан с виски от губ. Он ударил им о стойку бара. Грант вздрогнул, но продолжал:
- Мейсон, это надо сделать немедленно неужели ты ничего не понимаешь? Ведь в этих бумагах заключается очень многое.
Мейсон отвернул голову в сторону и процедил сквозь зубы:
- Послушай, Грант, если ты сейчас от меня не от станешь, то я сам возьму и сожгу эти бумаги, я превращу их в пепел, - растягивая слова, говорил Мейсон, глядя на дно пустого стакана.
- Ладно, Мейсон, не хотелось бы об этом говорить но я многое знаю про твою замужнюю подругу
Мускулы на лице Мейсона дрогнули, но он не повернул голову и даже не посмотрел на Гранта.
- И еще, Мейсон, я знаю о том, что твой отец СиСи отказался ей помочь, понимаешь? Он не хочет, чтобы Мэри получила развод. Так вот, Мейсон, конечно, я согласен, ты можешь сидеть здесь и пить сколько тебе взду мается. Ты можешь выпить все напитки этого бара, опустошить все бутылки, но это совершенно бесцельное времяпровождение. У тебя, Мейсон, есть в запасе и другой шаг..
- Что? - Мейсон повернул голову и посмотрел на дядю Гранта
- Ты можешь подняться, пойти и отомстить СиСи. Отомстить за все, что он тебе сделал.
- Знаешь, Грант, твои данные устарели. Отец не самое главное в моей повестке дня, - сказал Мейсон и опрокинул стакан на стойку.
Из стакана вытекло несколько капель янтарной жид кости. Мейсон посмотрел на бармена, тот заспешил вновь наполнить его виски.
- Твой отец, Мейсон, забрал себе все деньги и всю возможную власть. Если его сейчас не остановить, то ты Мейсон, и дальше будешь находиться в таком же положении как твоя мать, как Памела.
Мейсон смотрел на Гранта и на его скулах ходили желваки.
Грант, увидев реакцию Мейсона, понял, что близок к достижению цели.
- Я знаю, что ты любил мать, знаю, Мейсон. И еще я знаю, ты ненавидишь СиСи за то, что он с ней сделал, - глаза Гранта сверкали ненавистью.
Мейсон вдруг сделался очень спокойным, казалось, даже хмель ушел и он сейчас смотрит на Гранта совершенно трезвыми глазами.
- Памела не могла бороться с ним, она была не в силах. Но ведь ты, Мейсон, можешь бороться со своим отцом, ты знаешь, что сейчас необходимо делать, - Грант взглядом искал поддержки в глазах Мейсона, но тот смотрел на него спокойно и равнодушно.
Поняв, что дальше с Мейсоном говорить бесполезно, Грант несколько раз кивнул головой и покинул того в одиночестве.
Бармен подал Мейсону наполненный стакан.
- У вас что-то случилось? Нужна моя помощь? - вежливо осведомился бармен.
- Да нет, приятель, ты мне уже ничем помочь не сможешь.
- Подумайте, а может я смогу что-либо для вас сделать?
- Конечно, ты можешь для меня сделать еще очень много, приятель - наполни стакан.
Бармен посмотрел на Мейсона, как бы оценивая, сможет ли этот мужчина вылить еще, но решил с ним не спорить, наполнил стакан виски и подвинул его по мраморной отполированной стойке.
- Ну вот, теперь, вроде бы, неплохо. Можно попытаться бороться, - прошептал Мейсон, - спасибо тебе, приятель.
Но бармен был уже занят другими посетителями: он быстро откупоривал бутылки, встряхивал никелированный шейкер, смешивал коктейли.
"Счастливый человек, - подумал Мейсон, - у него нет никаких проблем, у него, наверное, все хорошо с женой, если у него она есть. А если нет жены, то все хорошо складывается с любимой девушкой. А если у него нет и любимой девушки, то все равно, ему куда легче, чем мне, ведь его никто не обманул так, как обманули меня".
Мейсон одним глотком выпил порцию виски, слегка поморщился и придвинул второй стакан.
- Почему? Ну почему мне так не везет? - шептал Мейсон, - почему какой-то мерзавец Марк смог причинить нам столько боли? Я сам виноват, я сам во всем виноват, во всех бедах.
Этими словами он попытался убедить себя в том, что Мэри здесь ни при чем, что вся вина лежит только на нем - на Мейсоне.
Он поднял бокал с виски, заглянул в его дрожащую золотистую глубину.
"Ну что ж, мне теперь остается только одно - виски, алкоголь. Это единственное, что может еще спасти меня и успокоить, унять расшатавшиеся нервы. Конечно, успокоить оно может, но в состоянии ли виски, алкоголь, что-либо изменить в моей жизни? Изменить в лучшую сторону?" - горько рассуждал сам с собой Мейсон.
"Боже, какой же мерзавец этот Марк! Неужели все то, что он рассказал - правда? Нет, этого не может быть! Ведь Мэри совершенно не такая как другие, совершенно не такая. Она словно неземной человек и такого банального несчастья с ней произойти не могло бы" - пытался уговорить себя Мейсон, но он уже понимал, что все, что сказал Марк и все что он услышал от Мэри - правда.
"Возможно, в деталях Марк и соврал, возможно, но в деталях. А в общем? В общем, это может быть правдой и ребенок, которого собирается родить Мэри, не его, Мейсона, а Марка".
От этого Мейсону сделалось совсем уж горько. В душе скребли кошки и мужчина, хотевший остановиться - больше не пить, вновь взял в руку хрустальный граненый бокал, крепко сжал его, но настолько сильно, что у него побелели суставы пальцев.
"Боже мой! - прошептал Мейсон, - что же мне сейчас делать? Кто может мне помочь? Никто. Никто тебе не поможет, Мейсон, кроме самого себя".
Мейсон выпил виски и посмотрел в потолок, где вертелся огромный пропеллер вентилятора.
"Жизнь идет, все вертится, все изменяется. У кого-то изменяется к лучшему... Да, у меня изменяется только к худшему и час от часу не легче. Мне с каждой минутой все тяжелее, все сложнее разобраться в том, что происходит".
Мейсон поднял руку и звучно щелкнул пальцами, подзывая бармена. - Слушаю вас.
Мейсон кивнул на пустой стакан.
- Что, еще виски?
- Да, приятель, и желательно двойной, чтобы тебе не ходить дважды.
Бармен пожал плечами и налил.
- Так может, я могу вам чем-нибудь помочь? - осведомился он.
- Нет, приятель, ничем ты мне не поможешь.
- Я могу вызвать такси.
- Такси? А куда на нем ехать? - спросил Мейсон.
- Не знаю, - пожал плечами бармен, - домой, а лучше всего к любимой девушке.
- К любимой девушке... - процедил сквозь зубы Мейсон, - к любимой девушке. Я хотел бы поехать к любимой девушке, но обстоятельства складываются так, что я решительно не могу к ней поехать.
- Она уехала? - спросил бармен.
- Нет, приятель, она еще не уехала, но вот-вот уедет, а я останусь один. Она, мой друг, уже складывает вещи, вернее, она уже сложила свои вещи и возможно, садится в самолет.
- В самолет?
- Да, приятель, она улетает от меня туда... - Мейсон кивнул в потолок, - а я остаюсь здесь, - он пальцем указал в пол, - здесь, на земле. Я остаюсь без нее, понимаешь?
- Понимаю, но мне кажется, что не стоит из-за этого так сильно расстраиваться.
- Возможно, не стоит, мне хотелось бы не расстраиваться, но как видишь, ничего не получается. Может, выпьешь со мной? - обратился он к бармену.
- Нет, спасибо, я нахожусь на работе и пить мне не положено.
- Ну смотри, тогда - за твое здоровье, - Мейсон поднял граненый бокал и в два глотка осушил его. - Ну вот, теперь мне чуть-чуть стало легче, - у него подрагивали губы.

СиСи и София стояли в гостиной дома Кэпвеллов, держась рука за руку. Наконец, София освободила свою ладонь и прикоснулась к плечу СиСи.
- Дорогой, мне кажется, мы немного торопим события, немного спешим, - нежным голосом, очень ласково произнесла она.
- Ты так думаешь?
- Да, - София пожала плечами.
- А мне кажется - опаздываем, это надо было сделать намного раньше, вернее - должен был сделать я. Я обязан был увидеть тебя и все понять.
- СиСи... - София что-то хотела сказать, но бывший муж ее остановил.
- Мы с тобой так долго этого ждали, мы оба знаем - что-то должно произойти. - СиСи взял руку Софии и увлек ее к лестнице, ведущей на второй этаж.
София, пройдя несколько шагов, остановилась. СиСи недоуменно посмотрел на нее.
- Извини, дорогая, это действительно надо было сделать раньше, но, как ты знаешь, я все люблю и предпочитаю делать по-своему.
- Я это знаю. СиСи, - София улыбаясь смотрела на него.
- Я так тебя хочу... - произнес СиСи, - и ты меня хочешь, я это знаю.
Мужчина смотрел в глаза женщине. Глаза Софии отвечали на его вопрос полным согласием.
- Пожалуйста, пойдем наверх.
София несколько мгновений колебалась, но потом медленно подала свою изящную руку СиСи и безропотно двинулась за ним следом.
- Пойдем, пойдем наверх, - шептал СиСи, когда они медленно поднимались в спальню.

Прямо у входа в дом Сантана остановила выходящую оттуда Иден. Женщины посмотрели друг на друга.
- Сантана? - произнесла изумленная Иден.
- Да, это я.
Вопрос застыл в глазах Иден.
- Сантана, но ведь твоей мамы сейчас нет в доме.
- Я пришла не к матери, я пришла к тебе, Иден, - сказала Сантана.
- Ко мне?
Сантана кивнула, отвечая на немой вопрос Иден.
- Мне кажется, Иден, тебе понравится то, что я тебе скажу.
Иден пожала плечами.
- Говори.
- Я устала бороться, - сказала Сантана, - я устала от борьбы.
Не понимаю.
- Нет, ты все прекрасно понимаешь. Тебе нужен Круз, - Сантана смотрела на Иден, - и вот я тебе его отдаю. Бери, бери его, Иден, - Сантана резко развернулась и ушла от крыльца дома Кэпвеллов.
Иден застыла на месте Она пыталась обдумать, сообразить, зачем Сантана с ней так разговаривала, зачем и почему в ее голосе звучали нотки победительницы. Иден эта весть показалась ошеломительной и в тоже время радостной. Она почувствовала как сильно забилось сердце в груди, как горячей волной по телу пробежало желание. Она тут же развернулась и заспешила в "Ориент Экспресс".

София сбросила вечернее платье, надела серебристо-белую шелковую ночную сорочку и, стоя у зеркала, снимала украшения, поправляла волосы.
Дверь ванной комнаты распахнулась и вошел СиСи. Он посмотрел на Софию, которая отошла на несколько шагов от зеркала, и замер
- Ты так же красива как в день нашей свадьбы, - прошептал СиСи, с восхищением глядя на фигуру своей бывшей жены, на матово поблескивавший шелк ее ночной сорочки.
София улыбнулась
- Ты даже стала еще красивее, если, конечно, это возможно.
София положила руку на плечо СиСи. Он наклонил голову набок и нежно поцеловал ее пальцы.
- Ты тоже, СиСи, очень красив и сделался лучше, чем был прежде
СиСи засмеялся
- Это неправда.
- Ну отчего же, правда - ты красив.
- София, это сорочка Иден? прикоснувшись кончиками пальцев к гладкому шелку поинтересовался СиСи.
- Нет, моя, лукаво улыбнулась София, ты забыл, СиСи?
- Забыл? Возможно и забыл.
- Это моя сорочка Я одевала ее только один раз, в нашу первую ночь
- Почему я ее не помню?
- Не знаю, СиСи. Но я надевала ее в нашу первую брачную ночь.
Лицо СиСи стало напряженным, он прикрыл глаза, как бы пытаясь отыскать в глубинах своей памяти образ той, молодой Софии. Он пытался вспомнить их первую брачную ночь, вспомнить серебристый шелк ее ночной сорочки. Наконец, он вспомнил.
- Это поразительно, София, мне кажется, время остановилось, все вернулось на свои прежние места.
- Нет, все нормально.
- Просто чудо какое-то! Подарок судьбы, - сказал СиСи, приближаясь к Софии.
Мужчина и женщина нежно обнялись. Но София вдруг встрепенулась, уперлась руками в грудь СиСи и отстранилась от него.
- Ты что, София, все еще сомневаешься?
София хотела что-то сказать, но СиСи не дал ей этого сделать.
- Не сомневайся, я тебя люблю.
- Знаешь, дорогой, - сказала София, - мы совсем не те, кем были раньше и это очень хорошо. Я ценю честность, которая появилась в наших отношениях.
Она отступила на несколько шагов от своего бывшего мужа.
- Я не хочу ею рисковать, СиСи, мне очень дорога честность в наших отношениях.
- И я не хочу, - не понимая, куда клонит София, проговорил мужчина.
- Я хочу тебе кое-что рассказать, - начала София, глядя в глаза СиСи, - а потом ты решишь сам и...
- Да...
София задумалась.
- ...ты решишь сам, а я пойму твой ответ. Поверь мне, СиСи, я пойму любой твой ответ.
СиСи напряженно слушал Софию.

На стойке бара "Ориент Экспресс" перед Мейсоном стояло четыре пустых стакана, пятый он держал в руке, когда к нему подошла Иден. Мейсон посмотрел на свою сестру и криво усмехнулся.
- Что, Мейсон, ты опять взялся за свое? - с горечью в голосе прошептала Иден.
- Отойди, Иден, - равнодушно проговорил Мейсон Кэпвелл.
- Я-то думала, ты покончил с запоями, - ласково, как бы пытаясь остановить брата, сказала Иден.
- Отойди, - повторил тот.
- Мейсон, что с тобой случилось? У тебя плохое настроение?
Мейсон пожал плечами.
- Послушай, Иден, если хочешь провести со мной душеспасительную беседу, то ты опоздала - ее провели без тебя. А если ты хочешь меня отсюда выгнать, выставить, то не спеши - я уйду сам.
Иден положила руку на плечо Мейсона.
- Пошли...
- Успокойся, Иден.
- Я вызову такси, тебе нельзя сейчас садиться за руль автомобиля.
- Я тебя прошу, успокойся, - Мейсон расслабил узел галстука и сделал глоток виски.
Иден потянулась рукой к телефону, Мейсон остановил ее порыв.
- Если бы, Иден, ты знала все, то не спешила бы обеспечить меня транспортом, - спокойно сказал Мейсон.
- Это как-то связано с твоим интересом к бумагам тридцатилетней давности, не так ли, Мейсон?
Иден смотрела в глаза Мейсону как бы пытаясь найти в его взгляде ответ на свой вопрос.
- Я как раз ждала, когда ты, Мейсон, будешь трезвым, чтобы спросить об этом.
- Иден, этот день, возможно, никогда уже не придет, - горько произнес Мейсон, убирая руку сестры со своего плеча. - Но знаешь, Иден, я сейчас тебе скажу кое-что очень важное.
- Ну что же, скажи, я с удовольствием послушаю, - ответила Иден.
- Так вот, дорогая, легенда об империи СиСи Кэпвелла, о его безграничной власти построена, к сожалению, на обмане, - голос Мейсона звучал разочарованно, - и я с этим ничего не могу поделать.
- Я тебя не понимаю, Мейсон, - улыбнулась Иден.
- Я заработаю кучу долларов для Гранта, для еще одной паршивой овцы из семейства Кэпвеллов, для любимого и дорогого дядюшки Гранта, - с горечью в голосе сказал Мейсон и отвернулся в ту сторону, где по его расчетам должен был сидеть за столиком с Локриджами Грант Кэпвелл.
Иден тоже посмотрела в ту сторону, но никого не увидела.
- Ты его еще не встречала? - спросил Мей-сон.
- Видела.
- Привыкай, Иден, скоро тебе доведется видеть его очень часто. А все из-за чего?.. - из-за того, - как бы рассуждая сам с собой говорил Мейсон, - что когда-то очень давно наш отец, СиСи, обманул своего брата и выставил его отбив у Гранта Памелу - мою дорогую и любимую мамочку.
- Мейсон, - начала Иден, - я не понимаю о чем ты говоришь и поэтому могу дать только один стоящий совет.
- Он действительно, стоящий?
- Да, по-моему - это хороший совет.
- Тогда я тебя выслушаю, говори.
- Я хочу, чтобы ты собрался и поехал домой. Если хочешь, вызову тебе такси.
- Нет, не в этом дело, - ответил Мейсон, - завтра, Иден, ты обо всем прочтешь в газетах, - очень горько сказал Мейсон.
- Ну что ж, спасибо тебе за доверие, - ехидно улыбнулась Иден.
- Послушай, могу дать тебе один ценный совет, даже более ценный, чем тот, который дала ты мне.
- Слушаю тебя, Мейсон.
- Если "Ориент Экспресс" не записан на тебя, то поспеши это сделать, - коротко сказал Мейсон. - И еще: я бы немедленно связался с юристом, но никому, Иден, не говори, что я тебя предупредил.
Мейсон попытался подняться с высокого табурета, но тяжело качнулся и, возможно, рухнул бы на пол, если бы Иден не подхватила его под руку - не поддержала.
- Мейсон, успокойся, присядь.
- Да, я вижу, что немного пьян, - сказал Мейсон, - и сейчас, пожалуй, позволю тебе вызвать такси.
- Дай мне телефон, - коротко бросила через плечо бармену Иден.
Тот быстро подвинул к ней старомодный черный аппарат, Иден схватила трубку и уже начала было набирать цифры, но остановилась.
- Мейсон, у меня возникла другая идея - давай-ка я лучше позвоню Мэри.
- Нет, - резко сказал Мейсон и положил ладонь на рычаги аппарата, - нет, нет, Иден, только не это. Что-что, а Мэри звонить совершенно ни к чему. Не звони ей, - зло закончил Мейсон.
- Вы что, поссорились? - воскликнула Иден. - Да? Поссорились, Мейсон? - она попыталась заглянуть в глаза брату, но тот отвернулся от нее. - Послушай, Мейсон, если вы поссорились, то ни в коем случае не надо вымещать зло на отце - он здесь ни при чем.
Дорогая серьга в ухе Иден ярко сверкнула и колючие блики больно ударили по глазам Мейсона. Он вновь отвернулся от сестры.
- Нет, Иден, мы, к сожалению, не ссорились, - процедил Мейсон.
- Но тогда в чем дело? Возьми и позвони ей, - испытующе глянула в глаза Мейсона Иден. Мне кажется, она нужна тебе сейчас.
- Слушай, - оборвал ее Мейсон, - я сам прекрасно знаю, что мне нужно сейчас, понимаешь? Мне надоели все советы, Иден, не давай мне советов, ведь твоя жизнь, - немного смягчившись продолжал Мейсон, - не лучше моей, - он покачал головой, глядя на сестру. - И если ты, сестра, действительно хочешь мне помочь - вызови такси, я тебя прошу.
Мейсон, собрав всю свою волю, тяжело поднялся, качнулся, но удержался, с усилием оперся на высокий табурет и неторопливо двинулся к выходу из "Ориент Экспресс".
Иден хотела было рвануться и броситься за ним вслед, но удержалась. Она схватила телефонную трубку, сорвала ее с рычагов и принялась набирать номер. А Мейсон на выходе из бара вновь столкнулся с Грантом. Казалось, тот специально никуда не уходил из ресторана, чтобы дождаться Мейсона и вновь поговорить с ним.
- Мейсон, - спокойно начал Грант, но его голос дрожал и Мейсон почувствовал, как тот нервничает.
- Ты еще здесь? А куда ушли твои кровожадные друзья? - ехидно улыбаясь осведомился Мейсон.
- Они ушли осматривать дом Локриджей, - ответил Грант.
- Ну что ж, тогда можешь сказать, что они вправе начинать ремонт.
Мейсон тяжело покачнулся, но Грант удержал его.
- Не трогайг не трогай меня! - высвободившись от цепких рук Гранта прошипел Мейсон и вышел из "Ориент Экспресс".

Иден, не дозвонившись до Мэри, положила трубку и зло посмотрела на телефон, как будто это он был виноват в том, что она не смогла связаться с Мэри. Несколько минут Иден молча просидела, глядя на черный телефон - она боролась с собой. Но потом сорвала трубку и по памяти быстро набрала номер. Трубка подрагивала в ее руке. Она теснее прижимала ее к уху.

В доме Круза Кастильо пронзительно зазвонил телефон. Круз подошел и сорвал трубку.
- Алло! - бросил он невидимому абоненту.
- Это Иден.
Круз вздрогнул и заскрежетал зубами.
- Послушай, я хочу у тебя попросить прощения. Извини меня за то, что я вела себя так неосмотрительно. Но если у тебя появится желание позвонить мне, то я еще очень долго буду в "Ориент Экспресс".
Круз молчал. Через несколько мгновений Иден продолжила извинения.
- Мне не надо было этого делать, совсем не надо было этого делать, - она прервала связь.
А Круз так и остался стоять. Он так и стоял, прижимая телефонную трубку к груди, пока дверь не распахнулась и в гостиную вошла Сантана.
- Можешь мне и не говорить, я и так все прекрасно поняла.
Круз посмотрел на Сантану.
- Это Иден тебе звонила?
Круз, ничего не ответив, положил трубку на рычаги аппарата.
Иден, подперев голову руками, осталась сидеть за стойкой бара.
А Круз вышел в другую комнату. Он не хотел сейчас видеть Сантану, не хотел с ней разговаривать и объясняться, Ему было очень тяжело.

0

16

ГЛАВА 5

- Тяжелый разговор Марка Маккормика и Мэри, состоявшийся в поликлинике. - София и не догадывается, что СиСи Кэпвелл знает об операции, а тот не спешит ее разочаровывать. - Мать Лайонела Локриджа сожалеет об утраченном. - Мейсон хоть и пьян, но высказывает трезвые мысли. - Разговоры Кэпвеллов - загадка для Минкс. - Одиночество Иден.

Мэри и Марк встретились в поликлинике. Мэри не хотела его видеть, но она ничего не смогла сделать и Марк поборол ее неуверенное сопротивление.
- Марк, неужели ты не понимаешь - ты не должен был этого делать?
- Извини, Мэри, - ответил Марк, прикрывая дверь, - он все равно узнал бы об этом, - сказал Марк, входя в кабинет. - Тем более, вполне возможно - ребенок окажется моим.
- Нет! Нет, Марк, - зло выкрикнула Мэри, - ребенок не будет твоим, это ребенок Мейсона.
- Конечно, ты можешь так говорить, Мэри, пока еще не сделаны анализы.
- Знаешь, Марк, - вспылила Мэри, - у тебя нет на ребенка никаких прав, - ее глаза сверкали негодованием и презрением к Марку, а он был спокоен и вел себя очень нахально и уверенно. - Я тебя никогда не подпущу к ребенку, - прошептала Мэри.
- Мэри, если ребенок окажется моим, то я не позволю никому думать, что он от Мейсона. Я не доставлю ему такого удовольствия, - Марк зло посмотрел на дверь, как будто именно там стоял его главный враг, как будто сейчас там находился Мейсон. - Никогда! Я ему не доставлю такого удовольствия, - Марк потряс кулаками.
- Так что, выходит, дело не в ребенке и не в твоих отцовских чувствах, а совершенно в другом, - сказала Мэри. - Получается - ты страстно желаешь поквитаться с Мейсоном, не так ли, Марк?
- Нет, Мэри, ребенок мне не безразличен, - сказал Марк, - но тебе, Мэри, я не дам развода до тех пор, пока ты не выполнишь моих условий.
- Что? - закричала Мэри, - ты не имеешь права выдвигать какие бы то ни было условия, ты не имеешь право разговаривать со мной в таком тоне.
- Это ты, Мэри, так считаешь, а я нет, - подбоченясь, Марк махал указательным пальцем прямо перед лицом Мэри. - Я так не считаю и я не согласен с тем, что говорит Мейсон и с тем, что говоришь ты, - слово за словом выкрикивал Марк.
- Хорошо, Марк, хорошо, - тихо прошептала Мэри, - ты не оставил мне никакого выбора и теперь я все буду вынуждена рассказать Мейсону. Я хочу, чтобы он знал - ты меня изнасиловал.
- Скажи, Мэри, а я буду отрицать, я могу доказать, что тебя не насиловал, - спокойно и уверенно Марк прошелся по кабинету.
Мэри прикрыла лицо руками и едва удерживалась, чтобы не зарыдать.
- А если бы все было так как ты говоришь, то почему ты не подала в суд? Ты ничего, Мэри, не сможешь доказать, - спокойно, как будто бы он констатировал факт, произнес Марк.
- Но Мейсон мне поверит. Ведь он-то знает, что это не могло произойти по-другому, ведь он-то знает! - выкрикнула Мэри, цепляясь за имя Мейсона как утопающий хватается за соломинку, - мне-то, Марк, он поверит и он сойдет с ума от бешенства, тогда я тебе не завидую, Марк, - уже зло выкрикнула Мэри и ее лицо порозовело. - Тебе, Марк, не стоило заходить так далеко, - спокойно произнесла женщина.
Но от этого спокойствия, с которым говорила Мэри, Марку стало не по себе: как-то странно заныл низ живота. Но он все еще бодрился.
- Не беспокойся, Мэри, я как-нибудь справлюсь с твоим Мейсоном, - зло прошипел Марк.
- Кажется, ты решил устроить между вами соревнование, - произнесла Мэри, - но имей ввиду, Марк, Мейсон пойдет на все. По твоей халатности погибла женщина, а ты, Марк, это скрыл. Но если Мейсон расскажет об этом, то твоей карьере конец - это уж точно, - гневно выкрикнула в лицо Марку женщина.
- Этого не будет, Мэри.
- Будет! Будет, Марк! Он не остановится ни перед чем, уж я его знаю.
- Этого не будет по той причине, Мэри, что ты все такая же прямая и честная девушка, такая же прямолинейная как и раньше, как та девушка, с которой я рос, - пытаясь успокоить Мэри, проговорил Марк. - Если кто-то спросит тебя о том, что было между нами, то ты скажешь правду. А правда заключается в том, что ты перестала сопротивляться: ты не кричала, ты не пыталась выцарапать мне глаза, ты моя законная жена, - продолжал Марк, - и ты уступила, ты спокойно отдалась мне. Мэри, - повторил Марк, - ведь так все и было.
Он сам, казалось, уже поверил в то, что рассказывает. Он положил руку на плечо Мэри, но та сбросила его ладонь и гневно выкрикнула:
- Нет! Нет! И ты прекрасно знаешь, что все было не так, все было совсем по-другому! - Мэри в бешенстве сжала кулаки и готова была броситься на Марка, чтобы доказать - он врет.
- Не знаю, Мэри, поверишь ты мне или нет, но я все так же люблю тебя.
- Любишь! - все так же зло прокричала Мэри, на ее лице проступила нестерпимая боль, - любишь, так зачем ты мне хочешь поломать жизнь?
- Я не хочу, - сказал Марк. Я очень тебя люблю, но я должен позаботиться и о себе, - расчетливо произнес Марк. - Я должен был удостовериться, что мои отцовские права будут защищены.
"Боже, какой он мерзавец! - глядя на Марка думала Мэри. - И как я могла выйти за него замуж? И как я умудрилась так долго прожить с ним под одной крышей, каждый день его видеть, каждый день слышать его голос? Он же врет, он обманул меня тогда, обманывает и сейчас. Боже, какой он мерзавец!"
Мэри чуть не плакала от обиды на себя, от обиды на то, что так сильно ошиблась, и из-за этой ошибки вся ее жизнь пошла вкривь-вкось и что до этого дня она никак не может успокоиться, сосредоточиться на себе и жить с тем человеком, которого любит, с тем человеком, который несмотря ни на что любит ее.
В глазах Мэри стояли слезы, ее рот подрагивал, она нервно сжимала кулаки.
- Прежде всего, Мэри, ты должна это понять: я буду отстаивать свои интересы, - продолжал Марк.
Но его слова долетали до Мэри как сквозь толстую стену. Она уже не улавливала их смысла. Она вновь вспомнила тот день, когда Марк изнасиловал ее, вспомнила боль, все свои страдания, вспомнила свои слезы и ей стало нестерпимо горько. Она закрыла ладонями лицо, отвернулась к окну и тихо заплакала.
Слезы катились по щекам и Мэри их даже не пыталась вытирать.
А Марк, стоя за ее спиной, продолжал:
- Я до конца буду бороться за свои права, ведь ты, Мэри, честная девушка и всегда будешь говорить только правду - я в этом уверен, потому что я очень хорошо тебя знаю, лучше чем Мейсон Кэпвелл. И еще, Мэри, запомни: я тебя люблю.
- Любит, он меня любит, - шептала Мэри, - этот мерзавец меня любит. Боже, за что мне такое наказание? Боже, зачем ты меня испытываешь так сильно? Я уже не могу больше терпеть. Мне так тяжело.
Мэри отняла ладони от лица и глянула в черноту ночи. Кое где горели рваной цепью фонари набережной. К поликлинике подъехала машина скорой помощи. Мэри видела как санитары выкатили из фургона носилки и торопливо заспешили к зданию. Она видела врача, бежавшего за носилками, видела женщину, стоящую под фонарем и провожающую взглядом носилки.
"Боже, опять случилось несчастье! Почему каждый день кому-то не везет? Кто во всем этом виноват?" - задавала она сама себе вопросы, забыв, что сейчас за спиной стоит ее муж Марк, муж, с которым она не хочет иметь ничего общего, которого она хочет как можно скорее забыть и вычеркнуть из своей памяти.
Скорая помощь медленно развернулась у самого крыльца и помчалась в ночь.
"Хорошо, если она кому-то поможет, если кого-то спасет" - подумала Мэри.

А в доме Кэпвеллов жизнь шла своим чередом. На втором этаже шикарной спальни стояла София, повернувшись спиной к СиСи. Она медленно рассказывала:
- У меня в груди обнаружили опухоль и сделали операцию, - София говорила все это так, как будто бы она открывает СиСи Кэпвеллу какую-то важную тайну. Ведь она не могла знать, что СиСи все уже знает об ее операции и об опухоли.
- Опухоль удалили, - спокойно говорила София, - и назначили мне радиотерапию. Мне и сейчас ее делают.
Она стояла, опустив руки, а СиСи тихо подошел к ней сзади, и заглянул в лицо.
- Врачи не обнаружили никакой метастазы, так что они надеются на полное выздоровление? - уверенным голосом сказал СиСи.
- Я не хотела, чтобы ты меня жалел, не хотела твоей жалости.
- Я бы не жалел тебя, я бы посочувствовал.
- Но и сочувствия твоего я тогда не хотела, - глаза Софии наполнились слезами. - Я бы могла тебе ничего не рассказывать и сейчас. СиСи, но у нас появился шанс построить наши отношения на совершенно другом - на доверии и честности...
- Тогда, София, я скажу тебе тоже кое-что, - СиСи отошел немного в сторону и задумался, на его лбу появилось несколько глубоких морщин.
Вдруг СиСи и София услышали, как внизу в гостиной что-то громко упало и разбилось. Он виновато взглянул на Софию и поспешил к двери.

Лайонел Локридж, Августа и Грант привезли Минкс в дом Локриджей. Они зажгли в гостиной свет. Минкс, мать Лайонела, уселась в маленькое кресло и осмотрелась по сторонам. Слезы появились на ее глазах, старческие щеки подрагивали, руки нервно перебирали носовой платок.
- Как я рада, что вновь вернулась под эту крышу, к родным стенам.
Старая женщина трепетно прикоснулась к стене, осмотрелась по сторонам.
- Здесь ничего не изменилось, все осталось как и прежде. Наконец-то я дома, наконец-то... Здесь прошла почти вся моя жизнь, как я счастлива, что вернулась.
Минкс с благодарностью посмотрела на Лайонела, потом на Августу. Ее взгляд едва скользнул по лицу Гранта.
- Лайонел, спасибо тебе, что ты вернул меня домой. Лайонел нагнулся к матери, обнял ее за плечи и старушка трепетно поцеловала сына. От этой трогательной сцены Августа чуть не прослезилась, но удержалась, ведь она прекрасно понимала, что дело еще не окончено, что еще предстоит долгая борьба, - впереди суд, долгая тяжба. Но сейчас все складывается довольно благоприятно и все говорит о том, что, возможно, они с Лайонелом вновь будут богаты, вновь будут иметь в Санта-Барбаре все то, что имели когда-то прежде, а возможно, и больше.
- Спасибо тебе, Лайонел, что ты вернул меня в эти стены, - шептала старуха, промакивая носовым платком покрасневшие глаза.
- Я все это потерял, - Лайонел повел рукой вокруг себя, - я все это и должен был вернуть.
На лице Лайонела была самодовольная улыбка победителя. Он радовался своим успехам. А недавно выпитое шампанское кружило голову и он чувствовал, что на этом не остановится, что это всего лишь первый шаг, за которым последует возвращение всего состояния.
- Нет-нет, - запротестовала Минкс, - этот дом ты не потерял, Лайонел.
Минкс покачала указательным пальцем перед своим лицом.
- Этот дом у нас украли. Украли, Лайонел, и мне с трудом верится, что ты смог его вернуть, вырвать из рук этого мерзавца, СиСи Кзпвелла. Чтоб он провалился в тартарары, этот мерзавец! - произнесла старуха и захихикала.
- Видишь ли, мама, - Лайонел задумчиво потер пальцами седеющий висок, - это очень длинная история.
- Что за история? - изумилась старуха, перехватив взгляд своего сына, который тот устремил на Августу и Гранта. - Что это за история, почему вы мне стараетесь ничего не говорить?
- Мейсон пошел домой. Я его проводил. Моего брата, кажется нет дома, - потирая руки, сказал Грант. Мы пока ничего не объясняли, Минкс, вернее, не объясняем... Да что здесь, собственно объяснять? И так все ясно. Это победа, настоящая победа, наша с тобой, Лайонел и наша с тобой, Августа. Мы победим СиСи, вернее, уже победили.
Старуха вновь вопросительно посмотрела на своего сына, ожидая пояснений. Но вместо Лайонела вновь заговорил Грант Кэпвелл.
- Я помню, Минкс, тебя еще молодой, помню, как ты приехала в этот дом краснеющей невестой. Пока у нас все идет по плану и если так же пойдет и дальше, то это наверняка станет твоим.
- Послушай, Лайонел. что это все значит? - начала Минкс - Что здесь делает этот Кэпвелл? И почему он говорит, будто этот дом только еще будет нашим? Ведь ты мне сказал, что он уже наш.
Грант попытался ее успокоить, но это ему все же не удалось.
- Понимаешь, Минкс, не все так просто, - начал говорить Грант, - еще будет суд, затем разнообразная юридическая казуистика. Но когда все осядет, все окончится - дом будет принадлежать нам, то есть тебе, Лайонелу, Августе, - сказал Грант и подмигнул старой женщине.
Лайонел посмотрел на Августу, лицо той хранило прежнюю снисходительную улыбку.
- Знаешь, Минкс, - сказал Грант, - твой муженек, конечно, подмочит свою репутацию, но в принципе, так ему и надо.
Старуха вновь вопросительно посмотрела на сына, ожидая пояснений.

Когда СиСи неторопливо спустился в гостиную, Мейсон выбирался из-под стола. В одной руке он сжимал старую потертую книгу, а в другой - большую граненную бутыль с виски.
Увидев отца, Мейсон сделал несколько энергичных движений и сел в кресло.
- О, ты уже собрался спать? - глядя на ночной халат отца, проговорил Мейсон и с грохотом опустил хрустальную бутыль на лакированную столешницу, - собрался спать, что ж это замечательно.
СиСи подошел к сыну поближе и остановился напротив Мейсона.
- Что ж, хорошо, ты сам спустился в гостиную. Мне не придется прерывать твои сладкие грезы о безграничной власти, - Мейсон поднялся с кресла, взял бутыль и припал к горлышку.
СиСи Кэпвелл с презрением смотрел на своего пьяного сына.
- Что ты здесь делаешь так поздно и в таком состоянии, Мейсон? - выдавил из себя СиСи.
- Знаешь, отец, никогда не бывает поздно... - отрываясь от бутылки, ответил Мейсон, - и я тебе сейчас это Докажу.
- Если это по делу Гранта, то не надо ничего гово рить, - скептично глядя на сына, сказал СиСи, - у меня нет времени слушать ерунду.
- Знаешь, отец, твое время теперь уж и не такое дорогое.
СиСи повернулся, чтобы уйти, но слова сына остановили его.
- Вот, - Мейсон поднял зажатую в руке бухгалтерскую книгу, - вот это сейчас в моих руках. Эта книга, судя по переплету, видела и лучшие дни.
Мейсон развернул ее.
- Но то, что находится у нее внутри, стоит, отец, поверь мне, целого состояния, - Мейсон хотел казаться трезвым и попытался взять себя в руки.
Это ему почти удалось, голос звучал пронзительно и нервно. Он старался говорить спокойно, и это у него получалось.
СиСи напрягся, но тут же, опомнившись, напустил на себя презрительный вид.
- И что из того? - сказал он.
- Эту книгу, которая стоит целое состояние, я собираюсь передать твоему отверженному брату - дорогому дядюшке Гранту.
СиСи посмотрел на книгу, на бутыль в руках сына. Он не знал, что сказать. Его явно начинал тяготить ночной разговор, вид встельку пьяного сына. СиСи всегда не любил пьяных.
- Знаешь, Мейсон, - СиСи попытался пошутить, - не так давно ты пугал меня своей ненапечатанной книгой. Но вместо текста там оказались чистые листы.
СиСи засмеялся, глядя на книгу в руках сына.
- Может быть, и в этой книге тоже чистые страницы.
- Нет, отец, тогда мы обороняли последний окоп, то была безумная затея. К сожалению, на сей раз, все совершенно не так, - Мейсон переложил бутыль из правой руки в левую и вновь раскрыл книгу, приближаясь к отцу.
- Вот здесь есть запись, которую сделал ты. Она свидетельствует о том, что ты хотел выставить своего брата Гранта растратчиком. Дело, конечно, давнее, я бы сказал, даже очень, но не забытое, - с горечью в голосе произнес Мейсон, - Грант, отец, оказался еще более злопамятным, чем ты. Представляешь, он все помнит.
- Мейсон, - сказал СиСи, отрицательно качая головой, - я никогда не делал никаких записей. А Гранта поймали с поличным, когда он запустил руку в кассу. И отец после этого выгнал его.
- Да, такова официальная версия, - подхватил Мейсон, - но на самом деле все было несколько иначе. Похоже, что Ти Локридж подсунул Кэпвеллам липовую компанию.
Мейсон смотрел в глаза отцу и говорил спокойно и уверенно.
- А ты, отец, не упустил возможность возвыситься самому и подставить Гранта.
СиСи смотрел на сына свысока, слегка запрокинув голову. Он явно не ожидал подобного обвинения, тем более, скрытого пеленой долгих лет.
- Возможно, отец, ты был с Ти Локриджем в сговоре. Но в любом случае, тебе будет очень плохо, - сокрушенно покачал головой Мейсон, - тебе будет так плохо, что мне, честно говоря, даже немного жаль тебя.
Не услышав ответа, он добавил:
- Я позабочусь, отец, о том, чтобы тебе стало очень плохо.
- Думай, о чем хочешь, Мейсон, - сказал СиСи, - но спасибо, что предупредил...
- Нет, отец! - выкрикнул Мейсон. - Это не предупреждение, это - злорадство победителя. Неужели ты не чувствуешь разницы?
СиСи, собравшись уходить, снова остановился. Он сильно сжал кулаки и медленно, очень медленно повернулся к своему сыну.
- Лучше бы ты радовался своей счастливой жизни, - спокойно и уверенно произнес он.
- Твои несчастья делают меня счастливым, - злорадно ответил Мейсон.
СиСи покачал головой и криво усмехнулся, но его улыбка не была злой, в ней, скорее, читалось сострадание к заблудшему сыну*
- Мне кажется, для тебя, Мейсон, сейчас важно только одно единственное - Мэри.
Услышав имя любимой женщины, Мейсон вздрогнул и напрягся. Он бросил на СиСи красноречивый взгляд, который просил только одного:
"Не лезь, не сунься в мои дела. Я сам в них разберусь".
Но СиСи никак не отреагировал на этот взгляд, он продолжал:
- Мэри носит твоего ребенка, первого внука Кэпвеллов...
При слове "внук Кэпвеллов" СиСи нежно улыбнулся.
- ...Ты просил меня, чтобы я помог ускорить развод, но я тебе отказал. Извини, сейчас я об этом сожалею. Поверь, мне очень жаль. Но если я еще что-то могу сделать, то я готов.
- Ты пытаешься меня купить? - презрительно спросил Мейсон.
- Нет! - крикнул СиСи, - я забочусь только о твоей жизни, о твоем счастье.
Лицо Мейсона вновь покрыла смертельная бледность, только глаза горели бешеным, злым огнем.
- Ведь счастье, Мейсон, бывает так редко, очень редко. Так что не упусти его, я тебя предупреждаю, не упусти.
На скулах Мейсона заходили желваки, а кадык судорожно дернулся.
СиСи хотел еще что-то сказать, но его рот искривила презрительная улыбка.
- Что? - процедил Мейсон.
- Запомни, это твой звездный час, Мейсон, звездный час. До свидания.
СиСи подошел к сыну, вырвал бутыль из его рук.
- Хватит пить. До свидания, - он отвернулся от сына и быстро поднялся на второй этаж.
А Мейсон еще долго стоял посреди гостиной, так и не найдя слов, которые он мог бы бросить отцу.

0

17

А в это время в доме Локриджей, который сейчас все еще принадлежал Кэпвеллам, Минкс, мать Лайонела, устроившись в кресле смотрела по сторонам. Грант Кэп-велл стоял у стены, опустив руки в карманы брюк.
Лайонел, как хороший послушный сын, держался перед матерью. Августа стояла за спиной Минкс и глядела на Лайонела Локриджа.
- Мама, если ты хочешь, чтобы я тебе все объяснил, то, пожалуйста, - начал Лайонел.
- Да, я этого очень хочу, потому что вы с этим Кэпвеллом говорите какими-то загадками, которые мне непонятны, так что будь добр, Лайонел, поясни.
- Мама, он сделал это совсем не из-за денег. Кэпвелл сорвал сделку отцу по другой причине. Он сорвал сделку, над которой Кэпвелл работал много лет и, таким образом, он поквитался с ним.
Минкс радостно откинулась на спинку кресла и прижала к груди маленькую дамскую сумочку.
- Минкс, тебе что, нехорошо? - бросилась к старухе Августа.
- Мне нехорошо? - воскликнула старуха, - да мне лучше, чем когда-бы то ни было. Мне просто замечательно, я от радости не нахожу себе места.
Августа и Лайонел непонимающе переглянулись, но потом заулыбались.
- Подумать только, - проговорила Минкс, - он их надул и ему сошло с рук.
Она злорадно захихикала, радуясь прошлой победе своего мужа.
- Да, так оно и было. Но это ничуть не улучшает его репутацию, - с сожалением в голосе проговорила Августа.
- Репутацию? Ха! А зачем ему хорошая репутация? - сказала Минкс.
- Ну как же, репутация всегда должна быть неза пятнанной, - сказала Августа.
Лайонел скептично усмехнулся ее словам, запустил руки в карманы брюк, вытащил идеально белый носовой платок, вытер им ладони рук и промокнул вспотевший от возбуждения раскрасневшийся лоб.
- Знаешь, Августа, для меня это самое приятное. Когда я узнала историю и разобралась в ней, то у меня появилось чувство, будто мой дорогой Ти вернулся ко мне, - старуха говорила, прикрыв глаза.
Без сомнения, перед ее внутренним взором сейчас стоял муж. На ее губах блуждала рассеянная улыбка
- Ти, вам не кажется, что в этом имени есть слово "тигр"? - Минкс посмотрела на Гранта, тот пожал плечами, но на всякий случай кивнул.
- Неужели никто из вас об этом не догадывался? Неужели никто не знал, чо Ти и тигр это одно и то же
- Да-да, я предполагал... - сказал Грант.
- А я не предполагал и не думал, что ты так будешь этому радоваться.
- А я радуюсь, я прямо-таки не нахожу себе места Ведь мой Ти никогда не был мошенником, - Минкс презрительно посмотрела на Гранта, - Ти очень любил хорошую шутку, хороший анекдот, хорошую историю. Но больше всего ему нравилось посмеяться над Кэп-веллами, поиздеваться над ними. Они всегда были нашими заклятыми врагами.
Минкс самодовольно хихикнула.
- Да, но он посмеялся надо мной, - с досадой в голосе проговорил Грант.
- Успокойся, Грант, успокойся, - принялась утешать его Августа, - ведь мы больше всего волновались, как отреагирует Минкс.
- Ладно тебе, Грант, не горячись, - Лайонел поднял руку, - все уже позади. И сейчас ты можешь с огромными процентами востребовать все свое состояние назад.
- Да я не о том, - махнул рукой Грант, - мне просто очень не по душе восторги твоей матушки.
- А мне плевать на тебя, Грант, - сказала Минкс, - если бы Ти прожил бы немного подольше, то он продал бы вашей семье Бруклинский мост или еще что-нибудь, например, египетские пирамиды. А ваша семья с радостью бы их купила и разорилась.
Августа посмотрела на Лайонела Локриджа, едва сдерживая улыбку.
Дверь дома распахнулась и в гостиную вошел Мейсон. Его галстук сполз на бок, верхняя пуговица рубашки была расстегнута, волосы растрепаны.
- Извините, что опоздал, - с порога сказал Мейсон, - я к вам ненадолго.
- Где, где? - бросился к нему Грант.
- Что где? - спросил Мейсон, глядя в глаза Гранту Кэпвеллу.
- Доказательства, те, которые ты должен был нам принести.
- Ах, доказательства... - сказал Мейсон, - я их уничтожил.
- Не понимаю тебя, Мейсон, ведь ты же говорил, ты же обещал...
- Знаешь, я перерыл все книги и не нашел никаких доказательств того, что отец тебя подставил.
Лайонел испуганно посмотрел на Мейсона.
- Послушай, Мейсон, на тебя что, наехал СиСи?
- О, мой отец всегда наезжает на меня, Грант. Но дело совсем не в этом. Я отказываюсь участвовать в заговоре против Кэпвеллов. А тебе Грант советую найти другой способ, чтобы поквитаться со старшим братом.
- Лайонел! Лайонел! - истерично выкрикнула
Минкс, она даже подскочила с кресла, - так что, мы так и не вернули наш дом, да?
Лайонел сокрушенно опустил голову и уставился в пол.
- Лайонел, отвечай!
- Боюсь, что так, мама, - Лайонел Локридж взял Минкс за руку, - успокойся, мама.
- Извините, - тихо произнес Мейсон, - извините, если я испортил вам всем праздник.
- Мейсон, - сказал Грант, беря того за локоть.
- Что?
- Черт тебя побери, Мейсон.
- Ладно, - Мейсон резко вырвал свою руку. - Все. Прощайте, я ухожу.
Он резко развернулся на каблуках и покинул дом.
- Мы не сдадимся, шанс еще есть, - скорее, чтобы утешить себя, сказал Лайонел.
- А мы и не собираемся сдаваться. Вернее, я не собираюсь сдаваться, - зло сказал Грант.
В его голосе слышалось желание бороться, желание победить своего старшего брата.
- А ты, Лайонел, - Грант ткнул пальцем в Локриджа, - больше в это дело не лезь. Я тебя прошу, потому что от всех твоих советов результат получается не таким как надо.
Он зло развернулся и тоже выскочил за дверь, в надежде догнать Мейсона.

В баре "Ориент Экспресс" уже почти никого не было. Бармен возился за стойкой, протирая и без того чистые стаканы.
Иден сидела на высоком вертящемся табурете, перед ней на стойке стоял телефон. Иден смотрела на него, как смотрят на икону. Она молила бога, чтобы телефон зазвонил и тогда она мгновенно сорвет трубку, поднесет к уху и услышит голос любимого, голос Круза. Но телефон молчал. В бар никто не звонил.
- Мисс Кэпвелл, если вам надо уйти, то не волнуйтесь, я справлюсь один, - сказал бармен.
- Нет, мне никуда не надо. Я никуда не спешу, я еще побуду здесь.
- Что ж, смотрите... - бармен пожал плечами и вернулся к своему занятию: снова один за другим протирал стаканы.
Нервы Иден были напряжены до предела. Она не выдержала, опустила руку на телефонную трубку. Но гордость не позволила ей вновь позвонить Крузу.

А в доме Круза шел тяжелый и сложный разговор. Сантана, сидя у стола, то и дело бросала на Круза недовольные взгляды, а он нервно расхаживал по гостиной - как маятник старинных часов из угла в угол, однообразно и назойливо.
- Да сядь ты, - попросила его Сантана, но тот не остановился.
Вдруг Круз подошел к Сантане.
- Почему ты спросила, не Иден ли мне звонила?
- Хм, - хмыкнула Сантана, - мне было просто интересно, сколько же она выдержит?
Она злорадно сверкнула глазами.
- Я не понимаю, о чем ты? - спросил Круз.
- А ты никогда ничего не понимаешь.
- Почему ты убежала от меня в ресторане? Сантана нервно забарабанила по крышке стола.
- Я хотела побыть в одиночестве, я хотела подумать, - она открыла сумочку, достала таблетки, взяла высокий стакан с водой.
- Что это? - спросил Круз.
Сантана пожала плечами, не удостоив Круза ответом.
- Неужели тебе так хотелось побыть одной?
- Это таблетки, к сожалению, они кончаются. Надо будет завтра купить еще, - Сантана положила в рот таблетку, запила ее водой и судорожно проглотила.
- Сантана, я тебя совсем не понимаю, - Круз подошел к жене, - то ты всем на свете раздражена, то вдруг начинаешь вести себя тихо и спокойно, как ни в чем не бывало, как будто у нас дела идут прекрасно.
- Круз, жизнь надо воспринимать такой как она есть. Говорят, что если этому научишься, тогда у тебя все будет хорошо.
- Что-то я тебя, Сантана, не понимаю, - вновь повторил Круз, обрывая ее тираду, - что я должен воспринимать, что?
Сантана вскочила из-за стола.
- У тебя, Круз, своя жизнь, у меня - своя, - она буквально бросала ему в лицо горькие слова.
Голос ее дрожал. Круз стоял, опустив руки, он не знал, что ему предпринять.
- Я пыталась все изменить, потратила массу времени с тех пор, как мы поженились. Хотела, чтобы наша жизнь была счастливой. Но большего я не хочу, больше я ничего не буду делать - никогда! - с болью в голосе выкрикнула Сантана и отвернулась от мужа.
Круз подошел к ней.
- Ты что? Таким образом, ты хочешь сказать мне, что встречаешься с Кейтом Тиммонсом?
Сантана повернулась к нему.
- Этим я хочу сказать, что мы с тобою квиты и, может быть, нам пора подать на развод.
Круз отшатнулся от жены и задумался.
- Развод?
"Да, это единственное, что может все поставить на свои места. Единственное, что может как-то наладить мою жизнь. Но как же тогда быть с принципами, с клятвами и обещаниями? Он, Круз, не мог на это пойти. Но если предлагает сама Сантана, то это совершенно меняет дело. Тогда впереди может замаячить счастливая жизнь. Жизнь с Иден, которую он, Круз, любит и которую все время хотел забыть, отказаться... но не мог".
Чувства были сильнее его воли, сильнее его принципов.
Сантана вновь уселась за стол и положила голову на руки. Она прикрыла глаза.
"Боже, как все тяжело и сложно! Почему она, такая волевая и решительная женщина не может быть счастливой? Что мешает?"
Сантана знала ответ.
"Мешает Иден, вернее, не Иден, а то, что Круз ее любит".
Как бы Сантане хотелось все изменить, все переиначить, но она была не в силах...
"Я совершила все, что могла. Я любила и сейчас люблю Круза, но бессильна против слепой любви. Против того, что он любит Иден и душой принадлежит ей, а не мне".
По щеке Сантаны покатилась слеза, но она не стала ее вытирать.
"Крузу все равно - плачу я или смеюсь, хорошо мне или плохо. Он совсем за меня не переживает, я ему безразлична. Он думает только об Иден, только о ней. Почему? Почему все сложилось так скверно? Почему я не могу быть счастлива с Крузом? Почему Иден несчастна со своим мужем? Почему все так плохо?"
Сантана прикоснулась пальцами к щеке и вытерла слезы, потом вытерла их на другой щеке.
Круз, тяжело дыша, стоял у нее за спиной. Сантана слышала его глубокие вздохи, но не оборачивалась. Она напряженно думала о своей жизни, о ребенке, о том, что ей довелось пережить, о том, как она боролась за Круза.
"И вот, когда, наконец-то, я победила - Круз принадлежит мне и можно быть счастливой - все напрасно. Все перевернулось...
Иден не любит своего мужа, Круз не любит меня. Но Иден любит Круза, а Круз любит Иден...
А брак?.. Неужели всему мешает брак? Неужели я напрасно поспешила, вырвав Круза у Иден? Вернее, даже не я вырвала Круза у Иден, она сама сделала выбор. И, как сейчас выяснилось, выбор Иден оказался ошибочным, а страдаем теперь все, но больше всех страдаю я. Я люблю Круза, люблю по сей день. А его сердце принадлежит Иден".
Глаза Сантаны увлажнились, но она едва удержалась, чтобы не разрыдаться.
"Он никогда не увидит моих слез", - подумала Сантана, провела рукой по глазам и попыталась улыбнуться.
Она глянула на свое отражение в темном стекле. Оттуда на нее смотрела несчастная молодая женщина.
Сантана попробовала стряхнуть с себя оцепенение и улыбнулась еще раз. Молодая женщина в темном стекле ответила ей виноватой и растерянной улыбкой. Улыбка получилась такой вымученной, что у Сантаны сжалось сердце.
"Господи, неужели все кончено?"

0

18

ГЛАВА 6

- Человек, окружив себя вещами, не становится счастливее. - Жизнь двух людей, которые не любят друг друга - настоящая пытка. - Иден отказывается от помощи. - Мейсон Кэпвелл уже знает и про мед, и про пчелок. - Легкие облака похожи на взрывы пушечных снарядов.

Когда СиСи поднялся в спальню, София складывала свое вечернее платье. Она вопросительно взглянула на бывшего мужа.
- Это Мейсон, - коротко сказал СиСи.
- Мейсон?
- Да. Мне пришлось переговорить с ним кое о чем. А что ты делаешь?
София посмотрела в глаза СиСи.
- Давай не будем спорить о том, что я тебе недавно сказала.
- Этого и не нужно делать, ведь я все отлично понимаю, - СиСи остановился в двух шагах от Софии и посмотрел на нее долгим, полным любви взглядом, - твоя болезнь, дорогая, ничего не изменила. И об этом не стоит думать.
- СиСи, я так счастлива, - она уже не складывала, а мяла платье в руках, - я так счастлива, я не вынесла бы твоей жалости.
От этих слов мужчина смутился.
- Дорогая, я только что прочел лекцию своему сыну Мейсону о том, что нельзя упускать в жизни шансы. Когда я ему об этом говорил, то имел в виду нас с тобой - тебя, София, и меня. Гарантии. Ты говоришь, что нет никаких гарантий. А кто имеет какие-либо гарантии в этой жизни? Знаешь, дорогая, я всю жизнь искал гарантии, всю жизнь подчинял себе людей, окружал себя вещами, предметами... И что? Я стал от этого хоть чуточку счастливее?
СиСи остановился и посмотрел в глаза Софии. Та сложила платье и опустила руки.
- Нет, я не стал счастливее, ни на грамм... счастливее, - сам ответил на свой вопрос СиСи, - единственное, чего я сейчас хочу - это любить тебя, быть с тобой вместе, а еще больше я хочу быть любимым здесь, сейчас и немедленно.
София нервно закусила губу и смотрела на своего бывшего мужа полными любви глазами. Ее взгляд говорил куда больше, чем могли бы сказать самые красноречивые слова.
- София, ведь мы любим друг друга, а от того, что тебе довелось пережить, ты не стала для меня менее желанной. Как тебе доказать это?
София вздрогнула.
- СиСи, мне очень трудно в это поверить, - она улыбнулась.
- Верь, верь мне, - прошептал СиСи и приблизился к счастливо улыбающейся Софии.
- Хорошо, дорогой, я попробую. Что ты хотел мне сказать?
СиСи поднял голову и посмотрел в глаза Софии.
- Я хотел сказать, мне очень жаль, что ты заболела, что все так получилось. Я не хотел оставлять тебя одну, но сейчас нам не о чем беспокоиться. Мы больше никогда не будем одинокими, я сделаю для этого все, что в моих силах, - сказал СиСи и опустил голову.
- Никогда, - повторил он, как бы сам себе, поймал ладонь Софии, крепко сжал и сделал еще один шаг к бывшей жене.
Руки Софии легли ему на плечи, потом сомкнулись вокруг шеи. София потянулась к СиСи, а он крепко обнял ее за талию, нежно прижал к себе, уткнулся в ее пышные светлые волосы. СиСи вновь почувствовал, что возвращаются прежние чувства, те, которые владели им когда-то очень давно, когда он еще был молод, когда София была совсем юной, обаятельной, когда он волновался, нервничал, переживал почти так, как сейчас.
София прижималась к нему все плотнее и плотнее. Губы СиСи нашли ее губы.
СиСи чуть отодвинулся от Софии, присел и подхватил ее на руки. Она показалась ему необычайно легкой, мягкой и появилось ощущение, что он никогда не выпускал это тело из своих рук, что София всегда принадлежала только ему. Он медленно пошел к широкой кровати.
Он нес женщину бережно и аккуратно, как бокал с драгоценной жидкостью, боясь расплескать. Он нес ее, на ходу ища и находя теплые податливые губы, которые отвечали страстью на его поцелуи.
Не разжимая объятий, СиСи опустил ее на огромную кровать. София, прикрыв глаза, откинулась на подушки...

Сантана первой нарушила тягостное молчание. Она поднялась из-за стола, посмотрела на Круза.
- Я не хотела выходить за тебя замуж.
- Да, я знаю.
- Я любила тебя, - продолжила Сантана, - и говорила, что жизнь с тем, кто меня не любит, настоящая пытка, Круз.
Глаза Сантаны блестели, Круз не знал, как ее успокоить. Он чувствовал, что жену охватило какое-то сильное нервное возбуждение.
- Ты это помнишь?
- Да, помню.
- Но ты сказал, что готов к семейной жизни, - продолжала Сантана, нервно вышагивая по гостиной, - ты сказал, что готов жить со мной, готов воспитывать ребенка. А я... я так боялась всего этого. Я так боялась, что ты скоро устанешь, начнешь мною тяготиться. Но ведь ты же, Круз, поклялся...
Сантана остановилась.
- Сантана, я так говорил, потому что был твердо в этом убежден. Верил в то, что говорил.
- Я знала, я предчувствовала... И если бы я тогда поверила только себе, то сейчас мне не пришлось бы испытывать страшную боль. Круз, ты не представляешь, как больно, как болит мое сердце, как тяжело у меня на душе. Ты не можешь себе представить, что там творится. Я убедила себя, что тебе будет хорошо со мной и с Брэн-доном. Боже, как я ошибалась... Я внушила себе, что твоя любовь к Иден, не будет меня ранить, что она йе сможет причинить мне боль. Но она ранит и причиняет мне страшную нестерпимую боль. Ты слышишь меня, Круз?
Глаза Сантаны сверкали, ее лицо порозовело. Она смотрела на мужа, ожидая от него ответа. И Круз не выдержал этих слов. Он почувствовал, как больно и плохо Сантане, он первый сделал шаг навстречу, прижал ее к себе и стал гладить по спине.
Сантана стояла неподвижно, но потом вдруг как будто бы потеплела, сделалась мягче и прижалась к груди Круза.
Круз понимал - не любовь руководит им, это самая обыкновенная жалость, он жалеет женщину, которая из-за него так сильно страдает.
"Ничего, может я вновь смогу ее полюбить", - думал он, совершенно не веря в это.
- Прости меня, Сантана, - проговорил он, - поверь, я не хотел делать тебе больно, я не хотел причинить тебе ни капельки боли.
- Я знаю, Круз, - прошептала в ответ Сантана, - я знаю и чувствую это, но поверь, мне от этого нисколько не легче, а еще горше, еще больнее. И мне кажется, сейчас единственно правильным будет отпустить тебя.
Круз от этих слов сам отшатнулся от Сантаны. Он хотел заглянуть ей в глаза. Но женщина смотрела в сторону.
- Наверное, я был не в своем уме, когда уговаривал тебя выйти за меня замуж, - произнес Круз.
Сантана вздрогнула, она не знала, что ответить. А Круз продолжил, стараясь говорить как можно менее бесстрастно:
- Ты в самом деле хочешь развода?
- Нет, Круз, нет. Я не хочу, наш брак надо сохранить, его надо сохранить ради Брэндона, ради ребенка. Господи! Да кого же я обманываю, - как бы опомнившись, выкрикнула Сантана, - кого, кого я пытаюсь обмануть? Наш брак нужно сохранить не только ради Брэндона, но и ради меня. Слышишь, Круз, ради меня.
Сантана смотрела прямо в глаза Крузу. Она напоминала маленького пса, который смотрит в глаза хозяину, от которого зависит его судьба.
- Я люблю тебя. Ты слышишь, Круз, я люблю тебя. Я знаю, что была очень плохой женой, плохой. Я злилась на тебя. Возможно, ты не дал мне того, что мне было так нужно, так необходимо. Я знаю, я была не лучшей женой... - Сантана осеклась.
Она несколько мгновений молчала, испытующе глядя на Круза, потом произнесла:
- Круз, давай попробуем еще раз. Давай попытаемся вновь, может быть, счастье нам все-таки улыбнется. Возможно, все сложится по-иному. И будет хорошо. Я постараюсь сделать все, что будет зависеть от меня, - голос Сантаны дрожал.
Она дышала тяжело, как рыба, выброшенная на сушу - так судорожно открывался и закрывался ее рот.
- Прости меня, Круз, прости, - выдавила из себя Сантана.
Круз молчал.
- Скажи, ты дашь мне шанс, последний шанс? Я хочу попытаться все изменить, я хочу, чтобы у нас все стало по-другому и мы были счастливы. Пожалуйста, Круз, я тебя очень прошу.
Круз не знал, что ответить. Он молча смотрел на Сантану и чувствовал, как его сердце переполняет жалость. Это была не любовь - всего лишь жалость, но Круз пытался убедить себя, что он любит Сантану, что она ему очень дорога и без нее он не может жить.

В "Ориент Экспресс" уже давно не было посетителей, ушел даже бармен. Все стулья - перевернуты и поставлены на столы, полы подметены, грязная посуда убрана.
В этой густой тишине у стойки бара сидела Иден и смотрела на молчащий черный телефон. Она нервно потирала ладони, с хрустом заламывала пальцы. Она ждала звонка, все еще надеясь - Круз не выдержит и позвонит ей, наберет цифры и она услышит любимый голос.
Управляющий "Ориент Экспресс" неспеша подошел к Иден и остановился в нескольких шагах.
- Я уже готов, мисс Кэпвелл. Моя машина стоит внизу. Вас подождать?
- Нет, нет, можете идти, - вежливо улыбнулась Иден, - я сама закрою. Я еще немного посижу.
- С вами все в порядке? - поинтересовался управляющий.
- Да, со мной все отлично, - Иден рассеянно улыбнулась, - поверьте, отлично.
Управляющий еще несколько мгновений смотрел на нее, потом вежливо склонил голову.
- Спокойной ночи, мисс Кэпвелл. Я, с вашего разрешения, удаляюсь.
- Пожалуйста. Спокойной ночи, - Иден проводила мужчину взглядом.

Ночное дежурство Мэри продолжалось. Она расхаживала по своему кабинету, нервно заламывая руки. Вдруг дверь со скрипом отъехала в сторону и в кабинет медленно втиснулся Мейсон. Его элегантный галстук болтался на боку, ворот белоснежной рубахи был расстегнут, волосы растрепаны.
- Ты еще здесь? - с порога спросил он, увидев Мэри
Мейсон, - Мэри бросилась к нему, - я тебя давно жду. Нам с тобой надо поговорить. Мейсон закрыл дверь.
- Мэри, разговор недорого стоит, - растягивая слова произнес он, - это самая дешевая вещь на свете Говори и ты победишь инфляцию.
Мейсон подошел к окну. Мэри смотрела на него, не зная, чего ей ожидать.
- Послушай, Мейсон, неужели ты не хочешь, чтобы я тебе все объяснила?
- А что? Что можно объяснить, Мэри? Неужели ты думаешь, слова могут что-то изменить? Мейсон слегка повернул голову и бросил на Мэри короткий взгляд. - Про мед и про пчелок я все знаю. А кровавые подробности...
Мейсон пожал плечами.
- Перестань! - выкрикнула Мэри.
- Что ж, про ложь я тоже кое-что знаю. У Кэпвеллов в этом деле богатые традиции.
- Мейсон, - Мэри тяжело вздохнула и прижала руки к груди, - Мейсон, я должна, обязана все тебе сказать, все объяснить.
- Я знаю Мэри, ты беременна нашим ребенком твоим, моим и Марка, - Мейсон опустил голову.
- Нет, Мейсон, нет!
- Извини, я совсем забыл, ведь ты была монашкой и жила совсем в другом мире, за очень толстыми стенами, - медленно говорил Мейсон, глядя на Мэри, - а я жил тоже за толстыми стенами, правда, они были незримыми, но меня они защищали и довольно неплохо. Мейсон скептично скривил губы.
З- а ними Мэри, я чувствовал себя в безопасности, я знал, что никто меня не тронет и я туда никого не пу скал. Но это продолжалось только до тех пор, пока в моей жизни не появилась ты, - Мейсон посмотрел на Мэри взглядом, полным любви, горечи и боли.
Мэри не выдержала этого взгляда, она опустила голову и сцепила пальцы рук
- Таких как ты, Мэри, я никогда раньше не ветре чал. Ты говорила не так, как все остальные. У тебя совсем другие слова, ты вела себя иначе, чем другие. Мне это очень понравилось, я, честно говоря, и не думал, что такие как ты еще есть на этом свете. И я открыл тебе дверь - пригласил к себе. И мы с тобою, Мэри, остались вдвоем против всего мира, и это мне понравилось еще больше.
Мэри едва сдерживала слезы, слушая исповедь Мейсона. Ей хотелось рыдать, но она знала, что сейчас не время давать волю слезам, надо бороться за свое счастье. Стоит попытаться вернуть все на прежние места.
- Я набирался от тебя мудрости, смелости, вдохновения. Я поверил тебе. И знаешь, Мэри, до сегодняшнего дня я мог бы поручиться жизнью, что ты мне никогда, ни при каких обстоятельствах не солжешь. Но по пути я перепутал указатели. Если честно, я даже не знаю, когда это случилось.
Мэри кусала губы, чтобы удержать себя, не броситься на грудь Мейсону.
- Но другого объяснения я не вижу, - прошептал Мейсон и опустил голову.
Мэри, глядя на Мейсона, глазами полными слез, произнесла:
- Есть, Мейсон, есть другое объяснение. И оно намного проще, чем то, которое придумал ты.
Мэри помолчала, потом продолжила. Каждое слово давалось ей с неимоверным трудом. Но она знала, что сейчас должна сказать всю правду, до последней капельки, как ни больно это было делать.
- Марк сказал тебе правду. Но он опустил одну деталь, всего одну деталь...
Мейсон напрягся, он медленно поднял голову и посмотрел на Мэри. И женщина сказала это последнее слово, возможно, самое тяжелое в ее жизни.
- Мейсон, Марк меня изнасиловал.
Мейсон вздрогнул, как будто его ударил сильный разряд электрического тока, пальцы его рук мгновенно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
- Что? - переспросил он.
- Да, Мейсон, да. Он меня изнасиловал, - повторила Мэри.
Мейсон бросился к Мэри и крепко прижал ее к себе. Наконец, женщина заплакала и слезы ручейками потекли по ее щекам. А Мейсон целовал ее влажные губы, мокрые Щеки, глаза, лоб.
- Мэри, успокойся, милая, не плачь. Ну почему ты не сказала мне этого раньше.
- Я не хотела, я...
- Не надо. Теперь уже этим никому не поможешь, Мэри, - Мейсон прижимал ее к себе, гладил по волосам, - Мэри, я люблю тебя. Все будет хорошо. Успокойся, не волнуйся.
Мейсон как мог пытался утешить Мэри.
"Мерзавец, какая сволочь! - думал он о Марке, - ну я ему устрою. Я ему никогда не прощу всего, что он сделал с Мэри".
- Я не прощу ему, Мэри.

СиСи Кэпвелл проснулся раньше, чем София. Он посмотрел в окно, за которым уже искрилось солнце на синем небе с легкими облаками, похожими на пушечные взрывы. Они быстро неслись вдоль горизонта.
СиСи перевел взгляд на лицо Софии. Оно было прекрасно и спокойно. СиСи боясь разбудить жену, нежно прикоснулся губами к ее обнаженному плечу. Улыбка появилась на ее розовых губах.
"Какое счастье, что теперь она со мной, что теперь она снова принадлежит мне, - подумал СиСи, - надо же было быть таким идиотом и столько лет ходить рядом с Софией..".
СиСи аккуратно достал из-под одеяла руку Софии, нежно провел по ее щеке, убрал со лба русую прядь волос.
София открыла глаза, улыбнулась, повернулась и нежным голосом прошептала:
- Привет, дорогой. СиСи поцеловал ее.
- София, знаешь, ты никогда не была красивей, чем сейчас.
- Ты обманываешь, СиСи. Ты просто рассыпаешься в комплиментах.
- Нет, я говорю это совершенно искренне. Никогда еще, София, я не видел тебя столь прекрасной.
- Это невероятно, даже дух захватывает, - прошептала София.
- Да, действительно, я думал, что это чувство уже никогда больше не посетит меня.
- Я тоже, - сказала София.
- Не помню, сколько раз я просыпался в этой комнате, на этой кровати с мыслями о тебе, София, - СиСи говорил и продолжал любоваться Софией, - я пытался бороться с собой, удерживал себя от того, чтобы не броситься к телефону и не позвонить тебе. Каким же я был дураком! - с горечью произнес СиСи.
- Да уж, - весело ответила София и улыбнулась. От ее улыбки СиСи стало хорошо.
- Этого, София, больше не будет. Все начинается сначала - возвращается назад. Я люблю тебя, София. Я даже не могу выразить, как сильно люблю.
Его рука гладила ее щеки, шею и плечи. Прикосновения его были нежными и ласковыми.
- И не надо, СиСи, не надо пытаться объяснять, как ты меня любишь.
- Почему? - СиСи заглянул в глаза Софии.
- Потому что и я люблю тебя так же сильно.
Не в силах бороться с чувствами, переполнявшими их, СиСи и София потянулись друг к другу. Их руки переплелись, СиСи обнял жену, прижал к себе и нашел ее теплые подрагивающие губы.
- Я люблю тебя, люблю, София, - шептал СиСи Кэпвелл.
- Тише, не говори, не надо, а то все может безвозвратно уйти.
- Нет, ничто никуда не уйдет. Мы всегда с тобой будем вместе.
- Тише, СиСи, помолчи. Я боюсь, мне страшно, ведь когда-то у нас уже было что-то похожее.
- Нет, София, такого у нас еще никогда не было. Оно пришло только сейчас. И я благодарен небесам, что ты вновь со мной. Мои руки прикасаются к тебе, ласкают твое тело. Я благодарен небесам за то, что ты, София, любишь меня. Ведь я вижу любовь в твоих глазах. И от этого мне хорошо, мне хочется быть добрым, всех прощать.
- Это замечательно, СиСи, это чудесно, что тебе хочется быть добрым и ласковым. Будь таким, будь. И тогда у нас все будет прекрасно.
- А еще, София, я не хочу, чтобы ты чего-то боялась. Не бойся - я с тобой, нам теперь ничего не страшно. Нас никто и ничто не сможет победить. И клянусь - я тебя никому никогда не отдам... никому. Никто не посмеет прикоснуться к тебе.
- Да что ты, СиСи, успокойся. Не надо быть таким ревнивым. Ведь я не давала тебе к этому повода.
- Нет, конечно, нет. Это я просто так, в порыве чувств, которые переполняют меня.
София нежно засмеялась и откинулась на подушку, она прикрыла глаза и задумалась. Она вспомнила свою юность. Первые встречи с СиСи Кэпвеллом. Вспомнила, каким гордым и неприступным, каким холодным он тогда казался ей, еще юной и несмышленой девушке. Она даже вспомнила первый поцелуй, робкий и трогательный. И ей от этих воспоминаний стало еще теплее.
Казалось, ее душа воспарила к облакам, туда, где неслись белые барашки, белые птицы. София приоткрыла глаза и посмотрела в окно на череду облаков, спешащих по ярко-синему утреннему небу. В окно долетали веселые голоса птиц, их щебет, шум прибоя.
"Как хорошо! Как давно я мечтала вернуться в этот дом, - подумала София, - но мне сейчас кажется, что я отсюда никуда не уходила, это, наверное, потому, что моя душа оставалась здесь в больших комнатах, под этими деревьями, с этими людьми, с моими близкими. Ведь они все меня очень любят и я их всех люблю. И всегда готова отдать за них свою жизнь".
СиСи тоже лежал и, запрокинув голову, смотрел в окно. Он слышал могучий рокот океана, вдыхал солоноватый воздух, слышал голоса чаек, носившихся у самого дома.
"Наконец-то, - подумал он, - я смог вернуть в этот дом человека, который вновь наполнит мое существование радостью и счастьем, человека, который оживит молчаливый и холодный дом. Теперь с Софией все пойдет по-другому, изменятся отношения с детьми. Со всеми можно будет разговаривать спокойно и просто. Боже мой, как хорошо, что я смог вернуть Софию".
- Как ты думаешь, который час? - спросила София, - СиСи, ты спишь?
- Нет, я чувствую, что сейчас, по-настоящему, счастлив. А времени... по-моему, еще рано.
- Нет, уже надо вставать
- Нет, София, полежим еще. Я хочу ощущать тебя рядом, чувствовать тепло твоего тела. Иди сюда, - СиСи приподнял и положил голову Софии себе на плечо. - Вот так, тебе удобно?
- Да, дорогой, мне так очень удобно.
- Тогда еще немного полежим, посмотрим в окно, на синее небо, на белые облака.
- СиСи, ты стал сентиментальным. Раньше я не замечала за тобой таких нежных чувств.
- Это, наверное, старость.
- Старость? - изумилась София, - нет, СиСи, ты сейчас моложе, чем был раньше. Моложе и увереннее.
- Это хорошо?
- Конечно же хорошо.
- София, ты тоже сейчас моложе, чем раньше. Я тебе говорю это совершенно искренне.
- СиСи, перестань. Перестань расточать комплименты. Давай просто полежим и посмотрим в небо, на облака. А знаешь, мне кажется, что я вообще никогда не уходила из этого дома.
- Ты, действительно, никогда отсюда не уходила, ты была и есть его неотъемлемой частью. Мне всегда ужасно хотелось, чтобы ты была рядом. Но все из-за моего скверного характера...
- Да, СиСи, характер у тебя еще тот.
- Да и у тебя, София, характер не лучше моего. Мы достойны друг друга.
- Действительно, мы достойны друг друга. Только непонятно, почему мы так долго муч,1ли сами себя?
София пожала плечами.
- СиСи?
- Что, София?
- Я хочу тебя поцеловать.
- Поцелуй.
- Ты разрешаешь?
- Да. Целуй же, быстрее.
СиСи сам повернул к себе Софию и крепко поцеловал в губы.
- Ты так хотела меня поцеловать?
- Нет, СиСи, я хотела поцеловать тебя нежно, тихо. Вот так, - и София прильнула к губам СиСи.
Они еще долго лежали, тесно прижавшись друг к другу, смотрели в распахнутое окно, за которым покачивались ветви деревьев, щебетали птицы, рокотал океан и по голубому глянцу неба плыли яркие белые облака.

Отредактировано Мария Злюка (01.12.2010 16:17)

0

19

ГЛАВА 7

- Испорченный торт. - Самое неприятное воспоминание детства или о чем не хочется думать Келли - Кто сломал любимое деревце доктора Роулингса? - Что скажет Мэри ребенку, когда тот вырастет? - СиСи и София - полное взаимопонимание и идиллия отношений. Надолго ли?

В психиатрической лечебнице, в общей комнате царила гнетущая тишина. На полу, посреди помещения, стоял вазон со сломанной японской вишенкой - любимым деревом доктора Роулингса.
Возле вазона собрались пациенты - Элис, Адамс, Келли и Перл.
Элис с ужасом смотрела на сломанное дерево, ее темная кожа, казалось, побледнела. Девушка обхватила голову руками и мелко вздрагивала.
Адамс то и дело поправлял очки и проводил ладонью по своей лысой голове. Келли была в наброшенной на плечи теплой вязаной кофте. Она поплотнее запахнула полы и поежилась, словно бы от холода.
Адамс с упреком посмотрел на Перла, а тот как ни в чем ни бывало подпиливал ногти маникюрной пилочкой.
- У тебя будут неприятности, - сказала Келли, обращаясь к Перлу.
Тот на мгновенье прервал свое занятие и пожал плечами. Эполеты на его мундире немного сдвинулись в сторону, и Перл аккуратно их поправил.
- Неприятности будут не только у меня, - сказал он, - может быть, отец нации и огорчился бы из-за сломанного деревца, но я - никогда, - он вновь принялся подпиливать ногти. - Как они тебе нравятся, Келли? - он протянул свою руку.
Девушка недоуменно посмотрела на отполированные до блеска ногти.
- Не понимаю, к чему ты так веселишься, Леонард, - обратилась она к Перлу, - ведь доктору Роулингсу очень нравилось деревце и он сильно расстроится.
Перл ехидно улыбнулся. Он не глядя водил пилкой по ногтям, металл отзывался неприятным скрипом. Келли скривилась, этот звук ее раздражал.
- Леонард, ты можешь, наконец, прекратить свое дурацкое занятие?
- Никогда, - ответил Перл.
- Но у меня такое чувство, будто ногтями кто-то скребет по водосточной трубе.
- Ты, Келли, слишком нервная для сумасшедшей, - улыбка не сходила с лица Перла. - И кстати, с чего это ты взяла, что деревце сломал старик Джордж?
- Этого не нужно было делать, - девушка кивнула.
- Иначе мне здесь не продержаться, - зашептал Перл. - Я должен был сотворить что-нибудь такое, чтобы меня вновь посчитали неисправимым сумасшедшим. Иначе меня выгонят отсюда и я не смогу тебе помочь.
Адамс и Элис прислушивались к разговору Перла и Келли. Перл на мгновенье осекся и посмотрел в глаза Адамсу, понимает ли тот о чем идет речь. Но глаза Адамса ничего не выражали.
- Черт с ними, с этими психами, - проворчал Перл, - думаю, они нам не помешают.
- Но, по-моему, и так все хорошо, - возразила ему Келли.
- Нет, ты не понимаешь, я должен убедить начальство, что у меня в голове не мозги, а сгнивший торт. Вернее, не весь торт, а большой кусок фруктового торта. И думаю, мне это удастся.
Келли, услышав про испортившийся фруктовый торт, усмехнулась.
Она вспомнила свое детство, вспомнила как однажды отравилась испортившимся тортом, вспомнила как ей было плохо - ее тошнило, а родители не знали что предпринять. А ведь она тогда была совсем еще маленькой девочкой. Келли забралась в кухню и нашла там старый торт. Но он выглядел настолько привлекательно и аппетитно, что Келли не удержалась, отрезала себе большой кусок, положила на тарелку, спряталась за столом и съела его.
Как ей было потом плохо!
Это было одно из самых неприятных воспоминаний детства, даже более неприятное чем то, когда она порезала ногу на берегу океана о выброшенную на берег большую раковину.
Перл, услышав веселый смех Келли, а потом, увидев как погрустнели глаза девушки, нежно сжал ее руку. Понимаешь, Келли, если я не сделаю этого, то
Меня выгонят домой, а после я уже ничем не смогу помочь тебе. Но дело даже не столько в тебе - я хочу выяснить еще несколько очень важных для меня вопросов. Ведь я попал в эту клинику не просто так.
- Не просто так? - Келли внимательно глянула на Перла.
- Конечно, не просто так. У меня есть еще одна очень важная цель - я хочу разобраться с этим нашим знаменитым доктором Роулингсом.
- При чем здесь доктор?
- Келли, я не хочу сейчас рассказывать обо всем, потому что ты вновь станешь грустной и у тебя на глазах появятся слезы. Я тебе расскажу обо всем тогда, когда мы выпишемся или выберемся из этой проклятой клиники и когда мы станем свободными людьми. Когда мы сядем с тобой где-нибудь в баре, возьмем себе вкусных напитков и за бокалом хорошего вина я расскажу тебе обо всем. Надеюсь, к тому времени я смогу выяснить все вопросы и расставить точки надо всеми
Келли согласно кивнула на слова Перла. Ее длинные русые волосы качнулись тяжелой волной, закрыв половину лица. Келли отбросила волосы за плечи.
- Перл, но ведь тебя могут посадить в одиночку... Представляешь, как страшно сидеть одному в камере? Только стены... только серый бетон... А стены такие холодные и никто, представляешь, Перл, никто не будет с тобой разговаривать, ты будешь совсем один и ни я и никто из наших друзей не сможет тебе помочь...
- Келли, я все это прекрасно знаю, - ответил Перл и улыбнулся, глядя в глаза Келли, - все будет хорошо, - он крепче сжал ладони девушки. - Поверь, все будет хорошо и не отчаивайся.
Перл увидел, как внимательно смотрят больные, как они следят за его разговором с Келли. И он закричал нервным ломающимся голосом:
- Если ты, Келли, будешь отчаиваться, - кричал Перл, - то тебе никогда отсюда не выбраться и мне тоже. И всем нам никогда-никогда отсюда не выбраться. А ведь меня ждут полки верных воинов.
И как бы в подтверждение своим словам Перл погладил эполеты своего шутовского мундира.
Отворилась дверь и в белую комнату вошла сестра Гейнер с журналом под мышкой. Она придирчиво и внимательно осмотрела всех присутствующих. Ее взгляд как наждачная бумага прошелся по лицам пациентов, цепляясь за малейшие детали, за улыбки, за косой взгляд.
Она недовольно покивала головой, но когда увидела сломанный ствол японской вишенки, ее брови сошлись над переносицей в одну линию, губы дрогнули и жестко сжались. Взгляд ее мгновенно превратился из придирчивого в злой и недовольный. Он не предвещал ничего хорошего.
Адамс не выдержал взгляда дежурной сестры и выскочил из общей комнаты.
- Что все это значит? - грозно спросила сестра, подходя к сломанному дереву.
Она остановилась в одном шаге от Элис, посмотрела на нее, но та сразу же отвернула лицо в сторону и, скрестив руки на груди, приняла такой вид, будто она ничего не видела, ничего не слышала и ничего не знает. Это-то и вызвало негодование сестры.
- Я спрашиваю, что все это значит? - дежурная сестра схватила за локоть молодую мулатку.
Та от прикосновения вздрогнула, как будто ее укусила ядовитая змея и, виновато потупив взгляд, отрицательно закивала головой, дескать, я ничего не видела.
- Я повторяю, что все это значит? Кто сломал любимое дерево доктора Роулингса?
Все молчали.
- Я вижу, тут нет смысла спрашивать, - сказала дежурная сестра, не получив ответа.
Она резко обернулась и уставилась на Келли, как будто впервые ее видела.
- Может быть ты мне скажешь, что здесь произошло? - голос дежурной сестры дрожал, она была готова броситься на любого из пациентов.
Келли молчала. Она боялась признаться, хотя все видела и все знала. Но выдать своего товарища она не могла - совесть ей не позволяла, она была солидарна с Перлом.
Сестра Гейнер прижала к груди журнал, как бы прикрываясь им от всего, что сейчас могло произойти, от этих сумасшедших, которые, казалось, могли на нее броситься как бешеные собаки.
Я в последний раз спрашиваю, кто мне скажет, что здесь произошло, кто объяснит, что случилось с любимой вишенкой доктора?
Молчание становилось невыносимо тягостным. В общую комнату вновь проскользнул Адамс. Он, молитвенно сжимая перед собой руки тихо-тихо, боясь произвести малейший шум, прокрался за спины своих товарищей. Чтобы спасти ситуацию, в разговор вступил Перл.
Он принял горделивый вид отца нации, выставил вперед правую ногу, правой рукой прикоснулся к груди, а левой важно подбоченился. Он вскинул кучерявую голову, закатил глаза, посмотрел на светильник и зычным голосом выпалил, да так громко, как будто находился не в общей комнате, а на огромном поле и как будто перед ним были не больные, а стояли полки солдат.
- Я не могу врать, - прозвучал выкрик Перла. - Сестра Гейнер, я тот джентльмен из Вирджинии, который срубил вашу вишенку.
Перл оперся на левую ногу и отставил в сторону правую. Он напоминал бронзовый монумент на одной из площадей Нью-Йорка.
Больной Адамс тихо хихикнул за спиной у дежурной сестры, а та, напуганная столь зычным выкриком и столь откровенным признанием Перла, резко обернулась к больному Адамсу и очень тихо, но грозно спросила:
- Вы что, находите это смешным, больной Адамс? Пациенты тут же опустили головы и принялись рассматривать носки своей обуви.
- Но ведь это деревце, джентльмены, было посажено специально для вас.
Перл вновь подбоченился.
- Я хочу, мадам, принести вам самые искренние извинения - он закатил глаза так, что сверкали только белки. - Вы знаете, сестра, Гейнер, я могу вам все объяснить: это последствия великой битвы, той битвы, которая вошла во все учебники, о которой писали самые знаменитые историки и которую знает самый маленький школьник Соединенных Штатов Америки.
- Знаете, что я вам хочу сказать? - сестра Гейнер тут же отреагировала на реплику Перла.
- Что, сестра, вы мне желаете сказать? - вновь подбоченился Перл.
- А вот, я вам хочу сказать: есть и другие больницы в нашем Штате и в них нет ни одного дерева, а на окнах - толстые стальные решетки. И там пациентам не на что смотреть, разве что на решетки.
- Сестра Гейнер, - вступилась за Перла Келли, - он не хотел, понимаете? Он не хотел, - Келли как могла вежливо улыбнулась.
Сестра Гейнер улыбнулась ей в ответ, но это была улыбка змеи, если бы только змеи могли улыбаться
- Хочу вас всех предупредить, - сестра оглядела всех больных, как бы ощупала их всех холодным взглядом, - если такие фокусы будут продолжаться, то нам доведется с доктором Роулингсом отменить праздник, который мы собирались организовать. Мы отменим четвертое июня.
- Да разве можно отменить этот праздник? Это величайший день нашей нации, - Перл торжественно вскинул над собой руку.
Сестра Гейнер вся изогнулась - теперь она напоминала кобру, изготовившуюся к прыжку.
- Так что советую вам всем подумать, а особенно подумайте хорошенько вы, мистер Капник, - прошипела сестра Гейнер и тихо прошелестев своим накрахмаленным халатом, вышла из общей комнаты.
Когда за сестрой Гейнер тихо затворилась дверь, то в общей комнате еще долго витал, как эхо, ее холодный шипящий голос:
"Подумайте! Подумайте!"
От этого всепроникающего голоса больным сделалось не по себе.
Келли как будто бы сжалась, ощутив, что над ней и над Перлом сгущаются тучи и что сестра Гейнер что-то заподозрила.

Мэри расхаживала по гостиной с уже холодной чашкой чая в руке. Она то и дело поглядывала на окна, напряженно прислушивалась к шагам на улице. Наконец, дверь распахнулась и в дом вошел Мейсон. Он был небрит и выглядел очень взволнованно.
- О! Наконец-то, - взволнованно проговорила Мэри, - я так волновалась...
- Что, ты хочешь сказать, будто меня очень долго не было? - Мейсон вошел в комнату и поправил измятый воротник рубахи.
- Куда ты ходил? - поинтересовалась Мэри.
- Не знаю. Не знаю, дорогая, мне кажется, я просто переставлял ноги... Куда-то брел... пытался избавиться от боли, но она так и не ушла, - Мейсон крепко сжал виски, затем встряхнул головой и отбросил волосы со лба.
- Ничего, успокойся, - ласково проговорила в ответ Мэри.
- Я думал, злость уйдет, думал, оставит меня, но она со мной, она при мне и разъедает душу, как ржавчина разъедает металл, - Мейсон старался не смотреть на Мэри.
- Я сделала... - проговорила Мэри, но потом запнулась, не окончив фразы, - иногда мне кажется, как будто ничего и не было.
От этих слов Мейсон вздрогнул и обернулся к Мэри. Та, не выдержав его вопросительного взгляда, опустила голову и посмотрела в глубину чашки, где плескалась холодная золотистая жидкость.
Она принялась поворачивать чашку в руках и чаинки медленно начали кружиться, словно черный снег. Но потом она прекратила движения и чаинки замерли как маленькие мошки в куске янтаря.
- Мэри, ведь он тебя изнасиловал. Ты всегда доверяла ему, - как-то отчужденно, с болью в голосе произнес Мейсон.
- Теперь, Мейсон, ты это уже знаешь.
- Конечно, теперь я знаю, но очень жалею о том, что не узнал это раньше, о том, что не узнал это от тебя, Мэри. Если бы ты мне рассказала, то этого мерзавца давным-давно бы судили, неужели ты не понимаешь? - Мейсон напрягся и приблизился к Мэри, - неужели тебе все еще не ясно, то, что он сделал с тобой - подсудное дело?
Мейсон хотел заглянуть в глаза Мэри, чтобы увидеть там одобрение своим словам, но Мэри стояла потупив взор, все так же меланхолично вращая чашку с остывшим чаем в дрожащих пальцах.
- Изнасилование - это преступление, даже если оно совершено человеком, который зовется мужем, - твердым голосом говорил Мейсон.
Казалось, он сейчас стоит не в гостиной дома, а в зале суда и перед ним не его возлюбленная, которая ему дороже всего на свете, а присяжные заседатели, и он пытается втолковать-им что произошло.
От холода, звучавшего в голосе Мейсона и от той убежденности, с которой он произносил слова, Мэри стало не по себе, она даже испугалась.
- Изнасиловать человека, согласись, - это страшное преступление.
- Нет! Нет! Мейсон, не убеждай меня, не убеждай обратиться в суд. Я никогда на это не соглашусь, даже если ты будешь во сто крат более убедителен и красноречив.
- Мэри, я не хочу, чтобы ты предлагала мне подставить правую щеку, после того как меня ударили по левой. Я никогда на это не пойду, никогда!
- Но послушай, Мейсон, - Мэри оторвала свой взгляд от медленно падающих чаинок, - я не хочу, чтобы это произошло, я не хочу судебного разбирательства, я не хочу огласки.
Мейсон видел глаза Мэри, видел как они постепенно становятся все более влажными, как Мэри пытается сдержать себя, но это ей не удается.
- Пойми меня, Мейсон, мне не пережить подобной мерзости еще один раз, не пережить...
Слеза сорвалась и медленно покатилась по ее щеке. Мейсон хотел рвануться и вытереть слезу, но Мэри в этот момент отошла от него и опустила голову. Она стеснялась своих слез, ей очень не хотелось, чтобы Мейсон видел ее слабой и беззащитной.
- Но пойми, Мэри, - все таким же убежденным голосом произнес Мейсон, - поступок Марка, то что он сделал, не может оставаться безнаказанным.
- Но, Мейсон, пойми, ребенок родится и он не всегда будет маленьким. Он вырастет, начнет все понимать и каково же ему будет узнать...
- Что узнать? - вдруг Мейсон Кэпвелл посмотрел на Мэри и произнес очень жестко, - что узнать ребенку будет тяжело?
- Мейсон, - очень тихо сказала Мэри, - а вдру! этот ребенок от Марка? И каково же ему будет узнать, что отец изнасиловал мать и отца за это судили.
Мейсон явно не ожидал услышать подобное от Мэри и несколько мгновений вообще не знал, что ему делать. Слова, которые были у него уже приготовлены, вдруг показались ему бесцветными и никчемными. Но Мейсон собрал свою волю и произнес:
- Мэри, я никогда не позволю Марку, чтобы он считал, будто имел на тебя супружеские права. И пусть он думает что хочет, но это ему так не пройдет. Я никогда не позволю, чтобы его поступок сошел ему с рук.
В это мгновение Мэри почувствовала и поняла - пред ней один из Кэпвеллов - безжалостных, холодных, рассчетливых и азартных, Мейсон будет идти до конца и его остановить - невозможно.
- И если ты, Мэри, позволила Марку совершить это, то я ему не позволю и никогда не прощу, - Мейсон круто рванул с места и торопливо покинул гостиную.
- Мейсон, что ты собираешься делать? - выкрикнула вдогонку Мэри.
Мейсон задержался, сжимая в руке дверную ручку, и не оборачиваясь, жестко произнес:
- Сегодня я сделаю то, что должен был сделать вчера, - дверь с грохотом захлопнулась за ним.
Мэри показалось, что эта дверь, этот ее громкий удар, отделил ее прошлую жизнь от настоящей.

0

20

После ночи, проведенной в сладких разговорах и любви, София и СиСи были в приподнятом настроении. София прихорашивалась у зеркала, она расчесывала русые пышные волосы, смотрела на свое отражение и оно ей сегодня нравилось как никогда раньше.
Серебристый шелк халата поблескивал, облегая ее стройное тело. Он мягкими складками драпировался вокруг талии, вокруг груди, волнами скатывался с плеч. София даже подмигнула своему отражению.
"Да, сегодня я выгляжу замечательно. Давно я уже не выглядела так хорошо, давно на моих щеках не играл такой румянец, а глаза не сверкали".
Она поправила волосы, откинула их со лба и увидела как у нее за спиной появился сияющий СиСи.
- И что ты мне теперь посоветуешь делать? - глядя на отражение СиСи лукаво спросила София.
СиСи самодовольно ухмыльнулся:
- Наверное, ты посоветуешь мне улизнуть через черный ход, чтобы меня никто не заметил и чтобы никто не знал, что я была у тебя.
- Да нет, зачем все это делать, - СиСи обнял жену за талию и поцеловал в шею.
София сладко улыбнулась и принялась расчесывать свои пышные волосы.
СиСи поцеловал Софию в ухо.
- Погоди, не так громко, давай вначале во всем разберемся.
- Что ж, давай, - СиСи уткнулся в пышные волосы Софии и еще теснее прижал ее к себе.
- Ты что, СиСи, предлагаешь мне сидеть с тобой в столовой за завтраком и смотреть на то, как у всех отпадают челюсти? - София продолжала лукаво улыбаться, подмигивая отражению мужа в огромном венецианском зеркале, оправленном в дубовую раму.
- И черт с ними! Пускай у них отпадают челюсти, пускай даже падают на пол.
София захохотала от шутки СиСи, а он еще теснее прижал ее к себе и попытался поцеловать в губы, но София отвернулась и подставила ему затылок, так что мужчине пришлось довольствоваться поцелуем в затылок.
- А если честно, то мне все равно, - СиСи, наконец, улучил момент и поцеловал ее в раскрытые губы, - мне все равно, - оторвавшись от Софии произнес СиСи, - пусть хоть весь мир знает о нас с тобой.
- Подожди, подожди, - София попыталась вырваться из объятий мужчины, но он крепко держал ее в своих руках, не отпуская ни на дюйм. - И все-таки я думаю, с этим стоит подождать.
Это был странный разговор двух влюбленных - через зеркало. София видела отражение СиСи, тот видел отражение своей бывшей жены. Они целовались в зеркале, обнимались, а голоса их звучали не из зеркала, а висели в пространстве комнаты. И это казалось им новым и необычным.
- Но почему же, дорогая, - мешая Софии расчесывать волосы, сказал СиСи, - ведь наши дети очень хотят, чтобы мы были вместе.
София опустила руку с гребнем из слоновой кости и посмотрела в зеркало на свое отражение.
- Ты думаешь, они этого хотят? - спросила София, глядя в глаза СиСи.
- Да, например, Иден этого очень хочет.
- Ты думаешь?
- Конечно, - СиСи кивнул в зеркале и поцеловал Софию в шею.
Его руки гладили шелк ночной сорочки Софии и гладкий материал буквально скользил в его руках.
- Я знаю это, СиСи, и очень люблю ее. Но думаю, лучше все это нам с тобой решить вдвоем, не вмешивая сюда детей.
- Родная, - вдруг серьезным голосом сказал СиСи, - больше уже ничего не изменится, - он погладил волосы Софии, - я знаю сколь много я причинил тебе горя, несчастья и тревог...
От этих слов лицо Софии сделалось серьезным и в уголках рта появились горькие складки.
- Но больше этого, дорогая, никогда не будет, - СиСи поцеловал Софию в висок и улыбка стерла горькие складки на лице женщины.
- СиСи, но мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому счастью, привыкнуть к тебе, привыкнуть к тому, что мы теперь будем вместе, - София легко отстранилась от СиСи и отошла от зеркала. - А еще мне нужно привыкнуть к моим новым семейным обязанностям и вообще, к очень многим вещам, о которых я раньше только мечтала, а потом напрочь забыла, поверь мне, СиСи. И еще, мне нужно... - София на мгновенье задумалась, как бы подбирая слова, которые скопились у нее в душе, - мне нужно время, вернее, нам нужно время, чтобы поверить друг другу.
- Ты хочешь, чтобы я за тобой вновь принялся ухаживать? - лукаво улыбнулся СиСи и погрозил Софии указательным пальцем, - ты этого хочешь?
София в ответ расцвела улыбкой.
- А почему бы и нет? - она развела руки в стороны и тряхнула пышной копной волос.
- Я согласен, София, и я даже готов...
- Нет-нет, СиСи, я не хочу, чтобы ты каждый раз встречал меня с охапкой цветов, - София пыталась говорить серьезно, но голос изменял ей и смех буквально рвался из груди.
- Но ты знаешь, я действительно хочу дарить тебе очень много цветов.
- Ну конечно, если тебе хочется, то запомни, СиСи, если ты не забыл...
- Что я должен был забыть?
- Запомни, в эту пору года мне больше всего нравятся нарциссы.
- Нарциссы? - улыбнулся СиСи, - какие, белые или желтые?
- Все равно, просто нарциссы, но лучше белые.
- Тогда, София, я буду тебе дарить огромные букеты белых нарциссов.
София подошла к СиСи. Он взял ее за плечи. София запрокинула голову и его губы нашли губы Софии.
- Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, -оторвавшись от Софии сказал СиСи. - Если ты хочешь подождать с официальным оформлением нашего брака, то я подожду. Хотя мне бы этого не хотелось, - уже серьезно произнес СиСи Кэпвелл.
- Легко сказать, но это будет не так-то просто сделать.
- Не хитри, София, - СиСи обнял жену и прижал к груди.
София слышала как четко и ровно бьется в груди СиСи сердце и ей было приятно слушать этот уже забытый звук. Она удобнее устроилась в объятиях СиСи, а он прикоснулся к ее лбу своей щекой и тихо прошептал:
- Впервые, София, за многие годы, у меня появилась возможность устроить свою семью. И этим я обязан тебе. Ты, София - мой якорь. Я чувствую, что становлюсь лучше как отец.
На лице Софии было трогательно-мечтательное выражение, а СиСи говорил очень серьезно.
- И как человек, София, рядом с тобой я становлюсь лучше. Вот теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я спешу со скорейшим оформлением брака.
Руки СиСи разжались, и София отошла от своего бывшего мужа.
- СиСи, но ты тоже должен понять меня. Ведь я очень давно не была в этом доме. А помнишь, как мы все собирались за большим столом за обедом, как мы все веселились, хохотали, дурачились? Ты помнишь наши июльские вечера?
- Этого давно не было, София, потому что давно не было тебя, - СиСи поймал руки Софии и крепко сжал ее маленькие ладони в своих.
В отражении, в зеркале, они напоминали двух молодых влюбленных, счастливых и полностью принадлежащих друг другу.
- СиСи, и ты хочешь все это оживить?
- Конечно, я хочу, чтобы все повторилось, - СиСи раскинул руки в стороны и сделал такое движение, как будто бы он был дирижером большого симфонического оркестра и сейчас по мановению его руки начнется великолепное представление.
- И что, СиСи, ты хочешь, чтобы весь наш праздник проходил в таких нарядах? - София посмотрела на ночной халат СиСи, а он глянул на серебристый шелк сорочки Софии и ухмыльнулся: он был не против, чтобы София всегда расхаживала в этой сорочке, в которой когда-то прошла их первая брачная ночь
- А почему бы, собственно, и не в этих одеждах? - СиСи Кэпвелл, размахивая руками, отошел к огромной кровати. София, а может, мы возьмем и закатим праздник на несколько дней?
СиСи говорил с таким энтузиазмом и задором, что София чуть было не поддалась на эту уловку и не ответила мгновенным согласием.
- Ты что, хочешь это сделать сегодня?
- Конечно, сегодня и прямо сейчас.
- Да ты точно сумасшедший, - улыбаясь, воскликнула София.
Но СиСи уже в это время раскинул руки для объятий, и София с хохотом бросилась на грудь СиСи.
- Помнишь, как ты, София, говорила, что хочешь собрать всю нашу семью. Мне кажется, сейчас у нас есть такой шанс и есть для этого повод.
Лицо Софии на мгновение сделалось серьезным, как будто тень черной тучи пробежала по нему.
- Извини, - тихо произнес СиСи, - почти всю нашу семью.
София согласно кивнула головой.
- Хорошо бы вытащить Келли, хотя бы на один денек. Вот тогда был бы праздник.
- Да, - сокрушенно покивал головой СиСи.
От воспоминаний о дочери, которая сейчас находилась в сумасшедшем доме, ему сделалось грустно и он почувствовал себя виноватым в том, что не смог устроить счастье любимой дочери.
- Знаешь, София, я думаю, надо попытаться это сделать. Надо узнать, может быть, по особым случаям они делают там исключения, и тогда мы сможем хоть ненадолго забрать нашу девочку.
- Да нет, СиСи, мне кажется, что еще не время - она больна.
- Плевать, - властным голосом произнес СиСи Кэпвелл.
Сейчас в нем говорил характер всей его династии, всего его рода.
Он притянул к себе Софию, усадил на колени.
- Плевать, я думаю, что смогу это сделать.
София узнала в грозном голосе характер своего бывшего мужа, раньше она любила СиСи за это и ненавидела одновременно. Сейчас ей было приятно услышать такие слова.
- Я твердо усвоил истину, - запрокинув голову и глядя поверх Софии, произнес СиСи, - что ничего невозможного на этом свете нет. Я думал, что остаток своих дней проведу наедине с воспоминаниями, но вместо этого держу в объятиях самую красивую женщину в мире. Скажи, как такое могло случиться.
На последней фразе голос мужчины зазвучал мягче, спокойнее и нежнее.
- Не отпускай меня никогда, - попросила София и прильнула к СиСи.
Он, поглаживая ее плечи, приподнял голову Софии за подбородок и нежно поцеловал ее губы, глаза, лоб... София улыбалась.

В общую комнату вошла сестра Кейнор вместе с доктором Роулингсом. Сестра Кейнор кивнула головой в сторону сломанного деревца, потом осмотрела пациентов, которые жались к стене.
И только Перл, стоял впереди всех, гордо вскинув голову и положив правую руку себе на грудь. Увидев пациента, доктор Роулингс вопросительно посмотрел на сестру. Та поджала губы, несколько мгновений подумала и ответила на немой вопрос своего шефа:
- Сегодня он говорит, что является президентом Соединенных Штатов Джоржем Вашингтоном, - дежурная сестра указала пальцем на горделиво стоящего Перла.
Доктор согласно кивнул головой: для него такое поведение пациента не являлось новостью, он уже привык, что у него в клинике есть Наполеон, генерал Грант и много других исторических личностей.
- Но кроме этого, доктор, он еще сломал вишневое дерево.
- Извините меня, доктор, но сейчас я должен удалиться в свои покои, - Перл запустил пальцы в рот и тщательно ощупал зубы.
От этого нехитрого движения доктора Роулингса передернуло.
- У меня сегодня очень сильно болит голова - это просто зубы, сэр, - Перл вновь запустил пальцы в рот и оскалил зубы, показывая их доктору Роулингсу. - Видите, вот здесь у меня торчат осколки, - пальцем Перл принялся тыкать в зубы, - вот здесь, вот здесь, видите, доктор?
Перл так близко подошел к доктору, что тот отшатнулся и скривился от неприятных ощущений.
- Пусть идет, - сказал он сестре.
Перл тут же вышел из общей комнаты. За ним следом улизнул больной Адамс. Келли хотела податься вслед за Перлом, но доктор Роулингс, держа руки в карманах халата, стал у нее на дороге.
- А вы, Келли, останьтесь, я хочу с вами немного поговорить.
- Я в чем-то провинилась? - дрожащим голосом поинтересовалась девушка.
Доктор промолчал.
- Но ведь я не ломала дерево, доктор.
- Я не об этом собираюсь поговорить.
Из палаты вышли все пациенты, остались только доктор Роулингс, Келли и сестра Гейнер. Доктор Роулингс прошел на середину комнаты, взял от стола два стула, поставил один напротив другого, кивнул Келли и указав рукой на стул, строгим голосом произнес:
- Садитесь!
Келли виновато подошла к стулу, с опаской на него посмотрела, но уселась. Доктор Роулингс устроился напротив девушки.
- Ничего странного в нашей беседе не будет, - успокаивающе произнес доктор, - я просто хотел спросить тебя, как ты себя чувствуешь? Ты должна знать, что я тебе очень сопереживаю.
Келли чувствовала себя напряженно.
- Знаете, когда я принимаю лекарства, доктор, то чувствую сонливость. Мне его все время надо принимать? - поинтересовалась она, глядя в холодные глаза доктора Роулингса.
- Да, - кивнул тот, - пока ты кое-что не сможешь
вспомнить.
- А что я должна вспомнить?
- Келли, мы с тобой говорили уже об этом неоднократно, - доктор буквально сверлил девушку взглядом и Келли чувствовала себя очень неуютно, сидя напротив нежеланного собеседника.
- Келли, прежде чем ты попала сюда, ты была с молодым человеком. Вы повздорили и он выпал из окна.
- Я не помню, - резко бросила Келли и отвернулась в сторону.
- Его звали Питер? Он хотел тебя обидеть, - спокойно произнес доктор Роулингс.
- Я не знаю никакого Дилана, - скороговоркой произнесла Келли.
- Дилан умер, - констатировал доктор Роулингс. - Ты помнишь, почему ты попала сюда? - коротко стриженые усы доктора щетинились.
- Я не хотела попадать сюда, - Келли вскочила со стула, - и я не хочу оставаться здесь.
Она смотрела на доктора и в ее взгляде было столько мольбы, что никто бы не выдержал. Но доктор Роулингс был не из тех людей, он воспринял умоляющий взгляд Келли абсолютно спокойно.
- Доктор, дома я все вспомню, а здесь я не помню ничего.
Доктор Роулингс оперся о подлокотники стула и поднялся.
- Вот поэтому тебе и нужно принимать лекарства - чтобы расслабиться, - он разговаривал с Келли так, как разговаривает учитель с несмышленым учеником, - дело в том, что когда мы расслабляемся, то вспоминаем вещи, о которых предпочли бы забыть, - пытаясь поймать взгляд Келли говорил доктор Роулингс.
Но Келли боялась смотреть в глаза собеседника, она все время отворачивалась.
- Я очень устала, - прошептала девушка.
- Ну что ж, на сегодня достаточно, - сказал доктор и сунул руки в карманы халата.
Уходя он бросил:
- Чем скорее ты вспомнишь обо всем, Келли, тем скорее выйдешь отсюда.
Когда доктор покинул общую комнату, Келли еще долго стояла, напряженно думая, чего же от нее хочет добиться доктор Роулингс. Беспокойство охватило ее душу: она напряженно пыталась сосредоточиться, пыталась вспомнить.
Из оцепенения ее вывел вкрадчивый голос Перла. Он прикоснулся к плечу Келли и спросил:
- С тобой все в порядке, Келли? Чего он от тебя,
собственно, хотел?
- Я не хочу разговаривать, - прошептала девушка. Вслед за Перлом в палату вошел Адамс и тут же голос Перла зазвучал совершенно по-другому, поведение его совершенно изменилось.
- Конечно, Келли, если ты не желаешь, то мы и не будем, - правая рука Перла вновь легла на грудь, он снова принял горделивую позу, качнулась бахрома его эполет.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Санта Барбара. Генри Крейн и Александра Полстон. Книга 3.