www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Последняя любовь Скарлетт. Джулия Хилпатрик


Последняя любовь Скарлетт. Джулия Хилпатрик

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

ГЛАВА 15

– Саманта! Меня ни для кого нет! Это было первое, о чем распорядился Ретт Батлер, придя домой.
Заперев двери кабинета на ключ, он бросил газеты на стол и сел к телефону.
– Дайте Окленд, Метью стрит, два сорок семь. Да да, два сорок семь, мисс! Вы не ошиблись…
Пауза.
– Алло? Джедд? Ты, как всегда, на месте?.. Ну и что скажешь? Читал? Я тоже читал… А почему ничего не говоришь, раз читал? Что?.. Как раз разыскивал, а меня не было дома? Ну смотри! – пригрозил Батлер. – Да, естественно, мне просто необходимо приехать. Сейчас же выезжаю…
Против своей привычки Ретт вызвал такси, которое его домчало до конторы менее чем за полчаса.
Николсон был наверху. Он нервно курил толстую сигару и ходил из угла в угол.
– Ну что будем делать? – спросил Батлер. Джедд нерешительно посмотрел на шефа.
– Первое, что приходит в голову, мистер Батлер, – признался Николсон, – это то, что я должен подать прошение об отставке…
– Что? – с изумлением воскликнул Ретт. – И думать забудь!
– Почему? Ведь это я во всем виноват, мистер Батлер, – бросился уверять Джедд Николсон.
– Нет, – помотал головой Батлер. – Я сам влез в это дерьмо.
Он сел за стол.
– Здорово, ничего не скажешь… – произнес Николсон. – Нас обчистили на четыре миллиона.
– Представляю, сколько они хапнули у Райта! – воскликнул Батлер, – если он пустил себе пулю в лоб!
– Вы знаете, сколько? – спросил Джедд.
– Нет, – ответил Батлер. – В газетах об этом ни слова.
– Газетам вообще нельзя доверять, – глубокомысленно изрек Николсон. – Даже если бы они указали сумму – это была бы утка…
– Пожалуй, ты прав… – согласился Ретт. – Но я одного не могу понять! – вскричал он вдруг.
– Чего же?
– Почему этот Лесли пустил себе пулю в лоб!
– Но ведь его же обчистили!
– Ну и что? Он должен был доказать, что они подонки! Он должен был их найти и приставить дуло к их вискам, а не к своему! Вот как поступают настоящие мужчины! Да не маячь ты, присаживайся, говорить надо рассудительно…
Джедд Николсон со вздохом опустился в кресло напротив своего шефа.
– А как намерены поступить вы, мистер Батлер? – осторожно поинтересовался Джедд.
– Именно так! – ответил Ретт. – Кое кто подумал, что я сильно сдал и уже не умею кусаться… Подумать только, так дешево обвели меня вокруг пальца. Меня, старого дурака. Ведь пришли, разыгрывали из себя зеленых юнцов… Можно сказать, усыпили бдительность…
– Я просматривал их бумаги, – сказал Джедд. – Все было в порядке!
– Да, – согласился Ретт Батлер, – это то и самое удивительное! Ни одна цифра не вызывала сомнения…
– Это профессионалы высокого полета, – сказал Николсон.
– Может быть, – вторил, пожевав губами, Батлер, – но они меня здорово разозлили. И в этом состояла их основная ошибка… Джедд?
– Да, сэр?
– Нужно связаться со вдовой Райта…
– Несчастная женщина…
– Да, ты прав. Джедд, нужно позвонить ей и выразить соболезнования…
– Будет сделано, шеф…
Джедд потянулся к бутылке виски, стоящей на журнальном столике.
– Стоп, Джедд! – воскликнул Батлер, увидев вороватый жест управляющего. – Ты забыл, о чем я тебя тогда предупреждал?
Николсон потупился:
– Отлично помню, шеф. Однако, при таких известиях только и остается…
– …Выпить?
Ретт Батлер с хитрым прищуром смотрел на молодого человека.
– Отлично, тогда налей и мне… – сказал он.
– Шеф, вы гений! – воскликнул Джедд.
Он налил виски себе и Батлеру. Ретт поднес и опрокинул бокал в рот. Жидкость обожгла внутренности, разлившись приятным теплом по телу.
– Еще, Джедд. Попробуй узнать сумму, которую Лесли Райт отдал этим ублюдкам…
Управляющий откинулся на спинку кресла.
– Для чего, шеф?
– Попробуем, что в наших силах…
– Вы хотите возместить деньги вдове из своих запасов? – спросил Николсон. – Весьма благородное дело, мистер Батлер, однако…
Батлер хитро посмотрел на Николсона:
– Хочешь сказать, расточительное?
– Совершенно верно, шеф…
– Хм, именно поэтому я хочу попробовать другой вариант… Я тебе о нем расскажу чуть позже, идет?
Николсон пожал плечами.
– Ну, если считаете, что для дела лучше будет, если я ничего не буду знать, тогда…
Ретт улыбнулся.
– Ты будешь в курсе всего, Джедд. Только через некоторое время. А теперь сядь на телефон и узнай для меня, насколько надули Лесли Райта…
Ретт придвинул с этими словами телефон к Джедду. Тот вздохнул, взял трубку и покрутил ручку аппарата.
– Мисс, будьте добры квартиру банкира Лесли Райта… А, и вы уже знаете… Да, большое горе… Кого позвать? Черт, чуть было не сказал – мистера Райта… Разумеется, миссис Райт… Да, если можно…
Пауза.
– Алло? Миссис Райт? Выражаю вам мои самые глубокие и искренние соболезнования по поводу ужасной кончины вашего мужа… Кто говорит? Говорит Джедд Николсон, управляющий финансовыми делами мистера Батлера… Да, очень приятно… Да, естественно, вы не можете не знать мистера Ретта Батлера… Я служу у него, мое имя Джедд Николсон, уважаемая миссис Райт…
Джедд закрыл трубку ладонью и тихо сказал Ретту:
– С ней почти невозможно разговаривать. Она все время плачет… Да, миссис Райт. Да! Вы знаете, уму непостижимо, как Лесли мог попасться на такую удочку… Такой умный джентельмен… Мой хозяин был всегда высокого мнения о вашем муже…
Джедд снова закрыл трубку и сказал:
– Просит позвать к телефону вас, мистер Батлер. Что ей ответить?
Ретт заколебался, но потом протянул руку к телефонной трубке.
– Алло? Миссис Райт? – сказал он траурным голосом. – Это говорит Ретт Батлер… Да, да… Целиком разделяю ваше горе… Хочу сказать, что полностью присоединяюсь к моему управляющему, мистеру Николсону… Ваш муж был достойным человеком… Но не смейте думать о смерти, миссис Райт, нет, ни в коем случае! Вам нужно растить сына… Да, а я найду этих подонков, миссис Райт… Обещаю вам… Обязательно, миссис Райт. Говорите сегодня, в три часа пополудни?
Батлер быстро глянул на часы. Было около двух.
– Хорошо, миссис Райт, я буду, – сказал Ретт в трубку. – Обещаю вам… Мистер Джедд Николсон присоединится ко мне… До свидания, миссис Райт…
– Уф ф! – вздохнул Ретт Батлер, положив наконец трубку на рычаг. – Действительно, она все время плачет. Но я ее понимаю, Джедд, – сказал Ретт, заметив недоуменный взгляд Николсона, – я ее никак не могу осудить…
– Я тоже, шеф, – быстро проговорил Джедд. – Однако, я удивляюсь другому… Вы же хотели узнать, насколько облапошили Лесли Райта, а сами не сказали об этом ни слова! Почему вы не спросили?
– Этого не понадобилось, Джедд, – мягко ответил Ретт Батлер. – Дело в том, что она мне сама назвала сумму, причем совершенно неожиданно. Честно говоря, я не особо надеялся, что она будет в курсе: мужья редко ставят в известность жен…
– Так сколько же Лесли потерял? – вскричал заинтригованный Николсон.
Ретт откинулся на спинку кресла и достал сигару.
– Двенадцать миллионов восемьсот тысяч, мой мальчик… – сказал он.
Джедд присвистнул.
– Ну и ну! Почти тринадцать миллионов!
– Да, – кивнул Ретт. – Куда нам с нашими четырьмя… Мы можем вообще не волноваться, Джедд… Подумаешь, какая несерьезная сумма – четыре миллиона…
– Не пойму я что то вас, мистер Батлер, – покрутил головой Николсон.
– Этого и не требуется, – кисло усмехнулся Ретт. – Я шучу… С горя шучу…
Он выпустил большой клуб дыма и затушил сигару в пепельнице.
– А теперь за работу, Джедд.
– Слушаю, мистер Батлер? – подался вперед молодой человек.
– Знаешь, мой милый Джедд, что я задумал? – Батлер понизил голос до шепота. – Мы должны послать ко всем чертям обычные методы отыскания этих голубчиков…
– Но что вы имеете в виду?
– Во первых – послать подальше полицию…
– Согласен. Но где их искать? Соединенные Штаты – обширная страна.
– Ничего страшного, – мотнул головой Ретт Батлер. – Для этого существуют частные сыскные агентства. Мы им заплатим, мы им щедро заплатим.
– Вам не жалко денег?
– Нет, – задумчиво сказал Ретт. – Когда речь идет о возврате четырех миллионов наших и двенадцати миллионов покойного Лесли Райта, можно и заплатить каких нибудь пятьсот тысяч…
– Шеф! Так вы задумали выцарапать у Галлоугена и Хенкока не только свои деньги, но и деньги Райта? – вскричал Джедд Николсон.
– Совершенно верно! – подтвердил Ретт. – И я согласен много заплатить сыскному агентству, лишь бы работа была произведена быстро и качественно…
– Кто займется агентами? – спросил Джедд.
– Я думал поручить это тебе, – сказал Батлер.
– А вы?
– У начальства всегда найдутся дела, – уклончиво ответил Ретт Батлер.
Он не хотел рассказывать Николсону, что сегодня решил спокойно обдумать создавшееся положение, а завтра сходить на похороны Лесли Райта.
– Хорошо, шеф, – кивнул Джедд. – Тогда я двинул к детективам…
– К кому ты намерен обратиться? – спросил Батлер.
– К агентству «Раш Форс», шеф, мне кажется, там сидят неплохие ребята…
– Помни, Джедд, мы даем им хорошую возможность заработать…
– Да да, шеф, я думаю, они именно заработают эти деньги, не волнуйтесь. Занимайтесь своими делами, мистер Батлер, а я займусь своими.
С этими словами молодой человек схватил цилиндр и покинул помещение конторы.
Ретт постучал пальцами по столу, потом откинул крышку коробки с сигарами, выбрал одну, закурил.
Где можно искать мошенников? Он красиво сказал Джедду, что следовало бы приставить им к виску пистолет, однако на практике это все выглядело куда не так легко.
Во первых, что вообще можно было предпринять? По всем рассуждениям, жулики должны были сесть на первый поезд после того, как захапали деньги. Следовательно, они должны были быть уже далеко отсюда.
Но они не могли надеяться, что полиция не будет их искать. Речь шла о слишком большой сумме. Такие кражи случаются вовсе не так часто, чтобы приесться полиции и обществу. Вполне возможно, что, если бы все подробности дела выплыли наружу, оно было бы названо «мошенничеством века».
Итак, Батлер пришел к заключению, что преступники не спасутся тем, что переедут в другой штат. Их будут искать по всей стране. Что же в таком случае эти мошенники могут предпринять?
Батлер помотал головой, но мысль, вдруг мелькнувшая в сознании, не хотела пропадать. Она настойчиво сверлила мозг, и Ретт за ее, на первый взгляд, огромной абсурдностью почувствовал странную логику.
Если не хочешь, чтобы тебя нашли, прячься там, где тебя искать не будут. На первый взгляд, примитивная мысль. Но только на первый. В данном случае никто мошенников не будет искать именно в Сан Франциско, потому что все думают, они давно покинули город.
Черт, он не успел сказать об этом Джедду! Энергичный молодой человек поспешит нанять всех агентов частной сыскной компании «Раш Форс», вместе со всеми их дочерними фирмами по побережью и связями по всей стране.
Ладно, ерунда, подумал Батлер. Джедд вернется сюда, чтобы доложить обстановку, и они тогда поговорят. А несколько лишних сотен долларов дела не решат.
Между тем, пора было ехать на кладбище. Ретт посмотрел на себя в зеркало. Нет, его наряд не годится для траурной церемонии. Нужно еще заехать домой и переодеться.
Ретт стремительно поднялся, вышел из конторы, заперев дверь на ключ, и спустился вниз.
– Домой! – коротко бросил он шоферу.
Дом встретил его своей обычной тишиной. Ретт непроизвольно поднял глаза наверх, на третий этаж, но не заметил за окнами никаких признаков жизни.
Правда, у входа была навалена немалая куча строительного мусора, но Ретт прошел мимо нее, не обратив никакого внимания.
Он быстро переоделся, думая только о том, где в огромном Сан Франциско с пригородами можно найти двух людей, которые к тому же совсем не хотят, чтобы их обнаружили.
Выдвинув ящик стола, Ретт некоторое время смотрел на револьвер, который когда то выбил из рук Алена. Что то ему подсказывало, что в эти дни лучше держать оружие при себе. Поэтому через несколько минут Батлер взял револьвер и положил к себе в карман.
Выходя к машине, Ретт заметил мусор, но решил спросить о причинах его появления у Саманты по возвращении.
– На кладбище! – приказал Батлер, захлопывая дверцу автомобиля.

* * *

Когда вдова Лесли Райта увидела Батлера, она остановила на нем внимательный взгляд и почти сразу подошла.
– Здравствуйте, мистер Батлер… – сказала она. – Я узнала вас, я видела фотографии в газетах…
– Здравствуйте, миссис Райт. Но информация обо мне не просачивалась в печать, – осторожно заметил Ретт.
– Я имею в виду старые газеты, – сказала женщина и неожиданно бросилась Ретту на грудь:
– Боже мой, Боже мой, – заплакала она. – Как я теперь понимаю вас, мистер Батлер…
Ретт бережно обнимал миссис Райт за плечи, боясь проронить хоть слово.
– Вы потеряли жену, мистер Батлер, а я – любимого мужа… О, как это тяжело!
Плечи ее вздрагивали, она была безутешна в своем горе. Ретт подумал, что ему лучше молчать, поскольку ни одно в мире слово не способно утешить человека в такие минуты. Он должен перебороть беду сам.
Батлер рассеянным взглядом окинул пространство вокруг. Вдруг его внимание привлекли две невзрачные фигуры молодых людей, что показались из кладбищенских ворот, бросили быстрые взгляды на похоронную процессию и сразу свернули в боковую аллею.
Это были они! Ретт задрожал от возбуждения.
«Что делать?» – лихорадочно подумал он. И в самом деле – что ему было делать? Поднять тревогу? Сказать вдове, рыдающей у него на плече, что только что заметил убийц ее мужа, непонятно зачем пришедших на кладбище? Одному Богу известно, что привело палачей на похороны жертвы.
Вряд ли угрызения совести. Может быть, те же мотивы, которые заставляют преступника посетить еще раз место преступления? Ретт не знал, но, без сомнения, надо было действовать.
Он мог незаметно покинуть кладбище, подойти к любому полисмену и сказать, что увидел опасных мошенников. Все входы и выходы были бы перекрыты, и преступники, без сомнения, схвачены.
Однако, в таком случае не было никакой гарантии, что деньги будут возвращены. Галлоуген и Хенкок или как их там могли запросто сказать, что у них украли все эти миллионы. Они бы отсидели свое в тюрьме, вышли бы на волю и спокойно воспользовались бы деньгами после.
Таким образом, вариант с полицией отпадал. И Ретт решил сам незаметно проследить за жуликами. Это был, пожалуй, единственный выход.
Батлер задумался и посмотрел на себя как бы со стороны. Престарелый бизнесмен, играющий в индейцев! Хорошо, нечего сказать. И однако, он бесповоротно решил действовать, чувствуя в себе небывалый прилив сил и решимость доказать самому себе, что еще кое на что годен.
– Миссис Райт… Миссис Райт… – сказал тихо Ретт Батлер. – Извините меня, мне надо идти…
– Как! – подняла вдова заплаканные глаза. – Вы не будете присутствовать до конца церемонии?
Ретт сжал зубы и отрицательно покачал головой. Глаза его неотрывно следили за Галлоугеном и Хенкоком.
– Так вот каковы вы, хваленые друзья мужа! – горько проговорила женщина. – Только на словах вы выражаете соболезнования, на деле же… Я не удивлюсь, если окажется, что вы, мистер Батлер, замешаны в его смерти!
Ретт почти не слышал злых слов вдовы.
– Что что? – спросил он. – Ах, да! Да да, вы совершенно правы, – рассеянно ответил он, чем поверг вдову в полную растерянность.
Она широко открытыми глазами посмотрела на Ретта и непроизвольно сделала шаг назад. Батлер же, воспользовавшись тем, что женщина его отпустила, моментально повернулся и, коротко кивнув миссис Райт, зашагал к выходу из кладбища.
Вдова проводила его взглядом, полным презрения. Потом плечи ее снова затряслись, женщина поднесла платок к глазам и вернулась к родственникам.
Ретт же приблизился к кладбищенским воротам, остановился у них и посмотрел вокруг, пытаясь отыскать взглядом Галлоугена и Хенкока.
Это ему через несколько минут удалось. Молодые люди остановились за высоким тополем и посматривали на похороны Лесли Райта.
«Видимо, их до глубины души тронула его смерть… – предположил Ретт Батлер. – Это можно было бы объяснить тем, что юнцы недавно занялись мошенничеством, и это их первая жертва…»
Но жалости к мошенникам не возникло, напротив, душу заполнило холодное презрение. Ретт невольно опустил руку в карман и сжал рукоять револьвера.
Подойти к жуликам сейчас? Они были совсем недалеко от него. Подойти, обозвать негодяями и убийцами, поднять шум. Они вряд ли бы стали сопротивляться, потому что, это Ретт видел, были глубоко взволнованны и даже потрясены похоронами. Даже если бы они стали сопротивляться, у Батлера ведь наготове револьвер!
Но опять таки, у них при себе наверняка нет денег – руки их пусты, а по карманам шестнадцать миллионов долларов не рассуешь.
– Нет, желторотики, вы так просто от меня не отделаетесь! – проговорил Ретт самому себе.
Он решил проследить, куда они пойдут и таким образом выяснить, где находятся деньги.

* * *

Комедия скоро стала надоедать Батлеру. Убийцы роняют скупые слезы по своей жертве! Так, чего доброго, они после похорон пойдут в церковь и закажут молебен за упокой души усопшего!
Но Ретт не покинул своего места. У входа на кладбище всегда стояли люди. Здесь с утра до вечера шла торговля венками и цветами. Ретт смешался с толпой и продолжал наблюдение.
Через несколько минут Галлоугена, видимо, посетили те же мысли, что и Ретта, поскольку мошенник тронул за плечо напарника и показал ему глазами на выход.
Хенкок и Галлоуген вышли с кладбища, и Ретт последовал за ними, стараясь придерживаться такой дистанции, чтобы, с одной стороны, не быть замеченным, а с другой стороны, самому не потерять их из виду.
«Если у них машина, мои шансы сильно понизятся, – с досадой подумал Ретт. – Но если они возьмут такси, я попытаюсь их не упустить. Ведь у меня же есть автомобиль…»
Он вздохнул с облегчением. Галлоуген и Хенкок подошли к стоянке экипажей и сели в один из них. Ретт приотстал, но когда увидел, что экипаж тронулся, с быстротой, никак не присущей его старому телу, подскочил к кучеру соседнего экипажа и спросил:
– Вы не скажете, куда поехали молодые люди, которые только что были здесь?
Кучер, небритый мужчина с испитым лицом, посмотрел на Батлера мутным взором.
– Отчего же не сказать, скажу! – неожиданно деловитым тоном произнес он. – Только, мистер, прошу вас приготовить денежки…
Ретт пошарил в кармане и быстро сунул кучеру два доллара.
– Они заказали отель «Калифорния»! – сказал мужчина, пряча деньги. – Если желаете, мистер, садитесь, я домчу вас туда прежде них!
Но Ретт покачал головой. У него ведь был автомобиль, и, к тому же, он твердо знал адрес.
Батлер прошел на стоянку автомашин, но шофера там не оказалось.
Ретт выругался.
«Где же этот старый дурак? – подумал он. – Как некстати его нет. Если сейчас не покажется – уволю его к чертовой бабушке…»
Но, к счастью для Ретта и к еще большему счастью для себя самого, старый шофер поднялся с недалеко стоящей скамейки и прокричал:
– Эй, мистер, вы напрасно ходите возле моего автомобиля, это не такси!
Сделав пару шагов вперед, шофер узнал Батлера и смутился:
– Извините, мистер Батлер, я почему то принял вас за другого…
– Френсис, извиняться будете потом, а сейчас быстро гоните в отель «Калифорния». Знаете, где это?
– Разумеется, – ответил Френсис, и они поехали.
Батлер все время смотрел вперед, надеясь увидеть знакомый экипаж, однако не замечал ничего похожего. Несколько раз он просил шофера ехать быстрее.
– Машина – не лошадь, мистер Батлер, – неизменно отвечал шофер. – Это зверя можно стегнуть, и он помчится как угорелый… Автомобиль же просто сломается.
С Батлера сошло семь потов, пока они, наконец, не приехали к отелю.
Экипажа у дверей не было.
Ретт стремглав вбежал в вестибюль, повергнув в изумление швейцара: солидный мужчина в строгом черном костюме устраивает бега?
Батлер сразу бросился к администратору.
– Мистер Галлоуген и мистер Хенкок у себя? Администратор автоматически обернулся к полке с ключами от номеров.
– Простите, как вы сказали? – переспросил администратор, когда до него дошел смысл вопроса.
– Мистер Галлоуген и мистер Хенкок… – повторил Ретт менее уверенно.
«Ах, какой я идиот! – подумал он. – Ставлю сто против одного, что они зарегистрировались здесь под чужими фамилиями…»
Но лицо администратора озарилось вежливой улыбкой:
– Может быть, мистер имеет в виду джентельменов, фамилии которых Голдсмит и Хичкок?
Ретт зло кивнул.
– Да это, по всей видимости, они! Молодые?
– Да. Не больше тридцати.
– Давно они здесь?
– Примерно неделю… Сейчас посмотрю точно…
Он полистал журнал.
– Точно! Вот – мистер Джаспер Голдсмит, мистер Кевин Хичкок, въехали ровно восемь дней тому назад. Номера, соответственно, триста восемь и триста десять…
– Спасибо! – прокричал Ретт и повернулся, чтобы удалиться.
– Поторопитесь, мистер, если хотите застать их! – сказал администратор. – Господа заплатили по сегодняшний день, значит, будут выезжать…
– Но они еще здесь?
– Да, мистер… Они только что вернулись к себе в номера… Кстати, на них также была траурная одежда… У вас что, кто то умер? Ретт кивнул.
– Выражаю вам и господам Голдсмиту и Хичкоку искренние соболезнования…
– От вас можно позвонить? – перебил его Ретт.
– Разумеется, мистер… Но мы не ставили аппаратов в номерах…
Но Ретт уже его не слушал. Он снял трубку и попросил соединить его с оклендской конторой.
Батлер не боялся, что упустит подлецов. Они были наверху, не подозревали, что он за ними охотится, а у него был в кармане револьвер. Из гостиницы был только один выход, так что Ретт не боялся разминуться.
Трубку подняли.
– Алло? – сказал спокойный голос. Это был Джедд.
– Джедд, черт тебя возьми! – выдохнул в трубку Ретт. – Ты уже там?
– Только что вернулся, – невозмутимо ответил Николсон. – Мистер Батлер, я могу вас обрадовать. Я обратился по правильному адресу! Меня принял сам Раш, как только он услышал о сумме гонорара, тут же взялся за дело! Он взял у меня описание внешности этих субчиков и разослал агентов. Но при этом сказал, что, скорее всего, эти идиоты очень далеко, и так быстро их не найти… Он мне посоветовал отправиться домой и ждать донесений от него… Во всяком случае, начал он весьма круто!
Пока управляющий все это говорил, Батлер переводил дух. Теперь же он прикрыл ладонью трубку и произнес:
– Алло! Николсон, слушаешь меня? А я ведь тоже могу тебя обрадовать!
– Что такое? – спросил Джедд. – Покойник воскрес?
– Нет, к сожалению, но я просто напросто наткнулся на парней на кладбище.
– Что? – взревел управляющий.
– Они приперлись туда и вовсю глазели на дело рук своих…
– Что вы предприняли, шеф?
– Я? Просто проследил за ними…
Юноша присвистнул:
– Ну вы обставили старого Раша!
– Я и сам не молод, Джедд…
– А вы не ошиблись, шеф? Где вы теперь, мистер Батлер?
– Отель…
Ретт вдруг раздумал сообщать адрес Джедду. Он поднимет юношу на ноги, тот позвонит Рашу или, что еще хуже, в полицию… Будет много суеты и мало толку.
– Что вы сказали, мистер Батлер? – закричал Джедд. – Не слышу вас… Повторите, не слышу вас!
Ретт, вздохнув, твердо сказал:
– Джедд, не волнуйся. Я разберусь с подонками сам.
– Что, мистер Батлер? Как вы можете так говорить? Я сейчас же выезжаю… Назовите адрес!
Ретт еще раз вздохнул и положил трубку. Администратор смотрел на Ретта Батлера тревожным взглядом.
– Что такое мистер? О чем это вы говорили?
Ретт скривился.
– Один из этих парней соблазнил дочь моего друга…
– А а а… – разочарованно протянул администратор. – Так поднимитесь наверх и дайте ему в морду!
– Что я и собираюсь проделать! – крикнул Ретт. Он побежал по направлению к лифту.
Целая вечность прошла, пока кабина спустилась вниз. Ретт, конечно, мог подняться на третий этаж и пешком, но он чувствовал, что сердце стало понемногу сдавать. Все таки сказывалась гонка и волнения последних часов.
Ретт вошел в кабину и нажал нужную кнопку. Лифт был тяжел и двигался ужасно медленно. Кабина все время потрескивала, как будто была готова развалиться на части.
Батлер достал револьвер, задумчиво посмотрел на него и снова положил в карман.
Лифт остановился. Ретт осторожно выглянул из кабины. Коридор был пуст.
Недалеко в нише стоял столик и стул, на котором восседал молодой человек в расшитой золотом ливрее. Батлер сразу его не заметил. Молодой человек не внушил Ретту симпатии, в юноше было что то неопределенное, когда трудно сказать, где кончается беспечность и начинается нахальство.
– Где находятся номера триста восемь и триста десять? – спросил Ретт.
Как Батлер и ожидал, юнец лишь лениво согнул палец, указав вдоль коридора.
– Вторая и третья двери…
– По какой стороне?
– Слева… Только придется еще свернуть за угол…
Вот и все! И никакого «сэр», никакой попытки хотя бы привстать со стула. Батлер подавил в себе желание проучить юнца и двинулся вперед по коридору.
Прежде чем завернуть за угол, он оглянулся на дежурного по этажу. Как он и ожидал, молокосос опустил голову на руки и захрапел.
Батлер подошел к двери триста восьмого номера. Рядом был триста десятый.
«Непредвиденная заминка! – подумал Ретт. – Откуда начать?»
Он прислушался. Из номера триста восемь не доносилось ни звука. Напротив, за дверьми триста десятого кто то ходил, слышны были приглушенные голоса.
«Они здесь!» – возликовал Ретт, но тут же осекся.
Радоваться было рано, нужно было еще забрать деньги.
На мгновение Батлер пожалел, что решил действовать в одиночку, но потом вытащил револьвер и решительно повернул ручку, одновременно толкая дверь плечом.
Она поддалась, и Батлер влетел в комнату, в которой находились знакомые ему люди.
Оба молодых человека разинули рты от изумления – они совершенно не ожидали увидеть одного из своих недавних кредиторов.
– Приветствую вас, молодые люди! – весело сказал Батлер, наставляя на Галлоугена и Хенкока револьвер. – Я решил навестить вас и сказать, что отказываюсь от сверхприбылей, которые вы мне обещали после постройки и ввода в эксплуатацию паромной переправы Белмонт Окленд.
Хенкок потянул было руку к саквояжу, стоявшему на столе, но Ретт моментально повернулся к нему и крикнул:
– Руки! Уважаемый мистер Хенкок или как вас там, вы даже не потрудились запереть дверь в ваш номер, зачем же теперь осложнять дело?
Он перевел взгляд на Галлоугена, но тот просто сидел на кровати и не двигался. Лицо его было зеленым от страха.
– Сядь, – сказал он напарнику, – а то мы сейчас, похоже, превратимся в решето.
– Это вы правильно заметили, мистер Галлоуген! – воскликнул Ретт. – К тому же, зачем поднимать в этом мирном отеле стрельбу и тем самым вредить его высокой репутации?!. Однако, господа! У меня мало времени!
– Чего вы хотите? – сглотнув слюну, прошептал бледный Хенкок.
– Я уже сказал, чего хочу, – невозмутимо произнес Ретт. – Я отказываюсь от сверхприбылей, которые вы мне обещали… Я решил ограничиться небольшой суммой, которую предлагаю выплатить мне незамедлительно.
Галлоуген сказал:
– Мистер Батлер, можно мы сядем?
– Пожалуйста! – кивнул Ретт. – Присаживайтесь, однако, я предупреждаю, что не намерен с вами вести долгого разговора.
Хенкок посмотрел на напарника.
– Сколько вы хотите, мистер Батлер? – глухо спросил он.
– Сколько хочу? – медленно повторил Ретт. – Мне хватит шестнадцати миллионов восьмисот тысяч, молодые люди, да, ровно такой суммы!
Его противники зашевелились.
– Но почему вы просите именно столько? – жалобно воскликнул Хенкок.
– Извините, молодой человек! – строго поправил его Батлер, – давайте с вами будем точными. Во первых, я не прошу, как вы изволили выразиться. Нет! Я просто забираю такую сумму! Во вторых, я вас не буду трогать после того, как получу деньги.
– Вы отпустите нас? – спросил дрожащим голосом Галлоуген.
– Именно… Кстати, вы собирались как раз сейчас покидать гостиницу… Покажите ка мне билеты!
– Какие билеты? – Хенкок попробовал сделать недоуменное лицо.
– Те билеты, которые вы купили, очевидно, это билеты на поезд. Билеты, быстро!
Он встал и требовательно протянул руку. Хенкок вопросительно посмотрел на Галлоугена.
– Дай ему билеты, – облизнув пересохшие губы, сказал Галлоуген.
Хенкок протянул Батлеру две бумажки, которые вынул из внутреннего кармана пиджака.
– Ага, – сказал Ретт, посмотрев сначала на билеты, потом на часы. – У джентельменов совсем мало времени… Поезд отходит ровно через пятнадцать минут… Отсюда до вокзала – он выглянул в окно, – десять минут на такси… Что ж, я хорошо успел. Можно сказать, вовремя!
Мошенники зашевелились.
– Сидеть! – крикнул Батлер. – Наши планы меняются. Только что я торопился, а теперь вдруг вспомнил, что совершенно никуда не спешу. Да да, господа, у меня сегодня абсолютно свободный вечер, представляете?
Ретт широко улыбнулся и продолжал:
– Да и откуда, в самом деле, могут быть дела у такого старика как я? У старика один конек – рассказывать истории своей жизни…
– Мистер Батлер! – прервал его Хенкок. – Но ведь вы же только что сказали, что отпустите нас… Возьмите деньги и отпустите!
– Не вижу денег! – сурово сказал Ретт Батлер. Хенкок метнулся к столу, на котором стоял объемистый саквояж.
– Сидеть, Хенкок! – яростно крикнул Ретт. – Почем я знаю, может быть, ваш саквояж доверху набит не деньгами, а револьверами, и вы решите один опробовать на мне. Нет уж, хоть старость и нужно уважать, однако в этом случае я обслужу себя сам…
– Деньги там, мистер Батлер, там! – воскликнул Хенкок, прижав руки к груди. – Вы сразу увидите…
– Хорошо! – сказал Ретт и раскрыл саквояж.
И действительно, он был целиком набит ассигнациями.
– О! – воскликнул Ретт. – Какие старательные господа! Они так долго и аккуратно укладывали эти пачки одна к одной…
С этими словами он резко перевернул саквояж дном вверх. Содержимое высыпалось на стол, образовав довольно большую кучу.
– Будьте добры, мистер Галлоуген, подсчитайте мне мою сумму. Вы тогда у нас в конторе представили такие убедительные документы о целесообразности постройки переправы, что я ничего не заподозрил. Значит, вы просто гениальный математик. Подсчитайте, а я посижу тут, проверю…
Галлоуген поднялся и уныло спросил:
– Сколько, вы говорите, мистер Батлер?
– Шестнадцать миллионов восемьсот тысяч, милейший. Остальную прибыль я решил оставить вам, ведь вы трудились, а я только деньги вкладывал… Да, еще, забыл вам сказать, мистер Галлоуген. Сначала отсчитайте и как нибудь отделите четыре миллиона, потом оставшиеся двенадцать восемьсот… Поняли?
Галлоуген кивнул и принялся считать деньги. Скоро он взмок, но, не переставая, шевелил губами.
Ретт с улыбкой наблюдал за ним. На лице Хенкока была написана такая тоска, что Ретту на несколько секунд даже стало жалко его. Однако он вспомнил мертвое лицо Лесли Райта, заплаканные глаза его жены – и ненужную жалость как рукой сняло.
– Заверните каждую часть в газету, мистер Галлоуген, – поучал Ретт.
Наконец, деньги были посчитаны и разделены на три кучки. Две из них Галлоуген завернул в старые газеты, которые нашлись в номере.
Ретт посмотрел одобрительно на приуставшего негодяя и скомандовал:
– А теперь то, что отсчитали и завернули – положите в саквояж. Я забыл сказать, что возьму у вас еще и его – так, по своей старческой прихоти. Знаете ли, у нас, у стариков, случаются капризы…
После того, как Галлоуген закрыл саквояж и передал его Батлеру, на столе осталась лежать совсем невзрачная кучка денег.
«Как раз для того, чтобы полиции было за что зацепиться», – подумал Ретт.
Галлоуген сел на кровать. Хенкок вздохнул и обратился к Батлеру:
– Так что, мистер Батлер? Мы можем идти? Ретт посмотрел на часы.
– Хм! – сказал он. – Мистер Галлоуген действительно, просто гениальный математик. Он управился за десять минут. Нет, господа, что то мне не хочется так быстро расставаться с вами, давайте посидим еще хотя бы пять минут!
На лице Хенкока отразилось почти нечеловеческое мучение.
– Итак, господа, перед тем, как отвлечься на деньги, – сказал Ретт, – мы говорили о том, что мы, старики, любим рассказывать истории из своей жизни. Однако, чтобы не показаться вам скучным, я, пожалуй, лучше расскажу вам вашу же историю…
Он обвел мошенников пристальным прищуренным взглядом, в котором за напускным весельем угадывалась жесткость, и продолжал:
– Я так и представляю – сентиментальные бандиты, провернули удачное дельце, однако сразу стала заедать совесть. Они не решились покинуть место преступления, боясь быть разоблаченными. Господа прекрасно знали, что поезда и другой транспорт проверяется в первую очередь! Нет, куда лучше затеряться в шумной толпе, среди обывателей, заполонивших наш город. Но нет, вы читаете в газете о смерти одного из ваших, так сказать, «клиентов», мистера Лесли Райта. Почти вашего ровесника, который так легко поддался на вашу удочку, что даже помогал вам завлекать в сети таких глупцов как я! Руки!!! – крикнул Ретт, увидев неуловимое движение Галлоугена.
– Так вот, вы не выдержали и приехали на кладбище. Там я вас и засек, и это была ваша вторая ошибка…
– Какая же первая? – раздался голос. Не утерпел, конечно, Хенкок.
Ретт хмыкнул. Он на это и рассчитывал, говоря «вторая».
– А первая ваша ошибка, мои милые, – с наслаждением произнес Батлер, – состояла в том, что вы, вообще, связались со мной!
Возникла пауза, которая затянулась надолго.
– Мистер Батлер, – наконец подал голос Хенкок. – Пятнадцать минут, по видимому, уже прошли…
Ретт посмотрел на часы. Прошло двадцать пять минут. Поезд, на который эти негодяи купили билеты, уже ушел.
– Ваши билеты, господа! – невозмутимо сказал Ретт Батлер, протягивая бумажки мошенникам.
Потом он встал, взял саквояж и насмешливо произнес:
– Ничто вам не мешает, господа, поднять шум, как только я выйду за дверь. Вы можете даже схватить табурет, догнать меня и раскроить мне череп. Однако, спешу напомнить вам – не сделайте третью ошибку…
Он лучезарно улыбнулся.
– Во первых, вас уже разыскивает полиция, и не в ваших интересах поднимать дополнительный шум. Во вторых, если я хоть что то услышу за спиной, я повернусь и подстрелю вас обоих… Я обещаю вам это… Не таким молокососам, как вы, тягаться со мной, капитаном Реттом Батлером! И если в этот раз я вас пожалел, то в следующий, будьте уверены, я исправлю свою досадную ошибку.
Ретт обвел неудачных мошенников тяжелым взглядом из под сдвинутых густых бровей.
Хенкок кивнул, Галлоуген мрачно посмотрел на револьвер Ретта.
– Вот так то, ребята! – сказал Батлер и отошел к двери. – А теперь – до свидания!
Он закрыл за собой дверь и положил револьвер в карман. Не мешкая, Ретт пошел по коридору. Когда он проходил возле дежурного по этажу, то усмехнулся – юнец сладко спал.
«Вот так следует вершить большие дела! – весело подумал Ретт. – Достаточно быстро и, самое главное, совершенно бесшумно!»
За его спиной действительно никто не ругался, не распахивал с треском дверь, не бежал по коридору.
Однако Ретт не стал дожидаться лифта и поскорее пошел к лестнице. Спускался он через три ступеньки.
Как только входная дверь захлопнулась, Галлоуген подхватился и сжал в руке табурет.
– Ты что, очумел? – зашипел Хенкок. Он буквально повис на нем.
– Пусти, Колин, – вырывался Галлоуген, – старикашка подсказал чудесную идею с табуретом…
– Идиот! – воскликнул Хенкок. – Ты что, хочешь, чтобы Батлер проделал дыру в твоей глупой башке? Считать цифры умеешь, а такого не понимаешь. Сиди, ведь у нас осталось еще немного денег, и нас пока никто не спешит арестовывать… Может быть выберемся из этого проклятого города…
Галлоуген со стуком поставил табурет на пол и грузно опустился на него.
– Кто знает, может ты и прав, – пробормотал он.

* * *

На последнем лестничном марше Ретт притормозил и перешел на свою постоянную беззаботную походку.
Выходя с лестницы в вестибюль, он даже улыбался и помахивал саквояжем.
– Ну что, проучили молодого наглеца? – спросил его администратор.
Ретт недоуменно уставился на него, но потом вспомнил, какую версию тут излагал.
– Ах, да! – Батлер с довольным видом подмигнул. – От молокососа только перья полетели!
– А что в саквояже? – поинтересовался администратор.
Ретт поднял и снова опустил руку с саквояжем.
– В этом? А, ерунда! Кое какие вещи молодой девчонки, которые этот негодяй не хотел отдавать! Всего хорошего, мистер!
– Всего хорошего!
Батлер поспешил покинуть отель, чтобы избежать новых вопросов.
– Поехали, Френсис, – махнул он рукой шоферу, залезая в автомобиль.
– Куда, мистер Батлер, на этот раз? – спросил тот. – Отвезти вас домой?
– Нет, – помотал головой Ретт. – Теперь снова на кладбище.
Они поехали. Ретт подумал, что надо не только отдать деньги вдове Лесли Райта, но и позвонить или просто приехать в контору – успокоить Джедда и отменить сыскную кампанию, учиненную им.
Когда автомобиль подъехал к кладбищу, похоронная церемония завершилась, посетители расходились по автомобилям и экипажам. Ретт решил не выходить из машины.
Он следил, как миссис Райт под руки подвели к машине, как открыли дверцу, усадили плачущую женщину внутрь, дверцу закрыли. На переднее сиденье сел высокий широкоплечий мужчина – брат вдовы.
Автомобиль тронулся, Батлер сделал знак шоферу, чтобы тот следовал за машиной вдовы Райт.
Вслед за этим автомобилем Ретт Батлер подъехал к особняку, где еще недавно жил покойный Лесли Райт. Ретт подождал, пока вдова выйдет из машины и скроется в доме.
Потом он обернулся и взял на колени свой цилиндр, который до того лежал на заднем сиденье. Батлер открыл саквояж и переложил оттуда в цилиндр связку с четырьмя миллионами долларов. Таким образом, в саквояже остались двенадцать миллионов восемьсот тысяч долларов ровно – деньги покойного Лесли.
«Эх, Лесли, Лесли, – покачал головой Батлер. – Если бы ты был чуть более выдержан…» Ретт положил цилиндр назад и закрыл саквояж. «Вот они, твои деньги, Лесли, а ты поторопился…»
Ретт Батлер глубоко вздохнул и открыл дверь.
Путь к дому давался ему с большим трудом. Он действительно чувствовал себя косвенным виновником смерти Лесли Райта. Если бы он сумел тогда распознать мошенников…
К тому же, Ретт вспомнил, что его обвинила в возможной причастности к смерти мужа миссис Райт. «Еще, чего доброго, выставят за дверь», – с опаской подумал Батлер.
Он позвонил. Дверь открыл лакей с таким каменным лицом, которое, казалось, не прошибить никакими мольбами.
– Мистер знает, что госпожа сегодня никого не принимает? – сурово спросил лакей.
Батлер стоял молча. Саквояж оттягивал ему руку.
– У нас большое горе, – продолжал лакей. – Умер господин Лесли Райт… Знает ли об этом мистер?
Ретт снова промолчал. Глубокая тоска охватила его.
На что он надеялся, когда ехал сюда? Что миссис Райт выбежит навстречу и будет долго благодарить его за возвращенные миллионы? Что пригласит в дом и назовет лучшим другом семьи?
Семьи, которой уже нет…
И что значат для женщины какие то возвращенные деньги, когда она навсегда и безвозвратно потеряла любимого человека!
«Нет, какой я все таки глупец!» Ретт Батлер скривился, словно от сильной боли.
– Что случилось, мистер? – встревоженно произнес лакей. – Что с вами? Вам плохо? Я могу вызвать врача!
Ретт усилием воли овладел собой и протянул привратнику раскрытый саквояж:
– Я товарищ вашего покойного господина… Это деньги, которые я ему должен был отдать… Передайте, пожалуйста, миссис Райт…
Лакей удивленно принял из рук Батлера саквояж и осмотрел его содержимое.
– Мистер! – сказал он, подняв глаза. – Прошу вас назваться, кто вы?
Однако Ретт уже удалялся спешной походкой человека, исполнившего свой долг.
– Это совершенно неважно, – обернувшись, на ходу бросил он. – Совершенно неважно…
Лакей так и остался стоять на пороге дома с разведенными от удивления руками.

* * *

Смеркалось, когда Ретт Батлер вернулся в контору. Он застал там Джедда, который сосредоточенно складывал из газеты голубей и запускал их в полет по ограниченному пространству кабинета.
– Добрый вечер, Джедд! – поздоровался Батлер. Он решил до поры не рассказывать о неожиданном завершении истории с вложением капиталов в дело постройки паромной переправы через бухту Сан Франциско.
– Добрый вечер, шеф!
– Итак, рассказывай, что нового? – спросил Ретт, присаживаясь за стол и с наслаждением вытягивая ноги, которые затекли от долгого сидения в автомобиле.
– Но что у вас слышно, мистер Батлер? Я был прав, вы ошиблись?
Ретт неопределенно кивнул.
– А чем это ты тут занимаешься? – спросил он.
Николсон окинул взглядом кучу газетных голубей, лежащих там и сям на полу кабинета.
– Я жду сообщений мистера Раша! – вяло сообщил он.
– Вот как? – поднял брови Ретт. – А он, вообще то, хоть раз звонил за этот вечер?
Джедд оторвал кусок от газеты и принялся складывать очередного голубя.
– Он исправно звонит каждые полчаса, – зевая, сказал он. – Говорит мне, в каком месте не видели этих идиотов его агенты!
– Я не ослышался? – удивился Ретт. – Ты так и сказал: «где не видели»?
– Именно так! – кивнул головой Джедд. – Вот последний раз Раш звонил, чтобы сообщить…
Николсон придвинул к себе листок бумаги, исписанный мелким почерком.
– …Чтобы сообщить, что Галлоугена и Хенкока не наблюдали в Лас Вегасе! Ну? Как вам это нравится?
– Любопытно, любопытно, – придвинулся ближе Ретт. – А ну ка, что это у тебя записано?
– Это все его звонки! Посмотрите! У него, оказывается, есть агенты в Медфорде, Сакраменто, Лос Анджелесе, и даже в Портленде! Во всех этих городах людей с внешностью Галлоугена и Хенкока не замечали!
Джедд ухмыльнулся.
– Если так пойдет и дальше, к утру Рашу будут звонить из Нью Йорка и Филадельфии…
Батлер вздохнул.
– Да, твой протеже развил бурную деятельность…
– А что прикажете делать? – грустно сказал Джедд. – Сами же были против полиции. Кстати, шеф, а что это у вас так оттопыривает карман?
– Где? – Ретт вспыхнул. – Ах, это… Но тут раздался звонок телефона. Джедд схватил трубку.
– Алло? Да, я, мистер Раш. Джедд Николсон. Что вы говорите? Да? Их там нет?
Он усмехнулся. Зажав трубку ладонью, Николсон обратился к Батлеру:
– Ну вот, мистер Батлер, теперь мы знаем, что их пока не обнаружили в Уичито! Чувствуете, какая география? Все дальше на восток!
Ретт протянул руку:
– Дай ка мне его!
– Мистер Раш! – сказал Джедд. – Тут с вами хочет поговорить мой шеф… Да, мистер Ретт Батлер! Прошу вас, мистер Батлер!
Он передал трубку Ретту.
– Алло? – сказал Ретт. – Это мистер Раш?
– Да! – ответил квакающий голос.
– Я буквально поражен масштабами вашей деятельности, уважаемый мистер Раш, а также вашей небывалой энергией и расторопностью…
– Да что вы, мистер Батлер, не стоит! То, что я делаю для вас, я делаю для любого клиента…
– Однако, я не для того взял трубку, чтобы хвалить вас, мистер Раш, – сказал Ретт внезапно самым серьезным голосом. – Я позволил себе взять трубку для того, чтобы подсказать вам, где следует искать этих мошенников…
– Что? – вскричал Раш. – Что вы говорите?
– Да да! Этих отпетых мошенников – Галлоугена и Хенкока, о которых писали газеты…
Веселье снова стало разбирать Батлера. Но надо было кончать с этим агентством частного сыска, и потому он серьезно продолжил:
– Субчики еще час назад находились в отеле «Калифорния», в номерах, если мне память не изменяет, триста восемь и триста десять…
Ретт добавил слова «мне память не изменяет» для солидности, безусловно, память ему не изменяла. Не отрывая трубку от уха Батлер достал из кармана газетный сверток и небрежно бросил его на стол перед Джеддом.
Газета порвалась и целая куча долларов рассыпалась по столу, заставив Джедда остолбенеть.
– Но в каком городе их видели? – вскричал мистер Раш.
– Как – в каком? – переспросил Ретт. – Разумеется здесь, в Сан Франциско!
– В Сан Франциско… – повторил Раш. – Спасибо, мистер Батлер, огромное спасибо, мистер Батлер! Я сейчас же дам распоряжения, чтобы их задержали…
– Боюсь, что там их уже нет! – сказал Ретт.
– Не беда! – воскликнул Раш. – Тогда я распоряжусь, чтобы мои агенты перекрыли все вокзалы и станции! Только… Я не понимаю, как быть с гонораром, мистер Батлер? Ведь не я вам, а вы мне сами подсказали, где мошенники находятся…
– А никак! – отрезал Ретт. – Никакого гонорара я вам не дам, потому что аннулирую контракт с вами! Да да, тот самый контракт, который заключил сегодня днем мой управляющий…
– Что? – закричал Раш. – А где же сам мистер Николсон?
– Он здесь, сидит напротив, – ответил Ретт, – но вряд ли он вам что нибудь добавит интересное…
– Шеф! – в этот момент Джедд выдавил из себя первые слова. – Вам удалось это! Вам удалось!..
– Послушайте, мистер Раш! – сказал Ретт, чтобы хоть как то успокоить несчастного сыщика, – все, что я вам сказал относительно местонахождения Галлоугена и Хенкока – абсолютная правда! Если хотите, можете поймать их, но платить вам буду не я, а полиция. По моему, она установила награду за поимку этих двух негодяев… Алло? Вы слушаете меня, мистер Раш? Счет за телефонные переговоры можете прислать нам, мы не обеднеем от нескольких десятков долларов… Алло, мистер Раш, вы слушаете меня? Алло?
Ретт положил трубку на рычаг и сказал Джедду:
– По моему, он обиделся…
Николсон улыбнулся:
– А ну его! Расскажите лучше, как вы смогли забрать деньги?
Вместо ответа Ретт достал из другого кармана револьвер.
– Ого, шеф! Да вы настоящий частный детектив!
– Бросьте, мистер Николсон, – шутливо махнул рукой Ретт. – Просто пришлось вспомнить молодость…
– Так они были в этой гостинице? – спросил Джедд.
Батлер кивнул.
– И вы так просто забрали деньги? Вошли, показали револьвер…
– Именно так, Джедд! Вошел, показал револьвер, сказал: поиграли – и хватит…
Николсон недоверчиво улыбнулся.
– Ну, а если серьезно, шеф? Трудно ли вам было?
– Да ну, мой мальчик! – воскликнул Ретт с искренним недоумением. – Я до сих пор не понимаю, как на их удочку могло попасться столько народу… Это совершенные сопляки, Джедд… Представляешь – я вошел, а они спокойно собирают вещи! Даже дверь на замок не закрыли!
Джедд почесал в затылке.
– Да, героизм тут, похоже не был нужен. А у них что, не было оружия?
– Представь себе! Ну, правда, пару раз дернулись, однако это все было несерьезно…
– И вы забрали наши четыре миллиона…
– Я забрал шестнадцать миллионов восемьсот тысяч долларов и ни цента больше…
Джедд присвистнул.
– А где остальные тринадцать миллионов? – спросил он. – Извините, двенадцать восемьсот?
– Я отвез из вдове Райта, – признался Ретт.
– Что ж, красивый поступок, мистер Батлер, – подумав, заметил Джедд. – Я так и вижу заголовки в газетах: «Мужественный рыцарь возвращает награбленное», «Робин Гуд наших дней» и так далее…
– Перестань, Джедд, – поморщился Батлер. – Я отдал их лакею. Не стал даже ожидать, когда миссис Райт выйдет ко мне.
– Ничего страшного, шеф! – с подозрительной серьезностью сказал молодой человек. – Это еще лучше, и заголовки могут быть еще более интригующими! Впрочем, я бы согласился с прежними, только прибавил бы к ним слово «таинственный»… Представляете, вы станете любимцем дам!
Заметив, что хозяин не в шутку хмурится, Джедд решил прекратить иронизировать.
– Если серьезно, то вы зря так сделали, шеф, – сказал молодой человек. – Мало того, что лакей мог набраться наглости и присвоить деньги, так вы просто лишились бесплатной рекламы в газетах…
Ретт Батлер посмотрел на своего управляющего как на сумасшедшего.
– Джедд! – воскликнул он. – Ты хоть соображаешь, что говоришь?
– Ах да, извините, – поправился управляющий. – Я забыл, что вы перестали любить показываться на широкой публике… Слушаю я вас, шеф, и думаю – а не отметить ли нам с вами это дело? А, шеф? По маленькой?
Джедд хитро смотрел на Ретта, но Батлер устало закрыл глаза.
– Если хочешь, Джедд, давай один. Я что то страшно устал за сегодня. Поеду домой и просто высплюсь… Знаешь, все таки не те годы, чтобы ловить бандитов с револьвером в руке.
– Раз так, шеф, тогда и я не буду. Поеду на радостях к моей Лилли. Целую вечность ее не видел, а она, кстати, не любит, когда у меня изо рта пахнет…
– Давай давай, Джедд, малыш, заслужил, – улыбнулся Батлер. – Только не забудь запереть в сейф эти деньги, слышишь? А то, боюсь, опять придется прибегать к услугам мистера Раша!
Джедд хохотнул, открыл массивный сейф и сгреб со стола туда все деньги.
– Лень укладывать эту дрянь аккуратно, – признался он, но Ретт не рассердился.
– Пусть лежит до завтра, так и быть, мистер Николсон. Однако завтра вы все, как следует, рассортируете и разложите по полочкам. Договорились?
Джедд кивнул.
Они вместе вышли из здания конторы.

0

22

ГЛАВА 16

Ну вот, дело сделано: гонка завершена, деньги возвращены – и снова нечем заняться… Обуреваемый такими безрадостными мыслями, Ретт Батлер вышел из своего кабинета и направился в коридор медленной походкой человека, не имеющего определенной цели.
В коридоре Батлер увидел какие то свертки и множество пакетов, наваленных на старый комод, которых еще вчера не было.
– Саманта! – громко крикнул Ретт. Служанка торопливо вышла из кухни.
– Я здесь, мистер Батлер.
– Что делают здесь все эти вещи? – спросил Ретт, указав рукой на комод и кучу на нем.
Саманта проследила взглядом, куда указывал Ретт.
– Это же столовые приборы, они в футлярах… Я хотела вас спросить, можно ли это все положить в шкаф для столового серебра, мистер Батлер. Вы забыли? Вы же велели вынуть это все еще тогда, когда к ужину должны были пожаловать молодые господа…
– Замолчи, Саманта! – поднял руку Батлер. – Ни слова о них…
– Хорошо, – кивнула служанка и уставилась на Ретта в ожидании дальнейших распоряжений, но не утерпела и торопливо добавила:
– Приборы с тех пор валялись на кухне, а теперь я вынесла их в коридор, потому что убираю…
Ретт Батлер подошел к комоду и открыл футляр с подставками для приборов, потом с солонками.
– Тут все в порядке? – поинтересовался он. – Они вычищены?
– Конечно, мистер Батлер! – сказала Саманта, подходя ближе. – И если вы мне дадите ключ от шкафа… Все равно ведь мы этим всем не пользуемся. Того, что под рукой, всегда хватает…
Ретт молча открыл и закрыл еще один футляр. Немного поколебавшись, он вынул из кармана и положил на комод связку ключей.
– Ну конечно, лучше все это убрать, – произнес Ретт брюзгливым тоном.
Он сказал так, будто эта мысль впервые пришла в голову ему самому.
Батлер помолчал, потом повернулся, чтобы вернуться к себе в кабинет, но тут до его слуха донесся резкий стук в верхней квартире. Ретт замер.
– А что, они там не все работы еще окончили? – спросил Ретт у Саманты.
– Где?
– Да там, наверху…
– Нет, мистер Батлер, они не завершили работ. У миссис Строуберфилд такие задумки. Она предупредила меня, что сегодня у нее будут рабочие…
– Она что, приходила сюда? – быстро спросил Ретт.
– Нет, – покачала головой Саманта. – Но ключи то она мне оставляет. Бывает так, что их никого нет наверху, и если рассыльный что либо принесет… или вот, как сегодня, придут рабочие…
Деловой тон служанки вызвал у Батлера сильное раздражение.
– Вы что же, совсем перешли к ним в услужение? – Вызывающе спросил он.
– К нашим квартиросъемщикам? Так ведь вы сами сказали… если я хочу, и если у меня есть время…
– Сколько раз эти господа приходили? – перебил ее Ретт. – Почему я никогда ничего не слышал?
– Они звонят всегда с черного хода, – потупив глаза, ответила Саманта. – Чтобы вас не беспокоить…
– Какая чушь! – взорвался Батлер. – Игра в прятки! Что это значит?
– Что это вы такое думаете, мистер Батлер? – чуть не плача, произнесла служанка.
– Если им надо войти в мой дом, пусть звонят в дверь моего дома! – запальчиво сказал Ретт, – так и передайте им…
– Они же из уважения к вам, мистер Батлер, – ответила Саманта. – Но теперь, когда вернулся мистер Перкинсон, они, я думаю, окончательно поселятся наверху, и все хождения прекратятся.
Ретт широко открыл глаза.
– Как? Ален Перкинсон вернулся?
Саманта снова посмотрела на пол.
– Да, кстати, – сказала служанка после короткой Паузы, – миссис Строуберфилд просила меня передать вам, что та история с мистером Аленом Перкинсоном уладилась. Это была ошибка.
– Какая история? – заинтересовался Ретт.
– Да там, на границе! – ответила Саманта.
Ретт пожал плечами и фыркнул.
– И когда же миссис Строуберфилд просила вас передать это мне?
– Да уж неделя прошла, не меньше, – смущенно проговорила женщина.
Волна возмущения поднялась в груди Ретта. Но секунду спустя он понял, что служанка не говорила ничего из за распоряжения его самого. Саманта просто боялась вызвать его гнев.
Ретт Батлер взял себя в руки и ворчливо произнес:
– Я рад, Саманта, что вы сами догадались, как мало меня это все занимает…

* * *

Наступил вечер. Ретт сидел у себя в кабинете и читал, потом поднялся и подошел к шкафу, намереваясь взять другую книгу.
Вдруг он застыл и прислушался.
С верхнего этажа донесся громкий звук захлопываемой двери. Ретт Батлер с книгой в руках тихонько прошел через кабинет, гостиную, вышел в прихожую и тихонько приоткрыл входную дверь.
Он услышал стук шагов по лестнице, потом веселый голос Джессики и ответный басок, вероятно, Роберта.
Стукнула входная дверь, и снова наступила тишина. Ретт Батлер тяжело вздохнул, прикрыл дверь и вернулся к себе в кабинет.
Примерно час Ретт сидел и читал, его никто не беспокоил. Потом пришла Саманта и принялась убирать в гостиной.
Ретт посмотрел на часы и недовольным тоном воскликнул:
– Саманта, вы что себе позволяете? Уже вечер, а вы только сейчас собрались прибрать у меня!
Служанка виновато опустила руки и, запинаясь, пробормотала:
– Уж извините меня, мистер Батлер… Меня снова просила помочь…
– Кто? – с угрозой в голосе спросил Ретт. – Миссис Строуберфилд?
– Нет, мистер Батлер, – помотала головой женщина. – Это была Джессика.
– И она ничего не передавала на этот раз вам для меня?
– Нет, мистер Батлер!
Ретт оставил служанку заниматься уборкой и опять углубился в чтение.
Его оторвал от книги внезапный звонок в дверь. Батлер даже подскочил в кресле, но потом решил выдержать паузу и дать Саманте возможность открыть дверь.
Женщина подошла к двери, приоткрыла ее и замерла, очевидно, слушая чьи то тихие слова.
– Что там такое, Саманта? – не утерпел Ретт.
Служанка глянула в его сторону и открыла дверь шире. В комнату вошел адвокат Лино Аури.
– Извините меня, мистер Батлер, – запинаясь, произнес он.
– Рад видеть вас, мистер Аури, – разочарованно протянул Ретт. – Что нового скажете?
– Я принес вам счета за три месяца и смету, – сказал поверенный. – Когда будет время, подпишите.
– Только и всего то? – шутливо произнес Батлер. – А я думал, вас ко мне привела серьезная причина…
– Ну и шутник вы, мистер Батлер, – усмехнулся Аури. – Эти счета для меня очень важны…
– Да, да, – подхватил Ретт. – И не говорите, я все помню… Ведь это ваш заработок!
– Вот вот! – обрадовался адвокат тому, что хозяин его понял. – Так что уж подпишите как нибудь… Когда время будет. А теперь позвольте откланяться…
Он протянул Саманте внушительный бумажный конверт и повернулся, чтобы уйти.
– Стойте, куда же вы! – поднялся со своего места Ретт. – Нет, так дело не пойдет, мистер Аури! Только показались – и уже обратно!
– У вас есть ко мне срочное дело? – обернулся Аури.
– Ничего срочного, – помотал головой Ретт. – Просто мы не виделись около месяца! Честно говоря, это я думал, что у вас срочные дела ко мне!
– Нет, – ответил адвокат, – те бумаги, что я принес, никакой спешки не требуют…
Ретт заметил, что адвокату эта неожиданная задержка явно пришлась в тягость.
– Я прямо сейчас все и подпишу! – тем не менее сказал Ретт.
Он взял из рук Саманты конверт и понес его в кабинет, там сел за стол, водрузил на нос очки и углубился в изучение счетов.
Адвокат про себя проклиная задержку, прошел следом за Реттом и стал, переминаясь с ноги на ногу, перед рабочим столом Батлера.
– Что же вы, мистер Аури? – Ретт посмотрел на поверенного поверх очков. – Присаживайтесь…
– Да ну! – нетерпеливо махнул рукой адвокат. – Я постою.
– Зачем вы будете стоять, когда можно удобно расположиться в этом прекрасном кресле… тем более, пока я подпишу…
Лино Аури вздохнул.
– Но я же сказал, мистер Батлер, что вы могли бы просмотреть все и потом, и подписать тоже!
– Да? – с трудом оторвался от бумаг Ретт.
– Я говорю, что необязательно все возвращать мне сию же минуту… У вас ведь свои дела…
– Нет, нет! – воскликнул Батлер.
Он не понимал, что постоянное настойчивое упоминание дел адвокатом не что иное, как только вежливое выражение желания покинуть этот дом.
– Мистер Аури, – продолжал Батлер. – Я нисколько сейчас не занят, прошу мне поверить. Вот, до вашего прихода, – Ретт кивнул на раскрытую книгу, лежащую на столе корешком вверх, – я читал.
– О, я смотрю, у вас еще совсем молодые глаза, мистер Батлер, если вы так запросто читаете этот мелкий текст…
Лино Аури произнес эту фразу из простой воспитанности, однако в следующую минуту ему пришлось пожалеть о сказанном, потому что Ретт открыл рот, готовый пуститься в пространные рассуждения:
– Мои глаза, мистер Аури… О хо хо… Хорошо, что затронули эту тему… Мои глаза! Я могу вам много рассказать, как я умудряюсь не утомить их…
Адвокат собрался с духом и перебил Ретта:
– К большому сожалению, мистер Батлер, мне надо идти! – Аури произнес это самым уверенным и озабоченным тоном, на какой только был способен.
– Меня внизу ждет в автомобиле жена и… Мне еще надо успеть в целый ряд мест… Вы просто счастливчик, мистер Батлер, если можете позволить себе сидеть дома…
Ретт Батлер разочарованно посмотрел на своего посетителя и отодвинул бумаги:
– Ну так идите, раз уж вам так срочно… Ради Бога, идите…
Адвокат поклонился и направился к двери. Но у самого выхода его остановил взволнованный голос Ретта:
– Мистер Аури! Подождите!
– Что такое? – немедленно спросил адвокат, оборачиваясь.
– Мне надо сказать вам одну вещь, – проговорил тихо Ретт Батлер, приближаясь к Аури.
Адвокат беспомощно сделал попытку посмотреть на часы, глянув через плечо Ретта.
– Я слушаю вас, – в отчаянии произнес Аури.
– Не могли бы вы навести кое какие справки о людях, которые обосновались там, наверху? Вероятно прежде чем пускать их в дом, нужно было бы навести о них справки… Я, каюсь, только сейчас об этом подумал…
– Не понимаю, чего вы хотите? – с раздражением бросил адвокат. – В платежеспособности миссис Строуберфилд сомневаться не приходится… И вряд ли вам, мистер Батлер, придется когда либо заключить еще одну такую же выгодную сделку… Вы знаете, сколько тысяч – да да, не сот, а тысяч долларов! – они потратили на ремонт? И ведь это все останется вам, мистер Батлер…
Аури пристально посмотрел в глаза Ретту, но не нашел там восторга по поводу столь выгодной сделки.
– Не понимаю, что вас не устраивает! – сказал Аури, пожимая плечами. – А теперь простите, мне действительно надо бежать…
Выпалив последние слова, адвокат выскочил в коридор и, сломя голову, бросился к лестнице.
– Да да… – говорил Ретт, погруженный в свои мысли. – Быть может, вы и правы…
Он опомнился, когда хлопнула парадная дверь. Ретт тоскливо посмотрел по сторонам и тихо прошел опять к себе в кабинет.

ГЛАВА 17

Воспоминания опять одолели Батлера. Он устал читать, отложил книгу и подумал, что можно немного погулять перед сном. Но выходить не хотелось (на улице накрапывал дождь), и потому Ретт прикрыл рукой усталые глаза, собираясь вздремнуть. Однако, стоило ему отключиться от реальности сегодняшней, как реальности давних дней навалились плотным тяжелым комом и увлекли за собой.
Преображенное дремлющим сознанием небесно голубое волшебное видение. Осколки давно разбитой вазы, которые мятежный мозг снова пытается склеить вместе.
Мать Батлера наклоняется над ним. В глазах женщины упрек.
– Ты вел себя очень неучтиво с дедушкой, – сказала мать. – Он был так рад тебя видеть. Ведь твой дедушка так одинок. Понимаешь, старым больным людям очень плохо, когда они одиноки.
Ретт тогда досадливо отмахнулся:
– Да какое там одинок! У него есть повариха и горничная. К тому же, он может если захочет заняться чем угодно. Ему не надо осваивать буквы, не надо учиться считать… И еще у него есть кот. А у меня и кота даже нет…
Образ матери исчез так же внезапно, как и появился. Вместо него возникло до боли родное лицо Скарлетт.
– Почему ты не писал мне, Ретт? Ну что тебе стоило черкануть хотя бы пару строчек?
Он тогда улыбнулся и попытался отшутиться. Но зеленые глаза Скарлетт придвинулись почти вплотную:
– Ретт, обещай мне, что больше никогда так не будешь делать… Мне так одиноко без тебя!
И снова Ретт говорил жене, что та не может быть одинока, если у нее есть дети, о которых всегда надо заботиться…
Ретт Батлер пробудился и открыл глаза. Запрокинув голову, он посмотрел в потолок: сверху доносился звук шагов и была слышна едва различимая музыка. Играл граммофон.
Батлер был так занят этими единственными и отдаленными звуками, что не сразу услышал куда более близкий и настойчивый звонок телефона.
Он торопливо снял трубку. Но – поздно. Положив трубку, Батлер посмотрел на аппарат. Он не знал что делать. Когда то он вот так сидел целые дни, глядя на безмолвный аппарат, который только только установили в доме.
Не привыкший к новшествам Ретт ожидал от телефона не столько служебных звонков Джедда Николсона, сколько весточек от Кэт или Бо.
Дети жили в Нью Йорке, большом и далеком теперь городе. Далеком потому, что с течением времени все города стали для Батлера таковыми. Он уже с трудом представлял себе, как снимется с места и поедет куда нибудь. На поезде, на пароходе… Нет, это уже не для него. Годы берут свое и чем больше их у человека за спиной, тем труднее заставить себя выбраться куда нибудь, вырваться за привычный круг вещей и мест…
Телефон зазвонил снова.
И опять Батлер застыл в нерешительности, не зная, снимать ли ему трубку. Вот он приложит ее к уху и что услышит? Позвонит Джедд, или ошибется торопливая телефонистка на станции… В любом случае звонок не принесет желанного чувства облегчения, не развеет кошмарного одиночества, которое окружит тебя еще плотнее после того, как закончишь разговор.
Телефон разрывался. В следующую секунду Ретт обругал себя последними словами и рывком снял трубку.
– Алло! Вас слушают, – сосредоточенно произнес он.
Через треск и другие шумы до него донесся далекий женский голос.
– Что что? Повторите! – крикнул Ретт.
Он совершенно не разобрал слов.
– Папа! Папа! – вдруг отчетливо услышал Ретт. – Мне перезвонить?
Кэт! Мысль, как молния, пронзила мозг. Ретт судорожно прижал трубку к уху и накрыл микрофон ладонью.
– Алло! Алло! Кэт! Это я, я тебя слышу! Слезы навернулись у него на глаза. Это был голос дочери. Слышимость была ужасной: Кэт, видимо, связалась с ним через весь материк.
– Алло, папуля, как ты там? Это Кэт, ты узнал? Узнал ли он! Еще бы! Он же столько раз представлял себе этот момент!
– Конечно, доченька! – крикнул Ретт.
– Как твое здоровье?
– Спасибо, дочка, прекрасно! Мы еще поживем, не волнуйся! Рассказывай, как дела у тебя… Или, знаешь, вот что – если у тебя нет денег, назови мне номер твоего телефона, я дозвонюсь до тебя сам…
– Не стоит, папа! – сказала на другом конце провода Кэт. – Я буквально на одну минуту, я очень спешу…
– Обещаю, что позвоню сейчас же! – воскликнул Ретт. – Я уже приготовился записывать, говори номер…
Он лихорадочно принялся разыскивать на столе что нибудь, чем можно было записать. Как назло, все карандаши были сломаны.
Ретт с досадой стукнул кулаком по столу. «Нацарапаю ногтем!» – решил он и придвинул к себе какой то листок бумаги.
Кэт далеко далеко засмеялась.
– Не стоит, папа! – сказала она. – Я узнаю тебя, ты все такой же расторопный…
Расторопный… Как давно она не видела его! Иначе не сказала бы этих слов. Батлер поежился: а в самом деле, что сказала бы дочь, если бы понаблюдала за тем образом жизни, который Ретт вел в последние годы? Постепенное медленное угасание, прерываемое лишь на короткие периоды, такие, как, например, возврат денег, украденных этими жуликами, Галлоугеном и Хенкоком…
– Папа, я заканчиваю, потому что спешу на поезд…
– Что? – вскричал Ретт. – Ты уезжаешь?
– Не перебивай, пожалуйста… Не только я. Джейсон едет со мной, и Филипп… Да, и еще Бо! Скажи, ты рад?
– Рад ли я? – недоуменно повторил Ретт. – Послушай, девочка моя, но куда ты едешь?
– Как куда? К тебе! Точнее, мне надо в Лос Анджелес, мне и Бо, но мы решили сделать крюк и навестить тебя… Дело в том, что по одной моей пьесе будет сниматься фильм, режиссером будет Бо. Это в маленьком городке под Лос Анджелесом, в Голливуде, быть может, ты слышал…
– Да, я слышал, – нетерпеливо сказал Ретт. – Так я увижу тебя, дочка?
Голос его дрожал.
– Ну да! Мы прямо сейчас выезжаем, а у тебя будем через два дня утром…
– Постой, Кэт! – закричал Батлер, боясь, что дочь сейчас опустит трубку. – Расскажи, как Филипп?
– Ой, папа, – Кэт вздохнула. – Ты его скоро сам увидишь!
– Не могу в это поверить…
Если бы кто то посмотрел на Ретта со стороны, он не узнал бы сурового старика: по его щеке текла слеза, лицо расплылось в умильной улыбке.
– Ладно, папа, – торопливо сказала Кэт. – Джейсон машет мне… Пока! Не скучай и жди, а лучше встречай нас на вокзале! Ну пока, целую!
Она положила трубку.
Ретт долго сидел словно оглушенный под впечатлением разговора.
Столько лет он ждал, что дети объявятся. Хоть кто нибудь! А теперь вдруг такое счастье – и Кэт, и Бо, и даже маленький Филипп!
Батлер даже забыл, что когда то настороженно относился к Бо Уилксу, племяннику покойной Скарлетт. Весельчак и задира, молодой человек долгое время жил в их семье и стал настоящим сыном Ретту.
Ретт Батлер поднялся с кресла и в большом возбуждении заходил по кабинету. Нет, он не может больше находиться один! Так можно умереть от переполнявших чувств, они просто прорвутся наружу и разорвут ко всем чертям слабое старческое сердце!
Ретт остановился и вдруг подумал, не подняться ли ему наверх и не сообщить жильцам приятную новость. Однако, он сам поссорился с ними… Нет, сегодня счастливый день, пусть он станет днем примирения между ним и молодыми людьми, ведь давно пора!
Ретт придирчиво осмотрел себя в зеркале. Одет он вполне сносно. Свежая рубашка, нарядный галстук. Требуется только заменить домашний халат на сюртук, но ведь это дело одной минуты.
Батлер снова всмотрелся в зеркало и провел рукой по подбородку. Что, если еще и побриться?
– Ерунда, и так сойдет! – решил Ретт. – Все равно темно, а эта молодежь даже завела моду отпускать небольшую щетину. Так что буду выглядеть молодым!
Ретт усмехнулся собственной шутке и в приподнятом настроении вышел в коридор.
Когда он поднимался по лестнице, он поймал себя на том, что насвистывает под нос какую то мелодию, чего с ним не случалось уже лет десять.
Вот и знакомая дверь. Она была плотно закрыта, из за нее доносились звуки музыки.
Ретт на мгновение замешкался, потом постучал. Сначала никто не отзывался, и Ретту пришлось повторить стук.
Наконец через несколько секунд дверь открылась, и на лестницу проскользнула Джессика.
– О о, мистер Батлер! – воскликнула девушка.
Ретт заметил, что она одета по праздничному. Выражение лица девушки он вначале принял за удивленное, но потом присмотрелся и понял, что она чем то смущена.
– Видимо, вас беспокоит наша музыка, мистер Батлер? – спросила Джессика, прежде чем Ретт успел хотя бы открыть рот.
– Э э э… – протянул Батлер. – Да.
Он ответил так совершенно непроизвольно. Желание поделиться радостью, еще секунду назад такое большое, вдруг пропало без следа.
– Извините, сейчас мы ее приглушим, – сказала Джессика.
Она, видимо, посчитала, что разговор окончен и повернулась, чтобы уйти. Но Ретт стоял неподвижно. Он был растерян и совершенно не знал, как ему поступить.
Он уже клял себя последними словами за свой минутный порыв. «Старый идиот, – говорил себе Батлер, – захотелось тебе друзей… Сидел бы лучше у себя в кабинете, как цветок в горшке…»
Джессика обернулась и, увидев, что Ретт не трогается с места, сказала тихо:
– Мистер Батлер…
– Да? – встрепенулся Ретт.
– Вы знаете, у нас теперь тоже будет телефон… И мы сможем позвонить друг другу… Серьезно! – произнесла девушка, прочитав на лице Батлера недоверие. – Мама дала нам денег…
– Ну что же, прекрасно! – сухо сказал Ретт. Он уже принял решение.
– Спокойной ночи! – добавил он.
Джессика кивнула, но потом сдвинула брови на переносице:
– Мистер Батлер, извините, что задерживаю… А почему вы не ответили на мое письмо?
– Какое письмо? – удивленно спросил Ретт. – Никакого письма я не получал.
– Вы не видели его?
Джессика округлила глаза.
– Как? Я же подсунула вам под дверь конверт…
– Когда? – отрывисто спросил Ретт.
– Сегодня вечером! Только что!
– Нет! – холодно ответил Ретт. – Я не видел… Джессика помялась и проговорила:
– Знаете, мне бы хотелось получить от вас ответ… Пусть это похоже на подростковые игры, однако…
Ретт пожал плечами и стал спускаться вниз.
За его спиной захлопнулась дверь.
«Ну что, старая перечница, сходил в гости? – спросил у себя Ретт. – Нет, возвращайся к себе, к привычным книгам, картинам, постели, порошкам, микстурам…»
Занятый такими мыслями он прошел в квартиру, закрыл дверь и только тогда вспомнил о конверте.
Ретт посмотрел вниз. И точно, из под двери торчал острый краешек бумаги. Батлер нагнулся, чтобы поднять его, но конверт неожиданно не поддался. Было такое впечатление, что кто то держал конверт снаружи. Ретт открыл дверь и нос к носу столкнулся с Джессикой, которая держала конверт в руках.
Девушка покраснела.
– Я почему то подумала, что вы мне не ответите и решила спуститься сама…
Джессика говорила очень тихо, как бы неуверенно. Теперь при более ярком освещении Ретт увидел, что девушка выглядит уставшей, бледной.
Джессика показала на письмо.
– Дело в том… Мы хотели пригласить вас на минутку к нам наверх. Хотели отметить новоселье. Но в последний момент раздумали и решили ограничиться двумя тремя приятелями. Они уже наверху. Хотите к нам присоединиться?
Ретт вздохнул и мысленно прислушался к себе. Нет, никакого следа на осталось в нем от недавнего желания провести этот вечер в веселой компании.
– Благодарю вас, мисс Строуберфилд, но… Он медленно покачал головой.
– Вы уже знаете, что Ален не имеет никакого отношения к той истории, из за которой тогда побеспокоили вас, мистер Батлер? – спросила Джессика, внимательно глядя Ретту в глаза.
– Да! – кивнул старик.
– Вы наговорили нам в тот день такого… – продолжала Джессика. – У меня был настоящий нервный срыв, как теперь это называют. Депрессия какая то…
– Еще одно модное словечко, – улыбнулся Ретт.
– Да, вы правы… – согласилась девушка. Батлер опустил голову.
– Знаете, – сказал он. – Я, наверное, тоже тогда слишком разошелся. Не следовало этого делать…
– Нет, вы были совершенно правы, – остановила его девушка. Но не думайте, что моя мать в курсе всех дел Алена. Кое что ей говорили, кое о чем она сама догадалась…
– Вот как? – Батлер поднял брови.
– Да, представьте себе. Иногда мама верит этому, иногда – нет. Как, впрочем, и все мы. Ален – горемыка, который любыми средствами пытается раздобыть деньги. Тут никаких сомнений нет. Он игрок и вечно влипает в неприятности. Единственный раз, насколько мне известно, он выиграл по крупному и почти на все эти деньги купил маме подарков. В Алене столько всего намешано…
– Поэтому вы и спите с ним? – ехидно проговорил Ретт.
Девушка осеклась.
– Ну зачем вы так, мистер Батлер? – жалобно протянула она. – Вы же совсем не знаете наших отношений… Временами мне просто кажется, что я люблю Алена больше, чем даже Роберта…
– Но опуститься до того, что дарить им ласки одновременно…
– Мистер Батлер! Уверяю вас, в этом нет ни капли грязи. Во всяком случае у нас, молодых, к этому не такое отношение, как у вашего поколения…
– Мое поколение, – повторил Ретт обиженно. – Да что вы знаете о моем поколении? Вы, несмышленое дитя, которое не годится мне даже в дочери… Вы мне годитесь во внучки, да да, во внучки… И при этом вы посмели попробовать соблазнить меня!
– Соблазнить вас, мистер Батлер? – рассмеялась девушка. – Боже, какая чушь! Нет, я вас просто глубоко уважаю. Между прочим, такие же чувства к вам питает и Ален.
– Вот как? – недоверчиво усмехнулся Ретт. – Именно поэтому он так вызывающе вел себя со мной даже тогда, когда я помогал ему…
– Еще раз прошу вас, перестаньте, мистер Батлер, иначе я заплачу, – попросила Джессика. – Ален гордится знакомством с вами – таким серьезным, интеллигентным человеком… Очевидно, когда то у Перкинсона были честолюбивые планы, о которых мы не знаем ничего…
– Да, и теперь он рад завести знакомство с человеком, у которого денег – куры не клюют, то есть со мной… Так сказать, живое воплощение несбыточных надежд…
– Нет, мистер Батлер, вы несносны! – притопнула ножкой Джессика. – Я решительно отказываюсь продолжать разговор с вами. По крайней мере, здесь.
– Что ж, я вас не держу…
– Вы не так меня поняли… В общем, если вы на минуту подниметесь наверх, мы будем очень рады. Там я вам попробую все объяснить до конца…
– Нет, Джессика, нет! – покачал головой Батлер.
– Но почему?
– Я слишком стар для вашей компании.
– Вот уж нет, мистер Батлер! – гневно воскликнула девушка. – Я ведь вам уже говорила, что вам это только кажется…
Она взяла Ретта за руку, словно для того, чтобы увести с. собой. Но Ретт не сдвинулся с места.
– Вы не хотите идти потому, что однажды в вашем доме мы вели себя возмутительно, да? – спросила Джессика.
«Если бы только однажды!» – хотел сказать Батлер, но промолчал.
– Прошу вас, забудьте об этом! – проговорила девушка, умоляюще сложив руки. – Этого больше никогда не повторится! Я обещаю.
– Что мне до ваших обещаний, молодая леди? – насмешливо воскликнул Ретт.
Девушка вскипела, но усилием воли сдержала себя.
– И все таки, мистер Батлер, постарайтесь забыть… – снова попросила она. – Ну нельзя же, в самом деле, носить в душе обиду за один пустяковый случай столько времени!
Она смотрела на Ретта долгим пронзительным взглядом своих лучистых глаз.
– И – знаете что? – со внезапным воодушевлением произнесла она. – Давайте снова начнем наше знакомство, как будто ничего и не было!
Джессика замолчала. Молчал и Ретт, хмуро уставившись в пол.
– Ну так как? Вы идете?
Но Батлер упрямо помотал головой:
– Нет, Джессика. Мне надо работать.
Он посмотрел на собеседницу. На лице Джессики застыли досада и боль раскаяния.
– Спокойной ночи! – поспешил попрощаться Ретт.
– Спокойной ночи, – непроизвольно ответила девушка.
Она вышла в коридор, Батлер закрыл за ней дверь.
Но в следующую минуту он, раскаявшись, снова открыл дверь и увидел, что девушка стоит на месте и совсем не спешит вернуться к себе.
– Послушайте, – запинаясь, пробормотал Ретт. – Если хотите, можете придти завтра к ужину…
– Ой, правда? – воскликнула Джессика. Лицо ее просияло.

0

23

ГЛАВА 18

Следующий день прошел для Ретта Батлера в заботах.
Но для начала он позволил себе поспать дольше обыкновенного и поднялся, когда солнце уже заглянуло к нему в комнату.
Затем он позвонил Джедду Николсону и попросил прислать ему домой автомобиль, что также было совершенно против обыкновения.
Джедд даже заикаться начал, до того удивился.
– Мистер Батлер, что произошло? – спросил заинтригованно молодой управляющий. – Вы изменяете своим привычкам или мне кажется?
– Тебе кажется, Джедд! – отшутился Ретт. – Просто мне надо много успеть…
Автомобиль прибыл как раз тогда, когда Ретт заканчивал завтрак, который можно было считать обедом из за того, что трапеза перенеслась почти на три часа.
Саманта хмуро посмотрела на хозяина. Она не одобряла всяких отступлений от раз заведенного распорядка.
Но Ретт, заметив ее взгляд, только прыснул со смеху.
– Дорогая Саманта, – сказал он церемонно. – Я рискую заслужить ваш еще больший гнев…
– Что такое, мистер Батлер? – встрепенулась служанка.
– Хочу сказать, что вам придется поработать сегодня. К ужину нужно будет накрыть стол…
– А, так значит снова придется доставать столовые приборы? – деловито осведомилась женщина. – А кого вы ожидаете?
Батлер усмехнулся и молча показал пальцем на потолок. Глаза его светились.
– Вы помирились? – ахнула служанка. – Мистер Батлер, я вам давно хотела сказать, вы такой молодец!
Ретт скромно потупился.
– И еще я вам хочу сказать…
Ретт запнулся. Нет, он боялся сглазить!
– Саманта, вам потребуется накрыть послезавтра такой же праздничный стол.
– Послезавтра? – изумилась служанка. – Вы будете так долго праздновать свое примирение? Вообще то, я не против хороших отношений с соседями, однако…
– Нет, Саманта, вы неправильно меня поняли, – хохотнул Ретт. – Стол послезавтра для других гостей…
– Для каких же?
– Извините меня, Саманта, но я о том пока умолчу, – Батлер поднял палец. – Пока умолчу, – поправился он, – а послезавтра вы все сами увидите…
– Ну, как прикажете, – разочарованно протянула служанка.
Тут раздался сигнал клаксона. Батлер встрепенулся и выглянул в окно.
– Так, это за мной! – решительно сказал он и вышел из за стола. – Значит, договорились, Саманта, сегодня накрываете стол к ужину!
Его голос донесся уже из коридора. В следующее мгновение хлопнула дверь.
– Мистер Батлер, а как же ваш кофе? – растерянно произнесла женщина.
Остаток дня Батлер мотался по городу, разыскивая подарки для Филиппа, Кэт и Бо с Джейсоном. Наконец, когда уже начало смеркаться, он прикатил домой. Автомобиль был полон самых разнообразных свертков.
С таинственным видом Ретт занес все это к себе на этаж и спрятал в потайной комнате. После этого он отпустил шофера и вышел в столовую.
Приблизившись к служанке, которая суетилась возле накрытого уже стола, Ретт сказал:
– Дорогая Саманта! Я вижу, у вас еще не все готово, а я без дела. Поэтому я готов помочь вам!
Толстая негритянка чуть не выронила инкрустированное блюдо из рук.
– Мистер Батлер… – только и смогла прошептать она.
Но потом опомнилась и сказала, как всегда, немного ворчливым тоном, за которым угадывалось уважение к хозяину и даже нежность:
– Привели бы лучше себя в порядок, мистер Батлер. Ваш костюм весь в пыли. А тут уж я как нибудь сама постараюсь справиться…
– И то правда! – воскликнул Ретт, посмотрев на себя в зеркало.
Напевая, он удалился в кабинет, чтобы переодеться. Пробило девять часов, и почти сразу раздался настойчивый стук в дверь.
– Это они! – торжественно сказал Ретт Саманте, все еще производившей какие то нескончаемые «последние» приготовления в столовой.
Он открыл дверь и увидел трех сияющих молодых людей. Ален, Джессика и Роберт по очереди стали подходить к Ретту, чтобы поздороваться.
Батлер отметил, что молодые люди были в первый раз одеты как то «по человечески» – во фраках. Волосы у Роберта и Алена были гладко причесаны и напомажены.
На Джессике было красивое длинное вечернее платье, оставлявшее открытой шею и плечи. На атласной коже груди блестел золотой медальон. В руках девушка держала большой букет цветов.
Молодежь приветствовала Ретта Батлера несколько церемонно, если не сказать чопорно. На некоторое время в комнате воцарилась атмосфера неловкого молчания.
Саманта принесла вазу и попросила у Джессики букет, чтобы поставить цветы в воду.
– Я сама! – воскликнула девушка. Она глянула на Ретта:
– Если, конечно, мистер Батлер позволит…
– Ну конечно, конечно, – кивнул Ретт.
– Мама сказала, чтобы мы ее не ждали к ужину! – сказала Джессика, снимая бумагу с букета и ставя цветы в вазу. – Папа ничего не знал и пригласил кого то в гости. Но она постарается скорее улизнуть и придти сюда, даже если ее выходка кое кому покажется не совсем приличной…
Саманта все это время стояла рядом и не знала, что ей делать.
– Так что же мне? Подавать? – наконец спросила она.
– Да да! Разумеется! – Ретт смущенно оглядел гостей. – Подавайте, Саманта!
Служанка направилась к дверям столовой и с торжественным видом распахнула их.
Перед взором гостей предстал прекрасно убранный, накрытый вышитой скатертью и сверкающий серебром стол.
Все четверо – Ретт Батлер замыкал шествие – прошли в столовую и остановились.
– Какой изумительный стол, мистер Батлер! – воскликнула Джессика.
– Это все Саманта, – смущенно отозвался Ретт.
Потом он как хозяин остановился во главе стола, взявшись рукой за спинку стула.
– Мисс Строуберфилд… Мистер Хайнхилл… Мистер Перкинсон… – произнес Батлер, приглашая гостей занять места за столом.
Ретт опустился на стул во главе стола, Ален сел рядом с Джессикой. Роберт занял пустующий стул Луизы по правую руку от Батлера.
…Ужин подходил к концу, но натянутость и неловкость, которые проявились в начале вечера, так и не смогли покинуть всех присутствующих. Общий разговор не получился.
Ален был бледен, брови его были постоянно нахмурены. Он почти все время молчал, ограничиваясь иногда короткими просьбами передать какое либо блюдо или прибор. Ретт не поднимал глаз от тарелки.
Один только Роберт старался расшевелить компанию.
– Это вино из ваших имений, мистер Батлер? – спросил юноша, указывая рукой на хрустальный графин.
Ретт, занятый своими мыслями, не ответил.
– Да, молодой человек, – произнесла Саманта, которая стояла чуть поодаль.
– А где они находятся? – спросил Роберт уже у Саманты.
– Недалеко отсюда, ответила служанка. Несколько десятков миль. Тара, может слышали?
Роберт отрицательно покачал головой.
Снова воцарилось молчание. Внезапно Роберт, скосив глаза на Батлера, который сосредоточенно смотрел в тарелку, разразился хохотом.
Все оторвались от тарелок и посмотрели на Хайнхилла как на сумасшедшего.
– Все нормально, леди и джентльмены! – успокоил их Роберт и обратился к Ретту, преодолевая очередной взрыв хохота:
– Не отчаивайтесь так, мистер Батлер! Мы скоро покинем ваш гостеприимный стол!
Ретт недоуменно смотрел на Роберта. А тот продолжал, нимало не смущаясь:
– У вас такой серьезный вид, мистер Батлер… Бьюсь об заклад, что вам не очень хотелось приглашать нас к ужину. Это все Джессика…
– Ничего подобно! – встрепенулась девушка. – Клянусь…
– Нет, инициатива была моя, – несколько рассеянно проговорил Ретт.
– Тогда почему вы с нами не разговариваете? – спросил Роберт.
Джессика положила свою ручку на широкую ладонь Ретта Батлера.
– Мы все отчего то раскисли, – сказала она, оглядев всех сидящих за столом, – не только мистер Батлер… Впрочем, иначе и быть не может. Куда ни повернешься, всюду сплошные трагедии…
– Если бы вы знали, – воскликнул Роберт, – что творится в доме моих родителей! Я уже три недели не ходил туда обедать, а сегодня пошел. Во главе стола – папа, у которого целую неделю бастуют рабочие и который пребывает в ссоре с моим братом… Сидит и молчит, точь в точь как вы, мистер Батлер. Но у вас не бастуют рабочие – вы им порядочно платите! И у вас нет взбунтовавшегося сына… Вы живете один, разве это не прекрасно? Вас окружают только эти – юноша показал рукой на картины, – милые, покладистые люди, с которыми никаких проблем… Вам с ними хорошо?
Ретт Батлер хотел осадить молодого человека, рассказав о том, как он вернул недавно шестнадцать потерянных миллионов, и с какими страстями ему довелось столкнуться при этом деле.
Однако он не стал этого говорить. Отчасти ему было жаль разбивать доводы молодого человека, отчасти ему было все равно, как о нем думает Роберт… Но самое главное, Ретт увидел, что остальные гости оживились.
Лед был сломан.
– Нет, мистер Хайнхилл! – со смехом ответил юноше Ретт. – Здесь не совсем так, чтобы никаких проблем с картинами… Кое кто у меня ходит в любимчиках, а кое кому я даже изменяю.
– Вот как? – подняла брови Джессика.
– Представьте себе! – тихо сказал Ретт.
Он посмотрел на девушку.
– У меня была картина, знаете… Она называлась «Дама с горностаем». Ее я любил, но после смерти жены стал тихо ненавидеть…
– И что же? – спросила девушка. – Вы сожгли ее?
– Нет, вы что? – Батлер изумленно посмотрел на Джессику. – Все было гораздо банальней. Я продал ее.
– Продали? – скривилась Джессика.
– Милая мисс Строуберфилд, – сказал Ретт. – Что с того, что картина внушала страшные ассоциации мне? Для других людей она была по прежнему приятна. И к тому же, это предмет искусства!
– Как легко вы говорите нам о смерти жены, – тихо заметил Ален.
– Молодой человек, – обратился к юноше Батлер. – Вы не можете знать, что творится у меня в душе! Просто это было так давно…
Он замолчал.
– Мистер Батлер, – проговорила Джессика, которой стало жалко старика. – А как вы относитесь к тем картинам, которые висят у вас теперь?
– По разному! – отозвался Ретт, выходя из оцепенения. – Я долго был неравнодушен, например, к персонажам этой картины, – Батлер показал на портрет семьи, – и даже повесил эту картину у себя в спальне! Но…
Он обвел взглядом присутствующих.
– Более тесное знакомство не способствовало укреплению наших добрых отношений. Очень скоро я рассорился со старшей дочерью. Вон с той, высокой…
Ретт показал на девушку, изображенную на картине. Все повернули головы и посмотрели на полотно.
– А с кем из членов новой семьи, – появившейся в вашем доме, вы намерены рассориться? – спросила Джессика.
Батлер оторвал взгляд от картины и повернулся к девушке. У него был такой вид, будто он не понял вопроса.
– Какой семьи? – спросил он. – Вот этой?
Он обвел рукой, показывая поочередно на всех присутствующих за столом.
– Я с ними уже рассорился! – с напускной суровостью проговорил Батлер. – Со всеми, и немедленно!
– Но вы уже с ними помирились! – живо возразила девушка. – Ведь об этом говорит сам факт присутствия нас всех здесь!
Ретт ответил с легким волнением:
– Я стар, милочка! А старики – разве вы этого не знаете – странные существа! Вздорные, нетерпимые, безоружные перед внезапными приступами одиночества, которое они сами создали и право на которое они бросаются отстаивать всякий раз, когда кто то, по их мнению, на него посягает. Но потом наступает кризис. Вот во время одного такого кризиса я и пригласил вас всех сюда!
Роберт отложил вилку.
– Но когда мы появились, этот кризис уже прошел, правда? И вы, мистер Батлер, снова заняли оборонительную позицию…
– Тем хуже для мистера Батлера! – весело воскликнула Джессика. – Мистер Батлер, дорогой, – она перевела взгляд на Ретта. – Неужели вы не поняли до сих пор, что вашему одиночеству бесповоротно пришел конец? Нам здесь слишком хорошо, так что вы часто будете видеть нас за этим прекрасным столом!
Она насмешливо посмотрела на Хайнхилла и сказала:
– Твое место, Робби, будет вон там, рядом с мистером Батлером! А во главе стола посадим маму, если уж мы образуем семью…
Вдруг все услышали стук шагов и повернули головы к дверям.
В столовую вошла Луиза, одетая в очень элегантное платье.
– Что я слышу? – сказала она. – И я тоже буду членом этой семьи?
Ретт поспешил подняться, чтобы приветствовать неожиданную гостью.
– Не поднимайтесь, не поднимайтесь, мистер Батлер! – торопливо проговорила Луиза. – Я присяду сама…
Джессика быстро мигнула Роберту, чтобы тот пересел так, как она только что говорила.
Юноша пересел, уступив свое место Луизе.
– Да, мама! – сказала Джессика. – Садись! Мы только что организовали ее, эту семью. Отец, мать, – она показала на Ретта и Луизу, сидящих на концах стола, – а вот мы – дети!
Девушка обвела рукой Роберта, Алена и себя. Хайнхилл захохотал:
– Надо заметить, милая Джессика, что семейка образовалась достаточно кровосмесительная!
Батлер ожидал, что последует взрыв гнева, но, к его удивлению, Луиза произнесла снисходительно:
– Какой ты глупенький, Роберт!
Потом она повернулась к Ретту:
– Мистер Батлер, ради Бога, извините меня за опоздание!
Тут в столовую заглянула Саманта с новым прибором для Луизы.
– Не беспокойтесь, Саманта, я уже поужинала! – сказала ей Луиза.
Она заметила на столе торт и глаза ее загорелись.
– А вот кусочек этого замечательного торта я с удовольствием съем! Роберт, отрежь мне, пожалуйста, совсем маленький кусочек!
Она поблагодарила взглядом Хайнхилла, в точности исполнившего ее указание.
– Ты вовремя позаботилась о, так сказать, запасном отце, – обратилась Луиза к дочери.
– Почему? – удивилась та.
– Потому что твой уехал! – произнесла Луиза и посмотрела на Джессику, наслаждаясь эффектом, который произвели ее слова.
– Папа уехал? – изумилась девушка. Луиза взяла в рот кусочек торта.
– Изумительно! – объявила она, зажмурившись. – Прекрасный торт… Видимо, мне не придется похудеть… Что ты спросила? – сказала она дочери. – Ах, да! Я проводила отца до вокзала!
Роберт тут же приподнял блюдо с тортом и поднес его Луизе.
– Нет нет, Робби! – спохватилась миссис Строуберфилд. – Я не буду, не надо меня искушать… Ох, до чего мрачными стали у нас вокзалы!
– А потом ты поехала к нам? – спросила Джессика. – Как же ты заехала в такую даль?
– Сама удивляюсь! – ответила Луиза. – Просто какой то кошмарный вечер! – воскликнула она, обращаясь ко всем.
Потом снова посмотрела на Джессику и добавила:
– По моему, у твоего отца случился какой то очередной заскок!
Графиня после этих слов сразу же посмотрела на Ретта и продолжала, уже обращаясь к нему:
– Представляете, мистер Батлер, мой муж пригласил одну нашу знакомую чету – неких Тетчер – к ужину, а поскольку ему надо было предварительно с кем то срочно переговорить, попросил меня остаться и занять его гостей, пока он будет делать свои дела… Ален, как только Луиза произнесла фамилию «Тетчер», поперхнулся и посмотрел на графиню.
– Ну что ты, Ален, не надо так спешить, – заметила та и продолжала:
– Только я встретила этих Тетчеров, как в комнату влетел муж и заявил, что ему надо немедленно куда то ехать. Больше того, он потребовал, чтобы я проводила его до железнодорожного вокзала, так как он должен со мной поговорить.
Джессика крутила головой, откровенно забавляясь словами матери.
– А как же Тетчеры? – спросила девушка.
Луиза ответила тоном светской дамы:
– Они были вне себя! В какой то момент я даже хотела пригласить их сюда!
Ален побледнел и застыл.
– Что же, прекрасная идея! – воскликнула Джессика. – Но куда уехал папа?
– В Новый Орлеан! – ответила Луиза. – Он сказал Тетчеру, что сложилась какая то неблагоприятная обстановка и надо срочно ехать в Новый Орлеан с каким то секретным поручением. Они поверили, хотя мне показалось, что эти Тетчеры только сделали вид, будто поверили.
Роберт повернулся к Луизе и очень серьезно спросил:
– Послушайте, миссис Строуберфилд, кто приходил вчера вечером к вашему мужу?
– Не знаю, дорогой мой, – ответила Луиза Роберту. – К нему, действительно, кто то приходил, но я этого человека никогда раньше не видела. Тетчеру мой муж сказал, что это был пресс секретарь губернатора одного из южных штатов… Кажется Джорджии, хотя я и не уверена…
В столовую вошла Саманта с кофейным сервизом на подносе. Она посмотрела на Ретта Батлера, как будто взглядом спрашивала, куда поставить этот сервиз.
– Не знаю, Саманта, стоит ли сюда его нести! – ответил на красноречивый взгляд Ретт. – Постой, я сейчас предложу. Кофе мы будем пить в гостиной, вы не против?
Луиза кивнула, и, поднимаясь со своего места, продолжила фразу:
– Но на этом фокусы мужа не кончились…
Все поднялись за Луизой, проследовали в гостиную. Саманта вручила гостям по чашечке, потом стала подходить к каждому с подносом и предлагать налить ему кофе.
– Мама у нас кофе не пьет! – сказала Джессика, когда Саманта остановилась напротив Луизы.
– Сегодня выпью, – сказала Луиза. – Но только капельку, и прошу туда добавить чуточку молока!
Но Саманте было неудобно держать при этом поднос, поэтому Луиза схватила кофейник и быстро проговорила:
– Давай я налью сама, спасибо, Саманта!
Служанка отошла в сторону. Луиза с серьезным озабоченным видом стала наливать себе кофе. Роберт подошел к графине и тихо произнес:
– Миссис Строуберфилд, вы не путаете, это был точно секретарь губернатора Джорджии?
– Ах, нет! – перебила его Луиза. – Не помню, я же сказала тебе… Кто еще хочет кофе? – спросила она у остальных.
Видя, что к подносу снова направилась Саманта, графиня сказала служанке:
– Пусть поднос стоит здесь. Каждый, кто хочет, сам подойдет и нальет себе!
Саманта подошла к Ретту и вопросительно посмотрела на него.
– Вы не нужны здесь, Саманта, большое спасибо! – сказал Ретт.
Когда служанка покинула комнату, Луиза оживилась.
– Теперь здесь только свои, – сказала она, посмотрев вслед Саманте – и я могу рассказать, что было дальше. Слушай меня внимательно, мой милый Ален, потому что это тебя касается в первую очередь…
Ален вздрогнул и глубоко вздохнул. Вместе с тем вид у молодого человека был какой то отсутствующий.
Луиза взяла в руки чашечку с кофе и присела на один из диванов. Ретт заметил, как собранна и спокойна стала графиня.
– Бросив этих Тетчеров, мы сели в автомобиль и помчались на вокзал. Я даже переодеться не успела. И что, по вашему, сказал мне мой муж? Вы сейчас все упадете!
Луиза сделала театральную паузу. Все, естественно, затаили дыхание.
– Он потребовал – да да, он употребил именно это слово, «требую», – чтобы я немедленно порвала с Аленом и чтобы мы никогда с ним больше не встречались!
Она посмотрела на Перкинсона:
– Каково?
Ален молча покрутил головой.
– Папа мог такое потребовать? – изумилась Джессика. – Да разве он когда нибудь…
– Вот именно! – воскликнула Луиза, глядя на дочь. – Когда нибудь! Кто то ему все рассказал. И он потребовал самым решительным образом! Он так разошелся, что я поначалу боялась и рот раскрыть. В таком состоянии я его еще никогда не видела.
– Он вновь воспылал к тебе страстью и ревнует! – весело воскликнула Джессика.
– Оставь, ради Бога! – сказала Луиза дочери. – Он, видите ли, не имеет ничего против любой другой замены! Ален же исключается… А какие глупости он говорил!
Она повернулась к Алену:
– Если я не сделаю так, чтобы ты, Ален, исчез, то он сам об этом позаботится… Наконец, у меня лопнуло терпение, и я сказала, что предпочитаю развод.
Луиза поставила чашечку на стол и сказала:
– Ради Бога, дайте мне кто нибудь сигарету! Она очень волновалась, руки ее дрожали, но Ретт Батлер все равно подумал, что женщине недопустимо курить.
Сам он курил только во второй половине дня и только сигары, поэтому ничего не мог предложить гостье.
Ален молча достал из кармана серебряный портсигар и дал графине одну сигарету.
– Я действительно сказала, что решила с ним развестись! – сказала Луиза.
Она закурила.
– Но почему вы молчите? – не вытерпела графиня через несколько секунд, видя, что никто не решается заговорить после нее.
Роберт кашлянул. Луиза посмотрела на него, потом на Перкинсона.
Ален отвел глаза.
– Ты выйдешь за Алена? – спросила Джессика.
Луиза мгновение смотрела на дочь, потом внезапно расхохоталась.
– Да нет! – воскликнула она. – Что за фантазии?
Джессика смотрела на мать и также начала смеяться:
– Ну конечно, как же можно…
Луиза внезапно прекратила смех и посмотрела на Алена виновато. Она поняла, что такая реакция с ее стороны на вопрос Джессики может быть весьма оскорбительной для молодого человека.
– Но Ален мне такого никогда и не предлагал! – сказала она. – Не могу же я его заставить?
Луиза повернулась к Алену и добавила:
– Правда, милый?
Ален вдруг кашлянул, встал со своего места и подошел к Луизе вплотную. Вся его фигура была напряжена. Юноша посмотрел графине в глаза.
– Я предлагаю тебе это сейчас! – твердо сказал он. Луиза выдержала его взгляд спокойно, с легкой улыбкой.
– Я благодарю тебя, Ален, – ответила она, – но отказываюсь…
– Почему? – осведомился молодой человек.
– Выходят замуж для того, чтобы создать семью, Ален. А расходятся для того, чтобы быть свободными от семьи. Ты понимаешь меня?
Ален усмехнулся.
– Свободными становятся, чтобы снова выйти замуж.
Выражение лица Алена и его жесткий тон смутили Луизу. Она вопросительно посмотрела на остальных.
– Нет, Ален, – растерянно произнесла она. – Свободными и… все.
– Ты так не думаешь! – с жаром воскликнул Ален.
– Как это не думаю? – удивилась Луиза.
Она посмотрела на Батлера, как бы ища у него спасения или поддержки.
– Что это с нашим Аленом? – спросила графиня. Ален нетерпеливо сделал шаг вперед.
– Я хочу, – громко сказал он, – чтобы ты, Луиза, при всех объяснила, почему не хочешь выйти за меня замуж!
Роберт тронул Алена за рукав:
– Оставь ее в покое! Надоел.
Перкинсон дернул рукой, стряхивая ладонь Роберта.
– Ален! – мягко сказала Джессика.
Ее глаза так и сверлили Перкинсона.
– Что – Ален? – сказал Перкинсон Джессике и снова повернулся к Луизе.
– Хочешь, я скажу тебе сам, почему ты не желаешь выйти за меня?
– Не затрудняйся! – ответила Луиза.
Она начала злиться, но пока держала себя в руках.
– Я и сама могу объяснить, – продолжала графиня. – Я не выйду за тебя замуж потому, что ты на целых четырнадцать лет моложе меня, и потому, что за таких, как ты, замуж не выходят!
– Почему не выходят? – спросил Ален.
– Уф! – вздохнула Луиза. – Ну, это уже становится скучным…
– Я не собираюсь тебя развлекать! – повысил голос Ален. – Отвечай!
– Он пьян, – проговорила Джессика испуганно. – Он же все время только и делал, что пил.
Ален огляделся вокруг. Но со всех сторон на него смотрели насмешливые глаза. Вот только у Ретта, пожалуй, взгляд был серьезным и чуточку грустным.
– Клянусь, я не пьян, – сказал Ален, обращаясь к Ретту. – И не намерен упрашивать Луизу, чтобы она стала моей женой. Кому такое может в голову прийти? – он понизил голос. – Я знаю, кто я.
Ален снова обвел взглядом присутствующих и громко продолжил:
– Но я знаю также, кто вы! И не позволю делать из себя посмешище!
Он уже почти кричал и побледнел еще больше. Ретт Батлер понял, что нужно разрядить обстановку.
– Пожалуйста, успокойтесь, мистер Перкинсон, – сказал он Алену. – Никто и не думает над вами смеяться!
Ален провел рукой по лицу.
– Прошу прощения! – сказал он. – Но ведь я не вас имел в виду, – он смотрел только на Батлера.
Ретт утомленно закрыл глаза.
– Ну так как? – снова обратился Ален к Луизе. – Скажешь ты мне, наконец, почему по законам вашего почтенного общества я не принадлежу к числу тех, за кого можно выйти замуж?
Роберт усмехнулся и стукнул кулаком правой руки по раскрытой левой ладони.
– Так им и надо! – крикнул он. – Дай им, Ален! Луиза ласково и озабоченно посмотрела на Алена.
– Что с тобой? – спросила она. – Случилось что нибудь?
– …Мое низкое происхождение тут ни при чем, – продолжал говорить Ален, не отвечая на вопрос. – Главное, что у меня слишком богатый опыт, правда?
Он неотрывно смотрел на графиню.
– Я был на содержании, занимался контрабандой… – говорил Ален. – Вот что важно!
– Да, дорогой! Важно! – после короткой паузы проговорила Луиза.
– Важно потому, что я в этом не преуспел! – повысил голос почти до крика Ален. – Потому, что я остался собачонкой, которую такая важная дама, как ты, может позволить себе таскать с собой в места, куда вход с собаками запрещен! А другие пусть терпят, если твоя собачонка стащит что нибудь на кухне, напачкает на пол или даже кого то укусит.
Луиза протянула руку за бокалом с виски.
– Невозможно такое слушать! – со стоном сказала она. – Ведь ты прекрасно знаешь, что это неправда…
Роберт воздел руки с комической гримасой утопающего.
– Спасите! – кривляясь, закричал он. – Миссис Строуберфилд, прекратите, ради всего святого! Он же читает нам проповеди об утопической будущей жизни, он просто напросто выступает против разложившегося капиталистического общества! Он забывает, что это общество только не так давно родилось, оно не может уже пропасть с лица земли!
Он обернулся к Алену и проговорил:
– Ты еще не угомонился? Такого капиталистического общества, которое ты критикуешь, в природе нет!
Ретт открыл глаза. Ему все труднее и труднее было слышать разговоры гостей, которые стали затрагивать опасные темы взаимоотношений Алена и Луизы.
Ретт почувствовал возможность отвлечь молодых людей на разговоры о политике. И потому он сказал:
– Как это – нет? Что это вы такое утверждаете, мистер Хайнхилл?
– О! Посмотрите! – изумился Роберт. – И мистер Батлер туда же!
– В определенном смысле, Ален прав, продолжал развивать свою мысль Ретт. – Такое общество, непременно, существует! И сейчас оно стало даже опаснее чем когда то, потому что маскируется!
– Вы реакционер, мистер Батлер! – со смехом воскликнул Роберт.
– Нет, я не реакционер! – возразил Ретт. – Просто я много повидал на своем веку. Я думал молодой человек, что вы об этом догадались.
Роберт стал озираться по сторонам.
– Нет! Не догадался! – сказал он. – Потому что вы тоже замаскировались! – Он иронически посмотрел на Ретта. – Хотел бы я увидеть хоть одного престарелого буржуа, который не заявлял бы, что он – прогрессивен! Тем более, что подобные заявления, к счастью, не требуют от них, за редким исключением, никаких доказательств их правоты ни в жизни, ни в делах!
– Люди моего поколения считали, – сказал Батлер, – что нужно как то уравновесить политику и нравственность. Тщетно! Ибо такое невозможно!
– И все таки они продолжают к этому стремиться! – сказал Роберт. – Вот, такие, как он. – Роберт указал пальцем на Алена. Счастливчики!
– Почему? – спросил Ретт.
– У него нет никаких политических проблем! – ответил Роберт. – А нравственных тем более! И потому он не может позволить себе роскошь презирать общество, которое дает ему возможность жить в свое удовольствие и в которое он попал с черного хода!
– Да! – гневно воскликнул Ален. – Я попал туда, как метко ты изволил выразиться, с черного хода! Имен но! Причем, в простых полотняных штанах и такой же, да к тому же рваной, рубашке! У меня то и башмаков всего одна пара была!
Он посмотрел на Луизу.
– Я вот в таком виде попал в один из этих роскошных домов и очутился в постели его хозяйки! Она не была такой красивой, как ты, Луиза, сказал молодой человек, заметив, какими глазами на него смотрит миссис Строуберфилд, но мне казалась потрясающей. И обнимая ее, я испытывал настоящую любовь. Дыхание перехватывало, слезы на глаза наворачивались.
Он перевел дух и снова продолжал:
– Я был похож на старателя, впервые увидевшего, как сверкают золотые песчинки на дне ручья…
Ален поднял руку перед собой и посмотрел на раскрытую ладонь так, как если бы на ней лежал золотой песок.
– Я был околдован и делал все возможное, чтобы остаться с ней навсегда! – сказал Ален, глядя на Луизу.
– Всем штучкам, которые тебя так шокируют, я научился именно там! – запальчиво воскликнул Ален после недолгого молчания. – Да, только в твоем кругу ставки так высоки, что средства, с помощью которых они достигаются, называют по иному, совсем не теми словами, которыми следовало бы назвать мои прочие делишки, тут употребляют прекрасные, высокие слова, которые сам начинаешь произносить с чувством и не краснея.
– Ужас какой то, – пробормотала Луиза, приложив ладони к щекам.
– Да, представь себе! – сказал Ален. – Тебя окружают вроде бы порядочные люди, и ты не замечаешь, что среди них есть даже убийцы… Если я скажу тебе, моя любимая Луиза, что твой муж сбежал, потому что группа расистов, к которой он принадлежал, задумала разделаться с десятком борцов за права негров в южных штатах… А он просто испугался ответственности… Если я тебе такое скажу, ты непременно удивишься!
– Не удивлюсь, – возразила Луиза. – Я просто посчитаю, что ты бредишь!
– Так вот, – сказал Ален. – Это правда! Можешь спросить у Роберта – ему кое что известно об этом грязном деле!
– Сумасшедший! – пробормотал Хайнхилл.
– А если тебе не известно, Роберт, – прошептал Ален, – то ты скоро прочтешь об очередном кровавом злодеянии ку клукс клана в газетах!
– А ты то откуда знаешь? – спросил Роберт Перкинсона с неожиданной яростью.
– Я же собачонка госпожи, – иронично ответил Ален. – У меня тонкий нюх…
Раздался громкий треск. Ретт вздрогнул.
Роберт уронил чашку, она разбилась на мелкие осколка. Сам Хайнхилл подскочил к Алену и схватив того за лацканы – затряс:
– Это клевета! Твоя работа! Ты еще и этим занимаешься! Может быть, даже для того, чтобы тебе не мешали обделывать, как ты это называешь, прочие делишки…
– Роберт! – взвизгнула Джессика. – Не надо!
– Отстань! – бросил тот в ее сторону.
Роберт с ненавистью смотрел Перкинсону в глаза.
– Тебя задерживают на границе, – шипел юноша Алену прямо в лицо, – но почему то назавтра же отпускают. Когда все паникуют и спешат избавиться от наркотиков, ты единственный сохраняешь спокойствие. Да ты просто обеспечиваешь себе снисходительность полиции ценой доносов и грязной клеветы!
– Это неправда! – спокойно проговорил Ален. – У меня есть доказательства!
– У меня они тоже есть! – крикнул Роберт. – Луиза сама несколько минут назад сказала…
Но тут Ален схватил Роберта за кисти рук и попытался освободиться. Завязалась борьба.
Ретт Батлер вскочил с кресла и бросился разнимать дерущихся.
– Не надо! Прекратите! – кричал Ретт хрипловатым старческим Голосом.
Он был похож на отца, который старается угомонить мальчишек и не придает, несмотря на внешнюю серьезность, большого значения их стычке.
– Это же нелепо! – кричал Ретт. – Перестаньте, что за ребячество! Вы готовы разорвать друг друга из за каких то глупостей…
Молодые люди отпустили друг друга и, взбешенные, разошлись по разным углам комнаты.
Батлер повернулся к Алену и проговорил:
– Вы, мистер Перкинсон, верите всяким небылицам, и это не делает вам чести!
– А вы, мистер Хайнхилл, – Ретт посмотрел на Роберта, – делаете из этих небылиц опрометчивые выводы! Как может какая то группа замыслить в наше время массовое убийство негров, когда с линчеванием было покончено еще во время гражданской войны? Это же полная небылица!
– О каких же опасностях, присущих современному миру, вы только что говорили, мистер Батлер? – спросил с мрачной ухмылкой Ален.
– Не об этих, – отрезал Ретт.
– Выходит, линчевания в наши дни не существует, Роберт! – вскричал Ален. – Это призраки!
Перкинсон обернулся к Ретту и продолжил:
– И тот, кто боится их – сумасшедший! Просто сумасшедший!
– Ну, всегда может отыскаться какой нибудь безумец, фанатик! – сказал Батлер. – Но это будут единичные случаи. С ними наше общество должно справиться…
– Да, Ален! – сказал Роберт. – Я согласен с мистером Батлером! – Это же обыкновенные преступники! Ты и сам об этом кое что знаешь. Достаточно вспомнить, как тебя недавно отделали из за нескольких десятков тысяч… Вот эти круги тебе хорошо известны, и, стало быть, судить ты можешь только о них.
Ален готов был взорваться, но слушал Роберта молча.
Тут впервые за долгое время подала голос Джессика.
– Разве так разговаривают с друзьями, Роберт? – спросила она.
– С друзьями? – резко отреагировал Ален. – С чего ты взяла, что мы друзья? Да, мы бываем вместе на людях. Да, мы с утра до вечера проводим время в одной компании. Согласен. Развлекаемся до чертиков.
Он с улыбкой смотрел прямо в глаза девушке.
– Но каждый знает свое место, Джессика. Где она, эта дружба, и главное, кому она нужна?
– Она везде! – неуверенно пробормотала девушка.
– Перестань! – поморщился Ален. – Каждый идет своим путем!
Луиза встала со своего места и тихо подошла к Алену. Все обратили внимание, что она бледная как полотно.
– Да, каждый идет своим путем, милый Ален. Только почему то такие, как ты, всегда, как кошка, падают на ноги.
Сказав это, графиня вновь села.
Воцарилось молчание, которое первым нарушил Ален.
– Ладно, – спокойно сказал он. – Поскольку вы все тут единодушны, не буду путаться у вас под ногами и уйду. Надо думать, ко всеобщему удовольствию.
Он посмотрел на Ретта и демонстративно поклонился.
– Спасибо за ужин, мистер Батлер. Я бы хотел многому научиться у вас… В известном смысле и вы могли бы кое чему научиться у меня. Но, пожалуй, вам лучше оставаться над схваткой, в своем кукольном мире… Ваше время прошло, вы старый человек. Тот мир, в котором вы теперь по инерции живете, не принесет вам разочарований, у него будут свои маленькие радости, но не будет лишних переживаний. И тешьте себя иллюзией, мистер Батлер, что никакая опасность не постучится больше в нашу дверь.
После этих слов Ален сделал шаг назад. Джессика подошла к Алену и взволнованно произнесла:
– Куда ты? Я тоже пойду с тобой!
Она вопросительно оглянулась. Взгляд девушки задержался на матери, которая была все еще очень бледна и сидела, опустив глаза в пол.
Вид безмолвно страдающей матери словно парализовал Джессику. Она робко обратилась к ней:
– Ребята же просто поспорили… Ничего страшного…
Ален одно мгновение смотрел на Джессику, потом вздохнул и зашагал к выходу из квартиры.
Проходя мимо Роберта, он неожиданно сделал выпад, словно хотел ударить его кулаком в подбородок. Роберт инстинктивно отшатнулся и принял оборонительную позу.
Но Ален с иронической усмешкой лишь прикоснулся ладонью к щеке Роберта, прикоснулся как то даже ласково, но Ретт ужаснулся: ему показалось, что жест Алена был полон самого неподдельного презрения.
Ретту казалось, что Ален произнесет сейчас какие то слова, однако Перкинсон промолчал.
Ален подошел к Луизе и с нежностью посмотрел ей прямо в глаза.
– Надеюсь, что ты будешь страдать… – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Перкинсон.
Графиня ответила на взгляд Алена неловкой усмешкой и сказала, тряхнув головой:
– Надеюсь, что это быстро пройдет…
Ретт так и не понял, что она имела в виду. Слова Луизы прозвучали тихо и равнодушно.
– Ну да! – с горечью воскликнул Ален. – Вы ведь тоже, как кошки, всегда падаете на ноги.
– В моем возрасте это труднее, милый, – прошептала Луиза, не глядя на Алена. – Но я постараюсь…
С усталым и обреченным видом графиня опустила голову. Ален Перкинсон еще раз окинул взглядом комнату и направился к двери.
Подойдя к ней, он на секунду задержался, как бы почувствовав затылком тревожный взгляд Джессики.
Посмотрев на девушку и послав ей воздушный поцелуй, Ален вышел из комнаты.
Хлопнула дверь. И тут Ретт сорвался с места и бросился вдогонку за Перкинсоном.
Батлер догнал Алена у лестницы. Молодой человек услышал за спиной шаги, остановился и уже смотрел на Ретта с легкой и, как показалось старику, снисходительной улыбкой.
– Постойте, мистер Батлер! – произнес Ален. – Постойте! Иначе вы рискуете встретиться с суровой действительностью!
Ретт остановился, посмотрел на Алена и медленно повернул назад.
В гостиной все молча ждали возвращения Батлера. Ретт подошел к Луизе, которая посмотрела на него с вымученной улыбкой.
– Я всегда думала, что помогаю ему, – сказала графиня. – Ведь и красивая одежда, и путешествия были частью нашей жизни. И еще… Я любила Алена. Любила по своему, очевидно во вред ему, всегда стараясь что нибудь для него сделать…
Ее перебил Роберт.
– Вы, женщины, выбиваете таких как Ален из нормальной колеи! – произнес Хайнхилл жестко. – Пока они мальчишки – это еще ничего. Они могут даже забавлять вас. Но наступает момент, когда они становятся опасными. Этим людям нельзя взрослеть…
Внезапно Джессика разрыдалась.
– В чем дело? – удивленно спросил Роберт.
Он протянул руку, чтобы погладить девушку по голове, но та внезапно передернула плечами и резко отпрянула от руки жениха.
– Оставь меня в покое! – с ненавистью произнесла Джессика.
Роберт опешил.
– Доченька, твой жених прав! – сказала Луиза тоном светской дамы. – Они могут стать опасными. Когда я думаю о том, что он сказал о моем муже…
Она повернулась к Роберту:
– Если Ален станет об этом болтать, не в полиции, конечно, кто нибудь подумает еще, что в его словах есть доля правды. Мистер Батлер, вот что вы думаете?..
Ретт поднял на графиню глаза.
– Мой муж – промышленник, – продолжала Луиза. – Он, естественно, придерживается правых взглядов. Но где вы видели промышленников с левыми идеями?
Ретт кашлянул. Он хотел сказать Луизе, что даже при всем желании не смог бы себя отнести к представителю правых взглядов.
– Если такие и есть, – продолжала графиня, не давая себя прервать, – то левые они, скорее, на словах. Да, мой муж – правый, и заявляет об этом открыто. Но причем здесь расизм?
Она обернулась к Джессике и Роберту.
– С ним было покончено еще до того, как вы, молодые люди, появились на свет! Ужасно, что Ален с такой легкостью может говорить о том, чего не знает… И даже, как я думаю, не понимает…
– Он понимает! – взволнованно проговорил Батлер. – Он все понимает! Я должен ему помочь. И это надо было сделать раньше!
Ретт оглянулся, как бы ища поддержки. Но встретил лишь молчаливые взгляды.
– Как же я виноват перед Аленом! – воскликнул Ретт. – Пусть он слабый человек, пусть он не может устоять перед всевозможными соблазнами… Нет! Нельзя было его сейчас отпускать!
Батлер ударил себя ладонью по лбу.
– Не берите на себя несуществующую вину, мистер Батлер! – проговорил Роберт, подозрительно приглядываясь к старику. – Если уж вам так надо, я могу поговорить с Аленом… Отыщу его завтра же…
Ретт подошел к окну и застыл, неподвижно глядя на светлеющее небо. Он пытался подавить волнение, но оно разрасталось где то в груди, становилось все больше и больше и с ним не так то легко можно было справиться.
Однако, Ретту через несколько мгновений это удалось. Он повернулся к посетителям и продолжил говорить уже более спокойно:
– В тот день, когда вы пришли, чтобы снять у меня квартиру, я отказал вам, опасаясь, что рядом поселятся люди, которых я не знаю и присутствие которых может мне доставить беспокойство…
Ретт помолчал, наблюдая какой эффект произвели его слова. Однако, все продолжали внимательно слушать.
– Но все оказалось значительно хуже, чем я мог себе представить! – воскликнул Ретт. – Если на свете существуют совершенно невыносимые квартиросъемщики, то они, думаю, достались именно мне!
Он горестно улыбнулся.
– Одно меня только успокаивает, – сказал Ретт, пристально глядя на слушателей. – Как сказала Джессика, эти квартиросъемщики могли оказаться моей семьей. Удачной или неудачной, но семьей. Чуждой мне по духу до боли…
Его слова были откровенны и нелегки. Он сам прекрасно понимал это. Однако, Батлер решительно говорил свою речь, не отводя взгляда от Джессики, Роберта и Луизы, словно ждал момента, когда те его остановят.
Однако его никто не останавливал. Слушатели, напротив, будто бы заинтересовались словами Батлера. Ретт глубоко вздохнул.
– А поскольку я эту злополучную семью люблю, – продолжил Ретт, внезапно улыбнувшись, – мне хотелось бы что нибудь для нее сделать, как вы, сами того не сознавая, сделали для меня.
Джессика, Роберт и Луиза застыли на своих местах как бы задумавшись. Ретт уловил сходство между ними и картиной, о которой рассказывал в начале вечера.
Луиза вперила взгляд в пустоту, она словно боролась с усталостью из последних сил, с той усталостью, которую вызывает жизнь.
Джессика с тоской смотрела в сторону. Девушка имела совершенно отрешенный взгляд, казалось, что в своих мыслях она витает где то далеко далеко…
У Роберта, который как то разом повзрослел в эту минуту, было загадочное и немного хитрое выражение лица.
– Знаете, есть писатель, я перечитывал одну из его книг как то недавно, – тихо сказал Ретт. – Так вот, он описывал какого то постояльца, обосновавшегося в квартире как раз над ним, ну, над героем произведения. Писатель слышит, как верхний жилец ходит, кружит по комнате. Потом он как бы исчезает, и его долго совсем не слышно. Но через некоторое время жилец появляется вновь…
Ретт сделал паузу. Джессика повернула голову в его сторону и произнесла:
– Что же вы замолчали?
– Постепенно периоды, когда его нет, – продолжал Ретт, кивнув девушке, – становятся все короче и короче, а присутствие – все продолжительнее. Это смерть! Он сознает, что жизнь его подходит к концу.
Джессика вздрогнула. Повернулся к Ретту и повзрослевший Роберт, да и Луиза сбросила свое оцепенение и зябко передернула плечами.
– Да, это смерть напоминает ему о себе, являясь в одном из своих столь многочисленных, сколь и обманчивых обличий. Представляете, я перед вашим приходом на мансарду уже несколько раз слышал такие шаги! – понизил голос до шепота Ретт. – Ваше же присутствие там, наверху, вызвало во мне совсем другие чувства! – весело продолжал он. – Не думаю, чтобы я заблуждался. Вы грубо, даже с болью, пробудили меня ото сна – глубокого, тупого и бесчувственного, как смерть…
Ретт затих. Минуту длилась пауза, потом Джессика шумно вздохнула.
– Мистер Батлер, вы нарисовали мрачную картину! – сказала она.
– Не такую мрачную, какой бы она была, если бы вы не появились наверху! – возразил Ретт. – Неужели вы не понимаете?
Джессика пристально посмотрела на Ретта своими большими и красивыми глазами. На этот раз старику почему то стало невмоготу выдержать этот взгляд, и он смиренно опустил седую голову.
Роберт и Луиза зашевелились.
– Знаете, мистер Батлер, мы, пожалуй, пойдем, – произнесла графиня. – Время позднее…
Она глянула в окно, за которым уже совсем рассвело, и с улыбкой поправилась:
– Ой, что я говорю. Время, оказывается, скорее раннее, чем позднее!
Она встала, Хайнхилл последовал за ней.
– Спасибо вам, мистер Батлер, за прекрасный ужин, – поклонился Роберт.
– А ты что же Джессика? – спросила Луиза дочь, которая так и продолжала смотреть на Батлера. – Ты хочешь остаться?
Девушка словно вышла из оцепенения.
– Нет, мама, я тоже пойду, – сказала она. – Спасибо за все, мистер Батлер!
– Благодарим вас, мистер Батлер, – проговорила и Луиза. – Правда, я опоздала, но честное слово, торт был великолепный!
– Но мы столько наговорили друг другу, – грустно пробормотал Ретт.
– Не принимайте близко к сердцу, мистер Батлер, – сказал Роберт. – Когда наступает день, как правило, ночь исчезает без следа.
– Точно так же и с ночными разговорами! – дополнила юношу графиня. – Увидите: вы сейчас ляжете спать, а когда проснетесь, у вас поднимется настроение!
Ретт проводил их до двери.
– Стоит ли ложиться спать? – невесело пошутил Ретт.
Он помахал на прощание им рукой:
– До свидания!

0

24

ГЛАВА 19

Ретт Батлер все таки решил, что есть смысл прилечь и отдохнуть хотя бы часок другой. Он не мог позволить себе поспать дольше, потому что помнил: завтра утром должен прийти поезд, в котором приезжают Кэт с мужем и сыном, а также Бо.
И все таки Батлер проспал почти до полудня. Когда он встал, солнце было высоко, а часы показывали без четверти двенадцать.
Ретт оделся и вышел в гостиную. Там еще витал дух ночной вечеринки. В комнате царил беспорядок. Пепельницы были полны окурков, а в воздухе чувствовался запах дыма.
Ретт направился в кабинет и подошел к письменному столу. И вдруг брови его поползли вверх – он увидел на столе прямоугольный белый конверт.
Батлер взял его в руки, надорвал и вынул маленькую записку. Тут за его спиной послышались шаркающие шаги.
– Саманта, – воскликнул Ретт, не оборачиваясь, – кто принес это письмо?
И правда, в кабинет вошла служанка, которая хлопотала по дому и теперь добралась с приборкой до комнат самого хозяина.
– Не знаю, мистер Батлер! – развела Саманта руками. – Это письмо пришло с остальной почтой.
Ретт, наконец развернул записку. Когда он ее прочитал, руки старика затряслись.
Записка гласила:
«Дорогой мистер Батлер,
Я хотел бы ошибиться, но мне кажется, что мы с Вами больше не увидимся.
Ваш несостоявшийся сын Ален.»
Саманта, поднимись скорее наверх и посмотри, есть ли там кто нибудь! – взволнованным голосом распорядился Ретт. – Если там кто то будет, спроси, где я могу найти мистера Алена Перкинсона! Скорее!
Служанка встревоженно посмотрела на Ретта и пошла исполнять указание.
Батлер несколько секунд смотрел на письмо, потом скомкал его, снова на несколько мгновений застыл…
Он смотрел в окно, но его взгляд был затуманен…
Внезапно раздался сильный взрыв. От него содрогнулись стены дома и зазвенели в окнах стекла. Ретт в ужасе замер.
Почти в тот же момент до слуха Батлера донеслись отдаленные голоса. Это перекликались соседи, которые выглянули из окон на звук взрыва, кто то закричал, в дверь внизу застучали.
Ретт выскочил в коридор.
– Том! Томсон! – крикнул Батлер, перевесившись через перила. – Вы заснули там, что ли? Откройте дверь!
Но привратник появился сверху, оттуда, где была дверь на мансарду. Лицо его было обожжено, усы просто обгорели, глаза с ужасом смотрели на Ретта.
– Мистер Батлер! Мистер Батлер! – пронзительно кричал он. – Сюда! Скорей сюда!
Ретт уже сам бежал наверх…
Внизу выломали дверь. Какой то незнакомый мужчина так быстро поднялся по лестнице, что догнал Ретта у двери на мансарду.
Дверь была раскрыта и висела на одной петле. Ретт хотел войти в квартиру, но незнакомец остановил его, положив руку на плечо.
– Не надо идти туда, мистер… Там же полно газа, разве вы не чувствуете?
Ретт смотрел на него ничего не понимающими глазами.
– Я уже вызвал полицию и пожарных, – продолжал мужчина. – Сейчас они прибудут сюда, а до того лучше оставаться на месте…
Но тут откуда то долетел голос привратника:
– Мистер Батлер, не слушайте его! Там Саманта! Ее надо спасти!
Ретт оглянулся и увидел, как Томсон Клейн прошмыгнул мимо него в дверь. Ретт закрыл нос рукавом и двинулся следом.
– Послушайте, господа, вы самоубийцы! – воскликнул вслед незнакомый мужчина.
Но Том и Ретт уже выносили бессознательную Саманту.
– Она постучала в дверь, – говорил Том, – но ей никто не открыл. Тогда она отомкнула замок своим ключом. Но несмотря на утро, на мансарде почему то было темно, словно в глубокой пещере… Саманта попросила у меня свечу и прошла с ней в комнату, тут раздался взрыв – мансарда была наполнена газом!
Ретт похлопал женщину по щекам, та чуть слышно застонала и приоткрыла глаза.
Томсон усмехнулся и посмотрел на Батлера.
– Слава Богу, мы успели! Ее только отбросило взрывной волной, поэтому она осталась жива…
Потом его лицо приняло озабоченное выражение:
– Но, мистер Батлер, кто то же должен был запереть дверь мансарды изнутри? И почему был включен газ при потушенном свете?
Ретт не дослушал его и сорвался с места.
Он снова влетел в квартиру, сорвал с окна плотную занавеску, совсем не дающую прохода солнечным лучам.
Дневной свет проник в квартиру, одновременно за Батлером вошли привратник и несколько любопытных.
Ретт направился к кухне, где последствия взрыва были более заметны. Одна стена рухнула. Ретт отметил, что квартира теперь выглядела, как до ремонта…
На полу ничком лежал Ален. Батлер бросился к нему.
– Не трогайте его! Надо подождать полицию! – проговорил голос за спиной Ретта.
Кажется, он принадлежал привратнику, который успел добежать до кухни вслед за Реттом. И точно, Том Клейн и еще несколько человек с улицы обступили Батлера и неподвижно лежащего Перкинсона.
Ретт оттолкнул привратника, и, обхватив тело Алена, попытался поднять его…
Как сквозь сон Батлер слышал голоса, они доносились до него сзади:
– Этот юноша покончил с собой…
– Нет, надо все таки подождать полицию…
– Здесь ничего нельзя трогать, ведь полиция всегда требует, чтобы ничего не трогали…
– Не трогайте его, мистер…
– Он все равно мертв…
Ретт лихорадочно оглянулся и неожиданно увидел, за рассыпавшейся стеной, оставшуюся целой, белую широкую кровать.
Он приподнял тело Алена и перетащил на нее. Ослабил галстук юноши, расстегнул воротничок его рубашки, провел рукой по лицу, заглянул в глаза…
Бессмысленными, отчаянными попытками Ретт пытался вернуть к жизни Алена Перкинсона, на посиневших губах которого застыла спокойная улыбка. Молодой человек как будто был рад, что для него все закончилось именно так…
Ретт, наконец, приложил ухо к груди Перкинсона и издал хриплый крик.
Он понял!
Лицо Батлера исказила гримаса боли, сознание помутилось…

* * *

Ретт слабо помнил, что было дальше. Люди его отнесли в квартиру на втором этаже и уложили в постель. Потом что то навалилось на Батлера – не то забытье, не то сон…
Медленно, очень медленно старик приходил в себя. Он лежал с полуопущенными веками и временами не понимая, что происходит вокруг него, явь это или видение.
Вдруг откуда то выплыло лицо Луизы. Графиня наклонилась над Реттом и тихо произнесла:
– Вы слышите меня, мистер Батлер? Вы слышите меня?
Ретт поморщился и закрыл глаза. «Нет, это мне только кажется, – подумал он. – Оставьте меня все, дайте мне отдохнуть…»
Но над его ухом снова раздался встревоженный голос Луизы:
– Мистер Батлер? Слава Богу, вы живы. Я не думала, что смерть Алена так подействует на вас…
Ретт приподнял веки и посмотрел на низко склоненное лицо. Губы женщины что то шептали. Ретт прислушался.
– Я отдала Саманте ключи… – говорила Луиза. – Слава Богу, вы очнулись, мистер Батлер. Ваш адвокат, мистер Лино Аури свяжется с управляющим, быть может, им удастся реализовать что нибудь из находящегося наверху. Здесь была полиция… О результатах расследования я вам сообщу. Я хотела бы разделить ваши сомнения, ведь вы предполагали, что Алена могут убить… Увы, я так не думаю. Для Алена самоубийство было единственным способом оставить последнее слово за собой. – В ее голосе звучали слезы. – Как неразумно и жестоко он решил наказать нас на всю жизнь. Но есть одна истина, которую Ален не успел постичь: мы его забудем. Он был слишком молод и не успел понять этот гнусный закон – горе так же недолговечно, как и все остальное…
Ретт смотрел на Луизу с неприязнью, но ничего не хотел отвечать. Дело было не в том, что он не мог ответить. Нет, он чувствовал, что силы постепенно возвращаются к нему, открыть рот он уже был в состоянии. Просто не хотелось. Ретт сейчас понял, что слишком устал от миссис Строуберфилд, что она совсем не похожа на Скарлетт, что покойная жена была гораздо ближе Ретту по духу, по настроению, она вызывала в нем совершенно иные эмоции.
А эта женщина… Как она цинична! Нет, он просто не хотел с ней говорить.
Луиза встала и подошла к окну. К постели Ретта приблизилась Джессика, которая также оказалась в комнате.
– Прощайте, мистер Батлер, – сказала девушка и поцеловала Ретта в лоб. – Мы должны уехать… Но не верьте маме. Это не самоубийство. Его убили! Вы были единственным человеком, который хоть немного верил в Алена. Не отказывайте ему в этой вере теперь, когда он мертв…
Ретт с благодарностью посмотрел на Джессику.
– Спасибо, милая, – прошептал он.
Джессика, не отрывая взгляда от Батлера, подошла к Луизе и положила ей руку на плечо:
– Пойдем, мама, нам пора… Мистер Батлер, не забывайте нас…
Ретт ободряюще опустил веки. Когда он снова поднял их, женщины удалились. Батлер услышал, как за окном заурчал и тронулся автомобиль, зашуршали шины.
К постели Ретта подошел молодой управляющий.
– Как, и ты тут, Джедд? – с удивлением оторвал от подушки голову Ретт.
– Естественно, мистер Батлер! – улыбнулся юноша. – Вы чувствуете себя получше, не правда ли?
Рядом с Джеддом появилась Саманта.
– Мистер Батлер, вы говорили, что сегодня я должна накрыть праздничный стол… – сказала служанка. – Но после того, что произошло… Что мне делать?
Батлер вдруг вспомнил: «Сегодня же приезжает Кэт! О Боже! Как некстати свалилась эта смерть Алена… Несчастный юноша…»
Ретт обеспокоенно посмотрел на Николсона и сел на постели.
– Джедд, который час?
– Десять, мистер Батлер. А что?
– Саманта, накрывайте на стол! Да, Саманта, накрывайте, я не сошел с ума! Джедд, вы, я надеюсь, на машине?
– Конечно, мистер Батлер, – ответил управляющий. – Френсис ждет внизу. А что такое?
– Нам с вами надо срочно ехать на вокзал… Помогите мне одеться…
Юноша подхватил Ретта под мышки и с недоумением воскликнул:
– Но, мистер Батлер, вы же еще слабы?
– Я хорошо себя чувствую, Джедд… Сегодня приезжает моя дочь… Мне обязательно надо ее встретить…
– Как, приезжает Кэт? – воскликнула Саманта. – И Филипп приедет?
– Да, – кивнул ей Батлер, – Филипп и Джейсон… А еще приезжает мистер Уилкс, наш Бо… Это тот сюрприз, который я имел в виду, Саманта… Служанка всплеснула руками и побежала на кухню греметь посудой.
Ретт с помощью Николсона стал одеваться. Через пятнадцать минут он уже сидел в машине.

* * *

Вокзал их встретил своей обычной суетой. Туда и сюда сновали люди, шипели и выпускали пар паровозы, носильщики просили посторониться зазевавшихся пассажиров.
– Мистер Батлер, мы успели вовремя, – сказал Джедд Николсон, подойдя к автомобилю. – Экспресс прибывает через пять минут…
Ретт засиял.
– Давайте выйдем на перрон, Джедд! – сказал он.
– Конечно, идите, мистер Батлер! – поддержал Ретта старый шофер. – Я пока что отгоню автомобиль на стоянку, а потом всех вас отвезу домой…
Батлер уже выбрался из машины и заспешил вместе с Николсоном к перрону, где собралась внушительная толпа встречающих.
– Мистер Батлер, вы знаете, в каком вагоне они будут? – спросил юноша.
Ретт покачал головой и ответил:
– Станем так, чтобы видеть окна вагонов. Толпа зашевелилась, ожила. Все разом посмотрели в одну сторону, откуда уже доносился свисток приближающегося поезда. Ретт страшно заволновался, у него буквально стали подкашиваться ноги.
– Джедд, помоги своему старому шефу, – попросил Батлер юношу и оперся на его плечо. – Что то мне не по себе. Понимаешь, ведь я их так давно не видел…
Вагоны проплывали перед глазами Ретта, а он до боли всматривался в окна. Наконец, он заметил в одном окне знакомое лицо.
– Филипп! Джедд, я видел внука! Поспешим, они немного впереди! – воскликнул Ретт и стал с юношеской энергией пробиваться сквозь толпу.
– Постойте, мистер Батлер, вам нельзя так! – прокричал вдогонку Николсон и поспешил за шефом…
Но Ретт его не слышал. Будто крылья выросли у него за спиной. Все обиды на дочь, все беспокойные ночи в ожидании звонка Кэт были забыты, Батлер в эту минуту желал только одного – скорее обнять Кэт и Филиппа, прижать их к сердцу…
Он подбежал к вагону и, запыхавшись, остановился.
– Папа! – услышал Ретт и поднял глаза. Улыбающаяся Кэт протягивала ему руки. За ее спиной он увидел любопытное лицо мальчугана.
– Кэт!!! Филипп!!! – заорал Батлер и бросился помогать дочери выйти из вагона…
Батлер долго обнимал и целовал плачущую от радости Кэт и с притворным недовольством стонущего внука, потом с чувством пожал руки Бо Уилксу и Джейсону Келмену.
– Знаешь, папа, – сказала Кэт, блестя глазами, такими похожими на глаза покойной Скарлетт. – Я долго думала и хочу тебе сейчас сказать…
– Может быть, лучше подождать, пока мы приедем домой? – с сомнением в голосе спросил Ретт.
– Нет, ни в коем случае! – помотала головой Кэт. – Это настолько важно, что я не согласна ждать ни минуты. Я хочу попросить тебя, нет, я просто требую, чтобы ты жил вместе с нами!
Зеленые глаза смотрели на Батлера, все переворачивая в его душе.
– Ты все дела можешь оставить на управляющего! А нам с Филиппом и Бо так тебя не хватает!
– Я тоже присоединяюсь к этому требованию, – сказал Джейсон. – Вы должны жить вместе с дочерью!
Кэт пристально смотрела на отца. Во взгляде дочери Ретт прочел такую мольбу, что сердце его окончательно растаяло.
– Знаешь, доченька, – сказал Ретт. – Я и сам подумывал о том, чтобы перебраться к тебе поближе… И если ты мне поможешь найти в пригороде Нью Йорка особняк, похожий на здешний…

* * *

Батлер подошел к своей кровати и, не раздеваясь, прилег на нее. Тело словно тут же начало медленно погружаться в невесомость. «Устал, – подумал Ретт. – Я очень устал от всего: от дел, от разговоров, от мыслей, от жизни. Ничего. Все хорошо. Теперь все хорошо».
За стеной, в соседней комнате, громко разговаривали гости. Их голоса то отчетливо долетали до слуха Батлера, то куда то исчезали, то, перемешиваясь, превращались в какой то непрерывный, продолжительный гул. Вдруг в этом гуле Батлер услышал голос Скарлетт. Она что то весело говорила, но он никак не мог разобрать ее слов.
«Скарлетт, милая Скарлетт, – чувствуя, как у него захватывает дыхание, прошептал старик. – Ты пришла… ты вернулась. За мной… Я знаю… Теперь мы будем вместе… Скарлетт! Ска…»
Через несколько минут в комнату вбежала Кэт.
– Папа, ты что, спишь? – удивленно спросила она, подойдя к кровати.
Батлер молчал. Она дотронулась до него рукой и тут же одернула ее.
– Па… папа, – прошептала Кэт дрожащими губами. – Как же…
И, слегка пошатываясь, она медленно пошла обратно в соседнюю комнату, откуда по прежнему слышались громкие голоса…

FIN

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Последняя любовь Скарлетт. Джулия Хилпатрик