www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ретт Батлер. Джулия Хилпатрик

Сообщений 1 страница 20 из 60

1

Роман «Ретт Батлер» – версия Д. Хилпатрик о продолжении событий, связанных с жизнью персонажей полюбившихся во всем мире романов М. Митчелл «Унесенные ветром» и А. Риплей «Скарлетт».

Катастрофа

ГЛАВА 1

Тиканье огромных старинных часов на камине и случайный хруст свеженакрахмаленных салфеток были единственными звуками, нарушавшими тишину столовой, несмотря на то, что за обеденным столом здесь находилось восемь человек. Чопорность обстановки еще больше усугублялась холодом, который, казалось, сочился даже из стен, обтянутых мрачноватого цвета серой драпировкой, и отражался от массивных бронзовых канделябров, тускло поблескивающих в лучах неяркого утреннего солнца.
Пальцы Эллы Лорины замерзли и едва шевелились, краешком глаза она поймала отблеск обручального кольца на своей руке, и счастливая улыбка тронула ее пухлые губы, а взгляд скользнул дальше через стол.
Ретт Батлер склонился над тарелкой, но даже в таком положении была заметна лукавая улыбка, притаившаяся в уголках его насмешливого рта. Элла Лорина не сомневалась, что под столом он держал Скарлетт за руку.
Скарлетт О'Хара Гамильтон Кеннеди Батлер изо всех сил старалась поддерживать торжественный тон, царивший за столом, но это с трудом ей удавалось. Ее зеленые глаза искрились от едва сдерживаемого веселья.
Усилия Шарлотты Монтагю не пропали даром. Все, кто когда-то знал своенравную Скарлетт О'Хара теперь могли узнать ее в этой полной внутреннего достоинства женщине с загадочным взглядом изумрудно-зеленых глаз разве что по внешним признакам. Но больше всего изменила ее любовь к Ретту. Она стала главным смыслом ее существования, смыслом всей ее жизни, а уверенность в том, что и Ретт ее горячо любит, наполняло все ее существо невыразимым счастьем, которое она и не пыталась скрывать.
Первые годы после возвращения из Ирландии Скарлетт часто ловила на себе недоверчивый взгляд темных глаз мужа. Его беспокоило ощущение, что в один прекрасный момент наступит конец их безоблачному счастью. Он слишком хорошо знал характер своей Скарлетт, чтобы вот так безоглядно поверить в произошедшую в ней перемену. Добившись своего, она теперь спокойно могла вернуться к своим прежним привычкам. И Ретт Батлер был всегда настороже. Но Скарлетт обезоруживала его своей неподдельной нежностью. Всегда, когда она смотрела на него, ее глаза лучились таким счастьем, что скоро все опасения Ретта растаяли.
Так что семейство Батлер в этот ранний утренний час, сидевшее за обеденным столом в холодном мрачном доме лорда Лестера, являло собой образец настоящего счастья.
Ретт действительно сжимал под столом руку жены и не мог сдержать лукавой усмешки, наблюдая за вытянутыми лицами детей, изнывающих в этой чопорной обстановке. Одна только Элла Лорина, казалось, не замечала ничего вокруг, погруженная в свои счастливые грезы. Ретт поднял голову и встретил ее теплый отрешенный взгляд. «Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, девочка»,– ответил он ей глазами.
В свое время Элла Лорина удивила всех, знавших ее с детства. Из маленькой плаксивой дурнушки, точной копии своего отца Френка Кеннеди, она неожиданно превратилась в очаровательное грациозное существо. Взрослея, Элла Лорина все больше и больше становилась похожей на мать, на того бесенка Скарлетт, сияющие изумрудные глаза которой сводили с ума все мужское население округа Клейтон. С годами отцовские черты и вовсе исчезли из ее облика и явилась новая Скарлетт О'Хара: темноволосая, зеленоглазая, с грациозной, словно вылепленной искусным скульптором фигурой.
Но это сходство было только внешним. По характеру она оказалась совсем другой: сдержанной, спокойной и очень-очень домашней, что бесконечно радовало Ретта. Элла Лорина боготворила свою семью, которую обрела всего несколько лет назад, когда Скарлетт с Реттом и маленькой Кэт вернулись из Ирландии и забрали ее и Уэйда из Тары.
Ретт увидел, что Элла Лорина очнулась от своего счастливого забытья и теперь едва сдерживает смех, наблюдая за Бо, который забавно округлив глаза, выдыхает клубы пара в этой арктически холодной столовой, температуру в которой дядя Лестер, лорд Мейсон предпочитал поддерживать не выше, чем на Северном Полюсе.
Батлеры не привыкли к такой спартанской обстановке. Они жили в прекрасном доме в жаркой Калифорнии и только месяц назад приехали сюда из Сан-Франциско, чтобы погостить у своих родственников. Но истинной целью их приезда была помолвка Эллы Лорины. Поначалу Скарлетт волновалась: не рано ли ее дочери выходить замуж, но потом вспомнила себя и юного Чарльза Гамильтона и успокоилась.
Скарлетт согласилась приехать в Англию только из-за дочери. Она долго не могла забыть тот ужас, который испытала, спасаясь от разъяренной толпы ирландцев, когда они громили ее поместье в Баллихаре и хотели убить ее маленькую дочку. Неизвестно еще, чем бы все это закончилось, не приди тогда вовремя Ретт. После этого она окончательно избавилась от иллюзий, и ирландская кровь уже не будоражила ее патриотические чувства. А любовь Ретта помогла ей быстро оправиться от пережитого.
Здесь в Англии жила сестра Ретта, Розмари. Не так давно она вышла замуж за лорда Лестера и приехала сюда, чтобы стать второй по счету виконтессой и хозяйкой имения Хейвермур. Это стало полной неожиданностью для всех, кто знал Розмари. А Скарлетт даже расхохоталась, услышав об этом.
– Эти старые девы только и знают, что преподносить сюрпризы. То Индия Уилкс, эта Мисс Правое Дело Конфедерации выскочила за стопроцентного янки, которых раньше она на милю не подпускала к себе. Теперь Розмари! Ты ведь говорил, что она решила отнять лавры у Джулии Эшли и занялась восстановлением рисовых полей в Данморе. Кто-то тут доказывал, что она и на дух не терпит мужчин.
– Перестань злословить, Скарлетт. Не забывай, что ты и сама только недавно остепенилась и стала такой добродетельной,– насмешливо прищурился Ретт.– Ты свое взяла от жизни с избытком. Дай и другим понаслаждаться, хоть на старости лет.
Ретт веселился, хотя и сам не мог скрыть своего удивления от такого неожиданного поворота событий.
В высшем обществе Чарльстона ходили слухи, что это решение Розмари приняла неспроста и вовсе не разочарование в плантаторских занятиях стало его истинной причиной. Говорили даже, что тут замешан мужчина, называли имя Рона Хантера, старинного друга Ретта, которого Розмари вроде бы безответно любила. Но что бы ни стояло за этим, а случилось так, что однажды в доме Салли Брютон она встретила лорда Мейсона, приехавшего с друзьями в Чарльстон, и, несмотря на большую разницу в возрасте, приняла его предложение.
Вот так Розмари и оказалась в Англии. Салли Брютон откомментировала ее неожиданный поступок со свойственной ей язвительной прямотой: «Это не лучший выбор дочери Элеоноры. Но я уважаю решительных людей». Из чего можно было заключить, что Салли вовсе не была сторонницей вечной девственности. А годы спустя оценка Салли стала очевидной для всех.
Лорд Мейсон оказался человеком тяжелым и замкнутым до чрезвычайности, к тому же исключительно негостеприимным. И теперь Батлеры имели несчастье испытать на себе его угрюмый нрав.
Скарлетт настаивала на том, чтобы остановиться в отеле, но Ретт уговорил ее пожить у сестры. Он надеялся внести хоть немного света в ее тусклую жизнь. Скоро стало очевидным, что их присутствие доставило Розмари еще больше проблем. Особенно раздражали лорда Лестера дети, хотя Розмари, испытывая неловкость, пыталась объяснить брату, что все происходит от того, что у них нет своих детей, и поэтому ее муж страдает.
– Сначала он и слушать не хотел о детях, пока не осознал, что имению Хейвермур, так же как и всем остальным владениям требуется наследник,– говорила она Ретту.
– Так за чем же дело встало? – поинтересовался брат,– что же ты не подаришь ему наследника. Ведь ты еще в полном порядке. Правда, он сам уже, конечно, староват. Жалко, что его род вынужден остаться без наследника.
Ретт взялся было переговорить с лордом Лестером, чтобы он дал Розмари немножко больше свободы, но она уговорила его не делать этого, чтобы еще больше не усложнять ей жизнь. Розмари и без того едва удалось уговорить мужа, чтобы он позволил семье брата остановиться у них: «Как?! Со всем выводком! – воскликнул он потрясенно, когда она деликатно спросила его об этом за завтраком.– Но, дорогая, ты совсем меня не жалеешь».
Розмари вспыхнула. Капризы лорда превратили ее в настоящую узницу Хейвермура. Если раньше они, хотя и редко, но все-таки выезжали, то со временем такие путешествия прекратились. Муж часто болел и в конце концов заявил, что он слишком стар. Ревматизм, подагра, да и просто древний возраст, а ему было уже около семидесяти, отбили у Лестера всякое желание путешествовать. И жена стала у него сиделкой. День и ночь ухаживала за ним. Неужели Лестер не понимает, насколько важен для нее приезд брата с семьей.
Лорд Мейсон и сам уже испытывал неловкость за свой возглас, заметив реакцию жены. Впрочем, он ничего не имел против Ретта Батлера, но эти дети... Лорду Лестеру казалось, что он мог бы воспитать своих детей лучше, чем это сделали Ретт Батлер со своей женой. Он считал, что американцам вообще свойственно попустительство в воспитании, что они не имеют представления о строгости, дисциплине. Их дети такие некультурные и необразованные.
Уже начиная сдаваться, лорд весьма благосклонно воспринял сообщение Розмари о том, что Элла Лорина собирается замуж за молодого Ричарда Коупервилда. Он скупо заметил, что в этом браке для дочери Скарлетт открывается хоть какая-то надежда.
Розмари одержала свою маленькую победу и сообщила брату, что они с лордом Мейсоном ждут их у себя в Хейвермуре.
И все-таки Розмари с некоторым опасением ждала приезда Скарлетт. В ее памяти она осталась самонадеянной, эгоистичной пустышкой, которая однажды нарушила покой ее семьи в Чарльстоне. И пока они не встретились здесь, в Англии, она никак не могла поверить, что Ретт счастлив со Скарлетт. Зато теперь она как бы заново узнала ее и полюбила. Женщины подружились и много времени проводили в огромном саду, единственном красивом месте мрачного поместья лорда Мейсона.
Однажды, когда они устроились отдохнуть в тени раскидистых платанов, Розмари со смехом рассказала, как в свое время английский свет взбудоражило исчезновение Скарлетт О'Хара, ирландской красавицы-вдовы в тот самый день, когда была объявлена их помолвка с графом Люком Фэнтоном.
Шок от известия о помолвке самого высокородного жениха Англии с безродной американкой тут же сменился не менее сильным шоком от ее таинственного исчезновения. Впрочем, многие сошлись на том, что очаровательная хозяйка Баллихары стала жертвой неистовой ярости восставших ирландцев, которые не могли простить ей дружбы, а потом и предстоящего замужества с ненавистным англичанином, хозяином Адамстауна.
Тогда граф Фэнтон послал целое войско на поиски пропавшей невесты и ее маленькой дочери. Он и сам выезжал во главе отряда, как черный дьявол носился по полям и лесам, наводя ужас на затаившихся ирландцев, пока наконец кто-то не сказал ему, что видели женщину, похожую на Скарлетт О'Хара, которая с маленькой девочкой в сопровождении какого-то мужчины, по виду американца, отплыла пароходом из Голвея.
Вскоре после этого граф Фэнтон уехал за границу.
Рассказывая все эти занимательные истории, Розмари внимательно всматривалась в Скарлетт, пытаясь обнаружить в ней те возмущающие ее когда-то ужимки упоения от своей власти над мужскими сердцами. И с удовольствием заметила, что ее рассказы вызвали у Скарлетт только легкую улыбку.
– Он не был влюблен в меня, Розмари. С его стороны это была только сделка, а я с отчаяния согласилась участвовать в ней.
Розмари пожала плечами. Она ничего не поняла из этого ответа, а Скарлетт, в который уже раз, задала себе вопрос: что бы случилось, если бы Люк повел себя по-другому и предложил ей не сделку, а любовь. Мог ли победить ее чувство к Ретту сильный, дерзкий, насмешливый граф Фэнтон. Может быть, да. Но... Во всяком случае, она была уверена в том, что даже самое ее счастливое замужество с графом всегда бы омрачали мысли о Ретте. И сейчас она вспоминала Люка с легкой грустью и жалостью, которую любящие люди испытывают к человеку, незнакомому с этим чувством.
– Теперь тебя не пустят в приличное английское общество, ведь все знают, что ты сбежала не от ирландцев, а от счастливого жениха,– смеялся Ретт. Розмари решительно встала на сторону Скарлетт:
– Должна тебе заметить, что родство с лордом Мейсоном открывает ей двери любого замка.
Ретт дурашливо склонился перед сестрой: – О леди Мейсон, прошу великодушно простить мою оплошность. Я и забыл, в каком знатном родстве нахожусь.
– Не дурачься, Ретт. Кроме того, Скарлетт может не волноваться в отношении света и по другой причине. Его мнение разделилось. Если одних действительно шокировал поступок Скарлетт, и они посчитали его вызовом всему высшему свету Лондона, то другие восприняли его как справедливое возмездие графу за всех отвергнутых женщин. Кто-то даже злорадствовал по этому поводу.
– О милые дамы, как же вы обольщаетесь в отношении света. Они могут сколько угодно злорадствовать друг над другом, но оскорблений со стороны в адрес даже самого захудалого из них не допустят, а граф, разумеется, к таким не относится.
Скарлетт нахмурилась:
– Я бы еще больше оскорбила графа тем, что не смогла бы выполнить условия сделки. Ты же знаешь, Ретт. Поэтому я не чувствую своей вины перед ним, правда, он этого никогда не узнает,– добавила она печально.
Ретт встревоженно взглянул на жену: – Ты только поэтому сбежала от графа, что не можешь выполнить его условия? А, может быть, была и другая причина? – Скарлетт любовно глянула на мужа: – Эта причина теперь всегда рядом со мной, и я вполне счастлива.
Ретт ласково обнял жену и привлек к себе.
Вскоре после приезда Батлеры нанесли свой первый визит Коупервилдам. Теперь Скарлетт выступала в новой роли, которая ей очень нравилась. Молодая красивая мать выводит в свет свою взрослую дочь. На прекрасном лице Скарлетт не отражалось ничего, кроме приветливой улыбки, но в душе она вовсю веселилась, вспоминая слова Ретта:
– Дорогая моя, ты просто рождена для того, чтобы удивлять мир.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, кроме лиц твоих прежних английских знакомых. На их месте я бы спросил: Кто же ты, Скарлетт? Неистовая патриотка, явившаяся возрождать Ирландию... неутешная очаровательная вдова, перед которой не устоял даже неуловимый граф Фэнтон? То ты таинственно исчезаешь, то неожиданно возникаешь вновь, да не одна, а с воскресшим мужем и уже взрослыми детьми...
Скарлетт невозмутимо ответила ему: – Я думаю, именно за это ты меня и любишь.– Ретт внимательно посмотрел на нее, но возражать не стал. Наверное, она была не так уж и неправа.

После объявления помолвки, молодые проводили много времени вместе, по возможности избегая многочисленных приемов в их честь. Эллу Лорину, как и Ричарда, светская жизнь интересовала мало, поэтому они едва появившись на балах, исчезали или искали уединения в наполненных гостями залах, предоставив родителям принимать поздравления, выслушивать пожелания и все остальное, что полагалось в таких случаях.
Месяц пролетел незаметно, и Батлеры засобирались домой, чтобы приступить к свадебным приготовлениям. Ричард ехал в Штаты вместе с ними, он не хотел расставаться с невестой даже на короткое время, оставшееся до свадьбы. Кроме того, Ретт предложил ему пожить это время в их доме, в Сан-Франциско.
Свадьба намечалась на Рождество, а сейчас была уже осень, так что времени оставалось совсем немного. Скарлетт и Элла Лорина везли с собой ворох тончайшей ткани цвета слоновой кости, купленной в Лондоне на свадебное платье.
Скарлетт хотела сшить платье в Сан-Франциско и украсить его вышивкой с мелким жемчугом. Фату заказали здесь, в Лондоне, французскому мастеру, который приехал сюда из Парижа. Леди Коупервилд обещала привезти ее в конце июля.
Забот было выше головы. Один только список приглашенных на свадьбу Скарлетт и Элла Лорина составляли целый месяц. Поскольку Ретт Батлер был одним из самых известных людей в Калифорнии, владельцем самой читаемой в Сан-Франциско газеты, совладельцем нескольких серебряных рудников в новом штате Колорадо, то гостей набралось человек пятьсот.
Ричард только улыбнулся, когда Элла Лорина пожаловалась ему, как трудно отбирать гостей, чтобы никого не обидеть. Так что может придти и больше, чем они наметили в списке.
– В Лондоне было бы еще хуже. Два года назад на свадьбе кузины было семьсот человек. К счастью, я был в Дели.
Ричард мотался по свету два последних года. После двух лет военной службы в Индии, он отправился в Кению, где провел год, путешествуя и навещая друзей. Элла Лорина любила слушать рассказы Ричарда о его приключениях. Она умоляла жениха поехать в Африку в свадебное путешествие, но он хотел совершить нечто более банальное, поэтому планировал провести несколько недель в Италии и Франции, а затем вернуться в Лондон. Элла Лорина тайно надеялась, что к тому времени она сможет забеременеть. Девушка безумно любила Ричарда и мечтала о большой семье, такой как ее собственная, о теплых, счастливых взаимоотношениях, похожих на те, которые сложились в их доме.
Это не значит, что их жизнь была абсолютно безмятежной, лишенной ссор. Время от времени они вспыхивали, и свечи их дома в Сан-Франциско сотрясались, когда Скарлетт выходила из себя. Но любовь брала верх над гневом, воцарялись нежность, прощение, сострадание, взаимопонимание, те чувства и отношения, которых Элла Лорина ожидала от своего замужества. Это было единственное, чего она хотела, а не влиятельный муж, его титулы, фантастически великолепное имение. Ее не привлекало то, что однажды погубило Розмари, так неудачно связавшую свою жизнь с дядей Лестером. Она надеялась, что ее жизнь сложится безоблачно. Ричард увлекался спортом, имел хороших друзей, не влезал в долги, правильно оценивал жизненные ценности. Элла Лорина уважала своего жениха и была уверена, что наступит время, и он займет достойное место в высших кругах.
Как и Элла Лорина Ричард мечтал, по меньшей мере, о полдюжине детей. Он сам был единственным сыном у своих родителей и, когда попадал в шумный и веселый дом Батлеров в Сан-Франциско, с удовольствием включался в его суматошную жизнь.
Старший сын Скарлетт, Уэйд, в этом году закончил Гарвард. Сейчас он был с ними в Англии, а потом собирался отправиться в Тару, в поместье своего деда Джеральда О'Хара. Уэйд решил заняться фермерством, на этом же настаивал и дядя Уилл, он был уже не в силах вести хозяйство. Лишенный в детстве материнской ласки, Уэйд наслаждался общением с матерью, старался как можно больше быть рядом с ней. Это был добрый, мягкий, не без романтических наклонностей юноша. Всматриваясь в своего повзрослевшего сына, Скарлетт все больше и больше находила в нем черты его отца, Чарльза Гамильтона. Она теперь уже по-другому, с грустью и нежностью, вспоминала его трогательную любовь.
Уэйд тянулся и к Ретту, он видел в нем старшего надежного друга, и Ретт в свою очередь старался заменить юноше отца.
Весельчак Бо Уилкс, сын Мелани и Эшли, оказался в их семье совершенно неожиданно и к большой радости Ретта и Скарлетт. Ему прочили будущее большого ученого, поскольку уже в школе он был неординарным учеником. Он делал большие успехи в науках и еще во время учебы получил первый приз за сочинение на латыни. Но после окончания школы Бо категорически отказался продолжать учебу, упорно ссылаясь на то, что еще не определил кем он хочет стать. Напрасно Эшли со слезами на глазах умолял его поступить в университет, Бо выказал такое упорство, которого никто в нем не ожидал.
Бо был чудо. Вот уж о ком не скажешь, что он сын своих родителей, утонченных и романтичных Мелани и Эшли. Казалось, что весь смысл его жизни в том и состоит, чтобы радовать и удивлять окружающих. Веселый, энергичный, готовый на любые, самые неожиданные поступки, Бо, однажды приехав в гости к Батлерам, остался в их дружной семье. Эшли после долгих сомнений вынужден был подчиниться желанию своего строптивого сына.
Тогда Эшли приезжал к ним в Сан-Франциско. Он был совершенно подавлен, когда говорил со Скарлетт о сыне. Ретт вышел и оставил их наедине. Он понимал, что у него нет никаких причин ревновать Скарлетт, да и к Эшли он не испытывал теперь неприязни. И все-таки неизвестно почему, он презирал Эшли. Он никогда не находил в нем тех качеств, которые всегда ценил в мужчинах: сильной воли, решительности, надежности. Ретт не мог простить Эшли девичьих заблуждений Скарлетт, смерти Мелани. Эшли не мог никого защитить, он всегда сам нуждался в защите. Может быть, поэтому Бо и оставил его.
Эшли сидел в гостиной дома Батлеров, все такой же стройный, утонченно аристократичный, хотя с момента их последней встречи в Атланте, волосы его заметно поредели и в них стало больше седых прядей. Скарлетт приветливо коснулась руки Эшли. Он нежно поднял ее руку и поднес к губам.
– Ты по-прежнему восхитительна, Скарлетт. Время не властно над тобой. Наоборот даже, с годами ты становишься еще прекраснее. Поделись секретами своей вечной молодости.
– Ты тоже неплохо выглядишь, Эшли. Возмужал. Мне приятно знать, что ты счастлив с Кэйти.
– Я бы не стал говорить о счастье, когда речь идет обо мне. И дело не в Кэйти. Она очень милая и достойная женщина. Но у меня такое ощущение, что я не живу, а существую. Жизнь прошла мимо меня. Я потерял Мелани, не смог удержать тебя. Вобщем-то, я понял, что ты меня не любила, а всегда жалела. И тебе не стоило связывать свою жизнь со мной. Ты – огонь, а я так, едва тлеющий уголек, скорее пепел. Хорошо, что ты тогда в нашу последнюю встречу отказала мне. Таким образом, ты избежала разочарования во мне.
– Ну что ты, Эшли, дорогой. Почему ты так мрачно настроен. Что-то случилось у тебя в семье, в жизни. Я помогу тебе.
– Ничего конкретного не случилось. Просто я, наконец, осознал, что всю жизнь жил под твоим крылом. Даже Бо это почувствовал. Юноши любят сильных и решительных родителей. Вот и он покидает меня. А он, единственное, что у меня есть.
– Не делай трагедии из решения Бо, милый Эшли. Он остается твоим сыном. И ничего не изменится, если он поживет у нас. Очевидно его привлекают большие семьи,– засмеялась Скарлетт, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и вывести Эшли из состояния полнейшего уныния.– А потом ведь мы оба несем ответственность за него. Ты ведь знаешь последнее желание Мелани. Она просила меня присмотреть за ним и поручила его мне. Я очень любила Мелани и всю свою жизнь буду чтить ее память, поэтому не думай, что Бо будет нам в тягость. Я обещала Мелани, что буду относиться к Бо, как к родному сыну. Не отчаивайся, Эшли. Пусть все идет так, как идет. Ты знаешь, это не мой девиз, но и меня жизнь кое-чему научила. Легче всего заставить Бо подчиниться, но не сломаем ли мы его? Я думаю, что вскоре он определит свой путь в жизни.
– Скарлетт, ты всю жизнь заботилась о нас, а теперь, когда я и сам могу позаботиться о сыне, он предпочел тебя, твой дом, твою семью. Еще и с ним тебе будут хлопоты.
– О, об этом не беспокойся, Эшли. Присутствие Бо доставляет нам всем только радость.
Вот так Бо и остался в семье Скарлетт и Ретта. Они были счастливы обрести еще одного сына, тем более сына милой Мелани, и обожали его, хотя иногда им приходилось с ним нелегко. Когда Бо хотелось повеселиться, он мог пошутить над Кэт, вносил колорит в аскетическую жизнь своего кузена Уэйда, завязывая узлом простыни его постели, пуская в туфли ужей, то тут, то там подсовывая мышек, насыпая перец в утренний кофе, чтобы отвлечь Уэйда от постоянных серьезных мыслей. Несмотря на то, что Уэйд очень любил своего непоседливого кузена, порой ему казалось, что Бог послал Бо, чтобы затруднить ему жизнь, создать дополнительные проблемы. В тех редких случаях, когда Уэйд проявлял хотя бы малейшую заинтересованность к особам противоположного пола, что было крайне редко, Бо тут же появлялся в качестве эксперта, он не испытывал ни капли смущения в окружении девушек или в обсуждении вопросов, которые касались их интимных тайн. Его общительность не знала границ.
Когда они на пароходе плыли в Англию, где бы Скарлетт с Реттом не появлялись, восторженные приветствия не давали им забыть о существовании Бо: «А-а, вы – родители этого милого юноши!»
Иногда Скарлетт одолевало беспокойство по поводу излишней взбалмошности юноши, но Ретт только смеялся над выдумками Бо. Он даже был рад, что тот не похож на своего меланхоличного отца.
Самым непостижимым созданием оставалась дочка Скарлетт и Ретта – Кэт: зеленоглазая, с длинными черными прядями волос, которые обрамляли ее смуглое личико. Она была прелестна, очаровательна, как диковинный, экзотический цветок.
У себя в Баллихаре Кэт могла ходить, где угодно, пропадала в лесах и полях, знала там все тайные тропы. Большой город не давал такого простора. Все путешествия Кэт ограничивались границами дома и большого тенистого сада, но она и здесь иногда исчезала, и никто никогда не знал, где она могла быть. А через некоторое время вновь появлялась, как будто на невидимых крыльях и неизвестно откуда. Кэт была сокровищем отца и любимым ребенком матери. Но вот своей няне Морин Кэт доставляла немало хлопот своими постоянными исчезновениями. Она то и дело прибегала к Скарлетт с жалобами на малышку: – Вы опять будете сердиться на меня, мадам, но ведь она как будто сквозь землю проваливается,– недоумевала простодушная девушка.
Морин была ирландкой, очень приятной и милой девушкой, которая покинула Ирландию, когда ей едва исполнилось 14 лет. И через некоторое время Скарлетт порекомендовали взять эту серьезную исполнительную девушку няней для Кэт. Скарлетт с удовольствием приняла Морин, и с тех пор ни разу об этом не пожалела. Морин полюбила семейство Батлеров, и они платили ей тем же. У нее был свой взгляд на воспитание детей, который она вынесла из раннего детства в родительском доме: – Вы с мистером Реттом портите Кэт, мадам, тем, что никогда ее не наказываете. Дети должны воспитываться в строгости,– выговаривала она Скарлетт. Скарлетт, смеясь, соглашалась с ней.
Наступил день отъезда Батлеров. Они договорились встретиться с Ричардом на набережной «Уайт Стар» в Саутгемптоне этим утром. А сейчас все сидели в столовой Хейвермура. Предотъездное возбуждение полностью овладело детьми. Они сидели, как на иголках, уже больше не в силах выдерживать замороженную атмосферу прощального завтрака. Скарлетт постаралась как можно строже взглянуть на маленькую Кэт, которой Бо что-то шептал на ухо, и она уже готова была рассыпаться звонким хохотом.
– Тш-ш-ш! – шепнула Скарлетт, заговорщицки подмигивая им и показывая глазами на Лестера. Их собственные застолья дома больше напоминали восточные базары, но здесь им приходилось соблюдать приличия и следовать традициям дома Лестера, что детям было абсолютно не по силам.
Кэт все-таки не удержалась и громко рассмеялась, выдохнув огромное облако пара. Ретт поспешил прийти на помощь детям и собрался уже было заканчивать тягостную обеденную процедуру, но в это время Лестер наконец поднялся сам, и все облегченно вздохнули. Ретт обошел стол, чтобы попрощаться и пожать руку зятю. Неожиданно Лестер выразил сожаление по поводу отъезда родственников. Ему нравился Ретт, а к Скарлетт, как и к детям, он относился снисходительно, как к неизбежному злу, без которого не могут, к сожалению, обходиться мужчины.
– Неужели я настолько состарилась, что оставляю мужчину холодным, будь он хотя бы и Лестером,– сокрушалась она.– Нет, Ретт, с тобой я совершенно потеряла форму. Надо что-то срочно делать.
– Не волнуйся, дорогая, с тобой все в порядке. Это просто Лестер – не мужчина.
– О черт, ты как всегда прав. Мне такая мысль просто не пришла в голову.

– Нам доставило радость пребывание у вас, Лестер,– говорил Ретт, изо всех сил стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно искреннее.– Приезжайте к нам в Сан-Франциско.
– Боюсь, что это выше моих сил.– И все согласились, что Розмари одна приедет на свадьбу в Сан-Франциско с родителями Ричарда.
Розмари с облегчением вздохнула, она боялась, что муж будет возражать против ее поездки, хотя еще раньше они со Скарлетт уже выбрали ей в Лондоне нарядное платье для свадебного торжества.
– Если почувствуете себя лучше, приезжайте.– Мужчины еще раз пожали друг другу руки.
Лестеру понравилось общение с Реттом, и он находил, что приезд родственников все-таки внес какое-то разнообразие в его размеренную жизнь, но сейчас он радовался еще больше тому, что они уезжали.
– Напишите нам о пароходе, на котором поплывете. На самом ли деле он такой великолепный, как о нем говорят.– Казалось, Лестер и сам был захвачен их предстоящим путешествием. Он обнял Ретта за плечи и проводил до двери.
Было еще очень рано, но солнце поднялось уже довольно высоко. Пора было отправляться в путь. До Саутгемптона, откуда отплывал их пароход, добираться около пяти часов. Лестер уже отправил три экипажа с вещами и двумя носильщиками. Остальные экипажи уже были готовы и стояли в ожидании пассажиров.
Все утро Розмари была до крайности подавлена. Ей не хотелось расставаться с братом и его семьей. Вот и сейчас она в который уже раз прижала к себе Кэт, обняла Скарлетт, и та засмеялась, поправляя свою исключительно модную шляпку, которую Ретт купил ей в Лондоне.
– Скоро наступит Рождество, Розмари,– шепнула она ласково ей на ухо,– и ты снова будешь в Америке.
Скарлетт поцеловала Розмари в щеку, отстранила ее от себя, не переставая удивляться тому, насколько изменилась всегда такая решительная и независимая женщина. Неужели английские мужчины всегда так порабощают своих жен? И она неожиданно подумала о своей дочери. Не уготовит ли и ей судьба такую же участь? Но Ричард кажется вполне светским и современным молодым человеком. Впрочем, чему быть, тому не миновать. Скарлетт не привыкла долго размышлять о превратностях судьбы.
Лестер торопил их с отъездом, он боялся, что родственники опоздают на пароход, до отплытия которого оставалось не так уж много времени.
– Отправление в полдень, не так ли? – Лестер достал карманные часы, напоминая Ретту о времени.
– Да, но у нас достаточно времени.

– Удачного путешествия! – Лестер помахал рукой, пока экипажи один за другим трогались с места. Розмари стояла рядом с мужем и, не отрываясь, смотрела на брата. Ретт обернулся к ней и поднял руку в прощальном жесте.
– Я люблю вас,– крикнула Розмари, но ее слова слились с цоканьем копыт.– Я люблю вас,– повторила она, вытирая слезы и не понимая, почему ей так тревожно. Ведь уже в Рождество она снова увидится со своими родственниками.

0

2

ГЛАВА 2

Когда экипажи, в которых ехало семейство Батлеров, достигли Саутгемптона, на пристани уже собрались пассажиры, готовые отправиться в рейс первым классом. Бо постоянно отпускал шуточки в адрес родных, так что Скарлетт пришлось даже прикрикнуть на него, пока он не свел с ума ее и Уэйда. Но юноше и после ее замечания не сиделось на месте.
– Посмотри, посмотри на него, Элли,– Бо, размахивая руками, показывал на четыре внушительных размеров дымовые трубы парохода.
В отличие от своего неуемного кузена Уэйд много прочитал о пароходе, на котором они должны были совершить это путешествие. Подобный пароход «Неаполь» начал бороздить океан год назад. И хотя «Неаполь» тоже был самым огромным из существовавших когда-либо судов, «Гермес» тем не менее по своим размерам превзошел и его. Этот пароход в два раза превзошел все известные к тому времени суда. Поэтому был не удивителен восторг Бо, впервые увидевшего такую громадину. Даже пожилые пассажиры «Гермеса» были заворожены этим зрелищем.
Газеты называли это уникальное создание «Чудо-корабль» и публиковали о нем большое количество статей. Так что отправиться на этом пароходе в его первый рейс было особенно почетно.
Ретт Батлер заказал пять из 28 специальных кают для богатых пассажиров на палубе Б, преимущество которых заключалось в том, что они находились в стороне от всех помещений, обеспечивающих жизнедеятельность парохода.
Компания «Эй-би Стар» старалась превзойти самое себя, чтобы угодить своим клиентам. Множество иллюминаторов освещали каюты, великолепно украшенные французским, датским и британским антиквариатом. Каюты Батлеров были расположены в одном большом отсеке, отделенном от всех остальных.
Бо захотел разместиться в одной каюте с Уэйдом, а Элла Лорина устроилась с Кэт. Скарлетт и Ретт выбрали самую большую каюту по соседству со своим будущим зятем, Ричардом Коупервилдом.
Плавание обещало быть приятным, и Бо не мог дождаться момента, когда он ступит на палубу, поэтому, едва выйдя из экипажа, он кинулся к трапу, но был вовремя остановлен Уэйдом, который отвел его в сторону, туда, где собрались остальные члены семьи.
– Куда это ты собрался? Не кажется ли тебе, что стоит подождать, когда пройдут родители? – прошипел он ему, теряя терпение и удостоился полного презрения взгляда Бо.
– Подражаешь дядюшке Лестеру?
– Ничего подобного. Просто ты будешь стоять здесь до тех пор, пока дядя Ретт не позволит ступить па трап!
Уэйд взглянул через плечо Эллы Лорины и увидел, что Кэт спряталась в юбку матери, а Морин возилась с вещами.
– Иди, помоги маме. Морин занята.
Ретт прощался со слугами лорда Мейсона. А на пристани царила суматоха. Такая предотъездная атмосфера очень нравилась Бо, наполняя его душу ожиданием приключений.
– А почему я? – Перспектива заниматься делами в то время, как кругом так много нового и интересного наводила на него тоску и ужас.
Величественная громада «Гермеса» возвышалась перед ними у пирса, и единственное, чего желал юноша, так это скорее попасть на палубу и начать осмотр этого грандиозного чуда. Разве можно было терять хотя бы минуту?
– Кэт чем-то встревожена. Она не хочет идти на пароход. Пойди помоги им! – заворчал снова Уэйд, а сам направился к Ретту.
Элла Лорина, нарядная и элегантная в новом шерстяном костюме, присела на корточки перед Кэт и пыталась уговорить ее:
– Глупенькая. Здесь совершенно нечего бояться. Взгляни.– Она жестом показала в сторону величественного корабля.– Он похож на плывущий город. И через несколько дней мы уже будем в Нью-Йорке, а там сядем на поезд и окажемся в Сан-Франциско.– Элла Лорина старалась успокоить девочку.
Но романтика путешествия не привлекала Кэт, она почему-то была очень напугана размерами судна, пряталась в юбку матери и принималась кричать всякий раз, как только Элла Лорина пыталась извлечь ее оттуда.
– Что случилось? – Скарлетт взглянула на старшую дочь, стараясь уловить, что она говорила, но слова терялись в звуках оркестра.– Что случилось? – Скарлетт склонилась к Кэт и постаралась успокоить ее. Странно, что Кэт, всегда такая смелая, боится воды. Скарлетт заметила это еще раньше, когда они первый раз плыли с ней на пароходе в Америку. Она не придала тогда этому значения, считая, что девочка еще слишком мала, и все ее страхи воды от этого. Но и месяц назад по дороге в Англию девочка тоже баялась ступить на палубу «Мавритании» и постоянно спрашивала мать, что случится, если она упадет в воду. Скарлетт погладила темноволосую головку дочери и шепнула ей что-то на ухо. Слова вызвали улыбку на смуглом лице девочки, потому что мать напомнила, что скоро у Кэт будет день рождения, и они отметят это событие по возвращении в Сан-Франциско.
– Хорошо? – шептала Скарлетт на ухо испуганному ребенку, но Кэт только трясла головой, прижимаясь к матери.
– Я не хочу никуда ехать,– но прежде чем девочка смогла произнести еще что-то, Ретт подхватил ее сильными руками и посадил на плечи.
– И все-таки придется, ягодка моя. Ты же не хочешь остаться в Англии без нас. Ведь, наверняка, не хочешь, глупышка. И мы все поедем сейчас домой на самом замечательном пароходе. А знаешь, кого я только что встретил? Хорошенькую девочку твоего возраста. Могу поспорить, что к тому времени, как мы прибудем в Нью-Йорк, вы подружитесь. Давай пойдем на палубу и посмотрим наши каюты.
Ретт, крепко удерживая дочь на плечах, взял жену под руку и повел семью по ступенькам трапа. Как только они оказались на борту судна, он опустил Кэт, но она тут же опять ухватилась за руку отца, и не отпускала ее все время пока они поднимались на верхнюю палубу.
Повсюду на корабле бродили люди, рассматривая удивительные украшения, великолепную отделку стен, изящные канделябры, со вкусом выполненные драпировки, роскошные рояли. Даже Кэт притихла, пока они разгуливали по палубе судна.
– Грандиозно, правда? – спросил Ретт жену, вызывая у нее улыбку. Мысль о предстоящем путешествии радовала Скарлетт. Было так уютно, спокойно и романтично находиться между двух миров, всей семьей без больших проблем.
Ретт обрадовался, увидев на борту спортивный зал, но Скарлетт заворчала и погрозила мужу пальцем.
– Ни за что! Я хочу быть с тобой все время на корабле,– она обняла его на мгновение, и Ретт улыбнулся.
– Ты полагаешь, что Ричард и Элла Лорина не единственные влюбленные на судне,– шепотом спросил Ретт жену, не забывая крепко удерживать за руку Кэт.
– Мне кажется, нет,– Скарлетт многозначительно улыбнулась мужу, нежно прикасаясь к его щеке кончиком пальца.
– Ну, хорошо. А не пора ли нам подняться в каюты, распаковать багаж, а после продолжить осмотр этого уникального сооружения?
– А я, пожалуй, осмотрю все сейчас же.– Казалось, что Бо был готов взорваться от переполнявших его эмоций, но Ретт настаивал, что все должны пойти в каюты, устроиться там, а затем он лично сопроводит Бо в его путешествии по палубам. И все-таки желания юноши были настолько непреодолимы, что он не смог дойти до места и исчез по дороге. Скарлетт заволновалась, но Ретт успокоил ее.
– Не волнуйся, дорогая. Он слишком возбужден всем происходящим, это совершенно неудивительно, я и сам испытываю те же чувства.
Ретт восхищался неуемной энергией юноши, ценил в нем его независимый характер и любил, как собственного сына.
Скоро к ним присоединился Ричард, и все обрадовались его приходу.
– Великолепно,– произнес Ричард, заглядывая в маленькую гостиную, которую Скарлетт и Ретт оставили для себя, чтобы у них было место, где они могли побыть вдвоем.
Глаза Ричарда вспыхнули, едва он увидел невесту, которая, в свою очередь, заметив жениха, подпрыгнула и бросилась ему навстречу.
– Ричард,– Элла Лорина залилась краской, попав в его объятия. У нее были такие же по цвету волосы, как у Ричарда, только глаза зеленые, а не синие. Все предполагало будущее счастье, а влюбленные и не старались скрывать свои чувства. Одна только Кэт критически относилась к этому и неодобрительно усмехалась, как она это проделала и сейчас.
– Что смешного, малышка? – Ричард любил играть с маленькой сестренкой Эллы Лорины. Он подружился с Уэйдом, и даже насмешливый Бо считался с мнением молодого человека. Вся семья Батлеров казалась Ричарду удивительной, и он был премного благодарен судьбе, подарившей ему такую невесту.
– Видела лошадок? – спросил он Кэт, и этот вопрос живо ее заинтересовал.
– Лошадок? – Глаза девочки заблестели.– Они тоже поплывут с нами?
– Ну, конечно. Кстати, они не боятся. Стоят себе спокойно. Мы можем навестить их вечером.
Элла Лорина увела девочку к Морин, а сама поспешила к Ричарду. Ретт оставил ему прекрасную каюту, в стороне от любопытных глаз других детей.

Оставшись вдвоем, Ричард смог, наконец, обнять невесту, нежно поцеловать, сказать все ласковые слова, которые без труда вылетали из его сердца. А девушка затаила дыхание, забыла обо всем, кроме ощущения близости со своим будущим мужем. В подобные моменты оба сознавали, как еще много времени до свадьбы. Но о том, чтобы переступить границу раньше, не могло быть и речи, даже в такой романтической атмосфере путешествия. Ричард не настаивал, хотя ему стоило большого труда сдерживать себя еще до Рождества.
– Не изволите ли прогуляться, мисс Кеннеди? – Ричард улыбнулся, протягивая руку невесте.
– С удовольствием, мистер Коупервилд.– Ричард положил на кровать тяжелое теплое пальто, в котором ему уже становилось жарко и, конечно, стоило снять его раньше, но при виде невесты он забыл обо всем на свете, настолько был счастлив. Влюбленные не виделись всего несколько дней, но даже час казался им целой вечностью. Элла Лорина была бесконечно счастлива, что ее избранник ехал вместе с их семьей в Сан-Франциско.
Девушка тяжело перенесла бы его отсутствие.
– Я ужасно соскучилась,– прошептала Элла Лорина, прижимаясь к жениху, когда они поднимались по лестнице на прогулочную палубу прямо над их каютами.
– И я, любимая моя. Но скоро наступит время, когда мы не будем разлучаться совсем, ни на миг.
Девушка, счастливо улыбаясь, кивнула. Взявшись за руки, они прошли мимо кафе во французском стиле, с быстрой болтовней официантов-французов, которые с восхищением оглядывали Эллу Лорину. Бистро интриговало и притягивало пассажиров первого класса. Это была новинка, каких не бывало на других пароходах. И таких новинок было очень много на «Гермесе».
Ричард и Элла Лорина перешли в застекленную половину прогулочной палубы, где можно было в любую погоду наслаждаться пейзажем.
– У меня такое чувство, что мы откроем для себя много укромных, уютных уголков на этом пароходе, моя милая,– улыбнулся молодой человек, крепче сжал руку избранницы, а она при этом засмеялась.
– Так же, как Бо, который уже успел пропасть как только ступил на трап. Этот юноша безнадежен, не понимаю, почему мама так снисходительна к нему.– При воспоминании о кузене Элла Лорина стала мрачной.
– Она не может устоять перед его обаянием,– пошутил Ричард, а потом продолжил уже совсем серьезно: – Ну и потом она, наверное, жалеет его, ведь он не знал своей матери.– Девушка согласно кивнула. С этим было трудно спорить.
– Скорее всего это так и есть. И все-таки удивительно, как он непохож на своих родителей. Я ведь немного помню тетю Мелани, да и дядю Эшли знаю. Уэйд тоже приходится ему близким родственником по отцу. Они ведь оба Гамильтоны. Но Уэйд совсем другой, он всегда в рамках.
– Как я в детстве. Может быть, поэтому Бо восхищает меня сейчас. И он никогда не будет сожалеть в будущем, что пропустил что-то, что можно было сделать. Он не упустит своего,– засмеялся Ричард.– Мне кажется, у него большое будущее.
Он обхватил девушку за плечи, и обнявшись, они наблюдали, как огромная махина корабля отчалила от берега. Элла Лорина поймала себя на мысли, что молит Бога, чтобы путешествие было удачным. Ричард с Эллой Лориной смотрели с палубы вниз на бурлящую воду, а в это время «Гермес» огласил воздух таким пронзительным свистом, что все разговоры на палубе стали бессмысленными. Все равно ничего не услышишь. Вокруг царила атмосфера восторга и удивления. Ричард, поддавшийся этому настроению, крепче обнял невесту, поцеловал под звуки пароходного свиста, который раздавался прямо у них над головами.
В сопровождении двух буксирных судов громада «Гермеса» скользила вдоль канала, направляясь к Шербуру, чтобы забрать там пассажиров, прежде чем взять курс на Квинстон и выйти в открытое море в сторону Нью-Йорка. Момент отплытия оказался связан с происшествием, незамеченным стоящими наверху. Но все, кто был на нижней палубе, затаили дыхание, когда огромный корабль приблизился к американскому и английскому лайнерам, стоящим на приколе. Американский «Бостон» был канатами притянут к «Неаполю» судоходной компанией «Эй-би Стар», чтобы пропустить махину «Гермеса». Но, несмотря на старания этих суденышек, проход оставался все равно очень узким. Звук лопнувшего каната прозвучал как пистолетный выстрел, и «Бостон» начал медленное движение в сторону «Гермеса». Оставалось несколько футов, и этот кораблик неминуемо врезался бы в сказочный пароход. Серия быстрых маневров, и сопровождающее «Гермес» до выхода из гавани буксирное судно сумело остановить произвольное движение «Бостона» прежде, чем произошла авария. Американский пароходик был отбуксирован в сторону, и «Гермес» получил возможность благополучно покинуть порт и взять курс на Шербур. Наблюдавшие понимали, что столкновение «Гермеса» с «Бостоном» могло быть реальностью. И только решительные и быстрые маневры судна-буксира спасли его. Невольные зрители, замерев, наблюдали и оценивали происходящее, как демонстрацию удивительного мастерства и ловкости. Хотя было трудно поверить, что маленькое суденышко могло причинить вред такой громаде, настолько непобедимой и неуязвимой она казалась.
– Это было, в самом деле, опасно? – выдохнула Элла Лорина, ошеломленная увиденным, а ее жених только кивнул в ответ.
– Весьма. Может быть, выпьем по фужеру шампанского во французском кафе в честь нашего благополучного отплытия? – Элла Лорина с радостью согласилась, и счастливая парочка уютно устроилась в неприметном уголке тихого кафе, где их через несколько минут с успехом обнаружил Бо.
– Интересно, что вы здесь делаете? – задал он ехидный вопрос, возникая на пороге кафе в расстегнутой настежь куртке. Но никогда в жизни юноша не казался таким счастливым.
– Такой же вопрос я могу задать тебе. Мама разыскивает тебя повсюду. Где ты был все это время? – набросилась на Бо Элла Лорина.
– Но нужно же было все рассмотреть, Элли! – юноша смотрел на девушку, как будто она была безнадежно глупа, а затем перевел взгляд на ее жениха.
– Привет, Ричард! Как поживаешь?
– Отлично, спасибо, Бо. Как тебе пароход? Высший класс! Правда?
– Восторг! Ты знаешь, здесь есть спортивные площадки, плавательный бассейн. В трюмах везут скаковых лошадей, а кухня оборудована просто фантастическими машинами. Я не мог попасть в машинное отделение, но обследовал палубу второго класса, там неплохо, а какие девочки! – отчитался Бо о проведенном времени.
– Я бы посоветовал тебе, Бо, не терять времени даром и обследовать все еще раз, как следует. Давай! – воодушевил Ричард юношу.– Был ли ты на мостике?
– Нет еще,– разочарованно ответил Бо.– У меня не хватило терпения дойти до мостика. Я поднимался наверх, но там было столько народа, что было невозможно протиснуться. Позже я схожу туда еще раз. Сходим после завтрака в бассейн?
– С удовольствием, если это не спутает планы твоей кузины.
Но Элла Лорина уже кипела от негодования.
– Я думаю, тебе стоит оставить нас в покое. Если ты думаешь, что будешь постоянно таскаться по всему пароходу и мешать всем, то ты ошибаешься. В таком случае я поссорюсь с тобой.
– Эх, Лорри,– с сожалением воскликнул юноша,– неужели ты не понимаешь, как здесь интересно! Отвлекись хоть чуть-чуть от своего жениха.
– Ну, и ты веди себя прилично.
– Что случилось? – прозвучал голос Ретта из-за спины Эллы Лорины.– Привет, Ричард... привет, Бо! Я вижу, вы заняты.– Куртка Бо была вымазана пароходной смазкой, но он был как никогда доволен жизнью. Да и Ретт смотрел на юношу сверху вниз с откровенным удивлением и даже восторгом.
– Дядя Ретт! Здесь так замечательно!
– Рад слышать это! – Но в этот момент к дверям кафе приблизилась Скарлетт и, заметив Бо с Реттом, отчитала их обоих.
– Ты слышишь, Бо? – мягко спросил Ретт.– Я бы сказал, что тебе следует переодеться. Могу предложить тебе пойти в каюту и надеть что-нибудь более приличное, пока ты окончательно не расстроил тетушку.– Мягкий голос Ретта ободрил юношу, и он с широкой улыбкой взглянул на него. Но Скарлетт была настроена нее добродушно, поэтому она, подхватив Бо под руку, зела его в каюту к Уэйду, который в это время изучал список пассажиров в надежде встретить знакомых. На борту находились Лэсторы, мистер и миссис Изидор Штраус из семейства владельцев фирмы «Тэйси». В списке было много известных имен, некоторые из них принадлежали молодым людям, но Уэйд был незнаком с ними, правда, его это мало огорчало, потому что он успел заметить несколько молоденьких девушек, обративших на него внимание, и надеялся встретиться с ними еще раз на прогулках. Он уже почти закончил свое исследование, когда появились Бо со Скарлетт. Скарлетт взяла с Бо слово, что он больше никуда не исчезнет до ужина, и Бо, таким образом, вновь лишился свободы. А он так мечтал попасть в машинное отделение, на капитанский мостик, снова сходить на камбуз, где такое замечательное оборудование!
– Было бы замечательно, если бы тебя свали морская болезнь,– назидательно сказал Уэйд, как только Скарлетт вышла из каюты.
Скоро проснулась Кэт, и Морин вывела ее на палубу. Девочка казалась менее напуганной и с интересом осматривалась по сторонам. Корабль уже не казался ей таким страшным. Среди гуляющих на палубе людей она увидела девочку, о которой упоминал отец. Она была с матерью и няней, державшей на руках маленького мальчика. Эта семья плыла в Монреаль. У Лоран была такая же кукла, как и у Кэт, напоминавшая взрослую леди, Кэт дала ей имя миссис Джейн. Эту куклу прислала ей в подарок тетушка Розмари в прошлом году на Рождество, и с тех пор Кэт никогда не расставалась с миссис Джейн. Кукла Лоран лицом походила на миссис Джейн, но у нее не было таких элегантных пальто и шляпы, какие выбрала тетушка Розмари. Кроме того, Элла Лорина сшила кукле необыкновенное платье из розового шелка, на которое было надето теплое бархатное пальто. И туфли миссис Джейн носила замечательные, на высоком каблуке. И, конечно, эта удивительная кукла прогуливалась в тот день вместе с хозяйкой и ее родителями по палубе.

Корабль пришвартовался в Шербуре, когда Кэт уже спала, а Бо гулял по палубе. Скарлетт и Элла Лорина одевались к ужину, а Ричад, Уэйд и Ретт ждали женщин на палубе.
Этим вечером Батлеры обедали в основном салоне на нижней палубе. Мужчины, безусловно, в белых галстуках, а женщины в роскошных платьях, купленных в лучших магазинах Лондона, Парижа или Нью-Йорка. Скарлетт надела украшенный жемчугом и бриллиантами воротничок из фамильных драгоценностей, принадлежащих ранее матери Ретта. Салон столовой блистал исключительным великолепием, интерьер украшали деревянная резьба, сверкающая медь, хрусталь канделябров, но главным достоинством помещения были пассажиры первого класса, как сказочные видения восседавшие за обеденными столами в ярко освещенном зале. Оглядываясь вокруг, Элла Лорина подумала, что никогда прежде она еще не видела такого великолепия; как прекрасно начинается ее совместная жизнь с Ричардом.
После ужина пассажиры сидели в соседнем зале, слушая музыку в исполнении корабельного оркестра. В конце вечера, Скарлетт почувствовала безумную усталость.
День оказался безмерно длинным, и она попросила Ретта проводить ее в каюту.
В полдень следующего дня пароход сделал последнюю остановку, чтобы забрать пассажиров в Квинстоне. Батлеры наблюдали за посадкой, когда Морин неожиданно вскрикнула и вцепилась в поручень прогулочной палубы.
– О, Боже! Миссис Батлер, это же моя кузина!
– Как можно отсюда разглядеть вообще кого-то? – с сомнением возразила Скарлетт. Морин была эмоциональной девушкой с богатым воображением.– Этого не может быть!
– Я узнаю ее среди тысячи. Она на два года старше меня, и была мне как сестра. У нее рыжеватые волосы, она шла с маленькой девочкой. Я видела их обеих. Могу поклясться, миссис Батлер.– Слезы покатились по лицу Морин.– Как найти ее на таком огромном корабле?!
– Если ты не ошиблась, и это, действительно, твоя кузина, мы попросим управляющего, чтобы он уточнил в списке пассажиров третьего класса. Как ее зовут?
– Элис. А дочка – Мэри. Ей сейчас лет пять.– Сообщение Морин заинтересовало Скарлетт. В этом возрасте у кузины Морин пятилетняя дочь? Скарлетт задумалась, есть ли у мадам муж, но спрашивать об этом Морин не стала, чтобы не обижать девушку вопросом, но для себя сделала вывод, что вряд ли.
– Я смогу играть с этой девочкой? – тихо спросила Кэт. Сегодня ей было уже лучше. После проведенной в уютной постели ночи «Гермес» и вовсе не казался девочке таким устрашающим. А обслуживающий персонал был так добр к ней, что путешествие начинало уже радовать девочку. Утром она забралась в кровать Эллы Лорины, а потом в их каюте появился Бо. Им было так весело вместе, что своим смехом и криками они разбудили Морин. Девушка бегом бросилась в комнату Эллы Лорины, где ее встретил взрыв хохота. Лицо ирландки озарилось широкой улыбкой, такой же, какая появилась, когда она нашла имя кузины в списке пассажиров. Безусловно, это была ее родственница, Элис. Морин сказала об этом Элле Лорине, пока она одевалась, чтобы пойти вместе с родителями и Ричардом к завтраку в ресторане первого класса на палубе А.
– Мисс Элла, я оказалась права. Это была Элис. Я не ошиблась, хотя не видела ее четыре года, но она совсем не изменилась.
– Ну и откуда же это стало известно? – с улыбкой спросила Элла Лорина. Она любила Морин за доброту и простодушие.
– Я попросила одну из стюардесс посидеть с Кэт, пока она спала днем, спустилась вниз, чтобы встретиться с Элис, потому что управляющий нашел ее в списке пассажиров. Я не могла не увидеться с кузиной.– И как бы извиняясь, девушка добавила:
– Миссис Батлер знает об этом. Она сама разрешила пойти.
– Все в порядке, Морин. Кузина, вероятно, очень обрадовалась, увидев тебя? – добродушно спросила Элла Лорина девушку. Напряжение Морин спало, она улыбнулась.
– Замечательная девушка, а дочка такая милая. Она очень похожа на Элис в детстве. Рыжие, как огонь, волосы.– Морин счастливо засмеялась. Элла Лорина, примеряя бриллиантовые сережки матери, засмеялась в ответ.
– Она собирается в Нью-Йорк?
Ирландка кивнула в ответ, благодаря судьбу за этот подарок.
– Да. У Элис там тетя и двоюродные сестры и братья. Я пригласила ее в Калифорнию, она сказала, что постарается приехать. Я, непременно, помогу ей, сделаю все, что в моих силах.– Элла Лорина снова улыбнулась. Девушка, казалось, находилась на вершине счастья, замечательно, что она встретила на корабле родственницу.
– Мы так счастливы, мисс Элла. Находиться на одном пароходе... это фантастика... судьба. Никогда не думала, что мне так может повезти.– Морин еще раз улыбнулась девушке и пошла к себе, а Элла Лорина присоединилась к родителям и Ричарду в общей гостиной. Батлеры ужинали в этот день в изысканном ресторане на палубе А. Войдя в зал, Элла Лорина вспомнила слова Морин о подарках судьбы и Божьем благословении. Именно таким представлялось Элле Лорине это путешествие с людьми, которых она так любила, на пароходе, о котором можно было только мечтать, и который вез их на родину. Элла Лорина в платье из нежно-голубого шелка с элегантно уложенными волосами, со сверкающим на пальце обручальным кольцом, стояла, держа под руку Ричарда, зная, что никогда в жизни она не была так счастлива, осознавая, что это путешествие всего лишь удивительная прелюдия ее замечательного будущего.

0

3

ГЛАВА 3

Время на «Гермесе» летело незаметно. У пассажиров были приятные дела и заботы и слишком мало времени, чтобы успеть насладиться всем окружающим, начиная от изысканных обедов и ужинов, кончая играми в сквош, плаванием в бассейне и отдыхом в турецких банях.
Уэйд с Ричардом играли в сквош, а Бо каждое утро продолжал изучать корабль, знакомился с попутчиками. Семья завтракала в полном составе. После завтрака Кэт с Морин отправлялись спать, а Скарлетт и Ретт проводили время на прогулочной палубе, обсуждая проблемы, на решение которых у них все не хватало времени. Время летело так быстро, что они не успевали замечать, как проходил день за днем.
Вечера Батлеры проводили в салоне столовой или ресторане первого класса, где на второй день путешествия капитан Смит представил их Лэсторам. Миссис Лэстор рассказала Скарлетт о своей удивительной семье, и из некоторых фраз новой знакомой Скарлетт заключила, что семья Лэстор ожидает пополнения, надеясь на малютку-дочку. Миссис Лэстор казалась много моложе мужа, но их объединяла нежная любовь. Скарлетт постоянно видела супругов вдвоем, тихо беседующих или держащихся за руку, а однажды целующихся на лестнице по дороге в каюту.
Супруги Штраусы также понравились Скарлетт. Ей не встречались прежде люди настолько общительные, как эта пара. К тому же, они не наскучили друг другу после многих лет супружества. А побеседовав с миссис Штраус несколько раз, Скарлетт открыла в женщине уникальное чувство юмора.
В каютах первого класса ехало около 200 пассажиров. Все они были незаурядными людьми, известными в обществе.
Скарлетт особенно заинтересовало знакомство с Хелен Черчилль Кэнди. Она была писательницей и могла рассуждать обо всем на свете. Скарлетт сразу же бросилось в глаза, что миссис Кэнди редко находилась в окружении менее чем полдюжины мужчин, причем, самых привлекательных на пароходе, за исключением собственного мужа Скарлетт.
– Смотри, как весело ты могла бы проводить время, если бы путешествовала в одиночестве,– поддразнил жену Ретт, когда они проходили мимо окруженной воздыхателями миссис Кэнди. Мужчины с восторгом ловили каждое слово, слетающее с уст Хелен, и ее смех звонким колокольчиком звенел в морском воздухе.
Слова Ретта заставили Скарлетт улыбнуться. У нее теперь и мыслей подобных не возникало. Впрочем, если этот несносный Ретт Батлер заскучал от однообразия их спокойной и размеренной жизни, она может повеселить его.
Ретт почувствовал, что Скарлетт рассердилась: «Опять он принялся за свое. Что за страсть такая его обуревает, поддразнивать ее, чтобы лишний раз убедиться в верности и любви».
– Ну что ж, если уж тебе так хочется,– повторила она вслух и засмеялась низким и каким-то чарующим смехом. Несколько мужских голов сразу же повернулись в их сторону; и Ретт увидел, что они разглядывают Скарлетт со все возрастающим интересом. Он тоже посмотрел на нее тем уже знакомым ей взглядом, в котором сквозило напряженное ожидание.
– А впрочем, мне достаточно твоего поклонения, Ретт Батлер. И больше мне никто не нужен.– Скарлетт поднялась на цыпочки и на глазах у всех поцеловала своего мужа.
– Это делает мне честь,– улыбнулся Ретт, стараясь не показывать своего облегчения. Жизнь со Скарлетт научила и его многому. И прежде всего тому, что семейное счастье не бывает без доверия друг другу.

0

4

ГЛАВА 4

Несмотря на прохладу морского воздуха, спустившегося на палубу, Ретт и Скарлетт решили погулять еще. Ретт поднес руку жены к губам.
– Если бы ты знала, как я люблю тебя,– шептал он, а жена только улыбалась ему в ответ. Супруг был много серьезней обычного. Скарлетт гладила его по лицу и осыпала поцелуями.
– Хорошо ли тебе? – Ретт казался напряженным, что не было свойственно ему в последнее время.
Скарлетт кивнула.
– Конечно... но иногда чувства можно и не облекать в слова, все и так очевидно.– Они прогуливались, держась за руки. Погода была тихая, но холодная, поэтому большинство пассажиров прятались в каютах. Батлеры заглянули в спортзал, где увидели миссис Кэнди с молодым Хью Вулнером, а потом решили выпить по чашке чая, потому что становилось нестерпимо холодно и гулять было невозможно. В кафе они встретились с Джоном Джекобом Лэстором и его молодой женой Мадлен, спрятавшимися в самом дальнем уголке. И к своему удивлению Скарлетт увидела здесь Бо и Кэт в компании двух взрослых девушек.
– Посмотри на Кэт! – воскликнул Ретт.– Одному Богу известно, что станет с ней, когда она вырастет, трудно даже предположить.– Ретт проводил Скарлетт к столику, а сам решил представиться двум миловидным леди, которых развлекал Бо. Принеся многочисленные извинения, отец забрал дочь к столику, где их ожидала Скарлетт. Бо остался с девушками.
– Что вы здесь делаете? – спросил Ретт по дороге, особенно удивляясь тому, что Кэт чувствовала себя очень комфортно в компании двух совершенно незнакомых людей, что редко случается с ней.– А где Морин?
Кэт с готовностью ответила:
– Она пошла вниз навестить кузину, а я сказала ей, что пойду погулять с Бо.
– Он показал мне спортзал, бассейн,– гордо заявила девочка.
– А потом мы пришли сюда, поболтать с этими леди. Они действительно, очень добрые,– между прочим добавила она с ангельским личиком, довольная таким большим приключением.
– Я сказала им, что скоро у меня день рождения. Это было правдой. Скарлетт уже заказала по этому случаю именинный пирог, и Чарльз Юджин, главный повар, обещал испечь торт с белыми и красными розами, что должно было послужить сюрпризом для именинницы.
– Ну, что же? Рад, что вы так прекрасно провели время,– улыбаясь, подвел итог Ретт, и Скарлетт засмеялась, слушая рассказ Кэт об их похождениях.– Но в следующий раз тебе лучше пойти с нами, чем набиваться в компанию к Бо.
Кэт засмеялась и довольная произведенным эффектом взобралась на колени отца. Он нежно поцеловал ее смуглую щечку и прижал к себе. Девочке нравилось находиться рядом с отцом, она и дома всегда ходила за ним, как привязанная. Ретт укладывал ее спать, читал ей любимые сказки, покупал все, что только она захочет. Скарлетт не раз говорила ему, что он балует Кэт сверх всякой меры. Но Ретт и сам знал об этом и не находил в этом ничего плохого.
– Зато, когда наша дочь вырастет, она всегда сможет отличить настоящую любовь от лживой,– рассуждал Ретт. Скарлетт не спорила с ним, она тоже души не чаяла в своем ребенке.
Вскоре на пороге появились Элла Лорина и Ричард. Девушка зябко поежилась, пытаясь безнадежно отогреть руки.
– Жутко холодно,– и все-таки, несмотря на этот удручающий факт, она улыбалась.
Улыбка стала постоянным состоянием девушки в последнее время. Скарлетт подумала, что не встречала человека счастливей дочери за исключением себя в ту пору, когда поняла, что Ретт любит ее. Молодые казались созданными друг для друга. Миссис Штраус тоже отметила этот факт. Встретив молодую пару несколько раз, проницательная женщина сделала вывод, что они, должно быть, станут счастливыми супругами.
– Удивительно, почему так холодно,– повернулась Элла Лорина к Ричарду после того, как они заказали чай и тосты.– Сейчас даже холодней, чем утром.
– Пароход продвинулся далеко на север. Если приглядеться, в воде можно увидеть огромные ледяные глыбы,– объяснил Ретт.
– А это не опасно? – заволновалась Элла Лорина, на что Ретт успокаивающе покачал головой.
– Для такого корабля нет. Ты же слышала, что говорят о «Гермесе»,– он не тонет.

0

5

ГЛАВА 5

Скарлетт сама укладывала Кэт спать той ночью, потому что Морин снова пошла вниз в гости к кузине. Стюардесса обещала последить за девочкой до ее возвращения, но Скарлетт хотелось самой позаботиться о дочке, это доставляло ей радость. Она заметила, что стало много холодней, поэтому взяла дополнительные одеяла, чтобы укутать Кэт.
Поздним вечером по дороге в ресторан, задержавшись лишнюю минуту на свежем воздухе, пассажиры ощутили ужасный мороз. И Скарлетт заволновалась, они с Реттом только накануне обсуждали новость, которая на этот раз касалась Уэйда. Он увлекся одной девушкой и уже несколько дней проявлял к ней особый интерес, пристально разглядывая ее с верхней палубы. Она ехала во втором классе и была достаточно привлекательна, но Уэйд пока не имел возможности встретиться с ней. Несколько раз девушка робко поднимала глаза в направлении верхней палубы, бросала взгляд на Уэйда, и юноша каждый день приходил на одно и то же место в надежде увидеть ее вновь. И сегодня Скарлетт беспокоилась, как бы Уэйд не простыл, стоя на палубе в такой жуткий мороз. Девушка оказалась более благоразумной, а может быть, настояли родители, но она не появилась на палубе. Уэйд огорчился этим, расстроился и решил вовсе не ходить ужинать.
– Бедняга,– сочувственно сказала Элла Лорина матери, когда они сели за стол.
Ретт перекинулся парой слов с мистером Брайтенгеймом, а затем остановился поговорить с Уильямом Стедом, известным журналистом и писателем, который был автором нескольких статей для газеты Батлера в Сан-Франциско. В этом путешествии Ретт снова встретился с ним.
– С кем ты разговаривал, дорогой? – заинтересовалась Скарлетт. Она узнала Стеда, но второй собеседник мужа был ей незнаком.
– Говард Брайтенгейм. Я познакомился с ним в Нью-Йорке много лет назад,– пояснил Ретт, не вдаваясь в подробности, так как понимал, что интерес жены вызывала ошеломительная блондинка, сопровождавшая Брайтенгейма, по всем признакам не являвшаяся ему женой. По лаконичности ответа Скарлетт поняла, что бессмысленно задавать этот вопрос, он останется без ответа, но тем не менее спросила:
– А с ним миссис Брайтенгейм?
– Не думаю,– тема была исчерпана, Ретт обернулся к Ричарду, спросил правильно ли он угадал пройденное кораблем расстояние. Оно составило 435 миль, Ретт на этот раз проиграл пари, а Ричард попал в самую точку и выиграл немного денег.
Такие шутливые споры стали прекрасной возможностью поближе познакомиться с будущим зятем. Все, что Батлеры узнавали нового о молодом человеке, очень им импонировало, и они вновь и вновь убеждались, что дочь выбрала себе достойного мужа.
– Кто рискнет со мной совершить короткую прогулку? – предложил Ретт, когда закончился ночной концерт в зале, и вся компания вышла на улицу, где холод еще более усилился, стал совсем леденящим. Ярко блистали на небе звезды.
– Боже, какой мороз! – Скарлетт дрожала, несмотря на укрывающие ее меха.– Невыносимо холодно сегодня.– Ночь была кристально ясной.
Воспользовавшись тем, что Скарлетт замерзла, Ретт увлек ее в каюту, чтобы не мешать молодым людям, а Ричард и Элла Лорина остались поболтать за бутылкой шампанского в уютной гостиной, которая тоже была в распоряжении Батлеров.
В это же самое время проходившее мимо судно «Колорадо» поприветствовало «Гермес», а он невозмутимо и торжественно продолжал свой рейс в направлении Америки.
Молодые продолжали беседу, когда корабль слегка вздрогнул, завибрировал, как будто глубоко в его недрах ухнуло что-то, но за этим больше ничего не последовало, поэтому Ричад уверил девушку, что причин для беспокойства нет. Они по-прежнему мило болтали еще несколько минут, но вдруг Элла Лорина неожиданно почувствовала, что с кораблем все-таки что-то произошло, он начал как-то едва вибрировать. Пароход остановился, и впервые за все время Ричард почувствовал тревогу.
– Ты считаешь, что это авария? – заволновалась Элла Лорина, наблюдая, как обеспокоенно ее жених старался заглянуть в иллюминатор, за которым ничего нельзя было различить, кроме ярко горящих безмолвных звезд.
– Не думаю. Ты же слышала, что сказал сегодня мистер Батлер. Корабль непотопляемый. Экипаж, вероятно, дал возможность машинам отдохнуть, или меняют что-то, а, может, ремонтируют. Я уверен, что ничего страшного.– Тем не менее Ричард накинул пальто.
– Схожу посмотрю и через минуту вернусь, доложу о происходящем.
– Я с тобой.
– Слишком холодно, Лорри, останься в тепле.
– Глупости. В доме дядюшки Лестера за завтраком холодней,– Ричард не мог ничего возразить, он помог невесте укутаться в меха. В душе он был уверен, что ничего особенного не произошло, и что бы ни случилось, скоро все починят, и судно беспрепятственно продолжит путь.
В холле им встретились другие пассажиры, кто в ночных халатах, кто в изысканных мехах, иные все еще в белых галстуках и вечерних туалетах, другие в махровых халатах и шлепанцах на босую ногу. Человек сто почувствовали что-то неладное и поторопились узнать, что произошло. Среди них был Джон Джекоб Лэстор. Но осмотр палубы не добавил новой информации к тому, что было и так очевидно: корабль остановился, и три из четырех дымовых труб выпускали клубы пара в холодное, ночное, но удивительно звездное небо. Видимого источника опасности не наблюдалось. Загадку разрешить не удалось, ничего не было известно до тех пор, пока стюард не сообщил, что случилась небольшая неполадка, но причин для беспокойства нет. Мистер Лэстор вернулся к жене, Ричад и Элла Лорина пошли в каюту, чтобы спрятаться от холода, где признались друг другу, что ничего не боятся.
В каюте молодых ждал встревоженный Ретт.
– Что с кораблем? – вполголоса задал он вопрос, потому что Скарлетт все еще спала, а Ретт проснулся сразу же, как только машины остановились.
– Ничего серьезного,– уверенно ответил Ричард, скидывая тяжелое пальто на стул и помогая Элле Лорине снять меха.– Небольшая неисправность, но не стоит волноваться. Команда, вероятно, уже принялась за дело, на палубе, во всяком случае, никого не видно.– Ричард казался спокойным и своим видом успокоил Ретта. Он усмехнулся про себя, что так встревожился, но он, семейный человек, обязан знать, как обстоят дела, и все ли в порядке. Ретт пожелал молодым спокойной ночи, попросил девушку не засиживаться до утра и пошел спать. В это время в самом низу судна, под всеми палубами, машинисты отчаянно боролись с огромным пламенем в котлах, а вода яростно заливала судно через пробоину в обшивке. «Гермес» получил серьезное повреждение от взрыва одного из котлов, пять нижних отсеков наполнились водой. На капитанском мостике капитан Кларк, Том Кэнди, глава компании «Эй-би Стар», Чарльз Соурс, один из создателей этого огромного парохода, не могли поверить в происходящее и пытались определить степень его безнадежности.
Заключение Соурса не радовало. Выхода не было.
С пятью заполненными водой отсеками «Гермес» не мог удерживаться на плаву. Непотопляемый корабль неумолимо тонул. Какое-то время он мог удержаться на поверхности, но никто не мог точно определить, как долго это продлится. Ретт Батлер, отправляясь в кровать, почувствовал на мгновение, что пол под ногами слегка накренился, но решил, что это ему показалось.
В пять минут после полуночи по настоянию Чарльза Соурса капитан Кларк отдал с капитанского мостика офицерам команду спускать на воду спасательные лодки. Но это оказалось не таким простым делом. У экипажа не было никакого навыка, матросы и понятия не имели, как обращаться с этими суденышками. И кроме того, все, что произошло сейчас, было для всех полной неожиданностью. Ведь это же был пароход, который не должен доставлять никаких хлопот. А стюарды уже стучали в двери кают первого класса, и Ретт снова вскочил на ноги, услышав голоса. Ричард разговаривал с кем-то в гостиной, но слов было невозможно различить. Только приблизившись к двери, Ретт все отчетливо расслышал. Стюард улыбался, ласково разговаривал с пассажирами, как будто все они были детьми, а ему очень хочется, чтобы дети слушались его, слушались осознанно, а не под угрозой страха. Было очевидно, что стюарды хотят, чтобы пассажиры делали именно так, как они говорят, и при этом поторапливались.
– Просим всех на палубу со спасательными жилетами. Поторопитесь, пожалуйста.– Не было звона, сирены, общей тревоги. Царящее молчание казалось предвестником беды, которая отчетливо прочитывалась во взглядах стюардов. Элла Лорина подумала, что ей следует переодеться, и сделать это надо как можно быстрее, чтобы помочь матери собрать Кэт.
– Есть ли время хотя бы сменить одежду? – успела она задать вопрос корабельному стюарду, пока он переходил к следующей каюте. Стюард только отрицательно покачал в ответ головой и бросил через плечо реплику:
– Лучше поторопиться. Оставайтесь в том, в чем есть, но наденьте спасательный жилет. Он защитит Вас от холода. Простая предосторожность, но поторопитесь наверх.– Стюард ушел, а Элла Лорина вопросительно посмотрела на Ричарда, но он в ответ только крепко сжал руку девушки. Ретт кинулся в каюту, чтобы разбудить Скарлетт. Он старался убедить себя в том, что все обойдется. Им со Скарлетт приходилось бывать в разных переделках. И все-таки он отдавал себе отчет, что то, что происходит сейчас, гораздо серьезнее. Здесь океан. Мрачный и безжалостный.
– Я помогу Вам поднять остальных,– предложил Ричард и пошел к Уэйду с Бо, приготовил для них спасательные жилеты и поторапливал юношей, стараясь не напугать их, хотя это было нелегко.

0

6

ГЛАВА 6

Все были встревожены, один только Бо старался шутить, чтобы хоть как-то разрядить тревожную обстановку.
Элла Лорина разбудила Кэт, слегка тряхнув ее за плечо и подергала за руку Морин, которая уже и так широко раскрытыми глазами смотрела на молодую хозяйку.
– Где мама? – испуганно спрашивала Кэт, пытаясь спрятаться в кровати. А Скарлетт в это время поспешно натягивала платье поверх ночной рубашки. Она выглядела заспанной, но сосредоточенной. Кэт кинулась к ней на руки.
– Что случилось? – недоумевала Скарлетт, переводя взгляд с мужа на дочь.– Я пропустила что-то сногсшибательное, пока спала? – У нее складывалось впечатление, что ее разбудили в середине драмы, содержание которой ей было неизвестно.
– Ничего не знаю наверняка,– Ретт не лгал жене,– единственное, что мне известно, в судне небольшая пробоина из-за взрыва. Говорят, это несерьезно. По крайней мере, так сказали Ричарду полчаса назад. Правда, сейчас они просят подняться на палубу со спасательными жилетами и собраться у спасательных лодок.
– Понятно,– Скарлетт осмотрелась, бросила взгляд на ноги Эллы Лорины, которые были обуты в серебристые босоножки из тонкой кожи на высоком каблуке. В такой обуви ноги девушки замерзнут через пять минут на холодном ветру палубы.
– Лорри, переобуйся. Морин, надень пальто,– Скарлетт, как всегда, умела сохранять присутствие духа даже в самых сложных ситуациях.
– Ретт, пойди и ты переоденься. Надень свитер и теплое пальто, а потом уже спасательный жилет,– командовала она.
Когда Ретт вернулся в каюту, где находилась Скарлетт с детьми, он почувствовал, что пол под ногами наклонился уже значительно.
– Поторопитесь! – Уэйд и Бо были готовы. Элла Лорина надела спортивные ботинки, а поверх голубого вечернего платья – пальто. Только Морин бессмысленно бегала в халате и босиком. Скарлетт напрасно пыталась натянуть на девушку теплое дорожное платье. Морин надела только туфли и порывалась влезть в шубу.
– Нужно одеться,– прикрикнула Скарлетт на Морин, пытаясь хоть как-то привести испуганную девушку в чувство.
– А Элис? Я должна спуститься к кузине и маленькой Мэри! – Морин кричала, плакала, заламывала руки, бегая по каюте.
– Ты не сделаешь этого, Морин. Ты оденешься и пойдешь с нами,– прошипела Скарлетт. Она все еще держала руку Кэт, другой рукой поправляя на ней спасательный жилет. «Боже мой, девочка как будто предчувствовала что-то, отказываясь идти на корабль»,– вдруг вспомнила Скарлетт. Все были готовы за исключением Морин, которая настолько испугалась, что отказалась идти с Батлерами.
– Я не умею плавать... я не умею плавать,– кричала ирландка.
– Это смешно,– Скарлетт схватила Морин за руку и жестом попросила Эллу Лорину и Уэйда выходить с детьми.
– Тебе не придется плыть, Морин. Просто иди со мной. Сейчас мы поднимемся ненадолго наверх. Но прежде оденься.– Она натянула девушке на голову свое шерстяное платье, заставила надеть туфли, накинула на плечи теплое пальто, поверх этого спасательный жилет и через минуту обе женщины догнали остальных. Коридор оказался наводнен людьми, спешащими на палубу, все в спасательных жилетах и с озабоченными лицами, хотя находились и такие, которые смеялись над всем происходящим и считали это глупостью. Но «Гермес» уже послал первый сигнал о помощи. Уровень воды под палубами поднялся очень высоко и скорость подъема была больше, чем предполагал капитан Кларк. Ведь прошло всего полчаса с момента взрыва, а площадка для игры в сквош была до потолка заполнена водой.
– Может быть, стоит вернуться и взять с собой драгоценности? – неожиданно озадачилась Скарлетт и спросила об этом Ретта. Впервые за все время она подумала об этом, но возвращаться назад очень не хотелось. С ней осталось только обручальное кольцо, а это было той драгоценностью, о которой Скарлетт заботилась больше всего.
– Не беспокойся,– ответил Ретт, улыбнувшись и сжав руку жены.– Я куплю новые, если ты... если мы выкарабкаемся из этого.– Неожиданно он ощутил ужасное беспокойство за жену и детей. Батлеры прошли уже полпути до места стоянки спасательных лодок, когда Ретт заглянул в спортзал и увидел Джона Джекоба Лэстера с женой, спокойно сидящих на тренажерах, механических лошадках. Муж заставлял миссис Лэстор двигаться, опасаясь, что от холода и страха она может потерять ребенка. А потом Ретт увидел, как экипаж отвязывал восемь деревянных спасательных шлюпок, по 4 на корме и на носу. Это было печальное зрелище, при виде которого Ретт сузил глаза и крепко стиснул руку жены. Вся семья сбилась в кучку, отказываясь поверить, что это реальность, что на этом огромном, сказочном корабле отвязываются спасательные шлюпки. Толпа гудела приглушенными голосами, здесь собрались уже все пассажиры первого класса. Скарлетт увидела, как Уэйд заговорил с юношей, с которым он подружился в начале путешествия. Это был Джек Тэйер из Филадельфии. Его родители присутствовали сегодня на вечере, который давали Уиднеры, тоже жители Филадельфии, в честь капитана. Джек не пошел с ними на этот вечер и сейчас ему пришлось разыскивать своих родителей, и поболтав с Уэйдом, он двинулся дальше на поиски. Поодаль Скарлетт заметила Эллисонов из Монреаля с маленькой Лорран, прицепившейся к материнской руке и сжимающей любимую куклу. Сама миссис Элисон крепко держалась за руку мужа, а в руках у нее был малыш, мальчик, завернутый в одеяло, которое защищало его от ледяного ветра северной Атлантики.
Помощник капитана Тейлор отвечал за спуск на воду спасательных шлюпок с той стороны, на которой находились Батлеры. Здесь, как и везде, царил большой беспорядок и замешательство.
Шлюпками раньше никогда не пользовались, поэтому экипаж не знал, где ему следует находиться в подобной ситуации и что делать.

0

7

ГЛАВА 7

Небольшая группа мужчин наугад отвязывала шлюпки, освещая их фонарями. Но толпа все еще держалась в стороне, хотя часть шлюпок уже была спущена.
Оркестр играл регтайм.
Кэт вздрагивала, и Скарлетт крепко держала девочку за руку, напоминая ей, что с каждым мгновением приближается ее завтрашний день рождения и ее ждут подарки, а возможно, даже торт.
– Днем, когда мы все снова окажемся в безопасности, устроим тебе великолепный праздник,– Скарлетт притянула к себе Кэт и взглянула на мужа, который прислушивался к тому, что говорилось вокруг, чтобы получить хоть какую-то вразумительную информацию. Но, казалось, никто не знал, что происходит, за исключением того, что женщин и детей отправляли на спасательных шлюпках, а о мужчинах не могло быть и речи. Оркестр заиграл громче, стараясь заглушить веселой музыкой весь ужас происходящего. Звуки оркестра немного успокоили Скарлетт. «Не должно быть ничего страшного, иначе оркестр не играл бы такую замечательную музыку». Скарлетт взглянула на Ретта. Он сосредоточенно прищурился, как бы оценивая ситуацию. А события развивались ошеломляюще быстро.
Элла Лорина с Ричардом разговаривали с какими-то молодыми людьми. Ричард согревал руки девушки, потому что холод стоял невероятный, а она забыла надеть перчатки. Помощник капитана обратился к женщинам и детям с просьбой занять спасательные шлюпки. Но все присутствующие все еще не могли поверить в реальность происходящего и не понимали, какая опасность над ними нависла. Женщины еще колебались, но мужчины повели себя решительней, и некоторые из них уже проводили своих жен к шлюпкам. Женщины плакали и умоляли мужей не отпускать их в море одних.
– Не волнуйтесь, дамы,– сказал чей-то муж, чтобы все слышали,– мы все вернемся на пароход к завтраку. Какова бы ни была опасность, она устранима, и все мы будем долго вспоминать о постигшем нас приключении.
Голос его звучал так уверенно и оптимистично, что кто-то даже засмеялся, и еще несколько женщин спустились в лодки. Многие из них были со служанками, но мужей в лодки не пускали. Спасали только детей и женщин. Тейлор предупредил, чтобы мужчины и не думали садиться в лодки. Несмотря на доводы женщин, что их мужья могут грести, Тейлор был неумолим. Только женщины и дети. Когда помощник капитана еще раз повторил эти слова, Морин неожиданно начала кричать:
– Я, не умею плавать... я не умею... я не умею плавать... а как же Элис?.. А Мэри? – Морин начала отходить от Батлеров, готовая уйти совсем. Скарлетт на минуту отстранила от себя Кэт, чтобы успокоить Морин, но та с неожиданным криком бросилась бежать со всей скоростью, на какую была способна, она металась в поисках двери, через которую раньше спускалась, когда ходила навестить кузину.
– Может быть, пойти с ней? – спросил Уэйд у матери, которая так же вопросительно посмотрела на Ретта. Но Ретт не разрешил никому из детей бежать за Морин. Если она так глупа, пусть садится на спасательные лодки в другой части судна. Он не хотел никого отпускать от себя, нужно всем держаться вместе. Скарлетт обернулась к мужу:
– Может быть, подождать? Я не хочу оставлять тебя. Может быть, все прояснится, и нам не придется напрасно волновать детей?
При этих ее словах палуба накренилась еще больше, и Ретт понял, что как бы они ни надеялись, тревога небезосновательная. Все очень серьезно, и любое промедление с их стороны может оказаться губительным. Единственное, чего Ретт не знал, что в это время на капитанском мостике Чарльз Соурс доложил капитану Кларку, что судно продержится на плаву не более часа, а спасательных лодок хватит только для половины пассажиров. Предпринимались отчаянные попытки связаться с «Колорадо», плывущей в 10 милях от «Гермеса», но все было бесполезно.
– Нужно идти, Скарлетт,– тихо произнес Ретт. Скарлетт взглянула в глаза мужа и невольно вздрогнула, испугавшись того, что увидела в любимом взгляде. Это было отчаяние от своей беспомощности. Здесь, на воде, он чувствовал себя, как в ловушке. И это был страх за нее и за детей. Кэт...
Отведя глаза от мужа, Скарлетт инстинктивно взглянула вниз, где только что находилась Кэт. Мать вспомнила, что чуть-чуть отодвинула ее, когда ринулась уговаривать Морин. И сейчас дочки не было рядом. Скарлетт оглядывалась вокруг, всматриваясь, не стоит ли девочка рядом с Эллой Лориной. Но нет... старшая дочь спокойно разговаривала с Ричардом, а рядом находился только Бо, усталый, замерзший и не такой возбужденный, как полчаса до этого. Юноша заметно оживился, когда взрыв сигнальных ракет осветил ночное небо. Немногим больше часа прошло с момента взрыва в машинном отделении, и тогда этому не придали большого значения.
– Что это значит, Ретт? – шепотом спросила Скарлетт, озираясь в поисках Кэт, надеясь увидеть, что она беседует с подружкой, сравнивая, как и раньше, кукол.
– Дела плохи, Скарлетт,– объяснил Ретт появление ракет на небе,– тебе с детьми нужно немедленно отправляться.
– Я не знаю, куда ушла Кэт,– сказала Скарлетт с растущей в голосе паникой.
– О боже, только этого нам и не хватало!– Ретт жестко глянул на нее и резко обернувшись начал глазами обшаривать толпу, но дочери нигде не было видно.
– Я думаю, она спряталась. Я же все держала ее за руку, пока не бросилась за Морин.– Слезы покатились по лицу Скарлетт: – Боже! Ретт! Где она? Куда она могла уйти?
– Не волнуйся, я найду ее. Стой здесь с остальными.– Ретт кинулся по палубе, раздвигая толпу, он искал Кэт в каждой группе, заглядывал в каждый уголок палубы. Кэт нигде не было. Ретт поспешил назад к жене, надеясь, что девочка вернулась к Скарлетт, но ее не оказалось и здесь. Скарлетт с силой вцепилась в руку Бо, боясь поверить в исчезновение дочери. Она смотрела на мужа с немым вопросом, на который он ответил:
– Пока не нашел. Но она не могла уйти далеко. Она же никогда не уходит от нас далеко...
Он говорил уверенным тоном, но его глаза не могли обмануть Скарлетт. Она видела в них ужас.
– Мы потеряли ее.– Скарлетт была на грани истерики и оглядывалась вокруг, вздрагивая от ярких вспышек, как от пушечной пальбы.
Ретт крепко сжал руки Скарлетт:
– Не волнуйся, я найду ее. Отправляй Эллу Лорину, а ты вместе с Кэт поплывешь на следующей лодке.
– А ты? – лицо Скарлетт смертельно побледнело. Яркий свет ракеты, пущенной в воздух, залил все вокруг белым сиянием, а оркестр перешел от регтайма к вальсу.
– А Уэйд? А Ричард? А Бо? – спрашивала Скарлетт, уже ни на что не надеясь.
– На лодки не пускают мужчин. Ты же слышала, что сказал помощник капитана, сначала дети и женщины. Уэйд, Бо и мы с Ричардом присоединимся к вам позже.
Позади них стояла большая группа мужчин, которые уже отправили свои семьи и теперь махали им на прощание, а лодки медленно отплывали.
Было пять минут второго. Ночной воздух становился все холоднее. Женщины умоляли помощника пустить на лодку их мужей, но он стоял насмерть: только женщины и дети.
Все послушно выполняли команды помощника капитана. Слышались разговоры, что он может прибегнуть даже к огнестрельному оружию, если хоть один из мужчин посмеет бросить ему вызов.
– В лодку нужен молодой человек,– крикнул помощник капитана,– который может грести.
Ретт моментально среагировал на этот призыв. Он схватил Бо за руку и вытолкнул его вперед.
– Но...,– Бо попытался выдернуть свою руку, он отчаянно сопротивлялся.– Но разве мне нельзя подождать вас... Я не хочу без вас... Я хочу остаться вместе с вами...
– Нет. Разве ты не слышал, что там нужна твоя помощь. Некому грести. Я прошу тебя. А тетя с Эллой и Кэт поплывут на следующей лодке.
Это был единственный шанс отправить Бо. Ретт со Скарлетт отвечали за него перед Эшли, они не могли оставить его на палубе. Да и самого Бо иначе не уговорить. Только так: на лодке нужна его помощь.
Бо еще пытался вырваться, но Ретт быстро подтолкнул его к шлюпке:
– Не волнуйся,– крикнул он юноше, который умоляюще смотрел на него.– Не волнуйся, мы скоро будем вместе...
Ретт уже слабо верил в возможность спасения. Главное теперь для него было найти Кэт и спасти семью. Отправить всех, хотя бы по одному на спасательных лодках.

0

8

ГЛАВА 8

Шлюпка медленно раскачиваясь, коснулась поверхности океана. Это были тонкие маневры, и Тейлор напоминал хирурга, выполнявшего трудную операцию: одно неточное движение, один неправильный жест, и лодка может перевернуться, опрокидывая пассажиров в ледяную воду. А сверху неслись крики, слова отчаяния, последние наставления, невысказанные ранее признания в любви. Едва шлюпка спустилась наполовину, Скарлетт заметила, что Бо призывно машет ей. Он энергично кивал головой, показывая пальцем. Скарлетт взглянула в том направлении, куда указывал Бо, на нос спасательной лодки, и все поняла. Темноволосая головка крутилась по сторонам, сомнений быть не могло: на носу шлюпки находилась Кэт. Скарлетт почувствовала волну облегчения и крикнула Бо:
– Я вижу ее! Вижу!
Какое счастье, ее девочка нашлась, она спасена. Сейчас ей осталось единственное: выбраться с корабля с мужем, остальными детьми и Ричардом, который, прижав к себе Эллу Лорину, спокойно беседовал с другими молодыми людьми. Они уже отправили на лодке своих жен, и теперь успокаивали друг друга, что все будет хорошо, и все они тоже благополучно покинут тонущий корабль.
– Слава Богу, Ретт, Бо нашел ее,– Скарлетт радовалась так, как будто и для всех теперь опасность миновала.– Но почему же она решилась сесть в шлюпку без нас?
– Может быть, кто-то посадил ее туда, увидев, что она одна разгуливает по палубе? А может быть, она была так напугана, что ничего не могла сказать тем людям, которые посадили ее в лодку. Но как бы там ни было, Кэтти спасена. А сейчас я хочу, чтобы вы с Эллой тоже покинули пароход. Ясно? – Ретт говорил уверенно и спокойно. Но Скарлетт хорошо знала своего мужа и поняла, что это спокойствие маскирует все возрастающее чувство опасности...
– Непонятно, почему мы не можем подождать вас с Уэйдом и Ричардом. Кэт и Бо у нас в безопасности. Поэтому мы теперь можем выбираться отсюда все вместе.– Скарлетт и не помышляла о том, чтобы оставить Ретта одного, но в это время объявили посадку в следующую лодку, и Ретт решительно подтолкнул жену в толпу женщин, уже заполнявших ее.– Элла, быстро к матери! Ричард, скажи ей, чтобы она немедленно отправлялась в лодку!
– Нет-нет, я останусь с Ричардом,– отчаянно закричала Элла Лорина и вцепилась в жениха что было сил.
Испуганные, ошеломленные женщины с детьми на руках, оглядываясь на мужей, спускались в лодку, помогая друг другу. Лодка быстро заполнялась, и Ретт забеспокоился, что Скарлетт и Элле в ней не останется места.
– Быстрее в лодку,– он подтолкнул Скарлетт и обернулся к Элле Лорине, чтобы наконец увести ее. Но она еще крепче прижалась к Ричарду, и он тоже не мог оторвать ее руки от себя.
– Я люблю тебя! И останусь с тобой! – твердила она с несвойственной ей силой и горячностью.
– Ретт, я не поплыву без тебя,– крикнула и Скарлетт, но он с силой толкнул ее к лодке:
– Ты с ума сошла, подумай о Кэт! Как же она останется совсем одна!
Скарлетт не успела еще осознать смысл его страшных слов, как чьи-то сильные руки подхватили ее и перенесли через борт.
И тут же какая-то женщина сунула ей в руки орущего и отчаянно барахтающегося маленького мальчика:
– Фрэдди! Его зовут Фрэдди! Умоляю, спасите его! Скарлетт, не сознавая, что делает, приняла мальчика на руки и инстинктивно прижала к себе. Но потом ей в голову пришла мысль, что она еще сможет выбраться отсюда и остаться с Реттом. Что бы ни случилось дальше, ей непременно надо остаться с ним!
Скарлетт начала метаться в лодке, пытаясь выбраться обратно, но людей здесь было уже так много, что ей не удавалось даже приблизиться к борту.
– Посадка окончена. Больше мест нет,– крикнул помощник капитана.
Шлюпку начали медленно опускать на канатах, и вот она уже коснулась поверхности воды.
– Будь мужественной, любовь моя! Скоро мы снова будем вместе! – крикнул Ретт как раз в то мгновение, когда лодку спустили на воду. Он сам уже не верил в то, что говорил, но ему надо было подбодрить Скарлетт и снять с нее то ужасное напряжение, которое он в ней почувствовал, когда у него вырвались слова о Кэт и ее возможном сиротстве.
А Скарлетт, прижимая к себе плачущего малыша, все еще пыталась разглядеть фигуры оставшихся на палубе близких. Слезы безостановочно катились по ее лицу, пеленой застилая глаза.
Спущенная на воду чуть раньше шлюпка была уже относительно далеко от «Гермеса». Грести было нелегко, и Бо старался изо всех сил, чтобы удерживать в руках тяжелые весла. В таком положении был не он один. На веслах сидели такие же хрупкие юноши и беспомощные женщины. Бо только теперь начал отчетливо осознавать, насколько серьезно то, что с ними произошло и что, может быть, он уже никогда не увидит близких ему людей. Он почувствовал себя одиноким в этой затерянной в океане лодке: «Хорошо, хоть Кэтти тоже оказалась здесь».
Ему захотелось пройти вперед, успокоить девочку, сказать, что он здесь, рядом с ней. Но всякое передвижение исключалось.
Наконец Бо догадался попросить одну из женщин передать Кэт, что она не одна, что он тоже в шлюпке. Эта просьба Бо передавалась по рядам, пока наконец не дошла до девочки. Она повернула головку в сторону Бо. Но едва он увидел лицо темноволосой девчушки, его охватил ужас...
Это было милое личико, все в слезах от того, что мать осталась на пароходе... но... Это было лицо не Кэт.
Бо понял, что случилось непоправимое. Он сообщил родителям девочки, что она в шлюпке и теперь ее поиски на тонущем пароходе будут прекращены.
Руки Бо заледенели от ужаса и перестали его слушаться. Сидящая рядом женщина внимательно посмотрела на его побледневшее лицо и, ни слова не говоря, взяла у него весла.
А в это время Кэт безмятежно сидела в своей каюте. Она проскользнула туда, когда мать ослабила руку, пытаясь удержать Морин. Девочке было просто необходимо вернуться сюда, она оставила в кровати куклу и не хотела покидать пароход без нее. А потом ей уже и не захотелось возвращаться назад. Здесь, в тиши помещения, было намного спокойнее и не так страшно, как на палубе. А потом, ведь если она останется в каюте, ей не придется спускаться в спасательную лодку, откуда она может упасть в холодную, темную, ужасную бездну воды.
И она решила спокойно переждать в каюте, пока все кончится, и все вернутся назад. Ей надо просто тихо посидеть здесь со своей куклой, миссис Джейн.
Она слышала, как оркестр играет регтайм. Звуки его доносились в открытые окна, а вместе с ним возбужденные голоса, крики, рыдания. Больше не было слышно никакой беготни по коридору.
Все находились на палубе, прощаясь со своими любимыми, родными, близкими. А над всей этой суетой одна за другой вспыхивали сигнальные ракеты. Радист отчаянно пытался связаться с другими судами, которые должны были быть неподалеку.
Первым ответил «Франкфурт», потом уже «Маунт Темпль» и «Вирджиния», но с «Колорадо», который был ближе всех, никакого ответа не поступило. С того самого момента, когда «Колорадо» прошел мимо «Гермеса», его радиостанция замолчала, ее просто-напросто выключили.
Никто не знал, как еще сообщить о беде. Сигнальные ракеты оказались бесполезными. Их яркие вспышки с палубы «Колорадо», конечно, заметили, но все решили, что это праздничный фейерверк, сопровождающий первый рейс удивительного корабля. Никому не пришло в голову, что уникальное создание просто тонет.
Наконец на первый сигнал «SOS« откликнулись «Альпы» и пообещали идти на помощь полным ходом. Откликнулся и «Неаполь», предшественник «Гермеса», но он находился еще дальше от места аварии, чем «Альпы», поэтому на его помощь рассчитывать и вовсе не приходилось.
Капитан Кларк ходил взад-вперед по радиорубке, наблюдая, как радист периодически передает сигналы тревоги и позывные «Гермеса», и все безрезультатно. Тогда он дал команду теперь уже непрерывно подавать сигналы «SOS» в надежде, что хоть кто-нибудь примет их. Была нужна любая помощь, от кого бы она не исходила.
Кэт в это время, притаившись, сидела в своей уютной каюте, играла с куклой, напевая себе под нос и нисколько не волновалась. Девочку немного беспокоило лишь одно, что ее могут наказать, когда все вернутся, за то, что она тайно сбежала. Но, может быть, сегодня все обойдется, ведь в конце концов наступил день рождения ее и куклы, только кукла была постарше. Кэт любила говорить, что миссис Джейн уже 24 года, и она совсем взрослая.
На палубе Тейлор заполнял людьми новую спасательную лодку. На противоположной стороне тоже начали спускать лодки и в них отправляли даже мужчин, но на своей половине Тейлор был неумолим, пропускал только женщин и детей. Несколько спасательных лодок было и на палубе второго класса. А пассажиры третьего оказались обречены полностью. Они еще пытались проникнуть через барьеры и даже через запертые двери, чтобы попасть на палубы второго и первого классов, но никому так и не удалось вырваться из ужасной ловушки.
Никто не знал, куда бежать и что делать. Помимо всего прочего, команда экипажа грозилась открыть огонь, чтобы пресечь любые попытки передвижения по пароходу, потому что боялись грабежа и порчи имущества.
Людей просили вернуться назад, но они кричали, умоляли пропустить их к спасательным лодкам, которые были только у пассажиров первого класса. Одна ирландская девушка упорно доказывала, что она ехала в первом классе и просила пропустить ее и кузину с дочкой туда, к ее господам. Но офицеру было дано строгое указание не пропускать никого. Желающих спастись было больше, чем позволяли возможности.
На верхней палубе Ретт с Уэйдом и Ричардом напрасно уговаривали Эллу Лорину спуститься в очередную лодку. Она оставалась непреклонной. Наконец, чтобы они силой не заставили ее подчиниться, девушка убежала в спортзал и здесь увидела супругов Лэстор, которые все еще сидели на механических лошадках и мирно разговаривали. Казалось, миссис Лэстор не торопится покидать корабль. Они только выслали на палубу слуг, чтобы те наблюдали за ситуацией.
– Как там дела,– спросила миссис Лэстор Эллу Лорину, и девушка не нашла в себе сил сказать беременной женщине, как обстоят дела на самом деле.
Через несколько минут в спортзал заглянул встревоженный Ричард:
– Лорри, миссис Лэстор, прошу вас. Капитан предупредил, что шлюпок остается мало. Медлить больше нельзя.– Он подошел к невесте, взял ее руки и поцеловал кончики пальцев.
– Ситуация очень серьезная, Лорри. Мне кажется, корабль все-таки тонет.– Ричард был уверен в этом, за последние полчаса сомнения покинули его, хотя команда до сих пор отказывалась признавать этот уже очевидный для многих факт. Да и оркестр продолжал играть так, словно это была не сумасшедшая ночь, а забавный и веселый карнавал.
Я хочу, чтобы ты отправилась на следующей лодке, Лорри. Мистер Батлер пытается уговорить помощника капитана, чтобы Уэйду позволили плыть вместе с тобой.
– Не понимаю, почему нельзя подождать, пока не начнут спасать мужчин, и тогда мы можем отправиться вместе. Я все равно не могу помочь маме и Кэт. Они в других лодках,– спокойно ответила девушка.
В это время на корабле происходило что-то непонятное. Несмотря на огромные толпы желающих попасть в спасательные лодки, они уходили не полностью укомплектованными. Во всяком случае, несколько мест практически в каждой из них оставались свободными. И у всех до конца оставались иллюзии, что лодок много и спасутся все. Элла Лорина поэтому тоже решила: поскольку это так, значит места хватит всем. Она была уверена, что пройдет еще немало времени, прежде чем случится что-то страшное, если вообще что-нибудь страшное произойдет. Ложная аура спокойствия окутала девушку, заставляя ее поверить, что бояться совершенно нечего.
Всю правду знал только капитан Кларк. Прошел всего час после аварии, но машинное отделение было полностью залито водой. У него уже не было сомнений, что корабль идет ко дну, вопрос состоял в том, как скоро это произойдет. Сейчас капитан был убежден, что много времени не потребуется. Помощи ждать было неоткуда. Даже если кто-то и видел спасательные ракеты, которыми тонущий корабль кричал о своей беде, воспринимал их как все непрекращающееся веселье посреди океана. Никому даже и в голову не пришло, что рядом с ними разворачивается чудовищная катастрофа. Да и экипажу было трудно поверить, что корабль, за которым утвердилась слава непотопляемого, неумолимо шел ко дну. Он был уже на полпути к этому.
Когда Элла Лорина и Ричард вышли снова на палубу, атмосфера здесь изменилась. Даже оптимисты поняли, что происходит.
Тейлор не изменил своим принципам, и в спасательные лодки продолжали спускаться только женщины и дети. Их на палубе оставалось еще много, но и здесь уже наметился едва различимый барьер. Некоторые отошли в сторону и было очевидно, что они решили разделить участь своих мужей.

0

9

ГЛАВА 9

Краем глаза Элла Лорина заметила среди них маленькую Лорран Эллисон. Она крепко вцепилась в руку матери. Миссис Эллисон отказалась покинуть мужа, и они вместе с дочкой остались вместе с ним на гибнущем корабле. Она неотрывно смотрела вслед только что отплывшей лодке, на которой отправила своего маленького сына Тревора куда-то в неизвестность. Никто не знал, что лучше.
Таких разделенных семей было много на тонущем корабле. Многие жены отправлялись в путь с надеждой, что мужья догонят их позже.
Капитан все еще стоял на мостике, когда Том Кэнди, глава компании «Эй-би Стар», высоко поднял воротник и при полном молчании смотревших на него людей ступил в одну из спасательных лодок. Среди нескольких избранных счастливчиков-мужчин ему было гарантировано спасение, в отличие от тех многих сотен душ, обреченных затонуть вместе с «Гермесом».
– Лорри,– Ричард настойчиво заглядывал в глаза невесты, когда готовилась к отправлению очередная лодка.– Я хочу, чтобы ты поплыла на ней.
Элла Лорина мягко, но настойчиво покачала головой и взглянула на жениха. Когда их глаза встретились, в женских светились покой и сила. Элла Лорина всегда была послушной и покладистой девушкой, но в этот раз она изменила себе.
– Я не оставлю тебя,– твердо сказала она.– Я хочу быть с тобой рядом. Мы поедем вместе, когда это станет возможным.
Всем своим видом девушка выражала решимость, и Ричард понял что переубедить ее не удастся.
– Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь, Лорри.
– Я люблю тебя,– этими словами все было сказано.
– Если ты останешься, я буду с тобой,– отчетливо произнесла она.– Если суждено погибнуть, мы сделаем это вместе.
Элла Лорина тоже уже поняла смысл происходящего и решила быть с Ричардом до конца. Если уж им не суждено прожить вместе жизнь, то умереть она хотела вместе с ним.
Стоявшая рядом миссис Штраус сделала такой же выбор, но она была старше Эллы Лорины и у нее позади была целая жизнь.
Все шлюпки со спасательной палубы были уже отправлены за исключением одной, висевшей над застекленным отделением прогулочной палубы. Это была последняя спасательная лодка «Гермеса».
Нижние палубы и каюты первого класса были безлюдны, команда все проверила и доложила капитану. Вода поднялась уже до палубы С.
Играющая в своей каюте Кэт по-прежнему слышала звуки оркестра. Прошло уже много времени, с тех пор, как она пришла сюда, но почему-то никто не возвращался. Девочке стало скучно одной, но и в спасательную лодку идти не хотелось. Надо еще посидеть здесь уж папа-то обязательно придет к ней.
Девочка услышала тяжелые шаги у дверей каюты и обрадовалась. Наконец-то о ней вспомнили. Кто-то пришел. Наверное, папа или Ричард, а может быть, Уэйд.
Кэт повернула лицо к двери, но в ней появился посторонний мужчина, остолбеневший при виде ребенка. Это был последний стюард, покидавший палубу. Он был уверен, что все каюты первого класса пусты, но на всякий случай решил проверить их еще раз, пока вода не хлынула сюда с палубы С. Стюард пришел в ужас, увидев малышку, безмятежно сидевшую в каюте и игравшую с куклой, – Вот это да! – Он быстро приближался к девочке, но Кэт устремилась в соседнюю комнату, захлопнув за собой дверь. Хорошо, что стюард оказался проворней ее.
– Минуточку, милая леди. Что это вы делаете здесь? – Он удивлялся, как девочка могла проникнуть в каюту, и почему никто не ищет ее. Это больше всего поразило мужчину и, он протянул руки к девочке, торопясь побыстрее унести ее отсюда.
– Идите-ка сюда,– на девочке не было ни пальто, ни шапки. Она все сбросила с себя, как только вернулась в каюту поиграть с миссис Джейн.
– Но я не хочу никуда идти,– начала кричать Кэт, когда огромный мужчина поймал ее, схватил с кровати одеяло, завернул в него девочку с куклой, которую она не выпускала из рук.
– Мы найдем твою маму, глупышка. Нельзя терять времени,– стюард кинулся к лестнице с драгоценной ношей в руках, но едва он поднялся на прогулочную палубу, член экипажа сообщил ему, что последняя лодка со спасательной палубы ушла, осталась еще одна на прогулочной палубе, но и она с минуты на минуту должна быть спущена на воду, если этого еще не случилось.
– Поторопись, парень!
Огромный стюард бросился к Тейлору, который с помощью экипажа опускал на воду шлюпку.
– Подождите! – закричал матрос,– у меня еще ребенок! – Кэт извивалась, кричала, звала мать.
– Подождите! – Но Тейлор уже отдал последние команды, когда стюард с Кэт на руках подбежал к открытому окну, через которое проходила посадка.
– У меня ребенок!
Помощник капитана взглянул через плечо: было уже поздно отдавать какие-то команды. Он жестом головы показал, что слишком поздно, так как шлюпка уже балансировала в подвешенном состоянии, унося последних женщин, пожелавших покинуть судно, среди них молодая миссис Лэстор и мать Джека Тэйера. Джон Джекоб Лэстор просил Тейлора позволить ему отправиться вместе с женой, поскольку она была в «интересном положении», но Тейлор остался непреклонен, не изменил своим принципам.
Стюард оценил ситуацию, взглянул на спасательную лодку под ними, понял, что вернуть ее не было возможности, но он также не хотел, чтобы Кэт оставалась на гибнувшем судне, поэтому он поцеловал девочку в лоб, как сделал бы это со своим собственным ребенком и бросил ее из окна в лодку, моля Бога, что кто-нибудь из сидящих в лодке поймает девочку, а если нет, то она удачно упадет и поломает не слишком много ребер. Уже и так было много случаев растянутых сухожилий и вывихнутых суставов, так как людей с силой вталкивали в лодки, но падение Кэт было удачным, один из матросов поймал ее, одеяло смягчило удар. И все это происходило на той палубе, где ничего не подозревавший Ретт искал последнюю возможность спасти Уэйда и Эллу Лорину с Ричардом.
Стюард видел сверху, что Кэт благополучно заняла место рядом с женщиной с младенцем на руках, а лодка в это мгновение коснулась черной ледяной поверхности океана. Кэт с ужасом оглядывалась, вцепившись в куклу. Это была последняя спасательная лодка, которая покинула «Гермес».
Тейлор принялся распутывать канаты, удерживающие еще четыре спасательных лодки, на которые уже никто не рассчитывал, поскольку канаты держали их смертельной хваткой. Три освободить так и не удалось, а четвертую все-таки спустили на воду. Ни у кого не возникало сомнения, что это был последний шанс покинуть тонущее судно. А его погружение в океанские воды уже стало очевидно каждому. Шлюпку окружили члены команды, пропуская только детей и женщин. Там уже находились два неизвестных ребенка и несколько женщин. Ретт знал, что во что бы то ни стало он сейчас же усадит в шлюпку Эллу. Место для нее он все равно выбьет, а потом позаботится об Уэйде и Ричарде.
Вдруг, осознав последнюю возможность на спасение, толпа заметалась и ринулась к лодке. Ричарда и Эллу мгновенно оттеснили. Ретт понял, что не сможет дотянуться до руки Эллы. К тому же она прижалась к Ричарду и расстояние между Реттом и влюбленными неуклонно увеличивалось. Единственное, что успел еще сделать Ретт – это втолкнуть в шлюпку Уэйда. Потом он изо всех сил рванулся в сторону Ричарда и Эллы Лорины.
Он пытался разглядеть их через головы обезумевших людей.
– Прыгайте! Ричард, спаси ее! – успел он им крикнуть, пока толпа окончательно не поглотила его. Но Ричард знал, что Элла Лорина не умеет плавать и прыгать в океан бессмысленно.
Команда предприняла попытки освободить еще две лодки. Но даже после того, как распутали веревки, спустить лодки на воду не удалось, потому что корабль уже почти перевернулся. Наконец, и Джек Тэйер прыгнул с борта в воду и успешно достиг лодки, где снова встретился с Уэйдом. В лодке можно было только стоять, так много уже набралось в ней людей, на дне ее появилась вода.
Лодка еще не отошла, и Уэйд мог видеть, что сестра стояла, крепко прижавшись к жениху, а вода уже устремилась на палубу, заставив Эллу вскрикнуть от ужасного ледяного потока. Ричард удерживал невесту, когда корабль медленно погружался в бездну, помогал ей находиться на плаву, пока ему хватало для этого сил, но пучина с силой затягивала девушку, вода сомкнулась над ее головой. Последними словами, которые услышал Ричард, было: «Я люблю тебя!» Элла Лорина улыбнулась и исчезла, легко выскользнув из рук жениха. А мгновением позже исчез и Ричард Коупервилд.
Корабль медленно уходил под воду. Спасательные лодки, которые так и не удалось освободить из опутавших их канатов, сейчас плыли на волнах, как в жаркий летний день около пляжа.
Ретт плыл в холодной воде, среди тонущих людей, уцепившись за какие-то обломки. Кругом было только черное небо. Подплыв к шлюпке, он попытался одной рукой развязать узлы. Шлюпку бросало из стороны в сторону, она то и дело черпала носом и трещала по швам. «Боже, дай мне сил спасти Эллу»,– твердил Ретт. Ноги его были сильно изранены, но он не обращал на это внимания. Наконец, когда ему удалось развязать один узел на канате, он вдруг услышал доносившийся откуда-то отчаянный женский крик. На какое-то мгновение ему показалось, что это кричит Элла Лорина, и он, отпустив шлюпку, бросился на помощь. Но в темноте ничего не было видно. Ледяная вода сковывала ему глаза, ноги отказывались двигаться. «Лорри, Лорри!» – пытался он еще крикнуть, но сознание его затуманивалось и перед глазами мелькала вся его жизнь со Скарлетт: бал в Двенадцати Дубах, бегство из Баллихары... Усилием воли, вцепившись в обломки, он попытался крикнуть еще раз, и сознание оставило его...
А в воде барахтались сотни людей. Громада корабля почти погрузилась в океан. Замолкли звуки регтайма, и последней мелодией, которую слышали обреченные на гибель, были печальные звуки вальса «Осеннее настроение». Они летели вслед уплывавшим на лодках женщинам, детям, редким мужчинам, которым повезло. Эта мелодия леденила души спасшихся и, вероятно, реквиемом запомнилась им на всю оставшуюся жизнь.
Сидевшие в лодках видели, как громада парохода становилась все меньше и меньше, принимала неопределенные очертания на фоне ночного пространства, черные остатки ее еще некоторое время шпилями устремлялись в зловещее небо. Огни парохода оставались зажженными, потом они то гасли, то вспыхивали вновь, а потом навечно погрузились в мертвую темноту. Пока демоническая гора гибнувшего судна окончательно не канула в бездну, оттуда доносились раздирающие душу крики боли, отчаяния, безнадежности, трубы извергали снопы искр, сопровождая это шумом выталкиваемого последнего пара. Все это заставляло умирать от страха завернутую в одеяло и лежащую среди чужих людей Кэт.
Скарлетт видела, как смутные очертания парохода, вырисовывавшиеся на фоне неба, медленно таяли и, наконец, исчезли совсем. И это сопровождалось таким скрежетом и лязгом, какого она не слышала никогда в своей жизни. Казалось, что сам пароход застонал, не выдержав нелепости своей гибели. Позже многие объясняли этот жутчайший звук тем, что пароход переломился надвое в момент своего погружения, Хотя другие не соглашались, считая это невозможным. Единственное, что понимала Скарлетт, наблюдавшая за этим страшным зрелищем, что у нее нет ни малейшего представления, что случилось с Реттом, ее взрослыми детьми и Ричардом. Удалось ли им спастись?
Огромный пароход, в конце концов, окончательно скрылся под водой, его очертания исчезли с горизонта, все замерли, не в состоянии в это поверить. Все кончено. Больше парохода нет. А вместе с ним нет и многих несчастных, которым не суждено было спастись.
Прошло всего два часа сорок минут с момента аварии на «Гермесе». Скарлетт оставалось только молиться, чтобы ее близкие были живы.

0

10

ГЛАВА 10

Уже за полночь «Альпы» получили последнее сообщение с «Гермеса», машинное отделение которого к этому времени уже заполнилось водой. С тех пор новостей не поступало. «Альпы» на полном ходу бросились на помощь «Гермесу», даже не предполагая, что им уже не удастся застать корабль на плаву.
Когда «Альпы» достигли места расположения потерпевшего судна, и капитан Гарднер оглянулся, отказываясь верить своим глазам: «Гермеса» не было. Он исчез.
Прибывшее судно тщательно обследовало район бедствия, стараясь определить, куда мог уйти корабль. Через 10 минут заметили зеленые вспышки где-то на горизонте. Надеясь, что это «Гермес», прибывшие устремились в том направлении, но через минуту обнаружили, что огонь вспыхивал на одной из спасательных лодок, и совсем не у горизонта, а рядом с ним. Й пока «Альпы» сближались со спасательным судном, Гарднер уже знал наверняка, что «Гермес» ушел ко дну.
Вскоре после четырех часов утра мисс Элизабет Эллен была первой спасенной, ступившей на палубу «Альп», пассажиры которого наводнили коридоры и палубы. Ночью они поняли, что их судно меняет курс, наблюдали за аварийными приготовлениями команды, поэтому знали, что случилось что-то чрезвычайно серьезное. Сначала они испугались, что аварию потерпел их собственный корабль, затем услышали от членов команды, что тонет «Гермес». Этот нетонущий корабль пошел ко дну! Произошел взрыв в машинном отделении.
И сейчас, оглядываясь по сторонам, пассажиры «Альп» видели на расстоянии четырех миль вокруг только спасательные лодки. Люди в них кричали, махали руками. На других лодках сохранялось гробовое молчание и только виднелись застывшие бледные лица находящихся в шоке несчастных.
Да и как было высказать, передать словами тот ужас, который пришлось им пережить, когда огромная корабельная корма горой взметнулась в ночное небо, полное холодных, равнодушных звезд. А затем и она погрузилась в зловещие воды, навсегда унося с собой мужей, братьев, женихов и друзей.
Вскоре «Альпы» вплотную приблизились к шлюпке, на которой плыл Бо. Руки его совсем закоченели. Кто-то подал перчатки, и он продолжал грести в сторону корабля-спасителя, сидя рядом с графиней Ротес, не выпускавшей весел в течение последних двух часов. Бо добросовестно греб всю дорогу, стараясь не думать о том, что могло произойти с Кэт.
А в это время в другой лодке Скарлетт одной рукой держала малыша, а другой обнимала маленькую девочку, которая оказалась в лодке совершенно одна, и первое время, пока не прижалась к Скарлетт, тревожно озиралась по сторонам в поисках матери.
Мать ее тоже, очевидно, осталась на корабле. У Скарлетт сжалось сердце при мысли о своей маленькой дочке, и она нежно обняла одинокого ребенка.
– Как тебя зовут, малышка?
– Салли,– благодарно прошептала девочка.
– Не волнуйся, Салли, мы обязательно найдем твою маму.
Скарлетт и себя утешала этой мыслью, она не переставала надеяться, что Ретт и все ее близкие спаслись. Ей хотелось верить в это.
Люди с разных лодок выкрикивали имена родных, спрашивали на соседних не видел ли их кто-нибудь. Часть лодок объединилась, и плыли вместе, другие самостоятельно двигались по сверкающим льдинками волнам.
Часам к семи подошла очередь Скарлетт подняться на палубу «Альп», где уже находилась большая часть спасенных.
Вёсельный Саймен Джоунс прокричал наверх, что в лодке есть маленькие дети и для них спустили специальный почтовый мешок, в который Скарлетт трясущимися руками уложила Салли. Девочка кричала, цеплялась за Скарлетт, боялась потерять и ее тоже.
– Все будет хорошо, ласточка моя. Мы поднимемся сейчас на большой корабль, найдем маму с папой.– Скарлетт убеждала в этом больше себя, чем малышку. Но она не могла позволить себе расслабиться. Во всяком случае, до тех пор, пока не найдет среди спасшихся свою семью. Сейчас ей надо во что бы то ни стало разыскать Бо и Кэт, ведь они плыли в одной лодке. К тому же на нее неожиданно свалились дополнительные заботы. Она должна проследить за Салли и Фрэдди, бросить их на произвол судьбы она не могла.
На Скарлетт были ботинки, зеленое вечернее платье, которое подвернулось ей под руку в эту жуткую ночь и тяжелое пальто, которое Ретт все-таки заставил ее надеть. Голова замерзла настолько, что ее как будто покалывало тонкими иголками, а руки оледенели в ожидании второго почтового мешка, в который она осторожно уложила Фрэдди. Ребенок ужасно замерз, его личико посинело, и Скарлетт уже не раз казалось за ночь, что мальчик мертв. Она делала все, чтобы согреть ребенка: прижимала к себе, растирала ножки и ручки, целовала холодные щечки. У Салли тоже были отморожены пальчики.
Волнение за этих чужих детей помогало Скарлетт отвлечься от своих горестных мыслей.
Карабкаясь по веревочной лестнице на палубу «Альп», Скарлетт оглянулась назад и увидела спасательные лодки в лучах утренней зари, которые все еще подплывали к кораблю по ледяному морю. Отсюда невозможно было рассмотреть лица сидящих в них людей, но Скарлетт, впрочем, как и все остальные, надеялась, что ее близкие там, в этих лодках.
– Ваше имя? – мягко спросила стюардесса, когда Скарлетт, наконец ступила на палубу. Спасенных ожидали горячий кофе, чай, бренди. Тут же был корабельный доктор, который со своими помощниками оказывал помощь ослабевшим.
Вдруг Скарлетт увидела Бо, которому кто-то уже протягивал чашку с горячим шоколадом. Глаза ее тревожно впились в юношу, метнулись на окружавших его, но Кэт рядом с ним не было. Скарлетт бросилась к Бо, схватила за руки:
– Где Кэт, Бо? Ведь ты видел ее. Ты плыл с ней в одной лодке.
И по тому, как задрожало лицо юноши, как весь он съежился, как будто от удара хлыстом, Скарлетт в одно мгновение все поняла.
Ужас и отчаяние сковали ее сердце, и она без сил опустилась на палубу: Кэт осталась там, на погибшем корабле.
В какой-то миг она почувствовала, что теряет сознание, прежде чем услышала или поняла сердцем, что Кэт не было в той лодке, это оказалась другая девочка, и Бо случайно принял ее за Кэт.
Чьи-то руки придержали ее, а потом она опять услышала участливый голос стюардессы:
– Скажите, пожалуйста, Ваше имя. Может быть, кто-то разыскивает вас.– Эти слова заставили ее очнуться, придали сил. Еще не все потеряно. Конечно, Ретт нашел Кэт. Ведь там оставались и Элла с Уэйдом и Ричардом. Они должны были найти девочку. Она убеждала себя, отчаянно стараясь поверить в несбыточное.
– Скарлетт Батлер,– проговорила она, не отрывая глаз от того места, куда продолжали подниматься все новые и новые спасенные.
– Это ваши дети, миссис Батлер?
– Мои... я... нет,– она наконец поняла, о чем ее спрашивали.– А, эти дети? Они со мной, но их родители неизвестно где. Объявите, пожалуйста, может быть, они ищут Фрэдди и Салли.
– С вами находился кто-то еще? – стюардесса протянула Скарлетт чашку горячего чая. Она ощущала на себе сотни глаз, устремившихся на ее зеленое вечернее платье, развевавшееся на ветру.
– Я путешествовала с мужем, Реттом Батлером, с нами были дети Кэт Батлер, Уэйд Гамильтон, Элла Лорина и ее жених Ричард Коупервилд.
– Знаете ли Вы что-нибудь о них! – осторожно спросила стюардесса, помогая Скарлетт пройти в столовую, превращенную в госпиталь и жилище для спасенных с «Гермеса».
– Я не знаю.– Скарлетт взглянула на стюардессу.– Прошу Вас. Помогите мне найти дочку. Ее зовут Кэт Батлер.– Скарлетт не могла больше продолжать.
– Да, да. Мы сделаем все возможное,– стюардесса терпеливо обнимала Скарлетт за плечи. Таких женщин было много в салоне столовой: плачущих, кричащих, заламывающих от горя потертые до мозолей веслами руки. Дети с огромными, застывшими от ужаса испуганными глазами тихо всхлипывали или громко плакали, разыскивали мать, звали отца.
Скарлетт передала Фрэдди на руки медсестре. Его лицо уже не казалось таким синим, мальчик начал плакать, а маленькая Салли вцепилась в юбку Скарлетт с молчаливым ужасом.
– Где мама? – тихо плакала девочка.
Скарлетт оставила малышей с Бо пить горячий шоколад, а сама вышла на палубу, чтобы самой увидеть всех, кто поднимался из спасательных лодок.
Там уже стояло несколько женщин с «Гермеса» и среди них Мадлен Лэстор. Она тоже все еще не теряла надежды, что мужу удалось спастись и сейчас искала его здесь. «В случае, если...– Мадлен повернула к Скарлетт измученное лицо...– она не может перенести потери мужа». Так же и Скарлетт молила Бога, чтобы он послал родное лицо среди ступающих на палубу. Она взобралась на перила, глядя оттуда на карабкавшихся по веревочной лестнице мужчин, сидящих на подъемных устройствах женщин, раскачивающихся в почтовых мешках детей.
Скарлетт обратила внимание, что вокруг стояла зловещая тишина. Это открытие поразило ее больше всего. Ни слова, ни звука.
Все были ошеломлены происшедшим, замерзли, были напуганы. Сил на разговоры не осталось. Даже дети не плакали, за исключением редких всхлипываний голодных младенцев.
В салоне столовой находилось несколько неопознанных детей, ожидающих, когда матери придут за ними. Скарлетт кинулась туда, но Кэт не было и там. Одна женщина говорила, что поймала на лету брошенного ребенка, но она не имеет представления, кто его кинул. Ей кажется, что это была женщина из второго или третьего класса, которой не удалось пробраться на спасательную палубу, поэтому она передала ребенка кому-то, кто мог бы спасти его с тонущего судна. Ребенок теперь находился в помещении вместе с остальными и плакал от испуга.
Зрелище в столовой было одновременно печальным и хаотичным. Женщины сбились в кучку, оплакивая своих мужей. Здесь же находилось несколько мужчин, горькое меньшинство, которые сели в лодки вопреки запретам помощника капитана Тейлора. Но и это меньшинство осталось в живых только потому, что по стечению обстоятельств оказались на противоположной от Тейлора стороне.
Многие из выпрыгнувших в открытое море утонули, так и не добравшись до спасательных лодок. Но даже те, кто достиг шлюпок, не все остались в живых, потому что их не брали из страха, что перегруженные лодки тоже пойдут ко дну. Обреченные на гибель, барахтались в холодной воде северной Атлантики, издавали хриплые вопли, а потом замолкали навечно.
– Неужели никому из них не удалось спастись? – спросил с надеждой чей-то женский голос.
– Наверное, все-таки кому-то удалось. Ведь туда, кроме «Альп», подошли потом и другие суда. Многие спасенные были без сознания. Но точно никто ни о чем не знает.
Скарлетт заметила входившего в комнату Джека Тэйера. И тут же его мать с криком бросилась к сыну. Первый вопрос, который она ему задала, был:
– Где отец?
Но Джек не мог на него ответить. Потом он увидел Скарлетт и знаком попросил ее пойти за ним. Она послушно двинулась с места, надеясь, что он скажет ей что-то доброе. Но Джек только горестно покачал головой в ответ на немой вопрос Скарлетт.
– Был ли с Вами в лодке кто-нибудь из нашей семьи?
– Боюсь, что нет, миссис Батлер. Сначала мы были в лодке с Уэйдом, но потом, после крутой волны он исчез и мне неизвестно, подобрала или нет его другая лодка. Элла Лорина и Ричард оставались до конца на палубе, я видел их.– Джек не стал рассказывать Скарлетт, что ее дочь осознанно решила остаться вместе с женихом.
– К сожалению, я не знаю точно, что с ними произошло. Мистер Батлер пытался спасти их, но и его я больше не видел...
Джек прервался на этих словах, кто-то принес ему стакан бренди.– Очень сожалею, миссис Батлер.
Одна из нянек подошла к Скарлетт и позвала ее к Фрэдди. Доктора сказали, что он может не выжить, и следующие несколько часов могут оказаться роковыми.
Когда Скарлетт подошла к мальчику, он лежал не шелохнувшись завернутый в одеяло, с огромными открытыми глазенками, холодными руками, дрожащий и несчастный.
– Нет,– громко закричала Скарлетт, ее руки дрожали сильнее чем у Фрэдди.– Нет! Он выздоровеет! Все будет хорошо! – Она не могла позволить, чтобы умирали уже спасенные с корабля дети.– Нет, нет. Мать должна найти его живым.– Скарлетт прижала к себе ребенка, словно желая отдать ему все тепло своего тела, заставляла выпить горячий бульон. Мальчик качал головой, отказываясь, и только крепко держался за Скарлетт.
– Он выживет? – спросил Бо, огромными усталыми глазами смотря на Скарлетт.– Будем молиться Богу. Я надеюсь, что мальчик будет жить.– Скарлетт взглянула на Бо, прижалась к нему, крепче обняла Салли, укутанную в одеяло.
– Когда придет мама? – допытывалась девочка.
– Скоро, моя хорошая, скоро.– Скарлетт поймала себя на мысли, что эти слова застряли у нее в горле, и она с надеждой продолжала смотреть на все входящих в столовую людей.

0

11

ГЛАВА 11

Окоченевшими руками он карабкался по веревочной лестнице, руки его не слушались, но он отказался, чтобы его поднимали в почтовом мешке. После отчаянного прыжка в воду его подобрала одна из спасательных шлюпок. Потом юноша лежал на дне лодки, почти без сознания от перенесенных испытаний. Но сейчас испытания закончились, судьбе было угодно оставить его в живых. Эта шлюпка была последней, которую спасли «Альпы». Он полз вслед за экипажем шлюпки и через мгновение оказался на палубе, с мокрым от слез лицом, отказывающийся поверить в тот ужас, который всем пришлось пережить. На трясущихся, замерзших ногах он вошел в салон столовой и увидел море незнакомых лиц. 508 человек было спасено, а 10 сотен погибло, но в этот момент Уэйду показалось, что спасенных тысячи и непонятно, откуда начинать поиск родных. Прошел почти час, когда юноша увидел Джека Тэйера.
– Не видел никого из моих? – Уэйд казался растерянным, волосы все еще мокрые, под усталыми глазами черные круги. Это событие было самым страшным в прежней жизни, и вряд ли повторится что-то подобное в будущей. Повсюду сидели полураздетые люди, завернутые в одеяла, не успевшие снять вечерние платья и украшения, а кто-то в ночных халатах и домашних шлепанцах. Никто не обращал на это внимания, люди не торопились переодеваться, им не хотелось никуда уходить, оставлять друг друга, даже разговаривать. Единственным желанием было найти потерянных близких, поэтому все печально всматривались в лица друг друга.
Джек Тэйер в смятении кивнул, он тоже старался найти отца:
– Твоя мать где-то здесь. Я видел ее недавно.– Джек печально улыбнулся.– Рад, что ты живой.– И два юноши обнялись, задержав друг друга в объятии, не скрывая своих слез по поводу того, что они спасены, находятся в безопасности на «Альпах», а кошмар закончился или близится к концу.
Едва они ослабили объятия, Уэйд снова в ужасе вернулся в реальность. Его пугала мысль, что поиски родных могут оказаться безуспешными.
– Был ли кто-нибудь с мамой?
– Не знаю,– Джек выглядел рассеянным,– кажется, какой-то маленький мальчик.
– ...а остальные? – Уэйд начал бродить в толпе, вышел на палубу, и неожиданно заметил затылок Скарлетт, темные волосы, изящные плечи. Рядом с ней стоял Бо с опущенной головой.
О Боже! Уэйд закричал, ринулся сквозь толпу, помчался к своим. Добравшись до них, юноша без единого слова обнял мать, заглянул ей в глаза. А она в ответ крепко сжала руки сына, всхлипнула и разрыдалась.
– О Боже! Уэйд! Ах, Уэйд! – ничего другого Скарлетт вымолвить не могла. У нее даже не доставало решимости спросить об остальных. Люди вокруг, которым повезло меньше, тихо оплакивали погибших. Прошло время, прежде чем Уэйд задал вопрос:
– Кто еще с тобой? – Из своих он видел только Бо. Какая-то маленькая девочка, закутанная в одеяло, пряталась за спину Скарлетт. На полу, сотрясаемый мелкой дрожью, лежал маленький мальчик.
– Кто это?
Скарлетт взглянула на Уэйда:
– Эти дети остались без родителей. Их никто не ищет. Я не могла бросить их.
Фрэдди был еще жив, но губы его посинели, стали почти черными. Уэйд заботливо укрыл малыша, успокоительно сжал руку матери.

В ту же ночь Фрэдди дали койку в корабельном изоляторе, за ним тщательно присматривали, как и за Салли, боялись, что у девочки обморожены два пальца. Бо уснул на раскладушке в коридоре, ведущем в холл. Поздней ночью Скарлетт и Уэйд стояли на палубе, молча всматриваясь в спокойную морскую даль. Оба они не хотели и не могли заснуть. Скарлетт казалось, что она никогда не сможет спать из страха, что ей приснится ужас этой ночи, так же как и днем она не могла вспомнить о происшедшем, эти воспоминания сводили ее с ума. Во все это было трудно поверить. Скарлетт была уверена, что когда утром толпа в столовой поредеет, она увидит Рэтта и Кэт с Эллой Лориной, а рядом с ними Ричарда. Было невозможно представить, что всех их больше нет в живых. Что Ретт погиб... а с ним и Кэт и Элла... и Ричард... и свадьбы на Рождество не будет. В это было невозможно поверить, с этой мыслью было трудно смириться. Материал на свадебное платье мирно лежал сейчас на дне океана. Скарлетт подумала, держал ли Ретт в тот момент на руках Кэт... и насколько ужасно все это было... а, может быть, очень быстро? ... или больно? Страшные мысли. Скарлетт не могла их высказать вслух стоящему рядом Уэйду, погруженному в свои собственные мысли. Скарлетт провела день, ухаживая за Фрэдди и Салли, а Уэйд с Бо помогали раненым, но все находились в состоянии ожидания. Ожидания тех людей, которые уже никогда не придут, никогда не вернутся, людей, которых они безумно любили, «Альпы» в последний раз обошли место аварии в поисках пострадавших и взяли курс на Нью-Йорк, так как никого живого больше не нашли.
– Уэйд? – голос Скарлетт мягко и печально прозвучал в темноте.
– Да,– юноша взглянул в глаза матери, и ей показалось, что это был взгляд умудренного жизнью человека. Он повзрослел на целую жизнь.
– Как же мы будем жить теперь? Как нам жить без них? Без погибших?
– Но, ма. Мы не должны думать о них, как о погибших. Ведь очень многие прыгали в воду, и их потом подбирали шлюпки. Я сам видел людей, которые держались за обломки дерева. Не думаешь ли ты, что дядя Ретт и Ричард ничего не предприняли, чтобы спастись самим и спасти Эллу. Они вернутся.
Его слова вселили надежду.
– Да-да. Надо ждать. Ретт не мог погибнуть.– Сколько раз она его теряла, и он всегда появлялся. Придет и на этот раз. Эта пока ничем не обоснованная уверенность придала ей силы. Она будет ждать Ретта, и он вернется. А сейчас ей, как и раньше, предстояло взять всю ответственность на себя.
– Мы вернемся домой, я надеюсь,– сама себе ответила Скарлетт.– Очевидно, придется забрать с собой и малышей. За ними так никто и не пришел.
Ночью Уэйд сидел рядом со Скарлетт, которая выглядела очень плохо. Была уставшей и озабоченной. Она держала на руках Фрэдди. Мальчик был смертельно бледным, то и дело захлебывался кашлем. Бо работал не покладая рук; помогал раненым.
Уэйд сильно простыл, но, казалось, не замечал этого. Он уверял, что простыл за день до катастрофы, и Скарлетт вспомнила, как сама же говорила Ретту, что Уэйд заболеет, стоя на ветру в ожидании незнакомой девушки с нижней палубы. Девушка, вероятно, тоже погибла, как и многие другие.
– Как он? – спросил Уэйд, глядя на малыша.
– Хуже ему не стало,– Скарлетт нежно улыбнулась, погладила мальчика по голове и поцеловала его.– Мне кажется, он поправится. Если, конечно, это не воспаление легких.
– Я посижу с ним, а ты поспи,– предложил сын, но Скарлетт только вздохнула.– Не могу спать.
Она вспомнила утренний осмотр места катастрофы. Капитан «Альп» Гарднер хотел быть абсолютно уверенным, что в воде не оставили никого живого, но вокруг плавали только стулья с палубы, обломки дерева, спасательные жилеты, ковер, совсем такой же, какой был в каюте Батлеров и среди всего этого хлама мертвый матрос.
Эти воспоминания заставили Скарлетт вздрогнуть. Только предыдущей ночью Уиндеры давали вечер в честь капитана «Гермеса» Кларка, и прошло всего несколько часов, а парохода больше не существует, так же как и капитана, самого Уиндера, его сына Генри и еще около десяти сотен других.
Снова и снова ее мысли возвращались к Ретту. Ему нравилось это вечернее платье. Он говорил, что оно подходит к ее глазам. А сейчас это нежно-зеленое вечернее платье превратилось в лохмотья. Кто-то предложил ей этим вечером черное шерстяное платье, но ей было некогда переодеться из-за хлопот с малышами.
Да и какое это имело сейчас значение? Ретта не стало, и ее жизнь тоже кончилась. Разве только существование ради детей.
Наконец Скарлетт удалось немного вздремнуть, но ее тут же разбудил зашевелившийся Фрэдди, который изучающе смотрел на нее огромными голубыми глазами.
– Где мама? – задал малыш вопрос, надув губы. Когда Скарлетт поцеловала его, он улыбнулся, но тут же снова стал требовать мать.
– Мамы нет здесь, голубчик,– Скарлетт не знала, что сказать ребенку. Он был слишком мал, чтобы понять, что произошло с ним, но в тоже время ей не хотелось обманывать мальчика, убеждая его, что мать придет позже.
– Я тоже хочу к маме,– заплакала Салли жалобно, услышав, что Фрэдди проснулся и зовет мать.
– Будь умницей,– успокоила Скарлетт девочку, целуя ее. Она встала, умыла Фрэдди, оставила его, несмотря на протесты, с няней, а сама повела Салли в ванную. Когда Скарлетт увидела в зеркале свое отражение, она еще раз поняла, какие скорбные события ей пришлось пережить. За одну ночь молодая женщина состарилась на тысячу лет, она выглядела и чувствовала себя совсем старухой. Скарлетт умылась, причесалась, привела себя, насколько это было возможно, в порядок, не выглядя от этого более привлекательной. Но вновь войдя в столовую, Скарлетт заметила, что не она одна, а и все остальные, были похожи на привидения. Одежда на всех изодралась, висела лохмотьями, к ней добавились заимствованные вещи с чужого плеча, что делало внешность спасенных еще более странной и усиливало впечатление общей сумятицы. Люди спали где придется: в переполненных каютах, холлах, на матрацах в общей столовой, в каютах экипажа, на кушетках, вповалку на полу. Но для спящих не имело значения, где они лежали. Они остались в живых, это было главное, хотя некоторых это не радовало, слишком многое было потеряно.
– Как Фрэдди? – спросил ее Бо, едва она появилась на пороге, и с облегчением вздохнул, увидев ее улыбку.
– Я думаю, ему лучше. Я сказала ему, что сейчас вернусь,– Скарлетт вела за собой Салли. Она хотела покормить девочку, а потом опять пойти к маленькому.
– Я посижу с Фрэдди, если хочешь,– вызвался Бо, но вдруг улыбка на лице юноши застыла, он окаменел, глядя как будто сквозь Скарлетт на что-то, что было у нее за спиной. Складывалось впечатление, что он увидел привидение. Скарлетт взяла юношу за руку, наклонилась к нему.
– Бо, что там?
Но он молча продолжал смотреть в том же направлении, а потом показал туда рукой. На полу что-то валялось, рядом с матрацем. Молниеносно, не произнося ни слова, Бо рванулся туда, что-то схватил и принес Скарлетт. Это была миссис Джейн, кукла Кэт. В этом не могло быть ошибки. Но ребенка не было видно. Расспросы окружающих тоже ничего не дали. Никто не мог вспомнить эту куклу и девочку, которая была с ней.
– Она должна быть где-то здесь,– Скарлетт оглядывалась по сторонам, но Кэт не было. Скарлетт судорожно мяла в руках куклу дочери, но потом вдруг вспомнила, что у девочки Эллисон была такая же кукла. Сердце ее упало. Но Уэйд и Бо запротестовали – это кукла Кэт. Они бы ее узнали из тысячи подобных.
– Разве ты забыла, ма? Платье куклы сшито из нашего материала, такого же, как одно из твоих.– Скарлетт вспомнила и побледнела еще больше.– Это будет слишком жестоко, если кукла спаслась, а Кэт нет.
– Чья кукла? – Салли смотрела на Скарлетт огромными глазами.
– Моей маленькой дочки,– ответила Скарлетт, держа куклу трясущимися руками.– Она очень любила прятаться.
– Она и сейчас спряталась? – Салли тоже стала оглядываться по сторонам.
– Я не знаю, Салли. Боюсь, что нет.
– А мои мама с папой тоже спрятались? – она казалась такой несчастной, что у Скарлетт снова сжалось сердце, она покачала головой, продолжая взглядом искать Кэт.
Через час, не найдя дочери, Скарлетт вернулась в лазарет к Фрэдди. Кукла все еще была с ней. Проходившая мимо няня улыбнулась. Она подумала, что женщина несет ее своему мальчику.
Скарлетт остановила няню:
– Пожалуйста, скажите, где еще на судне могут быть спасенные с «Гермеса». Может быть, есть еще кто-то неопознанный. Я ищу свою дочь.
Няня все поняла. Она обняла Скарлетт за плечи и повела ее к списку.
– Мы записали всех, кого удалось спасти, включая детей. Может быть, во вчерашней сумятице вам и не удалось ее найти. Но почему Вы считаете, что девочка на судне? Вы видели ее в одной из спасательных лодок?
– Нет,– Скарлетт покачала головой и показала куклу.– Вот. Она никогда не расставалась с куклой.
Няня с сомнением взглянула на нее:
– А вы уверены, что это ее кукла?
– Конечно, я сама шила ей это платье.
– Но, может быть, куклу взял посторонний ребенок?
– Вполне возможно.– Скарлетт даже не задумалась о такой возможности раньше.– Но нет ли больше неопознанных детей без родителей? – Правда, Кэт была уже большой девочкой и должна была назвать свое имя. Но, может быть, она настолько испугана, что не сумела этого сделать.
Скарлетт даже застонала от бессилия что-либо изменить. И не слушая больше слов няни, которая утверждала, что такого быть не может, продолжала метаться по судну, заглядывая во все уголки.
Ближе к вечеру, когда Скарлетт в очередной раз проходила по палубе, она встретила служанку миссис Картер, мисс Кэтлин, окруженную детьми. И Люсилл, и Вильям казались напуганными, как и все остальные дети, а третий ребенок, вцепившийся в руку служанки, был не просто напуган, его сковал ужас. Когда этот ребенок повернулся, и Скарлетт увидела его лицо, она замерла, а потом вихрем бросилась вперед, схватила девочку, со всей страстью прижала к груди и заплакала. Казалось, что сердце ее не выдержит всех охвативших ее чувств. Она нашлась! Это была Кэт!
Скарлетт держала Кэт на руках, не переставая гладила ее по головке. Мисс. Кэтлин объяснила подробно, насколько могла, что случилось.
Когда девочку бросили в лодку, миссис Картер обнаружила, что она одинока, семьи рядом не было, поэтому она взяла на Себя заботу о Кэт, пока «Альпы» не прибудут в Нью-Йорк.
– И...– мисс Кэтлин прибавила вполголоса,– девочка за все это время не произнесла ни слова, с тех пор, как на ее глазах два дня назад затонул «Гермес».
Никто не знал, как ее зовут, она напрочь отказывалась разговаривать и сообщить, откуда она родом. Миссис Картер надеялась, что в Нью-Йорке найдется кто-нибудь из ее родных. Мисс Кэтлин заметила, что для миссис Картер будет большим облегчением узнать, что мать девочки оказалась здесь.
Скарлетт поблагодарила мисс Кэтлин и пообещала ей встретиться с миссис Картер, чтобы выразить ей искреннюю признательность за заботу о Кэт. По дороге в салон девочка по-прежнему не произнесла ни слова.
– Кэт, я люблю тебя. Мы все так тебя любим. И очень волновались за тебя,– по щекам Скарлетт бежали слезы, пока она несла девочку на руках. Кэт казалась ей подарком судьбы, у нее снова затеплилась надежда разыскать и всех остальных: Ретта, Эллу с Ричардом, которые, может быть, тоже находятся где-то, возможно, без сознания. Может быть, они живы? Может быть, беды не случилось?.. Хотя вряд ли... Осталась только Кэт, как привидение, явившееся из прошлого. Из прошлого, которое так недавно было реальностью, а сейчас улетучилось, как сон, как мечта, о которой Скарлетт будет помнить всю жизнь.
Когда Скарлетт протянула Кэт ее драгоценную куклу, девочка с недоверием взяла ее, прижала к лицу, молча, не говоря никому ни слова. Потом она повернулась к Бо, с нежностью смотревшему на девочку.
– Я так боялся за тебя, Кэтти,– тихо сказал юноша,– мы искали тебя повсюду.– Кэт не ответила, но не сводила с Бо взгляда. И спала она в эту ночь рядом с ним, держа его крепко за руку, а другой рукой обнимая куклу.
Бо лежал на боку, присматривая за девочкой. Возвращение Кэт вселило в них надежду, что могут вернуться и остальные. Бо представлял себе, что когда он проснется утром, то увидит Ретта, по-прежнему сильного и решительного, Эллу с Ричардом... В это время проснулась Кэт и страшно закричала. Бо пытался успокоить девочку, прижал ее к себе, но она не переставала кричать.
– Что случилось, Кэтти? – спросил он наконец, в надежде, что девочке просто что-то приснилось.– Ты ушиблась? Тебе что-то снилось? Может быть, позвать маму?
Кэт покачала головой, посмотрела на него снизу вверх и прижала к себе куклу.
– Я хочу к папе,– тихо прошептала девочка, глядя на него большими зелеными глазами. Бо вздрогнул и обнял девочку.
– И я хочу, Кэтти. Очень хочу, чтобы вернулся дядя Ретт.– У Бо защипало глаза от подступивших слез.– Он вернется. Мы будем ждать его вместе.

0

12

ГЛАВА 12

Моросил дождь, но Скарлетт и Уэйд не ушли с палубы, когда «Альпы» заходили в гавань Нью-Йорка. Наконец, они дома, по крайней мере, в Штатах, хотя, как им казалось, здесь их уже ничего не ждет. Было потеряно все и Скарлетт приходилось постоянно напоминать себе в мыслях, что ей все-таки надо жить ради детей. Но уже никогда не будет у нее прежней жизни. Нет больше Ретта, его веселого нрава, острого ума, удивительной внешности и широты, которую Скарлетт так ценила. Никогда больше не увидит она того поворота головы, когда Ретт смеялся, шутил. Любимый погиб, а вместе с ним померкло яркое, счастливое будущее.
Уэйд повернулся к матери и увидел слезы на лице, а «Альпы» медленно входили в бухту, сопровождаемые судами-буксирами. Корабль встречали не сирены и фанфары, а только горе и скорбь.
Капитан Гарднер накануне всю ночь успокаивал пассажиров, что, насколько возможно, пресса не будет допущена, и им обеспечат спокойное возвращение в Нью-Йорк. Капитан предупредил, что корабельную радиостанцию одолевали запросами с самого утра того злополучного дня, но ни на один из этих запросов специально не давали ответов, и сейчас ни один журналист не будет допущен на палубу. Спасенные с «Гермеса» заслужили право в тишине оплакать погибших, и капитан считал своим долгом спокойно и благополучно доставить их домой.
Скарлетт не могла думать ни о чем больше, кроме как о близких, оставленных в пучинах океана. Уэйд взял мать за руку. И они так и стояли плечом к плечу.
– Ма! – Уэйд стал называть ее так, как когда-то в раннем детстве, и она улыбнулась, вспомнив это.
– Да.
– Что будем делать? – Они уже не раз начинали беседовать об этом, но у Скарлетт так и не хватило времени все обдумать, Фрэдди был сильно болен, Кэт замкнулась, и остальные требовали забот. Бо последние дни мало разговаривал, потому что видел, что Скарлетт погружена в горе и раздумья. А бедняжка Салли постоянно плакала, стоило оставить ее, даже на короткий миг. Трудно было серьезно задуматься над будущим со всеми этими хлопотами.
– Я не знаю, Уэйд. Мы поедем домой, как только Фрэдди полностью выздоровеет.– Мальчик, по-прежнему, ужасно кашлял, а за день до прибытия у него был жар. К тому же ни у кого не было сил на длительный переезд в Калифорнию.
– Мы немного побудем в Нью-Йорке, потом поедем домой.
Но ведь был еще дом, надежда на газеты. И многое другое, о чем Скарлетт следовало сейчас позаботиться. А ей хотелось единственного: хотя бы в мыслях не возвращаться на несколько дней в прошлое, к той последней ночи, когда они танцевали с Реттом под счастливую музыку регтайма. Было так легко кружиться с ним под чудные звуки вальса, которые Скарлетт любила больше всего. За четыре дня на пароходе они танцевали так много, что Скарлетт почти сносила новые золотистые туфли, а сейчас ей казалось, что танцы закончились на всю жизнь, и иначе не могло быть.
– Ма? – Уэйд заметил, что в мыслях Скарлетт слишком далеко.
– Ах, да! Прости,– Скарлетт смотрела на Нью-Йоркскую гавань, моросящий дождь, и страстно желала повернуть время вспять и не дать событиям принять такой катастрофический оборот. Каждый на судне испытывал то же самое. Вдовы вцепились в поручни, пелена слез застилала глаза. Они оплакивали мужей, свои собственные жизни, закончившиеся с гибелью мужей четыре дня назад. Четыре дня казались целой жизнью.

Многих встречали родственники и друзья, а Батлеров в Нью-Йорке встречать было некому. Ретт заказал места в отеле «Ритц-Карлтон» еще до отъезда, и сейчас они могли остановиться там, пока не захотят вернуться в Калифорнию.
Скарлетт смотрела в нависший над Нью-Йорком туман. Неожиданно перед взором возникла флотилия встречавших «Альпы» буксирных судов. Оттуда донесся пронзительный сигнальный свист, и над каждым судном поднялся яркий салют. Зловещая тишина, в которой все находились последние четыре дня, была разрушена. Скарлетт и Уэйд ни разу не задумались, что их трагедия – это еще и большая новость. Но сейчас, увидев на встречающих корабль яхтах и буксирах толпы репортеров, они поняли, что их испытания еще не закончились.
Капитан Гарднер сдержал свое слово, и никто кроме лоцмана не ступил на палубу «Альп», пока они не достигли пирса. А единственный репортер, которому удалось проникнуть на судно, был немедленно доставлен на капитанский мостик.
На корабле стояла гробовая тишина. Ужасное путешествие подошло к концу. Сначала спустили на воду спасательные шлюпки с «Гермеса». Их спускали так же, как четыре дня назад, когда они покидали тонущее судно. Разница состояла только в том, что сейчас эти шлюпки опускались с единственным матросом в каждой шлюпке, а спасенные стояли на палубе, держались за поручни и наблюдали, как небо освещалось молниями и воздух оглашали раскаты грома. Небеса, казалось, оплакивали пустые лодки, а все находящиеся на причале считали себя присутствовавшими на похоронах, толпа на палубе замерла в благоговейном молчании.
Бо, державший за руку Кэт, подошел к Скарлетт с Уэйдом в тот момент, когда лодки опустились на воду. Глаза девочки расширились от ужаса, когда она увидела, что спасательные лодки снова спустили на воду.
– Нас снова посадят в лодки? – встревоженная Кэт едва могла говорить, но Скарлетт старалась успокоить девочку, хотя ей это удавалось с трудом. Спазм сдавил ей горло при виде этих лодок, таких хрупких скорлупок, спасших им жизнь. Но почему? Почему их было так мало? Почему не хватило на всех, и не было бы этих напрасных смертей, загубленных жизней...
Взглянув на причал, Скарлетт увидела там сотни, если не тысячи встречающих. Толпа представляла собой море лиц. В очередной раз, когда молния осветила небо, ей показалось, что народа стало еще больше. Люди стояли повсюду. Знакомых Скарлетт среди них не было. Да и какая сейчас разница? Единственный человек, которого она любила, погиб. И их никто не ждал. Во всем мире никого не осталось, кто бы мог о ней позаботиться. Все трудности опять легли на ее плечи.
Пассажиры «Альп» высаживались первыми. После того, как все они вышли на причал, наступила длительная пауза, потому что капитан собрал всех остальных в салоне столовой, где спасенные спали эти три дня, и была прочитана молитва в память об оставшихся и за здравие избежавших этой участи, за детей и их будущее. После молитвы воцарилось молчание, нарушаемое тихими всхлипываниями. Люди прощались друг с другом, пожимали руки, обнимались, последние взгляды, поклоны головы, похлопывания по плечу и искренние благодарности капитану Гарднеру. Слов было сказано мало, они не могли передать всех пережитых чувств, поэтому люди расходились молча, чтобы больше никогда в жизни не встретиться, но на всю жизнь запомнить друг друга.
Две женщины, первыми ступившими на сходни, неожиданно заколебались, обернувшись назад, и вновь медленно побрели вниз, в слезах опустив лица. Это были подруги из Филадельфии, обе они потеряли мужей. Они остановились на полпути, услышав донесшийся из толпы рев. Это был крик горя, скорби, сочувствия и участия. Это был душераздирающий вой, и бедняжка Кэт, закрыв уши ладошками и зажмурив глаза, снова начала искать спасение в юбке Скарлетт. И Салли истошно закричала на руках Уэйда.
– Все хорошо. Все в порядке, маленькие мои,– Скарлетт пыталась успокоить детей, но ее слова поглощались шумом толпы. Скарлетт пришла в ужас, увидев репортеров, устремившихся к спускавшимся по сходням несчастным пассажирам погибшего «Гермеса».
Небеса разверзлись дождем, молнии озаряли пристань. Ужасной была эта ночь, но несравнимо ужасней была та, которую довелось пережить несколько дней назад, ночь, положившая конец всему. Та ночь останется самой страшной в жизни. Что еще худшее может с ними случиться? Так думала Скарлетт, подталкивая детей к трапу. Она шла с непокрытой головой, насквозь промокшая. Уэйд нес на руках двух малышей, а рядом шел Бо, с Кэт на руках. Она обхватила его за шею трясущимися от холода ручонками. Толпа была огромна, было трудно предположить ее действия. И только дойдя до конца трапа, Скарлетт поняла, что люди, обращаясь к ним, выкрикивали имена.
– Чандлер! Гаррисон! Гейтс? Гейтс! Вы не видели его? – Здесь присутствовали члены семей и друзья, отчаянно вглядывавшиеся в лица спускавшихся. Но на каждое выкрикнутое имя Скарлетт только отрицательно качала головой, она не знала никого. А вдалеке Тэйеры обнимались с друзьями из Филадельфии. Крики из толпы, всхлипывания, и на каждый выкрик – отрицательное покачивание головами.
До сих пор не был опубликован полный список спасенных, и в людях жила надежда, что их близкие пережили катастрофу, спаслись, и все предыдущие сведения могли быть ошибочными. «Альпы» отказывались связываться с прессой, создавая барьер молчания вокруг спасенных, для их же блага. Но сейчас капитан Гарднер не мог сделать ничего, чтобы обеспечить им покой.
– Миссис! Миссис! – репортеры кинулись к Скарлетт и почти кричали ей в лицо:
– Это Ваши дети? Вы плыли на «Гермесе»? – Репортер был лысый, нахальный, громкоголосый. Он, как бешеный, скакал вокруг Скарлетт и ей никак не удавалось вырваться от него.
– Нет... Да... пожалуйста... ну, пожалуйста...– Неожиданно толпа репортеров расступилась, и Скарлетт увидела перед собой широкоплечего мужчину. Он взял из рук Бо Кэт, и девочка с облегчением прильнула к его сильной груди.
– Барт,– Скарлетт заплакала, узнав Джона Морланда.– О, Барт!
Джон Морланд давно уже жил в Америке, он приехал сюда сразу же после страшных событий в Ирландии.
Ретт очень помог ему тогда: и деньгами, и своими связями. Они с Реттом даже вместе занялись новым делом, газетным бизнесом, и Джон Морланд весьма преуспел в издательском деле.
С тех пор Джон Морланд стал своим человеком в доме Батлеров. Он жил в Нью-Йорке, но часто приезжал к ним в Сан-Франциско.
Когда он услышал о катастрофе и прочитал в списке погибших имя Ретта, то не поверил своим глазам. Сколько разных передряг возникало на пути его друга, и всегда он выходил из них победителем.
Неужели все это правда, и на этот раз Ретт Батлер оказался побежденным.
Джон до конца так и не верил всем этим сообщениям, пока не увидел потрясенную случившимся, почерневшую от горя Скарлетт.
Он взял руки Скарлетт и поднес их к губам.
– Какое горе, Скарлетт! Какое ужасное горе!
– Пожалуйста... пожалуйста... остановитесь,– оставив Скарлетт, репортеры набросились на Мадлен Лэстор, когда она сошла по трапу со своей служанкой. Но отец Мадлен освободил женщину из сетей корреспондентов и посадил ее в экипаж, который стоял тут же рядом.
Джон Морланд, решительно расталкивая газетчиков, провел семью своего друга к экипажам, которые он уже приготовил для них.
– Вы остановитесь у меня. Я уже все приготовил.
– Нет, нет, Барт. Прости. Но нам будет лучше в отеле. Ведь Ретт заказал для нас номера,– голос Скарлетт задрожал. Джон Морланд молча опустил голову: – Я провожу вас туда.
Ободранные, без багажа, они медленно вошли в гостиницу. Но там их ждало еще большее количество репортеров, и портье поторопился проводить их в номер, где Скарлетт пережила первый приступ отчаяния. В номере все осталось по-прежнему, как будто они и не уезжали. Великолепие элегантных апартаментов сохранилось в том виде, в каком его оставили полтора месяца назад. И вот они вернулись, но как изменилась за это время их жизнь.
– Тебе плохо? – Барт заглянул ей в лицо.
– Нет, нет, не обращай внимания. Все в порядке. Скарлетт смертельно бледная, покачала головой, едва справившись с собой. На ней было все то же зеленое шелковое платье, плащ и башмаки, одежда, в которой она покинула «Гермес».
– Все в порядке,– очень неубедительно проговорила Скарлетт, способная думать только о том последнем времени, проведенном в этих комнатах с Реттом.
– Ты хочешь перейти в другие комнаты? – озабоченно спросил Бо. Но Скарлетт медленно покачала головой, вытерла глаза и постаралась успокоиться, чтобы не пугать детей.
Убедившись, что Скарлетт с детьми устроена, Джон Морланд распрощался с ними до завтра. Скарлетт с благодарностью взглянула на друга.
– Ты очень помог мне, Барт. Первые минуты на земле и без Ретта...,– она замолчала, и Джон бережно взял ее за руку.
– Я полностью в твоем распоряжении, Скарлетт. Можешь опереться на меня. Ведь мы друзья.
Джон Морланд ушел, и Скарлетт с детьми осталась одна.
Очутившись в безопасности на земле, в прекрасном уютном отеле все приободрились. Владельцы «Ритц Карл-тона» приготовили для пострадавших ночные рубашки, пижамы, свитера, брюки, обувь.
Скарлетт спустилась вниз и поговорила с портье, чтобы заказать на завтра экипаж и ее любезно заверили, что он в любое время будет в ее распоряжении. Скарлетт поблагодарила управляющего за оставленные для них вещи, а управляющий сочувственно пожимая ей руку, выразил соболезнование по случаю гибели мужа, который был завсегдатаем этого отеля, и управляющему было горько узнать, что его больше нет в живых.
Скарлетт тихо поблагодарила и стала медленно подниматься по лестнице к себе в номер. По дороге ей встретилось два-три знакомых лица с парохода, но каждый был сейчас занят своими проблемами.
Было уже около часа ночи, когда Скарлетт обнаружила, что Уэйд и Бо играют в карты в гостиной. Они развлекались по-своему, пили сельтерскую воду и доедали остатки пирога. На мгновение она остановилась в дверях и улыбнулась, глядя на них. Жизнь продолжалась, как будто ничего не случилось. Скарлетт поняла, что в этом их собственное спасение. Им нужно жить, впереди у них будущее. Для нее же жизнь без Ретта закончилась. Она знала, что не будет второго такого мужчины. И единственным смыслом ее жизни оставалась забота о близких, и ничего больше.
– Не пора ли вам спать, джентльмены? – Голова Бо повернулась, и он с удивлением уставился на нее, как будто увидел впервые. Он рассматривал Скарлетт в ее нелепом одеянии и, не выдержав, ухмыльнулся.
– Ты ужасно выглядишь, тетя.– И даже Уэйд улыбнулся. Значит, это было действительно так. Ее костюм совершенно не подходил к этому шикарному номеру и выглядел, по меньшей мере, странно.
– Спасибо, Бо,– усмехнулась Скарлетт,– я постараюсь подыскать завтра что-нибудь более приличное.
– Посмотрим, как это у тебя получится,– съехидничал Бо и снова погрузился в карточную игру.
– Вам пора спать,– погнала их Скарлетт и пошла в ванную, где сняла платье и несколько минут подержала перед собой, рассматривая. Сначала она хотела выбросить его, невозможно больше смотреть на этого свидетеля беды. Но что-то удержало ее от этого. Подсознательно она решила сохранить его. В этом платье она в последний раз видела Ретта. В нем она провела последнюю ночь с ним... это была реликвия потерянной жизни, символ того мгновения, когда все так изменилось, когда жизнь казалась законченной. Скарлетт сложила аккуратно платье, положила его в ящик. Она не знала, что делать с платьем, но оно казалось ей единственным, что у нее осталось. Оборванное вечернее платье... И, казалось, что принадлежало оно совсем другому человеку, той женщине, какой Скарлетт была прежде, и никогда не будет впредь.

0

13

Воскресшая из пепла

ГЛАВА 13

На следующее утро Скарлетт надела подаренное ей на спасательном судне платье и повела Салли, Фрэдди и Кэт к доктору, которого порекомендовал ей Джон Морланд. Доктор был очень удивлен, что дети так хорошо перенесли муки, выпавшие пассажирам «Гермеса». Два самых маленьких пальчика на левой руке Салли, конечно, станут менее чувствительными, чем раньше, но нет и речи о том, чтобы их ампутировать. Доктор сказал, что у Фрэдди тоже все в порядке. И вообще, это редкий случай, что дети так хорошо перенесли ужасную трагедию. Доктор сгорал от любопытства и пытался выяснить у Скарлетт что-нибудь о той жуткой ночи, но у нее не было желания говорить об этом.
Скарлетт попросила доктора обследовать Кэт, и поменьше обращать внимания на синяки и ушибы, которые она получила при падении в лодку, с этой точки зрения девочка была вполне здорова. Больше всего Скарлетт волновала психика ребенка. С тех пор, как Кэт нашлась, она была сама не своя. Казалось, она никогда не свыкнется с мыслью, что отец погиб, девочка отказывалась верить в это. Она мало говорила, была замкнута и отрешена.
– Это состояние может продолжаться длительное время,– предупредил доктор, когда они остались вдвоем, в то время, как няня помогала малышам одеваться.
– Может быть, она никогда не вернется к прежнему состоянию. Слишком сильное потрясение.– Но Скарлетт отказывалась верить в это. Она была уверена, что пройдет время, Кэт поправится, несмотря на то, что она была так привязана к отцу. Ведь Скарлетт дала себе обещание, что не позволит случившейся трагедии разрушить судьбы и жизни детей. Пока она с ними, у нее нет времени думать о себе, теперь уже забытой Богом. Доктор сказал Скарлетт, что через неделю они смогут поехать в Сан-Франциско. А пока им следует немного передохнуть и быть готовыми к новым трудностям.
Когда Скарлетт с детьми вернулась в отель, она застала Уэйда и Бо за увлекательным занятием. Они вырезали статьи из газет. 15 страниц «Нью-Йорк Таймс» было посвящено жуткой катастрофе и интервью со спасшимися пассажирами. Бо тут же хотел все прочитать Скарлетт, но она не могла и слышать об этом. У нее уже были три запроса из «Нью-Йорк Таймс» от репортера, который хотел взять у нее интервью, но она отказалась. Она знала, что в газете Ретта будет написано о его гибели и об обстоятельствах катастрофы. И если журналисты из их газеты захотят побеседовать с ней, она не откажет им. Но Скарлетт не хотела участвовать в создании сенсации о случившемся в нью-йоркских газетах. Такого же мнения придерживался и Джон Морланд. Он слишком тяжело переживал гибель своего друга, чтобы кричать об этом во весь голос.
В то утро Скарлетт получила еще одно приглашение. Подкомиссия Сената начинала слушания по этому делу, которые должны были состояться в отеле «Астор». Скарлетт просили прийти на это заседание и рассказать о гибели «Гермеса». Нужно было установить детали происшедшего, услышав об этом из уст очевидцев, которые согласны дать показания. Подкомиссии было важно знать, что случилось на самом деле, кто виноват в катастрофе, и как не допустить подобного в будущем. Скарлетт поежилась: «Неужели это никогда не кончится. И так до конца жизни ей придется все рассказывать и рассказывать о трагедии».
За завтраком Скарлетт объявила всем, что она должна сделать кое-какие дела, а потом пойти купить им одежду: «Хватит уже им отсиживаться в норе, пора начинать жить нормальной жизнью».
– Поехать с тобой? – от этой мысли настроение Бо упало, а Уэйд глубже зарылся в газеты. Скарлетт улыбнулась. Она знала, что они терпеть не могли таскаться по магазинам.
– Нет. Оставайтесь. Меня проводит Барт.
Барт ждал ее в своем экипаже у подъезда отеля. Они поехали сначала в банк, а потом в магазин на углу Четвертой Авеню и Двадцать третьей улицы, где Скарлетт купила траурные платья для себя и вещи для детей.
Джон Морланд внимательно наблюдал, как она выбирала свои наряды.
– Я уважаю твои чувства, Скарлетт. Но, думаю, что Ретт вовсе бы не настаивал, чтобы ты опять оделась в черное.
– Я так себя лучше чувствую, Барт. И потом, мне ведь это не в новинку. Траур преследует меня всю жизнь.
– Что ты решила делать с малышами, Скарлетт? – осторожно спросил Джон Морланд, когда они погрузили коробки в его экипаж.– Может быть, их все-таки устроить как-то по-другому. Я имею в виду Фрэдди и Салли.
– Я не знаю,– откровенно призналась Скарлетт.– Думаю, что надо еще раз сообщить через газеты. Может быть, их родственники все же найдутся. Сделай это, пожалуйста.
Скарлетт, да и все остальные, уже привязались к малышам и сейчас трудно было представить, что Фрэдди и Салли заберут у них. Но, с другой стороны, было бы жестоко по отношению к ним не пытаться найти их родных.
– Меня больше беспокоит Кэт.– Скарлетт могла полностью доверять Барту. Она знала, как он любит их семью, а к девочке испытывает почти отцовские чувства. Он тоже заметил, как девочка изменилась в последнее время.
– По правде говоря, похоже, что Кэт тяжелее всех перенесла трагедию. Когда Ретта не стало, она потеряла интерес ко всему на свете. Ходит мрачная, подавленная, то и дело впадает в истерику.
Джон вспомнил рассказ Скарлетт о том, как девочка не хотела идти на корабль и задумчиво проговорил:
– А тебе не кажется, Скарлетт, что Кэт предчувствовала катастрофу, поэтому так себя и вела. Меня тоже удивило, что она так боялась воды. Я помню, какая она была в Баллихаре. Ходила, куда хотела и ничего не боялась.
Скарлетт уже приходила в голову такая мысль: «Может быть, и предчувствовала. И вообще она очень изменилась с тех пор, как мы приехали в Америку и поселились в Сан-Франциско. Похоже, что большой город подавил ее. Она стала другой, какой-то потерянной и истеричной. Цепляется за куклу, как за живое существо.– Скарлетт была не на шутку встревожена состоянием дочери и сердилась от того, что не могла понять ее.
Было четыре часа, когда Скарлетт вернулась в отель в скорбном траурном платье, купленном в магазине. Бо и Уэйд снова играли в карты.
– А где остальные? – спросила она, опуская на пол многочисленные свертки и коробки.– Где все?
Уэйд усмехнулся и жестом показал в сторону столовой. Скарлетт мгновенно пересекла комнату и остолбенела на пороге. Две маленькие девочки и Фрэдди играли со служанкой, а вокруг лежало, по крайней мере, две дюжины новых кукол, лошадка и паровозик для Фрэдди.
– Боже мой! – Скарлетт ошеломленно рассматривала комнату. Она была завалена нераспакованными коробками.– Откуда все это?
Бо только пожал плечами и протянул визитку.
– Не знаю. Повсюду были визитки. Я думаю, все это прислали живущие в отеле. Кое-что от «Нью-Йорк Таймс». Компания «Эй-би Стар» прислала вещи. Не знаю точно, но думаю, что это подарки.
Дети с радостью разбирали приношения. Даже Кэт казалась более оживленной и веселой. Для нее это был несостоявшийся из-за катастрофы день рождения. Это было целых десять именин плюс Рождество.
Пока Скарлетт с удивлением рассматривала все это, Фредди уселся на лошадку и махал ей оттуда рукой.
– Но что делать со всем этим?
– Возьмем с собой,– не задумываясь, ответил Бо.
– Ты купила все, что хотела? – спросил Уэйд, а потом внимательнее взглянул на мать и замер.
– Мне совсем не нравится это платье. Оно старит тебя.
– Согласна,– тихо сказала Скарлетт. Можно было подумать, что ее это больше всего и устраивало в платье. Она чувствовала себя совсем старухой.
– Траурных вещей так мало в тех двух магазинах, где я была.
Наступило тягостное молчание. Неожиданно Бо вспомнил, что не передал Скарлетт важную новость:
– Я получил телеграмму от отца.
– Боже,– Скарлетт замерла,– я забыла сообщить ему, что с тобой все в порядке. Совсем вылетело из головы. Где телеграмма? – Бо показал на письменный стол, где Скарлетт и нашла телеграмму и, вздохнув, присела. Эшли собирался приехать к Скарлетт и просил ее сообщить, где она собирается жить, останется ли в Нью-Йорке или поедет к себе в Калифорнию. Он писал также, что готов принять ее с детьми у себя в Атланте.
Сердце Скарлетт учащенно забилось, когда она прочитала об этом. Она была благодарна Эшли за участие, но... видеть его она не хотела, как и вообще кого бы то ни было из своих прежних друзей и родных, за исключением разве Барта. Она знала, что многие из них, как и Эшли, не понимали ее любви к Ретту, считая это ее очередной забавой.
Скарлетт отправила в Атланту телеграмму этим же вечером, в которой просила Эшли не приезжать в Нью-Йорк, поскольку намерена поехать домой в Сан-Франциско и что с Бо все в порядке.
Утром пришел ответ на ее послание: «Приеду в Сан-Франциско в самое ближайшее время. Выражаю вам соболезнование. Очень надеюсь на скорую встречу. Эшли Уилкс».
«Скажите, пожалуйста; какая решительность. Неужели это Эшли Уилкс. Что бы это могло значить?» – Скарлетт усмехнулась. По правде говоря, Эшли очень ее удивил своим посланием, впрочем, как и Бо, который даже и не вспомнил об отце. Все-таки удивительные люди эти Уилксы. Скарлетт никогда не понимала их.
Прислал телеграмму и лорд Мейсон. Он приглашал их вернуться в Англию, где они найдут защиту и покровительство.
– Ну уж нет,– мысль о возвращении назад в имение Хейвермур заставила Скарлетт поежиться.
– Мы должны ехать туда? – Бо смотрел на Скарлетт с плохо скрываемым ужасом, даже Кэт очнулась и решительно запротестовала, объявив, что там вечно холодно и невкусно кормят.
– Не переживай, мне тоже там было холодно, глупышка. Мы поедем только домой и никуда больше. Ясно? Я думаю, мы и сами справимся со всеми своими проблемами.– Скарлетт понемногу приходила в себя, заботы о близких не позволяли ей предаваться отчаянию. Да это было и не в ее характере. Раньше невзгоды всегда вызывали у нее стремление преодолеть их, но сейчас было гораздо труднее. Произошел крах всего, чего она столько лет добивалась и упорно выстраивала. И тем не менее, жизнь продолжалась...

Сейчас ее больше всего волновала судьба Салли и Фрэдди. Во многих газетах прошли сообщения о том, что разыскиваются родственники маленьких Фрэдди и Салли, которые путешествовали со своими родителями на «Гермесе». Сообщались приметы детей, их привычки, возраст.
Их имена были занесены в списки спасенных с «Гермеса». Но все было тщетно. Никто не откликался и не приходил за ними. Очевидно, все их родные погибли.
Как-то утром в дверь их номера постучали и, когда Скарлетт открыла, увидела на пороге двух решительных, пожилых женщин с седыми волосами, уложенными в одинаковые прически.
– Извините, милая, мы из приюта Святого Бенджамина.
– Проходите, пожалуйста. Что вам угодно,– спросила удивленная Скарлетт.
Женщины одновременно присели на самый краешек дивана, осматриваясь по сторонам.
– Так что вам угодно, миссис...
– Мисс Хиллис и мисс Бредли к Вашим услугам. Нам поручено переговорить с Вами по поводу спасенных Вами детей.
– У вас есть сведения относительно их родственников? – к удивлению Скарлетт эта новость ее не обрадовала.
– К сожалению, нет. Но мы хотим предложить Вам отдать этих детей к нам в приют. У нас им...
– Нет, нет, извините. Я этого не сделаю,– решительно произнесла Скарлетт.
– Но почему же? У Вас, как мы знаем, есть и своя дочь, Вам будет сложно воспитывать еще двоих...
Скарлетт заметила напряженные лица Уэйда и Бо, которые внимательно прислушивались к каждому слову Скарлетт. Появившаяся из соседней комнаты Кэт неодобрительно взглянула на седовласых дам, направилась к тревожно присмиревшей Салли и повела ее в спальню.
– Не плачь, ты будешь моей сестренкой. Я никому тебя не отдам и Фрэдди тоже.– Она по пути погладила малыша по кудрявой головке, и он радостно заулыбался ей в ответ.
Сердце Скарлетт сжалось: – Извините,– опять проговорила она,– но если не найдутся родные этих детей, я никуда их не отдам. Дети должны быть вместе. Они вместе пережили эту трагедию, и она нас всех сроднила.– Скарлетт говорила и видела, как, довольные, расслабляются Бо и Уэйд, да и у нее самой стало легче на душе, когда она так внезапно решила трудную для себя задачу.
Скарлетт с детьми провела еще одну неделю в Нью-Йорке, они гуляли в парке, ходили на прием к доктору. Джон Морланд сопровождал их повсюду. Они вместе завтракали в «Плазе», ходили по магазинам.
Это было время отдыха и расслабления, время возвращения к жизни. Но к вечеру каждый странным образом умолкал, оставленный на ночь наедине со своими мыслями, чувствами, страхами, навеянными воспоминаниями о катастрофе. Кэт по-прежнему мучили ночные кошмары, она спала вместе с матерью. Салли устроилась в кроватке рядом, а Фрэдди покоился в колыбели, тоже неподалеку.
В последний вечер Батлеры и Джон Морланд ужинали в отеле. Это был спокойный вечер, заполненный разговорами. Бо насмешил всех, удивительно подражая дяде Лестеру.
– Ты несправедлив,– упрекнула его Скарлетт, хотя и сама не могла сдержать смех,– у бедняжки подагра, а ты передразниваешь его.– Но Бо иначе не мог, он постоянно над кем-нибудь подшучивал, и оставалось только завидовать его чувству юмора. И только Кэт не смеялась над ним. Она днями не улыбалась совсем. И даже любой повод для смеха делал ее более сосредоточенной, она молча оплакивала отца.

– Я не хочу домой,– прошептала девочка прошлой ночью, когда она с матерью лежала в кровати.
– Почему? – удивленно спросила Скарлетт дочку. Но та только покачала головой и заплакала, уткнувшись лицом в ее плечо.
– Чего ты боишься, голубка моя? Там никто не обидит тебя,– уже ничто не могло ранить никого из оставшихся в живых настолько, насколько ранили потери, связанные с гибелью «Гермеса». Наступали моменты, когда даже Скарлетт думала, что было бы лучше, если бы и она погибла. Она редко оставалась без дела, наедине со своими мыслями, чтобы подумать о Ретте, просто в мыслях вернуться к счастливым дням прошлого. Мысли о погибших острой болью ранили душу. Но Скарлетт была вынуждена заботиться о близких, поэтому ей приходилось держать себя в руках. Она заставляла себя думать только о них, живых, и ни о ком более.
– Ты будешь в безопасности в своей комнате снова,– уговаривала Скарлетт дочку,– ты будешь снова гулять с подружками,– но Кэт только неистово качала головой, не соглашаясь с матерью, а потом посмотрела на нее, несчастная, жалкая:
– Там не будет папы,– этот скорбный факт знали все, но Скарлетт чувствовала, что в уголке ее души гнездятся наивные детские надежды, что все это только злая шутка, и что не случилось ровным счетом ничего, и все будет иначе, она встретит дома Ретта, Эллу, а с ними и Ричарда. Но Кэт все знала наверняка, и не хотела сталкиваться с этой действительностью, оказавшись дома в Сан-Франциско.
– Да, папы не будет дома, но он всегда будет в наших душах. Все они навсегда останутся с нами: папа, Лорри, Ричард. А вернувшись домой, мы станем ближе к папе.– Дом в Калифорнии был частью Ретта, так много души вложил он в него, устраивая его для своей семьи. Много в доме осталось и от Эллы Лорины, особенно в саду. Скарлетт не любила заниматься садом, и Элла взяла на себя все заботы о нем.
– Разве ты не хочешь посмотреть на наш красивый сад? – но Кэт еще ожесточенней качала головой.
– Не бойся, моя ласточка... не бойся... я с тобой... мы всегда будем вместе.– И прижав дочку к груди, Скарлетт вспомнила, как Ретт любил детей, особенно Кэт. Отходя ко сну и обнимая дочь, Скарлетт вновь и вновь думала об этом удивительном отцовском чувстве. Это было правдой, что Ретт боготворил детей. А сейчас она, Скарлетт, должна была возместить им эту великую любовь. Лицо Ретта стояло перед Скарлетт, когда она улетала в сны. Слезы медленно стекали на подушку, а Скарлетт крепко обнимала Кэт.

Наутро она отправила еще одну телеграмму Эшли, прося его не приезжать к ней в Нью-Йорк. Пока она никого не хотела видеть. А если Бо захочет поехать к отцу, она сообщит ему об этом.

0

14

ГЛАВА 14

Скарлетт уехала из Нью-Йорка холодным утром в пятницу, через 11 дней после постигшей «Гермес» катастрофы. Джон Морланд приехал за ними в отель и проводил на станцию. Вещей было немного, все игрушки и подарки были упакованы и отправлены заранее. Теперь ей предстояла жизнь дома, одинокая жизнь, без Ретта. Уэйд тоже начал ощущать особую ответственность за близких, а для юноши, который раньше во всем полагался на сильного и надежного Ретта, это было тяжелое бремя. Изменился и Бо. Он уже не был таким неукротимым, как раньше. Он старался во всем помогать Скарлетт, ведь у нее появилось так много забот. Он отправил отцу телеграмму, что пока останется со Скарлетт и детьми. Салли постоянно плакала, Фрэдди нужно было поминутно переодевать, или он просился на руки. Кэт постоянно пряталась от людей в укромном уголке или скрывалась за шторами. Скарлетт не мешало бы стать осьминогом, а точнее сказать, осьмируком, чтобы все успеть.
– До свидания, Барт.– Скарлетт с благодарностью коснулась руки Джона.– Спасибо тебе, ты мне очень облегчил жизнь. Приезжай к нам в Сан-Франциско. Не забывай нас.
– Об этом не может быть и речи.– Джон коснулся губами щеки Скарлетт.– Я собираюсь бывать у вас так часто, что даже боюсь надоесть.
– Не беспокойся. Этого не случится.
Дети весело распрощались с Джоном и сели в вагон. Скарлетт с облегчением вздохнула. Они ехали домой, в родные места, где им ничто не угрожало, где не могло случиться с ними ничего ужасного. По крайней мере, Скарлетт надеялась на это. Она испытывала странные чувства. Заботы о детях не оставляли ей времени на размышления или воспоминания, которые одолевали ее только по ночам. Только тогда она вспоминала Ретта, его последние поцелуи, прикосновения ласковых рук... последний танец... его спокойное состояние духа, когда Скарлетт видела его в последний раз на палубе «Гермеса». Скарлетт вспомнила, каким замечательным мужем он был. Но это уже не имело никакого значения. Скарлетт терзала себя этими воспоминаниями. И сейчас, в поезде, они снова теснились в душе под звук колес, которые как будто повторяли милое родное имя: «Ретт... Ретт... Ретт...»
А в ответ слышалось: «Я люблю тебя, Скарлетт... люблю тебя... люблю...» Скарлетт хотелось закричать, так отчетливо встало перед глазами незабываемое лицо ее погибшего мужа и так ясно слышала она зовущий, обращенный к ней, голос. Скарлетт закрыла глаза, чтобы избавиться от этих видений, настолько явственных в темноте. Она знала, что всегда будет помнить своего любимого и завидовала Элле Лорине с Ричардом, которых не разлучила даже смерть. Иногда Скарлетт жалела, что ей не удалось остаться на пароходе вместе с Реттом, но при этих мыслях она сразу же заставляла себя вспомнить о детях.
Пересекая Штаты, Скарлетт была занята чтением газет, переполненных статьями о «Гермесе». Слушания в подкомиссии Сената все еще продолжались.

Скарлетт предстала перед заседавшими почти сразу же по возвращении в Нью-Йорк. Это было болезненно и чувствительно для нее, но она понимала, что это необходимо. Комиссия уже пришла к заключению, что судно затонуло от пробоины, образовавшейся в результате взрыва. И хотя ничего нельзя было вернуть, люди хотели докопаться до истины, до причины, как будто от этого им становилось спокойней. Сама Скарлетт точно знала, что ей это покоя не принесет. Более важно было то, что люди погибли по чьей-то халатности, ведь спасательных лодок хватило только для половины находившихся на борту. Скарлетт спрашивали на слушаниях, как вела себя команда, каковы остались ее впечатления от поведения людей на спасательных лодках. Уже было выявлено, что учений по спусканию спасательных шлюпок на воду не проводилось, команда оказалась в замешательстве и не знала, в каком состоянии находятся эти суда. Но самым вопиющим фактом был тот, что спасательные лодки уходили полупустыми, а позже отказывались забирать находящихся в ледяной воде людей уже после того, как пароход затонул, из боязни, что лодки могут перевернуться. Катастрофа с «Гермесом» входила в историю, как разрывающая душу трагедия. Тогда Скарлетт казалось, что свидетельствование на слушаниях уменьшит душевные страдания и скорбь. Но этого не произошло. Любимые ушли, и ничто не могло их вернуть. А разговоры о трагедии только причиняли острую боль. Еще тяжелей было читать в газетах о том, что обнаружено и возвращено близким 167 трупов. Но до отъезда из Нью-Йорка Скарлетт уже знала, что среди них не было Ретта и детей...
Проснувшись на следующее утро, Скарлетт увидела четко очерченные на горизонте линии Роки-Маунт, освещенные первыми лучами солнца. Это был последний день их долгого, почти бесконечного путешествия и впервые за последние две недели Скарлетт почувствовала себя действительно намного лучше. Раньше у нее и времени-то особенно не было задумываться о своем самочувствии, но в это утро она заметила явное улучшение.
Она разбудила детей, сказала, чтобы они выглянули в окно и полюбовались прекрасным видом гор.
– Мы уже дома? – округлив глаза, спросила Салли. Она не могла дождаться встречи со своим новым домом и уже не раз говорила Скарлетт, что никогда больше не уедет из дома и не будет путешествовать.
Иногда Скарлетт казалось странным, что ни Салли, ни Фрэдди не вспоминают своих родителей. И когда она пыталась осторожно навести их на этот разговор, дети замолкали и с тревожным напряжением вслушивались, не скажет ли она еще что-нибудь.
К своему ужасу Скарлетт поняла однажды, что дети намеренно отгоняют от себя воспоминания. Эти крохотные существа, пережив страшную трагедию, осознали взрослую истину: нельзя пустыми словами лишний раз бередить рану. А то, что они что-то помнили и по-своему переживали свое горе, Скарлетт тоже поняла, когда иной раз во время игры замечала то у Салли, то у Фрэдди отсутствующий, ушедший в себя взгляд.
Их никто не искал и никто не приходил за ними, они поняли это тоже и сейчас боялись потерять свою новую семью, боялись остаться без дома.
И Скарлетт решила больше не тревожить их души. Она сама будет время от времени наводить справки об их родных, но дети должны оставаться в покое.
И сейчас Салли сама заговорила о маме.
– Ведь моей мамы больше нет, а вы сказали, что будете заботиться о нас,– Салли была готова заплакать.
– Я непременно позабочусь о вас, Салли.– Скарлетт посадила девочку себе на колени и взглянула на Фрэдди, который забился в уголок, опустив глаза к полу и делая вид, что он не прислушивается к разговору.
– Вы с Фрэдди можете называть меня мамой. Но и свою маму ты не должна забывать. Когда захочешь, можешь рассказать мне, какая она у тебя бы...– Скарлетт едва не сорвалось с губ «была», но она вовремя спохватилась: не надо лишний раз напоминать детям о трагедии.– Какая она у тебя, красивая.– И Фрэдди тоже.
– Да.– Салли согласно кивнула, удовлетворенная таким предложением и задала последний вопрос: – А не можешь ли ты спать со мной каждую ночь?
Скарлетт улыбнулась:
– Я обещаю тебе, что иногда буду укладывать тебя спать. Ты согласна? – Скарлетт заметила, что Кэт напряженно смотрит на нее и поспешила добавить, не дожидаясь, пока дочь заговорит о погибшем отце, который всегда укладывал ее спать: – И тебя, Кэт.

Закончив с завтраком, все разошлись по своим купе. Скарлетт умыла малышей, поправила им одежду, а поезд тем временем медленно подъезжал к станции. Скарлетт еще раз оглядела детей, все ли в порядке в их одежде. Волосы ребят были чистыми, блестящими, хорошо уложенными, банты Салли и Кэт красиво завязаны. Она не знала, кто придет встречать их на вокзал, но одни они не останутся, их могут окружить репортеры, по крайней мере, корреспонденты из газеты Ретта. Скарлетт хотела, чтобы дети не ударили лицом в грязь перед этими людьми, чтобы Ретт, будь он жив, мог бы гордиться своей женой.
Когда колеса поезда окончательно остановились, у Скарлетт замерло дыхание, она взглянула на остальных. Ни слова не было произнесено, но Скарлетт догадывалась, что все переживают то же, что и она сама: острую, горькую боль от возвращения домой. Они вернулись в родные места совсем другими людьми, так отличающимися от тех, какими они покидали домашний очаг, полностью переменившимися, одинокими, но более близкими друг другу.

0

15

ГЛАВА 15

Добрыми словами и слезами встретили на вокзале Скарлетт с детьми, когда они солнечным морозным днем вышли из поезда. Скарлетт хотелось, по крайней мере, выглядеть по-прежнему, такой, какой она покидала родной дом. Но это ей не удалось. Все переменилось, как и ее собственная жизнь. Она уезжала из дома счастливой, веселой женщиной с любимым и любящим мужем, дочерью-невестой. И все рухнуло, все изменилось, и больше всех сама Скарлетт. Она вернулась назад скорбящей вдовой, на которой было траурное платье, делавшее ее более высокой, худой и старой.
Под платье была подобрана скромная черная шляпа с вуалью, купленная в Нью-Йорке. Ступив на перрон и оглянувшись, Скарлетт, как и предполагала, увидела также и ожидавших ее корреспондентов. Репортеры были из их и конкурирующей с ними газет. На момент Скарлетт показалось, что встретить их собралось полгорода. Скарлетт отвернулась от корреспондентов, стараясь не замечать их и собравшейся толпы. Она помогла детям выйти из поезда. Уэйд вел Кэт и Салли, Скарлетт взяла на руки Фрэдди, а Бо пошел искать носильщика. Вот они и дома. Несмотря на любопытную толпу, она чувствовала себя в безопасности, но все еще боялась идти домой, зная, что там их ждет пустота.
Скарлетт возилась со своими немногочисленными сумками, когда к ней подошел мужчина. Она повернулась и узнала Рона Хантера, адвоката Ретта. Много лет Рон был его другом. Они были одного возраста, и их связывали долгие годы дружбы, общие дела.
Одно время Рон был даже влюблен в Розмари, сестру Ретта. Ретт был доволен, но подшучивал над Роном и говорил, что из этого ничего не получится, Розмари прирожденная старая дева. Рону одно время казалось, что Ретт ошибается относительно своей сестры. Но их отношения с Розмари, действительно, как-то не складывались. Очевидно, ему надо было быть решительнее. И получилось так, что Розмари вскоре уехала к себе в Чарльстон и занялась восстановлением поместья в Данморе. А Рон, отчаявшись, женился.
Но с Реттом они не теряли связи и после переезда Батлеров в Сан-Франциско, он вел здесь дела Ретта.
Рон был высоким, привлекательным мужчиной, седовласым, с мягкой улыбкой. Он знал Скарлетт очаровательной молодой женщиной, которая еще в ранней своей юности свела его друга с ума. Но сейчас Рон не узнал прежнюю Скарлетт в этой грустной, утомленной женщине.
Он вышел из толпы, которая беззвучно отступила в сторону.
– Здравствуйте, Скарлетт,– глаза Рона наполнились горем, которого в избытке хватало и в глазах женщины...– Какое несчастье.– Он сказал это чересчур поспешно, чтобы скрыть выступившие слезы. Он считал Ретта своим лучшим другом и замер от ужаса, как и Джон Морланд, когда впервые услышал о трагедии «Гермеса». Хантер читал газеты, чтобы узнать хоть какие-то подробности, а потом получил известие от Скарлетт, что они находятся на борту «Альп», но уже без Ретта.
Оглядывая детей, Рон заметил абсолютно безучастное лицо Кэт, ему бросились в глаза бледные, испуганные лица каких-то незнакомых мальчика и девочки, которые жались к Уэйду.
От внимания Скарлетт не ускользнуло, что Рон с удивлением посмотрел на Салли и Фрэдди и, улучив момент, она отвела его в сторону и тихо, чтобы не услышали дети, в двух словах рассказала ему их историю.
Рон с восхищением посмотрел на Скарлетт: – Я преклоняюсь перед Вами. Вы сильная женщина, удивительная женщина. Теперь я понимаю, почему Ретт так любил вас.
Салли встретила их тревожным взглядом.
– Моя мама умерла и у Фрэдди тоже, и теперь тетя наша мама.– Девочка, очевидно, сразу решила определить свое и Фрэдди место в новом обществе. Она ухватилась за руку Скарлетт, пока они стояли в ожидании багажа. Ее отчаявшийся голосок как удар колокола обрушился на Рона.
– Я знаю,– тихо ответил Рон, чувствуя, как остальные затаили дыхание, в ожидании, что еще может сказать Салли.– Мне очень больно от этого.– Хантер посмотрел на лицо Скарлетт, бледность которого не могла скрыть и вуаль.
Рон хорошо понимал их состояние. Сам он пережил потерю жены и сына при землетрясении некоторое время назад. Это событие разбило ему сердце. Рон до сих пор не мог оправиться от него и не женился вновь.
Рон говорил всю дорогу, чтобы хоть как-то отвлечь Скарлетт от горестных мыслей, а остальные хранили напряженное молчание, хотя думали об одном и том же: каким пустым сейчас окажется их дом. Но все оказалось еще тяжелей, чем предполагала Скарлетт. Все вещи оставались на своих местах. И даже любимая серая шляпа Ретта висела, как обычно, в прихожей.
– Пошли в дом,– мягко сказала Скарлетт, видя, что все в нерешительности остановились у порога. Казалось, у них дрожат ноги, хотя Рон старался разговорами отвлечь их, облегчить их первые шаги по опустевшему дому. Кроме него ни у кого не было желания разговаривать. Все вошли в дом, остановились глядя по сторонам, как будто это был не их очаг, и они были здесь чужими. Даже Скарлетт поймала себя на мысли, что прислушивается и ждет звуков, которых ей больше никогда не суждено услышать... шагов Ретта, запаха его трубки, тихого приветливого голоса Эллы Лорины... Непроницаемая тишина. Кэт показалось, что она слышит голоса. Она напряглась, стараясь расслышать их. Но это говорили только ее несбыточные желания, и все понимали, что девочка ничего не может слышать. Напряжение стало невыносимым, Скарлетт казалось, что все чего-то ждут, а Фрэдди потянул ее за рукав с любопытством в глазах.
– Мама? – спросил он, как будто ожидая основательных объяснений. Малыш видел свою мать в последний раз на корабле, и все поняли, что он всю дорогу сохранял надежду где-нибудь встретить ее снова.
– Ее здесь нет, Фрэдди,– нагнулась к мальчику Скарлетт, чтобы хоть что-то объяснить ребенку.
– Бай-бай?
– Конечно,– кивнула Скарлетт, снимая шляпу и кидая ее на стол в холле. Без шляпы она вновь казалась моложе. Скарлетт стояла, не зная, что еще сказать Фредди, просто держала его руку в своей, с тоской глядя на остальных.
– Тяжело возвратиться сюда. Правда? – голос женщины звучал сдавленно. Уэйд только кивнул в ответ, а Кэт медленно побрела наверх. Скарлетт знала, куда пошла дочь и очень хотела, чтобы девочка не ходила туда. Она направилась в комнату отца. А, может быть, это и к лучшему? Может быть, там ей будет легче перенести горе? Уэйд вопросительно взглянул на мать, но она только покачала головой: «Пусть идет... Ей уже лучше». Всем детям было очень горько, но здесь, по крайней мере, они были в безопасности.
В дом внесли оставшиеся сумки, и следом вошла миссис Барнис, их старая экономка, вытирая о фартук руки. Это была простая, добрая женщина, боготворившая Ретта. И сейчас миссис Барнис горько разрыдалась, обнимая Скарлетт.

Через полчаса Рон ушел, Скарлетт проводила его до двери, и он попросил ее дать ему знать, когда она будет готова поговорить с ним о делах.
– Как быстро надо это сделать,– озабоченно поинтересовалась Скарлетт.
– Как только появится возможность. Вам придется принять много решений.
– По поводу чего? – ей было необходимо это знать. Эти мысли уже неделю заботили Скарлетт. Она последнее время отошла от дел, всем занимался Ретт, и она не знала, как сейчас обстоят дела, достаточно ли у них денег, чтобы содержать дом и воспитывать детей. Тем более, что сейчас в ее семье появились еще и новые малыши.
– Денег достаточно. Дела у Ретта всегда шли хорошо. Он умел этим заниматься,– успокоил ее Рон.
– Мы обсудим дела на этой неделе. Но единственное я хочу сказать прямо сейчас, Рон. Я никуда не собираюсь уезжать. Я не собираюсь ничего продавать. Я хочу сохранить все так, как есть сейчас.
– Но на ваши плечи ложится слишком большая ответственность.
– Пусть. Я намерена сохранить все, как есть, чтобы, когда Ретт вернется, он нашел здесь все в полном порядке.
Рон подумал, что ослышался, потом решил, что, пожалуй, она права, убеждая себя в этих надеждах. Так легче пережить трагедию. Он восхищался настойчивостью Скарлетт и страстно желал, чтобы у нее в жизни все наладилось.
Скарлетт закрыла за Роном дверь, оглянулась вокруг и вздохнула. Дом напоминал заброшенное место, откуда все давным-давно уехали. Не стояли цветы в вазах, по дому не распространялись никакие запахи, не было слышно радостных голосов, никакого признака заботливой человеческой руки, Скарлетт поняла, как много ей предстоит сделать. Но сначала нужно проверить детей. Скарлетт слышала голоса Фрэдди и Салли. Они играли в кухне с миссис Барнис. Наверху Бо и Уэйд вели ожесточенный спор, чья это была теннисная ракетка, которую Бо сломал перед отъездом. А в комнате Кэт никого не было. Не трудно догадаться, почему. И минуя свою собственную комнату, Скарлетт медленно пошла наверх, туда, где прежде был кабинет Ретта.
Горестно было подниматься по лестнице сейчас, зная, что в нем ее никто не ждет. В комнате было жарко и душно, уже несколько месяцев не открывались в ней окна. Но солнце, по-прежнему, заливало ее лучами, и из окна открывался удивительный вид.
– Кэт! – тихо позвала Скарлетт, уверенная, что девочка здесь.– Детка! Где ты? Пойдем вниз. Мы уже соскучились по тебе.– Но Кэт еще больше скучала по отцу. И Скарлетт знала это. Она знала также, где именно находилась дочь, поэтому с замиранием сердца вошла в комнату мужа, отделанную темно-синей драпировкой, с книжными шкафами и большим рабочим столом с массивным чернильным прибором. Скарлетт была еще не готова войти сюда, она и не хотела этого делать, если бы не Кэт.
– Кэтти! Выходи. Пойдем вниз.– Но вокруг стояла тишина, и только ярко светило солнце, и витал запах табака Ретта.
– Кэтти! – но голос Скарлетт оборвался на полуслове, когда она обнаружила дочь, крепко обнимавшую любимую куклу, тихо плачущую и сидящую в кресле отца. Кэт держала отцовскую рубашку, вдыхала ее запах, одинокая и жалкая посреди майского солнечного света. Скарлетт медленно подошла к родному созданию, опустилась на колени, взяла лицо девочки в ладони, целовала глаза, щеки, лоб, и ее слезы смешались со слезами дочери.
– Я люблю тебя, родная моя... Я люблю тебя безмерно... может быть, иначе, чем любил тебя папа... но я осталась жить ради тебя, Кэт... Поверь мне,– Скарлетт говорила с трудом.
Невыносимо было находиться в этой комнате сейчас, когда Ретта больше нет. А через дверь в соседнюю комнату Скарлетт увидела висящий костюм мужа.
– Хочу к папе,– заплакала Кэт, уткнувшись в плечо Скарлетт.
– И я,– вторила ей мать, затем снова и снова целовала дочку,– но папа ушел, малышка... он ушел... а я здесь... и обещаю, что никогда не покину тебя.
– Но ведь он же покинул... он ушел.
– Но он не хотел этого. Ничего нельзя было сделать. Так случилось.– Скарлетт уже не раз думала об этом. Там, на «Альпах» она встретила немало мужчин, которые сумели спастись. Скарлетт понимала, что была несправедлива к мужу. Он никогда бы не стал делать так, как некоторые из этих мужчин, которые тайком, кто-то даже в женской одежде, пробирались в лодки. А почему Элла не пошла в лодку? Скарлетт не могла снова и снова не думать об этом. Чересчур жестоко поступила с ней жизнь и уже не в первый раз. Почему же это всегда с ней происходит?
Но она не могла говорить об этом вслух со своей маленькой дочкой.
– Не знаю почему, Кэт. Но так случилось. И сейчас мы должны еще больше заботиться друг о друге.
Кэт колебалась еще какое-то время, но потом позволила матери поднять ее. И Скарлетт осторожно повела девочку вниз, в ее собственную комнату. А ночью она тихо положила часы Ретта на ночной столик дочери.

0

16

ГЛАВА 16

– Ни за что! – Скарлетт сердито посмотрела на Рона Хантера.– Я ни за что ничего не буду продавать!
– Но лорд Мейсон считает это необходимым. Я получил вчера длинное письмо от него, Скарлетт. Но крайней мере, выслушайте, что он хочет и подумайте. Мистер Лестер полагает, что заниматься рудниками женщине не под силу, да и газета постепенно придет в упадок, потому что никто из семьи не сможет принимать участия в ее деятельности. А ему кажется, что вы с Кэт, да и остальные дети должны жить в Англии.– Рон как будто извинялся, но повторял слова Мейсона очень уверенно и похоже.
– Послушайте, Рон, может быть, хоть вы мне объясните, что нужно от меня лорду Мейсону. Он что, мой опекун? Отец-наставник?
Скарлетт была взбешена, она и мысли не допускала, что кто-то будет руководить ее действиями.
– Он нет, но, очевидно, это желание Розмари. Ведь Кэт ее племянница, и она хочет, чтобы вы жили рядом с ней. Она хочет помочь вам.
– Слава Богу, я еще способна со всем управляться сама.
– Я знаю это,– заверил ее Рон. Со слов Ретта он знал, сколько лишений пришлось испытать этой женщине, в каких только невероятных переделках она ни побывала.
– Но, Скарлетт, в чем-то лорд Лестер все-таки прав. Вы же знаете, что Ретту приходилось часто бывать в Колородо, на своих рудниках. Конечно, там у него есть люди, которые занимаются делами, но управлял всем все-таки он сам. А там сейчас такая обстановка, что женщине, даже такой, как вы, там делать нечего. Золото, серебро свело людей с ума. Все ринулись на этот Дикий Запад.
– Не продолжайте, Рон. Я знаю, какая там обстановка. Читала в путеводителе... сейчас вспомню... ах, да: «Приезжайте, прихватив с собой пару револьверов». Вы это имеете в виду?
– Ну и...
– Если понадобится, прихвачу и поеду. По лучше помогите мне найти хорошего управляющего, я не могу надолго оставлять детей.
Рон засмеялся. Вот сейчас он успокоился насчет Скарлетт. В первый день на вокзале она показалась ему такой подавленной и растерянной, и он подумал, что на этот раз жизнь подкосила ее основательно.
– Ну, хорошо, Скарлетт, вам решать. Может быть, Уэйд поможет вам управляться с делами. Да и Бо тоже. Ведь насколько мне известно, он еще не настроился на учебу в университете.
– Не думаю. Я очень хочу, чтобы Бо учился дальше. Я в ответе за него перед памятью Мелани, и всячески постараюсь убедить его в необходимости дальнейшей учебы. А Уэйд поедет в Тару. Я обещала Уиллу. Он уже не в силах один управляться с таким поместьем, И к тому же, Уэйд любит Тару и всегда мечтал там жить. Да и я дала слово отцу, что сохраню Тару и все сделаю для того, чтобы она не пришла в упадок.
Скарлетт улыбнулась интересной идее, которая только что пришла ей в голову:
– Вот, может быть, Бо, закончит университет, займется и газетой и рудниками, у него должно получиться. Характер у него есть,– она снова усмехнулась.– Не в пример отцу.
– А если он не захочет этим заниматься,– настаивал Рон.
– Если не захочет. Ну что ж. Вот тогда я и буду думать, что делать. Впрочем, к тому времени, все может измениться,– неожиданно заключила Скарлетт, и Рон понял, что разговор окончен.
Рон не упоминал больше о лорде Мейсоне и приступил к оформлению бумаг, полагаясь на волю Скарлетт.
– Я сохраню все свои дела в Атланте, и все дела Ретта и, конечно, газету. Он очень любил ею заниматься,– Скарлетт говорила об этом как бы между делом, но совершенно твердо, и Рон больше ей не перечил.
О своем решении Скарлетт сообщила лорду Лестеру, который в конце концов понял ее и вздохнул с облегчением. Ведь это Розмари умоляла его позаботиться о Скарлетт и Кэт. Она очень хотела, чтобы дочь брата росла рядом с ней.
Скарлетт благодарила родственников мужа за заботу, но писала, что дети сильно переживают случившееся, а о ней самой не может быть и речи.
– Я вряд ли когда-нибудь еще смогу ступить на палубу парохода,– говорила она Рону,– вы не представляете, чем все это может закончиться.
Ее все еще мучили кошмары при воспоминании об устремленной в небо кормы огромного парохода.
– Понимаю,– тихо произнес Рон и подумал, как смело берет на себя ответственность Скарлетт остаться в одиночестве с маленькими детьми. Но ему ничего не оставалось, как только восхищаться этой удивительной женщиной.

Любая другая на месте Скарлетт спряталась бы у себя в комнате, оплакивая погибшего мужа. Любая другая, но не Скарлетт, старавшаяся сделать все, что было в ее силах без единого слова жалобы, что не могло оставить Рона безучастным.
– Мне больно говорить об этом,– сказал однажды Рон,– но я получил письмо от компании «Эй-би Стар», которая хочет знать, не намерены ли вы предъявить им иск по поводу гибели близких. Что мне ответить? Мне кажется, стоит это сделать, ведь вы понесли расходы, связанные с этой бедой, хотя я понимаю, что ничто не возместит утраты. Мне как-то неловко говорить об этом, но мне нужно знать ваше мнение. Я сделаю так, как вы скажете, Скарлетт,– голос его дрогнул, поймав взгляд женщины. Она была удивительна и день ото дня становилась все увереннее, постепенно отдаляясь от своего горя.
– Это ни к чему,– тихо вымолвила Скарлетт, отворачиваясь к окну, задумавшись, как можно возместить затраты, не говоря уже о другом... о мучивших ее ночных кошмарах, ужасе, горе... Скарлетт не могла без содрогания смотреть на море и корабли... Как они намерены возместить все это? Сколько за утраченную дочь?... потерянного мужа?... за сломанную жизнь?... Какую цену дают люди всему этому?
– Им не расплатиться за происшедшее. Слишком многое потеряно.
Рон кивнул.
– Остальные пострадавшие решили также. Лэсторы, Уиденеры, Штраусы, никто не потребовал возмещения ущерба. Я отвечу компании с вашего позволения. Единственное, что мы можем сделать, потребовать публичного заявления.
Но Скарлетт снова отрицательно покачала головой: нет, ничего не надо, никогда не удастся забыть прошлого, избавиться от него, и вряд ли когда-нибудь жизнь станет такой же беззаботной, как это было во времена до «Гермеса».
– Когда прекратится все это? – спросила Скарлетт горько.– Когда мы прекратим вспоминать ту ночь и все, связанное с ней? Когда перестанет Кэт тайком пробираться в кабинет отца, чтобы уткнуться в его вещи... когда Уэйд не будет смотреть так, как будто несет на себе груз всего мира? А маленький Фрэдди не будет искать мать? – Скарлетт застонала, Рон встал из-за стола, подошел к ней и обнял за плечи. Скарлетт взглянула на него, не сдержалась и уткнулась в мужское плечо.
– Когда погибшие перестанут являться ко мне, как только закрою глаза! Настанет ли время, когда я перестану ждать Ретта?.. О, Боже! – Рон долго стоял, обняв Скарлетт. Он понимал, что какие бы слова ни произнес он, они не могли изменить случившегося или вернуть потерь, или изменить чувства оставшихся в живых.
– Нужно время. Прошло всего два месяца, Скарлетт.
Женщина вздохнула и согласно кивнула.
– Прошу прощения,– печально сказала Скарлетт, улыбнулась, поцеловала старого друга в щеку и рассеянно поправила шляпу, великолепный головной убор, купленный Реттом в Париже. Рон проводил Скарлетт из офиса до машины. Она выглянула, помахала на прощание рукой и уехала, а Рон остался, размышляя, каким удивительным человеком оказалась жена его друга, которую он знал веселой и беспечной. Красивая, сильная женщина.

Скарлетт заметила, что Уэйд стал пропадать по вечерам. Часто и днем он уходил куда-то, оставив малышей на попечение Бо.
– А где же Уэйд? – она однажды не выдержала.– Куда это он постоянно уходит? – Скарлетт даже и в голову не пришло, что у ее сына может начаться роман. Как-то все это стало очень далеко. Но Бо развеял ее сомнения.
– Девушка одна тут есть. С ней и любезничает.
– Девушек здесь много, покажи хоть какая, если Уэйд сам не удосуживается.
Бо уже имел немалый опыт общения с женским полом и относился к ним весьма скептически.
– Не забивай себе голову, тетя. Ничего интересного. Но Скарлетт сгорала от любопытства. Как же так?
У ее сына появилась девушка, а она даже не знакома с ней. С Уэйдом говорить на эту тему было бесполезно. Он или краснел нещадно, или сразу же уходил к себе в комнату.
Но однажды девушка все-таки появилась в их доме, и Скарлетт с пристрастием разглядела ее. Девушку звали Бекки Хенкокк и по случайности ее родители имели дом на том самом озере, где Батлеры проводили прошлое лето.
Девушка была очень привлекательной. С милым безмятежным личиком, маленькая, полненькая. Но в душе Скарлетт была согласна с Бо: «Ничего особенного». Ни живости, ни блеска. Скарлетт мечтала о другой жене для Уэйда. Да и Бо ее еще больше насторожил, когда заявил однажды: – Мне кажется, Уэйд ей нравится из-за его состояния.
Скарлетт потихоньку разузнала о семье девушки. У отца Бекки был ресторан и два отеля, но второразрядные и котировались невысоко. А Скарлетт была богатой вдовой. Большой доход приносили дома в Атланте, серебряные рудники Ретта. Так что со временем Уэйд мог стать весьма влиятельным человеком. А Бекки была уже в том возрасте, когда надо было подбирать себе мужа.
Когда Бо опять завел разговор на эту тему, Скарлетт уже мало сомневалась, что он не так уж и неправ, да и самолюбие задевало, поэтому она не сдержалась.
– Может быть, ты и прав. Но посмотри на нашего Уэйда, ведь он все-таки очень красивый юноша. Неужели он не заслуживает более интересной партии?
– Не волнуйся,– Бо уже все просчитал.– Она скоро отстанет от него. Бекки ведь пока не знает, что Уэйд уезжает в Тару. Конечно, в ее планы это не входит. «Фермерша» – это не для нее.

0

17

ГЛАВА 17

Незаметно наступило лето, полное обычных забот. В июле, как это было всегда раньше, Скарлетт с детьми отправилась к озеру, на ранчо, которое Батлеры арендовали у друга Ретта. Так было и прошлый год, и Скарлетт не хотела изменять традиции, и делала все возможное, чтобы сохранить прежний уклад жизни. Уэйд и Бо рыбачили, бродили по лесу, а женская половина развлекалась по-своему. Скарлетт сама готовила еду, ходила купаться с Фрэдди и девочками, пока юноши занимались своими делами. Жизнь шла простая, незатейливая, и только здесь Скарлетт впервые почувствовала, что все начали возвращаться, понемногу, к прежней жизни, отходить от горя, что было так важно. Даже Скарлетт перестали мучить ее ночные кошмары. Она лежала в постели, вспоминая, как прошел очередной день, но мысли ее то и дело обращались к прошлому лету, проведенному на ранчо с Реттом. Что бы ни сделала Скарлетт, память постоянно напоминала ей о любимом. Сладкие и горькие воспоминания.
Все было другим в прежней жизни. Ретт организовывал забавы для Кэтти, Скарлетт с Эллой совершали длительные прогулки вокруг озера, собирали цветы, Бо с Уэйдом катались верхом. Именно здесь впервые Элла призналась матери, как сильно она любила Ричарда. Ни для кого это уже не было секретом, Бо постоянно дразнил кузину, но ее это мало беспокоило, она была готова признаться в любви всему свету. Все тогда восторженно встретили Ричарда, решившего провести с ними лето. Он привез с собой безделушки для Кэт, новую теннисную ракетку для Бо и кипу книг для Уэйда. Все радовались подаркам, а Элла проводила с Ричардом все время, гуляя по лесу. Нынешнее лето было особенно мучительным для Скарлетт, когда она бродила по тем самым местам, где они гуляли с Реттом и где ее счастливая дочь мечтала о замужестве.

Скарлетт с детьми находились на ранчо неделю, когда Рон удивил их своим приездом. Как и в прежние годы, Хантер привез подарки каждому, в том числе несколько новых книг для Уэйда. Рон был интересным и веселым человеком, детям он казался любимым дядей, они были рады его видеть.
Даже Кэт радостно смеялась, устремившись ему навстречу, босоногая, напоминавшая козочку, с развевающимися черными волосами, еще не прибранными, так как девочка только вернулась с озера.
– Вы прекрасно выглядите,– улыбнулся Рон, радуясь встрече с ними, наблюдая, как Скарлетт опустила Фрэдди на землю, а он с ликованием бросился бежать за Кэт. Скарлетт весело улыбнулась, отодвигая с лица прядь темных блестящих волос.
– Детям очень нравится здесь.
– Но и вам, кажется, неплохо,– Рон был рад встретить ее здоровой, отдохнувшей, загорелой, и не успел он еще и осмотреться, как следует, дети обступили его и утащили играть.
Рон весь день играл с детьми, гулял с Уэйдом и Бо, а в сумерках, когда уставшие Кэт, Фредди и Салли улеглись спать, он наконец смог спокойно поговорить со Скарлетт.
– Замечательно оказаться здесь снова,– Скарлетт не хотела жаловаться на свою тоску и говорить Рону, что все на ранчо так напоминало ей прошлое, оба знали об этом и без слов, Знала Скарлетт также и то, что Рону можно было доверить то, что она не сказала бы никому другому, разве что Барту, так близки были эти люди с ее мужем.
И сидя сейчас в сумерках среди гор, Скарлетт поймала себя на том, что она уже спокойно может говорить с Роном о Ретте и даже смеяться над какими-то приключениями прошлого лета. И Рон смеялся вместе с ней, вспоминая, как однажды Ретт переоделся медведем и напугал их, когда явился в медвежьей шкуре в домик.
Они вспоминали о рыбалке на укромных ручейках и о том, как любили плавать на лодках по озеру. Казалось, что Скарлетт и Рон говорили о пустяках, но те мелочи, которым она не придавала значения в своей прежней жизни, сейчас становились для нее важными и значительными. И впервые за последние месяцы воспоминания не только не ранили душу, но и успокаивали.
С Роном Скарлетт чувствовала себя легко и непринужденно и особенно потому, что с ним она могла поделиться своими проблемами с детьми. Раньше она не особенно забивала себе этим голову, да и проблемы воспитания ее не очень волновали. Только когда появилась Кэт, она почувствовала свою особую материнскую ответственность. А потом заботу о детях взял на себя Ретт. Так что теперь Скарлетт приходилось нелегко и временами ей казалось, что у нее ничего не получается.
– Вы прекрасно справляетесь с детьми,– похвалил ее Рон.
– Стараюсь,– вздохнула она.– Вам я могу признаться, что раньше мне этим заниматься особенно не приходилось. А теперь вижу, что это не так просто.
– Всегда не просто растить детей. Но это стоящее дело.– И неожиданно Рон решился сказать то, о чем думал последние месяцы, но не решался говорить об этом вслух.
– Скарлетт, послушайте меня внимательно и постарайтесь понять правильно. Растить детей – не единственное в мире занятие. Ведь раньше вы находили время заниматься и другими делами. Жили полной жизнью. Я не узнаю вас и не могу поверить, что вы так изменились. Неужели вам ни разу не захотелось выйти из своего добровольного заточения?
– Вы считаете, что мне надо пойти работать,– Скарлетт засмеялась, поддразнивая Рона, но он только отрицательно покачал головой, не желая поддерживать ее шутливого тона. Рон был красивым мужчиной, но Скарлетт никогда не смотрела на него иначе, кроме как на друга Ретта и на своего друга.
– Нет, я имею в виду, что вам надо выбраться из скорлупы, встречаться с друзьями.
Рон помнил ее в великолепных нарядах с искрящимися изумрудными глазами, рука об руку с Реттом. Он тогда еще завидовал своему другу. Скарлетт была создана для общества, веселой, счастливой жизни, а не для участи отшельницы, многодетной вдовы с тоскливым взглядом. Впереди у нее была еще целая жизнь, может быть, и не такая, как раньше, но ведь незакончившаяся.
– Где ваши друзья, у которых вы бывали с...? – Рон испугался, забывшись, что чуть не упомянул имя Ретта. Скарлетт опустила глаза:
– Сейчас не время.– Еще слишком рано и все развлечения могли бы только напомнить ей Ретта и сделать его отсутствие еще более невыносимым. Она не собиралась больше замуж и напомнила об этом Рону, заявив, что в любом случае еще не закончился траур по близким. Она все еще носила черные одежды и не имела желания выходить куда-либо, разве что с детьми.
– Скарлетт,– упорствовал Рон,– вам не следует сидеть дома.
– Когда-нибудь, но не сейчас.– И глядя в ее глаза, Рон понял, что этот момент наступит не скоро и продолжать разговор об этом бессмысленно. Скарлетт поднялась, нарушая повисшее молчание.
– Уже поздно, Рон. Пора спать.– И они разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи.
Рон спал в комнате юношей, которые были очень рады разделить с ним компанию. В пять утра они все вместе отправились на рыбалку, а когда рыболовы, победоносно и гордо, вернулись с богатым уловом, Скарлетт уже готовила завтрак. Дети загомонили, им очень хотелось сразу же попробовать рыбы, но Скарлетт наотрез отказалась ее чистить. Тогда они кинулись за помощью к Шейле, вновь нанятой ирландке, которая тоже приехала вместе с ними на озеро. Девушка чувствовала себя в новом доме еще не совсем свободно, да и дети на первых порах немного сторонились ее, все еще скучали по Морин. И сейчас она обрадовалась, что им понадобилась ее помощь. Она быстро принялась за дело. Салли взялась помогать ей, а Фредди топтался рядом, не в силах дождаться, когда же рыба будет наконец готова.
Завтрак прошел весело, потом все отправились купаться. Дети не отходили от Рона, испытывая облегчение от его присутствия. С ним было так спокойно, как будто он вернул им прежнюю жизнь: радостную и веселую.
Рон провел с ними несколько дней и собрался уезжать, его ждали дела. Только что закончился завтрак, и Рон стал готовиться к отъезду, но ни Бо, ни Уэйда дома не оказалось, а он не мог уехать, не попрощавшись с ними. Скарлетт вспомнила, что не видела их с самого утра. Они сказали, что собираются погулять, а потом пойти купаться. Рон решил дождаться их, и вдруг через некоторое время на террасу ворвался возбужденный Уэйд.
– Случилось несчастье! – закричал он еще с порога и сердце Скарлетт упало от предчувствия самого страшного.
– Он исчез, пока я заснул возле своей удочки в заливе... а когда я проснулся, увидел, что его туфли и рубашка плавают по воде, а самого его нигде нет... я проверил все дно палкой... нырял на глубину,– Уэйд рассказывал, и Скарлетт видела его исцарапанные руки, разорванную и грязную одежду, обломанные ногти.– Наверное, он утонул! – кричал Уэйд, содрогаясь от страха. Юноша отвернулся, чтобы никто не видел, как он плачет, но все его тело сотрясалось от сдерживаемых рыданий. Это было так неожиданно и чудовищно, что никто сразу не мог осознать случившееся. И тут на пороге появился невозмутимый и довольный своей шуткой Бо. Уэйд схватил его и начал трясти за плечи.
– Никогда больше не смей этого делать! Почему ты не сказал мне ничего? – кричал на Бо Уэйд.
– Я скажу тебе, если ты не будешь спать. Ты вечно спишь или читаешь... у тебя даже не хватает ума ловить рыбу.– Бо выкрикивал первые пришедшие на ум слова, а Уэйд все еще не отпускал его, продолжая трясти.
– Ты помнишь, что говорил Ретт в прошлом году? Никто никуда не уходит, не сообщив об этом! Ты понял? – твердил Уэйд, немного успокоившись.
Но Бо не сдавался.
– Я не обязан говорить тебе обо всем! Кто ты такой, чтобы я тебе докладывал?
– Я старше тебя и ты отвечаешь теперь передо мной! – все больше распалялся Уэйд, но Бо тоже пришел в ярость.
– Ни перед кем я не отвечаю! – выкрикнул он.– Почему ты все время цепляешься ко мне?
– Замолчите же! – закричала на них Скарлетт, но они, распалившись не могли остановиться, и уже готовы были кинуться друг на друга.
Рон, наконец, решил прекратить эту сцену.
– Ну все, хватит! – Он крепко ухватил Бо за плечо, отвел его в сторону в то время, как юноша оглядывался на Уэйда, все еще порываясь сцепиться с ним.
Уэйд отвернулся от него, постоял так некоторое время, потом сердито посмотрел на Скарлетт и ушел к себе в комнату. Скарлетт, сжав губы, смотрела то на одного, то на другого. Стычка была безобразной и нелепой. Но она еще раз показала, как все еще напряжены нервы у всех.
Постепенно все успокоились. Рон попрощался с ними и еще раз поцеловал руку Скарлетт. Этот случай напомнил ему те мысли, о которых он и хотел сказать ей с самого начала: семья – слишком большое бремя для одной женщины, напрасно она так упорствует. Он должен найти подходящий момент, чтобы заставить ее задуматься об этом серьезно.
– Все в порядке,– сказала Скарлетт с вызовом глядя Рону в глаза, она поняла, о чем он думает.– Все в полном порядке,– повторила она.– Уэйду полезно выпустить пар, да и Бо тоже надо понять, нельзя же вечно выкидывать фокусы, в его возрасте это уже неприлично. В следующий раз он дважды подумает.
– А как же вы? – не понял ее настроения Рон.– Вы не думаете, что дальше может быть еще сложнее, ведь они взрослеют, и наступит день...
– Конечно, наступит,– засмеялась Скарлетт,– вы хотите сказать, что наступит день, когда они станут совсем взрослыми и покинут меня?
– Не совсем то,– уклончиво ответил Рон,– но, я вижу, что вы еще не готовы выслушать меня и понять.
– Мне нравится такая жизнь, вы же меня знаете,– спокойно сказала Скарлетт.– Когда перестанет нравиться, я ее изменю. Обещаю вам.
– Дай-то Бог, чтобы она перестала вам нравиться побыстрее. Ну все, если будет что-то нужно, дайте знать, я сразу же появлюсь.– Скарлетт кивнула головой и нежно поцеловала Рона в щеку, и он долго смотрел на нее, прежде чем тронул лошадей и поехал в направлении станции.

0

18

ГЛАВА 18

Озеро покидали с сожалением. Но дел в Сан-Франциско накопилось уже так много, что Скарлетт необходимо было быть там. Она сама вникала во все дела, держала постоянную связь с приисками в Колорадо. Но больше всего ее беспокоила газета. В этом деле она ничего не понимала. Хорошо, что Рон ходил с ней на ежемесячные собрания и помогал разобраться. Скарлетт не могла да и не собиралась управлять газетой, но и продавать ее не хотела. Газета была ниточкой, которая связывала ее с Реттом. Где-то в глубине души у неё шевелилась затаенная надежда, что он все-таки вернется. Часто приезжал Джон Морланд, который уже стал крупным специалистом в газетном деле. Он тоже давал ей много дельных советов.
Однажды, вернувшись после очередного заседания, Скарлетт сидела в гостиной, изучая захваченные с собой бумаги. Окна выходили в сад и оттуда доносился чудесный аромат цветущих роз, за которыми она любовно ухаживала в память о дочери.
Скарлетт с наслаждением откинулась в кресле. Дела в газете шли неплохо, и она с удовольствием вспоминала, что Рон не перестает, удивляться ее деловой хватке.
Она услышала, что к дому подъехал экипаж и решила, что это Рон. Однако через минуту услышала чей-то незнакомый голос, который не сразу узнала. Миссис Барнис заглянула в комнату и не успела еще произнести имя приехавшего, а Скарлетт уже увидела, что за ее спиной стоит Эшли Уилкс. Постаревший, поседевший, но по-прежнему родной и близкий Эшли.
Скарлетт стремительно вскочила с кресла и бросилась к двери.
О Эшли, родной Эшли,– она не удержавшись, упала к нему на грудь и обвила шею руками.– Эшли, как я рада, что ты приехал.
Только теперь Скарлетт поняла, как все это время ей не хватало старых друзей. Тех, с кем прошла ее юность, с кем она пережила так много и горя и радости. Наконец, она отпустила его:
– Прости, Эшли, я так рада. Проходи в гостиную. Ты, наверное, с дороги. Я сейчас все устрою. Миссис Барнис, приготовьте, пожалуйста, комнату для мистера Уилкса. О Господи, Эшли! Бо будет так рад.
Она говорила и говорила, а Эшли, ошеломленный таким неожиданно теплым приемом, стоял, с улыбкой и обожанием глядя на нее. Наконец она спохватилась и усадила его в кресло, а сама устроилась напротив.
– Рассказывай, Эшли, как ты живешь, как у тебя дела. Что дома? Как Кэйти? Индия?
Эшли улыбнулся:
– Спасибо, Скарлетт. Откровенно говоря, я не ожидал, что ты обрадуешься моему появлению. Даже боялся ехать, ты так категорически возражала против моего приезда в Нью-Йорк. Да, кстати, не беспокойся о моем устройстве. Я остановился в отеле, я приехал всего на три дня.
– Нет, нет, Эшли, милый. Ты будешь жить у нас. Для Бо это очень важно, да и Уэйд и остальные будут рады.
Эшли с нежностью смотрел на Скарлетт. Конечно, она изменилась, но он бы не сказал, что она стала выглядеть хуже. Для него она оставалась все той же юной Скарлетт, с которой была связана вся его жизнь и которая всегда была для него непонятной и недосягаемой, даже тогда, когда она сама хотела быть с ним.
– Ты, как всегда, великолепно выглядишь, Скарлетт. Я рад, что ты сумела пережить свое горе. Я очень сочувствую тебе, милая, и часто вспоминаю Элли и... Ретта.
Когда-то он сказал ей, что Ретт недостоин ее, но сейчас после его гибели, он не может и не должен говорить плохо о человеке, который любил Скарлетт и которого она тоже, вне всякого сомнения, любила и, наверное, любит до сих пор.
– Спасибо, Эшли. Я благодарна тебе за теплые слова.
Они долго еще говорили обо всем, что им было дорого и близко, о том, о чем знали только они.
Внизу послышались голоса и дверь распахнулась. Бо застыл на пороге, увидев отца, потом с радостью обнял его за плечи. Эшли не мог поверить своим глазам. Такое проявление чувств раньше не было свойственно его сыну. Глаза Скарлетт засветились. Она поняла, что Бо теперь тоже, после пережитого, научился ценить родительские чувства, да и сам уже по-другому относится к жизни.
Уэйд подошел к Эшли и протянул ему руку. Только маленькие дети, увидев незнакомого мужчину, робко устроились в уголке. Эшли обернулся и сам пошел к ним.
– Давайте знакомиться, дети. Я ваш дядя Эшли.– И они потянулись ему навстречу. Салли и Кэт вложили свои ладошки в его руки, а Фрэдди с довольной улыбкой тут же забрался к нему на колени.
Дети пришли из парка, где катались на каруселях, и Салли, тут же принялась рассказывать, какие там были чудесные лошадки, медные колокольчики, золотые звезды, разукрашенные сани, для тех, кто не хочет кататься на лошадках, хотя лошадки, конечно, были много лучше, а еще много музыки...
– Там были еще лодочки,– произнесла девочка, неожиданно тускнея при этих словах.– Но мы не любим лодочки. Правда, Фредди? – Мальчик в ответ согласно кивнул головой.
Время незаметно подошло к вечеру. Эшли уже успел привезти свои вещи из отеля, и они с Уэйдом и Бо ушли гулять в сад. Скарлетт не знала, о чем они говорили, но за ужином Эшли сказал:
– Помнишь, Скарлетт, как несколько лет назад я приезжал, чтобы забрать Бо. Он не хотел тогда уезжать со мной. А сейчас я просто не вправе настаивать на его отъезде, хотя тебе, я знаю, с ним и трудно.
– Во-первых, папа, я и сам не поеду!
– Во-первых, сын, не перебивай, когда говорят старшие. Да, Бо не хочет уезжать, хотя я всей душой хотел хоть как-то облегчить твою жизнь. А во-вторых, Бо сказал, что не может оставить тебя одну с маленькими. Он уже взрослый и намерен тебе во всем помогать. И еще потому я не могу настаивать, что ценю его чувство ответственности по отношению к тебе. А сейчас тебе решать, Скарлетт.
У Скарлетт комок подступил к горлу. Она уже привыкла за свою жизнь, исключая разве что последние годы жизни с Реттом, сама заботиться обо всем и нести за всех ответственность. И вот теперь в ее жизни появились Уэйд и Бо, которые готовы разделить с ней ее заботы.
Хотя, конечно, с ними забот было еще больше. Но сама их готовность радовала ее и трогала.
– Спасибо, мальчики,– тихо проговорила она. Эшли напряженно следил за ней своими темными глазами. Салли и Фредди, ничего не понимая, кроме того, что Бо должен был уехать, а теперь не уедет, захлопали в ладошки. Кэт, так же, как и Эшли, серьезно смотрела на старших.
Когда младшие дети отправились спать, а Бо и Уэйд тоже ушли к себе, Скарлетт и Эшли остались в гостиной вдвоем.
– Я чувствую себя неловко, Скарлетт, из-за Бо. Но не в моих силах изменить его решение.
– Ты не должен так говорить, Эшли. Если бы ты знал, какой подарок мне преподнес Бо своим решением. Я сейчас не могу расстаться ни с кем из них. Да и им поодиночке, после всего, что мы вместе пережили, будет трудно. И потом отъезд Бо был бы серьезной травмой для маленьких, особенно для Кэт. Она очень любила отца и сейчас ей его очень не хватает. Очевидно, еще и поэтому она так болезненно привязана к Бо и Уэйду. А Уэйд скоро уедет в Тару. Так что Бо мне очень нужен. И еще я очень обеспокоена его судьбой. Он до сих пор не решил, чем он хочет заниматься. Ему уже давно необходимо учиться в университете, этого так хотела Мелани. Но когда я заговариваю об этом, он опять отпускает свои дурацкие шуточки. Я попросила Джона Морланда поговорить с ним и надеюсь, что ты тоже, наконец, вразумишь его. Я думаю, тебя он послушается.
– Хорошо, Скарлетт. Завтра же я серьезно поговорю с ним.
В комнате наступило молчание... Затем Эшли вздохнул, как бы набираясь решимости, а потом тихо заговорил:
– Только не отвечай сразу, Скарлетт. Я понимаю, что прошло еще очень мало времени после всего... этого. И траур еще не окончился.
Он остановился, подбирая слова, потом снова медленно заговорил:
– Но, может быть, потом... когда все забудется, я хотел бы, чтобы ты знала... я много передумал за эти годы, стал в какой-то мере другим... Решительнее. Может быть, увереннее. Трезво смотрю на жизнь и вижу реальность такой, какова она есть на самом деле, а не только такой, какой она мне раньше представлялась по книгам...
Я прошу тебя, Скарлетт, помнить о том, что если ты когда-нибудь подумаешь обо мне, как... ну, в общем, если ты захочешь... я готов бросить все и быть с тобой.
– Но, Эшли...
– Не продолжай, я знаю, о чем ты.. Кэйти... Кэйти прекрасная женщина, но она... не ты, Скарлетт, а мне нужна ты. Только не говори сразу нет. Пусть у меня остается хоть какая-то надежда, что ты когда-нибудь позовешь меня.

0

19

ГЛАВА 19

Рон навестил Скарлетт на Рождество, и все очень обрадовались ему. Хантер, как всегда, каждому принес подарки, изумительную лошадку для Фрэдди, кукол для девочек, пьесы современных писателей для Бо, замечательные карманные часы для Уэйда. А Скарлетт Рон подарил нарядную кашемировую шаль. Шаль была нежного салатового цвета, и Скарлетт могла носить ее после того, как закончится траур. Рон сначала хотел купить шаль черного цвета, чтобы Скарлетт надела ее сразу, но сама мысль о трауре угнетала его.
– Не дождусь, когда вы снова будете носить разные цвета,– сказал Рон после того, как Скарлетт развернула подарок. Дети тоже приготовили подарок Рону. Бо нарисовал маслом портрет собаки Рона, а Уэйд смастерил для него красивую рамку. Скарлетт бережно подобрала для него пару сапфировых запонок.
Дети с радостью ждали наступления Рождества, и теперь от души веселились, чего Рон не мог сказать о себе. Рождество возвращало ему горькую память о семье, которая еще недавно была и у него. И Рон оттаивал душой в доме Скарлетт, его тянуло сюда. Он мечтал о том, что, может быть, когда-нибудь это будет его семья, его дети. И всякий раз, подъезжая к дому Скарлетт, он давал себе слово поговорить с ней серьезно и всегда откладывал на потом, вглядываясь в ее неприступное лицо.
Зато дети безумно любили Рона. Фредди ходил за ним следом и часто так и засыпал у него на коленях, и Рон, нежно прижимая к себе мальчика, относил его наверх. Потом наступала очередь Салли, которая ни за что не хотела ложиться спать, пока Рон не почитает ей на ночь сказку. И даже повзрослевшая Кэт радовалась, когда он приходил и доверчиво смотрела на него своими огромными изумрудными глазами.
В последнее время Скарлетт часто замечала на себе настойчивый выжидательный взгляд Рона... Но время шло, а отношения между ними оставались прежними.

Солнечным весенним днем Скарлетт пригласила нескольких друзей на завтрак к себе в сад. Это был первый раз, когда она ждала гостей после своего печального возвращения в Сан-Франциско.
Миссис Барнис испекла чудесный торт. Знакомые, которых Скарлетт редко видела в течение года, охотно приняли приглашение. Они радовались снова встретиться с ней, в ее доме.
Сегодня Скарлетт была просто очаровательна, и Рон заметил, что мужчины заинтересованно смотрели в ее сторону. Рон рассердился на себя, когда понял, что их взгляды злили его и ему хотелось оградить от них Скарлетт.
На какое-то время Рон потерял ее из виду и пошел в сад, надеясь встретить ее там. Скарлетт в одиночестве сидела на качелях, ее черное платье резко контрастировало с нежной зеленью деревьев. Она с улыбкой смотрела на него, пока он приближался.
– Сегодня удивительный день. Я чувствую себя так, как будто перешагнула какой-то рубеж.– Скарлетт задумчиво расправила складки своего платья.
– Вы теперь начнете получать много приглашений,– тихо проговорил Рон, слегка раскачивая качели. Он, конечно, радовался за Скарлетт, но, к своему собственному удивлению, ревновал ее. Ему даже казалось, что она больше нравилась ему в трауре, по крайней мере, тогда она общалась с ним одним. Скарлетт задорно улыбнулась в ответ на слова Рона.
– Да, вероятно приглашения начнут приходить. Но это вряд ли что-то изменит в моей жизни, даже несмотря на то, что траур закончился. У меня столько забот, а большинство не поймет этого.
Ее слова вселяли в Рона надежду, хотя в душе он издевался над собой. Весь прошедший год он упорно убеждал Скарлетт, что она должна наконец-то выходить в свет, вернуться в привычное окружение, а сейчас ему хотелось, чтобы ничего не менялось, и она оставалась в своем доме, с детьми и... с ним. Рон давно уже должен был признаться себе, что его, действительно, не оставляет равнодушным ее смех или то, как она предлагает ему бокал шерри.
– Почему вы такой печальный? – Скарлетт хорошо знала Рона и ей показалось странным его угнетенное состояние в этот солнечный чудесный день.
– Напротив, я очень весел,– солгал Рон.
– Ну, да, конечно! Вы напоминаете мне Розмари. Чего Вы все боитесь? Что я опозорю фамилию Батлеров, если вернусь к прежней жизни? – издевалась Скарлетт.
– Вряд ли это теперь у вас получится,– Рон сделал глоток шерри, поставил бокал назад и напряженно взглянул на Скарлетт.
– Скарлетт, что вы намерены делать со своей собственной жизнью дальше? – Рон так странно взглянул на обручальное кольцо на ее руке, которое она так и не сняла, что Скарлетт подумала, что он сошел с ума.
Во всяком случае, сам он уже начал так подумывать, но тем не менее он продолжал: – Я говорю серьезно.
– Траур закончился, что вы намерены делать? – Скарлетт с удивлением посмотрела на него, ведь она уже не раз говорила ему, чем собирается заниматься и как будет жить.
– Ничего нового по сравнению с сегодняшним днем. Я буду заботиться о детях.– Она упорно стояла на своем. О другом выборе она даже не хотела думать: у нее был долг по отношению к детям и обещание, данное Ретту, когда она ступала на спасательную шлюпку.
– Ничего другого я не придумала и не придумаю, Рон.
Но такой ответ не устраивал его. Ее упрямство казалось ему сумасшествием.
– Но однажды вы пожалеете об этом, Скарлетт. Вы не должны отказываться от своей собственной жизни ради детей.
– А разве я отказываюсь? – Скарлетт засмеялась, заметив горячность Рона.– Но даже если это так и случится, разве это плохо?
– Не плохо,– мягко сказал Рон, не сводя с нее глаз.– Но это ужасная потеря, Скарлетт. Вам нужно в жизни нечто большее.
Рон напряженно смотрел на нее.
– Разве вы не понимаете, о чем я говорю, Скарлетт? – Рон нежно улыбнулся, и она на мгновение почувствовала, что поддается его натиску.
– Понимаю,– ответила она тихо.– Вы хотите, чтобы я была счастлива. Но я и так не печалюсь. Я счастлива этой жизнью, детьми.
– Но разве это единственное, что вам нужно, Скарлетт? – Рон колебался, но не дольше мгновения.– Я хочу предложить вам большее, чем такая жизнь,– глаза Скарлетт округлились, она казалась безмерно удивленной.
– Вы? Рон...,– ей никогда не приходили в голову подобные мысли, она подозревала, что нравится Рону, но замуж за него не собиралась. Да и ни за кого другого.
Рон сначала и сам не задумывался об этом серьезно, но в последние месяцы понял, что он не может думать ни о чем, кроме своей любви к Скарлетт. Это случилось где-то в канун Рождества. Рон много раз порывался сказать ей о своих чувствах, но потом дал себе обещание ничего не говорить об этом, по крайней мере, до осени... пока не закончится траур. И сейчас он неожиданно испугался, что ему придется ждать еще дольше.
– Я никогда не думала...,– Скарлетт отвела от Рона глаза, как будто сама мысль о его предложении, его намерениях была неприятна ей.
– Простите,– Рон склонился к Скарлетт, взял ее за руки.– Мне не следовало говорить этого? Я люблю вас... уже давно... но больше, чем что-либо, я хочу сохранить нашу дружбу... вы для меня – все... и дети тоже... пожалуйста, Скарлетт. Я не хочу потерять вас...
– Но зачем терять? – проговорила Скарлетт, лукаво взглядывая на Рона.– Я тоже не хочу этого.– Она говорила правду: Рон был ей нужен, она тоже любила его, но не так, как он. Она любила его, как лучшего друга и не более. По-другому она просто не может. Она не может надеть на свою руку его обручальное кольцо... нет-нет, это невозможно, ведь она любит Ретта. В душе Скарлетт все еще считала себя его женой и была уверена, что пожизненно останется ею.
– Я не могу, Рон... Я люблю вас... но не могу,– Скарлетт не хотелось обижать Рона, он не заслужил этого, но она хотела быть искренней с ним.
– Потому что прошло мало времени? – с надеждой спросил Рон, но Скарлетт только отрицательно покачала головой.
– Из-за детей? – Но ведь и он любил детей. Скарлетт снова отрицательно качнула головой. И Рон смотрел на нее, чувствуя страх, что теряет эту женщину. Что если она никогда больше не станет разговаривать с ним? Каким он был дураком, что заговорил с ней о любви.
– Рон, это не из-за детей, и не из-за вас,– Скарлетт улыбнулась, хотя на душе у нее было тяжело, но она дала себе слово быть честной с Роном до конца.– Я думаю, помеха – Ретт... Это несправедливо по отношению к нему, если...– Слова терялись, и Рон снова укорял себя, что так рано заговорил с ней об этом. Может быть, со временем?.. Но его сердце подсказывало ему точный ответ. Он поставил на карту все и проиграл, проиграл во имя того, кто погиб на «Гермесе».
– Многие вдовы со временем вновь выходят замуж. Вы имеете право на счастье, Скарлетт.
– Да, я знаю. Я и сама уже дважды была вдовой и выходила замуж. Но то было совсем другое. Чтобы быть до конца откровенной с вами, я должна сказать, что мне кажется, я никогда не стану ничьей женой.
– Но это абсурд.
– Возможно,– улыбнулась Скарлетт,– но мне кажется, я никогда не смогу дать мужчине того, что он будет ждать от меня, Рон. Я до сих пор люблю Ретта. И рано или поздно никакой, даже самый порядочный, мужчина не выдержит этого.
– Вы считаете, что я не выдержу? – Скарлетт почувствовала, что Рон обиделся, и улыбнулась.
– Вы, наверняка, выдержите. Но вы заслуживаете любви от всего сердца, а я не способна на это, по крайней мере, сейчас, когда память о Ретте еще так свежа. А это может продлиться еще так долго. Слишком долго ждать.– Скарлетт снова улыбнулась Рону.
Хантер покачал головой и грустно улыбнулся. Он чувствовал себя побитым и понимал это. Скарлетт была последовательна в своих поступках: и если она сказала, то так и будет. Рон уже хорошо знал эту ее черту характера и за это любил ее еще больше. Рон любил все, что связано со Скарлетт... ее мужество... силу... удивительную манеру смеяться... любил ее волосы, глаза, великолепное чувство юмора. Рон понимал, что Скарлетт тоже привязана к нему, но не таким образом, каким ему бы хотелось.
– Годы могут оказаться для меня слишком большим сроком, Скарлетт. Мне будет к тому времени уже много лет, и ты, наверняка, отвергнешь меня.
– Мне тоже будет немало. Но мое сердце не принадлежит мне с того злополучного дня, Рон. Мое сердце осталось с ним.– Скарлетт взяла Рона за руку, надеясь, что он поймет ее. Это было для нее свято. И совсем неважно, насколько хорошо она относилась к Рону, она не собиралась за него замуж, так же как за любого другого мужчину.
Рон уже сожалел об этом разговоре и был страшно напуган, что потеряет Скарлетт насовсем.
– Но ведь мы останемся друзьями? Она кивнула в ответ, улыбнувшись.
– Конечно,– Скарлетт встала, протянула к нему руки, обняла. Рон был ее лучшим другом, самым близким другом, сейчас уже ее другом, а не другом Ретта.
– Без вас я просто не смогу жить.
– Это у вас прекрасно получается,– сказал шутя Рон и неожиданно крепко прижал Скарлетт к груди, задержав в своих объятиях.
Он был благодарен Скарлетт за то, что она не лишила его привязанности и дружбы, а позже, может быть, он и вернется к этому разговору. Может быть, и неплохо, что Рон узнал о ее настроении, об отношении к нему. Но он уезжал в эту ночь от Скарлетт с тяжелым сердцем, надеясь, что все когда-нибудь изменится к лучшему.
Следующим утром пришла телеграмма от Розмари: «Лорд Лестер Мейсон умер». Скарлетт сообщила об этом за завтраком детям. Сама она была особенно молчалива в тот день, обдумывая то, что сказал ей накануне Рон. Признание тронуло ее, но она была убеждена, что приняла правильное решение.
Дети, казалось, не особенно расстроились новостью, полученной из Англии. Уэйд помог матери сочинить краткую телеграмму в ответ, где они заверяли Розмари, что скорбят вместе с ней и выражают ей самые теплые чувства.
Сначала Скарлетт хотела снова одеться в траур, но потом решила, что не стоит делать этого из-за лорда Мейсона, которого она так мало знала и еще меньше любила. Для приличия она походила день в сером платье, но тут же вернулась к цветной одежде, которую надела недавно, забыв о ней с трагической гибели на «Гермесе». Скарлетт даже надела великолепную кашемировую шаль, подаренную Роном, которого она видела так же часто, как и прежде, хотя что-то новое уже почувствовалось в их отношениях. Рон ужасно смущался, хотя Скарлетт не подавала и вида, что что-то произошло между ними.
Никто ни о чем не подозревал, хотя раз или два Скарлетт замечала, что Уэйд наблюдал за ними.
Летом Скарлетт впервые вышла в свет, приняв приглашение на обед у старых друзей Ретта. Скарлетт с непривычки чувствовала себя неловко, отправляясь туда, но к своему удивлению приятно провела вечер.
Приглашения сыпались одно за другим, но как ни странно, ей уже не хотелось часто уходить из дома. Наверное, Рон прав, она совсем стала домоседкой.

0

20

ГЛАВА 20

Поезд уже стоял на платформе, когда семейство Батлеров приехало проводить Уэйда. Он уезжал в Тару. Скарлетт дала ему последние наставления, с чего начинать обустройство поместья, как вести себя с Уиллом и Сьюллен, кого повидать и что кому передать.
– Ты будешь писать, правда? – Скарлетт все еще не верилось, что Уэйд скоро будет в Таре и сейчас ей самой очень хотелось поехать туда. Она всю жизнь мечтала жить в Таре и вот все как-то не получается.
– Конечно, ма. И ты пиши тоже. Как же я там справлюсь без твоих советов и указаний.– Уэйд смеялся. Он был рад, что едет в Тару и в то же время жалко было расставаться с домом, с малышами.
Дети тоже тяжело переживали его отъезд. Салли капризничала всю ночь накануне, Кэт и сейчас с тоской смотрела на брата и даже Фредди, который был еще слишком мал, понимал, что Уэйд уезжает надолго. Этот год он им был вместо отца.
– Можно и мне,– с надеждой спрашивал Фредди, но Уэйд только покачал головой, а потом посадил малыша к себе на плечи. Фредди мог достать рукой до потолка купе и счастливо фыркал.
– Счастливо,– Рон пожал руку Уэйду и в этот момент объявили: – Все отъезжающие – в вагон!
– Будь умницей,– Уэйд наклонился к всхлипывающей Салли,– будь хорошей девочкой и слушайся маму.
– Обязательно,– сказала малышка серьезно и две крупные слезинки выкатились из ее глаз.– Пожалуйста, приезжай быстрей.– Салли была замечательным ребенком, который хотел в жизни единственного, чтобы вся семья всегда была вместе с ней и никто никуда не уезжал.
– Я приеду, Салли. Я обещаю.– Уэйд еще раз поцеловал сестру и повернулся к другой, к Кэт, с которой пока не обменялся ни словом. Да слова были и не нужны. Уэйд и так понимал, что Кэт любит его. Она была маленьким привидением, которое бесшумно входило в его комнату, и приносило пирожки и молоко, когда брат подолгу засиживался за книгами. Кэт делилась с Уэйдом всем, что у нее было.
– Береги себя, Кэт. Я очень люблю тебя. Я вернусь, я обещаю.
Но все знали, что обещания ничего не значат для девочки. Она все еще часто находила убежище в комнате отца, как будто ждала его там. Боль от его потери все еще не утихала в ней. И сейчас отъезд Уэйда мог оказаться для нее еще одной потерей, которая подействует на нее сильнее, чем на остальных. Этого Скарлетт очень боялась.
– А ты, Фредди, медвежонок, тоже будь хорошим мальчиком. Не ешь так много шоколада.– Малыш съел неделю назад целую коробку шоколада и у него разболелся живот. Теперь-то он смеялся, а тогда ему было совсем плохо, и он всех перепугал. Уэйд бережно спустил малыша на землю. Затем ласково пожал руку Бо.
– Теперь за старшего остаешься ты. Но я бы очень хотел, чтобы это было недолго, я хочу, чтобы ты поступил в университет.
В последний раз крикнули, чтобы отъезжающие входили в вагон, и поезд медленно тронулся.

0