www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс 4: Джон Томпсон, Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер. Окончание


Твин Пикс 4: Джон Томпсон, Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер. Окончание

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Глава 20

Лиланд Палмер играет в гостиной в гольф. – Ранние гости: Донна и Джозеф. – Почему Мэдлин уехала, не попрощавшись с друзьями? – Тяжелая дорожная сумка на плече Лиланда Палмера. – Из Джерри вряд ли получится хороший адвокат. – Воспоминания детства: зажженный фонарик, темная комната, двухъярусная кровать, Лиза Домбровски.

Утром следующего дня мистер Палмер стоял посреди гостиной. С каминной полки на него смотрели портреты Лоры. На них она была изображена радостно смеющейся в возрасте двух лет, потом пяти и потом… Последний портрет был сделан буквально за несколько недель до ее трагичной гибели.
Но Лиланд Палмер недолго смотрел на портреты. По всей гостиной было рассыпано дюжин пять шаров для игры в гольф. А сам Лиланд Палмер стал в центре гостиной, новенькой никелированной клюшкой подкатывал к себе шар и мягко ударил по нему.
И вот уже следующий шар летел через всю гостиную, громко ударялся о стену и отскакивал в сторону. Вся гостиная была усыпана белыми шарами. Лиланд Палмер самодовольно ухмылялся, радуясь каждому удачному удару своей новенькой клюшки.
В дверь постучали. Мистер Палмер замер с занесенной для удара клюшкой, потом оглянулся на дверь.
«Кто бы это мог быть в такое раннее время?»
Стук в дверь повторился. Мистер Палмер пружинистой походкой заспешил к двери. Когда он открыл ее, то увидел на пороге Донну Хайвер и Джозефа. – О, Донна, Джозеф, как я вам рад! – весело воскликнул мистер Палмер, входите, входите. – А мы, мистер Палмер, пришли к Мэдлин. – К Мэдлин? – изумился мистер Палмер, – но вы уже опоздали.
Он оперся на свою клюшку, как фокусник опирается на трость, и немного участливо посмотрел на обескураженных парня и девушку. – Знаете, ребята, вы опоздали не намного. Минут двадцать тому я отвез ее на автобусную станцию. Так что… – мистер Палмер развел руки в стороны, – увидеться вам не придется.
Донна и Джозеф переглянулись. – Но ведь мы договаривались… – разочарованно сказал Джозеф. – Да, да, я помню, она говорила, она вас ждала вчера целый вечер.
Донна вновь посмотрела на Джозефа. Тот с досадой кивнул головой. – Мистер Палмер, а она сказала вам что нибудь? – спросил Джозеф. – Может, она просила вас что нибудь передать? – поинтересовалась Донна. – Да нет, мистер Палмер весело усмехнулся, но она была очень грустна.
Продолжить разговор не дала миссис Палмер. Она перегнулась через перила и громко позвала мужа: – Лиланд, Лиланд, дорогой, – мелькнули шелковые полы ее незастегнутого халата. – Извините, ребята… – мистер Палмер заспешил на второй этаж, куда его позвала жена.
Оставшись одни, Донна и Джозеф огляделись. Джозеф едва подавил в себе порыв рассмеяться. Донна тоже едва сдержалась. Вокруг по всей гостиной валялись шары для игры в гольф. Они были на креслах, на диванах, на столе, на подоконниках. Они даже лежали на каминной полке. А посреди гостиной, на большом ковре, лежала целая горка новеньких сверкающих белых шаров.
Буквально через минуту по ступенькам весело сбежал мистер Палмер. Он поигрывал клюшкой для игры в гольф, вертя ее в руках. – Знаете, ребята, если вы хотите, можете ей написать, – его улыбка казалась очень искренней, я уверен, что Мэдлин обрадуется вашему письму. – Конечно, конечно, мы напишем, – сказала Донна. – А теперь извините нас за беспокойство, мистер Палмер, мы пойдем. – Да что вы, ребята, какое беспокойство. Мужчина прикоснулся к плечу Донны, как бы говоря: вы славные ребята, и я очень рад вас увидеть в своем доме. Заходите в любой момент, вы всегда будете желанными гостями. А то, что Мэдлин уехала не простившись… Ну, понимаете, молодая девушка… у нее свои дела, а у меня свои.
Донна и Джозеф перехватили взгляд мистера Палмера, вновь посмотрели на рассыпанные по всей гостиной шары и улыбнулись.
Мистер Палмер улыбнулся в ответ. – До свидания, мистер Палмер. – До свидания, Джозеф, до свидания, Донна. – Всего вам доброго, мистер Палмер. – Спасибо, не огорчайтесь, ребята. Я думаю, что вы еще встретитесь.
Мистер Палмер аккуратно закрыл входную дверь, остановился у большого зеркала и вновь поправил узел галстука. Из зеркала на него смотрел блондин с крепкими зубами. Мистер Палмер этому нисколько не удивился. Он отошел от зеркала, поигрывая никелированной клюшкой. – Лиланд! – послышалось сверху. – Да, дорогая, я тебя слушаю. – Не забудь записаться в городском клубе на вечер Глена Миллера. – Да, конечно. Конечно же, Сарра, запишусь.
Мистер Палмер приподнял клюшку для удара. Отослав мяч точно в цель, Лиланд Палмер потер рука об руку и, довольный собой, подбежал к гардеробу. Он открыл его дверь и прислушался. Но шагов Сарры не было слышно. Он надел черное пальто, посмотрел на огромную дорожную сумку, стоящую внизу гардероба.
Лиланд расстегнул молнию и небрежно сунул туда новую клюшку для игры в гольф. Зашелестел полиэтилен. От неосторожного движения мистера Палмера его край отошел, и показалась окровавленная рука Мэдлин. Мистер Палмер аккуратно прикрыл ее пленкой и вновь застегнул молнию.
Мистер Палмер легко вскинул на плечо тяжеленную дорожную сумку. Он, неслышно ступая, подошел ко входной двери и открыл ее. – Лиланд, ты куда? – послышался голос его жены. – В клуб. Пока, дорогая, пока.
Мистер Палмер аккуратно прикрыл за собой дверь и легкой походкой направился к машине. Он бросил сумку в багажник, защелкнул его, на какое то мгновение перевел дыхание, а потом сел за руль, запустил двигатель. Он посмотрел сквозь ветровое стекло на яркое солнце, довольно улыбнулся и щелкнул рукояткой.
Брезентовый верх его кабриолета начал медленно подниматься. Наконец, дождавшись, пока материя соберется в гармошку и уляжется на багажник, мистер Палмер вывел машину задним ходом на шоссе. Он посмотрел на окна своего дома и принялся напевать:
Вораклось, хлипкие шарьки
Пырялись по маве
И хрюкотали зезюки,
Как мюмзики в маве.
О, бойся бормоглота сын,
Он так свирлеп и дик.
А в глуше рымет исполин
Злопастый брондошмыг.

Вслед удаляющейся машине махала рукой из окна своей спальни миссис Палмер.

Бенжамину Хорну впервые за его жизнь довелось провести бессонную ночь в камере. Наутро, в измятых рубашке и костюме, он поднялся с топчана и недовольно осмотрелся. Его раздражала грязь, раздражали толстые ржавые прутья решетки. Он, недовольно морщась, подошел к умывальнику, сорвал бумажную обертку с дешевой зубной щетки и принялся чистить зубы. Он думал, что если почистит зубы, то ему станет легче.
Но облегчения не наступило. Бенжамин Хори зло выругался и бросил щетку в умывальник. За дверью его камеры послышались торопливые шаги и прозвучат веселый голос младшего брата: – Ну, вы его, ребята, и запрятали!
За зарешеченным стеклянным окошком двери мелькнуло сияющее лицо Джерри Хорна. – О, черт, только его здесь не хватало! – сказал Бенжамин Хорн, отпрянув от умывальника.
Дверь отворилась, и толстый сержант полиции пропустил перед собой низкорослого Джерри Хорна. – Джерри, где тебя так долго носило? – Знаешь, Бен, это все после Токио. Смена часовых поясов, перепады во времени, день… ночь… я уже все перепутал. До сих пор не могу прийти в себя.
Джерри взялся за прутья решетки и весело улыбнулся, глядя на своего измученного старшего брата. Затем он потряс прутья, как бы пробуя, надежны ли они, а потом радостно сообщил: – Ну, Бен, тебя и упрятали…
Бенжамин Хорн попробовал пригладить свои растрепанные волосы, а Джерри участливо заметил: – Бен, ты все таки ужасно выглядишь. – Ну, ты и идиот, – сказал Бенжамин Хорн, как я, по твоему, должен выглядеть сидя в камере?
Джерри почувствовал внезапный прилив родственной нежности. – Бен, – протяжно сказал он и протянул свои руки сквозь решетку. – Джерри, – воскликнул Бенжамин Хорн, и братья обнялись.
Хорны долго стояли, обнявшись, хлопали друг друга руками по спинам. Наконец, Бен оторвался от Джерри и, обиженно глядя на сержанта, сказал: – Сержант, ну неужели вы не можете открыть дверь? Я же отсюда никуда не убегу. И тем более, пришел мой личный адвокат. – Извините, сэр, я забыл.
Сержант отпер ключом дверь, решетка скрипнула, а братья вновь бросились навстречу друг другу. – Да, Бен, ты догадлив, – наконец то сказал Джерри. – Поскольку твой адвокат Палмер сам обвиняется в убийстве, твоим делом придется заняться мне.
Сказав это, Джерри поставил на стол большой кожаный портфель, который придавал ему солидности не меньше, чем очки в. толстой роговой оправе. – Спасибо тебе, Джерри, – чуть не прослезился Бенжамин Хорн.
Джерри подошел к брату и снизу заглянул ему в покрасневшие глаза. – Послушай, Бен, это ты ее убил?
Бенжамин Хорн буквально опешил от этого откровенного вопроса. – Ты что, идиот, Джерри? – зашипел он. – Извини, извини, брат, – сказал Джерри, усаживаясь на топчан, – защитнику совсем не обязательно знать правду о своем клиенте. Если хочешь, пожалуйста, можешь мне не признаваться.
Джерри расстегнул свой солидный портфель и принялся в нем копаться. Бенжамин Хорн с интересом смотрел, что же такое достанет его брат. Но вопреки ожиданиям Бенжамина Джерри извлек из портфеля трубку, молча набил ее, сунул пачку табака в карман и закурил.
Бенжамин разнервничался не на шутку. – Джерри, так ты вытащишь меня отсюда или нет, в конце концов?
Джерри молча затянулся дымом, выпустил его в потолок камеры и посмотрел на своего старшего брата. Маленькое помещение камеры заполнил сладкий аромат дорогого табака. – Бен, чего ты горячишься? – А что, по твоему, я должен сидеть спокойно и радоваться? – Радоваться не обязательно, но без предъявления обвинения они имеют право продержать тебя 24 часа. Десять ты уже отсидел, – Джерри похлопал ладонью по своему толстому портфелю. Вот здесь лежит кодекс законов нашего штата. Я его знаю наизусть, так что можешь быть спокоен, скоро тебя отпустят.
Бенжамин Хорн некоторое время нервно ходил по камере, потом, наконец, поняв, что от этого ничего не изменится, уселся на топчан рядом с братом и искренне признался: – Ну, Джерри, и влип же я!
Младший брат участливо обнял за плечи старшего и похлопал его по спине. – Держись, Бен, держи себя в руках. – Ничего лучшего ты посоветовать не можешь? – А теперь, – сказал Джерри, – перейдем к делу. – Давай, – воодушевился Бенжамин Хорн. – Так, Бен, где ты был в ночь убийства Лоры Палмер? Быстро отвечай!
Бенжамин Хорн смутился. Он похлопал себя по карманам и вытащил из нагрудного кармана толстую гаванскую сигару. – Знаешь, Бен, я в ту ночь был с Кэтрин. – С кем? – изумился Джерри. – С Кэтрин Мартелл. – Ты знаешь, брат, это очень неудачный выбор. Придумай что нибудь получше.
Но от взгляда старшего брата Джерри стало немного не по себе. – А что я могу придумать? Что? Я и в самом деле был с ней. – Бен, а от нее хоть что нибудь осталось? Хоть зубы или пара костей?
Бенжамин Хорн принялся шарить по карманам, ища зажигалку. Джерри смотрел на него, ожидая ответа. – Послушай, Бен, а может, от нее действительно остались зубы или какая нибудь обгоревшая записка, подтверждающая, где ты был?
Бенжамин Хорн, наконец, нашел зажигалку, щелкнул, прикурил сигару и жадно затянулся. Хотя он не любил курить натощак и знал, что это вредно, но выбора у него не существовало. – Боюсь, Джерри, что нет ни записки, ни зубов. – Ну, знаешь, Бен, ты меня просто огорчаешь, – Джерри недовольно поднялся с топчана и отошел от своего брата.
Бенжамин Хорн молча курил, нервно откидывая со лба волосы. Джерри подошел к умывальнику, заглянул в него, как будто там могла валяться обгоревшая записка или что нибудь в этом роде. Потом он перевел взгляд на своего брата и увидел, что тот, как и прежде сидит на топчане. – Слушай, Бен, да ведь у тебя здесь двухъярусный топчан, почти такой же, как у нас был в детстве. Джерри ловко подбежал к топчану и взобрался на второй ярус. Он по детски устроился набок и подпер щеку рукой. – Ты помнишь, Бен, нашу кровать?
Бен задумчиво повертел головой, не понимая, куда клонит Джерри. Он вновь глубоко затянулся и выпустил синий дым тонкой струйкой. – Я спал наверху, вот как сейчас, а ты спал внизу, – ностальгично проговорил Джерри.
Лицо Бенжамина Хорна изменилось. На нем появилась мечтательная улыбка. – А помнишь, как к нам по вечерам приходила Лиза Домбровски и танцевала с фонариком в руках?
Джерри и Бенжамин мечтательно задумались.
Им на мгновенье показалось, что в камеру проскользнула Лиза Домбровски, шестнадцатилетняя стройная девушка с не по годам развитой грудью. В ее руках был зажженный маленький фонарик. Она изгибалась, поднимала вверх руки, вихляла бедрами, вертелась и танцевала в темной комнате перед двумя подростками, которые лежали на двухъярусной кровати.
Лиза то и дело направляла луч фонаря на свое тело, а потом переводила его на восторженные лица то Джерри, то Бенжамина. Ребята жмурились от яркого света и облизывали пересохшие губы. – Так ты помнишь, Бен? – Конечно, конечно помню, Джерри, – прошептал, не открывая глаз, Бенжамин Хорн. – И я, и я помню. Мне кажется, как будто это происходило вчера, как будто это происходит…– Что? Что происходит? – Ну, это… танцует Лиза. Ее фонарик высвечивает твое лицо… Помнишь, Бенжамин? – Нет, он высвечивал твое…– Своего ты не мог видеть. – Да, Джерри, я все помню. Я помню, как луч фонарика скользил по стенам нашей маленькой комнаты. Помню, как она светила на свои ноги, на свое улыбающееся лицо. Я помню, как она приподнимала подол платья. – Неужели ты все это помнишь? Бенжамин. – Конечно, Джерри, а ты? – И я, и я помню. Я помню, какие у нее были округлые колени, и как вздымалась ее грудь. – Неужели ты помнишь и это? – Ну конечно, Бенжамин. Я даже помню запах ее дешевых духов. – Знаешь, о духах я забыл. А какие тогда у нее были духи? – Да черт их знает. Таких в нашем универмаге нет. А если бы были, то я купил бы флаконов двадцать и обливал всех девушек. – Ну, Джерри, ты даешь. – Да, Бенжамин, это самые лучшие воспоминания моей жизни. – Неужели? – Конечно, мне кажется, что я никогда не забуду.
И видишь, мне помогло все это вспомнить то, что тебя посадили в камеру. – Черт, действительно, и мне кажется, что сейчас Лиза Домбровски танцует вот здесь, возле умывальника…
Бенжамин Хорн мечтательно описал дугу рукой с зажженной сигарой. – Вот здесь. – Да, Бен, именно вот здесь, перед нами. И никто не видит, никто. – Конечно, нас тогда никто не видел. Мы были с тобой вдвоем. – Я помню, как блестели твои очки. Я помню, как ты смотрел на Лизу. – Да. А твои разве не блестели? – Что? – Очки. – И мои блестели. – Я вспомнил, – зашептал Джерри, свешивая свою голову с топчана, – как Лиза быстро водила рукой с фонариком, и его слепящий луч чертил в темной комнате линии. – Да, и они сливались в окружности, потом были зигзаги, а потом, Джерри, она нарисовала сердце, пронзенное стрелой…– Да нет, Бен, сердце, пронзенное стрелой, нарисовать фонариком невозможно, просто сердце – можно. – Ну, значит, стрелу я придумал. – Слушай, Бен, – вкрадчивым голосом спросил Джерри, скажи честно, вот сейчас, в этой камере ты тогда трахнул Лизу? – Да ты что, Джерри? – Ну, признайся. Признайся, сейчас ты ведь можешь это сказать? – Сейчас могу. – Значит, трахнул, да? – Как тебе сказать…– А вот так и скажи, как было. Трахнул или нет? – настаивал Джерри. – Знаешь, брат, не я ее трахнул. – А кто? Кто? – Когда ты уехал на каникулы, то она пришла ко мне в комнату, в нашу маленькую комнату и трахнула меня. – Тебя? Она? Сволочь! Ну, сука. Я так и знал, что она сука. – Да успокойся, Джерри. Не нервничай. – А я то думал, а я ей верил. Я так и знал, Бен, что ты всегда, всегда перейдешь мне дорогу. – Какую дорогу, Джерри? Где я тебе, когда и что перешел? – Ну, с этой… с этой стервой… с Лизой Домбровски, а? – Да, ладно, успокойся. Ведь это было сто лет назад. – Сто? Нет, Бен, это было не сто лет назад. Мне кажется, это было вчера. – Ну что ты, успокойся. Сейчас надо думать о другом. – О другом? О другом думать не хочется. – Тебе надо сейчас думать о другом – как отсюда выбраться. – Но, Джерри, ведь ты мне поможешь? – Ладно, помогу, – сказал Джерри и спрыгнул со второго яруса, – но самое главное, Бен, что это не ты трахнул Лизу. – Как не я? – Ну, ты же сам сказал, что это не ты. – А кто же тогда? – Да ты же признался, только что признался, что это она, она пришла, и трахнула тебя. Так что ты ни в чем не виноват. И можешь не приписывать себе этот подвиг. – А я и не приписываю, Джерри. Чего ты завелся с полуоборота? – Знаешь, как то противно. Как будто что то самое чистое и светлое ты взял и вымазал в грязь. – Ладно, Джерри, не заводись. Давай лучше думать о другом. – Хорошо, – Джерри вновь принялся раскуривать свою трубку, – так ты убил Лору Палмер? – Джерри, идиот, заткнись! У меня есть свидетель, что в ту ночь я был в мотеле. – Да? – И этот свидетель Кэтрин. – Засунь ты себе в задницу то, что от нее осталось, если найдешь. – Что с нами стало, Бенжамин, – Джерри Хорн нервно расхаживал по камере, – в кого мы с тобой только превратились? – Да, брат, – согласился Бенжамин.

0

22

Глава 21

Один из бесценных рецептов кузины Люси: как сделать синий палец розовым. – Акробатические этюды с клюшкой в руках в исполнении мистера Палмера. – Смех и плач так похожи, если смотреть на человека со спины. – Бенжамину Хорну жаль расставаться даже с малой толикой своей крови. – Очередной муж матери Нормы. – Почему не приехал журналист – ресторанный критик? – Мистер Жерар просит сиделку принести стакан воды, но на уме у него другое…

Пока Бенжамин Хорн и его брат Джерри за тюремными прутьями предавались мечтам, дверь в полицейский участок отворилась. В приемную вошли две женщины. Это были Люси и ее кузина. Кузина держала на руках завернутого в одеяльце младенца. – Врачи мне сказали, – обратилась кузина к Люси, – что это мочевой пузырь. – Что, мочевой пузырь? – изумилась Люси. – Ну, там что то не в порядке, и они попросили меня сдать анализ. – Ну и как? – поинтересовалась секретарша шерифа. – А ничего. Оказывается, белок был оттого, что на моей ноге выскочил мозоль, палец на моей ноге, представляешь Люси, прямо таки посинел…– И что, он и сейчас у тебя синий? – Люси нагнулась и посмотрела на ногу своей кузины. – Да нет. Я сделала ванночку из питьевой соды, и палец порозовел. – Ух, – облегченно вздохнула Люси, – а то я уже было за тебя испугалась. – А потом, Люси, у меня начались такие колики, будто я проглотила кусок садового шланга…
Занятые разговором женщины наткнулись на неподвижно стоящего Хогга, который сжимал в руках хрупкую чашку, наполненную кофе.
Кузина Люси с изумлением посмотрела на высокого статного мужчину. – О, Люси, – ткнула она пальцем в грудь Хогга, – так это тот самый индеец, о котором я столько от тебя слышала? Его зовут, по моему, Орлиный Глаз?
Люси немного смутилась. – Да, это Хогг. – А это твоя кузина? – спросил Хогг, ткнув пальцем в белокурую женщину с ребенком на руках. – Да, это моя сестра.
Кузина как могла приветливо улыбнулась и раскланялась, а потом участливым тоном осведомилась: – Вы, мистер Хогг, наверное, ненавидите белых после всего того, что мы с вами сделали? – Как ни странно, некоторые из них мои друзья, – сказал в ответ помощник шерифа.
Тут мальчик на руках кузины Люси расплакался, и та принялась его трясти. От этого спеленутый ребенок закричал еще громче.
Хогг недовольно поморщился и отошел от женщин. Люси кинулась успокаивать малыша. Мать, посмотрев на Люси, вдруг сказала: – Пойдем отсюда, у нас болит животик.
Люси испуганно посмотрела на свою кузину, она не поняла, у кого болит животик  то ли у малыша, то ли у его матери.

Дэйл Купер и Гарри Трумен шагали по широкому коридору отеля. На ходу Дэйл надиктовывал в диктофон: – Даяна, ты меня слышишь? Сейчас десять часов сорок минут утра. Я нахожусь в отеле, рядом со мной Гарри Трумен. Мы с ним только что навестили однорукого. Точнее, Даяна, то, что от него осталось. В своем мире он, наверное, был провидцем или шаманом, не знаю. Но в нашем – он всего лишь торгует обувью.
По широкой лестнице, застланной ковром, Дэйл Купер и шериф вышли в холл отеля. На стульях, расставленных вдоль стены, сидело трое постояльцев. Все они с изумлением и восхищением наблюдали за мистером Палмером, который, жонглируя блестящей клюшкой для игры в гольф, как горный козел вскакивал на стулья, на столы, перепрыгивал через них и пританцовывал.
Дэйл Купер и Гарри Трумен застыли у входа. – По моему, – сказал Дэйл, – с мистером Палмером не все в порядке. – По моему, с ним все не в порядке, – мрачно ответил шериф.
Мистер Палмер вспрыгнул на стол, легко оттолкнулся от него и опустился на стул. Потом поставил одну ногу на спинку. Стул плавно наклонился, но мистер Палмер, не потеряв равновесие, как заправский акробат, соскочил на пол и низко поклонился присутствующим. Он отбил несколько тактов чечетки и взмахнул сверкающей клюшкой. Зрители восторженно зааплодировали. – Гарри, – наклонился Дэйл Купер к самому уху шерифа, – как, по твоему, он знает, что ты арестовал Бенжамина Хорна?
Гарри Трумен отрицательно покачал головой. – По моему, еще нет. Во всяком случае, я сужу по его поведению. – Думаю, будет лучше, Гарри, если ты сам ему об этом скажешь. Может, хоть это приведет его в чувство.
Дэйл Купер остановился, а Гарри Трумен направился к мистеру Палмеру, который все еще раскланивался перед зрителями. Наконец, когда Лиланд в очередной раз выпрямился, то заметил стоящего перед ним шерифа. Он широко улыбнулся и игриво вскинул руку с клюшкой в приветствии. – Привет, Гарри. – Привет, Лиланд, – растерянно проговорил Гарри Трумен. – Знаешь, я решил немного развлечься. Тебе это показалось странным? – Нет, я не имею ничего против развлечений, но я по другому делу.
Лицо мистера Палмера стало напряженным. – По какому? – Извини, Лиланд, но я хочу сообщить тебе не очень приятную новость. – Какую? – Мы арестовали Бенжамина Хорна по подозрению в убийстве Лоры. – Что? – только и смог выдавить из себя Лиланд Палмер и крепко сжал двумя руками свою никелированную клюшку для игры в гольф. – Обвинение еще не предъявлено, но улики против Хорна у нас уже имеются. – Улики против Хорна? – изумился мистер Палмер. – Да, – кивнул шериф. – Но это, должно быть, какая то ошибка? Этого не может быть. Бенжамин – убийца моей дочери? – клюшка в руках мистера Палмера подрагивала. Бен? Не может быть… Он же мой друг…– Да, – сказал Дэйл Купер, который стоял за спиной шерифа. – Бен? Но я же думал, что Жак Рено…– Нет, – покачал головой шериф. – У вас серьезные улики против него? – мистер Палмер говорил очень взволнованно. – Да, серьезные улики, – с сожалением в голосе произнес шериф. – Боже, – прошептал побелевшими губами Лиланд. Его лицо исказила гримаса боли, и он отвернулся в сторону.
Гарри Трумен положил ему руку на плечо. – Как ты себя чувствуешь, Лиланд? – Мне тяжело, – прошептал мистер Палмер. – Во всем разберется суд. – Конечно, так и должно быть, – твердо сказал Дэйл Купер. – До свидания, Гарри, – заспешил проститься мистер Палмер. – До свидания, мистер Купер.
Лиланд осторожно снял руку шерифа со своего плеча и быстро пошел к выходу. Но постепенно его шаги замедлялись, походка стала шаркающей, и мистер Палмер придержался рукой за стену. Казалось, за несколько мгновений мистер Палмер постарел лет на двадцать.
Чувствуя, что ему в спину пристально смотрят и шериф и специальный агент ФБР, мистер Палмер остановился. Он нагнул голову, его плечи задрожали. Но если бы Дэйл Купер и Гарри Трумен могли видеть его лицо в этот момент! Нет, мистер Палмер не плакал: его губы растянулись в мерзкой улыбке, глаза были веселы как никогда прежде, а его плечи сотрясали не рыдания, а смех. – Извини, Гарри, – шепнул Дэйл Купер шерифу, – я тебя догоню, ты сейчас иди.
Специальный агент ФБР двинулся к Палмеру. Тот стоял перед зеркалом, закрыв лицо руками. Его плечи все еще вздрагивали. – Лиланд, – резко позвал его специальный агент ФБР.
Мистер Палмер вздрогнул и изменившимся голосом испуганно спросил: – Что? – Лиланд, если вспомните что нибудь необычное в поведении Бенжамина Хорна в ночь, когда погибла Лора, сообщите мне об этом, пожалуйста. – Конечно, – заспешил с ответом мистер Палмер. – Спасибо, – Дэйл Купер развернулся и пошел догонять Гарри Трумена.
Оставшись один, мистер Палмер самодовольно улыбнулся. – Ну что, Дэйл, с ним все в порядке? – поинтересовался Гарри Трумен.
Дэйл Купер пожал плечами. – Я не уверен, Гарри, не уверен. – Ты что то подозреваешь? – Да нет, просто какие то предчувствия. Ничего конкретного. – Опять твои предчувствия? – Да, что поделаешь.
Едва за специальным агентом и шерифом Гарри Труменом закрылась входная дверь отеля, как Лиланд Палмер осмотрелся. Увидев, что никого рядом нет, он принялся весело и радостно отплясывать, отбивая каблуками чечетку, размахивая сверкающей клюшкой для игры в гольф. Он плясал минуты три. Его лицо покрыли крупные капли пота. На губах блуждала радостная улыбка, взгляд был безумен. Но ни шериф, ни специальный агент уже не видели этого страшного танца.
Из ностальгических воспоминаний Бенжамина Хорна и его брата Джерри вывело появление специального агента ФБР, шерифа и доктора Хайвера. Ни слова не говоря, доктор Хайвер открыл свой чемоданчик, извлек оттуда бумажный пакет и, разорвав, достал из него пару резиновых перчаток.
Пока доктор Хайвер натягивал перчатки на руки, Бенжамин Хорн начал нервничать. – В чем, собственно, дело? – спросил он у специального агента ФБР. – Не спешите, сейчас все узнаете. – Они собираются брать у тебя анализ крови, – догадался Джерри и тут же, возмущенный происходящим, бросился к своему портфелю.
Он извлек на свет Конституцию и принялся потрясать ей в воздухе. – Это нарушение всех конституционных норм! – кричал Джерри, – вы не имеете права так бесчеловечно обходиться с моим клиентом! – Успокойтесь, мистер Хорн, – зло проговорил Дэйл Купер, – это совсем не больно. И если ваш клиент ни в чем не виновен, то ему от этого не будет никакого вреда. Правда, доктор Хайвер? – Конечно, это как укус комара, – сказал Уильям, доставая иголку для забора крови. – Но я все разно протестую, – вновь взвился Джерри Хорн.
Не найдя поддержки, в следующий раз он решил обратиться к шерифу. – Послушайте, Трумен и это после того, что мой брат сделал для города? – Чего ты так волнуешься, Джерри? – Гарри Трумен скрестил на груди руки.
Поняв, что его слова не достигают цели, Джерри опустился на стул рядом со своим братом и принялся раскуривать трубку.
Доктор Хайвер взял руку Бенжамина Хорна и уколол его средний палец иголкой: Бенжамин вскрикнул, как будто ему было больно.
Брат участливо положил ему руку на плечо. – Не беспокойся, Бен, я с тобой.
Доктор Хайвер взял пробу крови и, посмотрев на Шерифа, сказал: – Анализ крови будет через два часа. – Но только смотри, Уильям, чтобы не было как ют раз с Брендоном. – Да что ты, Гарри, такого не произойдет. Я теперь за всем слежу сам. – Ну, тогда хорошо, – кивнул шериф. – Джентльмены, – поднялся со своего места младший Хори, – я требую, чтобы моего клиента или освободили, или предъявили ему какие нибудь обвинения. А так вы держите в заточении невиновного человека. Мне ещё никогда в моей практике не приходилось такого вопиющего попрания конституционных прав.
Дейл Купер поднял вверх руку, резко остановив тираду Джерри. – Могу вам всем представить проходимца – Джерри Хорн, – говорил специальный агент ФБР, – он окончил университет в 1974 году, кстати, последним из всех студентов своего курса.
Джерри Хорн хотел что то возразить, но Дэйл вновь оборвал его. – Он сдал экзамен по специальности всего лишь с третьей попытки. Ему запрещена практика в трех штатах: Иллинойс, Флорида и Аляска.
Джерри, желая оправдаться, полез, было в портфель за документами, но потом махнул рукой и вновь вставил себе в зубы трубку. Было слышно, как позванивает мундштук. – Сядьте, мистер Хорн. – Бен, – кивнул Джерри своему брату, – не обращай внимания на эти слова. – Сядьте, сядьте, – Дэйл Купер извлек из кармана красную тетрадь в кожаной обложке с медными замочками и подошел к столу, за которым сидели братья Хорны. Тетрадь легла перед ними. – Что это такое? Вы знаете? – спросил Купер у Бенжамина Хорна.
Тот пожал плечами. – Тетрадь, – подсказал ему Джерри. – Тетрадь, – повторил Бенжамин Хорн. – Посмотрите получше, мистер Хорн.
Бенжамин полез в карман, достал очки, долго протирал их галстуком, потом водрузил себе на нос. Он склонился над тетрадью так низко, что можно было подумать, он не рассматривает, а нюхает ее.
Потом Бенжамин откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего брата. – Что ему отвечать? Джерри пожал плечами. – Что отвечать? – шептал Бен, вопросительно глядя на Джерри. – Это тетрадь, – шепнул тот брату. – Тетрадь, – сказал Бен. – Да, это тетрадь, – согласился Дэйл Купер, – но не просто тетрадь, это еще и дневник Лоры Палмер.
Он взял тетрадь в руки и, пролистав несколько страниц, нашел нужное место.
Бенжамин с нетерпением ожидал, что же вновь скажет специальный агент ФБР. – Так вы узнаете эту вещь? – Нет, не узнаю, но теперь знаю, что это дневник Лоры Палмер. – Вы знаете о таком заведении «Одноглазый Джек?» – поинтересовался Дэйл Купер.
Братья ничего не ответили. – Ну, тогда я прочту одну цитату из дневника, поскольку об «Одноглазом Джеке» знала и Лора.
Дэйл Купер принялся читать:
«Настанет день, и я скажу всю правду о Бенжамине Хорне, и все узнают кто он».
Дэйл Купер захлопнул дневник. Бенжамин Хорн пожал плечами. – А такой возможности у Лоры теперь нет, ведь, правда, мистер Хорн?
Бенжамин Хорн не ответил. Тогда Дэйл Купер присел на край стола и сказал: – Мы ведь с вами взрослые люди, мистер Хорн. Согласитесь, такая хорошенькая молоденькая девушка как Лора однажды становится угрозой не только для вашего бизнеса, но и для вашей семьи. Я думаю, вы согласитесь со мной, это не могло вас не взволновать.
Бенжамин Хорн и в самом деле разволновался. Он хотел что то сказать, но Джерри удержал его: – Молчи, молчи, зашептал младший брат старшему.
Но Бенжамин Хорн сбросил его руку с плеча и зло выкрикнул: – Вы не имеете права угрожать мне! – Возможно, – согласился с ним Дэйл Купер, – возможно, вам и нечего скрывать, но здесь, в дневнике, говорится обратное.
Бенжамин Хорн, не выдержав, вскочил со своего места. – Вы не имеете права! Вы не имеете права так разговаривать со мной.
Джерри пытался унять его, но тот все вырывался и кричал: – Вы не имеете права! Вы не имеете права! Шериф понял, что настало время вмешаться. Он
подбежал к Бенжамину Хорну и громко крикнул: – Бен!
От зычного голоса шерифа Бенжамин Хорн пришел в себя. Джерри, улучив момент, схватил брата за плечи и усадил за стол. – Разговаривай повежливее. Но и вы, мистер Купер, тоже обращайтесь с ним помягче, ведь он, все таки мой клиент. Хотя он мой брат. – Вам самим следует успокоиться, ведь мы уже поговорили, – бросил Дэйл Купер и они вместе с шерифом вышли из камеры.
Когда за ними закрылась дверь, Джерри припал к уху Бенжамина и зашептал: – Бен, если ты намерен во всем признаться, то возможности защиты будут сведены к нулю. – Я ее не убивал, – прошептал Бенжамин Хорн. – Но твое алиби сгорело вместе с лесопилкой, и они легко могут вычислить мотив преступления, – пытался уговорить Бенжамина Джерри, – возможно, они даже могут найти Лорины отпечатки пальцев в «Одноглазом Джеке».
Бенжамин Хорн нервно вскочил со своего места и буквально забегал по тесной камере. – Бен, как твой адвокат, как твой друг и, наконец, как твой брат, я настоятельно советую тебе найти другого защитника.
Бенжамин Хорн подошел к столу, оперся о него руками и презрительно посмотрел в лицо своего младшего брата. Тот отвел взгляд.

Боб Таундеш сидел на низенькой табуретке, держа в руках маленький магнитофон. Он щелкал клавишами, гоняя пленку то в одну, то в другую сторону, внимательно прислушиваясь к голосам, звучащим из динамика. – Хорошо, хорошо, просто замечательно, – шептал Боб Таундеш, слушая голоса.
«Итак, это твой последний шанс, Лео. Смотри, не разочаруй меня», – слышался голос Бенжамина Хорна, записанный на магнитофонную ленту.
Таундеш отогнал запись немного назад, потом включил второй магнитофон, поднес маленький диктофон к микрофону и щелкнул клавишей. Из диктофона послышался голос Бенжамина Хорна.
«Лео, ты все понял? Действуй очень осторожно. Слово „поджог“ не должно вызвать у страховых агентов никаких подозрений. Ты понял? – Да, Бен, я все понял, – послышался голос Лео Джонсона». – Итак, я слышал два голоса: Лео Джонсона и Бенжамина Хорна, – Боб Таундеш склонился к низенькому столику и сделал запись на листке блокнота. На его лице блуждала радостная улыбка. Наконец, он закончил записывать. На листке осталась надпись:
«Бенжамину Хорну. Спецдоставка. Лично».
Бобби подчеркнул жирной чертой последнее слово и вырвал листок из своего блокнота, спрятал кассету в большой конверт, положил туда сложенный вдвое листок из блокнота и тщательно заклеил конверт. Из гостиной послышался недовольный голос Шейлы: – Бобби, Бобби! Мне уже все это чертовски надоело. Где ты? Где? Иди сюда, скорее! Как мне надоело. У меня больше нет сил. – Ну что там такое? – громко поинтересовался Боб Таундеш. – Да, ничего. Сейчас сам все увидишь.
В комнату вошла Шейла, ее лицо было заляпано томатной пастой. – Теперь твоя очередь, Бобби, мыть Лео. Иди скорее, – она остановилась у стола и укоризненно посмотрела на своего приятеля.
Боб подошел к Шейле, бросил на неубранный стол запечатанный конверт, наклонился к ней и поцеловал в шею. – Бобби, что это такое? – Шейла приподняла увесистый конверт. – Это? Это мое послание одному человеку. – Ничего не понимаю, объясни.
Боб Таундеш положил руки на плечи Шейле, склонился к ее уху и зашептал: – Понимаешь, Шейла, поскольку наша дойная корова не оправдала надежд…– Что ты имеешь в виду? – вставила вопрос Шейла. – Я же тебе говорю, наша дойная корова оказалась просто таки дерьмом, и поэтому я решил сделать карьеру в бизнесе, – Боб Таундеш прижал к себе Шейлу и поцеловал ее в висок. – Ничего не понимаю, Боб, объясни, что значит – ты решил сделать карьеру в бизнесе. – Ну, как тебе сказать, Шейла? Я просто решил стать крутым бизнесменом. – Насколько я понимаю, ты решил стать продавцом? – Да ты что, Шейла? – Боб Таундеш отстранился от женщины, – я думаю, что у меня будет кабинет управляющего кампании.
Шейла лукаво улыбнулась. – Да неужели, Бобби? – Да, Шейла. – Ну, знаешь, это просто замечательно, – Шейла повернулась к нему боком.
Боб указательным пальцем снял с ее плеча томатную пасту и сунул палец ей в рот. Он смотрел на Шейлу веселым взглядом. Та улыбалась. – Тогда, дорогая, я смогу дать тебе все, что ты захочешь. – Да неужели? – снова повторила Шейла. – Конечно, дорогая. У тебя будет все. – А знаешь, чего я хочу больше всего? – Говори. – Я хочу, чтобы у нас была постоянная сиделка, которая будет ухаживать за Лео. – А может ты хочешь горничную француженку? – Боб, перестань так шутить, – Шейла легонько ударила Бобби в грудь.
Он взял ее голову и крепко поцеловал в губы.

Норма аккуратно протерла большую тарелку, положила на нее мясо, картофельный гарнир, овощи и поставила перед толстым бородатым лесорубом. Тот заправил носовой платок за ворот своей рубашки и приготовился приступить к трапезе.
К стойке бара подошла немолодая седоволосая женщина. – Привет, Норма. – Мама? – изумленно воскликнула Норма. – Ну да, как видишь. – Мама, ты здесь? – Да да. А это что, из настоящего картофеля? – мать Нормы взглянула на тарелку, стоящую перед лесорубом.
Потом она смело взяла вилку и попробовала картофельный гарнир. – О, по моему, это из настоящего картофеля. – Конечно же, из настоящего, – подтвердила догадку своей матери Норма.
Лесоруб недоуменно посмотрел сначала на Норму, потом на седовласую женщину. – Мама, какой сюрприз! – не очень радостно проговорила Норма. – Ты знаешь, это очень даже неплохо приготовлено. Мне кажется, твоего Хэнка кое чему научили в тюрьме.
Лесоруб вновь перевел взгляд с седовласой женщины на Норму. – Понимаешь, мама, Хэнка сейчас нет. – Да я и сама это вижу, – ответила женщина. – Мама, позволь спросить, что тебя привело сюда? Женщина оперлась о стойку бара, посмотрела на свою дочь и немного хитровато улыбнулась. За ее спиной появился высокий брюнет в клетчатом пиджаке и голубой рубашке. Немолодой мужчина внимательно посматривал на Норму. – Позволь, Норма, познакомить тебя с моим очередным новым мужем. – Мужем? – изумилась Норма.
Немолодой брюнет подошел к матери Нормы, положил ей руку на плечо и прижал к себе. Он все так же радостно улыбался, глядя в лицо Норме.
Норма, обратясь к мужчине, сказала: – Седовласая женщина.
Мужчина улыбнулся еще шире. – Норма? – сказал он, – как дела, Норма? Норма не нашлась что ответить. Тогда разговор продолжила ее мать. – Знаешь, дочь, у нас медовый месяц. Мы с мужем решили немного попутешествовать. – Простите, – обратился мужчина к Норме, – можно у вас попросить чашечку кофе? – Конечно, – ответила Норма, повернулась и направилась готовить кофе. – А она у тебя хорошенькая, – мужчина даже присвистнул. – Да.
Через несколько минут Норма вернулась с большой чашкой горячего кофе. Ее мать, пристально глядя в глаза дочери, сказала: – Ты знаешь, а он у меня финансист. А вообще то, мне очень нравится твой кафетерий.
Норма не знала, что сказать, поэтому просто улыбнулась и осмотрела помещение своего кафе. – Спасибо. Большое вам спасибо, – мужчина взял чашку кофе и вновь обнял мать Нормы. – Ты знаешь, приятно видеть, что твоя красота сохранилась в следующем поколении, – он с пристрастием осмотрел Норму.
Затем он вынул трубку радиотелефона, набрал номер, приложил трубку к уху и с чашкой кофе направился к свободному столику. – А ты, Норма, отлично выглядишь, и тебе очень идет это форменное платье, – сказала мать своей дочери. – Спасибо, мама. – У тебя такая же прекрасная фигурка и ты почти не изменилась. – Мама, я не хочу показаться бестактной, но как долго вы пробудете у нас в Твин Пиксе? – Знаешь, дочь, пару дней Эрни просто хотел осматривать местность. А в чем, собственно, дело?
Норма поставила на стойку бара еще одну чашку кофе, только чашка была немного поменьше. – Знаешь, ты могла бы меня и предупредить, – сказала Норма. – О, дочка, ты знаешь, я совсем не хотела, чтобы ты суетилась, волновалась… Послушай, дочь, но мне кажется, тебя что то беспокоит. – Да нет, ничего меня не беспокоит. – Ну, нет, дочь, мне кажется, ты что то не договариваешь. – Мама, просто должен приехать ресторанный критик, – Норма взяла в руки блокнот и что то в нем торопливо записала. – Критик? – изумленно воскликнула седовласая женщина, – так ты, видимо, поэтому постаралась, чтобы твое кафе так привлекательно выглядело?
Норма пожала плечами. – По моему, у меня всегда хорошо и всегда мое кафе выглядит как надо. – Ну, извини, извини. Ведь я же здесь никогда не бывала раньше.
Женщина взяла чашечку кофе и сделала маленький глоток.
К разговаривающим матери и дочери подошел мужчина в клетчатом пиджаке. – Вивиан, – обратился он к своей жене, меня в гостинице ждет факс из Токио, так что ты уж извини, но я думаю, вы встретитесь за разговором вечером, а сейчас нам надо вернуться в отель.
Вивиан согласно кивнула, посмотрела на свою дочь, потом на мужа. – Я жду вас в отеле вечером. Так что приходите. – Жаль, правда, что я не застала Хэнка, – сказала мать Нормы.
Вивиан, отвернулась и направилась к входной двери.
Ее муж торопливо шагал рядом. Уже стоя в пороге он обернулся. – Спасибо за кофе. Рад нашему знакомству. Норма едва заметно кивнула головой.

Торговец обувью мистер Жерар спал в номере. Рядом с ним сидела пожилая женщина в белом халате. Она от нечего делать вязала носок. Спицы так и мелькали в ее руках. Вдруг женщина услышала, что мистер Жерар ворочается в своей постели. Она внимательно посмотрела на него. Глаза мистера Жерара открылись, он исступленно смотрел в потолок, потом принялся ощупывать правой рукой левое плечо – там, где у него когда то была рука. – О о, о о, – нервно вздыхал мистер Жерар.
На его глазах была странная туманная поволока. Волосы были всклокочены. – Наконец! – встряхнул головой мистер Жерар и поднялся с постели, – он близко, он уже близко. – Кто? Кто? – спросила пожилая женщина. – Я вам говорю, он близко, где то рядом…– Кто? Где рядом? О чем вы, мистер Жерар? – Он близко, – каким то потусторонним странным голосом повторил мистер Жерар. – Я вам могу чем нибудь помочь? – женщина наклонилась прямо к лицу мистера Жерара. – Да. Принесите, пожалуйста, стакан холодной воды. – Сейчас, сейчас, мистер Жерар, – женщина суетливо заспешила к выходу.
Она вышла из номера отеля. Прямо у двери сидел занятый чтением газет рослый полицейский, женщина кивнула ему, полицейский поднялся, отложил газету в сторону и неторопливо вошел в номер.
В номере полицейский огляделся: мистера Жерара не было в постели, он уже хотел обернуться, но получил страшный удар по затылку и рухнул на пол. – Извини, приятель, – как то с сожалением в голосе произнес мистер Жерар, покидая номер отеля.

0

23

Глава 22

Где же пропадал Хэнк 48 часов, и кто за ним охотился из старых знакомых? – Приятная перспектива провести вечер в обществе матери и ее мужа Эрни не очень то прельщает Норму. – Беседа о дятле вертишейке приобретает новое направление. – Даже грудной ребенок может сразить офицера Брендона наповал. – Соблазнительное предложение, сделанное Бенжамину Хорну покойной Кэтрин Мартелл. – Лиланд Палмер – плохой водитель. – Как жаль, что Дэйл Купер не успел заглянуть в дорожную сумку Лиланда. – Хогг обнаружил мистера Жерара.

Норма готовила бутерброды прямо у стойки бара. Прозвенел звонок входной двери и в кафе торопливо вбежал Хэнк. Норма повернула голову и бросила на него испепеляющий взгляд. Хэнк поднял вверх обе ладони: – Спокойно, спокойно, Норма. – Я и так спокойна, – ответила Норма, а острый нож в ее руках продолжал мелко крошить ветчину.
Хэнк немного замялся: – Извини меня, Норма. Я немного задержался. – Сорок восемь часов – это ты считаешь немного, Хэнк? – Ну, извини, – Хэнк быстро сбросил с плеч черную кожаную куртку, расстегнул рубаху, схватил накрахмаленный белый фартук.
Ему хотелось как можно скорее переодеться. Норма бросала на него недовольные взгляды. – Понимаешь, Норма, было неотложное дело…– Неотложное дело? – возмутилась Норма, – неотложное дело вот здесь – в кафе. Его надо делать.
Вивиан, которая пришла к своей дочери, с изумлением поглядывала на ссору Нормы с мужем. – Так ты меня понял, Хэнк? Здесь твое место, ты должен работать здесь и никуда не ходить.
Хэнк попытался обнять ее за плечи, но Норма зло вырвалась. – Послушай, ты можешь меня выслушать? – Я не хочу тебя слушать. И не прикасайся ко мне, Хэнк, иначе я могу послать тебя…– Что? – спросил Хэнк. – Иначе я могу послать тебя ко всем чертям или еще дальше. – Норма, ведь ты не знаешь, в чем дело. И даже не хочешь поинтересоваться…– Зачем мне интересоваться? Если бы ты хотел – ты бы рассказал все сам. – Хорошо, Норма. Сейчас я тебе все расскажу. – Нет, сейчас не надо. – Погоди, Норма, не злись, не заводись.
Нож все быстрее и быстрее крошил ветчину. Хэнк со страхом смотрел на сверкающее лезвие в руках жены. – Знаешь, Норма, когда то я ошибся, и теперь люди из моего прошлого очень хотят видеть мое поражение.
Хэнк вновь попытался обнять Норму за плечи. На сей раз она – не вырывалась. – Что дальше, Хэнк? – Понимаешь, я попытался бороться с ними, но запутался еще больше. Я хотел убежать, я хотел опередить их, но всегда находился кто то…– Кто? – переспросила Норма. – Находился тот, кто бегал быстрее меня. – Конечно, конечно. – Понимаешь, Норма, человек не должен так жить, как живу я, – Хэнк уже поглаживал волосы Нормы, – не должен, я это понимаю. Но иногда лучше забиться в нору, ты согласна, Норма? – Не совсем. – Лучше спрятаться, переждать, пока пронесется буря. Согласись, лучше переждать. – Да, Хэнк, я это прекрасно понимаю. Да, Хэнк, невеселая история. – Какое уж тут веселье? – Да, – вновь повторила женщина. – Знаешь, Норма, я все таки попытаюсь удержаться на плаву. Попытаюсь.
Норма, наконец, повернулась к Хэнку. Они улыбнулись друг другу. – Но в другой раз, когда ты будешь чувствовать, что тонешь, обратись ко мне за помощью. – К тебе? – изумился Хэнк. – Ну да, ко мне. – Хорошо, Норма, спасибо тебе.
В этот момент Хэнк увидел мать Нормы. Он широко развел руки, улыбнулся, как можно шире, и произнес: – Вивиан, ты прекрасно выглядишь! – Эта сцена напоминает мне библейскую притчу «Возвращение блудного сына», – с издевкой произнесла седовласая женщина. – Вивиан, вы просто прекрасно выглядите! – Хэнк опустился на колено и поцеловал руки женщины. – Послушай, Хэнк, мне кажется, тюрьма пошла тебе на пользу? – О, Вивиан, это такая неприятная история. – Но, в общем то, я вижу, ты выглядишь прекрасно, дорогой Хэнк. – Да, я рад, – ответил мужчина. – Так ты говоришь, в тюрьме было неплохо? – пошутила женщина. – Я расскажу. – А я с большим удовольствием послушаю сегодня вечером твои истории. – Сегодня вечером? – Да, сегодня вечером я приглашаю вас на ужин к себе в отель.
Норма стала рядом с матерью. – Знаешь, я, навряд ли смогу. – Сможешь, сможешь, – сказал Хэнк и обнял жену, – Вивиан, мы обязательно придем, так что жди. – Не забудьте, – сказала мать Нормы, – в восемь сорок я жду вас в отеле, внизу в ресторане. – Хорошо, Вивиан, мы обязательно будем. – Но, мама, я точно тебе не обещаю. – Да что ты, Норма, мы обязательно будем. – Конечно, приходите, я очень хочу послушать длинные истории Хэнка.
Мужчина как можно более приветливо улыбнулся немолодой женщине, она ответила ему такой же радостной улыбкой.

В это время шериф Твин Пикса Гарри Трумен стоял у окна своего кабинета и сквозь планки жалюзи смотрел в бинокль на окрестные деревья. Он повернул голову, услышав в коридоре шаги.
Прямо к нему в кабинет неторопливо вошел Пит. Гарри опустил бинокль и посмотрел на него. Мартелл остановился на пороге кабинета, снял шляпу, пригладил всклокоченные седые волосы. – Гарри, здравствуй! – А а, Пит!
Гарри пригласил Пита Мартелла войти в кабинет. Тот не заставил долго себя упрашивать, вошел и уже через несколько секунд тоже стоял у окна. – Что ты делаешь? – спросил Пит, увидев бинокль в руках шерифа. – Любуюсь на птицу. – Какую птицу? – поинтересовался Пит Мартелл. – На, посмотри, если хочешь.
Пит взял в руки бинокль, навел резкость и долго вглядывался в деревья. Наконец, он увидел то, за чем наблюдал Гарри. На стволе ели Добсона сидел небольшой пестрый дятел. – Да это же дятел. – Да, дятел, – А ты знаешь, как он называется, шериф? – Откуда же я могу это знать. Я не орнитолог. – Так вот я могу тебе сказать – это дятел вертишейка. Один из самых красивых в наших лесах. – Да что ты говоришь? – Точно.
Шериф взял бинокль из рук Питера Мартелла. И несколько минут наблюдал за изящной птицей, которая пыталась достать жучка из под коры старой ели. – Какой он красивый, Пит. – Да, этот дятел украшение наших лесов, жалко только что их последнее время становится все меньше и меньше в окрестностях Твин Пикса. – Серьезно? А я и не знал, – сказал шериф. – Да, их уже совсем мало. А вот во времена моего детства их было так много, что казалось, только ими и населен лес.
Мужчины несколько минут помолчали. – Слушай, Гарри, – начал Мартелл. – Я слушаю. – Джози уехала. – Да, я знаю, – шериф оторвался от окуляров бинокля и бросил на Пита быстрый взгляд.
Пит стоял, отвернувшись, спиной к окну, и теребил в руках свою старую фетровую шляпу. – Я вернулся домой вечером и увидел записку на кухонном столе. – Записку? – переспросил шериф. – Да, Гарри, на столе была записка. Простой листок бумаги, сложенный вдвое. – И что там было написано? – Да ничего особенного, Гарри. Никаких извинений, самая обыкновенная записка.
Шериф с досады покивал головой. – Знаешь, она продала лесопилку Бену Хорну. – Знаю, Пит, знаю. – И я знаю, Гарри. – Пит, да ты ничего мне не обязан объяснять. – Нет, Гарри, – Пит тяжело вздохнул, казалось, поперхнулся, закашлялся, но просто таким нехитрым способом он хотел скрыть свои чувства. – Я все знаю, знаю…– Гарри, но ведь я ее любил… – дрогнувшим голосом сказал Пит, – я очень ее любил.
Шериф вновь опустил бинокль. – Я ведь, Пит, тоже ее любил. – Да, Гарри, я это знаю. Давно… Не обижайся, пожалуйста, Гарри. – Да ну, Пит, – Гарри пожал плечами, я ведь тоже любил ее, ну что тут поделаешь. – Единственное, что я хочу тебе сказать, здесь очень много непонятного. – Знаешь, Пит, я стоял и смотрел, Гарри развел руками, как ее помощник выносит чемоданы. – Помощник? – быстро переспросил Пит. – Ну да, помощник, только я никогда его раньше не видел. – Раньше не видел, – Пит тоже пожал плечами, – а как он выглядел? – Обыкновенно, – начал объяснять Гарри, – средний такой, среднего телосложения. Обыкновенно, в общем, выглядел… китаец. – О, так это никакой не помощник. Это ее брат, Джонатан. – Брат? – переспросил теперь шериф. – Ее брат. – Мне она сказала, что это ее помощник, мистер Ли.
Лицо Пита стало напряженным, кожа на лбу собрались в складки. Пит задумался, сведя брови к переносице. – Ты говоришь, помощник, а я думал, что это ее брат Джонатан Ли, задумчиво произнес Пит, глядя в стену. – Да, Пит, обыкновенный такой. – Мистер Ли, мистер Ли, – повторил Пит, – Знаешь, Гарри, скажу тебе честно…– Скажи, Пит. – У меня какое то нехорошее предчувствие, – Пит поднял голову и посмотрел прямо в глаза шерифу.
На лице Трумена была растерянность. – Я его разделяю, разделяю твое предчувствие. – Вот видишь, Гарри, значит, действительно, не все так хорошо. – Думаю, что да, Пит.
Договорить мужчинам не дал специальный агент ФБР Дэйл Купер. Он буквально вбежал в кабинет. Полы его светлого плаща развевались. – Привет, Пит, – на ходу бросил Дэйл Купер, – Гарри, ты знаешь? – Что? – Продавец обуви исчез, а перед этим убил твоего полицейского. – Извини, Пит, – Гарри сразу же напрягся, хлопнул Пита Мартелла по плечу, – извини. – Да что, Гарри, какие тут могут быть извинения, – Пит с изумлением смотрел, как Трумен быстро натянул на голову шляпу, набросил свой пиджак со звездой шерифа на лацкане и заспешил следом за специальным агентом ФБР Дэйлом Купером. – Мне кажется, далеко ему не уйти. – Думаешь? – спросил специальный агент ФБР. – Я уверен, Дэйл, никуда он не уйдет, очень уж он приметный, и все его здесь знают. – Хорошо бы его задержать, как можно быстрее. – Задержим, не волнуйся, мои ребята постараются. – Давай, давай, Гарри.
Они заспешили к выходу из полицейского участка. В дверях они столкнулись с офицером Энди Брендоном. – Привет, Гарри, – громко сказал Энди. – Привет, Энди. – Добрый день, мистер Купер. – Привет, Энди.
Помощник шерифа офицер Энди Брендон решительно распахнул дверь полицейского участка и вошел в вестибюль. Первой, кого он увидел, была секретарша шерифа Люси. Она поливала цветы из ярко зеленой лейки. У нее на руках, завернутый в бледно зеленое одеяльце, спал младенец. Брендон буквально застыл в двери. Он окаменел как соляной столб. Его брови медленно поползли вверх, глаза округлились, уголки рта опустились вниз. – Люси? – едва шевеля губами, промолвил Энди. Ребенок, завернутый в голубое одеяльце, едва слышно вскрикнул и высунул розовую ручонку, зашевелил пальцами, потянувшись к ярко красным губам Люси. – Люси? – еще раз прошептал Брендон и сделал неверный шаг навстречу девушке.
Та попыталась улыбнуться Брендону как можно более ласково и весело. Брендон переводил взгляд то на розовую ручонку ребенка, то на Люси. Он никак не мог сообразить, а Люси продолжала стоять не двигаясь. Из лейки на пол тонкой струйкой лилась вода, но Люси этого не видела. – Что это? – вновь прошептал Энди Брендон, глядя на ребенка. – Что? – переспросил Люси.
Но Энди уже не слышал этого вопроса. Он как подрубленное дерево рухнул на пол, потеряв сознание. Люси испуганно взвизгнула. – Энди! Энди! – закричала Люси и бросилась к бесчувственному Брендону.
Пит Мартелл, видя что в полицейском участке шерифа нет, Дэйла Купера нет, Брендон лежит без сознания, Люси пытается привести его в чувство, подошел к коридору, который вел в камеру, не спеша открыл тяжелую дверь с небольшим окошечком, огляделся. Его никто не видел. И тогда он проскользнул в узкий коридор и остановился у стены, глядя сквозь толстые прутья решетки на Бенжамина Хорна, который сидел, сжав коленями руки. – Заходи, Пит, – проговорил Бенжамин Хорн, глядя на Пита Мартелла, – преступники, наконец то, хорошо заперты за толстыми прутьями решетки.
Пит Мартелл, как бы не веря словам Бенжамина Хорна, подбежал к решеткам и потряс их. Но прутья были плотно и надежно вцементированы в бетонный пол и в перекрытия. Они держались мертво. – Да, Бен, действительно, решетки здесь что надо. И я думаю, отсюда будет не так то легко выбраться. – Да, да, Пит, я все это знаю. Ты что, принес мне привет от рабочих лесопилки? – Да нет, не совсем, сейчас все узнаешь. Мартелл не обратил внимания на слова Бенжамина
Хорна. Он расстегнул большую сумку, которая висела на его плече, и медленно извлек оттуда портативный магнитофон.
Бенжамин Хорн скривился. – Что, Пит, ты хочешь вначале пустить немного легкой музыки? – Не совсем, не совсем, Бен. – Ну ну, не совсем, ты, видимо, решил поднять мне настроение? – Сейчас все узнаешь, Бен, не спеши.
Бенжамин Хорн напрягся. Он буквально весь подался вперед, к решеткам. Но Пит на шаг отступил от прутьев. Он долго возился с клавишами магнитофона, наконец, сообразил, что к чему и нажал одну из них. Завертелась бобина, и из динамика послышался голос:
«Привет, Бенжамин, извини, что не пришла сама тебя навестить» – громко зазвучал голос Кэтрин.
Бенжамин Хорн подхватился со своего топчана, вытащил, зачем то, из кармана пиджака очки и надел их, как будто они могли помочь ему лучше слышать.
Голос Кэтрин звучал настолько явственно, что на лбу Бенжамина мгновенно выступила испарина. Его пальцы затряслись. – Пит, что это?
Но Пит только показал пальцем на магнитофон, дескать, не спрашивай, а лучше внимательно послушай и тебе все станет ясно.
Бенжамин Хорн, действительно, напрягся и стал вслушиваться в голос Кэтрин.
«Знаешь, Бенжамин, я бы конечно, обязательно пришла тебя навестить, но у меня очень сильная неприязнь к тюрьмам». – Она жива, жива, прошептал Бенжамин Хорн, глядя на крутящиеся бобины магнитофона. – Жива, Пит? – Да, да, – Пит зло улыбался, глядя в лицо Бенжамину Хорну. – Да неужели? Неужели она жива, – все более радостным голосом говорил Бенжамин Хорн. – Пит, это правда? – Да, Бен, это правда.
А из динамика вновь зазвучал голос Кэтрин:
«Ты помнишь ту ночь? Ночь, полную любви, нежности, ласк… Помнишь, Бенжамин?»
Бенжамин Хорн, как загнанный зверь метался за решеткой своей маленькой камеры. Он хватался за прутья, пытался их трясти, но решетки были намертво вцементированы в бетонный пол и в перекрытия.
«Когда же это было? Когда же это было? – как бы вспоминая, рассуждала Кэтрин. – Кажется, так давно, будто бы сто лет тому назад… Нет, это было не сто лет. Я припоминаю… Это было в ночь… Бен, ты помнишь ту ночь? Так вот, это было в ночь, когда умерла Лора Палмер».
Бенжамин Хорн как зверь бросился на решетки, просунул сквозь прутья руки, пытаясь схватить магнитофон, пытаясь вырвать его из рук Пита Мартелла. Но тот вовремя отскочил к стене.
Бенжамин Хорн был вынужден продолжать слушать голос Кэтрин.
«Знаешь, Бен, ведь память так ненадежна. Возможно, это просто сон. Тебе не кажется, что это наш сон? Общий. Что ты и я видели одно и то же?»
Бенжамин Хорн рычал. Он тряс решетки так крепко, вцепившись в них руками, что суставы побелели. По его лицу катились крупные капли пота.
«Я, Бенжамин, больше ни в чем не уверена. Совершенно ни в чем» – говорила Кэтрин. – Сколько она хочет? – истерично закричал Бенжамин Хорн, – я заплачу, я заплачу наличными… чем угодно. Я заплачу, мне все равно…
Бенжамин схватился руками за топчан и принялся его трясти. – Сколько, Пит? Сколько она хочет? – Послушай, Бенжамин, с тобой все в порядке? – спокойно продолжая улыбаться, спросил Пит Мартелл. – Да, все в порядке, – Бенжамин не отреагировал на этот вопрос.
А из динамика вновь звучал голос Кэтрин:
«Так вот, Бенжамин, я хочу только одного: чтобы в обмен на мои показания ты переписал на меня лесопилку и готствудскую кампанию».
Бенжамин рванул галстук, пытаясь ослабить узел. Он буквально вырвал верхнюю пуговицу, стягивающую воротничок рубашки, ему явно не хватало воздуха, он был напуган и ошарашен услышанным.
«А еще, Бенжамин, я очень хорошо подумаю: а стоит ли мне оставлять тебе твой драгоценный отель? Сегодня к тебе придет мой представитель с бумагами. Он придет к тебе, Бен, в течение этих суток. И если ты не согласишься, то я уверена, что в федеральной тюрьме ты сделаешь блестящую карьеру заключенного».
Бенжамин Хорн опустился на топчан и принялся сжимать и разжимать пальцы. Он смотрел в пол. Его лицо искажала судорога.
«Как приятно мне тебя вновь видеть!» – звучал из динамика голос Кэтрин.
Пит, прижавшись к стене, громко хохотал. Он буквально сполз на пол от смеха. – Она подставила меня, подставила… подставила как мальчишку, – шептал Бенжамин Хорн. – Да, Бенжамин, это Кэтрин. Ты должен был ее знать. Ты должен был ожидать от нее такого. – Подставила… подставила… – шептал Бенжамин Хорн, щелкая пальцами, – подставила как мальчишку.
Пит Мартелл, громко хохоча, вышел за дверь и хлопнул ею. Бенжамин Хорн подскочил и как загнанный зверь принялся метаться по камере.
Через несколько секунд лицо Пита Мартелла показалось в окошечко дверей. – Знаешь, Бенжамин… Хорн припал к решеткам. – Что тебе еще? – Знаешь, ведь никогда нельзя предугадать, чего можно ожидать от Кэтрин. Ведь правда?
И Пит вновь громко захохотал в лицо Бенжамину Хорну. Тот как ошпаренный отскочил от решеток, подбежал к топчану, схватил тюфяк и принялся размахивать им. Потом он разорвал подушку и белые перья, как крупный снег, разлетелись по камере.
Бенжамин Хорн прыгал от стены к стене, рычал, хохотал. С ним случилась истерика. Он был весь обсыпан белыми перьями, отплевывался от них, истошно кричал.
Наконец, дверь распахнулась, и вошел сержант полиции. Он с изумлением посмотрел на Бенжамина Хорна, который спокойно сидел на опрокинутом топчане. По камере медленно кружили большие белые перья. – Я еще доберусь до тебя, сука. Я еще обязательно до тебя доберусь. И тогда мы с тобой поквитаемся… За все. За все. Я тебе устрою… – шептал Бенжамин, глядя на то, как кружатся по камере перья. – Ух, гадость! Не жить тебе! Не жить!
Полицейский с изумлением смотрел на этого респектабельного мужчину, на одного из лидеров городской общины. Сержант никак не мог понять, почему Бенжамина Хорна засадили в камеру. Его простоватое крестьянское лицо буквально сморщилось от желания понять: почему такой человек сидит в камере? – Сержант, понимаешь, она меня подставила, подставила…– Что? Что, мистер Хорн? – Да она меня подставила… Эта сука. – Кто, мистер Хорн? – Какая разница… Она меня подставила, – Бенжамин Хорн поправил узел галстука, подставила… – вновь прошептал он.
Сержант понял, что ничего от Бенжамина Хорна не добьется, пожал плечами и медленно вышел, тихо притворив за собой дверь. Щелкнул засов.
Бенжамин Хорн вновь подскочил со своего места и бросился на решетку. Он пытался трясти, пытался сломать, но толстые стальные прутья были намертво зацементированы в пол и в бетонные перекрытия. Бенжамин Хорн со стоном опустился на холодный пол.
Мистер Палмер в своей дорогой машине с поднятым верхом ехал по шоссе. Погода стояла прекрасная, светило теплое солнце. Мистер Палмер, полностью довольный жизнью, и удовлетворенный всем, что свершил, громко распевал незатейливую песенку:

Ты прости меня, дорогая,
Ты прощай меня всегда.
Никогда мы с тобой не встретимся
Только помни, ты помни меня.

Мистер Палмер так увлекся, распевая песенку, что его автомобиль ехал уже не прямо, а буквально петлял по дороге. Лиланду и самому это очень нравилось. Он легонько поворачивал руль, и автомобиль пересекал осевую линию.
Но дорога в это время была пустынной. Большие лесовозы и трейлеры уже давно проехали, поэтому на трассе можно было выделывать все, что захочется. Мистер Палмер улыбался, поглядывал на себя в маленькое зеркальце, приглаживал рукой в черной кожаной перчатке свои белоснежные волосы. – Как все прекрасно, как все хорошо, какое солнце, какое синее небо! Я еду играть в гольф, – шептал мистер Палмер.
Навстречу мистеру Палмеру мчался полицейский джип, за рулем которого сидел шериф Твин Пикса, а рядом с ним – Дэйл Купер. От яркого солнца, от хорошей погоды Дейл Купер тоже насвистывал мотив ковбойской песенки. А шериф внимательно следил за дорогой и уверенно на большой скорости гнал свой полицейский джип. – Слушай, Гарри, – обратился специальный агент ФБР Дэйл Купер к шерифу Твин Пикса, ваша система предусматривает специальную подготовку водителя? – Да, конечно. А почему ты спрашиваешь? Дэйл Купер кивнул головой, указывая на автомобиль, который, петляя, ехал по дороге. – Гарри, по моему, это двоечник! Берегись! – резко крикнул Дэйл Купер.
Но шериф успел среагировать, он резко вывернул руль, и машины разошлись буквально в нескольких дюймах друг от друга.
Шериф тут же затормозил и развернул свой джип. Он включил мигалку и помчался вдогонку за кабриолетом Лиланда Палмера. Тот, услышав вой сирены и увидев мигание за спиной, весь сжался, выражение его лица мгновенно изменилось. Казалось, что он просто переодел одну маску, заменив ее другой. Уголки губ опустились книзу, на глазах заблестели слезы.
Лиланд Палмер с досадой выключил мотор, и машина мягко остановилась. Буквально в десяти ярдах за ним остановился полицейский джип. И шериф с Дэйлом Купером заспешили к автомобилю Лиланда Палмера, тот прикрыл лицо руками. Но когда шериф и специальный агент ФБР подошли к нему, Лиланд отнял руки от лица и, горестно улыбаясь, посмотрел на подошедших к нему мужчин. – Лиланд! – Гарри, мистер Купер! Извините, пожалуйста, меня. Я доставил вам беспокойство. Вы не пострадали? – участливо спросил он. – Мы? – шериф посмотрел на Дэйла Купера, тот отрицательно покачал головой. – Нет, Лиланд, мы не пострадали, а ты? – Я? – Лиланд Палмер как бы взглянул на свои руки, потом на щиток автомобиля, – а что я? – А ты, Лиланд, не пострадал? – Да нет, Гарри, я не пострадал. Понимаешь, я ехал вот сюда, – он показал пальцем на зеленый газон поля для игры в гольф, и задумался о Бене. Я все время думаю о Бенжамине. Думаю, думаю…
Гарри Трумен и Дэйл Купер переглянулись. – Знаешь, Лиланд, – перебил его специальный агент ФБР Дэйл Купер, – когда садишься за руль, то все заботы и размышления лучше оставлять дома, потому что можно нарваться на очень крупные неприятности. – Вы правы, мистер Купер. Я еще раз приношу вам свои извинения.
Тут лицо Лиланда Палмера мгновенно изменилось. Оно стало напряженным и озабоченным. – Мистер Купер, Гарри, я кое что вспомнил, – Лиланд Палмер замахал указательным пальцем перед своим лицом, – я кое что вспомнил о той ночи, когда погибла моя Лора. Я вспомнил.
Дэйл Купер и Гарри Трумен подались поближе к нему. – В ту ночь, когда умерла Лора, я допоздна задержался в конторе с Бенжамином. Было часов десять, Бен вышел из комнаты, чтобы позвонить. Так вот, он вышел, чтобы позвонить, но говорил на очень высоких тонах, очень нервно. – Ас кем? С кем говорил? – Ну, это… – Лиланд Палмер пожал плечами, – это мне неизвестно. Но он упоминал какую то тетрадь, он был взволнован. – Что? – переспросил Гарри. – Может быть, дневник? – Да да, именно дневник. Это слово произносил Бенжамин Хорн. Он повторял его очень часто, кричал, голос его срывался.
Вдруг из салона полицейского джипа раздался испуганный голос секретаря: – Шериф, вы меня слышите? – звучал из динамика взволнованный голос Люси.
Шериф, сдвинув на затылок свою широкополую шляпу, бросился к автомобилю. Дэйл Купер и Лиланд Палмер остались вдвоем. Шериф сорвал микрофон рации с рычага и принялся вызывать Люси. – Мистер Купер, скажите, вы играете в гольф? – обратился Лиланд Палмер и прикоснулся к руке специального агента. – Да, играю, коротко ответил специальный агент ФБР. – Я тоже играю. И я бы хотел пригласить вас как нибудь на игру.
Дэйл Купер пожал плечами. – Меня гольф привлекает своей точностью, сказал Лиланд Палмер.
Дэйл Купер услышал тревожный голос Люси. – Шериф, шериф, у меня к вам важное и срочное сообщение от Хогга.
Шериф захлопнул дверь автомобиля и Дэйл Купер уже ничего не мог слышать.
Лиланд Палмер распахнул дверь своего автомобиля и ступил на дорогу. – Мистер Купер, я хочу показать вам свою новую клюшку для игры в гольф. Замечательно сделанная вещь! – Конечно, конечно, мистер Палмер, – чтобы не обидеть человека проговорил Дэйл Купер. – Сейчас, сейчас, – Лиланд Палмер заспешил к багажнику своей машины, быстро сунул ключик и поднял крышку.
Купер уже хотел подойти к Лиланду Палмеру и заглянуть в багажник, чтобы тому не надо было доставать тяжелые клюшки, но помешал ему сделать этот один шаг Гарри Трумен. Он распахнул дверь и громко закричал: – Дэйл, Дэйл, ты слышишь меня? – Да, Гарри, что там? – Послушай, Хогг нашел Жерара. – Да? – радостно воскликнул Дэйл Купер. – Ну да, он нашел его возле большого водопада. – И что? – Надо немедленно ехать. – Ну что ж, тогда поехали.
Мистер Палмер расстегнул молнию своей большой дорожной сумки. Край полиэтиленовой пленки вновь задрался, и показалась бледная окровавленная рука. Лиланд Палмер двумя пальцами взял целлофан, прикрыл руку, потом вытащил сверкающую никелированную клюшку.
Но Дэйл Купер уже спешил к автомобилю шерифа. – Лиланд, ты меня, конечно, извини, я посмотрю твои клюшки в другой раз, хорошо?
Дэйл Купер кивнул Лиланду Палмеру и буквально бросился к машине шерифа.
Мистер Палмер остался один на дороге со сверкающей клюшкой в руке. В багажнике его машины стояла сумка, в которой лежал труп его племянницы Мэдлин. – Мистер Купер! Мистер Купер! – громко закричал Лиланд Палмер, – если я хоть что нибудь интересное вспомню, я вам сообщу. Можете на меня положиться.
Захлопнулась дверь полицейского джипа. Дэйл Купер и Гарри Трумен умчались допрашивать Жерара. А Лиланд Палмер несколько раз взмахнул клюшкой для игры в гольф, потом подошел к машине, бросил клюшку в багажник и закрыл его.

Милая моя, никогда никогда
Не будем мы вместе.
Милая моя, никогда никогда
Не будем мы вместе.

Лиланд громко принялся распевать, садясь за руль машины. На его лице блуждала самодовольная улыбка. Он обхватил маленькое зеркальце, закрепленное над ветровым стеклом, немного повернул его в сторону и взглянул на свое отражение. Из за стекла смотрел на него блондин с крепкими белыми зубами и нагло улыбался прямо в глаза Лиланду Палмеру.

0

24

Глава 23

Первая помощь, оказанная офицеру Брендону. – Кузина Люси стала бы миллионером, если бы ей платили по пять центов за каждое услышанное от офицера Брендона слово. – Вновь про лососей, идущих на нерест. – Мистер Жерар чувствует присутствие Боба. – Так кто же убил Лору Палмер, если это не Бенжамин Хорн? – Гарри Трумен впервые не доверяет Дэйлу Куперу. – Оказывается, и у Хэнка среди друзей попадаются профессора.

Когда помощник шерифа Хогг привел однорукого Жерара в помещение полицейского участка, первое, что он увидел: офицер Энди Брендон, сидел на полу с резиновым пузырем, наполненным льдом, приложенным к голове. По обе стороны от него сидели женщины.
Хогг с изумлением заметил, что Люси и ее кузина очень похожи друг на друга: такие же белые крашеные волосы, такие же глуповатые улыбки. Но долго задерживаться рядом с девицами и Брендоном Хоггу было некогда. Он провел Жерара в кабинет для допросов. – Бедняга Энди, – говорила кузина Люси, – со мной произошло такое же. Я потеряла сознание, когда впервые забеременела. – Как с тобой это было? – поинтересовалась любопытная Люси. – Ну, как, я пришла в овощной магазин и там потеряла сознание. Очнулась вся в синяках и с раздавленными фруктами, а вокруг меня стояли незнакомые люди и смотрели. – А что они смотрели? – поинтересовался офицер Брендон. – Ну, как это что… Люди обычно любят смотреть подобное. Им всегда хочется, чтобы кто то умер прямо у них на глазах. – Да ну, – Энди отвернулся от кузины Люси. – Всегда и всем хочется, чтобы ужасные вещи происходили с другими, не правда ли, Люси?
Та, поддерживая холодный компресс на лбу Брендона, согласно закивала в ответ. Энди повернулся к Люси. – Послушай, послушай, Люси… – зашептал помощник шерифа. – Что, Энди? – Люси, послушай…– Ну что, Энди? Говори.
Кузина Люси тоже вся напряглась и подалась вперед. – Понимаешь, Люси, я должен поговорить с тобой о моих сперматозоидах. – О сперматозоидах? – лицо Люси вытянулось от любопытства.
Кузина Люси откинулась на спинку кресла и громко рассмеялась. – О, эти мужчины, у них всегда только одна тема для разговора.
Энди зло и недовольно посмотрел на громко смеющуюся женщину. – Мне вообще кажется, что мужчины ни о чем другом и думать не могут, – повторила кузина Люси. – Я помню, когда родился мой малыш, – она приложила руки к груди, – его положили мне вот сюда.
Энди хотел вставить слово, но так и не успел этого сделать. – Это было такое маленькое беззащитное существо… Я даже вздрогнула.
Энди, к голове которого Люси прикладывала холодный компресс, смотрел на разговорившуюся кузину своей подруги и быстро быстро помаргивал. Он не успевал следить за ее словами: так быстро те срывались с ее губ. – И тогда я подумала, – продолжала кузина, – что на свет появился еще один счетчик сперматозоидов. Только его еще не хватало!
При слове «сперматозоидов» Энди напрягся и немного подался вперед. Люси еле успела удержать холодный компресс на месте. А счастливая мамаша так и не поняла, почему лица Энди и Люси сделались такими напряженными. – Я сказала что то не так? – удивилась она. – Нет нет, дорогая, все нормально, – попробовала успокоить ее Люси. – Нет, ну что вы, я так подумала. Может, мне не стоит быть настолько откровенной? – Да что ты, все нормально, – Люси погладила Энди по голове.
Наконец, на его лице возникло какое то подобие улыбки, жалкой и беспомощной. Энди, которому не терпелось рассказать Люси про свои приключения, отвел ее руку с компрессом в сторону и сказал: – Их пересчитывали дважды, Люси. И первый раз они все оказались мертвыми.
Любопытная кузина привстала со своего места, чтобы лучше расслышать слова Энди. Но, поняв, что вновь разговор зашел о сперматозоидах Энди, она рассмеялась и махнула рукой. – Если бы мне платили по пять центов каждый раз, когда я слышу о них, то я была бы сказочно богата. – А второй раз, – с гордостью продолжал офицер Брендон, – они прямо таки прыгали как лососи, идущие на нерест против течения. – Что что? – засмеялась кузина. – Ну, конечно же, как лососи. Они у меня такие сильные…
Люси захихикала. – Вы что, никогда не видели, как идут на нерест лососи? Я вас когда нибудь завезу на наши горные реки и посмотрите. – Да нет, – сказала Люси, – я просто никогда не видела, как прыгают через порог сперматозоиды. – Сперматозоиды? – удивился Энди, вы что, никогда их не видели? – Да, по моему, вы… – махнула рукой кузина, – ни о чем другом, кроме как о сперматозоидах с Люси думать не можете. – Почему не можем? Мы еще можем думать о нересте лососей…– И вообще, дорогая, – наконец то рассердилась Люси, – я прошу тебя: заткнись. – Что? – изумилась кузина. – Заткнись, дорогая, – в один голос повторили Люси и Энди.
Кузина, обиженно поджав губы, на какое то время замолчала. – Ну, как хотите, – пожала она, наконец, плечами, поднялась и, зло развернувшись на высоких каблуках, вышла из комнаты.
Энди, уже привыкший говорить о своих сперматозоидах шепотом, вновь приблизил свои губы к уху Люси. Та с интересом ждала, что же такого он скажет ей на этот раз. И Энди, верный своей прежней теме, продолжил: – Люси, когда ты сказала мне, что беременна…– Я помню, – сказала Люси, – у тебя было такое странное выражение лица…– Да, дорогая, я же думал, что это не от меня, что все мои сперматозоиды дохлые, как осенние мухи… А они же, как лососи, идущие на нерест…– Да надоел ты мне уже с этими лососями и сперматозоидами… Но, вообще, Энди, я рада за тебя. – Спасибо, Люси. – Да не за что. – А я рад, Люси, что ты беременна. – В самом деле? – Я рад, если это от меня, – уточнил Энди. – А ты сомневаешься? – Ну… есть над чем подумать.
Но Брендон все равно решил вернуться к своей излюбленной теме. – Люси, ты же понимаешь, мои сперматозоиды поправились. Они теперь очень резвые. И думаю, что они должны были опередить сперматозоиды этого торговца готовыми платьями из универмага Хорна. – О боже, – вздохнула Люси, вновь закрывая лицо руками.
Казалось, она сейчас упадет в обморок, как полчаса назад упал Брендон, увидев ее с ребенком на руках. – Люси, ты сомневаешься, что я отец? – Да нет, Энди, это ты сомневаешься, – раздраженно бросила Люси.
Но поругаться им не дала кузина Люси, вошедшая с ребенком на руках в комнату. Она поддерживала голову ребенка и кивала ему на свою кузину. – Посмотри, посмотри, на эту злую тетушку Люси. Посмотри, какая она злая, не то, что твоя мама. Твоя мама – добрая.
Ребенок в ответ закричал. – Вот видишь, Люси, даже дети тебя боятся, такой у тебя страшный вид. О боже, какой же ты у меня хорошенький, – говорила счастливая мама, покачивая ребенка.
А Люси и Энди восторженно смотрели друг на друга.
Сразу после того, как Люси передала сообщение Хогга о том, что ему удалось найти торговца обувью Жерара, специальный агент ФБР Дэйл Купер и шериф Гарри Трумен так и не договорив, оставили на дороге Лиланда Палмера и помчались со включенной сиреной к зданию полицейского участка. И вот теперь, сразу же, только сбросив одежду, они прошли в камеру, где сидел подозреваемый в убийстве Лоры Палмер Бенжамин Хорн. Как и положено, рядом с ним был его адвокат, младший брат Джерри.
Бенжамин, обрадованный тем, что теперь он знает точно,  свидетельница у него есть, и на ночь убийства Лоры Палмер у него существует надежное алиби, чувствовал себя довольно таки уверенно.
Но шериф и специальный агент еще об этом ничего не знали. Они смотрели на Бенжамина Хорна с видом победителя. – Хогг, приведи, пожалуйста, этого торговца обувью, мистера Жерара.
Хорн старший с удивлением смотрел на абсолютно незнакомого ему человека. А шериф без лишних предисловий подвел мистера Жерара к подозреваемому, и однорукий торговец обувью принялся ходить вокруг Бенжамина Хорна кругами, глядя в потолок. Он то останавливался, бросая мимолетный взгляд на лицо Бенжамина, то вновь принимался ходить. Наконец, мистер Жерар остановился и прямо таки принюхался к спине Бенжамина Хорна. – Ну что? – кивнул ему специальный агент. – Я чувствую Боба, – шепотом проговорил торговец обувью, – он где то близко, но не здесь. Тут, в камере, его нет.
Дэйл Купер и Гарри Трумен переглянулись. В их взглядах чувствовалось разочарование. Наконец, поняв, что задуманное у шерифа и специального агента не удалось, Джерри Хорн оживился.
Он подбежал к Дэйлу Куперу и, ехидно улыбаясь, проговорил: – Может быть, специальный агент, вы все таки удосужитесь нам объяснить, что такое здесь происходит?
Дэйл Купер молчал. Тогда Джерри Хорн обратился к шерифу. – Может быть, вы шериф, можете объяснить? Шериф отрицательно покачал головой. – Ну ладно, ладно, как хотите, – раздраженно проговорил Джерри Хорн, возвращаясь к своему брату.
Мистер Жерар прямо таки сверлил пристальным взглядом братьев Хорнов.
Джерри не выдержал и прямо таки крикнул: – Ну если вы не хотите ничего объяснять нам, то хотя бы скажите своему парню, – он указал на торговца обувью, – чтобы он не пялился на меня как на ювелирное украшение в витрине. – Но Боб совсем рядом, – вновь проговорил мистер Жерар и посмотрел в потолок.
Все встрепенулись. Дэйл Купер глянул туда, куда смотрел мистер Жерар. Но потолок был чист, и на нем не было ничего, кроме противопожарного спринклера. – Так вы хоть мне можете объяснить, кто такой Боб и почему вы его ищете в этой камере? – взъерепенился Джерри Хорн. – Спокойно, спокойно, господин адвокат, – сказал шериф. – Что значит спокойно? Вы что, не знаете, как меня зовут? Меня зовут Джерри, моего брата зовут Бенжамин. Фамилия у нас – Хорн. Это очень известная фамилия, здесь, в Твин Пиксе, а вы приписываете нам…– Мы вам пока еще ничего не приписываем, – спокойно ответил шериф. – Так какого черта вы ищете среди нас Боба? Меня зовут Джерри, брата – Бен. – Джерри, успокойся, – сказал Бенжамин Хорн, – ведь мы то знаем, что не имеем к Бобу совершенно никакого отношения. – Да нет, не буду, подожди, Бенжамин, они то не понимают этого.
Шериф и специальный агент ФБР переглянулись. На их лицах было недоумение. Они никак не ожидали, что эксперимент закончится настолько плачевно. А мистер Жерар отвернулся к стене и буквально сверлил ее взором. – Послушайте, послушайте, Боб совсем рядом, он совсем рядом.
Шериф недовольно посмотрел на специального агента. Ему уже явно начинала надоедать вся эта мистика и чертовщина. Джерри Хорн, уловив настроение шерифа, сразу решил, что тот станет благодарным слушателем. – Послушай, Гарри, по моему, у этого парня, – Джерри показал большим пальцем через плечо на мистера Жерара, – у этого парня явно не все дома, а специальный агент почему то слушает его, будто это большой начальник из ФБР. – Помолчи, Джерри. – Нет, я, конечно, не знаю, кто такой этот мистер, но мне кажется, Гарри, лучше будет, если ты сам во всем разберешься. – Джерри, я сам решу, что мне делать. – Нет, поздно уже что нибудь решать, – Джерри поднес циферблат своих наручных часов прямо к глазам шерифа. – Почему поздно? – Прошло уже двадцать четыре часа с момента задержания моего брата, а вы до сих пор не удосужились предъявить ему обвинение. Так что – или предъявляйте его или отпускайте на свободу. Другого выбора у вас нет.
Шериф отвел руку Джерри в сторону и сделал шаг к Бенжамину. Официальным голосом, не терпящим возражений, Гарри Трумен проговорил: – Бенжамин Хорн, вы обвиняетесь в убийстве Лоры Палмер. – Да а, – призадумался Бенжамин Хорн, – ловко тебе это удалось, Джерри.
Хогг вопросительно посмотрел на шерифа. Тот повернулся к нему и бросил: – Заведешь мистера Жерара обратно в отель. Проследи, чтобы заколотили все окна, а у двери поставь не одного полицейского, а двух. И смотри в оба.
Мистер Жерар хотел возмутиться, но почувствовал на своем плече сильную руку Хогга.
Вот кто не собирался смиряться, так это Бенжамин Хорн. Он не мог потерпеть такого отношения к себе, он отбросил пытающегося удержать его Джерри в сторону, схватил шерифа за отвороты форменной рубашки и принялся трясти: – Ах ты, дровосек копеечный! Тебе, Гарри, конец в этом городе, я тебе обещаю. – Посмотрим, – зло процедил шериф, – кому из нас конец. – Нет, Гарри, я тебя размажу по стенке! – крикнул Бенжамин Хорн. – По моему, Бен, ты не понял, я обвиняю тебя в убийстве Лоры Палмер, обвиняю официально.
Бенжамин зло улыбнулся: – Нет, Гарри, ты просчитался. И тебе будет конец, ты слишком самонадеян. И слишком ты доверяешь этому агенту. Здесь, в Твин Пиксе, он строит из себя большого начальника, а, в самом деле, он захудалый майоришко из ФБР, с которым никто не считается.
Шериф еще бы мог потерпеть оскорбление в свой адрес, но оскорбление в адрес своего друга Дэйла Купера он слушать не стал. Одной рукой схватив Бенжамина Хорна за шиворот, он прямо таки приподнял его от пола и отбросил к стене.
Джерри принялся поправлять рубашку на своем брате, который испуганно смотрел на разгневанного Гарри Трумена. Дэйл Купер встревать в спор не стал. Он спокойно подошел к шерифу и сказал: – Гарри, давай выйдем с тобой отсюда на минуточку, я должен тебе кое что сказать. – Успокойся, Бенжамин, успокойся, – приговаривал Джерри, затягивая узел галстука на шее брата. – Ты же знаешь, правда на нашей стороне.
Когда дверь камеры захлопнулась, и шериф со специальным агентом ФБР оказались в ярко освещенном коридоре, Дэйл Купер отвел Гарри Трумена в сторону и зашептал: – По моему, мы с тобой уже оседлали лошадь, но куда ехать, не знаем. – Я тебя не понял, Дэйл. – Сейчас объясню. Лору Палмер Бенжамин Хорн не убивал, – сказал специальный агент ФБР. – Ты что, Дэйл? – Нет, мы должны его освободить. – Купер, ты что? Я всегда поддерживал тебя, я даже послушался тебя несколько раз и арестовывал невинных людей. Но я, Дэйл, сыт по горло всей твоей чертовщиной, мистикой и вещими снами. – Неужели ты перестал доверять мне? – спросил Дэйл Купер. – Тебе я доверять согласен. Но я не собираюсь слушаться всяких там великанов, гномов, тибетских умников. У меня же есть улики против Бена Хорна, и я обязан его арестовать.
Дэйл Купер понял, что в данный момент переубедить шерифа ему не удастся. – Ты прав, Гарри. Ты здесь хозяин и делай, что хочешь, а я чужак и поэтому могу ошибаться. Ты вправе мне не доверять. – Но мы останемся друзьями? – спросил Трумен.
Специальный агент ФБР ничего не ответил, быстро развернулся и удалился. Гарри Трумен не двинулся с места, он стоял и слушал, как затихают в глубине коридора шаги специального агента ФБР.

Вечером в 20.40, как и договаривались, Норма под руку с Хэнком вошли в ресторан отеля Хорна. Они подошли к столику, где их уже поджидали мать Нормы Вивиан и ее очередной муж Эрни.
После дежурных обменов любезностями все принялись есть, особенно, усердствовал Эрни. Казалось, что его не кормили чуть ли не несколько дней – с такой скоростью он поглощал пищу. Мать Нормы изредка недовольно косилась на мужа, но потом неизменно улыбалась – ей нравилось, что у Эрни такой здоровый аппетит.
Наконец, когда с горячим было покончено, мать Нормы отодвинула от себя тарелку и громко произнесла: – По моему, лосось был неплохим, только немного пережаренным. – Конечно, дорогая, – согласился Эрни, – но именно поэтому он был такой рассыпчатый. – Неужели ты еще что то заметил, по моему, ты глотал, а не ел. – Ну что ты, Вивиан, я ведь гурман. Просто проголодался за время нашей прогулки по свежему воздуху. А как вам понравился ужин? Ведь блюда заказывал я, – повернулся Эрни к Норме и Хэнку. – По моему, прекрасно, – не глядя на собеседника, произнес Хэнк, продолжая подбирать вилкой с тарелки остатки жареного картофеля.
Норма вопросительно посмотрела на свою мать. Та кивнула ей головой. – Я оставлю вас на минутку, – Норма положила руку на плечо своего мужа и поднялась из за стола. – Одну минутку, – проговорила ее мать, – я с тобой, дорогая.
Эрни поднялся, оббежал стол и услужливо отодвинул стул, выпуская свою жену из за стола. – Ты такой любезный, Эрни! – Вивиан поцеловала сто в щеку.
А Хэнк даже не сдвинулся с места, так он был занят салатом. – Возвращайтесь поскорее, леди, мы без вас будем скучать, – бросил вдогонку женщинам Эрни.
Лишь только Норма и ее мать скрылись за дверью, как Хэнк отложил салфетку в сторону и ехидно улыбаясь, посмотрел на Эрни. Тот не знал, улыбаться ему в ответ или же лучше выйти из за стола.
Хэнк, не отрывая взгляда от немного напуганного Эрни, облизал один за другим все пять пальцев левой руки и потом, не вытирая их о салфетку, похлопал по плечу Эрни. – Ну, как, приятель?
Наконец таки, Эрни засмеялся, немного нервно и натянуто.
Пока Хэнк допивал пиво, Эрни незаметно вытер свое плечо салфеткой и брезгливо бросил ее под стол.
Хэнк не спешил начинать разговор. Он ждал, что же скажет ему Эрни. Тот не выдержал, подался вперед и, оглядываясь по сторонам так, чтобы его никто не слышал, попросил: – Хэнк, но ты же ни о чем никому не скажешь, ведь, правда? – Ты это о чем? – деланно изумился Хэнк. – Ну, как же… Ты же все знаешь и можешь сказать…– Я всегда все знаю и о всех. – Но, Хэнк, Вивиан не знает о моем прошлом… Прошу тебя…– А что, ты так боишься своей новой жены? – Хэнк, если Вивиан хоть когда нибудь узнает, что я сидел, она тут же выставит меня за дверь, – сказал Эрни, подмигнув своему собеседнику. – А а, ты о своем прошлом, – широко улыбнулся Хэнк. – Ну, конечно, конечно, о нем, – зашептал Эрни, – для меня это очень важно. – А знаешь, что мне больше всего в тебе нравится, – сказал Хэнк и откинулся на спинку стула, рассматривая приятеля. – Ну и? – напряженно спросил Эрни. – Лучшее в тебе – это новый цвет волос, – рассмеялся Хэнк.
Эрни тоже засмеялся, чтобы польстить Хэнку. – Ну что ж, рад был познакомиться с тобой, профессор. Профессор Эрни Наст, – и, продолжая хохотать, Хэнк протянул Эрни руку.
Тот с готовностью бросился пожимать ее. – Ну а ты когда освободился? – спросил в свою очередь Эрни. – Да всего пару недель назад. – Но все равно раньше срока, – проговорил Эрни. – Знаешь, – признался Хэнк, – последние полгода, проведенные мной в тюрьме без тебя, были хуже каторги. – А что такое? – Да не с кем было пойти в библиотеку, не с кем было штамповать номерные знаки…– Да а, помню, – растяжно проговорил Эрни, вспоминая свое тюремное прошлое. – А теперь признайся мне, профессор, честно и откровенно…– Я всегда честен и откровенен, – развел руками Эрни, – тем более с тобой, Хэнк. – Так что ты задумал совершить с этой миссис Денежный Мешок? – Ты имеешь в виду Вивиан? – А кого же еще? – Ничего с ней я не задумал…– Ты брось, приятель, у нас же никогда не было секретов. Признайся, ведь Вивиан купается в деньгах. – Я встретил Вивиан на одной из вечеринок, мы с ней познакомились и, как видишь, поженились.
Хэнк явно усомнился в правдивости Эрни. Он ехидно улыбнулся и отхлебнул пива, – Если оно так и было, Эрни, то представляю, какую историю ты для нее сочинил. Настоящий роман! Наверное, Вивиан, плакала и вздыхала? – Конечно, – признался Эрни, кое что пришлось присочинить, но еще о большем пришлось умолчать.
Хэнк согласно кивнул головой. – Конечно, приятель. – Ну, а теперь, Хэнк, я стараюсь больше не врать. Лучше говорить одну только правду и никто тебя не словит на вранье. – Как в суде? – спросил Хэнк, ты, наверное, поклялся на Библии? – Да ладно тебе вспоминать всякие гадости – суды, тюрьмы, полицию… Я теперь, Хэнк, хочу стать совсем другим человеком…– Профессором? – язвительно уточнил тот. – А почему бы и нет? Я еще достаточно молод, – сказал Эрни, – могу выучиться и стать настоящим профессором с дипломом. – Это с твоими то способностями? – засомневался Хэнк. – Знаешь, Хэнк, Вивиан уверена, что я очень крутой финансист. – Ты такой и есть, только с криминальным уклоном. – Да нет, Хэнк, говори потише – нас еще могут услышать. – Я и так говорю достаточно тихо. Ты просто слишком пуглив, Эрни.
Эрни посмотрел на своего приятеля и схватил его за рукав: – Хэнк, пожалуйста, будь осторожнее, не сболтни лишнего. Ведь Вивиан хочет доверить мне все свои капиталы, хочет, чтобы я ими распоряжался. – А ты, Эрни, потом попытаешься их крутануть, приумножить и улизнуть с ними? – Да что ты, Хэнк! Я же покончил с прошлым, я хочу стать приличным, честным человеком. – И в чем это выражается? – спросил Хэнк. – Как в чем? Я теперь хожу на общественные собрания…– Неужели? – Я даже хожу в церковь, ты не поверишь, Хэнк. – Действительно не верю. – А вот представь себе, Хэнк, я регулярно хожу в церковь. – И это после того, как ты скрылся с денежками приходского фонда? – Хэнк, я же просил тебя – не вспоминай такого далекого прошлого. Последнее время я же специализировался по банкам, кассам взаимопомощи. А это была ошибка молодости, болезнь, я за нее расплатился. – И теперь ты, конечно же, начал новую жизнь? – ехидно заметил Хэнк. – Да, – абсолютно серьезно ответил Эрни, – теперь я чист, я уплатил долги и могу начинать жизнь снова, честную жизнь. – А что? – изумился Хэнк, – Вивиан и в самом деле ничего не знает, ни о чем не догадывается? – Конечно, она считает меня ангелом, – Эрни испуганно огляделся, не идут ли Вивиан с Нормой.
Но женщин все еще не было. Хэнк отодвинул от себя тарелку с недоеденным салатом, промокнул губы салфеткой и признался: – Эрни, меня, в самом деле, это очень сильно занимает, потому что семья для меня стала сейчас самым главным. И я хочу узнать, неужели, в самом деле, можно покончить с темным прошлым? – Не совсем понимаю тебя, Хэнк. – Ну, как же, Эрни. Семья для мужчины в определенном возрасте становится самым главным, и он должен уметь защитить ее. – Да, Хэнк, я с тобой полностью согласен.
В этот момент открылась дверь, и в ресторан вернулись Норма и ее мать.
Хэнк торопливо проговорил: – Эрни, мы с тобой еще как нибудь вернемся к этой теме. Еще поговорим. – Конечно, конечно, – согласно закивал тот. – А теперь вспомни какую нибудь басенку из своей профессорской жизни, – добавил Хэнк, я думаю, Вивиан она должна понравиться. – Хорошо, что мы с тобой поговорили как мужчина с мужчиной, как бывший заключенный с бывшим заключенным, – совсем уже еле слышным шепотом, с придыханием, произнес Эрни.
Эрни отвернулся от Хэнка и сделал вид, что очень занят тем, будто складывает полотняную салфетку. К столу подошли женщины. Наконец то и Хэнк поднялся, чтобы пропустить на свое место Норму. Эрни обнял свою жену и услужливо отодвинул стул. – Садись, дорогая. – Спасибо, Эрни, – Вивиан поцеловала мужа в щеку и села.
Хэнк подождал пока все усядутся, взял бокал в руку и поднялся. – Я хочу выпить за Эрни и Вивиан, за молодых, за успехи в жизни, за их счастье, за то, чтобы им везло во всех начинаниях. – Конечно, конечно, – подхватила Норма.
Эрни благодарно посмотрел на Хэнка и кивнул головой. – Это отлично, что вы так хорошо поладили с моим Эрни. Я, честно говоря, думала, вы воспримите его прохладнее, но он такой изумительный человек…– Конечно, – сказал Хэнк, – я сразу понял, что он очень необычен.
Эрни под столом лягнул Хэнка, чтобы тот замолчал и не сболтнул чего нибудь лишнего. – Да, это был очень милый тост, – сказала Норма, и все сдвинули бокалы над центром стола.
Прозрачным звоном зазвенел хрусталь, и все дружно выпили. Норма с завистью посмотрела на свою мать, потом она перевела взгляд на Эрни.
«Боже мой, как повезло моей матери! Как ей повезло с новым мужем. Такой интеллигентный, воспитанный человек, не то, что мой Хэнк, тюремщик проклятый».

Специальный агент ФБР Дэйл Купер, уставший за весь день, вернулся в свой номер. Все ему не нравилось, он чувствовал, что где то произошла ошибка. Но где? И в чем? Этого он не смог понять.
Дэйл разделся, сбросил рубашку, сел на постель, взял свой диктофон. На тумбочке стоял приготовленный на ночь стакан молока. Дэйл Купер поднес диктофон ко рту и несколько минут думал, что он может сказать своей неизменной Даяне. Но мысли все время рассыпались, и Дэйл Купер никак не мог собрать их воедино, в стройную логическую цепочку. Наконец, он решился и нажал клавишу диктофона. Бобины завертелись. – Даяна, сейчас двадцать три ноль пять, ровным и спокойным голосом продиктовал Дэйл Купер, я нахожусь в своем номере в отеле. Погода сегодня скверная, на небе, вот сейчас я смотрю за окно, нет ни одной звездочки, плывут только тяжелые тучи. Бенжамин Хорн арестован, тропа сужается, Даяна. И шериф уже успел предъявить обвинение. Но последние шаги, как ты знаешь по опыту нашей работы, всегда самые трудные и ответственные. Здесь нельзя допустить даже малейшую оплошность, потому что любая ошибка влечет за собой человеческие жертвы.
Но додиктовать Дэйлу Куперу не дал едва слышный стук в дверь. Специальный агент осторожно, стараясь не скрипеть, поднялся, набросил на плечи рубашку, подошел к тумбочке, взял пистолет и только тогда тихо повернул ключ в дверном замке.
Когда дверь распахнулась, Дэйл Купер увидел Одри Хорн. – Привет, Дэйл, – широко улыбнулась девушка. – Одри? – изумился специальный агент, добрый вечер.
По тому, как он говорил, было ясно, что Дэйл никак не ожидал увидеть в столь поздний час такую гостью. – Дэйл, ты разрешишь мне войти? – Конечно, – специальный агент кивнул головой, и Одри, пряча руки за спиной, прошла в номер.
Девушка увидела повязку на животе Дэйла Купера и участливо поинтересовалась. – Дэйл, тебя ранили здесь? – Да, именно здесь, извини – Дэйл Купер запахнул рубашку, отвернувшись, застегнул и заправил ее.
Он не любил, когда посторонние видят его неодетым по всей форме. Затем незаметным движением он спрятал пистолет. – Вы его арестовали? – проходя в глубину номера, спросила Одри. – Да. – А как ты думаешь, Дэйл, он виновен? – Это решит суд. – А как думаешь ты? – Одри, приблизившись, пытливо смотрела ему в глаза. – То, что думаю я, не имеет никакого значения.
Одри смутилась. – Отца арестовали из за того, что я рассказала?
Дэйл задумался, он не знал, что ответить Одри на этот вопрос. – Нет, Одри, не переживай. Все это не из за тебя. – Но разве то, что я рассказала, хоть немного не помогло тебе? – Да, Одри. – Знаешь, Дэйл, а ведь мне всегда хотелось, чтобы он меня любил, – девушка смотрела на специального агента так, что Дэйл подумал, она вот вот заплачет.
Ему вдруг захотелось подойти к ней, обнять, утешить, сказать хорошие ласковые слова. Но он не находил таких слов и не решался сделать первый шаг навстречу девушке. Единственное, что он придумал и тут же, глядя в глаза Одри прошептал: – Он любит, Одри. – Нет, Дэйл, он стыдится меня, – грустно ответила Одри. – Не думай так.
Одри повернулась, осмотрела номер специального пгента, потом ни слова не говоря, забралась с ногами ни его разобранную постель. – Послушай, специальный агент, когда я была в «Одноглазом Джеке», – говорила она, сидя в центре широкой кровати и глядя прямо в лицо Дэйлу Куперу, – я ни разу никому не позволила…– Одри, – перебил девушку Дэйл, – ты не должна ничего говорить, ты не должна передо мною оправдываться. – Дэйл, Дэйл. – Нет, не надо, ничего не говори, я тебе верю. – Но я хочу, я хочу, Дэйл, чтобы ты это знал. – Я знаю, – Дэйл оперся на спинку кровати, – я знаю, знаю, Одри, и я тебе верю.
Мужчина и девушка потянулись друг к другу. Казалось, что еще секунда, еще мгновение, и они бросятся в объятия и их губы сольются в поцелуе.
Но в этот момент пронзительно зазвонил телефон. Одри вздрогнула, Дэйл тряхнул головой, как бы сгоняя наваждение. – Одри, я должен взять трубку, – словно извиняясь перед ней, прошептал Купер. – Конечно, возьми, – тихо ответила она.
И еще несколько мгновений они не двигались с места, не отрывая взгляда друг от друга.
А телефон продолжал долго и настойчиво звонить. Дэйл еще раз извинился и подошел к телефону, сорвал трубку и прижал к уху. – Специальный агент ФБР Дэйл Купер слушает, говорите. – Что? Не понял. – Как давно? – Не может быть! Точно? – Да? Так что? – Я еду. Выезжаю, сейчас. Прямо сейчас. Дэйл Купер бросил трубку на рычаг аппарата. – Что случилось, Дэйл? – всполошилась Одри. – Так. Сейчас ты немедленно вернешься к себе домой. – Зачем? – Я прошу тебя, я тебе приказываю, вернись немедленно домой. – И что дальше? – Когда вернешься, запри дверь на ключ. Тебе, Одри, все ясно? – Не совсем. Что произошло? – Потом узнаешь. А сейчас домой и поскорей. Дэйл Купер набросил на плечо ремень кобуры и пристегнул ее под мышкой. – Но, Дэйл, что же такое ужасное произошло? – Делай, что я тебе говорю, – уже другим более строгим голосом сказал специальный агент. – Хорошо, Дэйл, только не злись. – Быстро, Одри, быстро домой и запри за собой дверь на ключ. – Хорошо, хорошо, – девушка быстро спрыгнула с кровати и бросилась к двери.
Дэйл Купер выбежал следом за ней.
Внизу у дверей отеля уже стоял полицейский автомобиль. Ярко мигали предупредительные фонари на крыше полицейского джипа, за рулем сидел Гарри Трумен. По его лицу Дэйл понял, что случилось что то очень ужасное. – Гарри, так что? – Сейчас все увидишь сам.
Дэйл Купер уже сидя в машине, натягивал на плечи пиджак. – Что же все таки произошло? – Пока я знаю только, что нашли тело Мэдлин. – Где? – быстро спросил Купер. – В лесу, недалеко от дороги. – В каком направлении? – За полем для игры в гольф.
Автомобиль шерифа Твин Пикса мчался по автостраде на предельной скорости. Истошно гудела сирена, мелькали сигнальные лампы. – Гарри, ты знаешь, что это значит? – Знаю. Знаю, что Мэдлин мертва, что появилась еще одна жертва. – Гарри, это значит, что Бенжамин Хорн не при чем. – Я это уже понял, Дэйл. Но меня интересует кто, кто убил ее? – А вот на этот вопрос нам еще предстоит ответить. Но я думаю, что тропа, по которой мы идем, стала слишком узкой. Нам осталось сделать несколько последних шагов. – Ты думаешь, мы близки к разгадке? – Да, Гарри, в нескольких шагах. – О, черт, как тяжело стало продвигаться! Как выбрать правильный ход, чтобы наши шаги не привели и тупик, чтобы в камеру снова не попали невиновные? – Знаешь, Гарри, мы должны поторопиться. Мы должны успеть раньше убийцы, чтобы не было еще одной жертвы. – Ты думаешь, такое возможно? – Я этого себе никогда не прощу.
Впереди на шоссе мелькнули огни полицейской машины. На разделительной полосе стоял Хогг и махал руками. Шериф резко затормозил, джип занесло, и он съехал на обочину. Не дожидаясь пока Дэйл Купер и шериф выйдут из машины, Хогг подбежал к окошку. – Она там, Гарри, – показал он рукой вглубь леса. Шериф выхватил электрический фонарик. Желтый конус скользнул по замшелым стволам елей. Спотыкаясь о корни, путаясь в длинной сухой траве, мужчины бежали сквозь лес.
Наконец, они выбрались на большую поляну у оврага. Тут двое полицейских вытащили из оврага что то завернутое в полиэтилен. Шуршала пленка, Дэйл Купер отчетливо слышал, как тяжело дышит сержант и его молодой напарник. Шериф первым подбежал к страшному свертку, он опустился на колени и отвернул пленку, Хогг направил луч сильного фонаря на лицо мертвой Мэдлин.
Дэйл Купер стоял в оцепенении. Он смотрел на девушку, на ее лице не было ни кровинки, на щеке темнел синяк. – Дэйл, – спросил Гарри, – ты не знаешь, синяк может появиться на трупе после смерти? – Нет, это было еще при жизни, – проговорил Дэйл. – Почерк один и тот же, – констатировал шериф, – тело, как и в прошлый раз, завернуто в пленку. – Да, – Купер кивнул головой, – посмотри, Гарри, как она похожа на Лору Палмер, особенно сейчас.

0

25

Глава 24

Альберт Розенфельд вновь навещает своих друзей в Твин Пиксе. – Что бы без Альберта делал Дэйл? Но и Розенфельд не может обойтись без Купера. – Клочок шерсти, выдернутый из чучела белого песца. – Разговор на свежем воздухе. – Хогг уверяет Дэйла Купера, что ни одна из тропинок не может вести к обрыву. – Помощник шерифа офицер Брендон говорит по французски. – Куда исчезла миссис Тримейн и ее внук? – Еще одно посмертное послание Гарольда Смита. – Может ли двум людям в разное время сниться один и тот же сон?

Три дня прошло в напряженном ожидании. Наконец в Твин Пикс приехал Альберт Розенфельд, он зашел в кабинет к шерифу и холодно поприветствовал его. – А где специальный агент ФБР Купер? – поинтересовался Альберт. – Сейчас, все будем вместе.
Гарри Трумен вышел на несколько минут и, наконец, вернулся вместе с Дэйлом и Хоггом.
Альберт Розенфельд не стал возражать против того, что их компания будет несколько больше, чем он первоначально предполагал. – Давайте пройдемся, – предложил Альберт Розенфельд, потому что после долгой дороги мне не хочется сидеть в помещении.
Мужчины шли по бетонной дорожке, вокруг шумели высокие деревья, низкое дождливое небо, казалось, касалось их верхушек.
Дойдя до конца дорожки, Альберт Розенфельд остановился, сунул руки в карманы своего широкого белого плаща и извлек на свет тонкий пластиковый пакетик, который без промедления отдал Дэйлу Куперу. Дэйл принялся рассматривать маленький квадратик глянцевой бумаги, запаянной в прозрачный пластик. – Это сделал тот же, кто убил Лору, – веско проговорил Альберт Розенфельд, – и вот теперь нам снова послание – под безымянным пальцем Мэдлин был квадратик бумаги с буквой «О»…– Этого и следовало ожидать, – вставил специальный агент ФБР Дэйл Купер. – А в левой руке девушки был зажат клочок белой шерсти…– Что? – удивился Дэйл. Альберт уточнил. – Да да, клочок шерсти белого песца, я проверил в лаборатории, мех пропитан формалином, значит, мех выдернут из чучела. – Спасибо тебе, Альберт, – Дэйл вернул ему пакетик с квадратиком бумаги. – Я позвоню Лиланду, он поможет мне связаться семьей Мэдлин. – Не надо, никуда не звони, Гарри, – остановил шерифа Дэйл Купер, – Почему? – изумился тот. – Мне, Гарри, нужны двадцать четыре часа, думаю, я за это время справлюсь. – Зачем? – Что бы все закончить, все расставить по своим местам.
Альберт Розенфельд отошел в сторону и подозвал к себе Дэйла Купера. – Что ты хотел, Альберт? – Я даже не знаю, как начать, – замялся Альберт Розенфельд, – но…– Зачем же ты позвал меня? Тебе ведь что то нужно сказать наедине, не так ли? – Не знаю, – пожал плечами Альберт, – не знаю, куда все это может завести? Но ты единственный из всех нас, кто располагает хоть какой то информацией, какими то координатами. – По моему, и ты располагаешь информацией…– Да нет, Дэйл, я не о том. Мой ум слишком рационален, я не могу поверить во всю эту чертовщину, но я начинаю понимать, что именно твои видения сбываются, именно твои потусторонние подсказки помогают идти по следу.
Дэйл Купер пожал плечами. – А я сомневаюсь. – Дэйл, я теперь полностью доверяю твоей интуиции. Куда бы ни вели тебя твои видения, чтобы ни говорил тебе великан, слушайся его. Если понадобится, стань на краю кратера вулкана и исполни какой нибудь индейский танец, лишь бы только ты смог найти убийцу.
Альберт Розенфельд взял своего приятеля за плечи и пристально посмотрел ему в глаза. – Хорошо, Альберт. По моему, я до сих пор только так и поступал. – Дэйл, делай что угодно, но только не допусти, чтобы была еще одна жертва. – Постараюсь. – Слышишь меня, Дэйл? – Постараюсь. – Одного старания мало. – Я делаю что могу…– Если великан вновь посетит тебя – спроси у него кто убийца?
И не дожидаясь ответа, Альберт Розенфельд отпустил своего приятеля и, широко шагая, двинулся по бетонной дорожке прочь.
Шериф с недоумением посмотрел на стоящего в раздумье Дэйла Купера,
Тот медленно подошел к Гарри Трумену и Хоггу. – Я даже не знаю, с чего теперь начать. Все, что я делал раньше, потеряло смысл. – Ты уже ступил на тропу, – сказал ему Хогг, – и не важно, знаешь ли ты, куда она ведет, просто иди по ней и она обязательно выведет к цели. – А что мне еще остается делать? – согласился с предложением помощника шерифа Дэйл Купер. – Тропинки не ведут к обрывам, – глубокомысленно подытожил разговор Хогг.

Донна Хайвер уже полчаса ожидала своего приятеля в кафе Нормы. Она сидела у окна и не отводила от него глаз. Она смотрела на дорогу, по которой должен был прийти в кафе Джозеф.
Но того все не было.
Донна вздрогнула, когда услышала, как зазвенел звонок входной двери, и услышала, что в кафе вошел Джозеф. На нем была все та же неизменная черная кожаная куртка, подбитая мехом.
Джозеф, широко улыбаясь, спешил к столику, за которым сидела Донна. – Привет.
Девушка ласково улыбнулась ему в ответ. Парень устроился напротив Донны, положил руки на стол и посмотрел ей прямо в глаза. – Знаешь, Джозеф…– Что, Донна? – Я тебя уже очень давно жду. – Вот я и пришел. – Джозеф, а я думала, что ты уже никогда не придешь, что ты пропал. – Почему? – Не знаю, мне просто так показалось.
Утром я поехал прокатиться на своем мотоцикле, – Джозеф улыбаясь, смотрел на Донну. – Ветер пел в ушах как тысячеголосый хор, – сказал Джозеф. – И о чем же он тебе пел? – Донна положила свои руки на руки Джозефа. – А ты как думаешь? – Я бы, на его месте, спела о прошлой ночи… Джозеф перебирал пальцы Донны в своих руках. – Знаешь, Донна… – робко начал Джозеф. – Что? – насторожилась девушка. – Я тебе кое что принес…
Донна с интересом взглянула на Джозефа. Тот немного помедлил, но потом опустил руку в карман и вытащил аккуратную коробочку. Он бережно передал ее девушке.
Донна с волнением подняла крышку. – Какая прелесть, Джозеф, – сказала Донна. – Я не уверен, подойдет ли он тебе.
Донна двумя пальцами вытащила из бархатной коробочки перстень с небольшим бриллиантом, повернула его к свету. Камень сверкнул. – Какая прелесть! – еще раз повторила Донна. Джозеф довольно улыбался. – А теперь мы посмотрим, – Джозеф взял перстень, потом взял руку Донны и одел украшение на палец. – Вот так, оцени.
Перстень оказался впору. – Я могу биться об заклад, что он подошел просто идеально. – Джозеф… – не зная, что сказать пролепетала Донна. – Я думаю, мы всегда должны быть вместе, – говорил парень, поглаживая руки девушки. – Да, да, Джозеф, мы всегда должны быть вместе, неизменно. – Конечно, Донна, если только ты согласна…– Это прекрасно, Джозеф.
Парень и девушка потянулись друг к другу через стол и нежно поцеловались, не разжимая сцепленных рук. Донне и Джозефу казалось, что никого вокруг нет, что никто на них не смотрит.
Но за парнем и девушкой из за стойки с улыбкой наблюдала Норма. Ей было забавно глядеть на этих молодых ребят, на их счастливый поцелуй. Ей нравилась их непосредственность. – Норма, – вдруг услышала женщина строгий голос своей матери.
Она подошла к столику, за которым ее мать завтракала. Вивиан недовольно ковырялась вилкой в омлете, отправила один кусок себе в рот, но потом, передумав, выплюнула его на тарелку. – Тебе что, не нравится? – настороженно спросила Норма. – Послушай, дочь, где ты только нашла курицу, которая несет такую дрянь? – Тебе не понравилось? – Понравилось? – с негодованием в голосе переспросила мать. – Ну конечно, я думала, ты скажешь мне что нибудь хорошее…– Да нет, дочь, я просто боюсь, что в этом омлете мне попадется канцелярская кнопка. – Мама, неужели тебе трудно хоть раз в жизни сказать мне что нибудь ласковое и приятное? – По моему, важнее быть искренней. – Мама, но ведь я так старалась! Я ужасно старалась, чтобы угодить тебе. – Тебе не вредно будет услышать правду. – Мама, тебе просто невозможно угодить. Тебе не нравится все, что я делаю, начиная от омлета и кончая женитьбой. – Ты хочешь услышать приятное? – Вивиан взяла со стойки бара меню, раскрыла его и пробежала глазами названия блюд. – Вот что я могу тебе сказать. Твое меню – очень хорошее, великолепное. Но это просто слова, за которыми ничего не стоит. – Мама, ты просто издеваешься надо мной…– Да нет, я просто хочу тебе помочь. Если хочешь, чтобы твой омлет кому нибудь понравился, то его нужно готовить обязательно с телячьей колбасой и маслятами, иначе это будет вот такая дрянь.
Норма недовольно вскинула голову, провела рукой по волосам. – Конечно, мама, – женщина решительно отошла от стойки. – Куда ты, Норма? – крикнула вдогонку мать. – Собирать маслята, в марте…
За соседним столиком, в одиночестве, сидел помощник шерифа Энди Брендон и доедал вишневый пирог.
Энди с набитым ртом шептал иностранные слова, которые с большой натяжкой могли сойти за французские: – Je suis une ame solitaire… Je suis une ame solitaire…
На него с удивлением покосилась Норма. Она никогда не думала, что Энди сможет заняться изучением французского языка.
«Может, он собрался переехать в Канаду?» – подумала Норма.
Потом вспомнила о его матушке, ведь та ни за что в жизни не согласится отпустить Энди.
«Но ему не везет еще больше, чем мне» – наконец, успокоила себя Норма. – Je suis une ame solitaire, – все громче и громче повторял Энди, как будто от повторения он мог глубже вникнуть в смысл этих слов.
Наконец, он сказал так громко, что его услышали Донна и Джозеф.
Парень и девушка недоуменно переглянулись. – Тебе не кажется, Джозеф, что Энди Брендон просто спятил? – Давай сейчас узнаем.
Донна высвободила свои руки из пальцев Джозефа и подбежала к Энди. Джозеф последовал за ней. Они стали по бокам жующего и глядящего в стену Энди Брендона. Он, как заведенный, повторял с набитым ртом: – Je suis une ame solitaire. – Энди, – наклонилась к самому уху помощника шерифа Донна, – повтори, что ты сказал.
Энди чуть не подавился от неожиданности вишневым пирогом. Он никак не ожидал того, что его кто то подслушивает. Наконец, Энди сумел прожевать пирог и уже более отчетливо произнес: – Je suis une ame solitaire. Это по французски, – уточнил Энди. – Донна, что ты к нему пристала к расспросами? – спросил Джозеф. – Еще раз, Энди, повтори еще раз, – настаивала Донна Хайвер. – Je suis une ame solitaire.
Девушка от изумления опустилась на табурет рядом с Энди. – Ты знаком с миссис Тримейн? – Миссис Тримейн? – переспросил Энди.
По его глазам было видно, что это имя он слышит впервые. – Да, миссис Тримейн, ее внук всерьез увлекается магией…– Да… – пожал плечами Энди, но это слова мистера Смита, его последние слова. – Гарольда? – переспросила Донна. – Да. Перед самоубийством он оставил записку, где были только эти слова, написанные по французски. И они означают – я посмотрел в словаре – «я – одинокая душа». – Я должна срочно идти, – сказала Донна и поднялась со своего места. – Куда ты должна идти? – изумился Джозеф. – Не останавливай меня, я знаю, в чем дело. Я должна посоветоваться со специальным агентом.
Джозеф бросился вслед за Донной, а Энди Брендон остался сидеть перед пустой тарелкой, продолжая повторять как заведенный: – Je suis une ame solitaire.
Но, выбежав на улицу, Донна остановилась. К ней подбежал Джозеф. – Я с тобой. – Нет, не надо, Джозеф. Я должна сама переговорить со специальным агентом.
Джозеф в нерешительности отступился. Но тут Донна спохватилась: – А где, где сейчас искать специального агента Дэйла Купера?
И тут ее осенило: она вбежала в кафе и, улыбаясь как можно любезнее, обратилась к Энди: – А ты не знаешь, где можно сейчас найти специального агента ФБР? – Конечно, знаю, – расплылся в любезной улыбке помощник шерифа. – В моей машине есть рация. Мы позвоним Люси, и она мне по старой дружбе отыщет твоего друга Дэйла Купера.
Не удержавшись, Донна поцеловала Энди Брендона в щеку. Лицо того залила густая краска. Он испуганно огляделся вокруг, не видел ли кто этого поцелуя. Но, заметив, что Норма и ее мать заняты разговором, Энди Брендон аккуратно стер со своей щеки следы помады и заспешил к автомобилю, на ходу натягивая рукава куртки с блестящей звездой помощника шерифа на груди.
Через 15 минут, захватив с собой специального агента ФБР, Энди Брендон, Донна Хайвер подъезжали к дому Миссис Тримейн. Они оставили машину на обочине дороги и двинулись по аккуратно вымощенной дорожке к высоким деревянным воротам одиноко стоящего одноэтажного дома. – Все это очень странно, – говорила Донна, обращаясь к специальному агенту, – ведь это именно миссис Тримейн направила меня к Гарольду Смиту. – Неужели? – изумился Дэйл. – Конечно, именно она. Иначе наша встреча не состоялась бы. И еще одно, специальный агент…– Что же? – У нее есть внук, который увлекается магией. Это он впервые сказал мне те же самые слова, которые были в предсмертной записке Гарольда Смита. Если бы я узнала о них раньше, может, это что то могло изменить…– Может, это простое совпадение, какая нибудь пословица? – предположил Дэйл Купер. – Да нет, что вы, – возразила ему Донна. – Для Гарольда Смита в словах был свой смысл. По моему, в словах для него вообще заключалась жизнь. И в своей предсмертной записке он хотел сказать что нибудь очень важное…
Наконец, они подошли к застекленной двери дома. Донна легонько постучала пальцами по стеклу. Дэйл Купер напряженно всматривался в пустую гостиную.
Наконец, раздались приглушенные шаги и в дверях остановилась немолодая полная женщина в черных очках. Она некоторое время колебалась, как бы раздумывая, открывать ли дверь незнакомым людям. Наконец, она приоткрыла ее только наполовину. – Чем могу вам помочь? – Миссис Тримейн дома? – спросила Донна. – Миссис Тримейн? – переспросила женщина. – Должно быть, я разговаривала по телефону с вашей мамой… – предположила девушка. – С моей мамой? – изумилась женщина. – Да, с вашей мамой, с миссис Тримейн. Женщина была явно озадачена. Наконец, она нашлась, что сказать. – Но моя мама умерла три года назад…– Ну, как же… – сказала Донна. – Я живу здесь одна, дорогая. – Но как же… я говорила с ней… Она жила здесь вместе со своим внуком…– С внуком? У меня нет детей, – растерявшись, ответила женщина. – Послушай, Донна, обратился к девушке Дэйл Купер, – по моему, нам лучше уйти. – Донна? – расслышав фразу Дэйла, спросила женщина, – ты Донна Хайвер? – Да, – кивнула девушка. – Подожди минутку, у меня кое что для тебя есть, – и женщина заспешила вглубь гостиной.
Донна обернулась к специальному агенту ФБР и в изумлении произнесла: – Я ее вижу первый раз в жизни. Раньше мы никогда не встречались.
Дэйл Купер тяжело вздохнул: – По моему, это не самое странное из того, что происходит в Твин Пиксе.
Наконец, к двери вернулась полная женщина в черных очках. Она держала в руке прямоугольник конверта. – Это я нашла у себя в ящике на следующий день после смерти Гарольда Смита. Я хотела отдать на почту, но как то не успела, – женщина протянула конверт Донне. – Спасибо, – девушка взяла конверт в свои руки. – Не за что.
Женщина закрыла дверь и долго смотрела сквозь стекло на специального агента ФБР и девушку, неторопливо идущих по вымощенной дорожке к автомобилю. – «Донне Хайвер» – рассматривала надпись девушка. – Это почерк Гарольда Смита. – Открой конверт, – предложил ей специальный агент ФБР.
Донна некоторое время колебалась. Ей было страшно распечатывать этот конверт, читать письмо человека, которого уже не было среди живых. – Не медли, Донна, это может быть очень важно. Может, тут решают дело секунды, – подстегнул Донну специальный агент ФБР.
Девушка, наконец, резко раскрыла конверт и вынула из него сложенный вчетверо лист бумаги. Некоторое время она смотрела на него, не понимая в чем дело. – Что там? – перегнулся через плечо девушки Дэйл, пытаясь заглянуть в написанное. – Это почерк Лоры, – выдохнула Донна, – это страницы из ее дневника. – Читай! – приказал Дэйл Купер. – «Двадцать второго февраля» – начала Донна. – Это за день до смерти, – уточнил Дэйл. – Да, двадцать второго февраля. – «Вчера мне снился очень странный сон».
Дэйл Купер напряженно слушал, боясь пропустить каждое слово. Ему казалось невероятным, что этот небольшой листок бумаги, который он уже считал потерянным, дошел до него. И он боялся, что он может так же внезапно исчезнуть, как и появился. – «Я была в комнате, – продолжала читать Донна, – в странной комнате. Вокруг были красные портьеры. И еще там был какой то карлик, он тоже был одет в красное, а передо мной сидел старик. Я хотела сказать этому старику, кто такой Боб, объяснить ему… Мне казалось, он может мне помочь. Почему мне так казалось, я не знаю. Но я в последние дни уже привыкла полагаться на свои чувства, не доверять логике. Старик был какой то странный, и это начало меня раздражать. Тогда я поднялась со своего места, подошла к нему, нагнулась и прошептала на ухо свою тайну. Кто то должен остановить Боба. Но он боится только одного человека по имени Майк. Быть может, это именно он, Майк, явился ко мне во сне? Это и в самом деле, был сон и я надеюсь, что он меня услышит».
Дэйл Купер слушал то, что читала ему Донна, и у него в памяти возник тот самый сон, когда он видел красную комнату, красного карлика и Лору Палмер. Он вспомнил, как Лора нагнулась к нему и отчетливо прошептала на ухо свою страшную тайну.
А Донна Хайвер продолжала: – «В реальном мире мне никогда не поверят». Дэйл Купер посмотрел сначала на Донну, потом на Брендона. Если Донна Хайвер еще что то понимала в происходящем, хотя бы самую малость, то Энди Брендон был озадачен донельзя. Он слушал все это как китайскую грамоту. – «Двадцать третье февраля, – продолжила чтение Донна. – Сегодня ночью я умру. Я знаю, что должна умереть, потому что это единственная возможность спастись от Боба, вырвать его у себя изнутри. Я чувствую, его огонь, но если я не умру, я знаю, он добьется меня. А если я умру, то он не сможет причинить мне боль, не завладеет мною».
На глаза Донны навернулись слезы. Ее плечи задрожали. Дэйл Купер погладил девушку по плечу и сказал: – Донна, мы с Лорой видели один и тот же сон. – Такое невозможно, – изумился Энди Брендон. – Нет, Энди, именно такое возможно. Мы видели ту же самую красную комнату, того же карлика и Лора видела меня, а я видел ее. – Но во сне Лоры был какой то странный старик, – вспомнила Донна. – Этот старик – я, задумчиво проговорил специальный агент ФБР. – Так не бывает. – Во сне может быть все. – Тогда это неправда. – Не знаю. – Неправда. – А дневник Лоры говорит о другом.
Донна стояла, словно соляной столп, не в силах сдвинуться с места. Она сжимала в руках листок, вырванный из дневника Лоры Палмер. – Помощник шерифа, – официально обратился к Энди Дэйл. – Слушаю, – встрепенулся Энди. – Отвезите Донну Хайвер домой. – А вы? – спросил Энди. – А я должен навестить мистера Жерара. Когда специальный агент ФБР завернул за угол, Энди Брендон посмотрел в заплаканные глаза Донны. – Послушай, Донна…– Чего тебе, Энди? – Послушай, что специальный агент ФБР хотел этим сказать? – Чем, этим? – Ну, этим… про этот свой сон…– Какой сон? – изумилась Донна. – Ну, то, что он видел сон, и Лора Палмер видела сон, и их сон одинаковый…– По моему, Энди, он абсолютно все сказал, что хотел сказать. – Но послушай, Донна, ведь мы взрослые люди… – Энди как бы посмотрел на себя со стороны, – разве такая чепуха может произойти? – Наверное, Энди, в этом странном мире может произойти все. – Да перестань ты, по моему, это полностью не реально, чтобы два человека могли видеть один и тот же сон, к тому же в разное время. – Знаешь, Энди, раньше я бы тоже в это не поверила, а сейчас я… даже и не знаю. – Так что, Донна, ты этому веришь? – Приходится, Энди. Ведь вокруг, в последнее время, происходит настолько много всего удивительного и странного, что диву даешься…– Да ничего странного, ничего удивительного. Все очень просто, даже чересчур просто, – и Энди уже захотелось рассказать Донне о том, как произошла путаница с анализами спермы, ему захотелось еще с кем нибудь поделиться своей радостью.
Но, глядя на заплаканные глаза девушки, на ее подрагивающие пальцы, на измятые листки дневника Лоры Палмер, Энди решил воздержаться от этого серьезного разговора. Он услужливо отворил дверь полицейского джипа, помог Донне устроиться, запустил двигатель. – Послушай, Донна, так может, тебя не домой завезти, а куда нибудь еще?
Но потом он вспомнил, что завезти домой приказал специальный агент ФБР, и решительно тряхнув головой, сказал: – Нет, Донна, домой так домой. – Хорошо, Энди, завези, пожалуйста, меня домой. – Вот это другое дело.
Энди включил обогреватель и на всякий случай зажег мигалку. Машина помчалась по улицам Твин Пикса к дому Хайверов.

0

26

Глава 25

Неуловимый Боб снова бродит где то рядом. – Бывает, что молоко и остывает, но сейчас оно становится горячее… – Так вот откуда клочок шерсти белого песца! – Люси, похоже, и сама не знает, от кого у нее будет ребенок. – Зачем Накамуро сан красит ногти ноги ярко красным лаком? – Даже сидя в тюрьме можно подписывать миллионные контракты. – Медленный вальс в пустой гостиной.

У двери одного из номеров отеля, в комнате, где находился торговец обувью Жерар, как и приказывал Дэйл Купер, на сей раз, стояло двое полицейских. Ставни окон были наглухо закрыты.
Дэйл Купер довольно улыбнулся. Он прошел в комнату и увидел склонившегося над кроватью мистера Жерара доктора Хайвера.
Лицо торговца обувью было осунувшимся и бледным, на голове лежал холодный компресс. Доктор Хайвер недовольно и сокрушенно кивал головой, глядя на подрагивающие ноздри мистера Жерара. Он то и дело клал свои пальцы на запястья торговца обувью и поглядывал на свои наручные часы. – Как он, доктор? – осведомился специальный агент ФБР. – Знаете, его организм ужасно обезвожен и он все время просит наркотик. А дыхание больного становится все более затрудненным, вы слышите? – Да, доктор, слышу. – Так, может, вы разрешите дать ему наркотик?
Вместо ответа Дэйл Купер сбросил свой светлый плащ, опустился на колени у изголовья кровати, положил свою холодную руку на руку Жерара и зашептал прямо в ухо: – Майкл, Майкл, ты меня слышишь?
Больной только нервно вздрагивал. Доктор Хайвер вновь наклонился к Дэйлу Куперу. – Ему немедленно нужно ввести наркотик, промедление убьет его.
Но Дэйл Купер не обратил на слова доктора никакого внимания. – Майкл, мне нужно с тобой поговорить.
Больной вздрогнул, до него явно дошли слова специального агента ФБР. Он повернул к Дэйлу свое небритое лицо и приоткрыл глаза. – Майкл, Боб снова здесь.
От этих слов больной сбросил со своей головы холодный компресс и уже ясным испуганным взглядом посмотрел на специального агента ФБР.
Мистер Жерар закивал головой: как бы приглашая Дэйла Купера к разговору. Специальный агент ФБР зашептал прямо в ухо торговцу обувью. – Я видел Боба во сне. Там же была Лора Палмер. Накануне своей смерти Лора видела тот же сон, что и я.
Мистер Жерар согласно кивал головой. – Майкл, нужно помочь мне разрешить эту загадку, Нужно помочь.
Мистер Жерар схватил своей единственной рукой ладонь специального агента и больно сжал ее. Его губы дрогнули, и он начал говорить: – Боб и я, когда мы вместе убивали… это было такое совершенство… – дрожащим голосом говорил мистер Жерар, глядя прямо в глаза специальному агенту ФБР. – Это была гармония и удовольствие.
Мистер Жерар вырвал свою руку и поднял вверх указательный палец. – Это был золотой круг… золотой круг…– Золотой круг? – переспросил специальный агент ФБР.
От этих слов у него по спине пробежали мурашки. – Золотой круг… золотой круг… – прошептал он. – Да, это была гармония. Золотой круг…
А мистер Жерар свел указательный и большой пальцы своей единственной руки и показал Дэйлу Куперу круг. – Кольцо, кольцо, – догадался Дэйл Купер, – мое кольцо! – он, не отрываясь, смотрел на пальцы мистера Жерара, изображавшие кольцо. – Но я отдал свое кольцо великану…– Он нам известен, – прохрипел мистер Жерар. – Он что, существует реально? – поинтересовался Дэйл Купер. – Так же реально как я, – улыбаясь, проговорил мистер Жерар. – Он, этот великан, поможет тебе найти Боба. – Как? – Сначала ты должен его попросить, – принялся объяснять мистер Жерар.
От напряжения его лицо обсыпали крупные капли холодного пота. – Но как? Как это сделать? – спрашивал специальный агент ФБР. – У тебя для этого есть все что нужно, – слабеющим голосом проговорил мистер Жерар. – Ответ не здесь, – мистер Жерар приподнялся с постели и прикоснулся ко лбу специального агента ФБР, – не здесь. – А где? Где? – Вот здесь, – мистер Жерар положил свою ладонь на грудь Дэйла Купера.
Специальный агент ФБР услышал, как под ладонью торговца обувью бьется его сердце. – Я не совсем понимаю…– Это большая ответственность… – последнее, что смог сказать мистер Жерар.
Он изогнулся, захрипел и откинулся на подушку. Силы оставили его. Доктор Хайвер поправил очки и бросился к торговцу обувью.
Дэйл Купер покинул номер отеля, в котором бредил мистер Жерар. Он вышел в коридор, достал из кармана чистый носовой платок и вытер вспотевшее лицо.
В глубине коридора послышались шаги: походка была неверной и шаркающей. Дэйл Купер настороженно поднял голову. И вдруг он увидел уже знакомого ему старого портье в неизменном красном фартуке, завязанном на большой красивый бант, и с коричневой бабочкой.
Старик держал в руках поднос, на котором одиноко стоял высокий стакан с молоком. Портье как бы почувствовал на себе взгляд Дэйла Купера. Он остановился, потом повернулся к специальному агенту ФБР. – Я знаю вас, – скрипучим голосом проговорил старый портье.
Дэйл вежливо кивнул в ответ, зная, чтобы он не сказал, тот все равно не услышит. Старик на его кивок улыбнулся еще шире. Потом он опустил взгляд на свой поднос, увидел одиноко стоящий стакан с молоком, поднял голову и веско произнес своим несколько скрипучим голосом многозначительную фразу: – Бывает, что молоко и остывает, но сейчас оно становится все теплее и теплее.
Старик заулыбался в свои седые усы, повернулся и шаркающей походкой удалился в глубину коридора. – Сейчас становится теплее… сейчас становится теплее… – шептал Дэйл Купер слова старого портье, пытаясь вникнуть в их тайный смысл, если он там, конечно, был.
Со второго этажа отеля специальный агент ФБР Дэйл Купер спустился в офис Бенжамина Хорна, где сейчас шел обыск. Сновали полицейские, вещи упаковали в ящики.
К специальному агенту ФБР, на ходу отдавая указания, подошел шериф Гарри Трумен. – Эй, сержант, вот эти вещи – в ящик, – приказал шериф, – и не забудьте поставить на ящике номер. – Слушаюсь, сэр, – ответил полицейский, опуская в большой ящик картину, снятую со стены офиса. – Смотри, Дэйл, – шериф показал большой лист бумаги, – вот здесь записаны все телефонные разговоры Бенжамина Хорна за ту ночь, когда умерла Лора Палмер. – Да? – спросил специальный агент ФБР. – Да да. Помнишь, Лиланд нам говорил об этом. Ведь Бен звонил из этого кабинета, – шериф указал пальцем на строку в списке. – А вот, смотри сюда, – шериф указал на чучело белого песца, – помнишь, что говорил Альберт Розенфельд? – Помню. Из этого следует вывод…– Конечно, Дэйл, Мэдлин была в этом кабинете. Бенжамин убил ее здесь, потом оттащил к водопаду.
К специальному агенту ФБР подошел эксперт Альберт Розенфельд. – Мэдлин умерла прошлой ночью между десятью часами и полуночью, – голосом, не терпящим возражений, сказал Альберт Розенфельд. – А мы арестовали Бена уже за полночь, – вставил шериф. – К сожалению, точнее время смерти Мэдлин установить нельзя.
Альберт Розенфельд вытащил из нагрудного кармана своего пиджака несколько листков бумаги. – Вот это анализ крови Бенжамина Хорна, – Альберт развернул бумажку, прочел и передал шерифу.
Тот ознакомился с содержанием, и его брови удивленно приподнялись. – А на счет этого чучела я могу вам сказать абсолютно точно: шерсть, найденная в руке Мэдлин идентична с мехом этого песца. Здесь сомнений быть не может. – Спасибо тебе, Альберт. – Не за что, Дэйл, я всегда рад помочь и тебе и шерифу.
В полицейском участке хозяйничал немолодой рабочий. Он проверял противопожарные распрыскиватели, прикрепленные к потолку. За его работой следила Люси. Она придирчиво поглядывала на то, как немолодой мужчина управляется с противопожарными устройствами, как будто она в этом что то понимала и могла помочь советом.
Рабочий почти не обращал внимания на девушку. Но Люси не могла допустить, чтобы хоть что нибудь в полицейском участке происходило без ее участия. – Мистер, – обратилась она к рабочему, – вы уверены, что правильно отрегулировали распрыскиватель?
Рабочий свысока посмотрел на секретаршу шерифа. Ему, конечно, хотелось послать ее подальше, к черту, но из за уважения к шерифу он принялся ей объяснять. – Распрыскиватель, или как его правильно называть – дринклер, не должен быть слишком чувствительным, иначе, из за перегрева, может сработать не вовремя и тогда на вас всех польется вода. – Я это прекрасно понимаю, – сказала Люси, – но не будет ли он слишком чувствительным? – Я постараюсь, мэм, все отрегулировать, как следует, – рабочий принялся отверткой ковыряться в датчике.
Тут из за угла вышел Энди Брендон. Он, увидев, что Люси разговаривает с рабочим, сперва в нерешительности остановился, но затем, набравшись мужества, приблизился к ней и скороговоркой выдохнул: – Люси, я хочу поговорить о нашем ребенке.
Люси подобрала губы. – Может быть. – Может быть, что? – не понял Брендон. – Может быть он наш ребенок, а может быть и нет.
Лицо Энди Брендона напряглось. Рабочий от удивления чуть не упал со стремянки. Он посмотрел сначала на Люси, потом на Брендона, но решил, что будет лучше принять вид страшно занятого человека. – Так значит Дик… – проговорил офицер Брендон, – неужели он отец нашего ребенка?
Люси решила утешить Энди. – Сначала я думала, что отец – ты. Я даже ни на минуту не сомневалась в этом. Но потом ты сам мне сказал, что у тебя нет сперматозоидов.
Стремянка пошатнулась и рабочий, чтобы не упасть, ухватился за трубу электроразводки. – Но теперь же все в порядке? – промямлил Энди Брендон. – Да, теперь ты сказал, что твои сперматозоиды вернулись и они в полном порядке. Поэтому у вас с Диком шансы одинаковые. – Конечно, – воодушевился офицер Брендон, – теперь мои сперматозоиды – как лососи в период нереста. – Ну вот, значит, и шансы у вас равны.
Потом Люси посмотрела на вконец расстроенного Энди Брендона. – Может, у тебя даже немного большие, чем у Дика. – Так у него есть шансы… – угрюмо проговорил Энди Брендон, развернулся и двинулся по коридору. – Энди, куда ты? – крикнула ему вдогонку Люси. – Я знаю, куда, – бросил офицер Брендон. – Энди, что ты делаешь?
Брендон подошел к телефонному аппарату и, прижимая плечом трубку к уху, объяснил: – Я знаю, что делаю. Это единственный выход, – он принялся набирать номер. – Кому ты звонишь? – Сейчас все узнаешь. Алло, это универмаг Хорна? – Да. – Мне, пожалуйста, Дика Тримейна из отдела готового платья.
Люси в ужасе прикрыла рот рукой. – Сейчас позовем, минуточку…– Но ты же, Энди, не будешь бить его слишком сильно? – Люси вцепилась в рукав кожаной куртки Энди.
Наконец, трубка отозвалась: – Алло. – Мистер Тримейн? – Да. – Это Энди Брендон, офицер Брендон. – В чем дело? – растерянно спросил Дик. – Нам нужно поговорить. – О чем? – Приходите и узнаете. – Я занят…
Испуганная Люси переминалась с ноги на ногу. Она с восхищением смотрела на то, как мужественно и решительно Энди разговаривает со своим соперником. – Что значит, ты слишком занят? – грозно крикнул в трубку офицер Брендон, – благодарная Люси положила ему руку на плечо. – Чтобы сейчас же был здесь! Иначе для тебя будет все кончено, – Энди Брендон, не дожидаясь ответа, повесил трубку.

Бенжамин Хорн сидел на жестком топчане в своей камере. Он уже дошел до того состояния, когда перестают обращать внимание на свой внешний вид. Его не беспокоило ни то, что его костюм измят, ни то, что манжеты его когда то белоснежной рубашки сделались серыми. Он сидел и вытирал платком пыль с ладоней. Все ему вокруг казалось грязным, мерзким и липким. – Боже мой, когда же это кончится, – шептал сам себе Бенжамин Хорн.
Только теперь он заметил, что стекла его очков, запылились донельзя. Он снял их и принялся размазывать пыль грязным носовым платком. – Когда же этот придурок Джерри найдет мне приличного адвоката? Когда же, наконец, он появится?
Бенжамин Хорн стремительно надел очки и поднял голову. Неспешной походкой в камеру вошел мистер Накамуро. Он остановился перед толстыми прутьями решетки и с интересом посмотрел на сидящего на топчане, вконец измученного Бенжамина Хорна. – О, Накамуро сан, – подхватился с топчана Бенжамин Хорн.
Японец в ответ сдержанно кивнул головой. – Как это мило, что вы пришли проведать меня! – Вас посадили в тюрьму… – то ли спросил, то ли просто констатировал факт японец. – Да, – развел руками Бенжамин Хорн, – но поверьте, это временное. – Мы должны подписать документ, – японец достал контракт.
Бенжамин Хорн недовольно скривился. – Как я понимаю, это по предыдущей договоренности? – Разумеется. – Накамуро сан, я боюсь, что возникли некоторые проблемы… – развел руками Бенжамин Хорн.
Японец застыл с контрактом в руках. – Возникли непредвиденные трудности, отчасти юридического характера…– Но все же, – японец вплотную подошел к решетке. – Нет, я не могу сейчас подписать этот контракт, – наконец то признался Бенжамин Хорн. – В таком случае, мистер Хорн, вы должны вернуть мои пять миллионов долларов, – скрипучим голосом проговорил японец. – Я бы хотел вернуть вам деньги, если бы мог… и я, в то же время, хочу подписать контракт, но вы должны понять меня… – настаивал на своем Бенжамин Хорн как можно более ласково и приветливо улыбаясь своему гостю.
Мистер Накамуро смотрел на Бенжамина холодно и равнодушно. – Как вы видите, – заходил вдоль решетки Бенжамин Хорн, – меня заключили в тюрьму. Меня ложно обвинили. – Конечно, вижу, – сказал японец, – но это ничего не меняет. Или вы подписываете контракт или возвращаете пять миллионов долларов. – Но как, как я могу сейчас это сделать? Я в таком состоянии… – принялся объяснять Бенжамин Хорн, – вы должны понять меня, мистер Накамуро. Я же не могу действовать отсюда?
Бенжамин схватил руками толстую решетку и попытался потрясти ее, но та была плотно зацементирована и даже не вздрогнула. – Так что же вы можете предложить мне? – холодно спросил мистер Накамуро. – Я пытаюсь вам объяснить… Мой младший брат Джерри уехал искать хорошего адвоката. И вот, Накамуро сан, пока не свершится правосудие… – а тогда я обязательно выйду на свободу – до того времени, пока я не буду дышать чистым воздухом, как это делают все свободные люди… – голос Бенжамина Хорна стал патетическим и возвышенным, он снова чувствовал себя главой общины Твин Пикса, – до тех пор я не смогу ничего сделать. И я, Накамуро сан, умоляю вас проявить внимание к моему теперешнему положению.
Бенжамин Хорн разостлал на полу свой большой носовой платок и уселся на него. Японец безразлично смотрел на Бенжамина. Тогда, чтобы больше не встречаться взглядом со своим гостем, мистер Хорн обхватил голову руками и принялся смотреть в пол. – Непроглядная ночь, – как будто обращаясь к самому себе говорил Бенжамин Хорн, – страшная непроглядная ночь. Это как раз – самое подходящее время для того, чтобы искать маленький мерцающий огонек в собственной душе.
Гость внимательно посмотрел на Бенжамина. Легкая улыбка скользнула по его лицу, чуть заметно шевельнулись наклеенные усы. Японец легко высвободил ногу из ботинка, причем, на ней не оказалось носка, и просунул ее сквозь прутья решетки. Ярко поблескивали густо накрашенные красным лаком ногти. – В последнее время я стал таким эмоциональным… – продолжал говорить Бенжамин Хорн, – и тут его взгляд остановился на сверкающих ярким лаком ногтях японца.
Не поверив своим глазам, Бенжамин Хорн лихорадочно принялся искать очки, а когда нашел, стремительно надел их. Он прямо таки онемел от изумления. Из широкой штанины черных мужских брюк выглядывала миниатюрная белоснежная женская ножка, очень уж знакомая Бенжамину.
Он медленно перевел взгляд на лицо своего гостя. – Кэтрин? – еще не веря самому себе, прошептал Бенжамин.
А потом он воскликнул уже более уверенно: – Кэтрин, ты? – Конечно, а ты, Бенжамин Хорн – мерзкое гнусное существо, мерзкая крыса, – уже своим голосом, ехидно издеваясь над беспомощным мужчиной, проговорила женщина. – Кэтрин? – Да, и я намерена превратить остаток твоего жалкого существования в сущий кромешный ад, – Кэтрин улыбалась, глядя на Бенжамина.
А тот все никак не мог взять в толк, как же ловко смогла провести его Кэтрин, как же он с самого начала не догадался, что перед ним не японец, а его же любовница? Неужели он мог эти черты принимать за мужские? Неужели он не заметил накладных усов? Неужели он настолько потерял бдительность, ослепленный удачной сделкой? – О, Кэтрин, – вновь воскликнул Бенжамин Хорн, молитвенно сложил перед собой ладони, рухнул на колени и пополз по грязному бетонному полу к белой миниатюрной ножке, просунутой сквозь прутья решетки.
Он склонился как в молитве перед этой ножкой и принялся лобызать пальцы, изредка подымая взгляд на улыбающуюся Кэтрин. – Кэтрин, Кэтрин, это ты… – шептал Бенжамин Хорн, а женщина задорно хохотала, шевеля пальцами ноги. – Кэтрин, как я рад! Как я счастлив! – Бен, ты гад, ты мерзавец, – говорила женщина, продолжая смеяться.
Бенжамин Хорн смотрел на ее белые ровные зубы, на зубы, которые он мечтал найти в куче пепла. – Да, Бен, да, это я. А ты, небось, хотел видеть меня обгорелой головешкой? А я, как видишь, жива и здорова. – Кэтрин, Кэтрин, ты должна рассказать шерифу Трумену о той ночи, которую мы провели с тобой вместе… – ползая на коленях у решетки, шептал, заглядывая в глаза женщине, Бенжамин Хорн.
Он был полностью растоптан и убит появлением Кэтрин. Но в то же время в его душе загорелась надежда, что с помощью Кэтрин можно будет снять ужасное обвинение в убийстве Лоры Палмер. И тогда он будет свободен, и тогда у него будут развязаны руки, он сможет все исправить. В этом Бенжамин Хорн был уверен. – Кэтрин, я прошу тебя, смилуйся, поговори с шерифом! – Ах, Бен, ах, мерзавец, – отвечала Кэтрин. – Ты хочешь, чтобы я тебя умолял? Ты хочешь, чтобы я ползал перед тобой на коленях? Так вот смотри, я ползаю. – Я вижу, Бен, вижу. Я могу заставить тебя ползать всю жизнь. Ты будешь целовать мне ноги. – Да, Кэтрин, я буду целовать тебе ноги, только поговори с шерифом. Скорее поговори с ним! – А почему бы и нет? – сказала Кэтрин.
От этих слов Бенжамин Хорн ужасно обрадовался. – Но, есть маленькое «но», – произнесла Кэтрин. – Какое? Говори, я на все согласен. – Ты перепишешь на меня лесопилку и все документы по этому контракту.
Бенжамин Хорн весь напрягся и похолодел. Но все таки, мгновенно прикинув, что ему более выгодно, произнес: – Без промедления, Кэтрин, без промедления.
Женщина сунула руку в карман пиджака и вытащила бумаги. Она протянула их сквозь прутья решетки, затем подала ручку. Прямо на колене, Бенжамин Хорн, не глядя, принялся подписывать листы. Он подписывал и шептал: – Как ты ловко замаскировалась, Кэтрин! Просто блестяще! Просто великолепно! Ты гениальная актриса, Кэтрин, я никак не ожидал. Вот моя подпись, вот печать.
Все подписано, скреплено печатью и вручено, – Бенжамин Хорн улыбался, заискивающе глядя на Кэтрин. Та сложила бумаги и спрятала в карман. – Ну, теперь, теперь то, Кэтрин, ты скажешь шерифу? Скажешь где мы провели с тобой ту ночь? – Знаешь, Бен, а я еще подумаю, – Кэтрин отошла от решетки, сделавшись недосягаемой для рук Бенжамина Хорна, и так же улыбаясь, направилась к двери. – Кэтрин! Кэтрин!! – просил Бенжамин, – подожди, но ведь это же правда… ведь в ту ночь, в ночь смерти Лоры Палмер мы были вместе. Это же правда… – он протягивал руки к Кэтрин.
Та, стоя у стены, снисходительно поглядывала на своего бывшего любовника. – Послушай, Бен, всю свою жизнь мы обманывали друг друга, так зачем же теперь все портить и говорить правду? – Кэтрин! Кэтрин! – все громче и громче начинал кричать Бенжамин Хорн, но тяжелая дверь с маленьким окошком громко захлопнулась, и тогда мужчина дал нолю своим расшатавшимся нервам.
Он орал, глядя в потолок, бросаясь от стены к стене. Он стучал по толстым стальным прутьям кулаком, дергал их, пытаясь вырвать. Но прутья были надежно вцементированы в пол и в железобетонные перекрытия потолка. Усилия узника оставались тщетными.

Мистер Палмер, довольно потирая руки и насвистывая под нос веселую песенку, ходил по гостиной своего дома. Он только было собрался подойти к зеркалу и глянуть на свое отражение, как в дверь постучали. Лицо мистера Палмера сразу же нахмурилось. Он недовольно проворчал и направился к двери. Но когда он распахнул ее, то на его лице уже была дежурная приветливая улыбка. – О, Донна, как хорошо, что ты зашла. Я очень рад. Проходи.
Донна кивнула головой и зашла в гостиную. На ее лице были большие солнцезащитные очки, которые когда то принадлежали Лоре. Ее волосы туго стягивала широкая черная повязка. – Как то все не было времени, чтобы зайти к вам, мистер Палмер, – сказала Донна. – Да, я понимаю тебя, времени сейчас ни у кого из нас не хватает. Все спешим, некогда поговорить. Подожди, Донна, я сейчас принесу тебе стакан лимонада, – предложил мистер Палмер. – Не стоит беспокоиться, мистер Палмер, я забежала всего лишь на минуту. – На минуту? – удивился мистер Палмер.
Он никак не мог взять в толк, зачем же, собственно, пришла к нему Донна. И та, чтобы развеять его сомнения, достала из сумочки небольшую компакт кассету. – Что это? – спросил Лиланд. – Это песни, которые мы поем вместе с Джозефом. Мистер Палмер с недоумением глянул на магнитофонную кассету. – Да, мы с Джозефом спели несколько песен, специально для Мэдлин, Донна протянула кассету мистеру Палмеру. – А а, тот улыбнулся, – теперь понял. Я думаю, Мэдлин будет приятно услышать ваши голоса. – Вы сможете передать эту кассету ей? – Конечно. Это очень мило с твоей стороны, Донна. Мэдлин рассказывала мне о том, как вы поете. Ей, конечно же, будет приятно получить кассету. Я с удовольствием передам. – Я буду очень благодарна вам, – сказала Донна. – Не беспокойся, это не составит для меня труда, – мистер Палмер опустил кассету в карман пиджака.
Донна принялась застегивать сумочку. Застежка под непослушными пальцами никак не хотела защелкиваться. Когда Донна вновь взглянула на мистера Палмера, то уловила напряженность в его взгляде. – Что то не так? – спросила девушка. – Да нет, – мистер Палмер положил руку на плечо Донны, – все в порядке, но только очки…
Донна вздрогнула от этих слов. – Это очки Лоры. Их мне передала Мэдлин, – сказала девушка. – Припоминаю, я их где то уже видел, – зло сказал мистер Палмер.
Он протянул руку, как будто бы хотел снять очки с глаз девушки, но в последний момент остановил себя. – Ничего, ничего, Донна, не обращай на меня внимания, я сейчас.
Мистер Палмер, нервно похрустывая пальцами, прошелся по гостиной и остановился у окна. Донна тоже разволновалась, не зная, чем себя занять, она достала сигарету и закурила. Так они и стояли: мистер Палмер, повернувшись к Донне спиной смотрел в окно, а девушка, часто затягиваясь, поглядывала то на входную дверь, то на сигарету, не зная, куда стряхнуть пепел. – Мистер Палмер, – наконец позвала она. Лиланд вздрогнул и обернулся: – Что, Донна? – Вы знаете, полиция нашла тайный дневник Лоры. – А, конечно, конечно, – рассеянно пробормотал Лиланд, – они забрали его еще тогда, в комнате Лоры. – Да нет, мистер Палмер, я говорю про другой дневник. У Лоры был еще один дневник, совсем тайный. Ни полиция, ни я не знали о его существовании. А вы знали, мистер Палмер?
Лиланд обернулся. Его лицо было угрюмым и настороженным. – Нет. – Она отдала его на хранение человеку по имени Гарольд Смит. Вы слышали о таком? – Нет, – вновь рассеянно произнес Лиланд, впервые слышу. – Несколько дней тому этот Гарольд Смит покончил жизнь самоубийством. – Сожалею, – пробормотал Лиланд. – И вот дневник Лоры нашли у него в доме. – О боже, – пробормотал мистер Палмер и сделал несколько шагов навстречу Донне.
Ту почему то испугало это движение, и она отпрянула к стене. Но Лиланд Палмер взял себя в руки, постарался как можно более приветливо посмотреть на Донну. – Но я не имел об этом ни малейшего представления. – Я тоже не знала ничего. Но я постоянно думаю о Лоре, вспоминаю ее. – Донна, – проговорил мистер Палмер, вплотную подходя к девушке.
Та с испугом смотрела на него. Он хотел, было, положить руки ей на плечи, как вдруг зазвонил телефон. – Извини, – бросил Лиланд и отошел к аппарату. – Да, это я – Лиланд. – Что? Как поживаешь? – Не может быть! Да ты что? Я сам завез ее на автобусную станцию. – Нет, конечно, жди. Мэдлин должна приехать. Ну, ладно, извини, я не могу долго говорить. У них, у молодых бывает, мало ли к кому она могла заскочить по дороге. – Что, это у нее в первый раз? Да не волнуйся ты, все уладится. Она же была в отличном настроении, я сам завез ее на автобусную станцию. Думаю, все образуется. – Спасибо, что позвонила, – мистер Палмер положил трубку на рычаги.
Донна настороженно и испуганно посмотрела на только что окончившего разговор мистера Палмера. – Мэди? Мэдлин? – растерянно произнесла Донна и посмотрела на Лиланда, как бы ища у него поддержки.
Лиланд стоял в дверях, упершись руками в дверные косяки. – Все это очень странно, – проговорил мистер Палмер, – но Мэдлин еще не приехала домой. – С ней что нибудь случилось? – спросила Донна. – Не знаю, – пожал плечами Лиланд, – не думаю. Вряд ли.
Он достал из кармана упаковку жевательной резинки, нервно развернул одну пластинку и отправил ее в рот. Мистер Палмер, громко чавкая, принялся жевать. Что то сумасшедшее почудилось Донне в его облике, в его поведении. Мистер Палмер перехватил ее взгляд. – Не нужно волноваться, Донна. – Что вы, я не волнуюсь. – Я же вижу, ты очень напряжена. – Нет, мистер Палмер, вам кажется. – Подожди здесь. Никуда не уходи, я сейчас принесу тебе стакан лимонада, – и мистер Палмер быстро направился в столовую, но по дороге он остановился у большого настенного зеркала. – Сейчас, Донна, мы с тобой сядем, все обсудим, поговорим и решим этот вопрос, – мистер Палмер старательно поправлял узел галстука.
Донна следила за спокойными движениями мистера Палмера. Все было как обычно, вроде бы нормально, лишь только это странное чавканье. Раньше мистер Палмер никогда себе такого не позволял.
Лиланд немного скосил взгляд на Донну и, убедившись, что ей из гостиной не видно зеркала, окончательно успокоился. Он подмигнул своему отражению – из зеркала на него смотрел длинноволосый блондин с крепкими белыми зубами. Так же как и Лиланд, он, хищно чавкая, жевал резинку.
Окончательно успокоившись, Донна повернулась к каминной полке и принялась рассматривать фотографии, расставленные на ней. На всех фотографиях была изображена ее подруга Лора в разные годы. Здесь были две детские фотографии, с которых смотрела веселая полная блондинка, которая широко улыбалась. Стояла и одна из последних фотографий – большой цветной портрет со школьного бала, где Лора Палмер была в диадеме королевы красоты.
Донна с таким вниманием рассматривала фотографии, что даже не услышала, как сзади подошел мистер Палмер и остановился у нее за спиной. Она вздрогнула, когда рука Лиланда легла на ее плечо. – Вот твой лимонад, Лора, – ласково сказал мистер Палмер, протягивая высокий стакан.
Донна сорвала с лица темные очки, сунула их в карман. – Спасибо, мистер Палмер, – совсем не удивившись тому, что он назвал ее Лорой, сказала девушка, – знаете, я была уверена, что в любой момент смогу увидеться с Мэдлин. Ведь она живет совсем недалеко, не правда ли? – Донна, мне кажется, ты принимаешь все это слишком близко к сердцу. А с Мэдлин все в полном порядке, – Лиланд Палмер обнял Донну за плечи и, ласково улыбаясь, смотрел ей в глаза. – А вообще, я знаю одно лекарство, которое помогает в такие моменты, как сейчас у тебя. Сейчас, минутку, – Лиланд Палмер резко повернулся и заспешил к проигрывателю.
Он нажал клавишу, адаптер опустился на пластинку. Донна поставила высокий стакан с лимонадом на каминную полку, так и не сделав ни одного глотка. Зазвучала медленная музыка – вальс. Лиланд Палмер обернулся к девушке, сделал несколько плавных движений, приподнял руки, а потом, как заведенная кукла, принялся пританцовывать в такт музыке и напевать себе под нос. Он кружил посреди гостиной, бросая на Донну призывные взгляды, как бы приглашая ее принять участие в танце. Наконец, Лиланд подошел к девушке, галантно склонился перед ней и, протянув руку, произнес: – Можно пригласить тебя на танец?
Донна положила свою руку в ладонь Палмера, и они начали медленно покачиваться в танце. Донна немного скованно и натянуто улыбалась, она чувствовала себя неловко, танцуя с Лиландом в это неподходящее время, в этой комнате и с неотвязной мыслью в голове о пропавшей Мэдлин. – Донна, я вижу, волнение не проходит? – Да что вы, мистер Палмер, теперь я уже почти успокоилась. – Вот и прекрасно. Не волнуйся, ни о чем не думай, слушай музыку. – Я стараюсь, но как то…– Я тебя очень прошу, слушай музыку. Повторяй движения за мной, у нас с тобой все прекрасно будет получаться. – Да да, мистер Палмер. – Мы с тобой очень красивая пара. Если бы кто нибудь увидел нас со стороны, Он бы явно позавидовал мне. – Почему вам? – Как это, Донна? Я такой старый человек, а ты такая молодая привлекательная партнерша. Это всегда выглядит романтично и очень красиво. Ты согласна? – Я не знаю… – прошептала Донна.
В этот момент руки Лиланда Палмера притянули Донну, и мужчина крепко прижал ее к своему телу. Донна пронзительно вскрикнула, уперлась кулаками в грудь мистера Палмера, резко дернулась…
Но Лиланд Палмер уже сам разжал объятия. Донна, тяжело дыша, испуганно уставилась на него. Мужчина засмеялся, глядя прямо в глаза девушки. Донна вся дрожа, стояла в полушаге от мистера Палмера, все еще ощущая на своих запястьях его руки.
Вдруг в дверь позвонили. Мистер Палмер вздрогнул, отстранился от девушки. – Извини, Донна, извини. Никуда, пожалуйста, не уходи, я сейчас, – холодным голосом произнес мужчина и направился к входной двери.
В гостиную мистер Палмер вернулся вместе с шерифом. Трумен тут же, едва переступив порог, принялся объяснять: – Лиланд, нам очень нужна твоя помощь…– Что, прямо сейчас, Гарри? – Да. Прямо сейчас. – А что случилось? – По дороге я тебе объясню. – Так что, прямо сейчас? – переспросил Лиланд. – Конечно. Собирайся, машина ждет. – Хорошо, я только захвачу пальто. А что все таки случилось, Гарри? – Совершено еще одно убийство и поэтому твоя помощь нужна мне немедленно. – Да что ты, Гарри? – изумленно воскликнул мистер Палмер. – Да да, Лиланд, пожалуйста, быстрее собирайся. Только тут шериф увидел, что в глубине гостиной у окна стоит Донна Хайвер. Он едва заметно кивнул ей головой. Девушка ответила таким же движением. На ее глазах были слезы.
Донна еще несколько секунд стояла в раздумье у окна, потом резко сорвалась с места, побежала к входной двери, чтобы сесть в машину шерифа. Но не успела.
Донна поняла, что произошло, она уже знала – с Мэдлин случилось несчастье.

0

27

Глава 26

Когда двое счастливы, мир может катиться ко всем чертям. – Лучшее лекарство от расходившихся нервов – земляные орешки. – Простые ответы на самые сложные вопросы. – Любимая жевательная резинка мистера Палмера скоро снова войдет в моду. – Орешек, Подброшенный Бенжамином Хорном, замирает на полпути ко рту. – Перстень возвращается законному владельцу. – Тихое хихиканье может перейти в сатанинский хохот. – Лиланд был всего лишь хорошей оболочкой. – Вместо совести – большая черная дыра.

Донна прибежала по узкой лесной дороге к озеру, туда, где они условились встретиться с Джозефом. Но было еще рано, и Донна в одиночестве сидела на скамейке, глядя на серо свинцовую поверхность озера. Ей не хотелось ни о чем думать, ни о чем вспоминать, она просто смотрела на воду, на то, как временами совсем близко от берега проплывала большая форель, хватая с поверхности мошку.
Наконец, невдалеке послышался рокот мотоциклетного двигателя. Донна вскочила со своего места и побежала по дороге. Из за поворота медленно выехал на своем тяжелом блестящем мотоцикле Джозеф. Он даже не поставил харлей дэвидсон на подножку, а просто положил его на траву и бросился навстречу Донне. – Что случилось? – крикнул он.
Глаза Донны были полны слез. Она обняла Джозефа и прошептала только одно: – Мэдлин. – Что? Что с ней случилось? – Она умерла. – Неужели? – Да, Джозеф, она умерла, ее убили. – Кто? – еле выговорил парень. – Тот же убийца, который убил Лору.
Джозеф тяжело вздохнул, отстранился от Донны и подошел к озеру. Он засунул руки в карманы, и некоторое время стоял молча. Потом как бы цепляясь за последнюю надежду, спросил: – Откуда ты узнала, Донна? – Я была у Палмера и в это время позвонила мать Мэдлин. Она сказала, что та еще не приехала. – И что? Из этого ты сделала вывод, что ее убили? – Нет, Джозеф. Тут не все так просто. Потом приехал шериф и сказал, что произошло убийство. Он забрал с собой Лиланда, я хотела поехать с ними, но не успела. – Мы могли ей помочь! – выкрикнул Джозеф. – Но как? – Мы могли ей помочь, – упорно повторил парень. – Как, как это можно было сделать? – Не знаю, – Джозеф пожал плечами, – мы могли ей помочь. – Ты думаешь, если бы мы были рядом, этого бы не случилось? – Я не знаю, я ничего не знаю! – кричал Джозеф, – вряд ли это могло помочь, – он отвернулся к озеру и избегал смотреть в глаза Донне.
Девушка подошла к нему со спины и обняла за плечи. – Ты что, Джозеф? Чувствуешь себя виноватым, думаешь, это произошло из за нас? – Да нет, Донна. Просто я должен все обдумать. Я не могу решать все вот так сразу. Я должен уехать. – Куда? Зачем ты поедешь? – Донна, не упрашивай меня остаться. Я должен побыть один. – Джозеф, это не наша вина. – Я еще сам не знаю. Я не могу понять, что происходит. – Джозеф, не нужно укорять себя, мы ни в чем не виноваты. – Донна, чтобы мы с тобой не делали, это ничего не изменит в этом мире. – В каком смысле? Что ты говоришь, Джозеф? – Я думаю, мы сейчас счастливы, а мир катится в это время к черту, и нам до этого нет дела. – Джозеф, что ты такое говоришь? Неужели ты считаешь, мы можем что то изменить? – Конечно, Донна. Кое что мы в силах сделать. Не нужно опускать руки. – Но ведь Мэдлин уже не вернешь. – Поэтому я и хочу уехать, – парень решительно двинулся к мотоциклу.
Донна кричала ему вслед: – Джозеф, не уезжай!
Но он уже поднял мотоцикл, развернул его, завел мотор. – Джозеф! Не уезжай! Не оставляй меня одну! – Все катится к черту! – крикнул Джозеф и резко отпустил сцепление, мотоцикл рванулся с места. – Джозеф… – еще раз, но уже безнадежно проговорила Донна.
Мотоцикл скрылся за поворотом.
Донна опустилась на скамейку, ее плечи вздрагивали. Уткнувшись лицом в ладони, она зарыдала. Донна плакала долго, не скрывая своих слез.

Сгущались сумерки. Низко, над самым лесом, тянулись грозовые черные тучи. Время от времени воздух вспарывали молнии, оглушительные раскаты грома отзывались звоном в стеклах домов. Хлестал ливень, гнулись и скрипели деревья. В это время прохожих не было на улице, все сидели в тепле, боясь высунуть нос наружу.
В огромных лужах, которые растеклись по площади, отражалась голубая вывеска бара. Вспыхивали и зажигались буквы. Окна светились слабым приглушенным светом. В самом помещении, где недавно прошли судебные разбирательства по делу Лео Джонсона и Лиланда Палмера сидели трое: специальный агент ФБР Дэйл Купер, его приятель Альберт Розенфельд, за соседним столиком сидел Бенжамин Хорн, подозреваемый в убийстве Лоры Палмер.
Мужчины молчали. Альберт Розенфельд потягивал виски, изредка бросая взгляды на Бенжамина Хорна, который нервно разламывал руками скорлупки земляных орехов и буквально горстями отправлял их в рот. Его лицо было недовольным и злым – зачем его вытащили из камеры и привезли в бар? Он с досадой смотрел то на Альберта Розенфельда, перехватывая его взгляд, то на специального агента ФБР.
По лицу Дэйла Купера было нетрудно догадаться, что он с нетерпением ожидает чьего то появления.
Наконец, двойная дверь бара распахнулась. Решительно вошел Лиланд Палмер, за ним следовал шериф Трумен. Мистер Палмер остановился в центре помещения, с изумлением взглянул на занятого орехами Бенжамина Хорна, потом кивнул, увидев Дэйла Купера и Альберта Розенфельда. – Лиланд, – Дэйл Купер соскочил с высокого вертящегося табурета и подошел к мистеру Палмеру.
Но продолжить ему не дал сам Лиланд. – Зачем он здесь? Зачем? Специальный агент, скажите.
Но Дэйл молчал. – Мы что, должны с кем то встретиться? – немного испуганно, оглядываясь по сторонам, поинтересовался Лиланд. – Да, – коротко ответил специальный агент ФБР Дэйл Купер. – С убийцей? – как бы уловив мысль специального агента ФБР, проговорил Палмер. – Пока еще не знаю, – Дэйл Купер нервно пожал плечами.
Дверь вновь скрипнула, и в помещение бара вошел Эд Малкастер. – Эд! Я рад тебя видеть! – радостно выкрикнул Дэйл Купер, – ребята, а теперь помогите мне освободить центр зала.
Мужчины принялись растягивать к стенам круглые столы и стулья. – А зачем тебе это, Дэйл? – поинтересовался Большой Эд. – Мне надо, чтобы здесь было как можно больше свободного пространства. – А а, – как будто все понял, проговорил Большой Эд, подтягивая очередной стол к стене.
За окнами вспыхивали молнии, звучали раскаты грома, мертвенный синий свет время от времени заливал бар. И в это мгновение все казалось нереальным.
Вновь скрипнула дверь, и, катя перед собой инвалидную коляску, в которой сидел Лео, вошел помощник шерифа Хогг. За ним, недовольно оглядываясь по сторонам, семенил Боб Таундеш. – Привет, – промолвил Бенжамин Хорн, прожевывая горсть орехов, – что, вся банда в сборе?
Специальный агент ФБР стоял в центре зала. Увидев Боба Таундеша, он сказал ему: – Бобби, откати коляску с Лео Джонсоном к сцене. И веди себя, пожалуйста, тихо.
Боб Таундеш согласно кивнул. Хогг уступил ему место, и парень, резко толкнув перед собой инвалидную коляску, двинулся к сцене. Голова Лео Джонсона перевалилась на другое плечо.
Когда Боб Таундеш устроился в другом углу бара, Дэйл Купер поднял вверх правую руку. – Господа! – решительно начал он, – два дня назад и лесу было найдена убитая девушка. Она была убита тем же человеком, что и Лора Палмер.
Все собравшиеся настороженно замолчали. – У меня есть основания предполагать, что убийца девушек находится в данный момент здесь.
Альберт Розенфельд обводил взглядом всех присутствующих поочередно. – Как сотрудник ФБР я провожу большую часть времени в поиске простых ответов на самые сложные вопросы. В поисках убийцы Лоры Палмер я опирался на инструкции ФБР…
Бенжамин Хорн продолжал лениво щелкать орехи, как будто все, что говорил специальный агент ФБР, не имело к нему никакого отношения. Казалось, он просто забрел в этот бар переждать непогоду, посидеть, погреться, пощелкать орешков. – В своих поисках я опирался не только на инструкции ФБР, но также на дедукцию, на тибетский метод, на свою интуицию, надеялся, мне повезет. И вот теперь пришло время применить кое что новенькое.
Все повернули головы и уставились на Дэйла Купера, ожидая, что он произнесет сейчас что нибудь совершенно невероятное. – Теперь придется применить магию.
В это время полыхнула молния, раскатился гром, мертвенно синий свет залил бар. Все вздрогнули. Из за своего столика подал голос Бенжамин Хорн: – Может быть, мы начнем сейчас читать тибетские молитвы? – издевательским тоном выкрикнул он, и принялся хохотать. – По моему, все пока идет прекрасно, – сказал Альберт Розенфельд, обращаясь к шерифу Твин Пикса.
Дэйл Купер отвернул манжет своего плаща и посмотрел на циферблат часов. – Гарри, – веско сказал он, – по моему, здесь кого то не хватает.
И действительно, буквально через секунду после этих слов дверь распахнулась, и на пороге бара появился майор Таундеш в черной форме, под руку он поддерживал старого портье в светлом длинном плаще и широкополой шляпе. – Извините, извините, – торопливо сказал майор. – Вы, господин майор, как раз вовремя. – Знаете, господа, я вобщем то ехал не сюда. Этот джентльмен остановил меня и попросил подвезти.
Старик закивал головой, как будто бы слышал все, что говорил майор Таундеш. Старый портье своей шаркающей походкой приблизился к специальному агенту ФБР, сунул руку в карман и вытащил оттуда пластинку жвачки. Дэйл Купер принял подарок, поклонился улыбающемуся старику. Лиланд Палмер тоже заулыбался. – Я знаю эту жвачку, знаю, – он говорил очень радостно и возбужденно, – я помню эту жвачку еще с детства. Я всегда, когда был маленьким, жевал ее. Это моя любимая жевательная резинка.
Старик подошел к Лиланду Палмеру и сказал, заглядывая ему в глаза: – Знаете, скоро ваша любимая жевательная резинка опять войдет в моду.
Снова помещение озарила молния, но ее вспышка не погасла через мгновение, она продолжала сиять, заливая все неестественно ярким светом. В этой вспышке застыли все, словно это были не люди, а фотографии. Дэйл Купер в изумлении огляделся: никто не двигался, все замерли, через окна лился яркий синий свет. Орешек, подброшенный Бенжамином Хорном завис в воздухе.
И вдруг все начало рассыпаться на мельчайшие квадратики, треугольнички, поплыли цветные круги. Потом все эти геометрические фигуры завертелись вихрем и стали собираться в другую картинку – из них сложилась красная комната. И Дэйл Купер увидел себя со стороны сидящим в кресле в странной красной комнате. Увидел, как возле портьеры танцует уродливый маленький карлик…
И тут в комнате появилась Лора Палмер. Точнее, Купер не мог определить, появилась ли она только сейчас, или была здесь все время.
Лора наклонилась к самому его уху и прошептала тихо тихо, но очень отчетливо: – Меня убил отец.
И вновь видения принялись разваливаться на цветные геометрические фигурки, которые вихрем завертелись, перемешались и сложились в прежнюю картинку.
Дэйл Купер снова стоял посередине зала, но мертвенный синий свет не исчез, все еще не сдвигались с места – все так же висел в воздухе подброшенный орешек. И тут Дэйл Купер понял – ПРИШЛО ВРЕМЯ. Пришло то время, про которое говорил продавец обуви. Прямо и нескольких ярдах от Дэйла Купера сияние молнии стало сгущаться и приобретать очертания человеческого тела.
Перед Дэйлом Купером возник великан. Он молча смотрел на специального агента ФБР. Тот, хоть и помнил слова мистера Жерара о том, что нужно попросить, все равно молчал. Он понял, просить нужно не словами, не мыслями, а сердцем. И он просто пожелал узнать правду.
Великан слегка склонил голову в знак понимания, он протянул к Дэйлу Куперу свою руку ладонью вверх. Когда Дэйл взглянул на ладонь, то увидел там свой перстень. В этот момент великан растаял, и перстень начал медленно медленно падать на пол. Ударившись о паркет, перстень завертелся и замер.
Сияние молнии погасло, орешек, висевший в воздухе, упал в ладонь Бенжамина Хорна, и Дэйл Купер машинально сделал то, что собирался сделать до вспышки – он отправил в рот пластинку жевательной резинки, подаренную ему старым портье.
«Неужели привиделось?» – подумал Купер и его взгляд упал на пол. Прямо возле ног лежал перстень. Дэйл Купер нагнулся, поднял его, внимательно осмотрел. Сомнений быть не могло – это его перстень, тот, который он отдал великану, когда лежал раненный на полу своего номера.
Дэйлу предстояло на ходу менять план, к тому же не предупредив своих друзей. Теперь он точно понял, что нужно делать. – Бенжамин Хорн! – резко выкрикнул он. Мистер Хорн вздрогнул и выронил из руки несколько орешков. Те, подпрыгивая, покатились по столу. – Бенжамин Хорн, вы поедете вместе со мной в участок к шерифу.
Гарри Трумен удивленно взглянул на Дэйла Купера, но решил не возражать.
Хогг и Гарри Трумен направились к затравленно озирающемуся по сторонам Бенжамину Хорну. Альберт Розенфельд хотел вмешаться, но Дэйл остановил его взмахом руки. – А Лиланд Палмер может, если пожелает, сопровождать вас как ваш адвокат.
Бен согласно кивнул головой. Но когда его схватили под руки Хогг и Гарри Трумен, попробовал вырваться. – Отстаньте! Я пойду сам.
Гарри Трумен подтолкнул Бенжамина Хорна в спину. Мистер Палмер с каменным лицом проследовал за своим подзащитным.
Когда Хогг, шериф, Лиланд Палмер и Хорн покинули помещение бара, Дэйл Купер осмотрел оставшихся. Майор Таундеш с недоумением ждал объяснений, Бобби Таундеш казался просто усталым и равнодушным ко всему. Лишь один старый портье весело улыбался, он протянул вперед руку и вскинул вверх большой палец. Дэйл Купер ответил ему тем же жестом и радостно улыбнулся.
Брыкающегося и сопротивляющегося Бенжамина Хорна прямо таки пришлось вталкивать в полицейский участок. Но, оказавшись в приемной, он сразу как то обмяк, присмирел и, казалось, успокоился.
Дэйл Купер коротко приказал: – Уведите его в камеру для допроса.
Хогг и Альберт Розенфельд тащили Бенжамина Хорна по лестнице, ведущей в подвал. Мистер Палмер неспеша снял пальто, перевесил его через руку и обратился к специальному агенту ФБР: – Мистер Купер. – Что? – Я надеюсь, вы предъявите Бенжамину Хорну обвинение? – Несомненно, – кивнул Купер. – Тогда я буду хлопотать об его освобождении под залог. – Хорошо, мистер Палмер. Но только тогда, когда он предстанет перед судом.
Мистер Палмер, холодно взглянув на шерифа и на специального агента ФБР, стал спускаться по лестнице, ведущей в подвал. – Что ты делаешь? – шепотом спросил Гарри Трумен у Дэйла Купера. – Можешь во всем положиться на меня. Сейчас мы затолкаем в камеру Лиланда Палмера. – Что? – вскинул брови шериф. – Тише, тише, – зашептал Купер, – об этом должны знать только я и ты. Шепнешь Хоггу, потому что вдвоем с тобой мы можем не справиться. – Хорошо, – кивнул в ответ шериф.
Он быстро сбежал по лестнице, обогнав мистера Палмера. Внизу, возле двери камеры, уже поджидали Хогг, закованный в наручники Хорн и Альберт Розенфельд. Шериф, словно бы долго искал ключи, рылся по карманам. Наконец, он обратился к Хоггу: Послушай, наверное, ключи у тебя.
Помощник шерифа удивленно посмотрел на своего начальника. Тот подмигнул ему. Хогг, быстро сообразив, в чем дело, сказал: – Сейчас посмотрю, – и отошел в сторону. Гарри Трумен взял его за локоть и успел шепнуть на ухо: – По моему сигналу хватай Лиланда и толкай в камеру.
Лиланд Палмер подошел к Бенжамину Хорну, которого крепко держали под руки Альберт Розенфельд и Дэйл Купер и, положив руку ему на плечо, сказал: – Я думаю, Бен, все будет хорошо, не волнуйся. Хогг открыл дверь и широко распахнув ее, отошел в сторону, как будто собирался пропустить вперед себя Бенжамина Хорна. Но в этот момент Гарри Трумен схватил за плечи Лиланда Палмера и сильно толкнул его на Хогга. Тот, перехватив падающего мужчину, вбросил его в камеру и резко закрыл дверь.
Дэйл Купер и Гарри Трумен припали к застекленному окошку, смотря, что же будет дальше.
Лиланд, спотыкаясь по инерции, добежал до противоположной стены и уперся в нее руками. Несколько секунд он стоял неподвижно. И вдруг его плечи задрожали, мистер Палмер глухо зарычал. Лиланд, широко размахнувшись, бросил свое пальто в стену. Потом, даже не удосужившись расстегнуть пуговицы на пиджаке, рванул его. Пуговицы с треском полетели в разные стороны.
Дико закричав, Лиланд бросил пиджаком в дверь, но тот, не долетев, спланировал на пол. Мистер Палмер неистовствовал. Он рычал, вскрикивал, стонал, потрясал воздетыми к потолку руками. Дэйл Купер и Гарри Трумен следили за его неистовством сквозь маленькое застекленное окошечко. Бенжамин Хорн пытался всунуть свою голову между ними, чтобы хоть одним глазом взглянуть внутрь камеры. Дэйл Купер, не отрывая своего взгляда от беснующегося Лиланда, коротко бросил Хоггу: – Можешь освободить Бена.
Хогг, которого, казалось, невозможно было сегодня чем либо удивить, молча отомкнул наручники на руках мистера Хорна. Тот растер запястья и вновь попытался взглянуть в окошечко. – Что это с ним? – шепнул Бен. – Это не похоже на Лиланда. – А это и не Лиланд, – отозвался Дэйл Купер. Мистер Палмер принялся биться головой в стену.
Он разгонялся от одной стены, с разбегу ударялся головой в другую, вскрикивал и бросался назад. На штукатурке оставались кровавые пятна. – Его нужно остановить. Лиланда нужно остановить. – Гарри, неужели ты до сих пор не понял, это не Лиланд? – А кто? – в изумлении воскликнул шериф. – Это Боб. – Как ты догадался? – спросил Гарри. – Как? Лора шепнула мне во сне.
На этот раз шерифу более обширных объяснений и не потребовалось, но он помнил о том, что является представителем Закона. – А какое обвинение я ему предъявлю? У меня же нет улик. – Тебе, наверное, хватит его признания? – Конечно.
Лиланд Палмер застыл в центре камеры, он вознес руки к потолку и протяжно завыл. В это время вспыхнула молния, на мгновение озарив лицо Лиланда мертвенно синим светом, блеснули ровные белые зубы. – Хогг, – позвал Дэйл Купер. – Что? – к нему подошел помощник шерифа. – Сейчас я открою дверь, а ты возьми его на прицел.
Хогг отошел к противоположной стене и выхватил свой тяжелый армейский револьвер. Дэйл Купер резко рванул дверь. Взгляд Лиланда сразу же упал на нацеленное, на него оружие. Он криво усмехнулся и спокойно уселся на стул. Хогг, все также продолжая держать Палмера под прицелом, боком зашел в камеру. За ним проследовали Купер и шериф. – Ну что? – процедил сквозь зубы Лиланд Палмер и протянул перед собой руки.
Гарри Трумен, удивленный таким изменением в поведении мистера Палмера, защелкнул на его запястьях блестящие браслеты наручников. Лиланд Палмер смотрел на свои руки и широко улыбался, как будто не ему, а кому то другому только что надели наручники. – Вы можете нанять себе адвоката, – предложил Гарри Трумен, – а если это вам не по средствам, то адвокат вам будет назначен.
Лиланд Палмер захихикал. Шериф посмотрел на него, опасаясь, все ли в порядке с головой у Лиланда.
А тот хихикал громче и громче, наконец, смех перешел в дикий сатанинский хохот.
Хохот внезапно оборвался, Лиланд взглянул на Дэйла Купера, тот подошел к задержанному. – Мистер Купер, – спросил Лиланд, – наверное, вы хотите задать ему несколько вопросов?
Дэйл Купер не стал уточнять, почему Лиланд Палмер говорит о себе в третьем лице. – Это вы убили Лору Палмер?
Лиланд вместо ответа заулюлюкал и принялся выть на одинокую лампочку, тускло мерцающую в матовом плафоне. Он выл минуты полторы, потом вой также внезапно оборвался, как и хохот. – Как вы можете понять, мистер Купер, мой ответ положительный. – А Мэдлин, тоже убили вы? – Мэ эдлин. А вы как думаете специальный агент? – Я вас спрашиваю! – А мне интересно ваше мнение. – Я вас спрашиваю, это вы убили Мэдлин? – А как вы считаете? Мне все же интересно. – Так это вы убили? – В какой то мере можно сказать, что я, а в какой то – нет. Знаете ли, – Лиланд резко повернулся к специальному агенту и заглянул ему в глаза, – у меня вообще слабость к остро отточенным ножам. Такая же, какую почувствовали к ним вы, находясь в Питсбурге.
Дэйл Купер отпрянул в сторону, его поразил абсолютно сумасшедший взгляд мистера Палмера.
А мистер Палмер потерял, казалось, всякий интерес к происходящему вокруг него. Он поднес к лицу скованные наручниками запястья и сокрушенно проговорил: – О, Лиланд, Лиланд, ты был хорошей оболочкой для меня.
Мистер Палмер шевелил пальцами, улыбался и скрежетал зубами. – Но теперь ты, Лиланд, слаб, и мне, как ни жаль, придется покинуть тебя. Покинуть такую привычную для меня оболочку. А ведь я так привык к тебе. Я даже полюбил тебя, Лиланд.
Мистер Палмер попытался разорвать цепь, соединяющую его наручники, его лицо напряглось, жилы на шее вздулись, браслеты наручников глубоко впились в кожу. Из под металла появилась кровь. А он, все более и более напрягаясь, пытался разорвать цепь.
Дэйл Купер, придя, наконец, в себя, крикнул: – А Лиланд знает о том, что ты сделал? – Лиланд? – лицо мистера Палмера растянулось в гнусной усмешке, – Лиланд – это малое дитя, у которого вместо совести большая черная дыра. Да да, агент Купер большая черная дыра. – Так он знает или нет? – настойчиво повторил Дэйл Купер. – Специальный агент, я же сказал, у Лиланда нет совести. Одна только черная дыра, через которую я вошел в него и через эту же дыру я уйду. Но когда буду уходить, я потяну за шнурок, а вы следите за Лиландом, за тем, что с ним будет. Внимательно следите.
Мистер Палмер запрокинул далеко назад голову и внезапно залаял по собачьи. Его голова судорожно дергалась из стороны в сторону. И вдруг из широко открытого рта вывалился посиневший язык. Мистер Палмер замер.
Дэйл Купер посмотрел на шерифа, тот кивнул головой. – С меня, Дэйл, достаточно этих признаний.
И тут глаза мистера Палмера немного приоткрылись, но этого никто не заметил.
Гарри Трумен первым вышел из камеры, за ним потянулись остальные. Защелкнулся замок массивной двери. – Понаблюдай за ним, Хогг, – сказал Дэйл Купер. Хогг приник к застекленному окошечку: мистер Палмер все также сидел, далеко запрокинув голову назад. – Что там? – спросил Дэйл. – По моему, он понемногу начинает приходить в себя, по моему, Лиланд возвращается.

0

28

Глава 27

Длинный мундштук, длинная сигарета и тонкая струйка дыма, выпущенная в потолок. – «Выход единый меж двух миров». – Ледяной дождь в подвале полицейского участка. – Истинный путь, божественный свет. – В кого же вселится Боб, потерявший прежнюю оболочку? – Если вас просят впустить в душу поиграть – не соглашайтесь. – На небе и на земле сокрыто куда больше тип, чем в силах вместить наше воображение. – В каждом может прятаться убийца. – Приглашение на ночную рыбалку. – Будет ли работать диктофон Дэйла Купера?

Пока внизу в подвале возле камеры для допросов дежурили Хогг, Дэйл Купер, шериф и Альберт Розенфельд, наверху в приемной происходило следующее.
Распахнулась входная дверь, и вальяжной походкой в полицейский участок вошел Дик Тримейн. Он подошел к стеклянной перегородке, сунул в окошечко руку и нажал на кнопку звонка. К нему подбежала Люси. – Дик, – обратилась девушка к мужчине. Тот обернулся, посмотрел на нее. – Следуйте за мной, – официальным голосом предложила секретарша шерифа, резко развернулась и пошла в комнату для совещаний.
Дик направился следом. Усадив мистера Тримейна рядом с офицером Брендоном, Люси устроилась напротив мужчин. Она положила руки на стол и внимательно посмотрела на обоих.
Дик Тримейн сидел, потупив взор. Офицер Брендон смотрел на Люси довольно смело. – По моему, стоит поступить следующим образом, – решительно начала Люси, – я решила сохранить ребенка. – Что? – поинтересовался Дик. – Это, – Люси подняла руку, – не подлежит обсуждению.
Дик тут же замолчал. Офицер Брендон недовольно взглянул на своего соседа. – Помолчите, пожалуйста, – грозно сказал он, – пусть вначале скажет она.
Дик Тримейн полез в карман пиджака, вытащил мундштук, заправил в него длинную сигарету. – У вас не будет огонька? – любезно осведомился он у офицера Брендона.
Энди машинально засуетился, принялся ощупывать карманы, но потом спохватился, вспомнил, что решил вести себя по иному. – Нету! – выкрикнул он.
Дик Тримейн, все так же улыбаясь, вытащил из кармана зажигалку и прикурил сигарету. – Так о чем ты, Люси? – поинтересовался Дик, выпуская дым. – Существует только один способ определить, чей это ребенок…– Какой? – напрягся офицер Брендон. – По группе крови. Следует провести анализ вашей крови и тогда будет точно известно, чей это ребенок. Отцом можешь быть ты, – Люси посмотрела на Энди, – а можешь быть ты, Дик.
Мужчины согласно закивали головами. – Этот тест проводится только после того, как родится ребенок. А до этих пор я ожидаю от вас, джентльмены, всяческого содействия.
Энди Брендон расправил свои широкие плечи, улыбка сползла с лица Дика Тримейна. – Как скажешь, Люси, – сказал продавец готового платья, – ведь это же твой ребенок. – Конечно, это единственное, что известно всем нам абсолютно точно. – Так в чем ты от нас ожидаешь содействия? – осведомился офицер Брендон. – Я должна знать точно, – сказала Люси, – как каждый из вас относится к тому, что я решила сохранить нашего ребенка.
Наступило неловкое молчание. Мужчины переглянулись, Люси напряженно ожидала ответа. Дик Тримейн полуприкрыл глаза и глубоко затянулся. Затем он запрокинул голову и выпустил длинную струю табачного дыма прямо в потолок. Струйка голубоватого дыма достигла противопожарного датчика, и внутри приборчика что то еле слышно щелкнуло. – Так я жду вашего ответа, джентльмены, – поторопила Люси.
Хогг напряженно всматривался в маленькое окошечко. Мистер Палмер не шевелился. – Гарри, – сказал Дэйл Купер, – у Бенжамина Хорна совсем другая группа крови, не та, которая была найдена на носовом платке. – Да, вот это то меня и беспокоит, – признался шериф Твин Пикса. – Гарри, а ты не знаешь, что делал карлик в моем сне? – Откуда мне знать, – пожал плечами шериф. – Он танцевал, – многозначительно сказал специальный агент ФБР. – Ну и что?
Розенфельд с интересом прислушивался к разговору, но чтобы не показаться слишком навязчивым, достал сигареты и зажег спичку. Альберт Розенфельд так и застыл с огнем, поднесенным к концу сигареты, потому что Дэйл Купер сказал: – Карлик в моем сне танцевал, но вспомни, Гарри, мистера Палмера после смерти Лоры тоже тянуло танцевать. Тебе не кажется это странным?
Гарри Трумен согласно кивнул головой. – Продолжай, Дэйл, теперь я всецело полагаюсь на твою интуицию. – Нам сказали, что у Боба седые волосы…– А, теперь понимаю, – оживился Гарри Трумен, – почему его называли блондином. – Да. А мистер Палмер? – Что мистер Палмер? – Ведь он тоже поседел за одну ночь после смерти Жака Рено. – После того, как убил его, – уточнил шериф. – А еще Лиланд говорил, что у них по соседству жил седовласый человек по фамилии Робертсон. А мистер Жерар утверждал, что все люди, в которых вселяется Боб, являются его детьми. – Да а, – протянул Гарри Трумен, – я теперь понял, откуда взялись буквы под ногтями у жертв. – Конечно же, – согласился с ним Дэйл, – R, В, Т, О. Это фамилия Робертсон. Такая же подпись стоит под автопортретом демона. В своем дневнике Лора писала о Бобе. А что сделал Лиланд Палмер? – Что? – спросил Гарри. – Лиланд Палмер нашел этот дневник и вырвал из него страницы, касающиеся Боба. К тому же мистер Палмер звонил Лоре из кабинета Бенжамина Хорна, именно он – тот третий, который стоял под окном хижины Жака Рено. Когда мы обыскивали железнодорожный вагон, то обнаружили его кровь, а не кровь Бенжамина Хорна. – Зачем же тогда ему нужно было убивать Мэдлин? – спросил Гарри Трумен. – Ну, как же, Гарри. Мэдлин напоминала ему о Лоре. Ведь они были так похожи. И когда Мэдлин решила уехать домой, то он не мог пережить расставания. Это для него было невыносимо, и он убил ее. – Возможно, все было и по другому, – осторожно заметил Гарри Трумен. – Конечно, – согласился Дэйл. – Может быть, Мэдлин догадалась кое о чем, может, она поняла, кто скрывается под обличьем Лиланда. – Дэйл, если рассуждать здраво, если опираться только на логику, то можно предположить совсем другое, – сказал Гарри Трумен. – Ну что ж, попробуй, – предложил специальный агент ФБР. – Во первых, Боба не существует на свете. Кто его видел? А во вторых, можно предположить, что Лиланд Палмер просто сошел с ума.
И вдруг из за двери послышался громкий ясный голос. – Сквозь грядущее мрак чародей разглядеть стремится. Выход единый меж двух миров. Огонь, иди со мной! – Что там происходит? – бросился к окошечку Дэйл Купер.
Хогг уступил ему свое место. Специальный агент ФБР увидел, как Лиланд Палмер расхаживает по камере, выкрикивая слова стихов: – Огонь, иди со мной! – повторил он снова, остановившись посередине камеры перед стулом.
Лиланд Палмер тяжело опустился на сидение и глянул прямо в окошко, в глаза Дэйлу Куперу. – Вы попадетесь в мой мешок смерти, вы попадетесь в мою ловушку. Вы думаете, что я сумасшедший, – и он протяжно захохотал. – Делайте, что хотите, но и буду убивать снова и вы со мной не справитесь.
Дэйл Купер отстранился от окошечка. Гарри Трумен вопросительно посмотрел на него. Дэйл только развел руками, все остальные сокрушенно покачали головами.
И тут прямо над головами наблюдавших щелкнул дринклер. Из противопожарного разбрызгивателя ударили упругие струи холодной воды. Дэйл машинально прикрыл голову руками и отпрянул в сторону.
Противопожарная система сработала по всему зданию: хлестали струи воды, звенела сигнализация. В камере тоже пошел настоящий ливень. Лиланд Палмер закричал, вскочив со своего стула. За окнами полыхнула молния, ее неживой свет озарил полутемную камеру.
Дэйл Купер припал лицом к застекленному окошечку. Сквозь струи воды он с трудом различал силуэт Лиланда Палмера, который потрясал над головой скованными руками. Лиланд еще раз истошно закричал, и в этот момент он преобразился. Дэйл Купер увидел не седовласого адвоката, а длинноволосого блондина с оскаленными зубами, который истошно кричал, подвывая. Его руки были свободны, он потрясал ими у себя над головой. – Гарри, Гарри! – закричал Дэйл. Шериф уже бежал к нему. – Гарри, скорее, открой камеру!
Блондин вновь превратился в Лиланда Палмера. Тот, истошно закричав, бросился к двери и со всего размаху ударился головой в застекленное окошечко. Стекло залило кровью. Шериф, лихорадочно шарил рукой в кармане, но никак не мог достать ключи. – Скорее! Скорей, Гарри! – Сейчас, Дэйл.
Зазвенела связка, ключ легко вошел в скважину, щелкнул замок, дверь открылась. Прямо к ногам Гарри рухнуло безжизненное тело Палмера. – Лиланд, Лиланд! – склонился над мистером Палмером Дэйл Купер.
Но того уже сотрясали предсмертные судороги. Кровь текла с разбитого лба на бетонный пол камеры. Сверху на мужчин потоками обрушивалась холодная вода. Гарри Трумен и Дэйл Купер схватили мистера Палмера и оттащили в угол, туда, где, казалось, было посуше, где не так жестоко хлестали струи ледяной воды. – Лиланд, Лиланд! – склонился к самому уху мистера Палмера Дэйл Купер, – ты слышишь меня?
Мистер Палмер приоткрыл глаза, в его взгляде было столько боли и отчаяния, что специальный агент ФБР вздрогнул. – Хогг, вызывай скорую! Немедленно! Помощник шерифа бросился выполнять указание. – Лора… Лора… – шептал мистер Палмер. – Что, Лиланд? Успокойтесь, – пробовал вновь уложить Палмера на пол Дэйл Купер, но тот из последних сил приподнимался. – Лора! Боже мой! Я сам своими руками убил Лору. Боже мой! Что же теперь будет? – Мистер Палмер, это не вы, – пытался успокоить его Дэйл Купер. – Боже, что же теперь будет? Боже, прости меня, – шептал синеющими губами мистер Палмер.
Дэйл Купер поняв, что уложить на пол Палмера не удастся, положил его голову себе на колени и прикрыл его собой от струй холодной воды. – Лора, Лора, девочка моя, – шептал мистер Палмер. – Успокойтесь, это не вы…– Нет, это я убил свою дочь, – в отчаянии причитал Лиланд, – вот этими руками. Он поднес к лицу скованные наручниками руки. – Мистер Палмер, это не вы, это Боб убил ее. – Боб? Да, я знаю, – прошептал мистер Палмер, – когда я был маленьким мальчиком, он однажды пришел ко мне во сне…– Гарри, – крикнул Дэйл, – у тебя ключи от наручников? Разомкни их!
Шериф хлопнул себя по карманам. – Черт, ключи у Хогга. – Не надо, специальный агент, поздно, – прошептал мистер Палмер, – и вот, когда он пришел ко мне в детстве, он предложил поиграть с ним. Я пригласил его, он пошел в меня…– О ком вы говорите? – О нем.
По щекам мистера Палмера стекала вода, смешанная с кровью и слезами. – Я не осознавал себя в те моменты, когда он был внутри меня, а когда он уходил, я ничего не помнил. Специальный агент, в моей душе была огромная черная дыра…– Да да, мистер Палмер, я вас понимаю, но это не вы убили Лору.
Мистер Палмер закатил глаза. – Нет нет, это я… Я во всем виноват. Это я позволил ему войти в меня, из за этого погибла моя дочь. Мне нет прощения…– Мистер Палмер…– Он входил в меня и заставлял делать ужасные вещи… Он говорил, что ему нужны другие жизни, что ему мало моей жизни…– Да где же, наконец, Хогг? Почему нет врача? – возмутился Гарри Трумен. – Не нужно, ничего не нужно. Мне осталось совсем мало, – прошептал мистер Палмер, – он стремился завладеть теми, кого можно было использовать в его гнусных целях…– Например, Лору? – уточнил специальный агент ФБР.
Мистер Палмер кивнул головой. – Да, он хотел завладеть Лорой. Но она была сильной, она была сильнее его.
Альберт Розенфельд сидел на корточках возле слабеющего мистера Палмера, не отпуская свои пальцы с запястья его руки. Он понимал, что тому остались считанные минуты и что он ничего не в силах сделать для умирающего. Пульс становился все более редким и прерывистым. – И бог не позволил ему войти в Лору. Но, боже мой, он заставил меня убить мою девочку. И я не нашел в себе сил противиться этому, – мистер Палмер закрыл глаза.
Дэйл Купер склонился еще ниже, чтобы расслышать угасающие слова мистера Палмера. – О боже, они заставили меня убить Лору. Они сказали, что если я не убью мою девочку, то они убьют меня и ее. – Но она же не позволила войти, – громко, так, чтобы услышал Лиланд крикнул Дэйл Купер.
Лиланд отрицательно покачал головой. – Она сказала, что лучше умрет, чем впустит его в свою душу.
Дэйл положил руку на грудь Лиланда. Он ощутил как редко и слабо бьется его сердце. – И они заставили меня убить ее. Боже, смилостивься надо мной. Боже, что я наделал! Что я наделал! – Это же не вы, – пробовал успокоить Дэйл. – Нет, это я. Боже, что я натворил! Я ведь любил ее. Боже, как я любил мою доченьку.
Послышался предсмертный хрип, и из горла Лиланда потекла кровь. Альберт Розенфельд быстро повернул его на бок. – Лиланд! Ты слышишь меня? – проговорил Дэйл, – сейчас перед тобой откроется истинный путь…
Но Лиланд уже ничего не отвечал. Его тело изредка сотрясали конвульсии. – Лора обратила тебя лицом к истинному свету, к божественному. И ты испытаешь его сейчас во всей реальности. Он откроется перед тобой, – Дэйл Купер сжимал ладонями виски мистера Палмера, – и вещественное, Лиланд, станет подобно безоблачному небу… Дэйл с надеждой посмотрел на Альберта Розенфельда, но тот отрицательно покачал головой. Дескать, ничего нельзя сделать, уже началась агония, наступает смерть. – Лиланд, познай себя в этот момент. И пребудь таким во веки. Гляди на этот свет, найди его, Лиланд.
Едва шевеля губами Лиланд прошептал: – Я вижу этот свет. – Вглядись в свет, Лиланд. Вглядись в него. – Я вижу его, я вижу в этом свете Лору. Она там. – Гляди, Лиланд, гляди, не отводи взгляд…– Я вижу мою дочь, она прекрасна, – шептал умирающий Лиланд Палмер.
Дэйл Купер проводил рукой по его седым волосам. И тут голос мистера Палмера стал немного громче. – Лора, Лора… – произнес он, дрогнул и замер с полуоткрытыми глазами.
Дэйл Купер понял, что мистер Палмер уже не здесь, уже не с ними. Он там. И последние его слова были обращены напрямую к дочери, которую отец видел перед собой такой же, какой видел ее Дэйл в своем вещем сне.
Купер опустил веки на глаза мистера Палмера. Вокруг шумела вода, на полу скопилась огромная лужа, по которой растекалась кровь Лиланда Палмера. Только сейчас Дэйл Купер заметил, что промок насквозь и только сейчас он почувствовал сильную усталость, бессилие.
Казалось, дело сделано, убийца найден. Но куда, куда смог уйти Боб? В кого он вселится вновь? Кого изберет очередной жертвой?
К Дэйлу подошел шериф и положил ему руку на плечо. – Что ж поделаешь, Дэйл, нужно идти. – Конечно, Гарри. Что же нам еще остается…
Доктор Розенфельд остался стоять у стены. Он с сожалением смотрел на своего приятеля. Альберт машинально поднес ко рту руку, хотел затянуться, но в пальцах он сжимал вконец размокшую сигарету.

Уже через час, переодевшись в сухое, Альберт Розенфельд, Дэйл Купер и Гарри Трумен вышли из полицейского участка на улицу. Светило солнце, ветер разогнал темные тучи. Над зелеными вершинами сияло яркое голубое небо.
На крыльце к мужчинам присоединился помощник шерифа Хогг. Они вчетвером, обласканные хорошей погодой, с чашечками кофе в руках, приготовленным заботливой Люси, направились в лес, который начинался сразу за полицейским участком.
Шумели деревья, крупные солнечные пятна сияли на жухлой траве.
Пройдя ярдов сто, Дэйл Купер остановился. Он отхлебнул кофе из чашки, которую держал в руках, и посмотрел на товарищей. Шериф, приподняв шляпу, сдвинул ее на затылок и уселся прямо под толстую ель, опершись о ствол спиной.
По узкой дорожке, усыпанной гравием, к мужчинам уверенной походкой подошел майор Таундеш. Он приложил руку к козырьку фуражки, приветствуя знакомых. – Дэйл, – сказал Гарри Трумен, – по моему, он все таки оказался самым обыкновенным сумасшедшим. – Когда люди видели Боба, он являлся им видениями. Так он являлся Лоре, Сарре, Мэдлин, – говорил Альберт Розенфельд. – Знаете, джентльмены, – сказал майор Таундеш, – на небе и на земле сокрыто куда больше тайн, чем может вместить наше воображение.
Он совсем не по военному сунул руки в карманы брюк и оперся спиной о дерево. – Я прожил в этих древних лесах почти всю жизнь, – оглядываясь по сторонам, произнес шериф, – я видел много удивительного, но то, что произошло сейчас – это уж слишком.
Шериф развел руками и посмотрел вначале на Альберта Розенфельда, а потом на Дэйла Купера. Он как бы искал подтверждение своим словам, как будто хотел услышать логичное объяснение всему тому, что произошло в Твин Пиксе. – Во все это мне лично верится с большим трудом. Дэйл Купер молчал, не отвечая на риторический вопрос шерифа. Он собирался с мыслями. – Дэйл, а что ты думаешь на этот счет? Ведь ты самый осведомленный, – настаивал Гарри Трумен.
Наконец, Дэйл Купер оторвал свой взгляд от бездонного голубого неба. – По моему, Гарри, в это поверить куда легче, чем в то, что отец мог изнасиловать и убить свою любимую дочь. – Не знаю как тебе, а мне и в то, и в другое поверить трудно, почти невозможно. – Джентльмены, по моему, не стоит строить предположений, – вмешался в разговор Альберт Розенфельд, – я, конечно, тут плохой помощник, потому что обладаю только даром логического мышления, но то, что сделал Дэйл меня, конечно, поражает…– А что я такого сделал? – спросил специальный агент ФБР. – Ты нашел убийцу, к тому же не с помощью доказательств, не с моей помощью. Тебя привела к нему интуиция и дар провидца.
При этих словах Дэйл Купер скептично улыбнулся. – Ну, какой из меня провидец? Мне просто повезло. Все эти видения, сны могли прийти к любому из вас. Просто я волей судьбы стоял ближе всех к разгадке. – По моему, – в разговор вновь вступил майор Таундеш, – вы, мистер Розенфельд, извините, я не знаю вашего военного звания, просто называете мистикой то, что может найти вполне научное объяснение. Ведь существовали же шифровки из космоса, адресованные агенту Куперу.
Гарри Трумен оборвал майора Таундеша: – Ну конечно, и Полено что то такое говорило насчет убийцы и что то там видело. Может вызвать и его на допрос? По моему, Лиланд Палмер обыкновенный сумасшедший, который в силу своего воспитания и образованности мог это долгое время скрывать. Дело то на этом закрыто. – Нет, Гарри, ты ошибаешься. Все это было бы слишком просто, к тому же, если я соглашусь с твоей версией, а потом произойдет новое убийство, я, Гарри, никогда себе этого не прощу, да и ты, наверное, тоже. Пока я не разберусь во всем до конца, я не успокоюсь. – Конечно. Похвальное желание, – сказал Гарри Трумен, – но мне кажется, все уже закончено, все ясно. Лиланд Палмер сам во всем признался, у него просто была шизофрения, раздвоение личности. И первый Лиланд не понимал того, что делает второй. – С тобой тяжело не согласиться, – сказал Дэйл Купер, – но если рассуждать так, то в каждом из нас можно подозревать сумасшедшего. В каждом из нас может прятаться убийца. Вот что, например, ты думаешь о старике Хилтоне? – А что о нем можно думать? Старый маразматик, выживший из ума, – сказал Гарри Трумен. – Вот видишь, а я думаю немного по другому. – Что, может, ты еще считаешь его посланцем иных миров, великаном, который то берет у тебя кольцо напрокат, то возвращает? – Э, нет, – Дэйл Купер оборвал тираду своего друга и посмотрел на свой палец, где красовался фамильный перстень, – тут не все так просто. Старик Хилтон знает еще очень многое из того, что может нам помочь. – А ты что? С ним недавно встречался? – спросил Альберт Розенфельд. – Кстати, Дэйл, познакомил бы ты меня с этим человеком. Только о нем и слышу. – Это сделать нетрудно, только захочет ли он с тобой познакомиться, он очень разборчив в людях. Так вот, днями я встретил его в кафе, и мы вновь разговорились. Старик много рассказал мне о семье Палмеров, о семье Хорнов. Знаешь, Гарри, сколько бы ты не говорил, что хорошо знаешь Твин Пикс, окрестности, но я уверен, что твои знания по сравнению со знаниями старика Хилтона ничтожно малы. Они капля по сравнению с океаном. – Ну, конечно. Конечно, Дэйл, кто ж спорит, – Гарри Трумен еще дальше на затылок сдвинул свою черную шляпу, – конечно, ты веришь во все эти басни, легенды. Но мне то, шерифу, верить в них совсем необязательно. Я же не могу приколоть к какому нибудь делу легенду или историю, рассказанную стариком Хилтоном. – Почему? Хотя я и понимаю, что в принципе ты не можешь этого сделать, но прислушиваться к историям старых людей просто необходимо. – Прислушиваться? Я согласен, прислушиваться – можно, но верить, как веришь ты, Дэйл, я не собираюсь. – Это твое дело. Хочешь – верь, а хочешь  нет. – Джентльмены, ни к чему эти споры. Старик Хилтон, конечно, большой оригинал, – сказал майор Таундеш, – я с ним встречался неоднократно и не раз он поражал меня своими глубокомысленными рассуждениями. – Вот видишь, Гарри, майор Таундеш тоже говорит, что старик Хилтон неординарная личность. – Майор? Ему виднее. Ведь он тоже занимается какой то космической чертовщиной. А я должен заниматься только конкретными фактами, конкретными доказательствами, уликами… Да что я тебе объясняю, ты и сам все это прекрасно понимаешь. Ты ведь отлично знаешь нашу рутинную работу, знаешь, на чем она держится. – Да, знаю. Но послушай, Гарри, мне все равно нужно будет встретиться со стариком и поблагодарить его за помощь в расследовании дела. – Твое дело, хочешь – встречайся. А еще можешь встретиться с Леди С Поленом, она тебе что нибудь интересное расскажет. – Гарри, ну не надо быть таким скептиком и относиться к вещам, которых не понимаешь, настолько цинично. Можно встретиться и с Леди С Поленом. Я уверен, что и она может рассказать много интересного, если ее, конечно, правильно понять. – Джентльмены, вы опять начинаете спорить. Майор Купер, – вытянувшись перед Дэйлом Купером официально произнес майор Таундеш, – я имею честь пригласить вас на ночную ловлю форели. Я знаю одно совершенно изумительное место в наших таинственных лесах. Форель там просто потрясающая, и вы будете еще больше очарованы нашими местами. – Вы меня приглашаете, майор? – Конечно, специальный агент. Я только жду вашего согласия.
Дэйл Купер взглянул на Гарри Трумена, тот широко улыбался. – Дэйл, если ты рыбак и если тебе хочется отдохнуть, то тогда поезжай, поезжай с майором и ты увидишь еще много такого, чего тебе даже и не снилось.
Дэйл Купер хмыкнул, пожал протянутую руку майора Таундеша: – Спасибо. Можете мной располагать. Я с удовольствием поеду с вами на ночную ловлю форели.
Альберт Розенфельд сокрушенно покачал головой. – Везет тебе, Дэйл. У тебя еще есть несколько дней, ты остаешься здесь, а мне нужно немедленно уезжать. – А может, и ты останешься? – предложил Дэйл Купер, – ну что, мистер Таундеш, – Дэйл предпочитал обращаться к нему по граждански, – возьмем его с собой?
Майор Таундеш внимательно посмотрел на Альберта Розенфельда. – По моему, он вполне симпатичный человек, несмотря на то, что о нем рассказывает в Твин Пиксе Гарри Трумен, но я, честно говоря, майор Купер, хотел бы побыть с вами вдвоем. У меня появились кое какие соображения, и я хотел бы поделиться ими с вами. Так что извините, но мы поедем вдвоем. – Ладно, я уже смирился с тем, что меня в Твин Пиксе не любят. Но сам виноват, заслужил, – сказал Альберт Розенфельд. – Не расстраивайся, Альберт, – успокоил его шериф, – мы с тобой сейчас пойдем и выпьем по стакану черного юкона, фирменного напитка нашего окружного судьи Клинтона. – О о, с удовольствием, – живо откликнулся Альберт Розенфельд, – особенно после этого искусственного дождя. И долго мне еще ходить в чужих брюках и в плаще, накинутом на голое тело? – Да нет, Альберт, не беспокойся, Люси, я думаю, достаточно расторопна. Она сначала высушит нашу одежду и лишь потом – свою. Тем более, что дождь устроила она – нечего было приглашать в полицейский участок постороннего. – Ты знаешь, Гарри, насчет твоей Люси я не очень уверен. Если женщина не может разобраться от кого у нее ребенок, то толку от такой мало. Лучше пойду я и сам прослежу за тем, как сохнет моя одежда. А тебе, Дэйл, я соболезную. – В чем дело? – удивился тот. – А твой неизменный диктофон? Думаешь, дождь, и просушка ему пойдут на пользу? Лично я думаю, что он уже не будет работать. – Посмотрим, может быть еще и заработает. – Ладно. Дэйл, я знаю, какой подарок сделать тебе на прощанье. Я подарю тебе новый диктофон. Честно говоря, это не моя идея, а шерифа Трумена. – А что такое? – Да он предложил взамен твоего диктофона подарить тебе большой полицейский, который работает от сети. И ты бы ходил по Твин Пиксу, волоча за собой шнур удлинителя, надиктовывая вещие сны Даяне. – Спасибо, шериф, лучше пригласи всех выпить. – С удовольствием, джентльмены. – Только вы, майор Купер, пожалуйста, не забудьте о ночной рыбалке, – напомнил майор Таундеш.

0

29

Глава 28

Боб больше не вернется, как и все, что любила Сарра Палмер. – Лиланд Палмер всегда мог отыскать потерянную женой сережку, в отличие от Дэйла Купера и доктора Хайвера. – Лучшие люди Твин Пикса собрались почтить память Лиланда. – Людей на поминки приглашают или же они приходят сами? – Вставные челюсти старого портье хрустят под каблуком мистера Хилтона. – Отражаются ли трусики Надин в ее зеркальных туфлях? – Провести ночь на рыбалке лучше, чем оказаться в постели с женщиной, во всяком случае, так утверждает Пит Мартелл. – Дэйл Купер дает себе очередной зарок.

Прошло три дня. Казалось, мало что изменилось в доме Палмеров, только его жена чувствовала себя очень плохо. Доктор Уильям Хайвер сидел на мягком диване рядом с Саррой, держа свою руку на запястье женщины. – Сарра, я сделаю сейчас тебе укол и тогда тебе станет получше. – Доктор, – немного растерянно проговорила женщина, – я не хочу, чтобы вы делали мне укол. Я не хочу быть в этом мире.
Сарра вырвала свою руку, одернула рукав черного платья. – Почему? – Я хочу быть там вместе с ними. – Она запрокинула голову, посмотрела в потолок.
Доктор участливо покивал головой. Он так и остался сидеть со шприцем в руках. – Сегодня я похоронила своего мужа, рядом со своей единственной дочерью.
Специальный агент ФБР Дэйл Купер сидел в строгом черном костюме напротив Сарры и доктора. Он внимательно слушал ее. – Могила Лоры еще такая свежая, на ней почти нет травы…
Дэйл подался вперед, положил свою ладонь на руку женщины. – Миссис Палмер, – начал специальный агент ФБР, – в этом мире есть настолько ужасные силы, что о них невозможно рассказать без содрогания.
Женщина покачала головой. Доктор вновь положил свою руку на запястье. – Ваш муж, продолжал Дэйл Купер, – давно стал их жертвой, еще, когда был невинным ребенком. Все это сделал не Лиланд, не тот человек, которого вы знали. – Я знаю, знаю, – быстро заговорила женщина, – это тот мужчина, которого я видела. Тот с длинными омерзительными волосами. – Не волнуйтесь миссис Палмер, он больше не вернется. – Да да, не вернется, как и все, что я когда то любила, – подхватила мысль Дэйла Купера Сарра Палмер. – Сарра, – поспешил успокоить женщину специальный агент ФБР, – возможно, вам станет легче, если я расскажу о последних минутах Лиланда.
Лицо Сарры Палмер вытянулось и стало озабоченным. Она отвела свой взгляд в сторону. Казалось, уже ничто в жизни больше не интересует ее. Специальный агент ФБР ждал ответа. Но, так и не дождавшись, начал. – Миссис Палмер, все это не укладывается в голове…
Дэйлу показалось, что Сарра Палмер его не слушает. Он приложил свою ладонь ей ко лбу. Сарра, не поворачиваясь, взяла руку Дэйла Купера и отвела ее в сторону. – Не надо, мистер Купер, мне уже легче. Спасибо. – Чтобы сохранить свою тайну, ваш муж Лиланд одурманивал вас наркотиками…
При этих словах Сарра Палмер вздрогнула, но ничего не сказала специальному агенту ФБР. – Но перед смертью Лиланд осознал весь ужас содеянного, – продолжал Дэйл Купер, – он осознал всю ту боль, которую причинил вам. Лиланд почил с миром.
Лицо миссис Палмер приобрело блаженное выражение. Она прикрыла глаза. – В последние минуты Лиланд видел Лору, он видел ее в мыслях. Он сам говорил об этом, обращался к ней, звал ее. И, по моему, во всяком случае, мне так показалось, Лора была рада встрече с отцом. И она простила его.
На глазах миссис Палмер появились крупные слезы, но она не утирала их, а только беззвучно вздрагивала. Доктор Хайвер озабоченно прислушивался к неровному пульсу своей пациентки. – Миссис Палмер, вам пора.
Женщина открыла глаза и посмотрела на специального агента ФБР. Она слегка улыбнулась ему сквозь слезы. – Вам пора, миссис Палмер, – повторил Дэйл Купер.
Женщина кивнула головой. – Хорошо. – Я сочту за честь проводить вас в гостиную к гостям.
Сарра Палмер поправила прическу, поднялась с дивана, подала руку Дэйлу Куперу. Он почтительно принял ее, и они вместе двинулись к выходу из комнаты.
Уильям Хайвер положил наполненный лекарством шприц на поднос рядом с ампулами и пошел за ними. Перед самой дверью Сарра остановилась и взяла себя за мочку уха. – Что нибудь случилось? – участливо осведомился Дэйл Купер. – Да, я потеряла сережку.
Доктор Хайвер, услышав эти слова, осмотрел диван. Но сережки там не было. – Извините, миссис Палмер, но мы ее так быстро не сможем найти. Я думаю, лучше снять и вторую, выйти к гостям сейчас.
Сарра Палмер с сожалением покачала головой. – А вот Лиланд всегда сразу же находил мои сережки. – Ну что ж, сегодня придется смириться. Лиланда уже невозможно вернуть. – Да, специальный агент. Вы не поверите, но я счастлива, что Лиланд теперь с Лорой. Я тоже хотела бы быть вместе с ними.
Дэйл Купер открыл дверь, и Сарра Палмер вышла в гостиную. – Смотрите, миссис Палмер, – по моему, никто не заметил, что мы на некоторое время исчезали, – сказал Дэйл Купер. – Да, это хорошо.
В гостиной было множество гостей, пришедших на поминки по Лиланду Палмеру. Здесь собрались все самые видные люди города: Эд и Надин Малкастеры, Хорны, Шейла Джонсон, Хэнк и Норма Дженнингсы, Пит Мартелл, Гарри Трумен, Таундеш – старший и Таундеш – младший. Пришли даже старый портье и старик Хилтон.
Народу был полный дом. Все переговаривались шепотом, негромко звякала посуда.
Одноглазая Надин осмотрелась по сторонам и отошла в угол. Она нагнулась и принялась протирать платком носок своей блестящей туфельки. Потом с изумлением уставилась на свое собственное отражение на лакированной коже. Затем она приподняла подол платья, того самого, в котором когда то была на выпускном школьном балу и присела на стул.
Хэнк, заметив, что его жена Норма любезничает с большим Эдом, подошел к столу, взял две чистые тарелки и наполнил их едой. Затем прошел, специально задев локтем Норму. Та тут же согнала с лица улыбку, с которой она смотрела на Большого Эда и хотела уже последовать за Хэнком, как тот остановил ее. – Это, Норма, я приготовил для Сарры. Для нас с тобой я принесу попозже.
И Хэнк направился к дивану, где сидела Сарра Палмер и Одри Хори со своей матерью. Норма растерянно остановилась посреди гостиной. Она не представляла, что ей сейчас следует предпринять – идти следом за Хэнком или вернуться к Большому Эду. Но эту проблему решил Эд Малкастер. Он подошел к столу, наполнил две тарелки едой и чуть заметно подмигнул Норме. Та благодарно улыбнулась, и они удалились в угол гостиной. Хэнк приблизился к миссис Палмер и подал ей одну из тарелок. – Попробуйте, миссис Палмер. – Большое спасибо, Хэнк, – Сарра приняла тарелку из рук Хэнка.
Мужчина тут же достал салфетки и услужливо подал одну Сарре, другую – миссис Хорн. Одри, не растерявшись, поставила к себе на колени вторую тарелку. – Не буду вам мешать. Продолжайте свой разговор, – Хэнк отошел от беседующих и принялся отыскивать взглядом Большого Эда, наверняка, зная, что Норма будет рядом с ним. – Интересно, – проговорила Одри Хорн, обращаясь к Сарре. – Что тебе, дорогая? – Интересно, на поминки людей приглашают или они приходят сами?
Удивившись такой непосредственности, миссис Палмер ответила: – Не знаю. Честно говоря, у меня на устройство поминок не было сил. Всем занимались наши друзья. Тут в разговор вмешалась миссис Хайвер. – По моему, люди приходят на поминки сами. Им хочется побыть в этот момент поближе друг к другу. Смерть как то сближает людей. Когда умерла моя мама, к нам пришло человек, наверное, сто.
Одри уже была не рада, что задала вопрос.
Из прихожей в гостиную вошла Донна. Ее лицо было очень бледным, а волосы непривычно высоко зачесаны. Донна отыскала Большого Эда и отвела его в сторону. – Эд, город прямо таки рассыпается на части. – А что такое, Донна? – Знаешь, Эд, Джозеф почему то вбил себе в голову, что это его вина. – В чем? В чем может быть виноват Джозеф? – В смерти Мэдлин. – Но это же глупо. – По моему, Джозеф винит в смерти Мэдлин и меня. Но ведь мы просто любили друг друга. Как может счастье одних послужить несчастью для других, – недоумевала Донна, – поэтому сейчас его и нет среди нас. – Ну что ты, дорогая, он вернется и все уладится. Мне самому не по себе в эти дни, но я стараюсь держаться. Держись и ты.
Донна кивнула головой. Ей самой хотелось верить, что все образуется и снова в Твин Пиксе начнется спокойная мирная жизнь, в которой она и Джозеф будут счастливы. Но она и понимала, что эти дни настанут не скоро. В этом ее убеждало и присутствие в гостиной специального агента ФБР. Ведь если бы следствие было закончено, он бы уже уехал в Вашингтон.
В гостиную, тяжело ступая, вошел майор Таундеш. Он осмотрелся по сторонам, выбирая, к кому бы из присутствующих подойти. Наконец, он остановил свой выбор на специальном агенте ФБР, шерифе и докторе Джакоби, которые спокойно беседовали возле лестницы. – О, майор Таундеш! – воскликнул доктор Джакоби, пожимая руку военному. – Рад видеть вас в добром здравии, доктор Джакоби.
Психиатр в ответ широко улыбнулся. – Я рад, что, доктор Джакоби так быстро справился со своей болезнью. – Да, майор, это все целительная сила Ханалея, с ней ничего не может сравниться. – Охотно верю вам, доктор. А как ваши дела, шериф? – обратился майор к Гарри Трумену.
Шериф пожал плечами. Ну, в самом деле, как у него могут идти дела – хуже некуда. – А вы, майор Купер, вы не забыли о моем приглашении? Я понимаю, последние события не дали нам времени отправиться на ночную ловлю форели. Но, надеюсь, сегодня вы выкроите для этого время? – Конечно, – сказал Дэйл Купер. – Я честно вам признаюсь, майор, что не уезжал из Твин Пикса только потому, что хотел половить с вами форель. Я столько слышал о ней, столько видел, но еще ни одну не поймал на крючок. – Форель можно ловить и не только на крючок, – сказал майор Таундеш, – я научу вас бить ее острогой, давить руками. – Хорошо, мистер Таундеш, обо всем этом мы поговорим вечером. – Охотно, майор Купер, – мистер Таундеш откланялся и перешел к другой компании.
Возле стола стояли двое: старик Хилтон и старый портье. Хилтон положил в свою тарелку с каждого блюда понемногу и теперь придирчиво пробовал каждое кушанье. Но ничто не могло его удовлетворить – каждый раз он морщился и чертыхался. Портье пробовал урезонить его. – По моему, здесь все очень вкусно. – Да отвяжись ты, – говорил старик Хилтон, – ты ничего не смыслишь во вкусной еде. – Если ты считаешь вкусным то, что тебе привозят из кафе Нормы, то ты, Хилтон – полный профан. – Ну, знаешь ли. Я ел вкусные вещи еще тогда, когда ты под стол пешком ходил. Я питался в салуне, который был в Твин Пиксе. Ты помнишь салун? Хотя как ты можешь помнить этот салун? Тебя туда не пускали. – Салун? Почему? Я помню салун, – возразил старый портье. – Ха, будешь мне рассказывать, – возмутился Хилтон, – салун сгорел, как раз когда началась война с японцами. Разве ты помнишь войну с японцами?
Старый портье почесал затылок. – Война с японцами началась в сорок пятом? Да, конечно, ты так долго живешь, и уже просто никто твоих слов не может проверить. Ты уже настолько стар, что живешь по недоразумению, и тебя давно следовало бы закопать на мемориальном кладбище. – Меня? – изумился мистер Хилтон и ткнул себя в грудь вилкой. – Да я еще на твои похороны приду. – Ты на мои похороны придешь? – в свою очередь возмутился портье, – да таких как ты я уже с дюжину похоронил. – Ладно, не порть аппетит, – старик Хилтон принялся поглощать пищу с завидным старанием, – вот видишь, какой у меня отличный аппетит. Это говорит о том, что мое здоровье в полном порядке. – Только не чихни, – предупредил старый портье, – иначе твои вставные челюсти вылетят на середину стола. – Это у меня то вставные челюсти? – обозлился старик Хилтон, – у меня все зубы целые. Давай сунь мне палец в рот, я его перекушу пополам легко, как стручок фасоли. – Что? – запнулся старый портье, но палец ко рту Хилтона не поднес. – А а, боишься, – старик Хилтон самодовольно клацнул зубами и заложил руки за спину.
На стариков стали обращать внимание, но мистер Хилтон и портье этого не замечали. – Это я то старый, – злобно выговаривал Хилтон, – а ты знаешь, с кем гуляла твоя жена? – Ну?! – старый портье чуть сдерживался, – уж, не с тобой ли, старая развалина? – Да нет, для меня она старовата, я с такими старушками вообще то никогда не гулял. Но однажды, когда я слишком много выпил и не мог зайти дальше твоего дома…– Так это ты тогда выскочил из окна? – закричал портье и схватил Хилтона за уши. – Господа, господа! – решил вмешаться в громкий спор стариков шериф, – уймитесь.
Но Хилтон никого не слушал, он схватил вилку и ткнул ею в живот старого портье. Тот от неожиданности выпустил уши Хилтона и громко ойкнул, вставная челюсть выпала из его рта. – Это у меня то вставные зубы? – прошипел старик Хилтон и раздавил каблуком челюсть, упавшую на пол. – Мои жубы, мои жубы, – зашамкал старый портье, опускаясь на колени.
Шериф решительно взял под руку старика Хилтона и отвел в сторону. – Сынок, – оправдывался Хилтон, – этот старикашка хотел сказать, что я очень стар. Я может и старше его по годам, но это ничего не значит. А вообще то мне уже пора.
Старик Хилтон вытащил свои знаменитые часы, на которых не было стрелок и задумчиво уставился на них. – Да да, мне пора. Через пять минут по распорядку должен начаться мой обычный моцион, я должен пройтись вдоль кладбища и обойти озеро. – Хорошо, я вас провожу, мистер Хилтон, – шериф повел его к двери.
Но на пороге старик Хилтон обернулся, отыскал взглядом среди гостей Дэйла Купера и коротким движением показал ему большой палец правой руки. Дэйл кивнул ему в ответ и тоже вздернул вверх большой палец.
Доктор Джакоби обратился к специальному агенту ФБР: – А что вы, мистер Купер, думаете делать дальше? – Не знаю, – пожал плечами Дэйл, – у меня накопилось две недели отпуска и думаю провести их в хорошем месте. – Это где же? Не поехать ли вам в Ханалей? – Да нет, по моему, места лучшего, чем Твин Пикс в мире отыскать трудно, – польстил шерифу Дэйл Купер.
Гарри довольно улыбнулся. – Конечно, тебе не хочется пропускать ночную рыбалку с майором Таундешем. – Безусловно, и это тоже, – согласился специальный агент ФБР. – Но больше всего, Дэйл, тебе не хочется расставаться с Одри, не так ли?
Дэйл замялся, отыскал взглядом среди гостей Одри Хорн. Та очень нежно улыбнулась ему и чуть заметно кивнула головой. – Ты прав, Гарри, – признался Дэйл, – я раскусил тебя с Джози, Большого Эда с Нормой, так почему бы тебе не заметить мои слабости. Но только это должно остаться между нами. Не дай бог, узнает начальство.
Надин подошла к своему мужу, который беседовал с Донной. Она пригнулась к самому его уху и зашептала так громко, что ее услышали даже в другом конце гостиной: – Эд, посмотри, пожалуйста, на мои туфли.
Эд, недоумевая, наклонился и принялся разглядывать зеркально блестящие носки туфелек своей жены. – А в чем дело, Надин? – Посмотри, не отражаются ли в них мои трусики? – Дорогая, я вроде бы ничего не вижу. – Но как же? – изумилась Надин. – Я только что смотрела и видела их там, а ты не видишь.
Не найдя поддержки в своих опасениях у мужа, Надин обратилась к Донне. – Представляешь, мужчины могут начать заглядывать мне под юбку, это так неприлично, – и Надин прижала подол платья к ногам обеими руками.
Донна с сожалением посмотрела на спятившую женщину, но чтобы успокоить ее, проговорила: – Нет нет, Надин, там ничего не отражается, поверь мне.
Надин, казалось, немного успокоилась. Эд Малкастер погладил ее по голове. – Вы меня не обманываете? – Нет, ну что ты, – проговорил Эд, – видишь, и Донна тебе то же самое говорит.
Надин с подозрением взглянула на Донну. – А у тебя с ней ничего нет? – Надин, ну как ты можешь такое подумать? – Но я смотрю, вы так любезно разговариваете. – Да ведь Донна подруга нашего Джозефа. – Джозефа? – заинтересовалась Надин. – А кто это такой? В нашем классе нет Джозефа. – Он из соседнего класса, – нашлась Донна, – Джозеф – мой лучший друг. – А а, ну тогда хорошо. Тогда можете разговаривать. – Надин махнула рукой и, беспечно улыбаясь, подпрыгивая, двинулась к столу.
Сарра Палмер, найдя в лице миссис Хайвер благодарного слушателя, с упоением рассказывала ей одну историю за другой. Миссис Хайвер слушала внимательно, не перебивая. Она понимала, что главное для Сарры сейчас выговориться, отвлечься. Она лишь изредка задавила наводящие вопросы. – Представляете, – говорила миссис Палмер, – как то раз Донна заехала за Лорой, мы готовили воздушную кукурузу. И тогда Донна и Лора дали друг другу обещание…
Сарра Палмер перевела свой взгляд на Одри Хорн, которая тоже слушала ее с большим интересом. – И что же они пообещали друг другу? – спросила Одри. – Они дали друг другу зарок оставаться всю жизнь лучшими подругами, никогда не переходить друг другу дорогу, чтобы не случилось в жизни, до самой смерти.
Сарра Палмер внезапно замолчала, на ее глазах вновь заблестели слезы. Чтобы как то успокоить ее, миссис Хайвер положила свою ладонь на руку Сарры. – Успокойся, дорогая, теперь уже ничего не поделаешь. – Да, я понимаю, – кивнула в ответ миссис Палмер, – ничего изменить уже невозможно. Но мне так хочется вспоминать. Воспоминания сами наплывают на меня.
К специальному агенту ФБР Дэйлу Куперу, который одиноко стоял у лестницы, рассматривая присутствующих, подошел судья Клинтон. Они вежливо раскланялись, пожали друг другу руки и оба прошли к столу. – Мистер Купер, – сказал Клинтон, – насколько я понимаю, все уже закончено? – Не совсем, – сказал Дэйл Купер. – Убийца как будто бы изобличен, и дело можно закрыть…– Убийца? – задумался Дэйл Купер, – знаете, судья, убийца, по моему, все еще на свободе. – Да что вы говорите, мистер Купер? – Да да, к сожалению, я говорю то, что есть на самом деле. Но это не реальный убийца, а мифический. Это нематериализованное зло. – Конечно, зло всегда ходит вокруг нас, – принялся рассуждать судья. – А чем вы собираетесь заняться в ближайшие дни?
Специальный агент ФБР довольно улыбнулся. – О о, мистер Клинтон, в ближайшем будущем, а точнее сегодня, я с майором Таундешем еду на ночную рыбалку. – Прекрасно, – воодушевился судья, – это именно то, что вам нужно, мистер Купер. Ночная рыбалка снимет с вас накопившуюся усталость. Это чудесное занятие! Пит Мартелл, как опытный рыболов, может вам подтвердить.
И судья поднял руку, жестом подзывая Пита. Тот не заставил себя долго упрашивать, подошел, поджал руки судье и Дэйлу Куперу. – Пит, – начал Клинтон, – неправда ли, что лучше ночной рыбалки в наших местах ничего и придумать невозможно? – Ночная рыбалка! – просиял Пит Мартелл. – Это лучше, я вам честно скажу, – он нагнулся и тихо прошептал, – получше, чем провести ночь в теплой постели с женщиной.
Судья самодовольно ухмыльнулся. – Вот видите, специальный агент ФБР, что такое ночная рыбалка в наших местах? – А нельзя ли сочетать и то, и другое одновременно? – Не пробовал. – Нельзя ли поехать на ночную рыбалку с хорошенькой девушкой?
Пит пожал плечами. – Конечно, можно. Но зачем? Тогда же не получится ни рыбалки, и ничего другого. – Почему? – Потому что нельзя смешивать две таких… гм… замечательных вещи, как любовь и рыбалка. Они просто взаимоисключают одна другую. – Да да, – судья Клинтон закивал головой, – если хотите, Дэйл Купер, я могу рассказать вам одну историю, связанную с рыбалкой. – Нет нет, спасибо, мистер Клинтон, историю приберегите до следующего раза. Я сначала сам съезжу на ночную рыбалку, а потом выслушаю вашу историю. – Как вам будет угодно. Но история очень поучительная. Она… – судья подмигнул Питу Мартеллу, – она про одного нашего общего знакомого. Как он ездил на рыбалку.
Пит ухмыльнулся в свои седые усы. – Ты хочешь рассказать о старом Джексоне?
Судья Клинтон кивнул головой и беззвучно засмеялся, Пит Мартелл засмеялся в ответ. Специальный агент ФБР переводил взгляд с одного мужчины на другого, он явно не понимал, что их так развеселило. – Мистер Купер, позвольте осведомиться, – судья Клинтон вновь придал своему лицу серьезное выражение, – а с кем вы собрались на ночную рыбалку? – Меня пригласил майор Таундеш. – Эх, Дэйл, – положил на плечо специальному агенту свою руку Пит, – на ночную рыбалку нужно ездить со мной. Я лучший рыбак в Твин Пиксе. Судья, подтвердите. – Конечно, Пит Мартелл – самый лучший рыболов после меня, – судья Клинтон ткнул большим пальцем себя в грудь. – На ночную рыбалку, мистер Купер, вам следовало б выбраться со мной. – Джентльмены, мы могли бы пойти все вместе… – начал Дэйл. – Пит, если бы мы пошли все вместе и каждый со своей бутылкой виски, разве это была бы рыбалка? – А почему бы и нет? – не поддержал судью Пит, – я думаю, рыбалка сложилась бы прекрасно. Может быть, мы ничего бы и не поймали, но зато остались бы довольны друг другом. – Ну, в том, что мы стали бы близкими друзьями, я не сомневаюсь, – судья Клинтон засмеялся. – Мистер Купер, позвольте мне пригласить вас к себе вечером на коктейль. У меня есть знаменитый черный юкон, так что я смогу вас принять как самого дорогого, любимого гостя. – Клинтон, а почему ты не приглашаешь меня? – возмутился Пит Мартелл. – Тебя, Пит, я не приглашаю потому, что у меня не так много алкоголя, чтобы достойно принять таких двух важных джентльменов.
Когда Хэнк второй раз прошел мимо Нормы, даже не взглянув на нее, та совсем рассердилась на своего мужа. Она демонстративно прошла к Большому Эду и отвела его в сторону. Эд заморгал глазами, глядя на Норму. – Мы же договаривались с тобой, что не будем вести так открыто. – Эд, как ты можешь? Я просто удивляюсь тебе, – Норма скосилась на Надин, которая стояла в школьном платье, плотно прижавшись к стене.
Казалось, Надин прямо таки раздевает взглядом всех присутствующих, одного за другим. Эд тяжело вздохнул. – А что тут сделаешь, Норма? Это же все из за нас с тобой, из за меня. – Не надо, Эд. Помнишь, как мы с тобой договаривались, что больше не будем встречаться? – Конечно, и я временами начинаю думать, что так было бы лучше для тебя, для меня…– Нет, Эд, так было бы лучше только для Надин. – Но, Норма, мы решили…– Что мы решили, Эд? Что мы больше не будем любить друг друга? – Этого невозможно решить, – сказал Большой Эд, это приходит само собой. – Так, когда мы с тобой встретимся вновь? – спросила Норма.
Эд замялся. – Не знаю. – Я должна знать, – зло проговорила Норма. – Почему я должна перебиваться от случая к случаю? Всегда ждать этого как какой то милости с твоей стороны? Если ты не хочешь, давай не будем встречаться вовсе. Но только скажи мне об этом раз и навсегда.
Эд растерялся. Ему хотелось как то успокоить Норму, но он понимал, что все сказанное сейчас прозвучит не к месту и не ко времени. А Норма обиженно опустила голову и отошла в сторону, оставив Эда одного раздумывать над вечной проблемой любви.
Дэйл Купер поднялся на лестницу и осмотрел всех присутствующих сверху. Всех их он уже знал, все они были ему хорошо знакомы, даже дороги, превратившись в неотъемлемую часть его жизни, его души. И Дэйл Купер не представлял себе, как он сможет уехать из Твин Пикса в далекий Вашингтон. Как он сможет жить без этих людей, без этого городка, без этого леса, озера? И он дал себе зарок, что когда выйдет на пенсию, то обязательно купит себе дом в Твин Пиксе. И будет по вечерам заходить в кафе Нормы, сидеть со своими давними приятелями и знакомыми, рассказывая и слушая всякие забавные истории. Он не будет никуда спешить, его жизнь станет спокойней и размеренней.

0

30

Глава 29

Сбылась мечта Надин: ее записали в группу поддержки школьной футбольной команды. – В ФБР учат: дружба является основой любых отношений. – Дэйл Купер, по мнению Одри, слишком безупречен. – На Кэтрин одежда пилигрима, а в ее кармане – револьвер. – У мистера Тримейна есть для Люси хорошая новость. – Энди Брендон уверен, что слишком круто обошелся с Диком. – Когда форель плывет вверх по течению, ее не нужно ничем отвлекать.

Эд Малкастер и психиатр Твин Пикса доктор Лоуренс Джакоби сидели в кабинете директора школы. Директор, немолодой мужчина, смотрел на Эда и качал головой: – Так вы просите меня принять в выпускной класс тридцатипятилетнюю женщину? – Да, господин директор, нам бы этого очень хотелось.
Доктор Джакоби утвердительно кивнул головой. – Я думаю, это поможет женщине прийти в себя. – Что ж. Пожалуй, я откликнусь на вашу просьбу, и мы примем Надин в выпускной класс нашей школы.
Директор полистал бумаги на своем столе, что то записал.
Вдруг в кабинет влетела Надин. Она сжимала под мышкой пачку учебников. – Эдди, – закричала женщина, – через две минуты начинаются уроки. Вы долго еще будете разговаривать? – Сейчас, сейчас, Надин, – успокоил жену Эд. Доктор Джакоби сокрушенно покивал головой, посмотрел на директора. Тот в ответ опустил глаза. – Еще несколько минут, Надин, и мы закончим разговор. – Эд, ты знаешь, что сегодня будет отбор в группу поддержки футболистов, – Надин нервно указала рукой в коридор, – сегодня? Я очень хочу, чтобы меня записали туда. Ты это понимаешь? – Да да, Надин, я помню, что тебе хочется поддерживать футбольную команду. Это прекрасно, – Эд поднялся со своего места, подошел к жене, обнял ее за плечи, – а сейчас иди, потренируйся делать шпагат, а то тебя не примут в группу поддержки.
Надин, весело хохоча, убежала.
Эд прикрыл дверь и сел на свое место. – Видите, господин директор, она совсем как ребенок. – Да, сознание этой женщины находится на уровне учащейся выпускного класса. Так что, если вы, господин директор, поддержите нашу просьбу, возможно, это поможет ее выздоровлению, – сказал доктор Джакоби. – Я согласен, – директор вписал фамилию Надин в список учащихся выпускного класса.

Специальный агент ФБР Дэйл Купер в своем номере складывал вещи, готовясь к отъезду из Твин Пикса. В дверь громко постучали. – Войдите, – сказал Дэйл Купер.
Дверь распахнулась, в номер вбежала Одри Хорн. Она остановилась, не дойдя до Дэйла несколько шагов. – Отдел по связям с клиентами, – шутливо представилась Одри, – вы довольны тем, как вас обслуживали в нашем отеле? – Абсолютно доволен, – Дэйл Купер поднял вверх правую руку, словно собирался поклясться на библии.
На его лице появилась добрая улыбка. – Уважаемый агент, у меня тоже жалоб нет. Ты уезжаешь? – уже погрустневшим голосом спросила Одри. – Нет, пока еще я здесь. – Но ты ведь собираешь свои вещи. Ты уезжаешь? – повторила девушка. – Вообще то, да. – Значит, это все? – Одри подошла ближе и прислонилась к стене, – значит, это все. Вначале ты спасаешь мне жизнь, а потом разбиваешь сердце, – немного шутливым тоном произнесла она.
Дэйл Купер продолжал складывать вещи в большой кожаный чемодан. На нем была надета безрукавка рыболова со множеством карманчиков. – Одри, я ведь тебе уже объяснял свои принципы. – Я знаю, Дэйл, можешь не повторять. Ты говорил, что я слишком молода…– А еще ты причастна к делу, которым я занимался. Одри тяжело вздохнула, подошла к Дэйлу. – Послушай, наверное, ты на ком то очень сильно обжегся?
Дэйл взглянул прямо в глаза Одри. Девушка не отвела взгляд. – Да, один человек очень сильно из за меня пострадал.
Дэйл заспешил, он просто бросал вещи одну за другой в чемодан, не складывая. – И что? – Я не хочу, чтобы это повторилось. Я не допущу больше такого. – Так что, она погибла? Извини за навязчивость. – Да, она погибла. И ты, наверное, хочешь узнать как?
Одри ничего не ответила, но по ее молчанию Дэйл понял, что лучше рассказать. – Та девушка была очень важным свидетелем по делу о федеральном преступлении. Мы должны были охранять ее круглые сутки. Я тогда работал с напарником, его звали Уиндом Эрл, это он научил меня всему, что связано с работой специального агента.
Одри не отрываясь, смотрела на бесстрастное лицо Дэйла Купера. – Но когда, на нее совершили покушение, то я оказался не готов к этому. Я любил ее, она умерла прямо у меня на руках. Сам я был ранен, а мой напарник тяжело заболел. Ты хочешь услышать еще?
Дэйл Купер отвернулся, а потом вновь посмотрел в глаза Одри. – Знаешь, Одри, ты мне очень нравишься, я очень дорожу тобой, и всегда буду считать тебя своим другом. – Дружба? – Одри улыбнулась, – дружба является основой любых отношений. Так учат специальных агентов? – Что ж, мне очень приятно, Одри, что ты меня понимаешь.
Дэйл Купер и девушка засмеялись. Одри смущенно опустила голову, она сбросила с себя маску игривости, отступила на шаг от Дэйла Купера и смело подняла голову. – Вот что я тебе скажу, специальный агент ФБР. В один прекрасный момент, ты даже не успеешь оглянуться, я стану взрослой женщиной и тогда – берегись, – Одри подняла указательный палец. – Хорошо, хорошо, Одри, – скрестив на груди руки, произнес специальный агент ФБР Дэйл Купер, – когда станешь взрослой, обязательно приходи.
Одри резко развернулась и направилась к выходу, но у дверей она остановилась. – Знаешь, специальный агент, есть одна маленькая проблема. – Какая? – поинтересовался Дэйл. – Ты слишком безупречен. Слишком, – с этими словами Одри вышла.
Дэйл Купер сокрушенно покачал головой и вновь принялся складывать вещи.

В доме Лео Джонсона шли сборы. Бобби Таундеш собирался на встречу с Бенжамином Хорном. Он примерял один за другим костюмы Лео, но в каждом находил какой то изъян: то цвет был не тот, то слишком широк в плечах пиджак, то слишком коротковаты брюки, то костюм приходился впору, но сидел как то мешковато. Он без устали вертелся перед зеркалом, то одергивая полы пиджака, то разглаживая воротник. – Шейла, по моему, это зеркало слишком высоко висит. – Конечно, – согласилась она, – ведь Лео прибивал его под свой рост. Он мало беспокоился обо мне. – Ну, так пусть теперь он побеспокоится о нас с тобой, – сказал Бобби, снял со стены зеркало и поставил его на колени парализованному Лео.
Но зеркало не хотело держаться, тогда Бобби взял Лео за хвостик, приподнял его голову и прижал подбородком зеркало. – Вот так, хорошо.
Бобби отошел на пару шагов, чтобы лучше рассмотреть себя. – По моему, Шейла, этот костюм не очень представительный. В нем на встречу идти нельзя. – Но, Бобби, это лучший костюм Лео. Он купил его совсем недавно в универмаге Хорна. А это должно понравиться Бенжамину. – Ну, тогда я не знаю, что и предпринять. Может, вообще лучше не идти к нему. – Зря ты так поступил с зеркалом, – Шейла посмотрела на своего парализованного мужа, – сейчас он пустит слюну, а мне потом протирай. – Ничего, протрешь. – Но Бобби, и ты стал разговаривать со мной как Лео. Скоро возьмешь носок, положишь туда кусок мыла и начнешь меня бить. – Может быть, – сказал Бобби, – но буду бить так, чтобы не оставалось синяков.
Шейла улыбнулась. – Что ж, если ничего лучшего у Лео нет, то придется идти в этом. Нельзя, чтобы зря пропадал выходной костюм. Ведь Лео он теперь ни к чему. – Действительно, Бобби, чего ему пылиться в шкафу? Можешь носить. – Шейла, а как ты мне посоветуешь? Зеленый галстук или коричневый?
Бобби стал прикладывать к воротнику рубашки один галстук за другим. – А может лучше желтый? – Бобби, решай сам, – Шейла влюбленными глазами следила за приготовлениями своего любовника. – Мне нужно сегодня отлично выглядеть. Говорят, Бенжамин Хорн обращает внимание на внешний вид своих посетителей и от этого может зависеть наше с тобой будущее. – По моему, Бобби, ты всегда выглядишь отлично. Независимо: в одежде ты или без нее. – О о, ты мне льстишь. – Боб, давай сходим с тобой куда нибудь вечером. Наконец то, я смогу надеть вечернее платье, а то я давно не появлялась на людях, разве что на судебном разбирательстве. – А как же Лео? – забеспокоился Бобби Таундеш. – Не знаю! Не знаю! – закричала Шейла, – я вызову сиделку, попрошу кого нибудь из друзей. Мне надоело сидеть дома одной. – Ты сидишь не одна, – уточнил Бобби, – ты сидишь со своим мужем. – Это плохое утешение. Так мы пойдем куда нибудь с тобой? – Послушай, Шейла, от сегодняшнего дня зависит многое. Если мне удастся заполучить это место у Бенжамина Хорна, то у нас с тобой больше не будет проблем с деньгами. Подумай об этом, Шейла. – Мне надоело ждать. – Дорогая, потерпи еще совсем немного. Если я заполучу это место, у нас будет много денег, и ты сможешь делать что угодно. Только подожди, потерпи капельку ради нас обоих.
Шейла, соблазненная предложениями Боба, заколебалась и чтобы не дать женщине опомниться, парень привлек ее к себе и поцеловал в губы. Та сначала не отвечала на поцелуй, но постепенно стала более податливой и ласковой, наконец, она обхватила Боба за шею и сильно прижалась к нему. – О черт, снова этот Лео, – зашептала Шейла, – он все время между нами, я не могу, как следует прижаться к тебе. – Потерпи еще немного, – Бобби откатил инвалидную коляску Лео к стене, – а теперь, Шейла, скрести пальцы и держи так все время, пока меня не будет. Говорят, это помогает в любой ситуации. – Хорошо, Бобби, – Шейла и в самом деле скрестила пальцы левой руки, – я буду их так держать до твоего прихода. – Только не отпускай, иначе все пропадет, – Боб махнул рукой на прощание и выбежал из дома.
Шейла остановилась напротив неподвижно сидящего Лео, по зеркалу из уголка рта Лео Джонсона текла тонкая струйка слюны. Шейла негромко выругалась и водрузила зеркало на прежнее место. Голова Лео беспомощно свесилась ему на грудь. – О боже, – прошептала Шейла, – сколько же мне еще терпеть? Дай бог, чтобы у Боба все получилось, и он выхлопотал себе это место у Бенжамина Хорна. Тогда, – Шейла зло глянула на Лео, – я отправлю его в какую нибудь богадельню. Мы с Бобби больше не будем зависеть от этой идиотской страховки.

Когда шериф Твин Пикса Гарри Трумен с бумажным пакетом, наполненным бисквитными пирожными, зашел в свой кабинет, он чуть не подавился. Прямо на его столе сидела Кэтрин Мартелл, на ней была широкополая ковбойская шляпа и сучковатый посох в руках. Лицо Кэтрин было перепачкано глиной, волосы растрепаны. На ногах – разбитые туристские башмаки, на плечи наброшен дорожный плащ. – Кэтрин? – еле переведя дыхание, выговорил шериф, – ты же умерла. – Как видишь, нет, – сказала Кэтрин, соскакивая со стола.
Наконец, шериф пришел в себя. Он проглотил непрожеванный кусок пирожного и протер глаза тыльной стороной руки. – Да, Кэтрин, это в самом деле ты. – Да, именно я. – А Пит уже знает об этом? Но Кэтрин ушла от вопроса. – С мужем мы воссоединимся немного попозже. А сейчас, Гарри, у меня к тебе дело. – Ну что ж, как бы там ни было, с возвращением тебя, Кэтрин.
Гарри и Кэтрин крепко пожали друг другу руки. – Гарри, у тебя будут ко мне какие нибудь вопросы? – Совсем немного, – сказал Гарри, положив на стол свою шляпу и опуская в тулью бумажный пакет с пирожными, – у меня к тебе один или два вопроса. – Задавай, я готова ответить. Ты меня в чем нибудь подозреваешь? – Это будет зависеть, Кэтрин, от твоих ответов. – Мне готовиться к худшему? – Можешь сразу нанять себе адвоката. Хотя, Кэтрин, я думаю, его помощь здесь не потребуется, и мы разойдемся полюбовно. – В адвокате нет никакой необходимости – мне нечего от тебя скрывать. – Отлично. А теперь объясни мне, где тебя носило последние две недели? – Ты, Гарри, веришь в ангела хранителя? – Ангела хранителя? – задумался Гарри Трумен, – честно говоря, Кэтрин, я сам не знаю, во что мне верить в последние дни. В Твин Пиксе произошло столько всякого… что моего понимания на это не хватает. – А я, Гарри, верю, что именно ангел хранитель спас мне жизнь. – Но так ты расскажешь, где пропадала? Может, и я тогда поверю в твоего ангела. – Понимаешь, Гарри, накануне пожара мне позвонил какой то мужчина и сказал, что я должна прийти и ждать его в сушильном отделении лесопилки. Я, конечно, сразу не согласилась, но он стал угрожать мне, и я на всякий случай прихватив с собой револьвер…
Кэтрин расхаживала по кабинету шерифа, она то прикрывала глаза рукой, как бы вспоминая детали, то вновь поворачивалась к Гарри, чтобы убедиться слушает он ее или нет. Гарри, слушая рассказ Кэтрин, задумчиво жевал бисквитное пирожное. – …и я нашла в сушильном отделении эту девчонку. Как ее зовут? Я забыла…– Шейла. Шейла Джонсон, – подсказал шериф. – Да да, Шейла Джонсон, она была связана, я ее освободила, перерезав веревки. Но было уже поздно, Гарри, там что то произошло. Не знаю, может какая то бомба… Короче прогремел взрыв, а потом… я смутно помню, что было. Помню только стены в пламени, рев огня, рушащиеся перекрытия… Я не помню, как мы выбрались наружу…– Вы выбрались вместе? – спросил Гарри. – Я даже не знаю. Я помню только, что оказалась в лесу…– В лесу?
Кэтрин стояла, оперевшись на свой высокий сучковатый посох. Ее руки в замшевых перчатках лежали на резном набалдашнике. – Да да, я очутилась в лесу. Я смутно помнила, что произошло со мной. На меня снизошло какое то озарение или, если хочешь, наоборот, затмение сознания. Я на какое то время перестала быть сама собой. Я стала совсем другим человеком, который взглянул на свою жизнь со стороны. Увидел, что в ней было плохого и что хорошего. Что было ложью, а что – истиной. – Ты выбралась уже ночью, не слышала воя пожарных машин? Криков спасателей? – Нет, Гарри, я же говорю тебе, я ничего этого не помню. Я просто очнулась в лесу, вокруг шумели деревья. И я ни о чем не хотела думать. Я побрела по тропинке, которая подвернулась мне под ноги. Я просто брела, слышала крики ночных зверей, птиц, видела звезды. Я просто хотела как можно дальше уйти от своей прежней жизни, от этого пожара, от Дома На Холме, от всего того, что угнетало мое сознание в последние дни. – Боже мой, Кэтрин, как бы мне хотелось тоже вот так бросить все и уйти в никуда. Но я не могу. – Я тоже думала, что мне не удастся оставить свою прежнюю жизнь. Но пожар помог мне, Гарри, и я просто брела по тропинке. Ты же видишь, на мне одежда пилигрима, я шла по ночному лесу, я забыла, кто я такая и что со мной произошло. На меня, Гарри, нахлынули воспоминания детства. – А ты не придумываешь всего этого? – вдруг засомневался в правдивости ее слов шериф. – Зачем мне придумывать? Я рассказываю все, как оно было на самом деле. Знаешь, честно говоря, мне не важно, поверишь ты мне сейчас или нет. Мне хочется выговориться. – Хорошо, говори. А выводы я сделаю сам, – Гарри Трумен запустил руку в бумажный пакет и извлек очередное пирожное. – Ты не хочешь, Кэт? – предложил он пирожное женщине. – Нет, я отвыкла от такой пищи. Я съела бы чего нибудь попроще. – Как хочешь, – Гарри принялся жевать. – Так вот, Гарри, на меня нахлынули воспоминания детства. Я шла и вспоминала… даже нет, мысли сами приходили ко мне, а я все шла и шла… И тут забрезжило солнце. Гарри, ты был когда нибудь в лесу на рассвете?
Гарри задумался, он помнил, что встречал рассвет в лесу, но так давно, что и не помнит когда. – Конечно, был, – просто ответил шериф. – Я сомневаюсь. И тогда на рассвете я поняла, вот какой он рай. Рай на земле, не небесный, а именно земной рай, куда можно попасть еще при жизни. А потом я вышла к нашему охотничьему домику, к нашей сторожке. Ты же помнишь, Гарри, ты же бывал там? – Да да, я помню этот маленький уютный домик. – К тому времени я прошла много миль. Я страшно устала и тогда поняла, что привел меня к сторожке ангел хранитель. Ведь невозможно ночью брести наугад по лесу и выйти именно к тому месту, где можно спастись. К тому же, я абсолютно не ориентируюсь в лесу, я могу заблудиться в трех шагах от дома. А тут я сама без чьей либо помощи, пройдя уйму миль, совсем не думая, куда иду, вышла к нашему домику. Конечно же, Гарри, это только мой ангел хранитель мог привести меня к нему. Теперь я крепко верю в его существование. Надеюсь, когда нибудь поверишь и ты.
Гарри Трумен заметил, что на глазах Кэтрин Мартелл появились слезы. Он вытащил из нагрудного кармана большой мужской клетчатый платок и протянул женщине. Та промокнула глаза и прошептала: – Спасибо тебе, Гарри. У тебя всегда что нибудь найдется, чтобы утешить женщину. В домике я открыла банку тунца и принялась есть. Ведь у нас в домике всегда хранится минимальный запас провизии. И на этот раз он очень пришелся кстати. – А почему ты так долго не возвращалась домой, Кэтрин? – спросил шериф. – Ну, как же? Ведь меня выманили из дому телефонным звонком, чтобы убить, чтобы я заживо сгорела на лесопилке. Я сидела в охотничьем домике и ждала, когда убийца придет. Рядом со мной лежал заряженный револьвер. И поверь, если бы убийца пришел, я ни минуты не задумываясь, разрядила бы в него весь барабан. – Не очень то приятное ожидание, – признал Гарри Трумен. – Я вся была соткана только из ненависти. Я сидела и ждала появления убийцы. – А теперь, Кэтрин, что заставило тебя покинуть убежище? – О о, все очень просто. Кончились консервы. Я вновь пришла в себя. – Да ты, наверное, голодна. Я могу предложить тебе пирожное. Ты ведь уже все рассказала и можешь согласиться на такую деликатную пищу? – Конечно, но только с кофе. Мне все время снился его вкус и запах. – Хорошо.
Гарри вышел из кабинета и сам принялся готовить кофе. – Вам помочь? – спросила Люси, услышав приготовления шефа. – Да нет, занимайся своими делами, – шериф выглянул из за перегородки и увидел, что Люси стоит посреди приемной на стремянке и пытается заменить лампу дневного света. Шериф усмехнулся, так неумело и неуклюже действовала Люси. – Спасибо, я сам, – бросил он и осторожно понес две чашечки черного дымящегося кофе.
Конечно, Люси могла позвонить в электрическую кампанию и заказать рабочего, чтобы заменить лампу. Но после того злополучного случая с противопожарными устройствами она больше никому не доверяла и решила, что все в полицейском участке будет делать сама, своими руками.
Широко распахнулась входная дверь, и в участок вошел Дик Тримейн, через руку у него был переброшен светлый плащ. Он с удивлением посмотрел на Люси, которая стояла на верхней ступеньке стремянки и тянулась руками к лампе дневного света.
Не поздоровавшись, Дик заговорил: – Знаешь, есть очень хорошая новость. – Какая? – глядя сверху вниз на своего поклонника, произнесла девушка. – Я бросил курить, – Дик Тримейн сказал это так, как будто он, по меньшей мере, совершил перелет через северный полюс. – А вообще то, что ты здесь делаешь? – недовольно спросила Люси. – Я пришел, чтобы очень серьезно поговорить с тобой.
Услышав голоса, из своего кабинета вышел помощник шерифа Энди Брендон. Он, неслышно ступая, подошел поближе, и различил голос Дика Тримейна. Энди решил пока не показываться, а послушать, о чем будет говорить этот противный хлыщ, Дик Тримейн с Люси. – Я хочу, Люси, поговорить о нашем ребенке. – О нашем ребенке? – изумилась Люси, вертя над головой длинную люминесцентную лампу.
При упоминании о ребенке сердце офицера Брендона екнуло, он буквально прилип к стене, не в силах сделать шаг. – Знаешь, Люси, меня вдруг охватило безумное беспокойство, – мужчина принялся взбираться по ступенькам стремянки, чтобы быть поближе к секретарше шерифа.
Стремянка закачалась, и Люси чуть не упала на пол. – Я вдруг осознал, Люси, что я, Ричард Тримейн, ужасный зануда, – Дик поднимался по ступенькам вверх, а Люси спускалась вниз с другой стороны стремянки. – Я понял, дорогая, что мне нужно иметь в жизни что то, вернее кого то, кто будет важнее меня самого. О ком я буду думать и заботиться. – Вполне достойные мысли, – Люси взяла в руки новую люминесцентную лампу и стала взбираться на стремянку снова.
На верхней площадке, заглядывая в глаза Люси, Дик Тримейн сказал: – Поэтому я решил стать отцом.
Люси, казалось, не обратила на эти слова никакого внимания. Она просто принялась закреплять лампу. – Знаешь, Люси, у меня вообще то нет никакого опыта обращения с детьми, но сама мысль о ребенке для меня чрезвычайно привлекательна.
Второй помощник шерифа Хогг, проходя через вестибюль, остановился у стремянки, глянул на Дика Тримейна, на угрюмо молчащую Люси, и проследовал дальше. Завернув в коридор, он наткнулся на офицера Брендона, который выразительно прижал палец к губам. Хогг остановился и тоже стал слушать, о чем разговор, время от времени подталкивая в спину Брендона. Но тот стоял как каменный. – Знаешь, Люси, я хочу найти какого нибудь бездомного ребенка и посвятить ему все свободное время.
Хотя нет – часть времени, – самодовольная улыбка появилась на лице мужчины. – Простите, вы тот самый Дик Тримейн, который работает в универмаге Хорна? – явно издеваясь, спросила Люси, стоя на самой верхней ступеньке лестницы. – Да а, я именно тот Дик Тримейн и поэтому я совершенно уверен, что ребенок мой, – Дик поднялся еще на одну ступеньку и поцеловал Люси в живот.
Офицер Брендон больше не мог терпеть. Он решительно вышел из за угла и направился к мужчине и женщине, которые, боясь свалиться, застыли на стремянке. Но решительность офицера иссякла, когда он подошел к лестнице. Он остановился и слабым, едва слышным голосом промямлил: – Люси, Люси и Дик, я хочу вам что то сказать. Дик недовольно отстранился от Люси. А девушка картинно оперлась на люминесцентную лампу и обратила свой взор на офицера Брендона. Тот же, смущаясь, смотрел куда то в сторону. – Что, Энди? – спросила Люси, что ты хочешь нам сообщить? – Знаете, – Энди, наконец, взглянул на Люси, все мы в очень затруднительном положении, все втроем. Моя мама все время говорит, что бы в семье не произошло, мы все должны оставаться друзьями.
Офицер Брендон стал подниматься еще выше по качающейся стремянке: – И мы оказались сейчас в таком положении, что все – как бы одна семья, – Брендон развел руками и посмотрел вначале на Дика, потом на Люси, – поэтому мы не должны ссориться.
Люси хотела поцеловать офицера Брендона в лоб, но он как раз в это время начал спускаться. Люси недовольно поморщилась. Спустившись, Энди стал на пол и протянул руку Дику Тримейну, как бы предлагая мир, дружбу и согласие. – Тогда все будет прекрасно.
Дик без особой радости посмотрел на руку офицера, но после некоторых колебаний протянул свою холеную ладонь и Энди Брендон крепко пожал ее. – А теперь вы можете продолжать беседовать, а мы с ними увидимся позже, – Энди развернулся и медленно удалился. За углом его поджидал Хогг, он прижал Энди к стене и стал шепотом втолковывать: – Энди, да ты с ума сошел. – Что, Хогг? – Ты сумасшедший. – Хогг, неужели ты считаешь, что я был с ними слишком крут? Но ты же сам понимаешь, Хогг, Люси всегда ждала от меня мужественного поступка. И вот я его совершил. – Ты просто сошел с ума, Энди. – Неужели я зашел слишком далеко? – тоже шепотом спросил Энди и понуро опустил голову.
Люси, которая уже было, собралась бежать вдогонку за Энди, тяжело вздохнула и села на верхнюю площадку стремянки. Дик Тримейн сел к ней спиной.
В это время в приемную зашел Дэйл Купер. – Шериф у себя?
Люси, ничего не ответив, показала рукой в сторону кабинета. – Спасибо.
Дэйл Купер прямо таки вбежал в кабинет шерифа Трумена. – Привет, Дэйл, – Гарри поднялся из за стола. – Ну что ж, Гарри, пришло время прощаться. – Неужели так быстро? – Да, майор Таундеш обещает мне, что там, на берегу меня будет поджидать целая сковорода жареной форели. – Тогда, Дэйл, я думаю, тебе пригодится вот это, – шериф взял со своего стола небольшой бумажный пакетик и передал его специальному агенту ФБР. Тот аккуратно разорвал заклеенный верх пакетика и извлек на свет искусно сделанную из разноцветных перышек муху для ловли очень крупной форели. Специальный агент ФБР держал искусно изготовленную насадку за тонкий поводок. – Гарри, это невероятно, это замечательно. Это просто ювелирная работа.
Шериф самодовольно ухмыльнулся. – Знаешь, Дэйл, когда форель плывет вверх по течению на нерест, она ни о чем не думает. И не надо ее ничем отвлекать. – Не надо отвлекать? – покачал на пальце кованый крючок Дэйл Купер. – Да, ничем, кроме вот этой вещи. – Гарри, а кто же так искусно сделал муху? – Эту муху я сделал сам. А научил меня делать искусственных мух мой отец, а отца научил этому дед, – с гордостью проговорил Гарри Трумен. – Гарри, да я не знаю, как тебя благодарить. Дэйл взял наживку и приколол ее к лацкану пиджака.
Он сделал это с такой важностью, как будто прикалывал орденскую планку. – Прямо не знаю, что и сказать, – Дэйл Купер любезнейшим образом улыбнулся шерифу Твин Пикса.
Тот опустил руку в карман и вытащил небольшую кожаную нашивку. – А это что такое? – изумился специальный агент, принимая нашивку из рук шерифа. – Это нашивка нашего общества. – Общества? – удивился Дэйл Купер. – Да, теперь ты один из нас, Дэйл. – А а, парень из книжного склада? – Дэйл улыбнулся шерифу. – Я поговорил с парнями, они все согласны принять тебя в наши ряды. – Знаешь, Гарри, это для меня большая честь. – Носи на здоровье, – шериф невинно улыбнулся, и прикоснулся двумя пальцами к виску, если мы тебе понадобимся, то обязательно придем на помощь.
Специальный агент ФБР ответил таким же жестом. Мужчины пожали друг другу руки. Шериф вышел из кабинета, специальный агент догнал его, и они вдвоем вышли в вестибюль полицейского участка.
Помощник шерифа Хогг и офицер Брендон стали навытяжку, Люси присоединилась к мужчинам. Дэйл Купер по очереди пожал каждому из них руки. – Помощник шерифа, если я когда нибудь заблужусь, то я бы хотел, чтобы на мои поиски отправили именно тебя. – Пусть тебе всегда сопутствует удача, – ответил Хогг. – Офицер Брендон, – строго начал говорить специальный агент, потом вдруг изменил тональность и мягко сказал, – Энди, твое мужество столь же велико, как и твое сердце. Это для нашего времени очень редкое сочетание.
Энди смущенно опустил глаза, он не нашелся, что отметить специальному агенту ФБР. – Всего тебе самого наилучшего, Люси, и не забудь пригласить на свадьбу, кто бы не оказался этим счастливцем, – Дэйл Купер бросил при этом взгляд на офицера Брендона.
Тот в ответ улыбнулся. Специальный агент нагнулся и поцеловал Люси в щеку. Девушка от счастья прикрыла глаза.
Дверь полицейского участка распахнулась, и в вестибюль вошли двое. Один был одет в длинный черный плащ, другой – в офицерской форме канадской королевской полиции. – Шериф Трумен, – начал тот, что был в полицейском мундире. – Я шериф Трумен. – Это специальный агент ФБР Роджер Фарбер, – полицейский кивнул на высокого мужчину в черном плаще. – Роджер? – изумленно воскликнул Дэйл Купер. – Да, это я, – ответил мужчина в черном плаще. – А что ты здесь делаешь? – Дэйл, я, к сожалению, должен сообщить, что ты отстранен от службы в Федеральном Бюро Расследований, с этого момента. Без сохранения содержания.
В вестибюле полицейского участка воцарилось гнетущее молчание. Дэйл Купер едва заметно кивнул головой.

0

31

Глава 30

Если агентов отправляют на задание, то за ними стоит присматривать. – Канцелярская крыса? Нет, коридорная ящерица! – В кабинете Бенжамина Хорна завелся назойливый жучок, приходится искать мухобойку. – Задушевные разговоры о нарушении юрисдикции и о превышении полномочий. – Лео Джонсон подает признаки жизни. – Вивиан и Вэнс – это одно и то же.

В кабинете шерифа уже пятнадцать минут шли изнурительные разборки. Дэйл Купер сидел за столом хозяина кабинета, по торцам устроились специальный агент ФБР Роджер Фарбер и Гарри Трумен, за спиной у Дэйла Купера высился как монумент белокурый офицер королевской канадской полиции в своем ярко красном мундире.
Наконец, флегматичный канадец не выдержал и выкрикнул прямо в лицо агенту ФБР Роджеру Фарберу: – По моему, следует присматривать за агентами, когда их отправляют на задание.
Дэйл Купер даже не обернулся, он обратился к Роджеру. – Это, наверное, связано с тем делом в Канаде. – Может быть, – многозначительно сказал Роджер Фарбер. – Так в чем же меня обвиняют? – поинтересовался Дэйл Купер.
Он сидел за столом абсолютно спокойно. Дэйл знал себе цену, знал, что ничего предосудительного не совершал, пусть даже нарушил строгие инструкции Федерального Бюро Расследований. – Но если вы все молчите, то я могу пояснить свою мысль, – продолжил Дэйл Купер, – вы меня обвиняете в незаконном совершении законных действий.
От этих слов лицо агента ФБР Роджера Фарбера искривила гримаса недовольства. – Так вы обвиняете меня в спасении Одри Хорн? – Отчасти, – вновь односложно отчеканил свой ответ Роджер Фарбер. – Другого я и не ожидал, – сказал Дэйл Купер. – К тому же, – возразил ему агент Фарбер, – у нас имеются сведения относительно твоих методов действия на территории соседней страны, а именно – Канады, – Роджер кивнул в сторону офицера королевской полиции. – А поконкретнее нельзя? – поинтересовался специальный агент ФБР Дэйл Купер. – Я жду, когда поступят доказательства. И вообще, бывший специальный агент ФБР, – Роджер подчеркнул слово «бывший», – я думаю, нам стоит встретиться через час, без посторонних.
Дэйл Купер ничего на это не ответил.
Бобби Таундеш вот уже полчаса как околачивался в приемной офиса Бенжамина Хорна. Секретарша хозяина кабинета, Барбара, ушла доложить Бенжамину Хорну о посетителе. Но она как вошла в кабинет, так словно сквозь землю провалилась. Бобби Таундеш уже и подходил к самой двери, прислушивался, но ничего не мог разобрать из того, что говорил Барбаре Бенжамин Хорн. Наконец, он заслышал шаги секретарши. Та подходила к двери, и Бобби еле успел отскочить в угол, когда девушка выглянула в приемную. – Мистер Таундеш? – позвала она. – Да, можно мне войти? – Нет, – твердо сказала Барбара. – А в чем дело? – осведомился Роберт. – Я думаю, мистер Хорн найдет время встретиться с вами, но только не сейчас. – А когда? – возмутился Бобби Таундеш, – ведь я уже столько времени потратил сегодня, ожидая его. – По видимому, этот момент наступит не раньше следующего месяца. Справляйтесь по телефону.
Бобби Таундеш не выдержал такого нахальства. Он подошел к Барбаре и закричал, глядя ей прямо в глаза: – Скажите мистеру Хорну, что это насчет пленки, которую он получил вчера и что это дело не терпит отлагательства! – Не думаю, что это хоть что нибудь изменит, – спокойно проговорила Барбара.
Она уже привыкла, что посетители мистера Хорна далеко не всегда попадают к нему на прием, привыкла, что они нервничают, начинают угрожать. – Так вы передадите мистеру Хорну мои слова? – Пожалуйста, – холодно сказала Барбара и вновь прошла в кабинет.
Бобби Таундеш принялся гадать: подействует это на Бенжамина Хорна или нет. Он зажмурил глаза и уперся лбом в стену:
«Подействует – не подействует, подействует – не подействует», – гадал он.
И вдруг прямо за его спиной раздался насмешливый голос дочери хозяина отеля Одри Хорн. – Для канцелярской крысы, по моему, рановато ты пришел. – Что? – изумился Бобби, поворачиваясь к своей однокласснице, – разве я похож на канцелярскую крысу?
Одри стояла на лестничной площадке с большой плетеной корзиной в руках, деревянная ручка была украшена синими и красными лентами. – А что, Бобби, может, ты коридорная ящерица? – Хорошо, можешь быть ей, если тебе так нравится. – Кстати, Одри, – напустил на себя развязный вид Бобби, – почему ты не в школе? – Бобби, мне надоело сидеть там. Кстати, а почему ты сегодня не на занятиях? – Одри Хорн сделала несколько шагов навстречу Роберту. – Да знаешь, Одри, я вот околачиваюсь в приемной, стараюсь добиться встречи с твоим отцом. – О боже, Роберт, о чем ты можешь с ним разговаривать, вернее, о чем он может говорить с тобой? По моему, общих интересов у вас нет. – Посмотрим посмотрим, – ехидно улыбаясь, проговорил Роберт. – Интересно, – Одри подошла еще ближе к Роберту, – и о чем же ты собираешься говорить с ним? – Это – сугубо личное. – А поточнее можно? – Ну, в какой то мере мы будем говорить о моей новой работе. – Я и не знала, что мой папочка подыскивает себе новых людей, – изумилась Одри Хорн. – А он еще и не знает, что я ему скажу. Нам просто нужно поговорить.
Одри шутливо погрозила пальцем Бобби Таундешу. – Ты что то задумал, и, по моему, не очень хорошее. – Ну, это уже мое дело, – ответил Боб. – Роберт, хочешь я тебе помогу?
Бобби Таундеш с удивлением посмотрел на Одри. Он никак не ожидал такого предложения.
Одри, не дожидаясь согласия, сунула свою плетеную корзину в руки Бобби и приказала: – Считай до десяти.
Она уверенно вошла в кабинет своего отца. Бобби вначале машинально принялся считать: – Раз, два, три…
Но потом спохватился, словив себя на этом идиотском занятии. Он махнул рукой и поставил плетеную корзину на пол. Одри так же стремительно как и вошла, появилась из кабинета. Она подхватила корзину, крутанула ей в воздухе и принялась спускаться вниз по лестнице. – Эй, Одри! – окликнул ее Роберт.
Одри Хорн обернулась, стоя на четвертой ступеньке, и через плечо бросила своему однокласснику: – Бобби, нужно знать самое главное правило в бизнесе…– Какое? – Нужно знать, с кем разговаривать, – и Одри спустилась еще на три ступеньки. – Ну что же, Одри, я твой должник, – Бобби Таундеш вынул изо рта жвачку, прилепил ее на косяк двери и развязной походкой вошел внутрь.
Одри осталась стоять, глядя на приоткрытую дверь кабинета своего отца.
Бенжамин Хорн даже не обернулся, когда в его кабинете появился Роберт Таундеш. – Я понимаю, вы очень заняты… – начал, было, Бобби.
Но, увидев, как Бенжамин Хорн, привалившись к столу плечом, лениво покуривает сигару и даже не собирается посмотреть на него, замялся. – Мистер Хорн, я думаю, вы все таки должны меня выслушать…– Что? – лениво сказал Бенжамин. – Я хочу поговорить с вами насчет пленки, которую вы вчера получили…– Эй! – щелкнул пальцами Бенжамин Хорн, – Билл, принеси, пожалуйста, мухобойку, в моем кабинете появился назойливый жучок.
Открылась потайная дверь и из нее вышли двое громил. Они, не вдаваясь в пререкания с сопротивлявшимся Бобби Таундешем, поволокли его прочь из кабинета. По дороге Бобби Таундеш все оборачивался и кричал: – Мистер Хорн, вы совершаете большую ошибку! Вы еще пожалеете! Выслушайте меня…
Когда телохранители Бенжамина уже собирались спустить Бобби с лестницы, у них на дороге появилась Одри Хорн. Она грозно посмотрела на мужчин и громко приказала: – А ну ка, сейчас же отпустите его!
Телохранители переглянулись. Но второй раз повторять им не пришлось. Они отпустили Роберта и удалились в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.
Бобби оправил свой пиджак, одернул манжеты рубашки, поправил галстук. Он закурил сигарету и крикнул в сторону закрытой двери, хотя было ясно, что никто его сейчас, кроме Одри, слышать не может. Может, именно поэтому он и был таким смелым. – Передайте своему хозяину, что эта пленка – не оригинал. Это всего лишь копия, оригинал остался у меня. – С тобой все в порядке? – Одри посмотрела на растрепанного Бобби. – Да, кажется, в порядке. – Послушай, Бобби, я что то никак не возьму в толк, что же у вас там произошло?
Но Бобби ушел от ответа. – Ты меня уже второй раз выручаешь, Одри, и я твой должник. – Мне нравится заступаться за слабых, – снисходительно произнесла Одри. – Ты прямо святая заступница… А могу ли я и для тебя что нибудь сделать?
Одри задумалась. – Мороженым меня угостишь? – Стаканчик или трубочку? – спросил Роберт. – Я предпочитаю трубочку. – Трубочку, так трубочку. Тогда пойдем в бар. Бобби взял Одри под руку, и они вместе спустились по лестнице на первый этаж отеля.

В полицейском участке, в комнате для совещаний, сидело трое. Роджер Фарбер хоть и обещал встретиться с Дэйлом Купером один на один, все же прихватил с собой офицера королевской полиции из соседней Канады. Дэйл Купер сидел напротив двоих мужчин, слева от него стоял большой монитор, на котором был остановлен кадр: Дэйл Купер в очках за карточным столом казино напротив Жака Рено. Эту кассету привез в Твин Пикс офицер канадской полиции. – Итак, Купер, зачем ты появился в Канаде в первый раз? – Роджер Фарбер указал на монитор. – Для того, чтобы получить информацию о смерти Лоры Палмер от Жака Рено, – спокойно и уверенно ответил Дэйл Купер.
Роджер Фарбер посмотрел в бумаги и снова поднял взгляд: – А после твоего появления в казино «Одноглазый Джек» Жак Рено бежал на нашу сторону границы, где был ранен, помещен в больницу, а затем убит. – Но Роджер, ведь Жак Рено был свидетелем смерти Лоры. Я просто не мог упустить возможности поговорить с ним. Именно для этого я и поехал в казино «Одноглазый Джек». Неужели ты, Роджер, хочешь обвинить меня в убийстве Жака Рено? Неужели за это ты хочешь привлечь меня к ответственности?
Офицер королевской полиции молча рассматривал фотографии, время от времени он молча показывал их Роджеру, а потом Дэйлу Куперу. На фотографиях были мертвые тела. Увидев, что Дэйл Купер никак не реагирует на эти фотографии, офицер королевской полиции спросил: – А зачем вы, мистер Купер, ездили в казино «Одноглазый Джек» вторично? – Для того, чтобы спасти жизнь Одри Хорн. Ведь ее похитили.
Задать следующий вопрос офицеру королевской полиции не дал Роджер Фарбер. – Дейл, тебе ведь известно, что пересечение канадской границы без уведомления федеральных властей – это серьезное нарушение? – Я, Роджер, этого и не оспариваю. Но неужели вы думаете, что я виновен в их гибели. – Дэйл Купер показал рукой на снимки в руках офицера канадской полиции. – Купер, именно это мы собираемся выяснить. Этот вопрос попал в сферу нашего внимания…
Дэйл Купер снисходительно улыбнулся. – Я не понимаю, Дэйл, чему ты улыбаешься? Ведь офицер королевской полиции был задействован в операции по задержанию Жака Рено. – Не надо, я сам, – оборвал Роджера Фарбера офицер и, поставив перед собой большую фотографию Жана Рено, продолжил, – мы готовились к этому полгода, но тут появились вы, Купер, и Рено бежал. Вдобавок, два человека убиты, а кокаин, который был приманкой, украден.
Дэйл Купер, выслушав речь офицера королевской полиции, гордо ответил: – Насчет кокаина, офицер, мне ничего неизвестно. Но вы ошибаетесь в счете.
Офицер королевской полиции нахмурился. – Да да, вы ошибаетесь в счете. Ведь было убито не два человека, а трое. Жан Рено убил управляющую казино Блэкки, или как ее еще называли – Черная Роза. Об убийстве мистера Беттиса я узнал только сейчас, от вас. А что касается телохранителя, то его пришлось убить в целях самообороны.
Офицер королевской полиции отложил пачку фотографий в сторону и скрестил на груди руки. Его раздражала самоуверенность Дэйла Купера и его спокойствие. – Итак, Дэйл, – подытожил Роджер Фарбер, – три мертвых тела, нарушение юрисдикции и международная торговля наркотиками. – Роджер, но ведь я уже дал свои объяснения и насчет нарушения юрисдикции и насчет моей причастности к убийствам. С первыми двумя обвинениями я еще согласен, но неужели ты всерьез думаешь, что я замешан в международной торговле наркотиками?
Офицер королевской полиции чуть заметно улыбнулся, а Роджер Фарбер продолжал: – Дэйл, я не хочу ничего знать, пока ты сам мне всего не расскажешь. К твоему сведению, Купер, к расследованию подключен отдел по борьбе с наркотиками. Тебе даются всего лишь сутки на то, чтобы подготовить защиту. – Что ты хочешь этим сказать, Роджер? – Я хочу сказать, что ты, Купер, должен сдать мне оружие.
От этих слов Дэйл Купер вздрогнул. Сперва его рука машинально потянулась за револьвером, но потом Дейл Купер помедлил. Он хотел что то сказать, но не нашел в себе сил. Он зло выхватил револьвер и с громким стуком бросил его на стол. Еще немного подумав, он положил рядом с револьвером значок сотрудника ФБР.
Офицер королевской полиции подошел к двери и распахнул ее перед Дэйлом Купером. Возле порога стоял шериф Гарри Трумен. Он дожидался своей очереди поговорить с Роджером Фарбером, ведь тот назначил ему встречу.
Шериф бросил взгляд на лежащий на столе револьвер и обо всем догадался. Он участливо похлопал Дэйла Купера по плечу и приложил указательный палец левой руки к виску. Дэйл Купер кивнул в ответ и повторил жест шерифа.
На душе у Дэйла Купера сразу же стало легче.
Завидев Гарри Трумена, Роджер Фарбер поднялся со своего места. Он гостеприимным жестом, как будто бы находился у себя в кабинете, предложил шерифу сесть. – Пожалуйста, присаживайтесь, шериф.
Но Гарри Трумен остался стоять. – Что же вы, присаживайтесь, – повторил Роджер. – Нет, я лучше постою. – Ну что ж, – развел руками Роджер Фарбер, – тогда и мы с офицером королевской полиции тоже постоим. – Как хотите, – сказал Гарри Трумен. – Я должен задать вам несколько вопросов, если их можно, конечно, назвать вопросами, скорее это будут пожелания. – Что ж, спрашивайте, это ваше право. – Итак, шериф, в чем бы не оказался виновен Дэйл Купер, это ни в коей мере не будет влиять на вас и на ваше положение. Поэтому я бы хотел получить ваши показания насчет интересующих меня вопросов. – Ну что ж, – сказал шериф, – вам придется изрядно потрудиться, ведь для того, чтобы получить мои показания, вам нужно позаботиться о моей экстрадиции и взять повестку у судьи, а это вам сделать не очень то легко, мистер Фарбер. – По моему, вы забываетесь, шериф, – немного неуверенно проговорил агент Фарбер. – Но если таковых бумаг у вас при себе нет, – развел руками Гарри Трумен, – то катитесь вы господа ко всем чертям со своими благими пожеланиями. – Такое отношение к делу не идет на пользу ни вам, шериф, ни специальному агенту Дэйлу Куперу, – зло проговорил Роджер Фарбер. – Я вас перебью, агент Фарбер, – возразил Гарри Трумен, – это не мое отношение, а пожелание. А что касается Дэйла Купера, то это лучший полицейский из тех, с которыми мне приходилось встречаться за всю мою жизнь. А я, поверьте, повидал многих, повидал разных. – Неужели? – скептично сощурился агент Фарбер. – Вот именно. С тех пор как Дэйл Купер приехал в Твин Пикс, я никаких других чувств, кроме уважения, к нему не испытываю. Его появление в городе изменило моральный климат. Более честного и чистого человека я никогда не встречал. И все ваши обвинения – это чистейшая ложь. Я надеюсь, вас просто ввели в заблуждение.
Офицер королевской полиции посчитал за лучшее не вмешиваться в разговор. Агент Фарбер тяжело вздохнул и сказал: – Спасибо и на этом. Я сожалею о нашем разговоре. Лучше бы мы его и не начинали. – Пожалуйста, джентльмены, – ответил Гарри Трумен, – чувствуйте себя, как дома, угощайтесь кофе, если, конечно, захотите.
Он, не прощаясь, развернулся и вышел из комнаты для совещаний.

На школьном стадионе проходили соревнования среди учащихся выпускных классов. За судейским столом сидел директор школы и преподавательница физкультуры. Директор был одет не очень то подходяще к случаю. На нем был строгий официальный костюм и немного легкомысленно цветастый галстук. Зато преподавательница физкультуры облачилась в яркий атласный спортивный костюм. На ее груди покачивался на блестящей никелированной цепочке увесистый свисток. Перед ней на столе лежал большой секундомер.
Школьный стадион украшали разноцветные флажки. Все выступающие были одеты в яркую спортивную форму. Команды хлопали каждому удачному движению выступающих, поддерживали своих лидеров.
Невысокая девчонка, сделав несколько акробатических упражнений, застыла в поклоне перед директором школы и преподавателем физкультуры, ожидая от них похвалы. Ее товарищи дружно принялись свистеть и хлопать в ладоши. – Молодец, молодец, Бэтти! – кричали подружки.
Девчонка поклонилась и вернулась в шеренгу. Директор посмотрел на преподавательницу физкультуры. Та что то написала на листке бумаги и передала директору. – Да, да. Я согласен с вами. Слишком она маловата, чтобы войти в группу поддержки футболистов. – Следующий! – громко крикнула преподавательница.
Из шеренги вышла на два шага Надин. Она была почти на голову выше остальных. Надин подняла вверх руки со сжатыми кулаками и громко выкрикнула: – Надин Батлер!
Директор довольно кивнул головой, Надин явно подходила ростом в группу поддержки. Преподавательница физкультуры с изумлением посмотрела на великовозрастную ученицу выпускного класса. – Хорошо, Надин, – подавив улыбку, произнесла преподавательница, сначала покажите нам несколько кувырков.
Надин от радости подпрыгнула на месте, круто развернулась и побежала к беговой дорожке. У самой линии старта она остановилась, вновь подняла вверх руки со сжатыми кулаками, легко оттолкнулась и принялась делать одно сальто за другим. Она так высоко взлетала в воздух, что все зрители восторженно замирали, затем она прошлась колесом, потом сделала двойное сальто. В самом конце дорожки ее подстраховал тренер гимнастики. – Это невероятно! – Это просто чудо! – принялись восхищаться школьники. – Это фантастика! Такого у нас в школе никто никогда не выделывал. Ее можно выпускать на Олимпийские игры. – Надин – молодец! Молодец! – принялись скандировать дети.
Надин раскланялась на все четыре стороны и, воодушевленная успехом, схватила тренера гимнастики за брючный ремень и за ворот куртки, легко подняла в воздух, широко размахнулась и бросила в сторону прыжковой ямы с песком. Но ее бросок оказался таким мощным, что мужчина подлетел на несколько ярдов вверх и, кувыркаясь, испуганно крича, пролетел около десяти ярдов, но к счастью, упал на туго натянутую волейбольную сетку. Иначе ему было бы не сдобровать. Он порвал тросы сетки и рухнул, повалив еще нескольких игроков. – Ты веришь своим глазам? – спросила одна школьница у другой. – Да ну, это невероятно, этого не может быть!
А Надин подпрыгивала, выбрасывая вверх руки, и восторженно хохотала.

Парализованный Лео Джонсон сидел в инвалидной коляске, над ним склонилась Шейла. Она чистила своему мужу зубы электрощеткой. Голова Лео беспомощно моталась из стороны в сторону, изо рта текла белая пена.
Зазвонил телефон. Шейла громко сказала, как будто кто то в комнате мог слышать ее: – Ни за что не возьму трубку, – и продолжала чистить зубы Лео, – я целый день сижу дома. За целый день ни одного слова, и сейчас не буду подходить к телефону.
Но аппарат звонил настойчиво и надоедливо. Шейла не выдержала, она выдернула щетку изо рта Лео, бросила ему на колени и пошла к телефону. Резким движением, схватив трубку, она прижала ее к уху. – Богадельня Джонсонов вас слушает, – злым голосом произнесла Шейла. – …– Замечательно, Бобби. Я очень рада, что все так прошло. Наверное, это была очень содержательная беседа. – …– Да, Бобби, да, я все еще люблю тебя. Знаешь, мне кажется, мы должны что то срочно делать с Лео. – …– Да да, возможно. Я понимаю. Но, может, лучше отправить его в какой нибудь интернат? – …– Нет. Можно в приют. – …– Мне не нужны эти деньги, не нужны. Понимаешь это? Бобби, я хочу жить, мне все это ужасно надоело.
Занятая телефонным разговором, Шейла не заметила, как повернулись колеса инвалидной коляски, как голова Лео Джонсона перевалилась с левого плеча на правое. – Бобби, Бобби! – вдруг заметив движения своего парализованного мужа, закричала Шейла в трубку, – Лео пошевелился. Ты слышишь, он опять пошевелился.
Голос женщины был взволнован от испуга. – Он по настоящему пошевелился. Бобби, он все слышит. Он реагирует на мой голос. Нет, нет, мне кажется, он понимает то, о чем мы говорим.

Кафе Нормы было закрыто. Хозяйка ходила по залу и срывала скатерти со столов, она их не складывала, комкала и бросала на пол. – Что ты делаешь, Норма? – спросила, подходя к ней, мать. – Как что? Разве ты не знаешь, что критик высказал насчет моего заведения? – Норма, не вешай носа. Не так уже все и плохо, – седовласая женщина ходила за Нормой, пытаясь ее утешить и образумить.
Но Норма нервно срывала скатерти и бросала на пол. – Мама, только, пожалуйста, не надо мне указывать, как себя чувствовать. – Я тебе не указываю, я просто советую. – Не нужны мне и советы. Неужели ты не понимаешь? – Что? Что я должна понимать? – Неужели тебе не ясно: этот бизнес – единственное, что у меня есть. – Не будет этого, будет какой нибудь другой, – сказала женщина. – Мне не нужен другой, я хочу заниматься именно этим делом, и я хочу сохранить своих постоянных клиентов. – Не переживай, Норма, я же тебе говорю, не все же так плохо. – Да нет, неужели ты не понимаешь? Они же больше не придут сюда…– Почему же не придут? – Как это, почему? Ты делаешь вид, будто ничего не знаешь. Но ведь этот критик написал…– Что он написал? – Он написал, что «если вы хотите местной экзотики, то заезжайте, а если желаете вкусно поесть, то поищите другое место», – Норма буквально содрала скатерть со стола, нервно скомкала ее и прижала к груди.
Мать Нормы покивала головой. Она напряженно искала слова, какие скажет дочери. – Вообще то, Норма, я видела эту статью. Там сказано «местное очарование», а не экзотика». – А какая к черту разница? Очарование… экзотика… Важно то, что не придут мои постоянные посетители. – Экзотика и очарование – совершенно разные понятия. – Ты что, выучила это наизусть? – пошутила Норма. – Нет, я просто знаю эти слова. – Откуда ты их можешь знать? Ты внимательно читала статью? – Нет, я ее не читала, я ее сама написала.
Норма вздрогнула и обернулась к своей матери. Женщины несколько мгновений смотрели в глаза друг другу. Норма никак не могла прийти в себя от того что услышала. – Знай это дочь, чтобы не повторять нашу мелодраму. Вспоминай эти слова снова и снова. Вспомни, Норма, как подписана статья. – Я помню, как она подписана – какой то Вэнс. – Так вот, Норма, Вэнс, – это я, – Вивиан приложила руку к груди. – Вэнс это ты? – изумилась Норма. – Ну да, это я. Это мой псевдоним. – Так что, ты приехала только затем, чтобы снова втоптать меня в грязь? – Знаешь, Норма, честно говоря, мне хотелось написать хороший отзыв. Но ты же понимаешь, что не все было на высоте… Была масса мелких проколов… – женщина обвела придирчивым взглядом помещение кафе. – Неужели ты не понимаешь, я не могу поступаться своей профессиональной этикой и совестью? – Что? Ты не можешь поступаться этикой? Ты говоришь о какой то этике? – возмутилась Норма. – Но ведь я твоя дочь. – Да, ты моя дочь. Но пойми, какие то стандарты должны, все таки, соблюдаться…– Стандарты? Соблюдаться? И ты это говоришь мне, своей дочери? – Да, а кому же я еще должна говорить? – А как быть с обыкновенной порядочностью и добротой? – Норма смотрела на свою мать с возмущением. – О чем ты, Норма? – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Или доброта и порядочность в твоей профессии не нужны? – Норма отвернулась и двинулась к следующему столу. – Да успокойся ты, Норма…– Я спокойна. – Ты что, может быть, считаешь, что я обошлась с тобой жестоко? – Жестоко? – возмутилась Норма. – Да я так не поступила бы с собакой. – Норма, да ты все драматизируешь. Ведь ничего же страшного не произошло. – Не произошло? Это, по твоему, не произошло ничего страшного. А мне ты нанесла смертельный удар. – Перестань, Норма, не драматизируй. – Знаешь… – Норме не хотелось даже употреблять слово «мама», – это мои чувства, моя реакция и моя боль. И как я на все реагирую, черт побери, тебя это не касается. – Норма, будь разумной, – попыталась урезонить дочь Вивиан. – Я слишком разумна, – отрезала Норма. – Да успокойся ты… – сказала женщина. – Знаешь, я хочу только одного…– Чего? – спросила Вивиан. – Я хочу, чтобы ты раз и навсегда убралась из моей жизни, а для начала, чтобы ты убралась отсюда. – Норма… – прошептала женщина. – До свидания, – резко произнесла Норма. – Норма… – повторила Вивиан. – Уходи. Уходи, – твердила Норма.
Мать еще несколько мгновений постояла, потом развернулась и медленно покинула кафе. Она так и не смогла понять, что же плохого совершила.
Норма отвернулась и заплакала.

0

32

Глава 31

Ночная жизнь по ту сторону канадской границы. – Эрни подмигивает Жану Рено, а тот ему – в ответ. – Высший свет в представлении Эрни. – Четыре увесистых пакета с белым порошком в металлическом кейсе. – Кости и карты – игры для дураков. – Поздний посетитель в доме Гарри Трумена. – Ночная рыбалка… Белый вигвам… Уханье совы… Ослепительно белый свет… Дэйл Купер растворяется.

Ночная жизнь в казино «Одноглазый Джек» шла своим чередом. Внизу делались ставки, крупье сгребал лопаткой фишки, вертелась рулетка, официантки разносили выпивку, игроки, не глядя на женщин, хватали бокалы, жадно пили и вновь принимались следить за игрой. В номерах слышались вздохи, стоны, по коридору ходили в обнимку с полуобнаженными девицами пьяноватые мужчины.
Дверь бывшего кабинета Блэкки отворилась и туда, громко хохоча, ввалились Хэнк и Эрни. Они тащили с собой двух пышногрудых девиц. – Осторожнее, не урони, – хохотал Хэнк. – Это ты поосторожнее, приятель, твоя толще, тебе труднее, – отвечал Эрни.
Но на этих словах он зацепился за ковер и растянулся, выронив свою девицу. Та обиженно надула губы и присвистнула. Хэнк опустил свою ношу на пол, широко размахнулся и ударил по заднице девушку. – А ну, брысь отсюда, мы будем заниматься серьезными делами. А ты что здесь разлеглась? – закричал Хэнк на девушку, которая лежала на ковре. – Ты что, оглохла? – Хэнк, успокойся…– Да я ее сейчас прибью! – грозно сказал Хэнк. Девица с округлившимися от страха глазами, на четвереньках поползла к двери. Хэнк ударил ее ногой под зад. Девица ойкнула, дверь захлопнулась.
Когда мужчины остались одни, 'Хэнк подбежал к Эрни, схватил его под локти и подбросил в воздух. – Ну вот, наконец, мы остались одни. – Да, да, – ответил Эрни. – Мы сделали свое дело без единого выстрела, ты хоть это понимаешь, уголовник? – Да тихо ты, Хэнк, я все понимаю. – Ты, наверное, Эрни, забыл, как мы с тобой в тюрьме штамповали порядковые номера на простынях? – Да хватит тебе… Что ты все заладил… тюрьма да тюрьма. Слышать о ней не могу. – Не можешь? А если тебя опять посадят, что ты будешь делать? – Да перестань, Хэнк, не надо об этом. Это худшие годы. По моему, Хэнк, лучше думать о чем либо более приятном, например, об этих девочках. – Не для того я их выгнал, чтобы ты о них думал, Эрни. Нужно думать о деле, настроил своего приятеля на серьезный лад Хэнк. – Да, Хэнк! – патетически воскликнул Эрни, – я – счастливый человек. – Откуда это тебе вдруг привалило счастье? – Ну, как же, Хэнк, я теперь честный человек, я женился. – Если женился, то и стал, думаешь, честным? – изумился Хэнк. – Я тоже был женат…– Почему был, Хэнк? Ты же и теперь с Нормой…– Да, но у нас теперь другие отношения. Вот посмотришь, узнает твоя Вивиан, что и ты уголовник, она начнет на тебя смотреть по другому. – Она ничего не узнает, если ты, Хэнк, не скажешь. – А я не скажу только в том случае, если ты согласишься, вести со мной дела сообща, – Хэнк обхватил Эрни за шею и принялся в шутку душить.
Эрни со свистом втягивал воздух и пробовал освободиться. Он уже начал задыхаться, а Хэнк все хохотал, сильней и сильней сдавливая ему шею. – Хэнк! Пусти!
Наконец, Хэнк смилостивился и разжал руки. Эрни немного постоял, отдышался, пришел в себя. – Хэнк, если ты начнешь мне предлагать украсть деньги у собственной жены…– Я тебе еще ничего не предложил, но ты, Эрни, очень догадлив. – Нет, Хэнк, конечно, такие мысли приходили мне в голову, но чтобы совершить такое…– Она тебе поверила один раз, – сказал Хэнк, – должна поверить и во второй. – Хэнк?.. – Эрни, я насчет Вивиан только так, к слову, чтобы тебя проверить. – Ну и шутки у тебя, Хэнк, – Эрни взлохматил волосы, чтобы хоть немного сбросить алкогольный дурман. – Эрни, я привез тебя за канадскую границу только для того, чтобы спокойно обсудить дела, очень серьезные дела. Вивиан тут ни при чем. Хочешь, кради у нее деньги, хочешь, не кради. Пусть она остается в неведении. Мне, честно говоря, все равно. Я хочу предложить тебе крупное дело.
Эрни напрягся. – Какое дело? Я же тебе сказал, я теперь честный человек.
Хэнк схватил Эрни за лацканы куртки и мелко затряс. – Ты, Эрни, наверное, забыл, что ты специалист по компьютерам, крупный специалист, профессор… – зубы Эрни стучали, – если ты, Эрни, согласишься помочь мне и моим друзьям, то твоя жена ничего не узнает. А если ты откажешься…– Что? Что будет, если я откажусь? – Тогда она обо всем узнает. И тогда вряд ли останется твоей.
Эрни, рассвирепев, схватил Хэнка за волосы и принялся мотать его голову из стороны в сторону. Но Хэнк оказался проворнее. Он перехватил запястье Эрни, заломил ему руку и повалил того грудью на стол. – А ну, отпусти меня! – кричал Эрни. – И не подумаю, – спокойно отвечал ему Хэнк. – Я начинаю злиться! – кричал Эрни. – Если надо, то я тебя убью, – спокойно констатировал Хэнк, отпуская руку Эрни, – я убью тебя прямо здесь.
За борьбой ни Хэнк, ни Эрни не услышали, как отворилась входная дверь и в кабинет вошел Жан Рено. Он сжимал в пальцах толстую сигару и немного брезгливо смотрел на потрепанного Эрни. – Это он? – спросил Жан Рено у Хэнка.
Эрни лихорадочно принялся приглаживать волосы и поправлять куртку. Хэнк широко расставил руки и двинулся навстречу Жану. – Это Эрни, а вот это – Жан Рено. Познакомься с ним. Как то я встретил Жана ночью в лесу, и он чуть не отрезал мне ухо. – Ухо? – изумился Эрни. – Да, представь себе, такое могло произойти. Но к счастью у меня с собой оказались водительские права, выписанные на имя прокурора нашего штата, – Хэнк захохотал. – Я всегда ношу их с собой и как видишь, иногда помогает.
Эрни поклонился. – Так вот, Жан, это не просто Эрни, он еще и профессор. Он умеет выделывать с цифрами такое, что тебе и во сне не привидится. – Профессор, говоришь? – Жан Рено придирчиво осмотрел неказистого Эрни. – Хорошо, если профессор, то это просто отлично. А если он еще умеет обращаться с цифрами, то лучшего и желать не остается. Так вот, профессор, – кивнул Эрни Жан Рено, – недавно у нас получилось одно недоразумение с инвестициями и у нас, почему то, резко не стало хватать наличных денег. Нам нужно срочно сделать из воздуха сто двадцать пять тысяч наличными. Вам, профессор, это понятно? Такие операции вы умеете производить?
Эрни сухо засмеялся. – Я прекрасно вас понимаю, мистер Рено. – Правда? – Жан глубоко затянулся сигарой и поправил Эрни, – мсье Рено, я из Квебека. – Это будет нетрудно, – закашлявшись, произнес Эрни. – Когда то я был связан с очень влиятельными людьми, вращался в высших сферах, так сказать, и думаю, мне не составит особого труда выполнить ваше поручение. – И чем вы занимались в этих своих высших кругах? – поинтересовался Жан Рено. – Ну, как всегда, вел светскую жизнь. Отмывал большие суммы денег, проворачивал операции с наличностью, которая, как вы понимаете, мсье Рено, не облагается налогом. У меня есть много знакомых среди колумбийских промышленников, – Эрни подмигнул Жану, тот подмигнул в ответ. – И вы прекрасно понимаете, что я, мсье Рено, ваш человек. Мы – люди одного круга.
Хэнк, удовлетворенный происходящим, следил за беседой. Вроде бы все складывалось как нельзя лучше. Жан Рено был явно удовлетворен Эрни. Он все больше и больше проникался к нему доверием, а Эрни боялся остановиться, он все говорил и говорил. – Мне приходилось проворачивать и не такие операции. Сто двадцать пять тысяч – это разве что для начала, потом, если дела у нас пойдут хорошо, вы увидите на, что я способен. – Ну что ж, для начала так для начала, – проговорил Жан Рено. – Магические слова произнесены.
Жан Рено выглянул в коридор и негромко кого то позвал. Улучив момент, Хэнк нагнулся к уху Эрни и прошептал: – Ну, ты и сочиняешь. – Да нет, Хэнк, все это правда. Мне, в самом деле, приходилось работать в наркобизнесе.
В комнату вошел высокий блондин в смокинге и с блестящей атласной бабочкой на туго застегнутом воротничке. В руках он сжимал тяжелый никелированный кейс. Если бы тут сейчас находился Дэйл Купер, он бы сразу узнал в этом человеке офицера королевской полиции – спутника Роджера Фарбера.
Жан Рено представил вошедшего Эрни. – Это наш новый брокер, если уж называть вещи своими именами. Если вы – профессор, то он – брокер.
Высокий блондин еле заметно кивнул, поставил кейс на стол, отщелкнул замочки и поднял крышку. В кейсе лежали четыре увесистых пакета с белым порошком. Хэнк вытащил один из пакетов, взвесил его на руке, а потом резко перебросил его Эрни. Тот еле успел поймать пакет. – Я думаю, Эрни, ты сможешь с этим справиться? – спросил Хэнк. – Вы же знаете, что это такое? – негромко спросил Жан Рено. – Конечно, конечно, я догадываюсь. Эрни поднес пакет к носу и втянул воздух. – Ну, конечно же, мсье Рено, это он. – А теперь, господа, – сказал Жан Рено, – если соглашение достигнуто, а в этом я не сомневаюсь, советую вам спуститься вниз, в казино, и поиграть. Я уверен, у вас в запасе есть какая нибудь хитроумная система игры в кости и вы в проигрыше не останетесь. Вы же профессор, и система должна у вас быть заковыристая и предельно научная. – Да нет, что вы, мсье Рено, это так, я раньше иногда поигрывал, а теперь… Нет, что вы, я серьезный человек. Это для дураков – игра в кости. – Конечно, я понимаю вас, – сказал Жан Рено. – Только зря вы сказали про дураков, потому что у нас здесь все играют: играю я, играет Хэнк. Нужно же как то наслаждаться жизнью. Так что спускайтесь вниз, присоединяйтесь к нашей компании, привыкайте.
Наконец то Эрни понял, что Жан Рено просто хотел выпроводить его из кабинета и спохватился: – Конечно, я согласен, сейчас.
Он взял Хэнка за локоть и прямо таки вытащил его из кабинета. Жан Рено, дождавшись, когда за Хэнком и Эрни закроется дверь, обернулся к своему помощнику. – Как он тебе? – спросил Жан Рено. – Мне он не нравится. По моему, слишком нервничает. Я заметил, как дрожат его руки. – А, по моему, ничего.
Жан Рено приподнял тяжелый кейс с пакетами, наполненными наркотиками. – Так, четыре килограмма для нас и еще останется немного, чтобы вбить последний гвоздь в гроб этого специального агента. – Хорошо, босс, я позвоню вам, когда все сделаю. Высокий блондин взял в руку один из пакетов. – Куда ты его подложишь? – поинтересовался Жан Рено. – Естественно, в машину. Мне много не понадобится, достаточно будет следов от этого. – Я хочу, чтобы его распяли, – мечтательно растягивая слова, проговорил Жан Рено и захлопнул крышку кейса.
Блондин с пакетом в руках удалился из кабинета, а Жан Рено еще долго стоял, опершись на блестящий кейс, предвкушая расправу над Дэйлом Купером.

Гарри Трумен в эту ночь спал неспокойно. Он ворочался с боку на бок, ему все время чудились какие то голоса, стук, шаги в доме. Он то и дело просыпался, но потом понимал, что все это сон, что все это ему померещилось. Он вновь опускался на подушку, закрывал глаза и снова в его ушах звучали странные звуки.
Наконец, Гарри Трумен не выдержал. Он поднялся, прошел на кухню, выглянул в окно. На небе, сквозь разрывы тяжелых дождевых облаков проглядывал полный диск луны. Гарри Трумен выпил холодной воды, и это его немного успокоило.
«Черт возьми! Но почему я так разволновался! – подумал про себя Гарри. Вроде бы дело закончено. Конечно, плохо, что у Дэйла неприятности, но, по моему, все уляжется. Вместе мы как нибудь выпутаемся».
Гарри Трумен вернулся в спальню, лег и моментально провалился в тяжелый сон.
И вдруг раздался явственный стук в стекло. Гарри моментально сел на кровати. Он прислушался. Звон повторился. Шериф подбежал к окну и отдернул занавеску, но успел заметить лишь мелькнувшую тень. Гарри Трумен выхватил из под подушки револьвер и бросился ко входной двери. Та с протяжным скрипом распахнулась и прямо на руки Гарри Трумену упала Джози.
Женщина только прошептала: – Помоги мне.
Гарри отбросил револьвер в сторону и уложил Джози на ковер. – Помоги мне… – шептала женщина. – Джози, что с тобой? – Гарри, помоги мне, я пропала…– Что случилось, Джози? Ты можешь мне объяснить?
Гарри Трумен сжал виски Джози и попытался заглянуть ей в глаза. Но Джози, еще раз прошептав «Гарри, помоги», потеряла сознание. Гарри похлопал ее по щекам. Джози вновь открыла глаза и прошептала: – Гарри, помоги мне…– Что случилось, Джози? – Они преследуют меня…– Кто они?
Но женщина больше не могла вымолвить ни слова. Она рыдала.
Гарри Трумен обнял ее, и Джози судорожно сжала его плечи. Гарри принялся целовать Джози в глаза, в лоб, в шею, в плечи. Он целовал ее запястья, каждый палец в отдельности. А Джози все плакала и шептала: – Гарри, помоги мне, они меня преследуют…– Джози, ну объясни, пожалуйста, что происходит? Кто преследует? От кого тебя надо спасать? – шептал шериф Твин Пикса, сжимая виски женщине.
Он пытался заглянуть ей в глаза, но та все время отводила взгляд в сторону. – Джози, кто тебя преследует? – Гарри, лучше не спрашивай, а помоги мне. – Но Джози, как я могу помочь тебе, если не знаю, от кого должен спасать тебя, с кем должен бороться? – Ты просто помоги мне.
Джози припала к груди Гарри и продолжала судорожно рыдать. Но, наконец, рыдания перешли в редкие всхлипывания. – Джози, так объяснишь ты мне, в конце концов? – Гарри начинал уже злиться на свою подругу. – Гарри, я не могу… я не могу тебе объяснить. – Почему? – Я не могу тебе сказать всего… Я боюсь, что ты меня разлюбишь…– Не бойся, говори.
Но Джози только крепче прижалась к его груди. – Не надо, Гарри, не спрашивай, это тайна. Тебе от этого будет только хуже…– Но я хочу все знать, – прошептал шериф. – Не надо, Гарри. Не надо. Принеси мне лучше воды. – Сейчас.
Гарри поднялся и пошел на кухню. Когда он вернулся и подал стакан с водой Джози, та жадно принялась пить. Ее зубы стучали о край. – Да успокойся ты, наконец. – Я уже спокойна, Гарри. – А теперь рассказывай. – Нет, Гарри. Я не могу тебе это рассказать. Может быть, когда нибудь… Может быть, потом…– Когда? Когда потом? – Может быть, завтра.
Ветер раскачивал вершины старых деревьев. Стволы угрюмо потрескивали и скрипели. Шумели сухие листья, но внизу, под деревьями, было спокойно.

Специальный агент ФБР Дэйл Купер и майор Таундеш сидели у большого костра, сложенного из толстых березовых сучьев. Костер жарко горел. Потрескивали угли. Красноватые отблески бросали на поверхность озера яркие блики. Мужчины неспешно переговаривались и на длинных прутиках поджаривали кусочки бекона. Майор Таундеш был без своей неизменной военной формы. На нем была теплая ковбойская куртка, подбитая мехом, высокие охотничьи ботинки и коричневые брезентовые штаны с множеством накладных карманов. На Дэйле Купере была теплая клетчатая куртка и высокие охотничьи сапоги. – Знаете, майор, – говорил Дэйл Купер, – я всегда поступал так, как считал нужным. И вот сейчас мне приходится отвечать за последствия. – Я понимаю вас, специальный агент. Мужчины пошевелили угли в костре. – Знаете, майор, – вновь сказал Дэйл Купер, – я много думал о Бобе, я рассуждал. Меня интересовало, а существует ли он на самом деле. – Я тоже много размышлял над этим. Я начал задумываться о всех этих событиях тогда, когда они только начинались, – глубокомысленно произнес майор Таундеш, поворачивая кусочек бекона над языками пламени. – Наверное, он выискивает новую жертву, чтобы в нее вселиться, – сказал Дэйл Купер, вглядываясь в скачущие языки пламени. – Знаете, мистер Купер, в мире существуют могущественные силы зла, – майор Таундеш поправил лыжную шапочку, – некоторым людям суждено столкнуться с великим мраком.
Майор Таундеш подвинул отлетевший уголек носком тяжелого ботинка. – А как поступать в такой ситуации, каждый выбирает сам.
Дэйл Купер задумался над словами пожилого майора. Он, прищурив глаза, взглянул на собеседника, который произнес то, над чем и он неоднократно думал. – Если избрать страх и не избавиться от него, то становишься уязвимым перед мраком. Но существуют и пути сопротивления, не так ли, специальный агент?
Дэйл Купер согласно кивнул головой. – И вы наделены этим даром. Вы же понимаете, осознаете это?
Майор Таундеш вопросительно посмотрел на специального агента ФБР. Тот все так же кивнул головой. Ему практически нечего было сказать, ведь это были те же мысли, которые столько раз навещали и его самого. На каждый вопрос майора Дэйл Купер заранее знал ответ. Но он не знал одного: куда ушел сейчас Боб, где его искать и как остановить убийства. – И в этом отношении, специальный агент, вы не одиноки. Вам не доводилось слышать о белом вигваме? – О белом вигваме? – переспросил Дэйл Купер. – Да да, именно, о белом вигваме. Это же индейская земля и тут еще сильны древние традиции.
Дэйл Купер отодвинул от костра металлическую кружку с нагретым уже чаем и сделал большой глоток. – Нет, что то не припомню. По моему, даже Хогг ничего не говорил о нем. – Да, мало кто теперь знает о белом вигваме, – сокрушенно покачал головой майор Таундеш. А зря. Я как нибудь расскажу вам о нем. – По моему, сейчас самое время для этого, – возразил Дэйл Купер. – По моему, самое время поговорить и белом вигваме. Но не вы один, майор, почувствовали сейчас зов этой древней природы. И я тоже хочу, так сказать, воздать ей должное. Я сейчас отойду на минутку, а вы пока соберитесь с мыслями, чтобы рассказать мне как можно более подробнее об этом белом вигваме.
Дэйл Купер встал, а майор, наконец, понял, к чему ют клонит. – А, хорошо, специальный агент, конечно же, куда я могу уйти, я буду ждать вас здесь, у костра.
Дэйл Купер отряхнул с коленей налетевший пепел и отошел в темноту. Вначале он шел быстро, но потом замедлил шаг и обернулся. Возле догорающего костра сидел немолодой майор Таундеш в черной лыжной шапочке и сосредоточенно разгребал угли кончиком прутика, как будто что то старался отыскать в золе.
Купер отошел под высокую старую ель и остановился под ней. Сверху раздалось глухое уханье. Дэйл запрокинул голову и увидел, что с ветки на него смотрят два светящихся желтых глаза. – Угу, угу, – ухала сова.
И вдруг слепящий белый свет пронизал лес. Дэйл Купер зажмурился, но этот свет проникал даже сквозь опущенные веки.
Купер услышал крик майора Таундеша: – Агент Купер! Агент Купер!
Эхо повторило: «Купер… Купер…». Вновь раздалось уханье совы и шелест тяжелых крыльев.
Дэйл мгновенно развернулся и бросился в ту сторону, где должен был находиться костер, но уже ничего не видел из за слепящего света. Он бежал, спотыкаясь о корни, путаясь ногами в длинной сухой траве, натыкаясь на шершавые стволы елей. – Майор Таундеш! – кричал специальный агент ФБР.
Но ему отвечало только уханье совы, а свет становился все ярче и ярче, пока, наконец, не стал ослепительно белым, как раскаленное железо, и все вокруг потеряло свои очертания. Купера закружило, ему показалось, что его уносит в небо. Ноги потеряли опору, и Дэйлу Куперу показалось, что он растворяется в этом ослепительном ярком свете.

0

33

Глава 32

Кольцо хоть и вернулось к Дэйлу Куперу, но он еще не узнал всей правды. – Видение специального агента ФБР. – Поцелуй сквозь стекло. – Лора стояла за спиной Бобби Таундеша, а он не удосужился обернуться. – Даже ангелы не помогут, ведь они все давно улетели. – Вырванные страницы тайного дневника. – Страшное признание Лоры и ее последняя просьба, обращенная к Гарольду. – Так кто же, все таки, стоял под вентилятором в гостиной дома Палмеров? – Красный карлик предлагает Лоре кольцо с зеленым камнем. – Ожившая картина на стене спальни.

Из густого жаркого света перед Дэйлом возник великан. Некоторое время он стоял молча, простирая к специальному агенту ФБР свои руки. – Я хочу спросить… – начал Дэйл. – Нет, теперь говорить буду я, – ответил великан. – Я обещал, когда ты узнаешь правду, то я верну тебе кольцо. Кольцо ты получил, ты знаешь правду, но еще не всю. – А в чем заключается вся правда? – Сейчас ты увидишь. У тебя впереди еще будет много трудностей, тебе подбросят наркотики, ты должен будешь оправдываться. Но ты победишь, если будешь чист душой. – Я должен знать всю правду, – сказал Дэйл Купер. – Ты ее увидишь.
И великан возложил свои руки на голову Дэйла Купера. Тепло пробежало по всему телу специального агента ФБР. Он ощутил легкую дрожь, но она была приятной. И тут Дэйл окончательно перестал ощущать свое тело. Он весь, без остатка, растворился в этом слепящем знойном свете.
Он увидел Твин Пикс с высоты птичьего полета: маленькие домики, темные скалы, гремящий водопад. Был солнечный день. Постепенно Купер стал ощущать тепло, запахи, звуки. Его взгляд мог проникать во все дома сквозь замкнутые двери, сквозь закрытые ставни. И вот он увидел, как по улице идет белокурая девушка с пачкой книг в руках. И Дэйл Купер понял: это – Лора Палмер…

Лора, весело перепрыгивая через небольшие лужи, спешила к дому Хайверов. Она остановилась возле высокого каменного крыльца и позвала: – Донна! – Привет, Лора! – На крыльцо вышла Донна Хайвер.
У нее под мышкой была точно такая же пачка школьных учебников, как и у Лоры. Девушки неторопливо пошли вдоль улицы, молчали, время от времени улыбаясь своим тайным мыслям. Они прошли уже почти целый квартал, как вдруг из за угла выскочила легковая машина с открытым верхом и резко затормозила напротив Донны и Лоры. Из за руля поднялся Бобби Таундеш. – О, какие девушки!
Лора повернулась к Бобби и помахала ему рукой. Взявшись за ветровое стекло, с переднего сиденья поднялся Майкл. Он также махнул рукой. – У вас, должно быть, очень много поклонников? – крикнул он. – Конечно, а как же иначе, вы же нас ждете? – отшутилась Лора и девушки с веселым смехом вбежали в школу.
На лестнице дорогу девушкам преградил Джозеф. Донна тут же стыдливо опустила взор и проскользнула мимо парня. – Ты снова?.. – спросил Джозеф. – Я не должна давать тебе отчет, – сказала Лора, отстранила парня и догнала свою подругу. – Лора, идем скорее в класс, скоро будет звонок, – поторопила подругу Донна. – Извини, я немного задержусь, иди без меня. Лора зашла в туалет и закрылась в кабинке. Она прислушалась. Потом вытащила из кармана небольшой целлофановый пакетик, насыпала на крышку пудреницы белый порошок и за два приема, через короткую прозрачную трубочку, вдохнула его весь без остатка. Затем Лора спустила воду и выглянула из кабинки. Все уже убежали на урок. И Лора, с довольной улыбкой на лице побежала в класс…

И тут вновь Купер услышал голос великана, который шел ниоткуда: – Ты, Дэйл, будешь видеть только то, что имеет смысл, то, что важно для тебя и Лоры.
Все затуманилось, а когда туман рассеялся, Купер увидел Бобби Таундеша, входящего поздним вечером в помещение школы…

…Бобби, гулко ступая, двигался по школьному коридору, в торце которого, освещенный яркими лампами, стоял стеллаж, наполненный спортивными трофеями. Среди хрустальных и металлических кубков стояла фотография Лоры Палмер в диадеме победительницы школьного конкурса красоты. – Ну что, – сказал Бобби, остановившись у стеллажа, – красотка, ты будешь со мной, ты никуда от меня не уйдешь.
И Бобби, нагнувшись к стеклу витрины, поцеловал фотопортрет Лоры Палмер. Затем он отпрянул от стекла, словно бы устыдившись своего поступка, и прямо таки выбежал из школы…

…Лора Палмер приоткрыла дверь черного хода своего дома. Она выскользнула в полутемный сад и вгляделась в темноту. От живой изгороди отделилась тень. Возле Лоры остановился Джозеф. Лора прошептала: – Поцелуй меня.
Парень сперва нагнулся к девушке, но в самый последний момент передумал и отвернул лицо в сторону. – Лора, но это же не так важно. Зачем поцелуй, если мы и так любим друг друга? – Ты даже не знаешь сам, что говоришь, – покачала головой Лора. – Я же люблю тебя, – прошептал Джозеф. – Да перестань ты так держаться за меня. Меня же на самом деле нет. Ты просто вообразил меня такой, какой хочешь видеть, – говорила Лора, подставляя губы для поцелуя.
Парень прикрыл глаза, но так и не сдвинулся с места. – Джозеф, ты относишься ко мне как к рождественской индейке, которую нужно ждать целый год, прежде чем съесть. – Нет, ты для меня не индейка, – покачал головой парень.
Лора пристально смотрела на Джозефа. На ее глаза навернулись слезы. – Ну что же ты, давай скорее! – Лора призывно раздвинула губы.
Джозеф боролся с собой, но устоять ему было не дано. – Лора, я хочу быть всегда с тобой. Я хочу, чтобы мы вечно были вместе. Не уходи от меня, Лора, прошу тебя… А я тебя никогда не оставлю. – Ну что же ты, Джозеф, ты все придумываешь? Ты все еще мечтаешь? Я такая как есть. – Но я люблю тебя, Лора. Сначала один поцелуй, потом второй, и все останется в прошлом. – Ну, если ты любишь меня, то и люби.
Лора положила ему руки на плечи, Джозеф припал к ее губам. Лора взяла ладонь Джозефа в свои руки и опустила себе на грудь. Джозеф попытался отстраниться, но Лора крепко обхватила его плечи. – Не надо, Джозеф, пусть все будет так, как идет, само собой.
Лора повела плечами, и халат соскользнул с ее спины. Рука Джозефа на какое то мгновение замерла, но потом он провел пальцами по немного подрагивающей спине Лоры и теснее прижал ее к себе…

…Лора и Донна шли по школьному двору. Распахнулась дверь, и на площадку выскочил Боб Таундеш. Он заметил девушек и бросился за ними вдогонку. – Эй, Лора! – крикнул он, хватая Лору за руку, – ты, где была вчера вечером? – А что? – изумилась девушка. – Я повсюду искал. Тебя нигде не было. – Ну, ты, Боб, и тупой. Я стояла у тебя за спиной, а ты даже не удосужился оглянуться. – Я не шучу, Лора, я серьезно спрашиваю, где ты была? С кем?
Боб Таундеш с силой рванул Лору на себя. Но Лора, вскрикнув, вырвала свою руку. Девушка уже хотела развернуться и уйти, но Боб Таундеш сделал такие страшные глаза, что Лора замерла. – Знаешь что…– Что, Бобби. – Ты мне можешь позвонить, а меня не будет, – очень веско сказал парень.
И от его слов Лоре сделалось плохо. Она вздрогнула. – Да ладно тебе, Бобби, – мгновенно изменившимся голосом ласково сказала Лора, – ты все равно мне их дашь. Мы же с тобой хорошие приятели… К тому же деньги у меня. Да ладно, Бобби, ведь все в порядке, не правда ли?
Лора улыбнулась как можно более искренне. Парень улыбнулся в ответ. – Ну вот, видишь, все хорошо, – Лора пошла к Донне, которая ожидала ее. – Я люблю тебя, милая, – вдогонку крикнул парень. Лора послала ему воздушный поцелуй…

…смеркалось… Донна Хайвер и Лора Палмер лежали на кожаных диванах у жарко горящего камина. – Послушай, Лора…– Я слушаю. – Ты сегодня будешь встречаться с Джозефом? – поинтересовалась Донна, старательно глядя в потолок. – А я и не знала, что тебе интересно с кем я встречаюсь. Ночь принадлежит мне. – А то я этого не знала… – съязвила Донна. – Ты бы мне рассказала, в чем дело, ведь с Бобби ты больше встречаться не будешь? – Может быть, – односложно ответила Лора. – Ну, боже мой, Лора, ты же говорила, что не будешь встречаться с Бобби. – Я говорила? – изумилась Лора. – Ну да, ты мне на днях говорила…– Почему я так говорила, ты не помнишь? – Помню. Потому что Бобби Таундеш – неудачник. Знаешь, Лора, – глядя в потолок, продолжала Донна, – мне кажется, Бобби Таундеш – полное ничтожество. А вот Джозеф – это совсем другое дело, это то, что надо.
Если бы Лора могла видеть лицо своей подруги, когда она говорила о Джозефе, то она бы обо всем догадалась. Но Лора, как и Донна, мечтательно смотрела в потолок. – Донна, хватит тебе фантазировать. – Я не фантазирую, я уверена, что Джозеф тебя любит вечной любовью… настоящей.
Лора, услышав эти слова, от удовольствия прикрыла глаза и улыбнулась. – Конечно, Джозеф, действительно мил, но, по моему, чересчур. – Лора, да ты ничего не понимаешь! Джозеф – красавец. – Действительно, Джозеф очень милый и красивый, – Лора открыла глаза, они были влажные. – Послушай, Лора…– Я тебя слушаю, говори. – Если ты падаешь сквозь пространство, сквозь космос, то ты с каждым мгновением падаешь все быстрее и быстрее или замедляешь падение? – Донна, когда падаешь, то падаешь все быстрее и быстрее, но долгое время этого не чувствуешь. А потом ты взрываешься огненным шаром и горишь вечным огнем, горишь бесконечно долго, – Лора заплакала, но ее подруга этого не заметила. – И ангелы даже не помогут тебе, потому что они давно улетели, – тихо, почти шепотом произнесла Лора, обращаясь уже только к самой себе…

…Лора вбежала в дом. – Мама! Мама! – громко крикнула она, но ей никто не ответил, и Лора поняла, что родительский дом пуст.
Она поднялась в свою комнату, вытащила из сумки пачку дорогих сигарет, щелкнула зажигалкой, затянулась дымом. Потом подошла к письменному столу и включила магнитофон. Прибавив громкость, сделала несколько резких движений, как будто бы находилась на дискотеке, еще раз глубоко затянулась, вытащила из письменного стола стакан и наполнила его вином.
Со стаканом в руке она подошла к невысокому дубовому комоду, стоявшему в нише. Девушка несколько мгновений раздумывала, потом опустила за комод руку и вытащила кожаную тетрадь с медными застежками. С сигаретой, со стаканом в руке и с тетрадью, Лора, не снимая обуви, улеглась на широкую кровать и принялась перечитывать свой дневник. Она перелистывала страницу за страницей, довольно кивала головой, чему то ухмылялась, чему то огорчалась.
И вдруг она замерла: из разворота торчали два корешка вырванных страниц. Лора вздрогнула и прикоснулась к ним пальцами. От этого прикосновения лицо девушки сделалось холодным.
Лора глубоко затянулась сигаретой, отбросила дневник в сторону и задумалась. Затем, как бы спохватившись, она вновь бросилась к своей заветной тетради, листала страницу за страницей и обнаружила еще несколько вырванных листов. Руки Лоры задрожали, сигарета выпала из пальцев на пол. – Боже мой, – зашептала Лора, – это мог сделать только он.
Девушка сунула тетрадь в кожаной обложке с блестящими медными замочками в сумочку и опрометью бросилась вниз по лестнице.
Она вскочила в машину и выехала на улицу. Несколько резких поворотов, несколько кварталов и машина остановилась напротив дома Гарольда Смита. Лора, даже не закрывая дверцу, бросилась к двери. Она исступленно начала колотить в нее обеими руками. – Лора? – удивился Гарольд, открывая дверь. – Что случилось? Ты такая испуганная…– Гарольд, я должна поговорить с тобой.
Лора пробежала в комнату, опустилась на низкий кожаный диван. Гарольд аккуратно закрыл дверь, замкнул ее на ключ. – Что случилось, Лора? – он опустился на ковер возле самых ног Лоры. – Мой тайный дневник… в нем вырваны страницы. Это мог сделать только он…– Кто он? Кто мог так поступить с тобой? – Боб.
Гарольд положил свою ладонь на руку Лоры. – Но Боб же не настоящий, он всего лишь плод твоего воображения…
Девушка энергично потрясла головой. – Тебе трудно это понять, Гарольд, но Боб – настоящий, он существует реально. Ведь это он выдрал страницы из моего дневника, – Лора распахнула тетрадь, это настоящее?
Гарольд внимательно рассмотрел обрывки бумаги, которые торчали из сгиба тетради. – Может быть… – почти машинально пробормотал Гарольд. – Нет, Боб – самый что ни на есть настоящий, – руки Лоры тряслись, она с трудом выговаривала слова. – Я же сказал – может быть, – произнес Гарольд, прикасаясь пальцем к рваному краю бумаги. – Гарольд, я признаюсь тебе первому: Боб с двенадцати лет приходит ко мне по ночам… он имеет меня.
Гарольд испуганно посмотрел в глаза Лоре. Ее взгляд был отрешенным. – Он с двенадцати лет имеет меня… – губы девушки дрожали, зубы стучали. – Лора, это тоже фантазии… – неуверенно проговорил Гарольд Смит. – Но никто, кроме меня и него, не знал, где спрятан мой тайный дневник, – веско произнесла Лора и до боли сжала ладонь Гарольда, – он каждую ночь с двенадцати лет пролезал ко мне в окно и овладевал мною. Он знает все мои секреты, он знает, где я прячу вещи, он разговаривает со мной. – И что же он говорит? – с недоверием осведомился Гарольд.
Лору прямо таки взбесило недоверие парня, но больше обратиться ей было не к кому, и она продолжала. – Он говорит, что я должна разрешить ему находиться во мне, иначе он убьет меня.
Слова с трудом давались Лоре. Она дрожащими губами произносила звук за звуком. – Нет, этого не может быть! – Да! – Нет! – Да! Да! Да!
Лора привстала с дивана и схватила Гарольда за воротник рубашки. Казалось, ничто не сможет остановить ее – такая сила проснулась в девушке. Она трясла Гарольда и истерично выкрикивала: – Да! Да! Он говорит: «Огонь иди со мной».
Голос Лоры стал увереннее, в нем чувствовался металл. Вдруг Лора обмякла и упала прямо на руки Гарольду. Парень обнял ее, девушка рыдала, истерично вскрикивая: – Нет! Нет!
Гарольд подобрал валяющийся на полу дневник. Увидев это, Лора моментально пришла в себя. – Гарольд, и еще деревья… старые деревья… От них исходит такая сила… – она схватила парня за руку. – Гарольд, ты должен спрятать мой дневник. Только у тебя он сможет сохраниться. – Но как же ты? – Про тебя Боб ничего не знает. Он не найдет дневник. – Это же твоя вещь, Лора, как я могу? – Только ты можешь спасти его. Прости меня, Гарольд, прости за все… – Лора двумя руками обхватила голову парня и как покойника поцеловала его в лоб.
Громко зарыдав, Лора вскочила на ноги и бросилась к двери. – Лора, куда же ты? – закричал Гарольд. – Я ухожу, – Лора обернулась, стоя в пороге. – Когда ты придешь снова? – Возможно, никогда.
Хлопнула входная дверь, а Гарольд остался стоять посреди гостиной с опущенными руками. Перед ним на полу лежала тетрадь в красной кожаной обложке с блестящими медными замочками…

…ярким солнечным утром Лора выходила из кафе Нормы с большим подносом в руках. На нем стояли приборы из нержавеющей стали: пять комплектов обедов, которые Лора должна была развезти, выполняя программу «Обеды на колесах».
Лора уже поставила поднос в заднюю дверь фургона, как тут, ощутив на себе чужой взгляд, подняла голову. В центре пустынной площади стояли старуха и мальчик, на котором был взрослый костюм, белая рубашка и строгий галстук. Но на лице белела маска без глаз, с длинным бумажным носом, похожим на птичий клюв.
Старуха внимательно смотрела на Лору. Мальчик, казалось, был нисколько не обеспокоен тем, что ничего не может видеть из за своей маски. Он поводил головой из стороны в сторону, словно что то мог разглядеть. Старуха поманила Лору к себе рукой. Та в нерешительности сперва замерла, но потом подошла к удивительной парочке, стоящей посреди пустынной площади. – Доброе утро, миссис Тернер. Вы что то хотели сказать мне? – спросила Лора.
Старуха загадочно подмигнула, расстегнула свою сумку и вынула из нее застекленную рамку. Под стеклом была не то фотография, не то рисунок, изображавший угол пустой комнаты с приоткрытой белой дверью. Разглядеть, что было там за дверью, не было никакой возможности, лишь только из узкой щели пробивался нарисованный свет. – Я думаю, – скрипучим голосом произнесла миссис Тернер, – эта вещица будет очень хорошо смотреться на стене твоей комнаты.
И тут из под маски раздался шепот мальчика: – Человек, прячущийся под маской, ищет страницы, вырванные из твоего дневника, Лора.
Лора Палмер испуганно посмотрела на мальчика. – Откуда ты знаешь об этом? – спросила она.
Но мальчик не отреагировал на ее вопрос. Все тем же заговорщическим тоном он произнес: – Этот человек сейчас стоит под вентилятором в гостиной твоего дома.
Старуха протянула застекленную рамку девушке и сделала шаг назад. Лора схватила картину под мышку и бегом бросилась к фургону.
Из кафе вышла Шейла. Она держала в руках поднос с обедами. – Лора, вот еще четыре обеда, развезешь и их. Адреса – в конверте, – Шейла протянула конверт девушке. – Я не могу! – выкрикнула Лора.
Она обернулась и увидела как неспеша, чинно, миссис Тернер вместе со своим внуком удаляются с площади. – Возьми, Лора, – пыталась ей всучить поднос Шейла, – ты можешь объяснить, что случилось? – Потом, потом, я не могу сейчас.
Лора опрометью бросилась вдогонку за миссис Тернер. – Подождите! – кричала она. – Ничего не могу понять, – сама себе сказала Шейла, поставила поднос в фургон и закрыла заднюю дверь.
А Лора бежала вслед за миссис Тернер, но как ни старалась догнать старуху и ее внука – не могла, хоть те, казалось, шли очень медленно. Наконец те скрылись за поворотом. Когда же Лора добежала до перекрестка, то увидела, что все четыре улицы, расходящиеся в стороны, пусты. Она растерянно опустила руки, но потом, словно бы что то вспомнила, бросилась к своему дому с картиной в руках.
Она взбежала по ступенькам крыльца, распахнула дверь и застыла: под потолком гостиной медленно вращал лопастями большой вентилятор. Гостиная была пуста. Но со второго этажа доносился тихий шорох.
Лора, стараясь ступать как можно осторожнее, неслышно двинулась к двери. Она приоткрыла дверь своей спальни и заглянула туда. Возле комода, там, где она прятала дневник, склонился длинноволосый блондин. Лора истошно закричала, блондин медленно развернулся – блеснул оскал ровных белых зубов.
Лора бросилась прочь из дома, а вдогонку ей несся леденящий душу хохот Боба. Девушка, не разбирая дороги, сбежала по травянистому откосу и, зацепившись за бордюр, упала под большой куст барбариса. Она даже не попыталась подняться, лишь затравленно оглянулась на двери своего дома. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Лиланд Палмер. Он беспечно оглянулся по сторонам и быстро направился к автомобилю, который стоял возле дома. – О боже, боже, – прошептала Лора и еще теснее прижалась к земле.
Взгляд мистера Палмера скользнул по кустам, по траве, но он, не заметив Лоры, сел в автомобиль. – Нет, этого не может быть, – шептала Лора. Ее тело сотрясали сдавленные рыдания. – Нет, только не он, только не отец, единственный человек… – взгляд Лоры упал на картину, подаренную ей миссис Тримейн. Она дрожащей рукой взялась за рамку и глянула на рисунок. Все детали были настолько реально изображены, что казалось, дверь вот вот откроется и из за нее кто то выглянет. Лора схватила картину под мышку и побежала по тротуару к дому Хайверов.
Дверь ей открыла Донна. Лора, еле сдерживая рыдания, пыталась что то сказать. – Что случилось, Лора? – Донна обняла подругу за плечи, – да успокойся ты, перестань плакать. Тебя кто нибудь обидел? – Ты мне подруга? – сквозь слезы только и смогла прошептать Лора. – Ну, конечно, неужели ты в этом сомневаешься? Я твоя подруга навсегда, – шептала в ухо плачущей Лоре Донна.
Та улыбнулась сквозь слезы и посмотрела ей в глаза. – Нет, в самом деле, я твоя подруга до самого конца, до самой смерти. Ты не веришь мне?
Лора кивнула головой. – Конечно, верю.
Девушки обнялись, и Донна провела Лору в просторную гостиную…

…вечером в доме Палмеров было тихо. Лиланд сидел за сервированным столом. Он, не отрываясь, смотрел в одну точку. Открылась дверь и в столовую вошла Лора. Она прямо таки застыла на пороге, увидев отца. Тот посмотрел на дочь и беспечно произнес: – Привет, Лора. Ну, как дела?
Девушка некоторое время молчала, потом, пожав плечами, прошла к столу. – Нормально. – А школа? – И школа нормально, – немного отчужденно, холодным тоном, произнесла Лора.
Она сбросила с плеч пальто, повесила его на спинку стула. – Садись, – предложил мистер Палмер, и Лора послушно уселась рядом с отцом. – Есть хочешь? – дружелюбно спросил Лиланд.
Лора замялась. На ее лице то возникала, то исчезала улыбка. – Да вроде бы не очень, – произнесла девушка и поправила на груди медальон «Разделенное сердце».
Мистер Палмер посмотрел на украшение, его взгляд сделался ледяным. – Лора, – зло произнес Лиланд, – ты даже не успела помыть руки, а уже села ужинать.
Он говорил так, словно не сам пригласил Лору сесть за стол несколько минут тому назад. Лора пожала плечами и спрятала руки под столом. Лиланд недовольно поднялся, зашел со спины и приказал: – Покажи!  он протянул руку, ожидая, что дочь положит свою ладонь в его.
Но Лора колебалась. Она испуганно вжалась в стул и, запрокинув голову, смотрела в искаженное злобой лицо своего отца. Не дождавшись пока Лора сама даст ему руку, Лиланд схватил ее за запястье и поднял левую руку девушки, пытливо рассматривая ее ладонь. – Лора, ты только посмотри какие у тебя грязные руки! – Я не понимаю, – шептала девушка, – в чем дело? Чего ты ко мне привязался? – В чем дело, говоришь? – Лиланд брезгливо, двумя пальцами отвел безымянный палец левой руки дочери. – Посмотри, вот тут под ногтем у тебя грязь, очень много грязи, Лора.
Держа в руках стаканы, в столовую вошла миссис Палмер. Она удивленно посмотрела на мужа, который сжимал руку дочери. – Лиланд, что ты делаешь?
Лора затравленно посмотрела на отца, потом глянула на мать, как бы ища у нее спасения, прося о помощи. – У нее грязь под ногтями, – ледяным тоном промолвил Лиланд Палмер, – у нее под ногтями грязь.
Лора выдернула свою руку и спрятала под столом. – А ну ка покажи и это! – Лиланд Палмер грубо схватил медальон и приподнял его. – Не надо! – только и успела сказать Лора. – От кого? – резко спросил Лиланд, – это от любовника?
Миссис Палмер никак не могла решиться что нибудь сказать. Она со страхом смотрела на перекошенное от злобы лицо мужа. – Лиланд, – наконец смогла вымолвить Сарра, – у них в последнем классе школы еще не принято называть парней любовниками. Остановись! – Так это тебе дал Бобби? – зло спросил Лиланд Палмер, натягивая тонкую цепочку медальона.
Лора с ужасом смотрела в глаза отца и не знала что ответить. – Так это тебе подарил Бобби Таундеш? – вновь повторил Лиланд. – Ну что ты, Лиланд, уймись, – попробовала урезонить мужа Сарра, – какая тебе разница, кто подарил его Лоре? – Так это кто то другой? – лицо Лиланда Палмера перекосилось от злобы.
Он взял двумя пальцами дочь за щеку и, сильно сжав, оттянул кожу. – Кто то другой? А ну отвечай! – Лиланд, перестань, – руки миссис Палмер тряслись от волнения, – она не любит этого, ну перестань! Успокойся!
Лиланд резко обернулся и бросил: – А откуда тебе знать, что она любит, а что нет? Может, именно это она и любит. – Прекрати! – закричала Сарра, – прекрати!
Лиланд Палмер нехотя разжал пальцы. Лора не могла от ужаса сдвинуться с места. Она косилась на своего отца, боясь вымолвить хоть слово. Двумя руками она прикрывала медальон, висящий у нее на груди. – Лиланд, садись, – сказала Сарра, – и будем ужинать.
Лиланд спокойно опустился на свое место, скрестил на груди руки. – Хорошо, я сяду. Но никто из нас – ни ты, ни я, ни Лора – не притронемся к ужину, пока она, – он ткнул пальцем в сторону дочери, – не пойдет и не помоет руки.
Лора не двинулась с места. – Вымой руки! – закричал Лиланд Палмер, широко раскрывая рот.
Блеснули белые ровные зубы. Лора встрепенулась, заплакала и выскочила из за стола.
Лиланд сложил руки перед собой, как будто собирался прочесть молитву. Из ванной слышался плеск воды в умывальнике и сдавленные рыдания Лоры. Сарра Палмер укоризненно смотрела на своего мужа, но не решалась сказать ему ни слова. Наконец, в столовую вернулась Лора. Ее глаза покраснели от слез…

…поздним вечером Лора Палмер сидела у себя в спальне за письменным столом. Перед ней лежал раскрытый дневник. Из сгиба тетради торчали обрывки страниц. Лора так и не записала ни слова, словно боялась написать то, что думала. Она смотрела на часы: минуты сменялись одна за другой.
И тут в дверь ее спальни негромко постучали. Лора обернулась на стук и дверь медленно отворилась. На пороге комнаты стоял мистер Палмер в ночном халате. – Лора, дорогая, – ласковым голосом проговорил он.
Лора напряженно следила за своим отцом. Тот нерешительно приблизился к дочери и взял ее за руку. Он нагнулся и поцеловал безымянный палец на ее левой руке. – Лора, извини меня, – прошептал он.
На лице девушки появилась вымученная улыбка. Уголок ее губ нервно подергивался. Она смотрела на своего отца, как бы не веря такой внезапной метаморфозе. – Лора, дорогая, прости меня. Я очень люблю тебя.
Отец поцеловал дочь в лоб мокрыми, трясущимися губами. – Папа… – прошептала Лора. – Принцесса моя, спокойной ночи, – Лиланд отстранился и неспеша вышел из комнаты.
А Лора осталась сидеть за столом, давясь слезами. На ее лице отражалось двоякое чувство: любовь к отцу и неверие в искренность его слов. Слезы катились из глаз Лоры, но она не сдерживала рыданий. Она подняла голову и глянула на картинку, которая с детства висела в ее спальне.
Это была старая рождественская литография: дети, сидящие за столом и белокрылый ангел, который парит над беспечно веселящимися детьми. На глаза Лоры навернулись слезы. Она сжала в руке свой медальон и отвела взгляд в сторону. – Мой ангел! – прошептала Лора, спаси меня и сохрани.
Девушка выключила свет, разделась и легла в кровать. Но ей не спалось. Комната была залита призрачным лунным светом, в котором прямо таки горела на стене картинка, подаренная миссис Тернер. Лора, не отрываясь, смотрела на нее и вдруг картинка начала разрастаться. Она сделалась размером со всю стену и разрисованная дверь превратилась в настоящую – легонько скрипнула и из за нее выглянула миссис Тернер. Она также как сегодня на площади поманила к себе Лору рукой.
Лора, как сомнамбул, сбросила одеяло и двинулась к старой женщине. Та приложила палец к губам и указала на приоткрытую дверь. Лора прошла в нее и замерла: посреди комнаты стоял внук миссис Тернер. Мальчик поднял руку, и красный свет залил комнату.
Мальчик исчез. Посреди комнаты, стены которой были задрапированы красной тканью, высился ампирный золотой трон. Перед троном стоял невысокий столик с золочеными ножками в виде грифонов. На столешнице лежал перстень с большим зеленым камнем. Портьеры раздвинулись, и в разрез вошел карлик в красном костюме. Он остановился возле трона, положил руку на стол и скрипучим голосом произнес: – Ты знаешь, кто я?
Лора отрицательно качнула головой. – Я только рука… – многозначительно произнес карлик.
Он потянулся к кольцу и взял его в свои пальцы. И тут неизвестно откуда, из пустоты прозвучал голос: – Лора, не бери кольцо. Лора, слышишь? Не бери.
Девушка вздрогнула. Она закрыла глаза…
И тут же Лора очнулась. Она лежала в своей постели. Все такой же призрачный лунный свет заливал комнату. Рядом с ней, в постели, лежала накрытая одеялом до подбородка, совершенно незнакомая ей женщина. – Меня зовут Эни, – произнесла она. – Раньше я была с Дэйлом. Сейчас он на свободе и не покинет тебя, не оставит в беде, потому что он хороший. – Это сон, – прошептала Лора.
Женщина отрицательно покачала головой. – Запиши об этом в своем дневнике. Его потом сможет прочесть Дэйл.
Лора на мгновенье перевела взгляд на картину, подаренную ей миссис Тернер. А когда вновь повернулась к Эни, то той рядом уже не было: лишь скомканное одеяло лежало рядом на кровати.
Лора резко разжала пальцы: в ее ладони лежал перстень с большим зеленым камнем. Девушка испуганно закричала. Немного успокоившись и придя в себя, Лора встала с кровати и выглянула в коридор. Там было призрачно и тихо, лишь слегка потрескивали под ветром стропила дома.
Лора повернулась и хотела, было, уже закрыть дверь спальни, как вдруг взгляд ее остановился на картине миссис Тернер: там, внутри картины, она увидела саму себя стоящей у открытой двери. Лора поднесла руку к своему лицу: девушка на картине сделала то же самое. Лора подошла к стене, некоторое время, раздумывая, потом решительно сняла картину и положила ее на письменный стол стеклом вниз…

0

34

Глава 33

Бобби Таундеш, оказывается, не только верит в Санта Клауса, но и получает от него подарки. Дверь возле сцены, обитая черной материей, и то, что за ней скрывается. – Ситуация, когда лучше забыть, чем вспоминать. – Фургон с надписью «Готовая обувь» и проклятье его владельца, адресованное Лиланду Палмеру. – Стакан горячего молока и белая лошадь – что между ними общего? – Ночь в распахнутом окне и мужской силуэт на фоне неба. – Пьяная улыбка на губах Лоры. – Все – это ничего. – Тело, упакованное в полиэтилен. – Все разгадки прячутся в красной комнате. – Ангел, сошедший с картины. – Замершая тень летящей совы оживает.

…в доме Джонсонов зазвонил телефон. Лео быстро подошел к аппарату и взял трубку. Он бросил недовольный взгляд на Шейлу, которая старательно мыла пол. – Лео слушает. – Лео, это я, Бобби. – Ты зачем мне сюда звонишь? – Извини, ты знаешь, Лео, у меня пусто в карманах, но я скоро получу подарок от Санта Клауса. – Да ты и так мне должен деньги, – Лео прикрыл микрофон рукой и добавил шепотом, – пять тысяч, ты мне должен пять тысяч, Бобби.
Шейла, склонившись к полу, шепотом повторила сумму: – Пять тысяч! Откуда у него такие деньги? – Ты что, Лео, хочешь сказать, что Санта Клаус не существует? – спросил Бобби.
Лео зло повесил трубку.
Бобби ехидно усмехнулся и тут же набрал другой номер. Теперь телефон зазвонил в Доме у Обочины. Жак Рено поднял трубку. – Да, чего? – Жак, это Бобби. Мне кое что нужно. – Ты мне звонишь только когда пребываешь в отчаянии. – Ну, так как, тебя интересует мое предложение или нет? Тебя, Жак, оно интересует? – Может быть. – Жак, мне нужно это сейчас. – Стоит подумать, – сказал Жак Рено. – У меня есть один приятель, у которого есть то, что тебе нужно, Бобби. У него есть очень хороший белый порошок. Самый лучший. Надеюсь, ты понимаешь меня? – Когда я смогу с ним встретиться? И где? – спросил Бобби Таундеш. – Ровно через два дня, на лесопилке Пэккардов, в полночь, – ответил Жак Рено. – Спасибо, Жак, ты просто Санта Клаус, – сказал Бобби и повесил трубку…

…поздним вечером Лора Палмер стояла возле камина в гостиной своего дома. На ней было короткое вечернее платье, плотно облегающее ее стройную фигуру. Лора налила в бокал виски и принялась маленькими глотками смаковать напиток.
Донна Хайвер вошла в гостиную, когда Лора уже почти допила виски.
Увидев подругу в таком наряде Донна изумилась. – Лора, ты куда то собралась?
Но Лора вместо ответа подошла к магнитофону, нажала клавишу. Полилась немного грустная мелодия. – Лора, я тебя спрашиваю, ты куда нибудь собралась идти? – Возможно, – ответила Лора, но ты, Донна, со мной не пойдешь.
Лора лениво развернулась, взяла бокал и вновь наполнила его виски. – Лора, да перестань ты. Вот ты пьешь и не предлагаешь мне. А я – твоя лучшая подруга. Но почему ты не хочешь взять меня с собой? Ведь мы уже бывали с тобой вместе в разных компаниях. – Это не совсем то же самое. Сегодня будет по другому, и я не хочу, чтобы ты шла со мной. – Ну, Лора, ну хоть один раз? – Нет, – Лора отставила недопитый бокал и закурила сигарету. – Лора, ты что, даже не предложишь мне закурить? Донна нерешительно стояла возле двери и перебирала в руках ремешок сумки. – А где твои родители? – наконец спросила Донна, – что то ты слишком свободно ведешь себя. – Родители пошли на танцы, – лениво ответила Лора. – Ну что, мы пойдем вместе? – спросила Донна. Лора вскинула на плечо свою сумочку, взяла в руки плащ и двинулась к двери. – Лора, так мы идем? – Я завтра тебе позвоню, – через плечо бросила Лора.
Донна нагнала подругу только на крыльце. – Так мы идем вместе? – Нет. Я же сказала тебе, оставайся. Я завтра сама тебе позвоню.
Лора вырвала свою руку у Донны и побежала по улице.
Донна в растерянности остановилась на крыльце.
Через четверть часа Лора была уже у входа в городской бар. Она уже хотела взяться за дверную ручку, как из темноты на ярко освещенное крыльцо вышла Леди С Поленом. Женщина приложила правую руку ко лбу Лоры. – Когда начинается такой огонь, то его трудно погасить, девочка.
Лица Лоры и Леди С Поленом заливал ярко красный огонь неоновой рекламы бара. – Прежде всего, погибают цветы невинности, – продолжала Леди С Поленом, не убирая свою руку со лба Лоры, – и потом – вся доброта в опасности.
Рука женщины скользнула по щеке Лоры, как бы вытирая несуществующую слезу. Леди С Поленом, сказав это, отступила в темноту и растворилась в ней. Лора осталась одна на крыльце бара. Она еще некоторое время медлила, но потом все же вошла в бар.
На сцене стояла белокурая певица с белым как гипс лицом. Звучала грустная песня о любви. Лора прошла к столику, уселась невдалеке от сцены. Медленно плыла мелодия песни. Лора сидела и плакала. Она прикрыла лицо руками и поэтому не заметила, как в бар вошла Донна. Та сразу увидела свою подругу, но подходить к ней не спешила. Она отошла к стене, туда, куда не доставал свет софитов и молча смотрела на плачущую Лору.
Лора достала сигарету, вытерла слезы и закурила. Она посмотрела на Жака Рено, стоящего у стойки, и кивнула ему. Жак подмигнул девушке и тут же отошел к двум крепко сложенным парням, которые, шумно переговариваясь, пили пиво облокотясь на стойку. Он наклонился к уху одного из них и шепнул: – Она ждет вас, – и показал в сторону Лоры.
Парни тут же заказали шесть бутылок пива, расплатились, и, держа бутылки в руках, направились к столику, за которым сидела Лора. Не спрашивая разрешения, они уселись по обе стороны от девушки. Старший из парней положил перед Лорой сложенную вчетверо купюру. Лора глубоко затянулась сигаретным дымом, отодвинула купюру в сторону и брезгливо спросила: – Что, хотите трахнуть школьную королеву? – И не просто трахнуть! Только кругосветное путешествие, – сказал, осклабившись, один из парней.
Лора не спешила отвечать. Она развернула купюру и скептично усмехнулась: – Знаете, ребята, за такие деньги у вас есть билет только в один конец. – Да нет, нам нужно и туда и сюда, и обязательно вдвоем, – сказал старший из парней. – Может… – задумчиво произнесла Лора, – когда нибудь…
Потом она вдруг резко схватила старшего из парней за руку. – Так что, ты хочешь все сразу? Ты хочешь со мной все сразу? Одним махом? – она прямо таки впилась длинными ногтями в запястье парня.
Тот опешил от неожиданности и чуть не выронил бутылку пива, которую сжимал в руке.
Донна, услышав истеричный крик Лоры, отделилась от стены и заспешила к столику. – В чем дело? – Ты то, какого черта здесь делаешь? – заметив подругу, выкрикнула Лора. – Ты тоже с нами? – младший из парней взял Донну за руку. – Нет, – ответила за нее Лора.
Донна, ни слова не говоря, взяла бокал до половины наполненный виски, который стоял перед Лорой, и молча выпила его, не отрываясь.
Лора с изумлением посмотрела на Донну. Парни лениво потягивали пиво, не вмешиваясь в разговор. Тогда Лора отодвинула стул, поднялась и, склонившись над старшим из парней, поцеловала его у губы. Она долго не отрывалась от него. Наконец, когда Лора вновь села на свой стул, она вздохнула и спросила: – Так как, ты говоришь, тебя зовут? – Бак. – Очень приятно, – манерно произнесла Лора.
Бак смотрел на нее округленными от удивления глазами. Лора отвернулась от него и в упор посмотрела на свою подругу. Донна некоторое время колебалась, но потом склонилась к младшему из парней и тоже поцеловала его в губы. Тот от неожиданности чуть не выпустил бутылку пива из рук. Старший из парней счастливо рассмеялся: – Ну и подружка же у тебя…
Лора зло посмотрела на него, и тот осекся. – Ну что, Донна, – сказала Лора, – ты хотела пойти со мной, тогда пошли.
Жак Рено подошел к сидящим за столиком и склонился к Лоре. – Ну что, я смотрю, вы хорошо поладили. Тогда идем.
Все поднялись, и Жак подвел парней и девушек к небольшой дверце, обитой черной тканью, невдалеке от сцены. Рено приоткрыл дверь и пропустил гостей впереди себя.
Тут же на вошедших обрушилась громкая ритмичная музыка. Но ритм был таким, что все время хотелось подогнать его, ускорить. Движения всех людей в зале подчинялись только этому навязчивому замедленному ритму.
Танцевали пары. Но это был не обычный зал для танцев. Здесь можно было делать все что угодно. Две девицы, уже полностью голые, танцевали со своими полуобнаженными партнерами. Другие только начинали раздеваться. Части туалета валялись под ногами танцующих. Некоторые пары уже занимались любовью прямо на креслах, стоящих около стены.
Донна с изумлением смотрела на все происходящее вокруг. Она и не подозревала, что у них в Твин Пиксе может твориться такое. Но, посмотрев на Лору, она увидела уверенный взгляд своей подруги и тоже решила выглядеть опытной и искушенной девушкой.
Жак Рено отпил пива из горлышка и Лора, взяв бутылку из его рук, тоже сделала пару глотков. Бутылка пошла по кругу. Лора и Жак принялись целоваться. Донна с отвращением смотрела на жирного как боров бармена, который лапал и тискал ее подругу. Но Лору, казалось, все это мало занимает. Ее взгляд был отсутствующим, хоть ее руки и скользили по толстому, дрожащему от возбуждения телу Жака Рено.
Бак, отвернувшись в сторону, всыпал в бутылку с пивом белый порошок, встряхнул ее и подал Донне. Та сделала несколько глотков прямо из горлышка.
Бак криво усмехнулся и пригласил Донну. Девушка несмело прижалась к нему, и они присоединились к танцующим. Через некоторое время голова Донны запрокинулась, и она невидящим взглядом уставилась в потолок. Тогда Бак принялся стягивать с нее куртку, расстегивать пуговицы блузки. Ноги у Донны подогнулись, Бак подхватил ее на руки и положил на стол. Он грубо стянул блузку с девушки, обнажив ее грудь.
В это время к Лоре подошла полуголая Ронни Пуласки. На ее шее поблескивал золотой крестик. Она нагнулась к уху Лоры и принялась что то шептать. Вскоре к девушкам присоединился и Жак Рено. Он, время от времени, подхихикивал и косился на Бака, возящегося с застежками на юбке Донны. И тут Лора перехватила плотоядный взгляд Жака Рено. Она резко вскрикнула и бросилась к Баку.
Она колотила его кулаками по спине, кричала и пыталась прикрыть обнаженную до пояса Донну своей курткой. Бак грубо схватил Лору и принялся оттаскивать ее в сторону…

… на утро Лора робко постучала в дверь дома Хайверов. Открыла ей Донна в накинутом на голое тело ночном халате. – Лора? Заходи, – зашептала Донна.
Девушки сели на диван и Лора вопросительно посмотрела на свою подругу. – Я даже сама не знаю, Лора, как попала домой, как очутилась в своей постели. Я ничего не помню, что случилось со мной…– Ну и хорошо что не помнишь, – сказала Лора, беря руку Донны в свои ладони. – Ты не сердишься на меня, Лора? – Нет, – та отрицательно качнула головой. – Это хорошо, Донна, что ты ничего не помнишь. Не нужно было тебе идти со мной. Я не хочу, чтобы ты была похожа на меня. – Я все для тебя сделаю, Лора, – вдруг ни с того ни с сего сказала Донна и заплакала. – Я люблю тебя, Донна, – сказала Лора и привлекла девушку к себе.
Они так и сидели, обнявшись на диване, когда в гостиную вошел Лиланд Палмер, который уже заждался возвращения своей дочери.
Не заметив появления отца Лоры, Донна сказала: – Но почему? Ну почему мы с тобой это делаем? – Извините, девушки, – сказал Лиланд Палмер. Злая усмешка искривила его лицо, когда он увидел как Лора и Донна испуганно отпрянули друг от друга, как будто они занимались сейчас чем то недозволенным и запретным. – Извините, – повторил Лиланд, – но нам, Донна, нужно ехать. Я заждался тебя, Лора, мы должны ехать за мамой.
Лора простилась с подругой, села в машину с отцом и они поехали по пустынной улице. Лора молча и сосредоточенно смотрела перед собой. Лиланд то и дело оглядывался. Наконец, они выехали за город. И тут на шоссе вылетел белый фургон с броской надписью «Готовая обувь». Он стремительно приближался к открытой машине Лиланда Палмера, пытаясь ее обогнать, но Лиланд упорно не позволял ему этого сделать.
Фургон петлял, то, приближаясь, то немного отдаляясь от машины. Лора испуганно поглядывала на отца. И тут, у самой заправочной станции дорогу им перегородил сломавшийся длинный лесовоз. Палмер глубоко вздохнул и остановил машину. Белый фургон вильнул в сторону, развернулся и, сделав круг, подъехал к автомобилю, в котором сидели Лора и ее отец. Из окошка фургона с надписью «Готовая обувь» выглянул седой мужчина и стал грозить мистеру Палмеру кулаком своей единственной руки. – Твоя душа проклята! – кричал торговец обувью, а мистер Палмер стремился заглушить его крик, до отказа нажимая на педаль акселератора.
Мотор ревел, но торговец обувью кричал еще громче. – Твоя душа проклята небом! Я узнал тебя!
Лора испуганно вжалась в сиденье и с ужасом смотрела то на однорукого торговца обувью, то на своего отца. – Я знаю, в чем дело. Ты – зло. Твоя душа будет вечно мучиться в аду. Твоя душа будет мучиться вечно. Твоя вина! – выкрикнул торговец обувью.
Лиланд Палмер оглушительно закричал. В этот момент лесовоз сдвинулся с места и Лиланд, улучив момент, протиснулся между его длинным прицепом и фонарным столбом. Лора зажимала уши руками и кричала: – Замолчите! Замолчите!
Фургон торговца обувью рванулся с места и покатил к городу. Лиланд Палмер вывернул руль, его машина залетела на тротуар. – Эй, осторожней, не нужно так, мистер! – закричал один из рабочих заправочной станции. – Ну, а вы, вы, почему ничего не делаете? – возмущался Лиланд Палмер, – вы же видели, подъехал какой то идиот, кричал, напугал мою дочь до смерти.
Лиланд Палмер повернулся к Лоре, та все также испуганно жалась в угол сиденья и закрывала уши руками. Но как только увидела, что отец потянулся к ней, тут же встрепенулась и выставила перед собой руки. – Не надо! – закричала Лора.
Казалось, Лиланд Палмер успокоился, вцепился руками в руль, нахмурил брови и отстраненным голосом произнес: – Я надеюсь, Лора, с тобой все в порядке? – А с тобой? – спросила девушка. – Господи, ни с того, ни с сего подъедет кто нибудь, напугает… – говорил Лиланд Палмер, нервно пробегая пальцами по рулю автомобиля. – Папа, ты уверен, что с тобой все в порядке? – снова спросила Лора, глядя на искаженное злостью лицо отца.
Лиланд Палмер оторвал руки от руля автомобиля и сделал движение, как будто отбрасывал длинные волосы с плеч. Лора, увидев движение отца, вздрогнула и забилась еще глубже в угол сиденья. – Папа, – спросила Лора. – Да, – односложно ответил Лиланд Палмер. – Ты на прошлой неделе, днем, возвращался домой во время работы? – дрожащим голосом произнесла Лора, не отрывая взгляда от искаженного лица мистера Палмера. – Нет, – сказал отец.
И вдруг Лиланд взорвался: он до пояса поднялся над ветровым стеклом и заорал на дорожных рабочих: – А ну прочь! Прочь все! Прочь, а то убью! Рабочие врассыпную бросились от края тротуара и прижались к стене бензоколонки, настолько страшным и неожиданным был крик мужчины в синем открытом автомобиле.
Когда Лиланд Палмер уже немного успокоившись, опустился на сиденье, Лора продолжила: – А мне показалось, что я видела тебя. – О, господи, знаешь, я заезжал домой в пятницу. Сейчас вспомнил. У меня так разболелась голова, что я подумал, надо принять аспирин. А где ты была, Лора? – уже другим голосом, настороженно поинтересовался мистер Палмер.
Лора не нашлась что сказать. – Я, я, – девушка замешкалась, – я просто шла по улице и…– Что? – ледяным тоном произнес мистер Палмер. – Я шла по улице и увидела твою машину возле нашего дома. – А а а, – мистер Палмер облегченно вздохнул…

…утром перед началом занятий, Лора среди школьников безуспешно искала взглядом Боба Таундеша. Наконец то, она догадалась зайти в узкий проход между шкафчиками, в которых школьники оставляли свои личные вещи. Боб Таундеш в этот момент закрывал свой шкафчик. – Послушай, Боб, – сказала Лора, – у меня совсем не осталось порошка. Ты мне поможешь? – Конечно, Лора, я тебе обещал, и все продумал наперед. Я обо всем договорился, – Бобби провел рукой по волосам Лоры и вытащил у нее из за уха маленький пластиковый пакетик, на дне которого было всего лишь несколько крупинок белого порошка, – нужно получше убираться в комнате, иначе могут найти. – Отдай сюда! – Лора вырвала у него из рук пластиковый пакетик, – спасибо тебе, Бобби. – У нас будет большая партия, такая большая как никогда. – Спасибо. – Только, Лора, ни слова Майку. Сегодня вечером порошок будет у нас. Я за тобой зайду в одиннадцать часов. – Хорошо, – кивнула девушка…

…ранним утром к дому Палмеров подъехал на своем харлее дэвидсоне Джозеф. Он посигналил и уперся ногой в бордюр.
Наконец, дверь дома распахнулась и к парню выбежала Лора Палмер. – Где ты была вчера вечером, Лора? – спросил Джозеф, снимая черные очки, – я повсюду искал тебя, но никто не знал где ты. – Тебе это так интересно? – тяжело вздохнула Лора. – Ты опять что то затеваешь? – Но, Джозеф, не нужно лезть в мою жизнь. Мы же с тобой говорили об этом и не раз. – Так, когда мы увидимся? – спросил парень. Лора оглянулась на свой дом, на крыльце, глубоко засунув руки в карманы, стоял Лиланд Палмер и ревниво присматривался к Джозефу. – Мне нужно идти, – стараясь говорить как можно тише, произнесла Лора.
Джозеф не стал ее удерживать, вновь одел черные очки и покатил по улице. – Ты опять с ним разговариваешь? – зло спросил отец.
Лора, ничего не отвечая, прошла в дом…

…ночь опустилась на Твин Пикс, лишь в редких домах еще горел свет. Светились окна и дома Палмеров.
Лора уже устроилась на кровати, вытащила из шуфлядки тумбочки маленькое зеркальце, высыпала на него кучку белого порошка, аккуратно лезвием разделила ее на две порции. Потом достала прозрачную трубочку, вставила в ноздрю и втянула в себя белый порошок, потом переставила трубочку и вдохнула вторую порцию.
Сдунув пыльное пятнышко с зеркальца, она спрятала его в шуфлядку и откинулась на подушку, блаженно улыбаясь. Лора знала, что наркотик начнет действовать скоро.
В доме послышались негромкие шаги. Лора догадалась, что это ее отец возвращается из столовой в спальню…

…миссис Палмер сидела на банкетке у трильяжа, внимательно рассматривала свое стареющее лицо. Открылась дверь, и вошел Лиланд. Он держал в руке высокий стакан, наполненный теплым молоком. – Вот, это тебе. Выпей на ночь.
Женщина взяла стакан, выпила половину и хотела его отставить, но Лиланд Палмер придержал ее руку, как бы заставляя допить до дна. Сарра допила, подошла к постели, улеглась и натянула на себя одеяло. Лиланд довольно ухмыльнулся, вышел в коридор, прислушался к тишине, наполнившей дом, щелкнул переключателем и высоко под потолком заработал большой вентилятор. Взгляд миссис Палмер постепенно затуманивался, но вдруг она резко встрепенулась и невидящим взором уставилась вглубь спальни. – Боже мой, – шептала женщина, – вновь эта белая лошадь. Вновь она здесь…
…Лора лежала на своей кровати. Хоть окно в спальне и было открыто, но ей, казалось, не хватало воздуха. Девушка изгибалась, сбросила с себя одеяло. Она сладострастно запрокинула голову и прогнулась. Рука скользнула по шелковой рубашке.
Занавеска на окне, подхваченная ветром, вылетела на улицу и затрепетала. И вдруг мертвенный, неестественно синий свет заполнил спальню Лоры. Но девушка не замечала этого света, она лежала, полуприкрыв глаза и облизывала языком пересохшие губы. Окно само собой раскрылось еще шире, синий свет сделался еще ярче и в проеме возник силуэт длинноволосого мужчины.
Пригибаясь и крадучись, он приблизился к кровати.
Лора словно чувствовала это приближение. Ее движения стали более импульсивными и призывными. Длинноволосый блондин в джинсовой куртке вскарабкался на кровать и, глухо урча, припал к животу девушки. Лора раскинула руки, раздвинула колени и прогнулась.
Урча, Боб вел рукой по ноге девушки, оставляя своими ногтями розовые царапины. Длинная шелковая рубашка поднималась все выше и выше и, наконец, в призрачном свете сверкнуло белое бедро Лоры.
Блондин хрипел, урчал, причмокивал, скользил шершавыми губами по ложбинке между грудей, подбираясь к шее девушки. Лора, не открывая глаз, обняла его, и он овладел ею. – Кто ты? – раскрыв глаза и, резко отстранившись от мужчины, спросила Лора.
В ответ прозвучали только смех и рычание. – Кто ты, кто ты? – сквозь стоны почти кричала Лора.
Но блондин не отвечал, его движения становились все более быстрыми и грубыми. – Кто ты?! Кто ты?!
Лора вновь закрыла глаза. Раздавались лишь стоны девушки и хрипы мужчины.
Когда Лора вновь открыла глаза, то увидела что обнимает собственного отца. Она истошно заверещала и попыталась выскользнуть из под мужчины, но тот сильно держал ее за плечи и продолжал делать свое дело…

…на утро Лора не вышла завтракать. Собрав учебники, она хотела незаметно выскользнуть из дому. Но в передней ее остановил отец. – Лора, милая, что с тобой? Почему ты меня сторонишься? – спросил он. – Не подходи ко мне! – зло выкрикнула Лора и выбежала из дому.
Но мистер Палмер почему то не стал догонять дочь. Он только злобно сверкнул вслед ей глазами…

…вечером полуобнаженная Лора лежала на своей кровати. Она лениво курила и пыталась, не вставая, натянуть чулки. Зазвонил телефон.
Лора протянула руку и подняла трубку.
– А а, это ты Джозеф. Встретимся через пятнадцать минут. Подъедь к дому.
Лора положила трубку на рычаги аппарата и стала одеваться.
Она распахнула окно и спустилась вниз по решетке увитой плющом.
Вскоре послышался рокот, блеснули фары. Лора бросилась на этот свет и вот уже она, обнимая Джозефа, уносилась прочь от дома.
Сквозь окно гостиной вслед удаляющемуся мотоциклу зло смотрел Лиланд Палмер.
Выехав за город, Джозеф остановил мотоцикл под старыми елями. Он заглушил двигатель и обернулся к девушке.
– Что с тобой, Лора?
– Совершенно верно, нам с тобой абсолютно некуда ехать, – одурманенная большой дозой кокаина шептала Лора. Она прямо таки повисла на Джозефе.
– Что это значит?
– Ты знаешь, и я это знаю, – растягивая слова, отвечала Лора.
На ее губах блуждала пьяная улыбка.
– Что с нами, Лора, у нас же есть все.
– Все, Джозеф, это ничего…
– Лора, ну что с тобой?
– Лора, Лора, – передразнила его девушка и толкнула рукой в грудь.
– Лора, ты всегда делаешь больно тому, кого любишь, – сказал Джозеф. – Да нет, скорее всего, делаешь больно тому, кого жалеешь. – Я знаю, Лора, что ты меня любишь. И я тоже люблю тебя.
Ночь подступила к ним со всех сторон, и вокруг не было ничего видно: ни деревьев, ни травы, ни даже земли – лишь только лица Лоры и Джозефа, выхваченные из темноты красноватой лампой подсветки.
– Я люблю тебя, Джозеф, – Лора бросилась в объятия парня, – мы должны быть вместе.
Парень и девушка долго целовались.
– Черт, – внезапно сказала Лора.
– Что? – удивился Джозеф.
– Они убьют тебя!
Джозеф в недоумении оглянулся, ожидая увидеть кого нибудь за своей спиной.
И вдруг Лора истошно закричала.
– В чем дело? Что? Лора!
Лора указывала пальцем в темноту и испуганно трясла головой.
– Что? Что, Лора?
– Там погас свет. Открой же глаза, Джозеф. Ведь ты ничего про меня не знаешь. А про меня можно узнать такое, чего даже Донна не знает. Открой же глаза. Посмотри, Джозеф. Твой бог исчез для меня, – многозначительно произнесла Лора, – и теперь осталась только я.
– Лора, – окликнул ее Джозеф, и этот окрик вывел девушку из задумчивости.
– Как насчет этого? – спросила Лора, показывая палец, выпачканный белым порошком.
– Нет, – качнул головой парень.
– Тогда, я думаю, ты хочешь отвезти меня домой. А впрочем, как хочешь, – зло оттолкнув Джозефа, девушка бросилась в лес.
– Лора, Лора, вернись! – кричал Джозеф.
Но Лора быстро исчезла из виду. Джозеф не мог понять, куда она бросилась.
– Лора! Вернись! – кричал парень, направляя на деревья свет фар своего мотоцикла.
Но в ответ ему не прозвучало ни слова…

…Лора вышла на поляну, освещенную светом фар красного корвета. Вокруг поляны, от этого яркого света, еще сильнее сжалась темнота. В конусе золотого света фар стояли Жак Рено, Лео Джонсон и Ронни Пуласки. Все оживились, а Жак Рено радостно воскликнул:
– Вот уж не ожидали! Мы тебя заждались, красавица.
– Едем в мой охотничий домик. Будем развлекаться.
Лора не отвечая, опустилась на заднее сиденье красного корвета рядом с Ронни Пуласки…

…в камине охотничьего домика ярко горели дрова. Ронни целовалась с Лео Джонсоном, а Лора с Жаком Рено. Из клетки, подвешенной к балке потолка, поглядывал на целующихся дрозд пересмешник.
– Лора, Лора, – то и дело повторял он.
Парни и девушки пили виски, курили, нюхали кокаин. Они полуголые все вчетвером валялись на полу, застланном шкурами зверей.
– Нет, Лео, перестань, – пыталась вырваться уже совсем одурманенная наркотиком Лора, – я не хочу так.
Лео переворачивал ее на живот, пытаясь связать за спиной руки.
– Лео, перестань, я не хочу.
Но Лео не обращал внимания на протесты Лоры и продолжал связывать ей руки.
– Не связывай меня! – закричала Лора.
Ей на помощь бросилась Ронни, но Жак Рено обхватил ее сзади и не пускал.
– Да прекрати сейчас же! Пусти! Пусти меня! – кричала Ронни, пытаясь вырваться от Жака.
Но, в общем то, девушки, если бы хотели, могли бы спокойно вырваться.
За всей этой буйной оргией, через небольшое пыльное окошечко наблюдал Лиланд Палмер. Его лицо передергивали гримасы гнева.
Лора, изогнувшись, в попытке укусить Лео за ногу, вдруг встретилась взглядом со своим отцом…
– Не выйти ли нам на улицу? – предложил Жак Рено своему другу.
– Выходи, я сейчас, – ответил, возясь с узлом Лео Джонсон.
Лора обмерла, перестала сопротивляться и лежала, уткнувшись лицом в матрац.
Жак Рено вышел на крыльцо своего домика, потянулся и запрокинул лицо к звездному небу. И тут ему был нанесен очень сильный удар короткой чуркой по голове. Жак пошатнулся и рухнул со ступенек. Вдогонку по голове ему ударила пустая бутылка, которая разлетелась вдребезги. Застонав, Жак Рено замер.
Через минуту на крыльцо вышел Лео Джонсон.
– Эй, приятель, ты что? Свалился с крыльца? – крикнул он.
Но, увидев окровавленное лицо Жака, его бесчувственное тело, Лео пугливо вернулся в дом, схватил свою рубашку и бросился к двери.
– Лео, куда ты? – крикнула Лора, – развяжи мне руки.
– Заткнись, дура! – огрызнулся Лео, выбегая в дверь.
Завелся мотор, и красный корвет на бешеной скорости понесся сквозь лес.
Лора попробовала высвободить руки.
– Ронни, помоги мне.
Но тут дверь охотничьего домика распахнулась, и на пороге возник Лиланд Палмер. Он подбежал к Лоре и, схватив ее за плечи, развернул лицом к себе. От одного его взгляда Лора Палмер закричала. Глаза Лиланда налились кровью, нижняя челюсть затряслась и Лора услышала, как клацают его зубы.
Мужчина закричал, но это был крик не человека, а зверя. Тут Ронни не выдержала и истошно завопила. Мужчина обернулся, схватил ее, поставил на ноги и, толкая перед собой обеих девушек, выбрался из охотничьего домика. Он бил их, пинал, гнал перед собой, не обращая внимания на их стоны и истошные крики. Он рычал и хрипел за их спинами.
– Бегите, бегите! – кричал он, подталкивая их.
Наконец, он подогнал их к заброшенному железнодорожному вагону, Ронни бросил возле вагона, сильно ударив ее, а Лору затащил вовнутрь. Опустившись на корточки, он принялся распутывать узлы веревки, стягивающие руки. Лора затравленно оглядывалась.
– Ты хочешь меня убить?
Но мужчина ничего не отвечал, лишь хрипел. Развязав руки Лоре, он не отпустил ее, а стал стягивать куда более толстой и прочной веревкой. Кончив связывать Лору, он втянул в вагон Ронни Пуласки, которая отчаянно просила:
– Отпустите меня, я все забуду. Я никому ни о чем не скажу. Простите меня.
Но мужчина был неумолим. Он схватил Лору за волосы, опрокинул на пол и вытащил из кармана три измятых листка, вырванных из ее дневника.
– Это ты писала! – гневно кричал он, на глазах превращаясь из Лиланда Палмера в длинноволосого блондина с крепкими белыми зубами.
Ронни истошно завопила, видя как лунный свет выхватывает из темноты преобразившегося отца Лоры.
– Ты хочешь убить меня, – шептала Лора.
– Я хочу тебя, – ответил Боб.
И тут яркий потусторонний свет залил вагон. Перед Лорой возник ангел с ее картины, и тут веревки упали с рук Ронни Пуласки. Свет начал меркнуть и ангел исчез. Но на лице Лоры уже было умиротворение. Ронни Пуласки, осторожно держась за стенку вагона, двинулась к выходу.
Боб, заметив движение Ронни Пуласки, оставил на время Лору и бросился к девушке. Он зло схватил ее за шею, сильно сдавил и трижды ударил головой о стену. Тело Ронни сделалось безжизненно мягким. Боб распахнул дверь и сбросил тело девушки на ржавые рельсы. Потом вновь захлопнул дверь и вернулся к Лоре.
Когда Боб бил Ронни Пуласки, с его руки упал на дощатый пол вагона перстень с крупным зеленым камнем. Лора заметила этот перстень, потянулась к нему рукой, схватила его и быстро надела на палец.
– Нет! Нет! – истошно закричал Боб и его лицо исказил ужас. – Зачем? Зачем ты это сделала? – орал он, на глазах превращаясь в Лиланда Палмера. – Зачем?
Он схватил топор и замахнулся, но Лора уже потеряла сознание. Ее глаза закатились, и пелена смерти подернула зрачки.
Лиланд Палмер овладел уже безжизненной дочерью. Потом он достал огромный лист полиэтиленовой пленки и долго заворачивал тело дочери. В самый последний момент он сорвал с шеи Лоры золотой медальон «Разделенное сердце».
Лиланд Палмер долго стоял с высоко поднятой рукой, в которой сжимал золотой медальон. Он стонал, хрипел и рычал.
Наконец, мужчина взвалил на плечо тяжелую ношу в шелестящем полиэтилене и двинулся прочь от вагона. Буквально у самых колес он увидел безжизненно лежащее тело Ронни Пуласки. Он направил луч фонаря на залитую кровью голову девушки, потом ногой в тяжелом ботинке перевернул ее на спину, посмотрел, зарычал, вздохнул и двинулся от вагона к большому водопаду. На скале он приподнял свою тяжелую ношу и бросил в пенящиеся струи воды…

…Дэйл Купер вновь видел красную комнату. Но сейчас в ее центре стояло два низких кожаных кресла. В одном из них сидел карлик в красном костюме и при красном галстуке, а рядом – однорукий мистер Жерар. Они смотрели на высокие красные шторы из тяжелого материала.
Шторы распахнулись, и в комнату вошел Боб. Посреди комнаты, футах в четырех над полом, покачивалось тело Лиланда Палмера, его глаза были открыты, но руки безжизненно болтались. Боб приподнял руку, подошел к висящему в пространстве телу Лиланда Палмера и прикоснулся к его животу. Судорога пробежала по телу Боба, гримаса боли исказила ему лицо, он отдернул руку, и прямо из его ладони хлынула ярко красная кровь. Кровь полилась на пол, образовав большую тускло поблескивающую лужу. Карлик глянул на нее, и она мгновенно исчезла.
Дэйл Купер до боли всматривался в красный цвет. Шторы лениво колыхнулись, и его взгляд проник в следующую красную комнату. Там он увидел Лору Палмер, сидящую в высоком кресле, а рядом с ней – самого себя. Дэйл Купер изумился, увидев себя и Лору Палмер вместе. Его рука лежала на плече девушки. Лора была красива, она посмотрела на него спокойно и благожелательно, грустный взгляд скользнул по красным стенам комнаты.
Вдруг яркое свечение заполнило комнату, в пространстве возник ангел. Это был ее ангел. Лора Палмер растерянно, но счастливо улыбнулась, слезы радости и умиления медленно потекли по ее щекам. Лора Палмер счастливо смеясь, исчезла вместе с невесомым ангелом. Дэйл Купер остался один в красной комнате…

Весь окружающий мир замер. Не трепетало пламя костра, не шевелились ветви деревьев, тень летящей совы замерла на неподвижной траве. Ветер тоже замер, словно на картине. Дэйл Купер пытался крикнуть, шепнуть, двинуть рукой и понял, что парализован. Ни единого звука не доходило из оцепеневшего мира до него, и Дэйл подумал:
– Я мертв, я в аду, – потом, – я сошел с ума, – потом, – время остановилось.
Затем Купер сообразил, что в таком случае мысль его тоже должна остановиться. Решил проверить – повторил в уме загадочную четвертую эклогу Вергилия. – Быть может, со всем миром происходит то же самое?
Но Дэйлу Куперу не было, у кого спросить. Вдруг слеза покатилась по щеке специального агента, и он коротко вскрикнул.
Весь мир ожил. Пламя костра зашевелилось у его ног, яркие искры взлетали к небу.
– Майор Таундеш, майор Таундеш! – закричал Дэйл Купер, – вы хотели рассказать мне о белом вигваме.
Голос великана прозвучал над самой головой Дэйла Купера:
– Вот теперь ты узнал всю правду. Ты знаешь, как все произошло и теперь ты свободен. Тебя попытаются запутать. Но если ты будешь чист душой – пройдешь через все испытания. Прощай!
Дэйл Купер поднял голову и увидел, как медленно растворяется в ночном небе голубоватое облако.

0

35

Послесловие

На этот раз послесловие будет совсем коротким.
Книга «Кто убил Лору Палмер» – венчает трилогию. Но события, описанные в ней, не венчают всю историю, рассказанную в сериале «Твин Пикс». Новеллизация обрывается на 17 ой серии. Всего серий в «Твин Пиксе» 29   , т.е. новеллизация не включает в себя почти половину всей истории! На страницах Томпсона вы никогда не проникнете в тайну Черного Вигвама, никогда не узнаете, чем заканчиваются сюжетные линии персонажей, не узнаете о любви Купера, и жуткой шахматной партии Уиндома Эрла.
Я пишу эти строки с тем, чтобы при ближайшем просмотре «Твин Пиксе» вы нашли возможность увидеть этот сериал, он того стоит!
Тайна смерти Лоры Палмер – не единственная тайна, которую скрывает в себе городок Твин Пикс и окружающие его древние леса. Тайна – сильнейший магнит. И я надеюсь, что магнетизм этой истории привлечет вас к экранам при ближайшей возможности увидеть один из самых удачных продуктов телевидения!
Оставайтесь с нами и… Добро пожаловать в Твин Пикс!

XoBIT

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс 4: Джон Томпсон, Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер. Окончание