www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс-3: Расследование убийства. Книга 2


Твин Пикс-3: Расследование убийства. Книга 2

Сообщений 121 страница 140 из 145

121

В комнате для совещаний стояли шериф Гарри Трумен, его помощник Хогг, специальный агент ФБР Дэйл Купер. — Послушай, Дэйл, так он доставал головой до потолка, твой великан, — осведомился шериф. — По моему потолки в отеле, — веско сказал Хогг, — метра три, не меньше.
За открытой дверью комнаты для совещаний послышались шаги. Дэйл выглянул за дверь. По коридору шел, глядя на закрепленные на дверях таблички, мистер Палмер. Шериф, Хогг и специальный агент ФБР Дэйл Купер вышли в коридор. — Извините, что помешал, — сказал мистер Палмер, — но я к вам по делу. — Ничего, Лиланд, — сказал Гарри Трумен, — выкладывай с чем пришел.
Мистер Палмер засунул руку во внутренний карман пиджака и вынул вчетверо сложенный листок бумаги.
Он развернул его и показал портрет длинноволосого блондина с надписью: «Кто знает этого мужчину?»
Такие листки были расклеены по всему Твин Пиксу.
Почтальон их опустил в каждый почтовый ящик городка. — Так вот, мистер Купер, я его знаю, — и мистер Палмер передал листок специальному агенту ФБР. — Откуда вы его знаете? — Уточнил Дэйл Купер. — Когда я был маленьким, — принялся объяснять мистер Палмер, — у моего деда был летний домик на Жемчужных озерах, мы ездили туда каждый год. И я абсолютно твердо уверен, что это был именно он. Одной стороны жили наши соседи, а с другой стороны был незанятый участок. — Мистер Палмер спешил высказаться так, как будто кто то собирался го остановить. — Вот в этом белом домике он и жил. — Вы не припомните его имя? — спросил Дэйл Купер.
Мистер Палмер на секунду задумался, он даже прикрыл глаза и принялся беззвучно шевелить губами. Потом радостно кивнул головой. — Да, его звали Робертсон. Ну конечно же, Робертсон. Это точно, мистер Купер. — Робертсон… — медленно проговорил Дэйл Купер. — Вот что обозначают буквы: R B, T. Офицер, Хогг, выясните немедленно, кто жил в белом домике, о котором говорил мистер Палмер. — Хорошо, специальный агент, я сделаю все, что в моих силах. — И Хогг быстро пошел по коридору. — Спасибо, Лиланд, — сказал Гарри, — это очень ценная информация.
Он похлопал по плечу мистера Палмера. — И вот что еще, — вспомнил Лиланд, — он вечно стрелял в меня спичками.
Дэйл Купер недоуменно посмотрел на Лиланда.
И тот, чтобы пояснить свои слова, достал из кармана коробок. — Вот так, вот так, — Лиланд чиркнул спичку и поднес ее на уровень своего лица. — И этот Робертсон еще приговаривал: мальчик, хочешь поиграть с огнем?
Мистер Палмер бросил спичку, та пролетела по воздуху и точно попала в пепельницу на металлическом штативе, стоящую в двенадцати футах от мужчин. Дэйл изумлено посмотрел на мистера Палмера. Так точно и метко тот бросил спичку. Он подошел к пепельнице и поднял еще горящую спичку. Некоторое время Дэйл смотрел на огонь, потом дунул. От спички поднялась тонкая струйка синеватого дыма. — Это он, — сказал сам себе Дэйл Купер.

Мест за столиками в кафе Нормы не оказалось. Даже для такой постоянной посетительницы, как Люси. И Норма усадила свою гостью и Ричарда Тримейна за стойку. Вскоре перед ними возникли два небольших блюда с салатом и тарелка жаркого. Мистер Тримейн наклонился к уху Люси и зашептал: — В этом кафе персонал не очень то поворотлив. А вот мне в отделе универмага Хорна приходится крутиться волчком.
Люси лениво поглощала салат. Ей явно не хотелось говорить о работе и службе. А мистер Тримейн продолжал:— Прямо сумасшедший дом какой то. Ни на что на работе не хватает времени.
Люси ковырялась в тарелке вилкой. Есть ей абсолютно не хотелось. К тому же Люси слегка подташнивало. Она согласилась пойти пообедать лишь потому, что не хотела обижать Ричарда. Ведь девушка решила поговорить сегодня с ним откровенно. Чтобы наконец расставить все точки над «i». — Мне пришлось ввести на работе систему оформления заказов по определенным признакам, — говорил мистер Тримейн, поглощая салат.
И он принялся долго и путано объяснять Люси, как можно оформить заказ в кратчайший срок, не записывая его полностью, а употребляя лишь условные значки. Мистер Тримейн даже достал ручку и принялся чертить на салфетке схемы. Люси для вежливости время от времени косила туда глазами, но потом вновь скучающе зевала. — Правда, Люси, тут и напутать не трудно, — объяснял мистер Тримейн. — Ну для того человеку и дана голова, чтобы не путать. А она у меня, — он прикоснулся кончиками пальцев к своей шевелюре, — она у меня нормально соображает.
Люси, чтобы как то остановить поток красноречия своего напарника, уронила вилку. Но ее напарник даже не обратил внимания. И Люси пришлось самой слезать с высокого вертящегося табурета, поднять вилку и с явным неудовольствием на лице вытереть ее салфеткой. — Послушай, Люси, можно тебя спросить, — мистер Тримейн внимательно глянул в глаза девушке.
Люси вся подобралась. Ей показалось, что сейчас мужчина заговорит о своих чувствах к ней и тогда она расскажет ему о том, что с ней происходит. Но мистер Тримейн заговорил совершенно о другом и совершенно серьезным голосом. — Люси, тебе не показалось странным, как я ем? — Что? — не поняла Люси. — Ну, то, как я ем, — уточнил мистер Тримейн. — Ведь я держу вилку левой рукой, как все европейцы. — Я даже и не заметила, — недовольно ответила Люси и отвернулась. — А на самом деле в этом нет ничего странного. Так едят в Европе. — Прошло уже шесть недель, Дик… с того времени, как ты мне обещал мне позвонить. — Да, я знаю, — ответил мужчина. — Я потерял номер твоего телефона. — Что? — Изумилась Люси. — Мой номер — это номер шерифа Твин Пикса. Он есть во всех справочниках. Его знает каждый. — Люси, прости меня, я был так занят, что едва находил время, чтобы покормить своего кота.
И как бы не желая отвечать на неудобные вопросы девушки, мистер Тримейн принялся закуривать сигарету. — Раньше, Дик, целых три месяца мы встречались с тобой каждый четверг, и ты обещал, что пригласишь меня на ужин в «Космический клуб» в Сиэтле, а привел меня в обыкновенную забегаловку. Ведь я то думала, Дик, что у нас с тобой несколько иные отношения.
Дик скептично глянул на Люси, затянулся сигаретой и долго выпускал кольцами дым. — А особенным в наших отношениях был только тот момент, когда мы с тобой однажды выпили целые две бутылки шампанского и проснулись на кровати мебельного отдела универмага Хорна.
Дик недовольно поморщился и виновато отвернулся. — Я признаю, что это было приключение, но все же… все же я рассчитывала на большее. Ты хотя бы мог позвонить по телефону. — Люси, меня, конечно, все это очень расстраивает…— Это как же? В чем выражается твое огорчение, Дик? — Я помню, я помню, что обещал тебе устроить платье со скидкой на пятьдесят процентов, как для служащих универмага.

0

122

Люси изумленно поглядела на Дика. Ведь она хотела услышать совсем другое. — Завтра же я пойду и договорюсь в отделе дамского платья. — На лице Дика вновь засияла деланная улыбка. — Неужели? Ты, надеюсь, говоришь о платье для беременных? — Люси вскочила с высокого табурета и посмотрела прямо в глаза Дику.
С лица мужчины мгновенно исчезла деланная улыбка. — Что? — он изумленно вскинул брови. — Что? Люси, что ты сказала? — Я беременна, Ричард… — уже тихим голосом, в котором слышалась дрожь и слезы, произнесла Люси и медленно опустилась на высокий табурет. — Я беременна, беременна, Ричард…
Казалось, что мужчина вот вот расплачется. Так он был изумлен новостью. Но он ничего не сказал, только вновь затянулся сигаретой и принялся смотреть куда то в другую сторону, как будто Люси рядом с ним и не было.
Посетители, сидевшие невдалеке от Ричарда и Люси, прервали свой разговор. Они принялись рассматривать девушку. Но каких то явных признаков беременности никто из них не обнаружил. Разочарованные посетители вновь принялись ковыряться в тарелках и обмениваться не обязательными фразами. За угловым столиком кафе, вдалеке от Ричарда Тримейна и Люси, сидели Джозеф и Мэдлин. Казалось, что Джозеф наслаждается вновь приобретенной свободой. Его даже не волновало то обстоятельство, что на их столике не было
Ни тарелок, ни стаканов, ни напитков. Джозеф смотрел на Мэдлин и говорил:— Тебе не кажется, Мэдлин, что Донна в последнее время сильно изменилась? — Он смотрел на Мэдлин и все ловил себя на мысли, что она очень похожа на Лору. — Донна? — изумилась Мэдлин. — Ну да, она в последнее время стала курить, да и вообще ведет себя как то странно.
Джозеф чувствовал какую то неловкость, разговаривая с Мэдлин о Донне. Мэдлин, уловив это, улыбнулась и вкрадчивым голосом сказала:— Джозеф, ну ты же знаешь Донну лучше, чем я. — Она навестила меня, когда я сидел в камере, и, по моему, я… — Джозеф смутился, так и не окончив фразы.
Мэдлин, чтоб хоть как то приободрить парня, подвинулась к нему ближе и спросила: — Что, Джозеф, говори. Я послушаю. — Она вела себя так… — сокрушенно покачал головой Джозеф, — она вела себя так, будто хотела, чтобы я любил ее, был с нею прямо там… в камере. Ее, по моему, совсем не волновало, есть кто то рядом или нет. Ведь Хогг смотрел за нами через окошечко в дверях. Джозеф положил на стол руку. Мэдлин смущенно потупила взгляд. — Знаешь, это было совсем не похоже на Донну… Раньше я такого за ней не замечал.
Джозеф перебирал пальцами угол салфетки. — Да, конечно, тебе виднее. Ты же знаешь Донну лучше, чем я. — Знаешь, Мэдлин, я перестал понимать. Иногда мне хочется сесть на мотоцикл и уехать куда нибудь. Сам не знаю — куда.
Мэдлин стало жаль парня. Таким он был растерянным. Она положила свою руку на его и принялась поглаживать. — Джозеф, Джозеф… Неужели ты не понимаешь, бегством невозможно решить ни одной проблемы.
Джозеф ничего не отвечал. Он как то весь сжался, ощутив на своей руке руку Мэдлин. Но он не пробовал освободится. А Мэдлин все гладила и гладила его руку и, наконец, Джозеф сжал ее ладонь в своей. Они так и сидели молча, глядя в глаза друг другу. А их соединенные руки так и лежали на столе.
Чуть слышно прозвонил звоночек входной двери, и в кафе вошла Донна. Она туту же отыскала взглядом Джозефа и Мэдлин. Донна зло скривил губы и, покачивая бедрами, направилась к столику, за которым сидели Джозеф и Мэдлин, не заметившие даже как появилась в кафе их подруга. — Успокойся, Джозеф, все будет хорошо, — вкрадчивым голосом говорила Мэдлин. — Конечно, конечно… — шептал Джозеф.
Наконец, они заметили Донну, и Мэдлин пугливо отдернула свою руку. Джозеф приподнял голову и напрягся. — Донна, где ты была? Ты опаздываешь, мы уже заждались тебя. — Я занималась программой «Обеды на колесах». — Встречалась со стариками? — спросил Джозеф. — Нет, — зло ответила Донна, — на этот раз я встречалась с молодым человеком. — А кто это такой? — насторожился Джозеф. — Трудно что нибудь сказать, — с деланной игривостью произнесла Донна, — трудно что нибудь сказать кроме того, что этот молодой человек красив, остроумен и умен. Так что, Джозеф, можешь понять, что он не похож ни на одного из моих знакомых. — Она пристально смотрела на парня. — Тогда, что это значит? — смутившись спросил Джозеф. — А вот вы с Мэдлин посидите тут и подумайте, что могут означать мои слова.
Посидите тут, взявшись за руки, и подумайте. Может быть, вам и удастся.
Донна резко развернулась и выбежала из кафе. Мэдлин виновато посмотрела на Джозефа. Тот пожал плечами.

В цветочной комнатке казино «Одноглазый валет» сидела, привязанная к креслу, с завязанным ртом, Одри Хорн. Она корчилась, пытаясь вырваться. Но все ее усилия был тщетны. Она стонала и дергалась.
Черная Роза со шприцем в руке, наполненном героином, расхаживала по комнате и вожделенно поглядывала на острую иглу. Она с преогромным удовольствием, и это было видно по ее глазам, вонзила бы эту иглу себе в вену. Но сейчас они занимались другим.
Управляющий парфюмерным отделом универмага Хорн мистер Беттис с видео камерой на плече снимал привязанную к креслу Одри Хорн. — Беттис, возьми, пожалуйста, план покрупнее. Сделай наезд.
Мистер Беттис послушно выполнял все приказания Черной Розы. На большом экране телевизора появилось лицо Одри Хорн, ее глаза были широко открыты. Казалось, что они вот вот выскочат из орбит. — Послушай, Черная Роза, от этой девушки надо избавиться, — сказал мистер Беттис, передавая камеру одной из проституток, которая послушно принялась снимать Одри Хорн дальше. — Блэкки, ведь ты понимаешь, в какой щекотливой ситуации мы оказались.
Ведь это же заведение принадлежит ее отцу, — говорил мистер Беттис. — Вот этим Хорну придется заплатить за все! — Блэкки вертела в руках шприц, наполненный героином. — Когда то Хорн приучил меня вот к этому…— Блэкки смотрела на шприц, — а сейчас я отыграюсь на нем, я ему отомщу! — Послушай, Блэкки, но я не хочу потерять свою работу! — Дорогой, — улыбаясь и растягивая слова, проговорила Блэкки, — ты можешь потерять больше, чем свою работу! — Блэкки, но мы одни с этим не справимся! — продолжал уговаривать Черную розу мистер Беттис. — Знаешь, я выкуплю долю этого ублюдка. — Но мы одни с этим не справимся! Бен Хорн очень опасен. — Слушай ты, безмозглый слизняк! — Черная Роза поднесла шприц к самому горлу мистера Беттиса, — ты в дерьме по самую лысину, так что перестань скулить. — Ну ты понимаешь… — хотел что то сказать мистер Беттис. — Понимаю, ты должен делать то, что я тебе говорю, и тогда все будет в порядке.
Мистер Беттис нервно отбросил руку с нацеленным на него шприцем и вышел из комнаты. — Пускай Бен увидит, как она оседлала «белого тигра», — Черная Роза оперлась о край стола и с любопытством рассматривала корчующуюся в кресле Одри Хорн, — ничего, ничего, — говорила Блэкки, — через пару дней она сама этого захочет, сама будет просить… Тоже самое ее папочка когда то проделал со мной. — Мстительно произнесла Черная Роза.

0

123

Глава 59

Однорукий Жерар и его выставка обуви. — Шприц, конвульсии и обморочное состояние торговца обувью. — Почему китаец прячется за газетным листом? — Бенжамин Хорн и Дэйл Купер говорят о телеге под чужими окнами. — Находка в туалете полицейского участка — Английская карамель — как раз то, что нужно девушке, выходящей из наркотического забытья. — Преступный заговор Черной Розы, Жана Рено и мистера Беттиса. — Песня о кроликах в исполнении Большого Эда и одноглазой Надин. — Откровение психиатра во время сеанса гипноза. — Монолог над могилой Лоры Палмер. — Как дневник убитой девушки оказался в оранжерее Гарольда Смита?

В кабинете шерифа Гарри Трумена на большом столе стояло около двух дюжин обуви. Однорукий продавец обуви, по имени Жерар, разговаривал с шерифом, демонстрируя преимущество каждого из привезенных им образцов. — Вот это замечательная обувь! Смотрите — это для полевых условий, носки этих сапог армированы сталью, они ничего не боятся. — Нет, — шериф осмотрел тяжелый сапог, — это нам не подойдет. — Тогда вот это, если ваши ребята участвуют в парадах. — Он поднял крепкую легкую пару прочных полуботинок. — Вот в них очень хорошо отбивать чеканный шаг на мостовой. Смотрите, шериф, до чего же они хороши, а если еще вставить в них шнурки с серебряной ниткой, то просто глаз не оторвешь.
Гарри Трумен взял в руки полуботинок и придирчиво принялся его рассматривать. — Знаете, мистер Жерар, они, конечно, очень хороши, но боюсь, что моему департаменту они просто не по карману. — Все понятно, все понятно, шериф. Тогда я подберу вам что нибудь попрактичнее, на все случаи жизни.
Он вновь склонился над столом и приподнял один из башмаков. Под ботинком лежал портрет молодого длинноволосого мужчины, с броской надписью: «Кто знает этого мужчину?». Единственная рука мистера Жерара дрогнула, он уронил ботинок на пол. — Да, да, мистер Жерар, — сказал шериф, — вот это уже ближе к делу, — он поднял оброненный мистером Жераром ботинок и придирчиво осмотрел его. — Знаете, шериф, это очень популярная модель. И самое привлекательное в них… — мистер Жерар поморщился, как от острой зубной боли, его глаза закатились, он поднес руку к лицу. — Вам плохо? Вам плохо, мистер Жерар? — забеспокоился шериф. — Простите, простите, иногда у меня кружится голова. — Мистер Жерар сжимал переносицу и нервно дергал головой. — Может, вам дать воды? — Нет, нет… Скажите, здесь есть туалет? — Конечно, конечно, есть. По коридору налево, — сказал шериф, явно обеспокоенный недомоганием мистера Жерара, который буквально минуту назад еще весело с ним шутил, демонстрируя образцы обуви. — У меня с собой лекарство… — Хорошо, это немного дальше по коридору, — шериф проводил до двери своего кабинета мистера Жерара.
Тот пошатывался и вертел головой. Пошатываясь, мистер Жерар добрел до туалета, вошел в одну из кабинок и дрожащей рукой запер дверь. Он вытащил из нагрудного кармана кожаный несессер. Трясущимися руками расстегнул замочек, выхватил оттуда шприц, уже наполненный каким то прозрачным веществом, зубами сорвал с иглы шприца упаковку и, корчась, ударяясь о стены, задрал штанину на ноге и попытался сделать укол в вену ноги. Но его руки так тряслись, и конвульсии так сильно сотрясали его тело, что он уронил шприц на пол и медленно осел, продолжая корчиться и сотрясаться, всем телом на унитаз. С треском и шумом полилась вода.
Мистер Жерар хрипел, хватал воздух побелевшими губами, его глаза закатились и, казалось, что он вот вот потеряет сознание.
Через несколько минут дверь туалета медленно со скрипом приоткрылась. Белая трясущаяся рука отворила дверь шире, и, пошатываясь, мистер Жерар вышел. Его лицо было бледным, лоб усыпали крупные капли холодного пота. — Боб, Боб… — шептал мистер Жерар. — Я знаю, что ты где то здесь… где то рядом… я… я обязательно найду тебя… Боб…
В отеле Хорна было многолюдно. Сновали празднично наряженные музыканты, готовящиеся к очередному празднику. На низкой кушетке сидел в углу холла китаец с тугой косичкой волос на затылке и читал газету, бросая поверх нее взгляды на всех, кто проходил по коридорам.
Мистер Хорн стоял у стойки портье и разговаривал по телефону. — Да, да, я все понял. — Конечно. Нет, нет, это не надо делать. — Хорошо, я скоро буду, ты меня понял, Джерри? — Да? Ну все, тогда я скоро буду. — Правильно. Нет, ни в коем случае. — Джери, я же сказал, без меня ничего… — Я скоро буду.
Мистер Хорн скомкал конец телефонного разговора, увидев, как из лифта вышел специальный агент Дэйл Купер.
Он положил трубку и сделал шаг навстречу сотруднику ФБР. — Мистер Хорн, вы не получали известий от своей дочери? — сразу же спросил Дэйл Купер.
Бенжамин Хорн одернул полы пиджака, поправил лацканы и внимательно посмотрел на Дэйла. — Нет, ничего не получал, но я вчера разговаривал об этом с шерифом Труменом. — Знаете, мистер Хорн, вчера она мне звонила…
Мистер Хорн остановился. — Откуда звонила? — Этого она не сказала, но упомянула, что видела меня в смокинге. И как вы знаете, я был в смокинге в отеле ночью, когда в меня стреляли.

0

124

Бенжамин Хорн задумался. Чтобы хоть как то выйти вновь на разговор, он потянулся к внутреннему карману пиджака и достал толстую гаванскую сигару. — Я уже говорил. Одри и раньше исчезала на день, на два. — Как и две другие местные девочки. — Дэйл Купер пристально посмотрел в глаза Бенжамину Хорну.
Тот на секунду замешкался и принялся раскуривать сигару. — Скажите, у вас в семье какие то проблемы? — Дэйл смотрел очень внимательно, стараясь заметить малейшее движение на лице мистера Хорна. — Послушайте, мистер Купер, — вертя перед лицом специального агента зажженной сигарой, сказал Бенжамин Хорн, — мне кажется, что я улавливаю в этом разговоре нечто… ну, нечто такое, что выходит за рамки вашего чисто профессионального интереса. — Знаете, у нас с вашей дочерью просто знакомство. — Знакомство? — подхватил последнее слово Бенжамин Хорн, быстро вращая сигару. — Знакомство? Знаете, агент Купер, позвольте мне дать вам самый лучший совет за всю последнюю неделю, — Бенжамин Хорн взмахнул рукой с зажженной сигарой, как бы отметая возражения. — От чар моей дочери Одри мужчины валятся как утки в тире. И если вы не хотите, чтобы заряд дроби потрепал вам нервы, то советую не ставить свою телегу под чужими окнами. — Бенжамин Хорн снисходительно улыбался, глядя в лицо специальному агенту. — Мистер Хорн, если в своем беспокойстве я переступил какие то границы, то прошу меня извинить. Это я делал с самыми лучшими намерениями. — Я обещаю, что поставлю на окно лампу и позвоню вам, мистер Купер первому, как только моя дочь вернется. — Спасибо, мистер Хорн. — Нет, вам спасибо за беспокойство. — Бенжамин Хорн, затягиваясь толстой гаванской сигарой, двинулся по коридору. За ним тянулись клубы голубоватого дыма.
Китаец, который пристально прислушивался к разговору специального агента с Бенжамином Хорном, вновь прикрылся газетой.
Дэйл Купер, несколько изумленный, пожал плечами, развернулся и неспеша двинулся к выходу из отеля.
Китаец отложил газету в сторону, поднялся и двинулся за ним следом.
Когда специальный агент ФБР Дэйл Купер вошел в кабинет шерифа, тот разговаривал по телефону. И Дэйл услышал только последнюю фразу:— Спасибо тебе, Пит. Я очень признателен за звонок.
Дэйл Купер держал в руках тарелку с домашними пирожными. Шериф медленно опустил трубку на рычаги. — Гарри, мне кажется, что тебе пора перекусить, — веселым голосом предложил Дэйл Купер, поставив на стол тарелку с пирожными и чашку кофе. — Звонил Пит, он сказал, что Джози приедет завтра. — Очень хорошо, очень хорошо, шериф. Значит, завтра ее и нужно вызвать к нам и допросить. — Знаешь, Дэйл, — шериф подошел к столу, взял в руки горячую чашку и как бы на несколько мгновений задумался, не зная с чего начать. — Знаешь что, Дэйл, — он вновь повторил обращение, — вначале я бы хотел с ней увидеться один на один. — Знаешь, шериф, а мне не хотелось бы, чтобы ваши личные отношения мешали работе, — веско, глядя прямо в глаза шерифу, сказал Дэйл Купер. — Дэйл… — Ладно, Гарри, поговори с ней и веди сюда. — Специальный агент отхлебнул кофе и довольно ухмыльнулся. — Послушай, Дэйл, но возможно она непричастна ко всему этому? — Стой, стой, Гарри, я уже дал тебе свое благословение. — Дэйл поднял руку. — И теперь поступай, как считаешь нужным.
Допить кофе шерифу и специальному агенту Дэйлу Куперу не дал Хогг. Он без стука вошел в кабинет, сжимая в руках блокнот. — Знаете что, на Жемчужных озерах, в самом деле есть небольшой белый дом в конце участка. Но там сейчас никого нет, а на почтовом ящике не значится фамилия владельца. — Вы выяснили, кому принадлежит этот дом? — поинтересовался Дэйл Купер. — Выясняем. Выясняем, специальный агент. И к тому же, я попрошу, чтобы электрическая компания подняла свои архивы. И тогда можно будет узнать, кому он принадлежал ранее.
— Послушай, Хогг, а когда будет ответ? — спросил шериф. — Знаете, не раньше завтрашнего дня. — Хогг развел руками. — Послушайте, а мистера Жерара никто не видел? — осведомился шериф. — Мистера Жерара, торговца обувью? — переспросил Хогг.
Лицо Дэйла Купера напряглось. — Торговца обувью? — Он заходил показать мне образцы ботинок. — Однорукий был здесь? — изумился Дэйл Купер. — Да, но он почувствовал какие то недомогания, и мне пришлось проводить его в туалет, откуда он так и не вернулся. — Неужели ты забыл, Гарри?! Ведь Однорукий знал Боба. Почему ты мне не сказал, что Однорукий появился в Твин Пиксе?
Ничего не объясняя, Дэйл Купер буквально выскочил за дверь кабинета шерифа и побежал по коридору к туалету. Он вошел и принялся открывать одну за другой дверцы кабинок. — Что происходит? — спрашивал шериф, — что здесь случилось?
Хогг, как большая темная тень следовал за шерифом. Наконец, Дэйл остановился. Он увидел на полу возле унитаза оброненный шприц. Он быстро натянул перчатку на руку, склонился, и подмял шприц, заполненный голубоватой жидкостью.
«Если не будет химии — он укажет», — Дэйл Купер повторил слова великана, который приходил к нему во сне.
Шериф и Хогг изумленно смотрели на специального агента. — Послушай, Гарри, мы обязательно, обязательно должны найти Однорукого, — пристально вглядываясь в шприц, не поворачивая головы, приказал специальный агент ФБР Дэйл Купер.
Гарри кивнул Хоггу. Хогг склонил голову.

0

125

Одри Хорн медленно выплывала из тяжелого наркотического забытья. Постепенно предметы начинали приобретать свои привычные очертания, цвета. Комната переставала кружиться. Когда Одри окончательно пришла в себя, то она увидела, что рядом с ней на кровати сидит незнакомый ей мужчина. На нем был светло бежевый пиджак с замшевыми наплечниками. Он пристально всматривался в лицо девушки.
Одри хотела что то сказать, но язык ее не слушался. Тогда мужчина вынул из кармана пачку английской карамели, оторвал краешек пакета зубами и, взяв одну карамельку пальцами, поднес к губам Одри. Девушка хотела плотнее сжать губы, но те не слушались ее. И тогда мужчина прямо втолкнул в рот Одри конфету. — С возвращением, — проговорил мужчина.
Наконец, Одри еле выдавила из себя:— Где я?..
Но мужчина не ответил на вопрос девушки. Да Одри и сама поняла, где находится. — Я тебе кое что принес. Это английская карамель. Сахар, Одри, то, что тебе сейчас нужно. — Пожалуйста, не надо… — чуть слышно прошептала Одри. — Не волнуйся, малышка, — говорил мужчина, заталкивая в рот Одри следующую конфету. — Карамель, ой какая вкусная! Тебе не долго ждать осталось.
Одри боковым зрением уловила, что в комнате еще кто то есть в ярко голубой одежде. Но перевести взгляд, или повернуть голову, у нее уже не хватило сил.
Она устало закрыла глаза.
Мужчина достал из пакетика еще одну карамель и отправил ее себе в рот. Он смаковал конфетку, перебрасывая ее языком от одной щеки к другой. Заметив, что Одри вновь погружается в сон, мужчина наклонился прямо к ее лицу и громко сказал:— Меня зовут Жан.
Одри чуть заметно кивнула головой. Тогда взмахом руки Жан подозвал девушку в ярко голубом платье, которая стояла с подносом в руках. На подносе лежал, наполненный героином шприц. По всему было видно, что мужчине не привыкать делать инъекции.
Он взял шприц, выдавил из него остатки воздуха и резко вколол его, с первого раза попав в вену Одри. — Засыпай крепче, детка, — приговаривал Жан, — чувствуешь, как тепло расходится по всему твоему телу?
И Одри в самом деле почувствовала, как горячая волна бежит от руки по всему телу. И Одри вновь провалилась в сладкое наркотическое забытье. На ее лице возникла немного растерянная, блаженная улыбка.
Пока мужчина, назвавшийся Жаном, делал инъекцию Одри, в кабинете управляющей казино Блэкки шел разговор. — Это он, — сказала Черная Роза, указывая пальцем прямо в экран телевизора.
На экране был остановлен кадр. Дэйл Купер в смокинге и очках сидел за игральным столом напротив Жака Рено. — Я попросила, — продолжала Блэкки, — отыскать кассету с записью. — Это он, он, — оживился управляющий парфюмерным отделом универмага Хорна мистер Беттис. — Это он, он — я его узнаю! — Кто? — спросила Блэкки.
В это время открылись двери кабинета и вошли: мужчина, назвавшийся Жаном, и девушка в ярком голубом платье. Жан с интересом посмотрел на экран телевизора. — Он из ФБР. — Тыкал пальцем в изображение Дэйла мистер Беттис. — Я видел его на городском собрании после смерти Лоры. Я точно тебе говорю, Блэкки! Этот парень из ФБР! — Предоставь это мне, — веско сказал Жан.
От неожиданности мистер Беттис обернулся и с удивлением уставился на незнакомых ему мужчину и девушку. — Познакомьтесь, — произнесла Черная Роза, — это Жан Рено. А это Эндрю Беттис. — Жан Рено? — изумленно проговорил мистер Беттис. — Так Жак был твоим братом?
Блэкки перехватила удивленный взгляд мистера Беттиса, который был устремлен на девушку в голубом платье. Ясно, что тот боялся вести разговор дальше, не убедившись, что девушка абсолютно надежна. И тогда Блэкки представила и ее. — А это моя сестра Ненси. — У меня был еще один брат, — сказал Жан Рено, — у меня был еще один брат Бернард, но этот бизнес стоил мне обоих!
Мистер Беттис кивнул головой. — Я очень сожалею.
Жан Рено освободился от объятий Ненси и подошел к управляющему парфюмерным отделом универмага Хорна. — Что касается дела, мистер Беттис, то я готов быть вашим посредником. Папаша Хорн заплатит мне. Тридцать процентов будут моими. Я гарантирую вам, что Бенжамин Хорн никогда не узнает, кто на самом деле похитил его дочку.
Мистер Беттис задумался. А Жан Рено продолжил:— Но за это вы должны будете оказать мне одну услугу. — Какую? — спросил мистер Беттис. — Вы отдадите мне человека, из за которого погибли мои братья. — Как его имя? — Жан Рено ткнул пальцем в экран телевизора. — Купер, — проговорил мистер Беттис. — Купер?.. — как бы задумался Жан. — Купер. — И потом резко добавил: — Вы, мистер Беттис, должны вывести его на меня. — Может быть, это сделает сам Бенжамин Хорн? — робко осведомился Эндрю. — Но ты ведь, козлик, ему в этом поможешь? — игриво проговорила Ненси и похлопала мистера Беттиса по лысине. — Я сделаю все, как вы скажете, — заспешил с ответом мистер Беттис, — все то, что нужно… Я сделаю все, что вы скажете.
Жан Рено оборвал его. — Где пленка? Принесите ее сюда.
Тотчас же мистер Беттис поспешно покинул кабинет Блэкки.
Черная Роза оперлась о свой письменный стол и, покачивая бедрами, принялась смотреть на Жана и Ненси, которые, обнявшись, стояли у включенного телевизора. — Послушай, Жан… — Что? — Рено недовольно повернулся к Блэкки. — Все будет сделано на юге? Или же она вернется на север?
В этом кабинете явно было принято говорить загадками, не договаривать все до конца, не называть вещи своими именами. Но эти люди были повязаны общим преступным бизнесом и поэтому понимали друг друга с полуслова. — Жан, — кокетливо заглядывая в глаза Рено, проговорила Ненси, — скажи моей сестренке, чтобы не лезла в твои дела. Ведь ты сам во всем разберешься, правда? — Не беспокойся, Блэкки, она останется здесь. Я получаю Купера, вы получаете деньги. И, по моему, все будут довольны.
— Останется здесь? — переспросила Блэкки. — Конечно, — вздохнул Жан Рено, — девчонку теперь нельзя оставлять в живых.
Никто из присутствующих в кабинете Блэкки так и не возразил ему.

0

126

В палате, где лежала Надин, было многолюдно. У постели больной суетились санитары. Они привязывали руки женщины к металлическим поручням кровати. Надин, казалось, впала в забытье. Она лежала спокойно, только пальцы рук нервно подрагивали.
Доктор Хайвер и Эд Малкастер стояли у изголовья. Доктор недовольно кивал головой. — Извините, доктор Хайвер, но неужели это необходимо? — глядя на толстые кожаные манжеты на запястьях Надин и металлические цепи, которые тянулись от них к поручням, спросил Эд Малкастер. — Знаешь, Эд, у нее кровь выбрасывает такое количество адреналина, что это похоже на извергающийся вулкан. Это все сделано для ее же защиты. — Доктор посмотрел на толстые манжеты. — Вчера ночью она разорвала кожаные ремни, как будто они были бумажные. — Это ужасно, ужасно… — согласно закивал головой Эд Малкастер. — Послушай, может, если ты будешь с ней, то расскажешь, или лучше споешь, то она успокоится, — сказал доктор Хайвер. — Что? Что я могу спеть? — Ну, я не знаю, Эд… Что нибудь, что ей нравится. Эд кивнул головой. — Хорошо, доктор, я попробую. Но только мне бы хотелось, чтобы все вышли из палаты. — Конечно, конечно, Эд. Я прикрою за собой дверь, — сказал доктор Хайвер и неспеша удалился из палаты.
Эд Малкастер присел у изголовья кровати Надин, взял свою жену за руку, крепко сжал пальцы, потом принялся поглаживать ладонь. — Надин, — обратился Эд к лежащей женщине, — доктор хочет, чтобы я спел тебе песню.
Надин вздрогнула, но глаз ее так и не открылся. — Прости, дорогая, я, конечно, не знаю, что бы ты хотела услышать, но я попытаюсь спеть тебе одну незатейливую песенку. — «На вершине древнего вулкана, окутанного белыми снегами, потерял я истинную любовь…», — тихо начал напевать Эд Малкастер.
Надин вздрогнула, медленно повернула голову к Эду. На ее губах появилась странная улыбка. — «А потерял я любовь, потому что был робок. Но как мне было радостно ухаживать за тобой…», — вспоминая на ходу забытые слова, напевал Эд Малкастер, кое что добавляя от себя. — «Но как грустно расставаться», — запел следующую строку Эд.
В это время пальцы Надин до боли сжали руку Эда. Женщина напряглась и медленно начала приподниматься. Эд едва удерживал руку женщины. Наконец, Надин приподнялась, и стальные цепочки, связывающие манжеты и поручни кровати, лопнули, как будто они были сделаны из слабой пластмассы.
Эд в ужасе отшатнулся от своей жены. Надин сидела на кровати и судорожно хлопала в ладоши. Безобразная улыбка блуждала на ее лице. Глаз открылся. Изо рта текла слюна. Надин хриплым, прерывающимся голосом сказала:— Я кролик и ты кролик, и оба мы с этой горы… — хлопая в ладоши, начала выкрикивать Надин, — Боже, Боже… — шептал Эд.
Он боялся, что женщина схватит его сейчас за горло и задушит. Ему было страшно. Но Надин смеялась, хлопала в ладоши, подпрыгивала на кровати и громко вскрикивала:— Я кролик и ты кролик, мы оба с этой горы… Мы дойдем до вершины, мы взберемся на нее, и это будет наша победа! — Наша с тобой победа! — кричала Надин. Потом Надин внезапно увидела перед собой Эда, улыбка сделалась еще шире, стали видны розовые десны.
Эд вздрогнул. — Ты, муж, ты пришел, чтобы забрать меня домой?! Мы сейчас пойдем домой? — спросила Надин. — Да, — едва выдавил из себя Эд Малкастер. — Я должна быть в группе болельщиков нашего выпускного класса, ты понимаешь, Эд? Ведь восемнадцать лет бывает только раз в жизни! Только раз в жизни бывает восемнадцать лет! — счастливо улыбаясь, говорила Надин.
И Надин вновь принялась подскакивать, сидя на кровати, и греметь цепями.
— Боже, Боже… — только и мог прошептать снова Эд, глядя на обезумевшую Надин.

0

127

Когда специальный агент Дэйл Купер и шериф Твин Пикса Гарри Трумен вошли в палату, где лежал психиатр Лоуренс Джакоби, они едва сдержали возглас изумления. Вокруг доктора горели толстые восковые свечи. Их было никак не меньше трех дюжин. Доктор полулежал на большой цветастой подушке в шелковой наволочке. Рядом с ним сидела длинноволосая китаянка и массировала доктору Джакоби ступни ног.
Шериф и специальный агент переглянулись. Доктор Джакоби заметил гостей. — Входите, входите. Это моя жена Иолани. Не смущайтесь.
Китаянка слегка склонила голову перед вошедшими мужчинами. — Она живет в нашем домике в Ханалее. Мы сейчас совершаем с ней своего рода обряд исцеления. — Доктор Джакоби поднял развернутую на груди белую книгу.
Дэйл Купер, как большой поклонник Тибета, с уважением кивнул головой. — Вы готовы к сеансу гипноза? — осведомился Дэйл Купер. — Да, конечно. — Доктор потянулся к тумбочке и взял с нее небольшой, в половину ладони, камень. — Меня в этой жизни много раз гипнотизировали. Вот это программа самовнушения, которой я пользуюсь. — Он протянул специальному агенту сложенный вдвое большой белый лист.
Его жена, с уважением глядя на своего мужа, согласно закивала головой. Ей все эти чудачества были не впервой. — Иолани, включи, пожалуйста, пленку.
Женщина вновь кивнула головой, подошла к магнитофону и нажала клавишу. Из динамиков полилась заунывная восточная музыка. — Шериф, станьте у моих ног и держите этот камень, чтобы я мог его видеть.
Шериф вертел в руках гладко отполированный камень со сверкающим центром. Специальный агент ФБР Дэйл Купер сел у изголовья кровати и развернул сложенный вдвое лист. — Прекрасно, прекрасно, — увидев яркий блик на срезе камня, прошептал доктор Лоуренс Джакоби. — Поднимите его чуть выше.
Шериф послушно исполнил просьбу психиатра. Вы готовы? — поинтересовался агент Купер. Да, я уже готов. Можете начинать. — Доктор Джакоби снял ненужные для сеанса гипноза очки, отложил их в сторону и прикрыл глаза. — Вы стоите на гладком зеленом травяном ковре… — медленно, нараспев говорил специальный агент Дэйл Купер. — Мяч остановился в метрах пяти от лунки… Если посмотреть в сторону, то видны две песчаные ловушки для далеко отлетевших мячей и сверкающее жемчужное озеро.
Дэйл Купер бросил быстрый взгляд на доктора Джакоби. Тот лежал неподвижно. Казалось, что он уснул. — Сухие листья относит ветром к озерцу, и они исчезают вдали, медленно отплывая от берега…
Китаянка стояла с другой стороны кровати, широко разведя руки в стороны, повернув ладони кверху. На левой руке у нее лежал точно такой же камень, что сжимал в руке шериф Гарри Трумэн. — Озеро становится все шире и шире… зелени становится все больше и больше… и она постепенно обволакивает вас, — читал Дэйл Купер.
Гарри Трумен, заинтересовавшийся рисунком на срезе камня, захотел повернуть его к себе. Но, уловив это движение, Дэйл Купер предостерегающе поднял указательный палец, и Гарри Трумен отказался от своей затеи. — Вы слегка бьете по мячу, и он медленно скользит к лунке. И мяч скатывается прямо в лунку… Вы слышите меня, доктор Джакоби? — спросил Дэйл Купер, отложив в сторону лист. — Да, — проговорил Лоуренс Джакоби. — Сейчас вы в больничной палате, — сказал Дэйл Купер, — вместе с Жаком Рено, вы чувствуете запах перегоревшего моторного масла. — Этот запах идет из парка, он вливается в окно… — отвечал доктор Джакоби. — Воздух прямо таки пропитан им. Я явственно чувствую этот запах. — Доктор принялся глубоко вдыхать, крылья его носа вздрагивали. — Мы снова вернулись в палату, — перебил доктора Дэйл Купер. — Кто нибудь входит в нее? — Да, — медленно говорил доктор Джакоби. — В палату входите вы, доктор Хайвер и шериф Трумен… — А дальше, дальше? — спрашивал Дэйл Купер.
На лице доктора Джакоби появилась блаженная улыбка. — А дальше я сплю… — И что же?! — спросил Дэйл Купер. — И я во сне снова нахожусь в Ханалее… и я жонглирую кокосовыми орехами на праздничной церемонии… — руки доктора начали слегка подрагивать, как будто он что то ими подбрасывал. — Так, — сказал Дэйл Купер, слегка улыбаясь, — а той ночью кто нибудь еще заходил в палату, кроме меня, Гарри Трумена и доктора Хайвера?
Лицо доктора Джакоби напряглось, морщинки потянулись к переносице. — Я слышу звук разрываемого пластыря, — вспоминал доктор Джакоби.
Дэйл Купер внимательно слушал его, боясь пропустить хоть одно слово. Лицо Гарри Трумена наконец то стало серьезным, наконец то он поверил в то, что сеанс гипноза может дать какие то практические результаты и помочь следствию. — На лицо Жака Рено ложится подушка… Этот парень издает такие звуки… как будто лает собака. — Дальше, дальше… — шептал Дэйл Купер. — Жак больше не шевелится… он мертв… — проговорил доктор Джакоби. — Дальше! Дальше! — настаивал Дэйл Купер. — Я поднимаю взгляд и вижу… — Кого? — настойчиво спросил Дэйл Купер. — Я знаю этого человека, — не открывая глаз, проговорил доктор Джакоби. — Кто, кто это был? — Дэйл Купер был само нетерпение, но он боялся вывести доктора Джакоби из состояния транса. — Это был седой мужчина… Я его хорошо знаю… — Кто? — Это был мистер Палмер… — доктор Джакоби открыл глаза. — Спасибо, доктор Джакоби, — устало проговорил Дэйл Купер. — Ты, Гарри, можешь, наконец, опустить камень. — Я что нибудь вам сказал? — спросил доктор Джакоби. — О да, вы очень помогли нам.
Над ночным Твин Пиксом плыли тяжелые дождевые тучи. Время от времени в разрывах между ними вспыхивал яркий осколок белой луны. Призрачный свет луны заливал кладбище на холме. Скрипели мохнатые ели Добсона. Ветер гнал по земле желтые шелестящие листья. Изредка вскрикивал филин.
У могилы Лоры Палмер остановилась с орхидеей в руках Донна Хайвер. Она несколько мгновений смотрела на надмогильный памятник, читала высеченные слова. — Привет, Лора, — тихо сказала Донна. Она склонилась к памятнику и поставила трепетный цветок. — Это тебе от Гарольда Смита. Ты прости меня, Лора, что я давно тебя не навещала. Но знаешь, тут были такие дела… — медленно и взволнованно говорила Донна, нервно скрестив на груди руки.
— Послушай, Лора, так у тебя было что нибудь с этим Гарольдом? Он, конечно, несколько странный парень… Хотя, наверное, и любой может показаться таким же странным, если к нему внимательно приглядеться.
Донна встала и прошлась у могилы. Она немного помедлила, как бы собираясь с мыслями. — Знаешь, Лора, нам надо с тобой поговорить. Нам надо с тобой очень серьезно поговорить. — Донна посмотрела на быстро летящие по небу облака, на осколок луны, который то появлялся, то исчезал в разрывах туч, на покачивающиеся высокие ели. — Лора, нам обязательно надо с тобой поговорить.
Но Донна медлила, как бы подбирая слова, с чего начать. Ведь то, что она решила сказать здесь, на кладбище, было для нее очень важным и сокровенным. — Нам надо поговорить… Возможно, ты уже знаешь о нас с Джозефом, но как бы там ни было, когда ты умерла… мы стали с ним близки… Я не чувствую, что мне нужно что то объяснять тебе, потому что ты, вероятно, и раньше догадывалась о наших чувствах? Как тебе удавалось быть такой проницательной?! А иногда просто дурой! Я так на тебя зла! Когда нас было трое: ты и я, и Джозеф, все, казалось, было в порядке… Теперь тебя не стало… Я люблю Джозефа! Все так запуталось! Здесь твоя двоюродная сестра Мэдлин, и мне кажется, что между ними что то есть… Но я боюсь, что, в конце концов, потеряю вас обоих! Мне так хотелось быть похожей на тебя, Лора… быть такой же сильной и смелой! Но смотри, что из этого вышло! И что случилось с тобой… Как бы я ни любила тебя, Лора, но до сих пор мы пытаемся решать твои проблемы… И мы продолжаем их решать! Не мои, и не Джозефа! Не Мэдлин, а твои! Ты умерла, а твои проблемы остались с нами! Мне кажется, что тебя недостаточно глубоко закопали!..
Донна потрясала сжатыми кулаками, нервно выкрикивая фразы. Она упала на колени и смотрела на надпись на памятнике. Ветер раскачивал орхидею на тонком стебле, которую она принесла в подарок подруге от Гарольда Смита.

0

128

Джозеф безуспешно искал свою подругу Донну по всему Твин Пиксу. Он уже заехал в кафе Нормы, но там Донны не оказалось. И тогда он решил поехать к Мэдлин. Может быть, девушка что нибудь знает, может быть, Донна ее предупредила, и она скажет, где Джозеф может отыскать свою подругу. Ведь ему тоже очень многое нужно было сказать Донне, о многом с ней поговорить.
Он вошел в гостиную Мэдлин. Девушка посмотрела на парня и ласково улыбнулась ему. По ее виду Джозеф догадался, что девушка очень рада его приходу, что ей уже надоело находиться в одиночестве. — Знаешь, Мэдлин, я нигде не могу ее найти. Но мне необходимо с кем нибудь поговорить.
Мэдлин поднялась с дивана и подошла к Джозефу. Она прекрасно поняла, кого Джозеф имел в виду, и с кем ему необходимо встретиться. — Знаешь, Мэдлин, она вернулась… — Кто? Почему вернулась? — Вернулась моя мать, она пьяная… Боже, как я ее ненавижу! — огорченно произнес Джозеф. — Не надо, не надо, Джозеф, не говори так, — Мэдлин обняла его за шею и прижалась к парню, пытаясь успокоить и утешить его. — Господи, да ты весь горишь! Джозеф, у тебя наверное жар, — сказала Мэдлин, прикоснувшись губами к его лбу.
Джозеф закинул голову, и их губы встретились. Парень и девушка на несколько мгновений оторвались друг от друга. И здесь с Джозефом произошло что то невероятное. Ему показалось, что прямо напротив него стоит его подруга Лора Палмер и смотрит ему прямо в глаза. — Обними меня, обними… — тихо попросил Джозеф.
Мэдлин закинула руки ему за шею и крепко прижала к себе. Когда, наконец, Мэдлин оторвалась от Джозефа, чтобы перевести дыхание, они увидели, что прислонясь плечом к дверному косяку, на них смотрит Донна— О, Боже! — сказала Мэдлин.
Джозеф резко обернулся. Донна сорвалась с места и бросилась из дома. — О, Боже! — закричал Джозеф и, сбив настольную лампу, бросился вслед за Донной.
На лестнице он столкнулся с мистером Палмером. Но когда он выскочил на улицу, то увидел, что фургон Нормы, за рулем которого сидела Донна, резко трогается с места и мчится в ночь.
Джозеф остался на дороге. — Донна! Донна! — кричал Джозеф. — Ну, почему, почему все так получается? Почему я не могу с тобой нормально поговорить? Почему ты не хочешь меня слышать? И что, что? Объясни, что с тобой происходит?
Габаритные огни растаяли в бархатной темноте ночи. — Что здесь произошло? — спросил мистер Палмер, глядя на опрокинутую настольную лампу и на расстроенную племянницу.
Мэдлин повернулась к стене и остановилась перед портретом Лоры. — Дядя, дядя, я не понимаю, что здесь происходит! Я ведь приехала только на похороны Лоры… Только на ее похороны… А меня все здесь почему то принимают за Лору. — Успокойся, Мэдлин, успокойся. Иди ко мне, сядь вот здесь, поговорим. — Дядя, дядя, я ничего не понимаю… Я как будто провалилась куда то. Я ничего не понимаю! — Успокойся, Мэдлин! — Я провалилась как будто в какой то ужасный сон… — девушка то ли улыбалась, то ли плакала. По выражению ее лица было очень трудно понять, какие мысли обуревают ее душу. — Но я же не Лора! Я совсем не такая! — уже другим, истеричным голосом вскрикнула Мэдлин, опускаясь на диван рядом с мистером Палмером. — Успокойся, успокойся! — Лиланд положил свою руку на плечо племянницы и прижал ее к себе. — Это так тяжело… Я знаю, знаю, милая! Я все понимаю.
Девушка вздрагивала, слезы текли по ее щекам. Мистер Палмер гладил ее по плечу, нежно прикасаясь к руке, пытаясь успокоить и утешить расстроенную Мэдлин. — Я знаю только одно, только одно… — вновь встрепенулась Мэдлин. — Я знаю, что Лора была только моей двоюродной сестрой и то, что я очень любила ее, и то, что она умерла… Умерла, дядя… Лора умерла. А больше я ничего не знаю, ничего!
Мистер Палмер вновь прижал девушку к своей груди. — Я понимаю, Мэдлин, тебе ведь хочется, чтобы все было как прежде. И всем нам хочется, чтобы все было как раньше. Но из этого, из этого ничего не получится… невозможно вернуть прошедшее. Знаешь, Мэдлин, я мечтаю только о том, чтобы жизнь стала иной. Такой, какой она была летом, там, на Жемчужных озерах, — мечтательно говорил мистер Палмер, глядя в потолок. — Лиланд, Лиланд — громко обратился к мистеру Палмеру шериф Твин Пикса Гарри Трумен.
Он и специальный агент ФБР Дэйл Купер стояли в дверях гостиной. — Лиланд! Дверь была не заперта. И мы вошли в дом. — Лиланд, — как бы не решаясь продолжить свойразговор, повторил шериф. — В чем дело? — немного испуганно и немного нервно поинтересовался мистер Палмер.
Шериф кивнул на специального агента, давая ему понять, что он, как человек не местный, должен сказать мистеру Лиланду эти страшные слова. — Мистер Палмер, вы арестованы за убийство Жака Рено.
Мэдлин вздрогнула на груди мистера Палмера. А он тяжело опустил руки на колени и посмотрел в пол. Потом он поправил свои седые, как снег, волосы и решительно поднялся с дивана. Мэдлин осталась сидеть, вжавшись в угол дивана, бросая оттуда испуганные взгляды то на специального агента ФБР Дэйла Купера, то на Гарри Трумена, то на своего дядю. Она еще ничего не понимала. Она не могла поверить в то, что ее дядя, мистер Палмер, мог кого нибудь убить.
Мужчины некоторое время молча смотрели друг на друга. Наконец, мистер Палмер решительно кивнул головой. — Да, да, да, господа, — сказал он, — я готов пойти с вами. Мэдлин, вспомни о том, как хорошо было Лоре там, на Жемчужных озерах. Помни, пожалуйста, об этом. И помни о том, что нашей Лоры уже никогда не будет с нами. — Успокойся, Лиланд, — сказал шериф, подойдя к мистеру Палмеру. — Да, да, — сам себе сказал мистер Палмер. — Пойдем, пойдем, Лиланд. — Шериф взял мистера Палмера за руку. — Подождите, господа, я только оденусь, ведь на улице прохладно. — Конечно, Лиланд, оденься.
Дэйл Купер внимательно смотрел на Мэдлин. Он уже о чем то начинал догадываться. Он чувствовал, что эта девушка, двоюродная сестра Лоры, знает, что то такое, что неизвестно ему, специальному агенту ФБР. Но расспрашивать сейчас о чем то Мэдлин Дэйл Купер не решился. Он просто кивнул девушке. И мужчины покинули комнату.
Мэдлин осталась одна, она подошла к стеллажу, на котором стоял цветной фотографический портрет Лоры Палмер. И долго смотрела на улыбающуюся кузину. — Лора, ну почему все так получилось… — шептала Мэдлин, — я хочу быть собой, слышишь?! Я не хочу быть Тобой… Я — ЭТО Я!

0

129

Гарольд Смит как всегда делал вечерний обход своей оранжереи. Он разговаривал с каждым цветком, поглаживал его лепестки, обрезал засохшие листья. И тут вдруг раздался громкий настойчивый стук во входную дверь дома.
Гарольд встрепенулся. Даже днем к нему мало кто заглядывал, а тут ночью… Он отложил секатор, отставил лейку с водой и заспешил к дверям. — Кто, кто это? — спросил он. — Это я, — послышалось из за дверей.
Гарольд узнал голос Донны и открыл дверь. Он изумленно смотрел на взволнованную девушку. Ее глаза покраснели от слез, руки дрожали. — Можно мне войти? — робко спросила Донна. — Конечно, конечно, — засуетился Гарольд. — Извините, мистер Смит, я не знала, куда мне сейчас пойти, мне просто некуда было податься… Извините! И я решила… я… решилась зайти к вам. — Что случилось? — Не знаю, стоит ли об этом говорить, ведь это мои проблемы, и почему они должны занимать вас?! — Донна прошла в комнату. — Успокойся, Донна, — Гарольд слегка подтолкнул девушку к дивану, — проходи, садись.
Донна опустилась на мягкий диван. — Я постоянно себе твердила, что он просто запутался, — сбивчиво начала объяснять Донна.
Гарольд присел возле нее на корточки и внимательно посмотрел в немного напуганное растерянное лицо девушки. — Донна, о ком ты говоришь? — Я думала, что он просто запутался… — Джозеф? Ты имеешь в виду Джозефа? — спросил Гарольд.
Донна кивнула головой. — Да, Джозеф… И вот когда я, наконец, поверила, что во всем разобралась, я вновь должна волноваться, вновь все изменилось… — Успокойся, Донна! Тебя волнует Джозеф только потому, что ты к нему неравнодушна. Но ведь это же так прекрасно! — Гарольд! Я хочу, чтобы все это закончилось! Чтобы я больше не волновалась! Я не могу больше так жить! — вздрагивала при каждом слове Донна. — Донна, прежде всего это должно закончиться в самой тебе, ведь мало ли в жизни происходит несчастий, бед… И главное, как ты к ним относишься. Принимаешь близко к сердцу или нет…
Донна моргала глазами и с благодарностью смотрела на Гарольда. Ей становилось легче от его слов, а парень продолжал:— Вспомни Лору, вспомни, как она любила говорить: «Донна мадонна всегда будет завтра, завтра всегда наступает». Донна наконец то улыбнулась. — Как хорошо, ты помнишь любимую присказку Лоры. — Ты вся дрожишь, тебе холодно? — Нет, нет, — сказала Донна, но Гарольд снял с кресла большой теплый плед и укутал им Донну. — Посиди здесь, я сейчас тебе что нибудь принесу.
— Спасибо, Гарольд. — Посиди, я сейчас. Я тебе принесу чего нибудь выпить.
Едва Гарольд исчез в своей оранжерее, как Донна поднялась с дивана, придерживая плед рукой, чтобы он не съехал на пол, Донна подошла к огромному цветку, росшему в вазоне. Она любовно погладила пальцем его шелковистые листья, любуясь блеском ярко пунцового цветка. Потом Донна заметила, что рядом с цветком лежит раскрытая книга, а на ее страницах острый нож.
Донна вздрогнула. Ее взгляд скользнул дальше по столу и остановился на небольшой кожаной тетради с блестящим медным замочком. Она наморщила лоб, вспоминая. Девушке казалось, что она уже где то видела эту тетрадь. Обложка была немного изогнута, как бы приглашала Донну открыть ее и взглянуть на первую страницу.
Донна так и поступила. Она раскрыла тетрадь и увидела там надпись, сделанную крупными буквами: «Дневник Лоры Палмер». Она сразу же узнала почерк Лоры, и холодок пробежал по спине Донны.
Она вздрогнула, услышав шаги Гарольда Смита.
Донна хотела захлопнуть тетрадь, но ее рука замерла.

0

130

Глава 60

Допрос Лиланда Палмера шерифом Гарри Труменом. — Брендон сообщает о своих мужских неприятностях доктору Хайверу. — Жан Рено предлагает свои посреднические услуги Бенжамину Хорну.

Сидя в рабочем кабинете шерифа, Лиланд как то отрешенно смотрел перед собой — вид у него был совершенно убитый. Он походил на человека, который после того, как выполнил какую то главную задачу своей жизни, подошел к черте, за которой — безразличие и апатия. Во взгляде адвоката прочитывалось: «Я сделал, что хотел, и теперь вы можете поступить со мной, как считаете нужным…».
Трумен, прекрасно понимая состояние отца убитой, долго ходил из угла в угол, не зная, с чего начать допрос. С одной стороны, ставя себя в положение арестованного, Гарри в чем то и понимал мистера Палмера, с другой же — чувство профессионального долга все время подсказывало Трумену, что перед ним — убийца, с которым надо обращаться по всей строгости законов.
Наконец Гарри избрал единственно правильное в такой ситуации решение, целиком компромиссное: он решил провести этот допрос не так, как это делается обычно, а, скорее, в форме дружеской беседы.
Усевшись на свое обычное место, Гарри внимательно посмотрел на Лиланда и произнес обычную в подобных случаях преамбулу — это было необходимо:— Лиланд, — шериф сознательно обратился к задержанному по имени, привнося таким образом в обращение доверительные нотки, — Лиланд, как мне не тяжело это говорить тебе, но ты задержан, — Трумен всегда избегал слов «арестован» и «взят под стражу», — ты задержан…
Мистер Палмер совершенно равнодушно кивнул в ответ и произнес деревянным голосом:— Да. Я знаю…
Трумен, склонив голову, продолжал:— Против тебя выдвигается обвинение в преднамеренном убийстве…
Лиланд, не моргая, смотрел в какую то точку в пространстве перед собой. — Да— В этой связи мне хотелось бы задать тебе несколько вопросов…
Лиланд никак не прореагировал на эту фразу. — И еще: ты, как адвокат, наверняка хорошо знаешь, что все, сказанное тобой тут, может быть использовано против тебя же самого на судебном процессе… Может быть, вызвать адвоката? — Предложил шериф, прекрасно понимая, насколько глупо звучит этот вопрос: мистер Палмер справедливо считался лучшим адвокатом в Твин Пиксе.
Лиланд едва кивнул. — Нет… — прошептал он одними губами. — Не надо мне адвоката…
Трумен повернул голову в сторону сидевшего поодаль Купера — он о чем то перешептывался со специально приглашенным в качестве свидетеля доктором Уильямом Хайвером, и вопросительно посмотрел на агента ФБР. Тот ободряюще кивнул. — Скажи, не случалось ли тебе третьего марта сего года быть в госпитале? — Спросил шериф. — Да, — чуть слышно ответил Лиланд.
Шериф покачал головой. — Так… Лиланд, скажи, пожалуйста, что ты там делал, в госпитале?..
Палмер, не поворачивая головы, ответил:
Искал одного человека… Шериф слегка прищурился. — Какого же человека?..
Лиланд, глядя перед собой, с отрешенным видом ответил Трумену:— Убийцу моей дочери… — Лиланд, ты знал имя и фамилию этого человека? — продолжил Гарри.
Лиланд едва заметно кивнул. — Да… Знал. Его звали Жак Рено, это владелец «Дома у дороги» и крупье казино в «Одноглазом Джеке».
Шериф наклонил голову в знак согласия. — Это нам и так хорошо известно… Лиланд, а теперь ответь — ты убил того человека?..
Неожиданно на глаза мистера Палмера навернулись слезы. — Да, — внезапно воскликнул он истерически, — да, да, да, я убил его, и будь моя воля, я убил бы его еще два, три, десять, пятнадцать, сто раз!.. Да, да, это я убил Рено!..
Шериф сделал Лиланду успокаивающий знак. — Тихо, тихо… Лиланд, — сказал он, стараясь вложить в голос максимально мягкие интонации, — Лиланд, мы, все тут сидящие, — шериф, описав рукой полукруг, указал в сторону Купера и Хайвера, — мы все, Лиланд, прекрасно понимаем твое состояние… Не думай, — добавил шериф, немного помолчав, — не думай, что только один ты знаешь, что такое утрата…
Лиланд поднял на Гарри полные слез глаза. — Ты не понимаешь… — по щекам Лиланда текли слезы, но он не замечал этого, — не понимаешь, Гарри, что такое ощущение полной безвозвратности… Что такое пустота, которая копится, копится, копится у тебя внутри… Гарри, у тебя никогда не было дочери, — Лиланд громко всхлипнул, — ты не понимаешь, что значит растить ее, лелеять, связывать с ней все надежды жизни… Чтобы потом ее так вот, запросто, закопали в землю. Гарри, ты не понимаешь, — продолжил Лиланд очень взволнованным голосом, — чем была для меня моя Лора… Она была для меня всем. А что осталось теперь? Я уже стар, я понимаю, что впереди мне не на что надеяться… Я не жду ничего хорошего от будущего, Гарри, — Лиланд отер рукавом бежавшие по лицу слезы. — Гарри, я действительно убил этого гнусного выродка, я и не думаю скрывать этого… И если я о чем нибудь и сожалею, то лишь о том, что этот подонок, убийца, который, к тому же, надругался над моей несчастной девочкой, принял слишком легкую смерть — Гарри понимал, что во время этого монолога останавливать Палмера бессмысленно — было очевидно, что адвокат находится на грани нервного срыва, и любое невпопад сказанное слово может привести к самым неожиданным результатам.
Дождавшись, пока Лиланд выговорится, шериф, покачав головой, произнес:— Хорошо. Ответь мне тогда, почему ты посчитал, что Лору убил именно Жак Рено, а не кто нибудь другой?
Палмер, закрыв лицо руками, едва слышно произнес в ответ:— Ты же сам мне об этом сказал… Помнишь — тут, в участке… Я еще спросил, правда ли, что полиция задержала убийцу моей дочери, а ты…
Шериф мягко перебил задержанного:— Ну, положим, я тебе этого не говорил… Я тогда сказал, что Рено всего лишь подозревается в убийстве, не так ли?.. Помнится, Лиланд, мы тогда с тобой еще беседовали о презумпции невиновности… И ты со мной согласился. Знаешь, в тот момент я бы ни за что не подумал, что ты, человек, которого я всегда глубоко и искренне уважал, способен на убийство…
Лиланд всхлипнул. — Я и сам тогда об этом не думал… Все произошло как то само по себе, будто бы я действовал по чужой воле… Я не готовился к этому специально.
Неожиданно из за спины Палмера послышался голос Купера:— А как же перчатки — насколько я понимаю, обычно их надевают, чтобы не оставлять отпечатков пальцев на месте преступления?.. — Перчатки, — механически повторил Лиланд, — да, перчатки… — он слегка передернул плечами. — Перчатки… Вообще то, я даже и не помню, в перчатках ли я был или забыл их снять… Впрочем, — устало махнул он рукой, — какое это теперь играет значение… — Никакого, — согласился Купер,
Шериф, поднявшись из за стола, принялся ходить по кабинету. — Лиланд, — наконец произнес он, — Лиланд, все таки тебе не следовало бы этого делать… — походив несколько минут по кабинету, Трумен уселся на прежнее место. — Теперь вот что: твои родственники обратились ко мне с просьбой об освобождении под залог…
Палмер, казалось, никак не прореагировал на это сообщение. — …конечно, окончательное решение — не за мной, но мне кажется, что эта просьба очень скоро будет удовлетворена.
Лиланд как то вяло пожал плечами, всем своим видом демонстрируя полнейшее безразличие к своему возможному освобождению.
Резко поднявшись из за стола, Трумен сказал:— А пока, извини, тебе придется несколько часов провести в каталажке… Если хочешь, — поспешно добавил он, — я распоряжусь, чтобы тебя кормили принесенным из дому… Если, конечно, хочешь…
Когда полицейский препроводил задержанного из кабинета, Уильям Хайвер, обернувшись к Куперу, осторожно произнес:— Мне кажется, тут необходимо освидетельствование опытного психиатра… В любом случае, Лиланд вполне может быть признан душевнобольным… — Купер, уловив в голосе доктора оправдание поступка адвоката, едва заметно поморщился. — Мне кажется… Я просто уверен, что этот несчастный совершил убийство, будучи в состоянии полнейшей невменяемости…
Купер холодно кивнул. — Возможно… Впрочем, пока рано загадывать. Это будет решаться на суде…
Доктор, тяжело вздохнув, добавил:— Хотя… Будь я на его месте, не знаю, не поступил бы я подобным образом…
Купер с нескрываемым удивлением посмотрел на доктора Хайвера.
Тот, отведя глаза, произнес:— Я могу сказать только одно: родители не должны хоронить своих детей…
Купер довольно резко оборвал доктора:— Вы что, хотите сказать, что оправдываете это убийство? — вскочив, Дэйл принялся нервно мерять кабинет шерифа шагами. — Вы, доктор Хайвер, хотите сказать, что самосуд — нормальное явление?..
Не попрощавшись, Купер вышел из кабинета, хлопнув на прощанье дверью…
Трумен, которому не хотелось портить отношение ни с доктором Хайвером, ни с Дэйлом, сделал рукой успокаивающий жест. — Не надо горячиться, Уильям… Все нормально. Я понимаю тебя, но и ты должен понять Дэйла: у него на этот счет есть свои соображения, свои принципы…
Доктор Уильям, поднявшись со своего места, направился к дверям. — У всех свои принципы, — сказал он Трумену на прощанье.
Уильям Хайвер уже выхолил из полицейского участка, когда услыхал сзади знакомый голос:
— Доктор!..
Он обернулся — навстречу спешил Энди Брендон.
Хайвер почему то всегда симпатизировал этому заместителю шерифа — он и сам не мог ответить, чем именно сентиментальный полицейский ему нравится. Доктор при виде Брендона заулыбался. — Ну, привет…
После недавней беседы с Купером и допроса Лиланда Хайвер находился в очень тяжелом расположении духа, и предстоящая беседа с Энди обещала, как и всегда, некоторую разрядку.
Подойдя поближе, Брендон протянул руку. — Здравствуйте… — Ну, как твои дела?..
По виду Брендона можно было сразу же догадаться, что он хочет о чем то посоветоваться с доктором, однако предмет предстоящего разговора не совсем обычный — во всяком случае, заместитель шерифа заметно колебался, начать ли ему рассказ о своих делах или нет… — Так… — Энди неопределенно пожал плечами. Сконфуженный вид Брендона свидетельствовал, что дела его далеко не блестящи. — Ладно, что там еще у тебя — давай, выкладывай!.. — сказал Уильям.
Брендои, осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться, что его слова никто не сможет подслушать, наклонился к уху доктора и прошептал:— Я хотел бы с вами еще раз посоветоваться о своем анализе…
Уильям изобразил па своем лице максимум внимания. — Что, ж, Энди, я тебя слушаю…
Вид у заместителя шерифа был весьма сконфуженный. — Мне сказали, что по результатам того анализа я не могу иметь детей, — застенчиво сказал он, — но я хотел бы попробовать еще разок — Уильям не понял. — Что еще разок попробовать?

0

131

Брендон, переминаясь с ноги на ногу, застенчиво произнес:— Сдать анализ…
Хайвер пожал плечами, как бы говоря: «Хочешь сделать это еще один раз — пожалуйста…». Брендон продолжил:— Доктор, я выполняю все ваши предписания, я вот уже четвертый день ношу боксерские трусы… — голос Энди приобрел умоляющие интонации. — Доктор, пожалуйста, дайте мне еще один шанс…
Уильям улыбнулся — это предложение выглядело по крайней мере забавным. — Еще один шанс, говоришь?..
Брендон потупил взор. — Да… Это как на экзамене на водительские права. Если не получается с первого раза, это еще ничего не значит… Может быть, со второй попытки и получится… Доктор Хайвер, я очень прошу вас…
Уильям вытащил из портфеля пробирку с завинчивающейся пробкой. — Ну что ж, — произнес он, протягивая Энди пробирку, — вот тебе для анализа…
Брендон благодарно посмотрел на Уильяма. — Спасибо…
Ободряюще похлопав Энди по плечу, Хайвер сказал на прощанье:— Значит, так — я обожду в машине, а ты найди какое нибудь место… Договорились?..
В медицине не существует специальных приспособлений для взятия спермы на анализ; единственный способ — мастурбация. Проводив взглядом доктора Уильяма, Энди Брендон повертел пробирку в руках и, сунув ее в нагрудный карман кителя, поминутно оглядываясь по сторонам, пошел по коридору, подыскивая какое нибудь подходящее место для этого занятия. Неожиданно он нос к носу столкнулся с Люси — та выходила из дверей актового зала, держа в руках какую то коробку. От неожиданности девушка выпустила коробку из рук, и оттуда посыпались шоколадки в разноцветных обертках.
Брендон, нагнувшись, бросился их собирать. Внезапно взгляд заместителя шерифа упал на глянцевую обложку иллюстрированного журнала с изображением обнаженной девицы. — «Мир плоти», — свистящим шепотом прочитал Брендон и, удивленно подняв взгляд на мисс Моран, произнес: — Люси, откуда это у тебя?..
Та, отвернувшись, выхватила из рук Энди коробку и, не отвечая на вопрос, пошла вдоль по коридору. «Мир плоти» остался лежать на полу. Брендон, подняв его и, отерев рукавом пыль с обложки, приподнялся. Неожиданно он увидел надпись на дверях комнаты напротив: «Для отдыха полицейских».
«Это как раз то, что мне надо, — промелькнуло в голове у Брендона, — и журнал очень кстати пригодился… Интересно, неужели Люси тоже…»
Купер, сидя в фойе, смотрел по телевизору какую то развлекательную программу, когда к нему подошел Гарри. — Зря ты так с доктором Хайвером, — примирительным тоном произнес Трумен. — Я его тоже прекрасно понимаю… У него ведь тоже есть дочери…
Купер, не оборачиваясь, ответил:— А я — нет.
Наклонившись, Гарри попытался посмотреть в глаза Дэйлу, но тот, заметив это движение, отвернулся — по всему было заметно, что агент ФБР находится в скверном расположении духа. — Дэйл, — начал Гарри, стараясь придать своим интонациям максимум доброжелательности, — Дэйл, ты просто многого не понимаешь…
Дэйл резко обернулся. — И чего это я такого не понимаю? Преступление остается преступлением, независимо от того, какие мотивы двигали преступником…
Поняв, что эту тему сейчас лучше не затрагивать, Трумен поспешил перевести беседу с Купером в несколько другое русло. — После обеда должен подъехать судья, Клинтон Стэрвуд, — сказал он, — мне сегодня утром звонила его секретарша, сказала, что судья уже в пути…
Несколько успокоившись, Купер улыбнулся. — А, судья Клинтон? Я слышал о нем… Говорят, что он — заядлый турист. Это правда?..
Трумен кивнул.
Да…
Вытащив из нагрудного кармана пиджака калькулятор, Дэйл принялся за какие то подсчеты. — Да, а зачем подъедет этот судья?.. — Дэйл, я родился и большую часть жизни провел в Твин Пиксе, но не припомню, чтобы за какие то две недели тут произошло так много событий… — Трумен принялся загибать пальцы, — во первых — убийство Лоры IIалмер, — он загнул один палец; во вторых — насилие над Роннетой Пуласки, — он загнул следующий; в третьих — покушение на умышленное убийство, — Трумен кивнул в сторону агента ФБР; в четвертых, — непонятная история с наркотиками, с «Одноглазым Джеком» и Бернардом Рено, — он загнул еще один палец; в пятых, — пожар на лесопилке… И кроме этого, множество явлений, которые никоим образом не поддаются рациональному объяснению… Таким образом, Дэйл, событий множество… И вполне понятно, что Клинтон Стэрвуд…
Купер перебил шерифа:— Вообще то, насколько я понял, судья едет не за этим, а только для того, чтобы разобраться — выпускать Палмера под залог или нет…
— А как ты сам считаешь, Дэйл, это возможно? — поинтересовался шериф.
Купер пожал плечами. — Не могу сказать… Все будет зависеть только от прокурора штата… — Кстати, он, кажется, тоже собирался к нам с визитом, — произнес Трумен.
Купер, закончив свои подсчеты, выключил калькулятор и, положив его в карман, произнес:— А что ты можешь сказать насчет этого загадочного Робертсона?.. — Мы проверили, — кивнул в ответ Гарри, — в округе говорят, что никакие Робертсоны в соседстве с Палмерами не жили, это наверняка точно.

0

132

Купер внимательно посмотрел на Гарри. — Тогда откуда же у Лиланда такая информация? — спросил он. — Может быть, он решил нас ввести в заблуждение? — Не думаю… Хогг выяснил адрес одного из последних жильцов дома — его зовут Билл Квелис… — Гарри тяжело вздохнул. — Мы проверим его. — Когда?..
Трумен пожал плечами. — Как только найдем… Мне кажется, он может что нибудь знать. В любом случае, я отдал распоряжение Томми, чтобы допросил его.
В этот момент в фойе появился Брендон. Держа на вытянутой руке пробирку со своим анализом, он направлялся в сторону дверей. Видимо, Энди был настолько погружен в свои мысли, что не заметил идущего навстречу Фрэнка Заппу — полицейский нес в руках охапку каких то папок и поэтому не заметил движущегося на него Энди. От столкновения папки полетели на пол, а пробирка, вылетев из рук, закатилась за стоявшие в углу кресла. — Смотри, куда идешь, Энди!.. — воскликнул Заппа.
Энди, очень напуганный, что пробирка с драгоценным анализом могла пострадать при падении, быстро встал на четвереньки, чтобы подобрать ее,
Купер, бывший свидетелем этой сцены, невольно обратил внимание на подошвы сапог заместителя шерифа — они были в точности такие же, как и те, найденные при обыске у Лео Джонсона…
Купер воскликнул:
— Энди, не двигаться!..
Брендон замер на месте.
Поднявшись со своего места, Дэйл подошел поближе и спросил:— Энди, ответь мне, пожалуйста, откуда у тебя это взялось?..
Брендону едва не стало плохо — он посчитал, что агента ФБР интересует его сперма. — О, Дэйл, очень прошу тебя — не спрашивай меня об этих вещах… Пожалуйста, не делай мне больно!.. Это очень, очень личный, очень интимный вопрос, я не хотел бы на него отвечать…
Купер очень удивился такому объяснению. — Что значит — личный? С каких это пор сапоги стали интимной принадлежностью?..
У Энди отлегло от сердца. — А, сапоги? Значит, вас интересуют мои сапоги?.. — Купер кивнул. — Да…
Энди, наконец, отыскав пробирку с анализом и, убедившись, что она цела, медленно поднялся с пола, отряхнул с форменных брюк пыль и улыбнулся. — Что, они вам тоже понравились?..
Купер посмотрел Энди в глаза и медленно произнес:— Энди, я тебя еще раз спрашиваю — откуда у тебя эти сапоги?.. — А я купил их вчера у агента по торговле обувью, этого однорукого, его зовут, кажется, Жерар… Он даже сделал мне небольшую скидку — утверждает, что полицейским и детям всегда немножко уступает в цене, — охотно начал Брендон; успокоившись, что агента ФБР не интересуют его анализы, он неожиданно проявил необычайную словоохотливость. — А вам что, они тоже понравились? Если хотите, я могу связаться с одним небольшим магазинчиком в нескольких милях от города, недавно, будучи на дежурстве, я заходил и видел такие же…
Дэйл коротким жестом прервал это словоизлияние заместителя шерифа. — Хорошо, хорошо… — обернувшись к Трумену, Дэйл произнес: — В моем видении тот, кого я назвал «стариком Хилтоном в молодости» сказал, что в доме Джонсона я найду какую то подсказку… Может быть, этот призрак имел в виду сапоги, как ты думаешь?..
Энди растерянно смотрел на Купера. — Агент Купер, — пробормотал он, — агент Купер, скажите, могу ли я идти?..
Дэйл коротко кивнул. — Иди, если тебе это так необходимо…
Пройдя к шерифу, Дэйл уселся рядом и продолжил спою мысль:— Нам необходимо как можно быстрее разыскать этого торговца обувью, однорукого Жерара…
Трумен пожал плечами. — Я думаю, речь идет о кокаине
— При чем тут эти сапоги?..
Поднявшись со своего места, Гарри пошел в кабинет, оставив Дэйла в глубокой задумчивости…

Приблизительно в это же время Бенжамин Хорн бодро шагал по коридору гостиницы «Флауэр». Навстречу ему выбежала Барбара — черноволосая девушка лет двадцати трех — двадцати пяти, которую он недавно взял на работу. — Мистер Хорн, мистер Хорн!.. — закричала она на ходу, размахивая руками, — мистер Хорн, у меня для вас новости…
Хорн, похотливым взглядом оценив фигуру Барбары и, остановившись на ее широких бедрах — ему всегда нравились именно такие — заулыбался. — Новости?..
— Да… — Хорошие или плохие?.. — Пока трудно сказать…
Хорн направился к выходу. Барбара последовала за ним, приговаривая на ходу:— Короче, дело вот в чем, у меня есть одна хорошая подруга в Сиэтле, она в свое время училась в одной школе с моей двоюродной сестрой, так вот, теперь она работает
секретаршей в «Сиэтл Ньюс» и говорит, что к нам в город едет Вэнс…
Бенжамин удивленно посмотрел на девушку. — Вэнс? А кто такой Вэнс?.. — Как? — Всплеснула руками Барбара, — как, мистер Хорн, неужели вы действительно не знаете, кто такой Вэнс? — Барбара, недавно поступив на службу к Хорнам, при разговорах с хозяевами стремилась не упустить ни малейшей подробности, чтобы оставить о себе самое благоприятное впечатление. — Вэнс — это очень известный журналист, наверное, самый известный обозреватель в штате Вашингтон… — Вот как?
Барбара лепетала без умолку:— Да да, мистер Хорн, это очень влиятельный человек… Я думала, что вы наверняка наслышаны о нем… Его читают от мала до велика…
Хорн остановился и, наморщив лоб, попытался вспомнить, видел ли он когда нибудь в жизни эту фамилию в газетах. — Что то не припомню, — произнес он, — что то не помню, чтобы я читал его… А чем же он так знаменит? — поинтересовался Бенжамин. Барбара округлила глаза. — Как? Вы не знаете, чем прославился этот замечательный человек? — Нет… — Он пишет о путешествиях. Он пишет такие сногсшибательные, такие умопомрачительные очерки… — Бенжамин оборвал ее:— О путешествиях, говоришь?.. — Да а а… И теперь он специально приезжает в наш город, чтобы подготовить серию материалов о жизни в Твин Пиксе.
Бенжамин на короткое время задумался. — Та а ак, — протянул он, — путешествия — это интересно…
Барбара несмело вставила: — Вот и я о том же говорю… — Я думаю, что несколько очерков о Твин Пиксе нам бы не помешали, — произнес Бенжамин, — особенно — о моих совместных с норвежцами планах и, особенно — об «Одноглазом Джеке»… А то в последнее время вокруг этого заведения создается какая то нездоровая атмосфера… Будто бы это моя вина, что в казино работал какой то жирный ублюдок — имею в виду Жака Рено… — Этот Вэнс, как мне сказала моя подруга — очень загадочная личность, — продолжала Барбара, — до сих пор никто не может сказать с полной уверенностью, кто это — мужчина или женщина, об этом неизвестно никому, даже в его газете…
Бенжамин прищурился. — А как же мы его определим?.. — Подруга сказала, что этот человек никогда не пользуется ни чековыми книжками, ни кредитными карточками. Он расплачивается исключительно наличными деньгами…
Бенжамин щелкнул пальцами. — Отлично! — Воскликнул он. — Отлично!.. Значит, так, Барби, я поручаю тебе следить за всеми посетителями, и если кто нибудь из них станет расплачиваться наличностью, будь уж добра, прояви к нему максимум уважения и внимания, и, конечно, дай понять мне…
Барбара в знак согласия наклонила голову. — Хорошо, шеф!..

0

133

Дождавшись, пока Барбара уйдет, Бенжамин развернулся и направился на второй этаж, в номер, который был специально забронирован для конфиденциальных разговоров.
Открыв двери, Бенжамин увидел некоего человека, сидящего в кресле перед камином. Лицо сидящего показалось Хорну чем то знакомым.
При виде вошедшего тот поднялся и, обернувшись к Бенжамину, поздоровался.
Хорн кивнул в ответ и, подойдя поближе, поинтересовался:— Мы не могли видеться где нибудь раньше? Тут, например, или в «Одноглазом Джеке»? А, может быть, в «Доме у дороги»?..
Тот медленно произнес:— Да. Я агент по страхованию мелких предприятий. Меня зовут Жан Рено…
Бенжамин улыбнулся, всем своим видом показывая, сколь приятна для него эта встреча. — А, Жан Рено? Конечно, конечно, как это я мог забыть… Конечно, я вас помню…
Подойдя к камину, Хорн уселся в кресло и, обернув к Жану улыбающееся лицо, спросил:— Итак, мистер Рено, насколько я понял, у вас ко мне какое то дело?..
Жан Рено, вежливо улыбнувшись в ответ Бенжамину, слегка кивнул. — Да, небольшое… — Может быть, агент неправильно оформил бумаги? Проблемы со страховкой?..
Не отвечая, Рено взял лежавший на столе пульт дистанционного управления и, направив его в сторону стоявшей тут же видеосистемы, щелкнул кнопкой.
На экране появилось изображение Одри — во рту у нее был кляп, лицо девушки обезображивали невыносимые страдания, по щекам текли слезы…
Вскочив, Бенжамин замахнулся на Рено, но тот, крепко взяв Хорна за запястье, произнес:— Это было бы ошибкой…
Хорн, бледный от гнева, с трудом сдерживал себя. — Негодяй!.. Подонок!.. Грязная сволочь!.. Где она?.. Где моя дочь?..
Рено чуть ли не насильно усадил Бенжамина в кресло и продолжил:— Не следует на меня обижаться… Мистер Хорн, вы не совсем правильно оцениваете ситуацию… Я всего только посредник… — Чего вы хотите? — Едва слышно спросил Бенжамин упавшим голосом. — Они, — Жан сделал ударение на это слово, — они хотят, как и положено в таких случаях, денег… А я, как посредник, хотел бы получить другое…
Бенжамин поднял голову. — Кто же такие эти загадочные они? — Спросил он. — Я не совсем понимаю, о чем вы тут говорите… Кто уполномочил вас…
Рено тут же перебил Хорна:— Давайте обойдемся без имен. Помня о щепетильности ситуации, давайте не называть конкретных людей. — Он выключил телевизор — изображение на экране исчезло. — Итак, мистер Хорн, есть ситуация: ваша дочь находится в руках похитителей… Правильно?
Бенжамин нехотя кивнул. — Да… — Вы наверняка хотите получить ее обратно, не правда ли?.. — Да…
Жан, внимательно посмотрев на собеседника, продолжил:— Похитители требуют деньги, а я в данной ситуации — всего только посредник…
Это слово — «посредник», более уместное при коммерческих сделках, сильно резануло слух Бенжамина — его любимая дочь Одри превращалась в предмет купли продажи, и это не могло понравиться Хорну. — Если вы действительно, как говорите, посредник, — медленно произнес он, — то деньги должны требовать не у меня, а у тех негодяев, что вас ко мне сюда направили…
Улыбнувшись, Жан покачал головой. — А меня не интересуют деньги…
Бенжамин с немалым удивлением посмотрел на Рено. — Тогда что же вам нужно?..
Не отвечая на этот вопрос, Рено продолжал:— Меня в настоящее время интересует совсем другое… Вы знаете, что вашим бизнесом — и этой гостиницей, и «Одноглазым Джеком» — управляют полные дебилы и идиоты, которые, ко всему прочему, при любом удобном и неудобном случае обкрадывают вас?.. Вам известно, что из десяти долларов чистой прибыли в ваш карман, мистер Хорн, попадает только пять?..
Бенжамин не совсем понял, к чему это Рено принялся говорить о его доходах, но, тем не менее, ответил:— Догадываюсь…
Рено удовлетворенно покачал головой. — Вам нужен партнер — нормальный партнер, не то, что эти уроды, которые ошиваются здесь вокруг вас.
Взгляд Бенжамина приобрел необычайно злобное выражение. «Ага, так вот куда он метит, — подумал Хорн, — набивается в компаньоны…»— У меня есть нормальные партнеры, — резко оборвал Бен размышления Рено. — И вообще, позвольте мне самому решать, как и с кем мне вести мои дела…
Рено равнодушно пожал плечами. — Хорошо. Ваше право — я его не оспариваю, — произнес он и после небольшой многозначительной паузы добавил: — Пока не оспариваю… Готовьте деньги, мистер Хорн.
Бенжамин, не глядя Рено в глаза, спросил:— Это все?.. — Нет, — после этого Жан взял пульт дистанционного управления и, отмотав кассету назад, нажал на стоп — на экране появилось изображение Дэйла Купера. — Вы ведь наверняка знаете этого человека?.. — Да…
Рено, оставив видеосистему включенной, положил пульт на стол и произнес:
— Так вот, мистер Хорн, я бы хотел, чтобы деньги непременно доставил именно этот человек. Таково мое условие. — Но это же, — пробормотал Хорн, — это же… он ведь агент Федерального Бюро Расследований… Я не понимаю, для чего…
Рено резко оборвал Бенжамина. — Если вы действительно хотите получить свою дочь, вы должны выполнить это требование во что бы то ни стало… Вам понятно?..
Хорну ничего другого не оставалось, как согласиться с Рено. — Да… — Вот и отлично, — произнес Рено, явно повеселев, — значит, мы договорились… Я ведь знаю, что вы, мистер Хорн — весьма неглупый человек, а с любым неглупым человеком всегда можно договориться… Так что, готовьте деньги, — улыбнулся Жан, — готовьте деньги, дорогой компаньон… Думаю, мы найдем с вами общий язык, — фамильярно похлопав Бенжамина по плечу, он добавил: — Бен, не все так уже и плохо, как может показаться
на первый взгляд… Все образуется… Только, — мгновенно тон Рено приобрел угрожающие интонации, — только, надеюсь, обойдемся без глупостей, не так ли? — Так…, — нехотя пробормотал Бенжамин. — Все будет именно так, как вы хотите. — Вот и отлично! — Рено, выключив видеосистему, направился к дверям, — значит, завтра в полдень вам позвонят, мы, возможно, встретимся еще разок, договоримся более подробно об условиях обмена, о месте и прочих вещах…
После того, как Рено, наконец, покинул комнату, Бенжамин дал волю накопившемуся гневу — вскочив, он со всей силы швырнул стул на пол. Отдышавшись, Хорн взял телефон и, набрав номер Барбары, произнес:— Срочно разыщи агента ФБР Дэйла Купера и скажи, что я его разыскиваю… Дело касается моей пропавшей дочери Одри…

0

134

Глава 61

Хэнк Дженнингс готовится к приезду в город журналиста Вэнса. — Беседа Донны Хайвер и Гарольда Смита. — Бенжамин Хорн обращается за помощью к Дэйлу Куперу. — Джози узнает о пожаре на лесопилке.

В небольших городках, подобных Твин Пиксу, новости распространяются мгновенно. Поэтому уже спустя полчаса после того, как Барби сообщила Хорну о предстоящем визите Вэнса, об этом знал весь город.
Вэнс действительно был очень популярным обозревателем — настолько популярным, что благодаря его статьям тираж газеты, где он, как правило публиковался — это была «Сиэтл Ньюс» — за последние два года увеличился почти вдвое. Барбара сообщила Хорну сущую правду — Вэнс действительно был фигурой если и не полу мифической, то, наверняка, очень загадочной. В штате Вашингтон об этом человеке ходили самые разнообразные легенды: одни рассказывали, как будто Вэнс, приехав в какое то арабское княжество, умудрился целый месяц прожить в гареме под видом евнуха; другие утверждали, что как то раз этот журналист проник на тщательно охраняемый полигон НАСА на мысе Канаверал, чтобы написать отчет о запуске многоступенчатого «Шатла»; третьи были уверены, что он, никем не узнанный, под видом мелкооптового покупателя наркотиков проник в резиденцию короля кокаиновой мафии Паоло Эскабара, чтобы взять у него интервью и будто бы тот, придя в восторг от отчаянной смелости журналиста, не только рассказал ему все, чего последний от него добивался, но даже рассказал о производстве наркотиков такое, чего не знали даже секретные службы…
Вэнс был настоящим Джеймсом Бондом от журналистики. О его похождениях, о его невероятных успехах слагались легенды. И поэтому вполне объяснимо, что известие о посещении знаменитостью Твин Пикса стало главной темой разговоров горожан, вытеснив на короткое время даже покушение на Купера, пожар на лесопилке и все остальные страшные и загадочные истории…
Стоя в кожаном фартуке на кухне, Хэнк сосредоточенно шинковал капусту. Подошедшая Норма, с удовольствием посмотрев на своего мужа, негромко произнесла:— А ты все трудишься…
В последнее время отношения между Нормой и Хэнком заметно улучшились. Миссис Дженнингс видела, что ее муж изменился, и изменился к лучшему — кафетерий и все, что связано с его содержанием, целиком поглотили его внимание. Норме очень хотелось верить, что и дальше все будет столь же хорошо…
Отерев рукавом лоб, Хэнк произнес:— Тружусь, Норма… Надо же чем то заниматься… Кстати, все ли счета за прошлую неделю мы оплатили? Кажется, там еще какой то счет водопроводной компании, надо бы уточнить кое что…
Ладонь Нормы легла Хэнку на плечо. — Не утруждай себя, я сама обо всем позабочусь… Ты и так слишком много делаешь…
Хэнк обернулся, отложил нож для шинковки и, вытерев о передник руки, сказал:— Нет, все счета должен держать в своих руках только один человек…
Норма, наконец вспомнив, для чего она подошла, произнесла:— Ты знаешь, к нам в Твин Пике едет знаменитый журналист Вэнс…
Хэнк удивленно воскликнул: — Не может того быть!.. — Но это действительно так…
Хэнк слегка наклонил голову. — А ты откуда знаешь?.. — Я только что столкнулась в зале с Люси Моран, а уж она знает наверняка… В нашем городе нет более осведомленного человека, — ответила Норма, — может быть, только доктор Джакоби…
Хэнк на минуту задумался. — Хорошо. Позвони ка Большому Эду.
Лицо Нормы выразило удивление. — А это еще для чего?..
Хэнк хитро посмотрел на жену. — Ну, мне так показалось, ты по прежнему продолжаешь с ним встречаться, не правда ли?..
Норма выжидательно молчала. — Так позвонишь? — улыбнулся Хэнк. — Посмотрим, — Норма как то неопределенно махнула рукой. — Только никак не могу понять, для чего?..
Хэнк прекрасно понял, что сейчас Норма ожидает от него чего то важного, что она никак не готова выслушивать вещи, не относящиеся к их семейным отношениям. Поэтому, немного выждав, он сказал:— Ну как же!.. Вэнс наверняка приедет сюда на своей машине, в Твин Пиксе только одна бензоколонка, он заправится у Малкастеров, а Эд, в свою очередь, на вопрос этого парня, где лучше всего пообедать, порекомендует нашу закусочную…
Норма облегченно вздохнула— Хорошо. Позвоню. — Да, и вот еще что, — произнес Хэнк, — нам необходимо как следует приготовиться к этому посещению… — он потянулся к стоявшей неподалеку блестящей никелированной кассе и, нажав кнопку, вытащил из выехавшего ящичка несколько крупных банкнот, — я думаю, сейчас следует все отложить и смотаться в универмаг…
Норма, которая следила за действиями мужа с нескрываемым удивлением, поинтересовалась:— А для чего?..
Хэнка несколько обескуражила такая непонятливость. — Послушай, дорогая, — ответил он слегка раздраженным тоном, — во первых, следует купить новые скатерти, во вторых, краски, чтобы закрасить царапины на дверях туалета, в третьих побольше свечей… Насколько мне известно, вечером, если этот Вэнс посетит нас именно вечером — многие любят отдыхать при свечах…
Однако Норму это объяснение так и не удовлетворило. — Ну да, я все понимаю… Я только никак не пойму одного — для чего ты все это затеял?..
Снимая фартук и на ходу одевая кожаную куртку, Хэнк принялся объяснять:— Ну какая же ты непонятливая!..
Норма несмело спросила:— А что я должна понимать?.. — Этот Вэнс, если ему все понравится, в одном из своих отчетов обязательно напишет, как замечательно провел он вечер в нашем кафе… Представляешь, какая это реклама, к тому же — по всему штату, если не по всей Америке… А самое главное бесплатная…
До Нормы наконец дошел смысл сказанного. — Это ты хорошо придумал… — ее рука потянулась к кассе. — Может быть, дать тебе еще немного денег?.. — Спасибо, того, что я взял, думаю, будет достаточно, — кивнул Хэнк и направился на выход.
Проходя через зал, он столкнулся с Донной — в руках девушки был большой поднос, накрытый блестящей никелированной крышкой.
Хэнк бросил ей на ходу:— Что, втянулась в программу «Обеды на колесах»? Не понимаю, что ты там нашла. Все эти старые маразматики вроде трясущегося старика Хилтона, выжившие из ума престарелые леди наподобие миссис Тернер, их бессмысленная старческая болтовня, их зловонные ночные горшки…
Донна скромно улыбнулась. — Ты не прав, Хэнк. Иногда можно повстречаться с очень интересными людьми. Как раз сегодня я и собираюсь на такое свидание…

0

135

Донна уже заметила, что хозяин, Гарольд Смит не любил садиться на стулья и в кресла, отдавая предпочтение большому цветастому ковру, расстеленному посреди гостиной. Сидя напротив Смита, Донна держала в руках бокал с каким то легким вином и, опершись спиной о стену, внимательно слушала Гарольда. — Ну что, — Смит поднял свой бокал, — за что же мы выпьем?..
Донна улыбнулась. — Конечно же, за Лору… За кого же еще?..
Гарольд, сделав небольшой глоток, поставил бокал с недопитым вином рядом с собой и печально сказал: — Она так любила тебя…
Донна посмотрела на тетрадку в кожаной обложке с блестящими медными застежками — ей уже было известно, что это еще какой то дневник ее покойной подруги.
Перехватив ее взгляд, Смит, протянув руку за дневником, передал ее Донне. — Тут она писала о своей жизни…
Донна поинтересовались:— Но ведь, насколько я знаю, у нее был еще какой то дневник… Тот, который попал в полицейский участок после того, как… — она запнулась, сознательно не желая произносить слово «умерла», — после того, как ее не стало рядом с нами… — Да, — медленно ответил Гарольд, — действительно так. Но в том дневнике она, по ее собственному признанию, писала разную чушь… Я видел его, я держал его в руках, я читал его — нет, это была ненастоящая Лора… Настоящая Лора, — он помахал тетрадкой в кожаном переплете в воздухе, — вот тут… Она сама оставила мне его… На память… Словно знала, что уйдет из жизни… — голос Смита был тусклый и печальный. — А о чем она писала? — поинтересовалась Донна. — Мне кажется, что…
Гарольд мягким движением руки остановил ее. — Может быть, ты хочешь, чтобы я тебе что нибудь прочитал?
Донна опустила глаза. — Не знаю… — Но почему?..
Девушка поджала под себя ноги и, потерев ладонью щеку, произнесла:— Не знаю, как посмотрела бы на это Лора… Ее уже нет с нами. Может быть, в том дневнике она писала про что нибудь очень личное, про то, что стремилась сокрыть ото всех нас… Мне кажется, читать чужие письма и дневниковые записи не очень то красиво… по отношению к тем, кто их писал. — Но ведь Лора сама оставила мне этот дневник! — воскликнул Смит. — Она сама оставила его мне на память, значит, считала, что ее записи могут быть прочитаны… Кроме того, мы ведь не были для нее посторонними людьми… Лора очень любила тебя, Донна…
Девушка слегка улыбнулась в ответ. — Спасибо… — Значит, я прочитаю что нибудь, хорошо? — Смит вопросительно посмотрел на свою гостью и, не дождавшись никакого ответа, раскрыл дневник на первой попавшейся странице и начал читать: «Я очень люблю свою дорогую подругу Донну. В мире так мало людей, которые меня по настоящему понимают, и Донна — одна из них». — Гарольд мельком посмотрел на сидевшую напротив девушку — та задумчиво улыбалась. — «Мы выросли с ней вместе, у нас есть самое главное общие воспоминания… Иногда у меня бывают в жизни такие моменты, что мне хочется закрыть глаза и бежать куда нибудь,
бежать, бежать, бежать, пока я не обессилю и не свалюсь… Тогда мне не хочется видеть никого, особенно этих гнусных выродков… Я хочу видеть одну только Донну, которая одна меня понимает…» — Смит, перевернув страницу, читал дальше: «Правда, в последнее время я как то отдаляюсь от своей лучшей подруги… Нет, я понимаю, что в этом виновата не она, виновата только одна я… Наверняка Донна многого не принимает в моем теперешнем образе жизни… Если честно, я и сама не все понимаю, мне надо много, очень много времени, чтобы как следует во всем разобраться… Эти бесконечные
пьянки, эти наркотики, эти гнусные хари, которые…» — Смит из за уважения к памяти покойной не стал читать следующие абзацы и перевернул еще одну страницу. — «В такие моменты я боюсь, что чего то не выдержу, что сломаюсь, что меня просто не станет… Мне страшно только при одной мысли, что если Донна узнает о том, что у меня внутри, то она отвернется от меня… Она не захочет со мной не то, что просто дружить, она не будет со мной даже разговаривать, даже здороваться… Этого я боюсь больше всего в жизни — потерять мою подругу… А внутри у меня — черная зияющая пустота, пронизанная желанием, чтобы мною обладало как можно большее количество мужчин… Я стараюсь выглядеть в их глазах как можно гаже, как можно грубее, как можно вульгарнее, наверное, таким образом я подсознательно стремлюсь оттолкнуть их от себя, но с ужасом замечаю, что им это даже нравится… Я пытаюсь доказать, и, прежде всего, — самой себе, что я гораздо хуже, чем есть на самом деле… Иногда у меня это получается, иногда — не очень. Я с ужасом жду того момента, когда вся моя жизнь раскроется, когда весь Твин Пикс узнает истинное лицо Лоры Палмер…» — дочитав до конца страницы, Смит не спеша закрыл тетрадь в черном кожаном переплете и положил ее на стол.
В комнате повисло тягостное молчание. — А для чего тебе этот дневник? — наконец то спросила Донна.
Гарольд, взяв с ковра свой бокал, сделал несколько глотков. — Я и сам не знаю… — он печально посмотрел на сидевшую напротив девушку. — Как то так само собой получается, что мне все вокруг очень доверяют. Ко мне все приходят исповедоваться, со мной все делятся самым сокровенным… И вот Лора тоже…
Донна, вспомнив о докторе Лоуренсе Джакоби, слегка улыбнулась. — И кто же к тебе приходит на исповедь? — поинтересовалась она.
Смит пожал плечами. — Многие, очень многие люди… Друзья, подруги, любовницы, — Гарольд посмотрел девушке в глаза и совершенно неожиданно для нее добавил. — Думаю, что и ты когда нибудь тоже…
«Он сказал так, будто бы имел в виду — „и ты когда нибудь тоже станешь любовницей“, — подумала Донна. — …тоже расскажешь мне о своей жизни, — закончил Смит. — Ты хочешь этого? — спросила Донна, подразумевая не сказанное, а то, что собеседник вложил в подтекст.
Тот пожал плечами. — Не знаю… — И часто к тебе приходят люди ну, о которых ты только что сказал — друзья, подруги, любовницы, чтобы рассказать тебе о своей жизни?.. — Нет… Конечно, когда они рассказывают о себе, а они всегда рассказывают только о себе, о своих проблемах и неприятностях — это получается маленькая новелла… Однако если их, эти новеллы, рассматривать в контексте, то слагается огромный роман с совершенно неожиданным сюжетом, с закрученными ходами… И я начинаю лучше понимать людей, — закончил Гарольд…

0

136

Купер, стоя в том самом гостиничном номере, где всего несколько часов назад состоялась беседа между Жаном Рено и отцом похищенной Одри, в очередной раз просматривал видеокассету лицо Одри крупным планом, во рту девушки — кляп, по щекам текут слезы…
Резко обернувшись к Бенжамину, Купер спросил: — Так, все понятно… Только почему же вы обратились именно ко мне, а не в полицию?.. Согласитесь, мистер Хорн, куда логичнее было бы, если бы вы сперва обо всем проинформировали шерифа Трумена…
Бенжамин, прекрасно поняв, что теперь без Купера ему не обойтись, произнес с просительными интонациями:— Но, мистер Купер… Послушайте меня, мистер Купер… Эти негодяи сказали, что если я обращусь в полицию, то я больше никогда не увижу мою бедную Одри… Они предупредили, чтобы я ни в коем случае этого не делал… Мистер Купер, войдите в мое положение…
Дэйл выключил телевизор и обернулся к Хорну. — Не вижу логики, мистер Хорн. Значит, похитители сказали, чтобы вы обращались не в городскую полицию, а к агенту Федерального Бюро Расследований, то есть 
ко мне?.. Я правильно понял ход ваших мыслей, или же нет? — В голосе Дэйла сквозило явное недоверие. — Эти похитители, они что, так и сказали — «привлечь к освобождению вашей дочери специального агента ФБР?..»
Поняв свою очевидную ошибку, Бенжамин решил избрать другую тактику. — Мистер Купер, — проникновенно сказал он. — Извините, я не хотел говорить вам этого… Ну, мне показалось, да и сами вы об этом как то говорили, что между вами и моей дочерью сложились… м м м… как бы это поточнее выразиться… Ну, сложились какие то особые, доверительные отношения… К кому же мне еще обратиться, как не к вам, мистер Купер?
Такое объяснение более походило на правду, но все таки не до конца устроило Дэйла. — Да, но еще совсем недавно, кажется, вчера или позавчера вы утверждали, что вас не устраивают эти, как вы только что сказали, особые отношения, — произнес Дэйл. — Позвольте же тогда узнать, почему вы так внезапно сменили мнение?.. Может быть, на это есть какие то свои причины? Я хотел бы узнать, какие именно…
Хорн замялся.
«А что, — подумал он, — а что, если этот тип уже догадался, что по условиям договора, я должен принести его в жертву?..» — Хорн внимательно посмотрел в глаза Куперу и несколько успокоился. «Вроде не похоже, — решил он, — скорее всего, он интересуется этим просто так, из чисто профессионального интереса…»— Понимаете, мистер Купер, — заюлил Бенжамин, — наверное, мы просто не так попили друг друга, может быть, я не точно выразился… Скажу вам вы мне очень, очень нравитесь, более того, я признаюсь, что вы понравились мне сразу же, как приехали в наш город… Я совершенно справедливо считаю, что ваше общество будет полезно и для моей дочери… Если, конечно, вы согласны помочь мне в ее розыске…
Купер перебил бессвязный монолог Бенжамина: — Хорошо, я помогу вам… — Спасибо, мистер Купер, я не ожидал от вас другого ответа… — Что вы можете сказать конкретно по условиям, поставленным перед вами похитителями?..
Бенжамин, отойдя к окну, вытащил из кармана сигару и, закурив, нервно затянулся. — Обмен должен состояться завтра… — Во сколько?..
Хорн, не оборачиваясь, ответил:— Еще не знаю… Мне сказали, чтобы завтра с утра я ждал звонка… — Что они хотят?.. — Мою дочь оценили в сто двадцать пять тысяч долларов, — ответил Бенжамин, — наличными, разумеется, в подобных случаях не пользуются чековыми книжками и кредитными карточками…
Купер, внимательно глядя на стоявшего к нему спиной Хорна, что то прикидывал в уме. — Хорошо, — ответил Дэйл. — И какова же, на ваш взгляд, моя задача?..
Бенжамин закашлялся дымом и, затушив сигарету, бросил окурок в мусорник. — Мне бы хотелось, чтобы деньги вымогателям передали именно вы…

0

137

Питер Мартелл, сидя в кресле качалке, отрешенно смотрел в окно. Заметив подъехавшую к подъезду машину, он равнодушно подумал: «Вот и Джози…»
Спустя минуту двери его комнаты раскрылись, и на пороге появилась китаянка, приехавшая из Сиэтла. В руках у нее были многочисленные свертки, коробки, пакеты, их было так много, что Джози с трудом удерживала их.
Поставив поклажу на стол, Джози, заметив поднимающегося ей навстречу Пита, воскликнула:— Пит!.. — Джози!..
Обняв Питера, китаянка с печалью в голосе сказала:— Я все знаю… Я прочитала о пожаре на лесопилке в газете.
При упоминании о пожаре на глаза Мартелла навернулись слезы.
Джози со скорбью в голосе произнесла:— Я все время думаю, будь в этот момент тут покойный Эндрю, как бы поступил он…
Питер, отерев рукавом слезу, ответил:— Не знаю… — Хорошо, что хоть Кэтрин была тут… Я думаю, все не так страшно…
Стараясь не смотреть на китаянку, Питер скорбно произнес:— Кэтрин уже нет с нами…
Даже посторонний человек заметил бы, что китаянке едва не стало плохо от этого сообщения. — Не может быть…
Питер всхлипнул. — Она погибла при пожаре…
Китаянка медленно опустилась в кресло. — Как это произошло?.. — спросила она срывающимся голосом. — Загорелась сушилка номер три — теперь трудно сказать, отчего именно… Я не знаю, как Кэт там очутилась, не могу даже догадываться… Узнав о пожаре, я бросился к лесопилке и, заметив стоявшую неподалеку машину Кэтрин, кинулся в огонь… Там была еще одна девушка, Шейла, она работает в закусочной у Нормы Дженнингс, кажется, официанткой, ей удалось спастись… О Кэтрин она ничего так и не сказала — наверное, не видела… — в глазах Питера стояли слезы. — Я едва не задохнулся в дыму, меня чудом спасли пожарники…
Китаянка молча выслушала путаный рассказ Питера и, когда тот, наконец, закончил, спросила:— Может быть, Кэтрин все таки жива?..
Питер махнул рукой — в этом жесте прочитывалась полнейшая безнадежность. — Куда там… Ничто живое не могло бы выжить в таком страшном пламени… — Когда похороны?.. — вполголоса спросила китаянка, доставая из редикюля платок, чтобы смахнуть слезы, — в какой день?.. Может быть, я уже опоздала?..
Питер тяжело вздохнул. — Я собирался заказать панихиду на воскресенье… Только вот не знаю, что мы будем хоронить…

0

138

Глава 62

Одри Хорн готовят к обмену. — Смерть Эмери Беттиса. — Люси Моран объясняет Дэйлу Куперу причину своего разрыва с Энди Брендоном. — Купер просит помощи у шерифа Трумена. — Энди Брендон пытается предстать перед матушкой и тетушкой Лиз настоящим мужчиной.

Сидя за роскошным столом красного дерева в кабинете Хорна на втором этаже «Одноглазого Джека», Жан Рено задумчиво раскладывал какой то пасьянс — карты никак не ложились в нужной последовательности, и это немного раздражало Жана. Двери открылись, и в комнату зашел Эмери Беттис. — Ее сейчас приведут, — суетливо произнес он, — не волнуйтесь, мистер Рено, ее вот только подготовят как следует и доставят в этот кабинет.
Жан с отвращением посмотрел на говорившего.
«Сразу видно, что это — мерзавец и негодяй, — подумал он и, незаметно опустив руку в карман пиджака, нащупал пистолет с глушителем. — Какая же у этого мистера Беттиса отвратная физиономия…»
Спустя несколько минут Эмери вышел. Рено углубился в пасьянс. Он всегда раскладывал карты, чтобы успокоиться.
«Так, если этого червового короля переложить сюда, а десятку пик передвинуть на один ряд… Не получается. А если туза пик передвинуть… Тоже не получится. Мешает вот этот валет. — Прикидывал в уме Жан. — Валет, Джек…» — его немного удивило совпадение мешавшей в достижении нужной последовательности карты и названия заведения, где он теперь находился.
Размышления Рено прервало вторичное появление мистера Беттиса. На этот раз он был не один — Эмери вел под руку Одри.
С первого же взгляда Жак понял, что с девушкой твориться что то не то — очевидно, она находилась в состоянии наркотического опьянения. Одри шла очень медленно, осторожно делая каждый шаг, будто бы боясь провалиться в какую то яму. Страшнее всего Рено показались глаза девушки — они были пустыми и ничего не выражавшими.
Сопровождавший ее заведующий парфюмерным отделом лепетал какую то чушь:— Ну ка, ну ка, спящая красавица, теперь мы будем готовиться ко встрече с любимым папочкой… А ты так плохо вела себя, я даже не знаю, что скажет твой дорогой папочка, когда мы ему об этом расскажем, — говорил мистер Беттис голосом, которым обычно разговаривают с совсем маленькими детьми. — Он страшно, страшно рассердится, он будет на тебя кричать… Ну очень, очень нехорошая девочка… Иди, иди, ступай ножками, ступай… — Жан заметил, что Эмери слишком откровенно заглядывает Одри под блузку. — Жаль, конечно, что мне так и не удастся с тобой поразвлечься, представляю, какое это удовольствие… Ой, какие же у тебя сосочки, — простонал Эмери, — какие замечательные маленькие грудочки, ты не носишь лифчика, это правильно…
Одри, дойдя до стула, уселась, словно заводная кукла. В ее движениях было что то механическое.
«Наверняка ее обкололи чем то страшным, — окончательно решил про себя Жан. — Видимо, эти мерзавцы хотят посадить девушку на иглу… Только не совсем понятно, для чего именно им это понадобилось?..
Мистер Беттис продолжал свой идиотский лепет:— Одри, дорогая, не волнуйся, все будет очень хорошо, ты даже представить себе не можешь, насколько все хорошо будет… Только ты не думай, что видишь нас с Блэкки в последний раз, мы еще наверняка встретимся, попомни мои слова, дорогая… — Эмери притворно всхлипнул. — Мы тоже будем скучать без тебя, нам будет очень тяжело, вот увидишь, очень, очень печально, особенно Блэкки — она сказала, что у тебя непревзойденный талант к чтению гороскопов… Кстати, — захихикал Эмери, — кстати, я смотрел твой гороскоп на сегодняшний день, и знаешь, что тебе он обещает? — Мистер Беттис вопросительно глянул на девушку и, естественно, не дождавшись ответа, произнес: — он обещает тебе долгую дорогу домой… А ты еще не веришь… Только не волнуйся, все будет очень хорошо. Мы обязательно встретимся под крышей этого замечательного заведения, только на этот раз, надеюсь, ты не станешь душить меня электрошнуром от пылесоса…
Жану порядком надоела эта бессмысленная болтовня, и он, прищурившись, посмотрел на несносного мистера Беттиса и коротко приказал:— Замолчи!..
Эмери сразу же умолк. — Одри, — начал Рено, — Одри, у тебя действительно были неприятности, тяжелая полоса в жизни, но теперь все самое худшее позади, — Жан специально говорил очень медленно, неторопливо, стараясь придать вес каждому своему слову, прекрасно зная по собственному опыту, что именно такая манера разговора действует на людей наиболее успокоительно. — Да, Одри, все самое худшее позади, так что теперь ты можешь не волноваться… Сейчас ты соберешь свои вещи, и я отвезу тебя к отцу… Надеюсь, я обрадовал тебя этим известием?..
То ли от перемены обстановки, то ли от обстоятельного тона говорившего, Одри постепенно начала приходить в сознание. Хотя и с трудом, но она поняла смысл сказанного Рено.
Жан, участливо посмотрев на девушку, спросил:— Почему ты так плохо выглядишь?.. Тебя, наверное, тут били?..
Одри с неимоверным усилием подняла глаза на Жана и голосом, который, скорее, походил на синтезированный голос автоответчика, произнесла:— Да.
Рено подался корпусом вперед. — Неужели?..
Неожиданно в этот разговор встрял мистер Беттис. — Она… Она говорит неправду!.. Мистер Рено, она обманывает вас, она специально оговаривает меня!.. Ее тут никто не бил, с ней обращались самым лучшим образом!.. Не верьте ей!..
Рено с нескрываемым отвращением посмотрел на лепетавшего Эмери. — Почему же она так скверно выглядит?.. Почему у нее синяки под глазами?.. Почему она так невнятно говорит?..
Мистер Беттис замялся. — Ну, понимаете ли, мистер Рено, она заболела, простудилась или еще что то там такое, у нее была температура, и потому мы с Блэкки решили дать ей немного лекарств. А синяки под глазами — это от высокой температуры… Верьте мне, мистер Рено, я вас не обманываю… А почему она так невнятно говорит, я даже не знаю, наверное, у нее от рождения плохая дикция…
Одри, с трудом подняв голову, произнесла, указывая глазами на мистера Беттиса:— Он бил меня…
Взгляд Жана стал холодным и жестким. — Ну, что ты на это скажешь?..
Тот принялся оправдываться, закрывая локтями лицо — будто бы в ожидании удара:— Нет, нет, не верьте ей, этого не было… Она хочет оговорить меня, она хочет, чтобы у меня были неприятности… Ничего подобного не было, не было и быть не могло… Ей, наверное, померещилось… — мистер Беттис попятился назад, — этого не было, не верьте ей, мистер Рено… А если ее и ударили слегка один только раз, так это для ее же пользы — я же говорю, у Одри была очень высокая температура, она не хотела принимать лекарства… И ударил ее не я, а Блэкки…
Одри с неимоверным трудом выдавила из себя:— Он бил меня. — Девушка сознательно сделала ударение на первое слово. — Нет, это все неправда, — принялся скороговоркой оправдываться мистер Беттис, — это все неправда, она все врет…
Рука Жана незаметно опустилась в карман пиджака — туда, где лежал уже снятый с предохранителя пистолет с глушителем.
Эмери, ничего не подозревая о грядущей опасности, продолжал:— А если я когда нибудь и поднял на эту девушку руку, так это тоже только для ее пользы… Вы же знаете, мистер Рено, что я — человек благородный, я никогда не смог бы поднять руку на женщину, на девушку, а тем более — на такую милую и обаятельную, как эта… Вы же знаете, как уважаю я ее отца, всеми нами любимого мистера Бенжамина Хорна, как много он делает для нашего замечательного города… Неужели у меня поднялась бы рука на его любимую дочь, неужели я посмел бы хотя бы в мыслях позволить себе…
Это были его последние слова — произнося весь этот бред, мистер Беттис старался смотреть Жану Рено в глаза и, конечно же, не мог видеть, как из под стола медленно поднимается рука с пистолетом…
Короткий, похожий на звук протыкаемого иголкой воздушное шарика, хлопок, и Эмери упал навзничь. Во лбу его зияло пулевое отверстие.
Поднявшись из за стола, Жан подошел к ничего не понявшей девушке и, взяв ее за руки, поднял со стула. Жан про себя отметил, что тело Одри было как будто ватное… — Одри, — произнес Жан, приобняв девушку за плечи, — Одри, не волнуйся, все будет хорошо… — после этих слов Рено слегка потряс ее — голова Одри только болталась на похудевшей шее. — Мне плохо… — наконец произнесла она. — Мне очень плохо…

0

139

В последнее время отношения Люси Моран и Энди Брендона стали настолько очевидными, что не замечать их было просто невозможно. Купер, при всей своей занятости, не раз замечал заплаканные глаза мисс Моран, замечал, как при появлении в фойе полицейского участка Энди Брендона та, резко поднявшись, демонстративно уходила. Сперва Дэйл относился ко всему этому с иронической усмешкой, считая, что это — не более, чем очередные капризы секретарши шерифа, однако, когда подобные вещи начали повторяться все чаще и чаще и обстановка в полицейском участке при появлении Брендона накалялась до невыносимой, решил таки вмешаться и серьезно побеседовать с Моран.
Куперу не пришлось долго ждать подходящего повода — он вскоре предоставился.
Однажды, вернувшись с дорожного патрулирования, Энди решительно подошел к девушке — та, стоя у раковины, мыла кофейные чашечки и, взяв ее за плечи, произнес:— Люси! Мне надо с тобой поговорить.
Брендон пытался выглядеть в глазах мисс Моран уверенным и немножко нагловатым, и это бы у него получилось, если бы не дрожащие руки.
Люси вздрогнула. Первым ее желанием было обернуться и сказать Брендону что нибудь хорошее, но она усилием воли подавила его и себе и деланно равнодушным тоном ответила:— Заместитель шерифа Энди Брендон! — Люси всегда называла своего воздыхателя именно так, когда хотела, чтобы тот от нее отстал. — Заместитель шерифа Энди Брендон! Прошу вас не прикасаться ко мне!
Однако тот и не думал сдаваться — видимо, сказалась воспитательная работа и постоянные беседы о том, что значит быть «настоящим мужчиной», которые ежедневно проводили с ним матушка и тетушка.
Откашлявшись в кулак, Брендон повторил:— Люси! Мне необходимо с тобой поговорить по одному очень важному делу!..
Люси, вымыв чашки, вырвалась из объятий Энди и, поставив их на поднос, дернув плечом, направилась в сторону кухонного столика. — Люси!..
Мисс Моран, включив плитку, принялась насыпать молотый кофе и сахар в жезвей в тех пропорциях, что учил ее Купер. — Люси, я повторяю тебе еще раз…
На этот раз девушка, наконец, подала голос: — Брендон!.. Ты просто невыносим. Извини, но я не хочу с тобой разговаривать…
По тону, которым была произнесена эта фраза, Энди почему то подумал, что девушка только изображает из себя недотрогу, а на самом деле по прежнему неравнодушна к нему.
Ободренный этим успехом, Энди решил усилить натиск:— Люси, неужели у нас с тобой нет ни одной общей темы?..
Мисс Моран хмыкнула, но ничего не ответила. Залив в жезвей воды, она поставила его на плитку и принялась сосредоточенно смотреть на пузырящуюся кофейную гущу. — Люси, неужели у нас с тобой не осталось ничего общего?..
Дождавшись, пока кофе закипит, мисс Моран осторожно взяла жезвей за ручку и, на несколько секунд сняв его с плиты, поставила вновь — на этот раз на очень маленький огонь. Готовить таким образом кофе рекомендовал ей Дэйл Купер. — Люси, неужели ты уже… — голос Брендона предательски дрогнул, — неужели ты меня уже не любишь, Люси?..
Сняв с плитки жезвей, Моран поставила его на специальную подставку и, убедившись, что кофейная пенка достаточным слоем прикрывает напиток, сделала вид, что собирается куда то идти. — Люси, не уходи, пожалуйста, я очень прошу тебя об этом…
Энди попытался загородить ей дорогу, но мисс Моран, решительно посмотрев на него, прошипела:— Пусти…
Брендон решил предпринять последнюю попытку. — Люси, — пробормотал он, — Люси, скажи мне, неужели тебе действительно так невыносимо мое общество?.. — заметив, что Люси молча его слушает, Брендон приободрился, — неужели оно тебе настолько неприятно?.. Неужели ты забыла, как замечательно проводили мы вместе время — ну, хотя бы тогда, в Сиэтле…
Люси резко перебила своего ухажера:— Заместитель шерифа Энди Брендон! Развлекайтесь, пожалуйста, в обществе своих грязных порнографических журналов!..
После этих слов Люси подошла к Куперу — он, сидя в кресле перед телевизором, был невольным свидетелем этой сцены и, стараясь казаться непринужденной, с улыбкой произнесла:— Мистер Купер, — прошу, — Люси указала в сторону столика с жезвеем.
Энди, поняв, что разговор окончен, в сердцах плюнул и, хлопнув дверью, вышел на улицу.
Купер, поднявшись с кресла, коротко кивнул:— Спасибо…
Налив в чашку кофе, он сделал небольшой глоток, и, внимательно посмотрев на девушку, произнес:— Люси… Я хотел бы тебе кое что сказать…
Люси с готовностью подняла на Дэйла глаза. — Да… Это касается кофе?.. Наверное, какой то новый рецепт?.. — Нет, Люси, это касается непосредственно тебя, а точнее, — Дэйл кивнул в сторону дверей, за которыми только что скрылся Энди, — точнее, вас двоих…
Люси ожидала от Купера чего угодно, но только не этого. — Да…
Дэйл, допив кофе, подошел к столику и, поставив чашку, обернулся к мисс Моран. — Люси, я, конечно же, хорошо понимаю, что твои взаимоотношения с Энди — твоя личная жизнь, однако, как старший товарищ, хотел бы помочь тебе, если, конечно же, ты сама не против…
Мисс Моран всем своим видом выразила согласие принять помощь Дэйла. — Скажи честно, что произошло между вами?.. Почему ты стала такая нервная?.. — Понимаете, Дэйл, — от волнения Люси почему то перешла с Купером на «вы»,  понимаете, я вижу, что Энди в общем то, неплохой парень… — Правильно, — поддержал ее Купер. — Он действительно хороший человек, но, может быть, некоторым он кажется несколько странноватым…
Люси, которая и сама никак не могла сказать, чего же она хочет от Брендона, с готовностью ухватилась за это слово. — Вот вот, именно странноватым, — воскликнула она, — именно это я и имела в виду…
Купер с улыбкой произнес:— Каждый человек по своему странен, Люси. Ты, наверное, заметила, как косо смотрят на меня люди, когда я надиктовываю Даяне свои дневники на портативный диктофон?..
Мисс Моран кивнула. — Да… — Они тоже считают меня несколько странноватым… Ничего, каждый сходит с ума на свой лад, на свой манер… Как говорит доктор Уильям Хайвер — у каждого свои
принципы. — Но у Энди странности совсем другие, чем у всех нормальных людей!.. — воскликнула Люси. — Какие же?..
Мисс Моран никак не ожидала, что разговор пойдет о конкретных вещах, как и всякая женщина, она могла часами говорить о чем нибудь абстрактном, не обременяя своих рассуждений какими либо конкретными примерами. Вопрос Купера застал ее врасплох. Сделав небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, она, наконец, очень неуверенным голосом произнесла:— Дело в том… Вообще, я заметила, что Брендон совсем не такой, каким я его себе сперва представляла… Он не делает по утрам зарядку… — Люси лихорадочно соображала, что еще такого сказать. — Он очень редко моет свою машину… Он, когда ходит, часто горбится, мне не правится его походка, он как то очень некрасиво расставляет ступни, когда идет по городу… Мне даже иногда стыдно идти с ним рядом… Бывает, что я ловлю себя на мысли, когда иду под руку с Энди, что выбираю самые темные закоулки Твин Пикса, чтобы не попадаться на глаза знакомым… Еще Энди, как я заметила, иногда разговаривает сам с собой, — вспомнив, что такая же привычка есть и у Купера, Люси поспешно добавила, — однако он делает это не из профессиональных соображений, как некоторые, а… не знаю почему. Наверное, он просто ненормальный. — А я разговариваю не сам с собой, — вставил Дэйл. — Я разговариваю со своей секретаршей Даяной… — Тем более. А он — сам с собой. — Люси, морща лоб, соображала, какие причины могут показаться убедительными. — Да, — вспомнила она. — Еще этот Энди иногда просто вызывающе небрежно одевается… Он не занимается спортом, подумать только, у него ведь до сих пор нет спортивной куртки, у него нет даже кроссовок!.. Дэйл улыбался, слушая оправдания Люси. В этой улыбке ясно прочитывалось: «Ну и дура же ты…»— Значит, — резюмировал Купер, — значит, Люси, ты считаешь, что всех этих причин достаточно, чтобы ты бросила Брендона?.. — Да. Считаю…
Купер, внимательно посмотрев в глаза мисс Моран, осторожно предположил:— Мне кажется, у тебя есть еще какая то причина, о которой ты умолчала.
Люси потупила взгляд. — Да…
«Так я и знал, — подумал Дэйл, — конечно же, есть еще что то… Интересно было бы узнать, кто этот несчастный?.,»— И давно вы с ним встречаетесь?..
Люси густо покраснела. — А откуда вы знаете о Дике, мистер Купер?..
Купер с удовольствием подумал, что на этот раз он не ошибся. — Я о нем не знаю, — с улыбкой сказал Дэйл. — Я только догадываюсь… Значит, его зовут Дик?.. — Да…
Лицо Купера приобрело необычайно серьезное выражение. — Кто он?..
Люси, переминаясь с ноги на ногу, ответила:— Работает в универмаге Хорна, в отделе модной мужской одежды… — Так так, — сказал Купер. — А скажи мне, как это получилось, что ты с Брэндона перекинулась на этого торговца?..
Люси, едва не плача, ответила:— Это произошло как то случайно… Просто я посмотрела одно телешоу телеканала для феминисток, там говорилось о женской независимости от мужчин и самостоятельности в выборе мужчины… Так вот, после этого телешоу я решила, что пора бы подумать и о себе… И тут мне подвернулся этот Дик… Он мне тогда очень понравился, потому что не горбится, не разговаривает сам с собой, у него правильная походка, а кроме этого, он содержит свои замечательные костюмы и свою спортивную «Альфу Ромео» в идеальном порядке… — Понятно… — протянул Дэйл. — А теперь скажи мне вот что: ты продолжаешь встречаться с этим парнем я говорю о торгаше из универмага Хорна?.. — Нет… — едва слышно ответила Люси. — Мне показалось, что я ошиблась.
Купер испытующе посмотрел на собеседницу. — А ты хотела бы вернуться к Энди Брендону. Ответь мне, только честно… Ну, отвечай же, хотела бы или нет?..
Люси, отвернувшись, смахнула набежавшую слезу. — Я не знаю… — жалостливым голосом сказала она. По интонации, с которой была произнесена эта фраза, Купер догадался, что мисс Моран очень неудобно за все, что произошло, что ей очень стыдно и что единственное, чего ей теперь хочется — чтобы ее как можно быстрее оставили в покое.
Однако Купер решил выяснить, что собирается предпринимать секретарша шерифа дальше. — Люси, тогда ответь мне, чего же ты хочешь на самом деле?..
Это было уже слишком — Люси, не выдержав давления агента ФБР, некрасиво, навзрыд расплакалась и, цокая каблуками, выбежала из фойе.
В это время из своего кабинета вышел Гарри. — Что это с ней такое?..
Купер, глядя вслед удаляющейся Люси, полуоправдательно полуиронично произнес: Я лишь пытался помочь…
Гарри усмехнулся. — Что ж, это была не самая плохая мысль… Купер язвительно поинтересовался:— Ты что, также пытался ей помочь?..
Гарри передернул плечами. — Это все равно, что асфальтировать выбоину на третьей миле шоссе номер девять — до первого дождя…
Похлопав шерифа по плечу, Дэйл с улыбкой произнес:— Насколько я понял, ты тоже пытался ездить по этой дороге… — Дэйл сделал небольшую паузу. — Да, вот еще что: у меня к тебе дело…
Купер долго думал, как именно попросить шерифа о помощи, не задевая при этом самолюбия Гарри — а то, что Трумен был скрытым честолюбцем, Дэйл понял уже давно, с первого дня пребывания в Твин Пиксе…
Наконец, Купер решил изложить свою просьбу без обиняков и напрямую… — Послушай, — сказал он шерифу, когда они прошли в кабинет. — У меня к тебе есть одна небольшая просьба…
Гарри наклонил голову в знак согласия. — Пожалуйста… Я сделаю все, что в моих силах, ты же знаешь… — Только вот что — не спрашивай, для чего мне это надо…
Гарри заулыбался. — Значит, у тебя уже две просьбы, одну из которых я уже знаю — не спрашивать о чем то, о чем ты еще не сказал… — после находки красного «корвета» шериф, очень гордый собой, был в превосходном расположении духа и был склонен все обращать в шутку.
Дэйл, однако, не был склонен шутить — вид агента ФБР был достаточно серьезен. — Мне нужен какой нибудь мальчик из вашей читальни — ну, я говорю о книжном складе… Притом самый лучший.
Трумен прищурился. — Знаешь, Дэйл, — начал он, — я не спрашиваю, для чего тебе это надо… Я только хочу знать — действительно ли мне не следует об этом знать?..
Купер подумал: «Может быть, хотя бы намекнуть, что это касается исчезновения Одри Хорн?.. Или… — вспомнив слова Бенжамина о том, что любое вмешательство полиции может погубить его дочь, Дэйл решил, — нет, вряд ли… Можно все напортить…»— Ты можешь мне сказать, это действительно серьезно?.. — продолжал настаивать Трумен. — Да. Просто я попал в одну довольно затруднительную ситуацию… — поняв, что он взял немножко несоответствующий тон, Купер добавил: — Я тебе как нибудь попозже обо всем расскажу…
Гарри, наморщив лоб, что то обдумывал. Купер выжидательно смотрел на него. Наконец Трумен согласился: — Хорошо. Я не буду тебя ни о чем спрашивать… Но ты точно расскажешь мне обо всем? — Да, — ответил Дэйл. — Конечно же, расскажу… — Только, — добавил он, — если все действительно получится так, как я задумал…

0

140

Обескураженный последним разговором с Люси, Брендон медленно ехал на своем потрепанном автомобиле в сторону дома. Вид у Энди был печальный и задумчивый.
«Везде одни неприятности, — со вздохом подумал он, — нигде ни покоя, ни радости… В участке — Люси, которая до сих пор никак не решила, чего же она от меня хочет, с ее капризами, с этой непонятной беременностью… Интересно, что скажет мне доктор Уильям Хайвер?.. Может быть, при предыдущем анализе произошла какая то ошибка, недоразумение?.. Сейчас приеду домой — там матушка с тетушкой Элизабет… Тотчас же начнут пилить — ты не мужчина, ты ничего не умеешь, вот твой отец, который целых пять лет был шерифом Твин Пикса… Хотя — и это мне известно абсолютно точно — муж моей матушки никогда не был моим отцом. Матушка как то в припадке откровения сама мне об этом рассказывала…»
Брендон посмотрел на часы и со вздохом отметил, что обычно в такое самое время матушка с тетей Лиз, сидя за чаепитием, наверняка что то обсуждают — скорее всего обсуждают его, Энди…
«Они обязательно будут мне говорить, что я — не настоящий мужчина, что у меня нет ничего мужского, что я не умею абсолютно ничего — ни как следует ругаться матом, ни драться, ни постоять за себя, ни даже напиться, как следует… А что, если действительно пойти и напиться? — мелькнуло в голове Энди, — я даже где то читал, что в таких ситуациях, как моя, многие, даже положительные герои, напиваются…»
Энди притормозил и, вывернув руль, поехал в обратном направлении, обдумывая по дороге, где бы лучше нарезаться. Кафе Нормы Дженнингс он отверг сразу же — во первых, это было слишком многолюдное место, во вторых — вид полицейского в форменном кителе, распивающего за столиком виски, мог вызвать немалое удивление посетителей… По городу бы мгновенно поползли разные нехорошие сплетни. По той же причине Брендон отверг и «Дом у дороги» — кроме всего прочего, до него было слишком далеко ехать, а возвращаться — еще дальше. Брендон сидел за рулем, и, вспомнив, что ему придется возвращаться домой на машине, решил подумать, где бы он еще мог напиться. Наконец, Энди пришел к лучшему в этой ситуации решению — купить в супермаркете бутыль самого свирепого виски и какой нибудь закуски, подъехать к собственному дому и распить спиртное, не выходя из автомобиля…
Уже смеркалось, когда Энди ступил на порог своего дома. Он долго не мог попасть ключом в замочную скважину. При этом Энди все время бормотал какую то чушь. Наконец, сообразив, что двери открыты, он с шумом ввалился в дом. Спотыкаясь при каждом шаге, то и дело задевая углы мебели, он, балансируя на ходу, минут за десять прошел в гостиную, где матушка с тетушкой Элизабет допивали тридцать восьмую чашку чая.
Стараясь казаться как можно непринужденнее, Энди развязно плюхнулся в кресло и, подмигнув тетушке Элизабет, громко икнул.
Та, с недоумением посмотрев на Элеонору, всплеснула руками. — Энди, что с тобой?..
Энди хотел что то сказать в ответ, но ему вновь помешала икота. — Энди, тебе, может быть, плохо? — всполошилась тетушка Лиз.
Энди облизал пересохшие губы и, после непродолжительного молчания ответил:— И и ик… Мне очень даже хорошо… и и ик… Очень даже…
Элеонора Брендон, принюхавшись, наконец то поняла, в чем дело. — Энди, — очень серьезным тоном произнесла она. — Энди, ты что… выпил?..
Энди продолжал бороться с икотой. — И и ик… Ну, допустим, я выпил… и и ик… Ну, и что же здесь такого?..
Лицо матушки посерело. — Энди, я не спрашиваю, где ты пил, я не спрашиваю, сколько, потому что и так прекрасно вижу, что очень много… Я спрашиваю только одно — с кем?.. — И и ик… матушка… — Энди, вытащив из кармана плаща свернутый в трубочку журнал «Мир плоти», развернул его посредине и указал на фотографию обнаженной фотомодели в чрезвычайно вульгарной позе. — Ты хочешь сказать, что пил… — И и ик… Матушка, я пил с Лорой Палмер, — неожиданно для всех произнес Брендон. — И и ик… — обведя мутным взором матушку и тетушку из Сиэтла, Энди повысил голос: — Кажется… и и ик… кажется, вы мне не верите?.. — рука Энди потянулась к кобуре со «Смит Вессоном». — И и ик… так я вам сейчас докажу…
Лицо Элеоноры Брендон приобрело необычайно испуганное выражение. — Что ты, что ты, сынок, — быстро быстро запричитала она, — что ты, мы прекрасно знаем, что ты никогда не обманываешь, ты не способен на обман… — поняв, что с Энди лучше не спорить, матушка согласно закивала головой. — Значит, ты говоришь, что был на какой то вечеринке с Лорой Палмер…
Неожиданно послышалась реплика Элизабет: — Какая еще Лора Палмер?.. Элеонора, ты ведь сама говорила мне…
Матушка Энди, обернувшись, зашикала на свою гостью, делая глазами какие то знаки:— Тс с с… — она, наклонившись к уху Элизабет, шепотом произнесла: — не спорь с ним… не надо… — выпрямившись, она нарочито громко сказала, обращаясь к сыну: — значит, ты был на какой то вечеринке, я правильно поняла тебя, сынок?..
Энди никак не мог справиться с икотой. — И и ик… Я не говорил, что был на вечеринке… Я сказал, что пил с Лорой Палмер…
Элеонора понимающе покачала головой. — Так… Наверное, в Твин Пиксе есть еще одна Лора Палмер, которую я просто не знаю… Значит, ты говоришь, что был у нее в гостях?..
Энди начала раздражать непонятливость матушки. — И и ик… Я же понятно, кажется, сказал, что не был ни на какой вечеринке, и Лору Палмер я знаю только одну — ту самую дочь адвоката Лиланда… Неужели непонятно?..
Не выдержав, в разговор вступила тетушка Элизабет. — Ничего не понимаю, — насколько мне известно, Лора Палмер — это та девушка, которая погибла… Как это ты мог быть с ней на вечеринке?
Элеонора принялась делать умоляющие жесты в сторону тетушки Элизабет — «молчи, мол, ну чего ты встреваешь…» — Энди, — сказала матушка, — Энди, а как же эта твоя эта… — она попыталась подобрать какое нибудь не слишком обидное для Люси определение, но ничего так и не придумала, — эта… ну, с которой ты встречаешься… секретарша теперешнего шерифа?..
Брендон причмокнул губами. — И и ик… она — дура… и и ик… дура набитая… и и ик…
Глаза Элеоноры посветлели. — Наконец то ты сам это понял… А я давно говорила тебе, что вы с ней не пара, что если бы ты и согласился, то…
Брендон неожиданно перестал икать.
Элеонора продолжала:— Сынок, да ты посмотри на ее физиономию! Сразу видно, что она настолько глупа, настолько глупа… Ну очень, очень глупа!..
Брендон принялся сосредоточенно изучать носки своих сапог. — Я очень рада, что ты наконец порвал с ней… С этой про… — Элеонора очень хотела выговорить слово, вертевшееся у нее на языке, но в то же время боялась обидеть сына; наконец, неприязнь к мисс Моран переборола все остальные соображения, и матушка Энди прошипела: — с этой прошмандовкой…
Энди медленно поднял голову и, не моргая, посмотрел сперва на мать, а потом — на тетушку Элизабет; та поежилась. — Как ты сказала? — спросил он у матушки таким тоном, что ей сразу же стало не по себе. — Повтори, как ты сказала?..
Элеонора, поняв, какую ошибку она допустила, решила тут же перевести разговор в другое русло. — Я говорю, что ты, такой замечательный парень, такой отличный полицейский мог бы найти себе и куда лучшую девушку…
Брендон упрямо настаивал:— Нет, ты что то сказала об этой девушке, о Люси Моран…
На помощь Элеоноре пришла тетушка Элизабет:— Энди, Энди, успокойся… Не нервничай… Это же дело вкуса: кому то нравится эта девушка, кому то — нет… Наверное, ты тоже кому нибудь не нравишься… — поднявшись из за стола, она подошла к племяннику и осторожно взяла из его рук порнографический журнал. — Что это у тебя?..
Энди хмыкнул. — Журнал… Это мы с Люси Моран однажды читали в полицейском участке…
Вынув из футляра очки, Элизабет тщательно протерла их и, надев, произнесла:— Ну ка, ну ка, посмотрим… — едва пролистав не сколько страниц, мисс Брендон выронила журнал на пол и, всплеснув руками, произнесла: — Господи, какой ужас…
Миссис Брендон встревоженно посмотрела на тетушку Элизабет. — Что с тобой?
Та, мгновенно став необычайно красного цвета, тяжело опустилась на стул и, стараясь не смотреть на лежавший на полу порнографический журнал, указывала в его сторону пальцем так, как обычно пугливые девочки указывают на дохлую крысу. — Там… там… там такое!..
Нагнувшись, матушка Энди подняла журнал с пола и посмотрела изображение на обложке. Поднявшись, она открыла форточку и выбросила «Мир плоти» за окошко. — Энди, — очень строго произнесла она, — Энди, я не буду ругать тебя за то, что ты пришел выпивши, я не буду тебя ни о чем спрашивать, скажи мне только — откуда у тебя этот грязный листок.
Энди, идиотски улыбнувшись, пробормотал что то нечленораздельное.
Элеонора вспомнила, что журнал упоминался в контексте с ненавистной Люси Моран. — Ты говорил, что эта твоя Люси… Это что, она дала тебе его почитать?..
Брендон почему то согласно закивал в ответ. Матушка, сжав губы, произнесла: Так я и знала… — Что знала?.. — подала голос Элизабет, оправившись, наконец, от шока.
Она, кроме всего прочего, еще и развращает моего бедного мальчика. — Может быть, это — какая то ошибка? — предположила мисс Брендон.
Миссис Брендон нахмурилась. — Дорогая, ошибки тут быть не может… Я отлично знаю эту Люси Моран, так же, как и все их семейство… Это семья настоящих уродов, уверяю тебя!.. Ее папочка был каким то коммивояжером, не знаю, правда, чем он гам торговал, однако после смерти в шуфляде его письменного стола была обнаружена целая коллекция женских трусиков — он, оказывается, был эротоманом… Тетушка Лиз всплеснула руками. — Господи, какой ужас!.. И с дочерью этого человека встречается мой племянник?!.
Миссис Брендон, вспомнив, как когда то отдыхала в Калифорнии вместе с матерью Люси в одном отеле и что то во время отдыха у нее, Элеоноры, пропало, решила не упустить и эту возможность. — А ее мать была настоящей воровкой… Помню, в тысяча девятьсот пятьдесят девятом я с мужем отдыхала в Сан Франциско, так она меня нагло обворовала… Я, правда, уже не помню, что именно она у меня тогда украла, но то, что обворовала — помню прекрасно!
Тетушка Лиз вновь всплеснула руками. Неужели это правда!.. — Правда, правда, — успокоила ее Элеонора, — правда, неужели я буду тебя обманывать?.. Лиз, подумай сама, как может у таких гнусных и распутных родителей родиться нормальный ребенок?.. Она безобразна, вульгарна, капризна, безответственна… К тому же, я только теперь начинаю понимать, за что нынешний шериф, этот выскочка Трумен взял ее в секретарши…
Энди совсем не к месту попытался вставить:— За то, что она хорошо варит кофе и замечательно готовит вишневый пирог…
Элеонора отмахнулась. — Не лезь, не перебивай старших… Он прекрасно понимает, насколько глупа эта Люси, и ему приятно видеть рядом с собой человека, который еще глупее его самого… Да, глупее!..
Это было уже слишком. Энди, не выдержав, судорожным движением расстегнул кобуру и, выхватив револьвер казенного образца, зажмурился и выстрелил, стараясь при этом, однако, не задеть ни матушку, ни тетушку. Стоявший на столе заварной чайник разлетелся вдребезги; один из отлетевших осколков едва не разбил очки тетушки Элизабет…
Энди, поняв, что поступил слишком круто, отбросил оружие в сторону и, схватившись за голову, выбежал из комнаты. Когда шаги убегавшего Энди затихли, и нервное напряжение немного спало, Элеонора, взяв со стола большой осколок чайника и повертев его в руках, обернулась к тетушке Элизабет и с некоторой гордостью произнесла:— Молодец… Настоящий мужчина. Мой муж, будь он жив, поступил бы именно так.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс-3: Расследование убийства. Книга 2