www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс-3: Расследование убийства. Книга 2


Твин Пикс-3: Расследование убийства. Книга 2

Сообщений 81 страница 100 из 145

81

Купер прищурился, словно от яркого света. — Вообще то, честно говоря, я подозреваю Лео Джонсона, — произнес он, — хотя и не уверен до конца… Надо бы допросить Шейлу. — А она где?.. — В больнице, — ответил Дэйл. — Я думаю, в самое ближайшее время она обязательно даст показания.
Розенфельд поднял брови. — Против мужа?.. — А почему бы и нет? Ладно, — произнес Купер, поднимаясь из за столика, — пошли…
Уже сидя в машине, Альберт сказал таким голосом, которым обычно говорил о каких нибудь чрезвычайно важных вещах:— Ты знаешь, Дэйл… Я ведь прибыл сюда не только по поводу убийства Лоры Палмер…
Купер насторожился. — У тебя есть еще какие то причины?.. — Да. — Что то случилось?..
Альберт произнес очень тихо, почти шепотом:— Эрл. Уиндом Эрл…
Дэйл нахмурился. — Что с ним?..
Уиндом Эрл также был агентом Федерального Бюро Расследований, более того — это был бывший напарник Дэйла Купера. Купер многим был обязан Эрлу в профессиональном отношении — сразу же после того, как Дэйл, выпускник Академии ФБР в Филадельфии прибыл в Сиэтл, Эрла закрепили за новичком. Потом ветеран правоохранительных органов ушел на пенсию, после чего след его затерялся. Все попытки Купера выяснить, что произошло с его бывшим напарником, оканчивались неудачей. — Что с ним? — повторил Купер свой вопрос. — Понимаешь, — начал Розенфельд, — дело в том, что, как оказалось, сразу же после того, как Эрла направили на пенсию, его неизвестно по каким причинам заточили в психбольницу закрытого типа — это что то вроде тюрьмы… Мне кажется, — Альберт несколько понизил голос, — мне кажется, Дэйл, это произошло потому, что он слишком много знал… Только понятия не имею чего… — Да, — процедил сквозь зубы Купер, — это еще хорошо, что ты понятия не имеешь… Имел бы, так наверняка бы лежал с Уиндомом в одной палате… — Там одиночки, как в тюрьме… — Значит, по соседству… Перестукивались бы сквозь стены… Ну, и что же дальше? — Так вот — из этой психушки он куда то сбежал… Каким образом это ему удалось — понятия не имею. Что тo очень странно…
Купер не знал, как ему следует воспринять это сообщение — с радостью ли или нет. — А какое отношение это имеет к Твин Пиксу?.. — спросил он наконец. — Никакого, — тут же ответил Розенфельд. — Абсолюту никакого отношения… Просто мне иногда кажется, что этот город, при всей своей паскудности — в чем то очень своеобразный и загадочный… Просто он, при всей внешней схожести, отличается от подобных городов.
Купер при этих словах вспомнил о видении, которое он про себя назвал «стариком Хилтоном в молодости» и о загадочном исчезновении кольца. — Да, ты прав, — в задумчивости произнес он, — что то тут не так… — выставив перед Альбертом обе руки, он произнес: — а ведь у меня пропало кольцо… Оно вот тут было, на мизинце левой руки… Я не мог его просто потерять, это наверняка… — Послушай, а может быть, тут орудует, — Розенфельду стало даже смешно от своего предположения, — может быть, нечистая сила, а?..
Купер махнул рукой. — Честно говоря, я уже ничему не удивлюсь… Ладно, заводи машину, поехали…
Розенфельд включил двигатель. — Куда?.. — К шерифу…

Зная о несколько натянутых взаимоотношениях Трумена и Розенфельда, Дэйл попытался сразу же разрядить обстановку шуткой:— А ты знаешь, — обратился он к Гарри, — вот мой коллега высказал предположение, что в Твин Пиксе орудует — кто бы ты думал? — нечистая сила.
Вопреки ожиданию, Трумен отнесся к этому весьма серьезно. — В Твин Пиксе — навряд ли, — ответил он после некоторого раздумья. — Я неплохо знаю этот город.
Эта фраза была сказана таким тоном, что Дэйл невольно спросил:— Гарри, ты говоришь так, будто бы действительно когда нибудь имел дела с нечистиками. — Не говори так об этом, — ответил Трумен, нахмурившись, — это не самая лучшая тема для шуток… — заметив, что он еще не предложил им сесть, шериф поспешил исправить эту оплошность: — прошу вас… — он указал на кресла. — Нажав кнопку селектора внутренней связи, Трумен произнес в микрофон: — Люси, будь добра, принеси нам чего нибудь… например, вишневого пирога.
Розенфельд, стараясь не смотреть на шерифа, уселся в кресло и отвернулся к окну. — Гарри, ты что — действительно веришь в разные сверхъестественные явления? — поинтересовался Купер со скрытой издевкой, — ты, наверное, чересчур часто смотришь на ночь фильмы ужасов… — Не следует над этим смеяться, — вновь произнес шериф. — Тем более, что в своей жизни мне действительно пришлось однажды столкнуться если и не со сверхъестественным, то, как минимум, с совершенно необъяснимым с точки зрения здравого смысла явлением.
Розенфельд неожиданно повернулся к Трумену. — Вот как?.. — Да.
То ли для того, чтобы поиздеваться над шерифом, то ли по причине, что патологоанатому действительно было это интересно, то ли желая насолить Дэйлу, которого, насколько мог судить Розенфельд, подобные россказни приводили как минимум в скверное расположение духа — Дэйл, как истинный логик и рационалист, никогда не верил ни в загробную жизнь, ни в привидения, ни в духов — во всяком случае, так всегда думал Альберт — а может быть, и по всей совокупности причин, патологоанатом спросил:— Не могли бы вы рассказать нам об этом?..

0

82

Шериф колебался — ему не очень то хотелось выполнять просьбу судмедэксперта.
Розенфельда неожиданно поддержал Купер:— Гарри, если это действительно так интересно и необъяснимо, почему бы тебе и не рассказать?..
«И с чего это Купера так заинтересовали подобные вещи? — с удивлением подумал Альберт, — что то не припомню, чтобы Дэйл проявлял интерес к подобного рода явлениям… Что ж, послушаем…»— Так ты расскажешь нам? — повторил свою просьбу вопрос Купер.
Отказать Дэйлу Гарри не мог — настолько он уважал этого человека. — Значит, так, — начал он, — однажды, будучи на отдыхе в Калифорнии, я очутился неподалеку от Санта Моника, небольшого теперь городка, который, однако, во времена «золотой лихорадки» был одним из крупнейших центров старателей. Как назло, не доезжая несколько миль до города, машина моя сломалась, телефона для вызова аварийной службы поблизости нигде не было. Наступил вечер, а с ним — и темнота. Я, закрыв автомобиль и оставив его на трассе, решил добираться до Санта Моники пешком. Надо сказать, что я достаточно неплохо ориентируюсь на местности, кроме того, мне уже приходилось несколько раз бывать в городе, и поэтому наступившая темнота не слишком пугала. Размышляя о том, как я проведу вечер в городе, я не замечал, куда бреду, пока внезапно хлестнувший мне в лицо порыв холодного ветра не вернул меня к действительности. Оглядевшись, я с удивлением обнаружил, что все вокруг мне незнакомо. По обе стороны трассы простиралась безлюдная равнина, поросшая высокой, давно не кошенной, сухой травой, которая шуршала под осенним ветром. На большом расстоянии друг от друга возвышались громады причудливых очертаний; мне почудилось, что между ними есть какое то тайное согласие, и что они обмениваются многозначительными зловещими взглядами, вытягивая шеи, чтобы не пропустить какого то долгожданного события. Тут и там торчали высохшие деревья, словно предводители этих злобных заговорщиков, притаившихся в молчаливом ожидании. Были сумерки. Я отдавал себе отчет в том, что воздух — сырой и промозглый, но ощущал это как бы умственно, а не физически — холода я не чувствовал. Над унылым пейзажем нависали низкие свинцовые тучи. Во всем присутствовала угроза, недобрые предзнаменования. Ветер стонал в голых сучьях мертвых деревьев, трава шелестела, и больше ни один звук не нарушал покоя мертвой равнины. Я заметил среди травы множество разрушенных непогодой камней, некогда обтесанных рукой человека. Камни растрескались, покрылись мхом, наполовину ушли в землю. Некоторые лежали плашмя, другие торчали в разные стороны, ни один не стоял прямо. Очевидно, это были надгробья, но сами могилы уже не существовали, от них не осталось ни холмиков, ни впадин — время сравняло их. Кое где чернели более крупные каменные глыбы. Эти развалины казались такими древними, что я невольно вообразил себя первооткрывателем захоронения какого то неизвестного племени. Углубленный в свои мысли, я даже забыл обо всех предшествующих событиях и вдруг подумал: «Как я сюда попал?..» Минутное размышление — и я нашел разгадку: я вспомнил, что меня терзала какая то болезнь, что в бреду я беспрестанно требовал свежего воздуха и врачи насильно удерживали меня в постели. Правда, это было уже несколько недель назад, и болезнь, вроде бы, отступила… Ничто не указывало на присутствие здесь человека; не видно было дыма, огней рекламы и шума проезжавших автомобилей, — ничего, кроме древнего тоскливого кладбища, окутанного тайной и ужасом. «Неужели у меня вновь начинается болезнь и неоткуда ждать помощи?» — в ужасе подумал я. Шум позади заставил меня обернуться. Ко мне из за высоких зарослей приближалась какая то неестественно огромная собака. Я бросился к ней с громкими воплями. Собака невозмутимо пробежала на расстоянии вытянутой руки и скрылась за одним из валунов. Минуту спустя, точно из под земли, невдалеке вынырнула голова человека, — он поднимался по склону низкого холма, вершина которого едва возвышалась над окружающей равниной. Скоро я увидал и всего человека. Его обнаженное тело прикрывала одежда из шкур. Нечесаные волосы висели длинными космами, борода свалялась. В одной руке он держал лук и стрелы, в другой — пылающий факел, за которым тянулся хвост черного дыма. Видеть подобные вещи в наше время, в эпоху компьютеров и сверхзвуковых скоростей было более чем странно. Человек ступал медленно и осторожно, словно боялся провалиться в могилу, скрытую под высокой травой. Странное видение удивило меня, но не очень напугало, и, направившись ему навстречу, я окликнул его. Как бы не расслышав меня, странный человек продолжил свой путь, даже не замедляя шага. Тогда я попросил его указать мне дорогу в Санта Монику. Человек прошел мимо и, удаляясь, загорланил какую то варварскую песню на незнакомом мне языке. С ветки полусгнившего дерева зловеще прокричала сова, в отдалении откликнулась другая. Я присел на корни высокого дерева, чтобы обдумать положение, в котором очутился. Я не чувствовал, что болен; наоборот — ощущал в себе неведомый прилив сил. Обнаженные корни могучего дерева, к стволу которого я прислонился, сжимали в своих объятиях гранитную плиту, уходившую одним концом под дерево. Плита, таким образом, была несколько защищена от дождей и ветров, но, несмотря на это, изрядно пострадала. Грани ее затупились, углы были отбиты, поверхность изборождена глубокими трещинами и выбоинами. Эта плита когда то прикрывала могилу, из которой много веков назад выросло дерево. Жадные корни давно опустошили могилу и взяли плиту в свои объятия. Внезапный ветер сдул с нее сухие ветки и листья; в лунном свете я увидел выпуклую надпись и нагнулся, чтобы прочитать ее. Я чуть не сошел с ума в тот момент: там было мое полное имя и фамилия, дата моего рождения и дата смерти — предыдущий день!.. Не помню, как я добрался до Санта Моники — видимо, меня подобрала какая то попутная машина… Несколько последующих недель я пролежал в горячке. С тех пор я очень серьезно отношусь к подобным явлениям, — закончил свой рассказ Гарри.
В кабинете воцарились тишина — каждый на свой манер обдумывал слова Трумена.
Первым нарушил молчание Дэйл:— Действительно, странно… — он хотел было рассказать всем присутствовавшим о непонятном видении в гостиничном номере, но в последний момент почему то передумал, — странно и необъяснимо…
Розенфельд с сомнением покачал головой. — Никогда не сталкивался с подобными вещами… — Интересно, кто же стрелял в тебя, Дэйл?.. Неужели какой нибудь дух или привидение?..
Трумен, не глядя в сторону Альберта, произнес:— Я опросил всех официантов и портье. Как и следовало предполагать, никто в ту ночь ничего подозрительного не видел и не слышал. Патриарх всех официантов утверждает, что ночь была такой же, как и всегда.
Купер поднялся со своего места. — Ну что, — произнес он, обращаясь к обоим собеседникам, — работы у нас хватит. Необходимо побеседовать с Шейлой Джонсон и Ронни Пуласки. Поехали?..

0

83

Глава 49

Донна Хайвер, следуя по маршруту Лоры Палмер в фургоне «Обеды на колесах», неожиданно сталкивается с необъяснимыми явлениями. — Шериф Трумен и агент ФБР Купер пытаются беседовать с Ронни Пуласки. — Странное поведение Леди С Поленом.

Фургон кафе Нормы Дженнингс остановился перед небольшим аккуратным коттеджем. Донна, вынув из кармана вчетверо сложенную бумажку и развернув ее, прочитала: «Миссис Сильвия Тернер. Заказ — раки в белом вине».
Взяв с сидения никелированный поднос с заказом, она прошла в сторону коттеджика. Девушка подошла к дверям и постучала, — Миссис Тернер! Это из «Обедов на колесах»!.. — представилась она.
С той стороны послышалось негромкое:— Войдите.
Комната миссис Тернер представляла собой нечто среднее между музеем и хранилищем случайных вещей. По стенам висели старинные дагерротипы каких то молодых людей, портреты, исполненные маслом и акварелью. В углу комнаты стоял патефон с расписным раструбом — Донна видала такой только на картинках да в музее городского быта в Новом Орлеане, когда ездила туда на каникулы с отцом еще маленькой. На подоконнике стояли потрескавшиеся расписные вазы — по толстому слою пыли можно было предположить, что домашние дела не очень то беспокоят хозяйку квартиры. В книжном шкафу виднелись кожаные корешки каких то древних фолиантов, золотое тиснение которых потускнело от времени — Донна, обернувшись, попыталась было определить, что это за книги, но ей этого не удалось — надписи были на латинском, греческом и древнееврейском языках.
Сама миссис Тернер — довольно отталкивающего вида старуха с жидкими белесыми волосами, морщинистым лицом и синими, как у утопленницы, губами — лежала на кровати посреди комнаты. Подойдя к кровати, Донна поставила поднос на тумбочку. — Сюда можно?
Старуха кивнула. — Да…
Открыв крышку, старуха внимательно посмотрела на принесенное блюдо, после чего перевела взгляд своих слезящихся глазок на девушку. — Я же уже просила… — начала она весьма недовольным тоном.
Донна всем своим видом попыталась изобразить максимум внимания. — Слушаю вас, мэм…
Миссис Тернер безобразно зажевала полупровалившимся ртом. — Я же просила не присылать мне больше кукурузного пюре…
Донна совершенно точно знала, что на подносе нет кукурузного пюре — более того, ей было известно, что это блюдо никогда не развозилось фургоном «Обедов на колесах». Донна, опустив глаза на поднос, несмело произнесла:— Но, мэм, тут нет никакого кукурузного пюре…
Неожиданно сзади послышался детский голос:— Иногда это делается вот так…
Донна обернулась — перед ней сидел мальчик лет десяти двенадцати, одетый в миниатюрную фрачную пару. Щелкнув над головой пальцами, он вновь повторил:— Иногда это делается вот так…
Донна в полнейшем недоумении повернула голову к миссис Тернер.
Та повторила раздраженно:— Я же просила не присылать больше кукурузного пюре… Вы видите здесь, — она кивнула на тарелку с раками, — видите ли вы тут кукурузное пюре?..
Из вежливости Донна посмотрела в тарелку — рядом с раками действительно стояло небольшое блюдечко с тем самым продуктом, который миссис Тернер просила больше никогда не присылать.
«Ничего не понимаю», — подумала Донна. — Так видите или нет?.. — Продолжала вопрошать старуха.
Девушка растерянно ответила:— Да…
Мальчик во фрачной паре пришел от этого ответа в необыкновенный восторг. — Иногда это делается вот так!.. — Вновь повторил он фразу, смысл которой Донне был совершенно непонятен и щелкнул пальцем. — Иногда — вот так!..
Донна вновь посмотрела на поднос — блюдечка с кукурузным пюре там не было. Миссис Тернер захихикала. — Хи хи хи… А признайтесь честно, дорогая, что вы сейчас подумали?.. Наверное, что сошли с ума, не иначе?.. Не правда ли?..
Девушка перевела ничего не понимающий взгляд на миссис Тернер. — Что это?..
Старуха вновь захихикала. — Это мой внук… Он немного увлекается магией… А ты что, никогда не сталкивалась с людьми, которые увлекаются магией?..
Донна с недоумением пожала плечами. — Нет…
Старуха продолжила:— Многие современные люди не верят в чудеса, они утверждают, что мир логичен и рационален… Хи хи хи… Они заблуждаются…
Донна, вспомнив, что цель ее маршрута — не изучение магии и всего, с этим связанного, а информация о Лоре Палмер, попыталась перевести разговор на другую тему:— Извините, миссис Тернер, — робко произнесла она, — извините, а Лора Палмер, которая раньше приезжала к вам, она тоже…
Миссис Тернер не дала девушке договорить:— Лора? Палмер?.. Это, кажется, та, что недавно умерла?
Глаза Хайвер с надеждой заблестели. — Да да, моя подруга… Вы знали ее?
Старуха с сомнением пожевала губами. — Нет…
Девушка обернулась в сторону мальчика во фраке — тот, улыбаясь, протягивал ей в сложенных горсткой руках кукурузное пюре.
Резко повернувшись к его бабушке, Донна поинтересовалась:— Может быть, вы что нибудь помните о Лоре?
Старуха ответила совершенно безучастным голосом:— Нет.
Донна в полной растерянности заморгала. — И вы ничем не можете помочь мне?..
Неожиданно внук произнес резким скрипучим голосом, от которого по спине Донны забегали мурашки:— Бабушка… Мне кажется, это — очень хорошая девушка… Может быть, ей стоит чем нибудь помочь?..
Старуха вновь громко зачмокала:— Да, да, конечно же, я и сама только что об этом подумала… Конечно же, стоит…

0

84

Донна с надеждой посмотрела на миссис Тернер. — Вот что… Тут напротив живет один довольно достойный человек, мистер Смит… Может быть, вы о нем что нибудь слышали?
Девушка отрицательно покачала головой. — Нет, миссис Тернер… никогда не слышала, что в Твин Пиксе есть такой человек… — Так вот… Лора Палмер возила обеды и ему… Мне даже кажется, что мистер Смит может быть вам чем нибудь полезен…
Поблагодарив, Донна взяла пустой поднос и, выйдя из коттеджика, прошла напротив, в дом мистера Смита. Постучав в двери, она громко крикнула:— Мистер Смит!.. Мистер Смит!.. Это из службы «Обеды на колесах»… Мистер Смит, пожалуйста, откройте, мне надо у вас кое что спросить!..
Двери никто не открывал, но девушке, тем не менее, казалось, что в доме кто то есть.
«Может быть, еще спит, — решила она, — надо бы ему записку оставить…»
Вытащив из нагрудного кармана четвертинку бумаги и авторучку, Донна написала: «Дорогой мистер Смит!.. Если вам не составит труда, позвоните мне по телефону… Заранее благодарна — Донна Хайвер».
Подсунув записку под двери, она направилась в сторону фургона. Неожиданно ей почудилось, будто бы со стороны дома мистера Смита донесся какой то негромкий шорох. Донна обернулась и, не заметив ничего подозрительного, решила: «Показалось, наверное…»
Роннета Пуласки поправлялась; врачи говорили, что она уже вышла из состояния комы, но до полного выздоровления еще далеко.
Перед тем, как Купер и Трумен прошли в палату, доктор Уильям Хайвер предупредил:— Пожалуйста, постарайтесь не задавать ей лишних вопросов… Вы же сами понимаете, что ей пришлось пережить…
При этих словах Трумен, вспомнив, что Роннета сама напросилась сниматься в неприличных позах в журналы вроде «Суперплоть», осклабился. «Сама захотела, — подумал он».
Койка Пуласки стояла посреди небольшой полутемной палаты — шторы на окнах не давали возможность солнечному свету проникать в помещение. Справа и слева от кровати были столики с медицинским оборудованием, назначение которых вряд ли было понятно и Дэйлу, и Гарри.
Осторожно подойдя к кровати больной, Дэйл негромко произнес:— Ронни?..
Та открыла глаза. Купер продолжил:— Роннета, здравствуй… Я очень рад, что ты, наконец, выздоравливаешь… Извини, что я беспокою тебя, но мне необходимо задать тебе несколько вопросов… Ты ведь не станешь возражать, Ронни? — Купер вопросительно посмотрел на девушку. Та выразила глазами согласие.
Дэйл, достав из атташе кейса два карандашных портрета, сделанных Мэдлин, протянул один из них лежавшей на кровати Пуласки. — Может быть, это лицо тебе знакомо?..
Пуласки, лишь бросив взгляд на лист бумаги, на котором было изображено лицо коротко стриженого человека с чертами лица, напоминавшими черты лица Лео — отрицательно помотала головой. — А этот?.. — Купер протянул ей следующий лист бумаги. Это был портрет длинноволосого блондина с крепкими зубами.
Ронни, едва бросив взгляд на следующее изображение, перекосилась, будто бы от неимоверных мучений. Тело ее пронизали конвульсии: ее трясло, будто бы в сильнейшем приступе лихорадки.
Трумен, испуганный неожиданной реакцией девушки, тут же выбежал на коридор. — Медсестра!.. Доктор Хайвер!.. — с неподдельным испугом закричал он. — Роннете плохо!.. Срочно кто нибудь!.. На помощь!..
Пуласки несколько успокоилась лишь после того, как ей была сделана соответствующая инъекция. Идя по коридору, Трумен едва успевал за Дэйлом — настолько быстрой походкой тот шел. — Дэйл, значит, этот человек — и есть тот страшный насильник?.. — Спросил Трумен на ходу.
Купер, не оборачиваясь и не замедляя шаг, ответил: — Об этом еще рано судить… Продолжим поиски.
Гарланд Таундеш, отец Бобби, иногда также любил заходить в кафе Нормы — не столько для того, чтобы попить кофе (военные, как правило, не уважают этот напиток, предпочитая ему что нибудь более крепкое), а несколько по иной причине: Гарланду как ничто другое нравилось появляться «на людях» в своем офицерском мундире, нравилось, когда при встрече горожане обращались к нему не просто «мистер», а «господин майор».
Заказав какой то коктейль, Гарланд остался тут же, около стойки. Лениво помешивая соломинкой в напитке, он с грустью думал, почему со времен его молодости так измельчали нравы — под измельчением нравов Гарланд подразумевал, прежде всего, неуважение к армии и всего, что связано с этим священным для каждого американского патриота понятием. Размышляя таким образом, он не заметил, как к стойке приблизилась Леди С Поленом. Гарланд тяжело вздохнул и отвернулся — эту живую достопримечательность Твин Пикса он не переносил на дух.
Леди С Поленом, подойдя к Норме — за стойкой была сама хозяйка, произнесла:— Мне нужна медвежья лапа!..
Гарланд с удивлением повернул голову в сторону женщины.
«Что это еще за такая медвежья лапа? — подумал он. — Может быть, название какого то коктейля?..»
Норма Дженнингс улыбнулась. — Конечно, мэм…
Леди С Поленом повторила:— Мне нужна очень хорошая медвежья лапа!..
Норма ответила голосом, каким опытные психиатры обычно говорят с безнадежными больными — приторно ласково и спокойно:— Ну конечно же… — заметив, что посетительница двигает челюстями, миссис Дженнингс добавила; — Да, и у меня к вам еще одна небольшая просьба… Я думаю, вам не будет сложно ее выполнить… Леди С Поленом перестала жевать. — Какая же?..
Норма улыбнулась, — Если вам наскучит жевать ваш «чуингам», то, пожалуйста, не наклеивайте его на стойку и двери моего кафе… Пожалуйста, пользуйтесь специальными плевательницами.
Посетительница, переложив полено в другую сторону, ответила после небольшой паузы:— Хорошо. Постараюсь…
Гарланд хмыкнул. Леди С Поленом обернулась к майору. — Послушайте, — начала она, — вы, кажется, военный?..
Таундеш с нескрываемой гордостью, обернувшись к женщине, ответил:— Да.
Леди С Поленом спросила вновь:— Офицер?
Гарланд покосился на нашивки. — Да.
Леди С Поленом слегка наклонила голову. — Вы, наверное, воевали?
Гарланд важно выпятил грудь с орденскими планками. — Да. Защищал демократию во Вьетнаме. Наклонившись к орденским планкам, Леди С Поленом принялась изучать их. — А это за что?.. — Ткнула она пальцем в первую попавшуюся орденскую ленточку.
Таундеш наклонил голову и посмотрел себе на грудь. — Это — «Виртури Милитари», — иностранный орден, — пояснил он неспешно, — я получил его за операцию во Вьетконге в тысяча шестьдесят шестом году.
«Хоть один порядочный человек в этом городе, — подумал майор, — хоть эта достойная женщина интересуется моими боевыми наградами…»
Леди С Поленом восторженно воскликнула:— Вот видишь, какой интересный человек!..
Реплика адресовывалась полену, которое, как и следовало ожидать, ничего не ответило.
Леди С Поленом вновь произнесла своим неприятным скрипучим голосом — на этот раз Таундешу:— Вы не хотели бы побеседовать с моим поленом, господин майор?..
Таундеш замялся. — Извините, но мы не представлены…
Леди С Поленом улыбнулась. — Это ничего… Хотите, я вас представлю?.. Послушай, — эта фраза адресовалась уже полену — послушай, вот это — господин майор, а это, — она обернулась к Гарланду, протягивая ему обрубок дерева, — мое полено… Можете считать, что вы друг другу представлены.
Гарланд, откашлявшись, пробормотал:— Очень приятно…
«Нет, все таки она — идиотка, — решил майор, — настоящая сумасшедшая…»
Голос Леди С Поленом приобрел заговорщические интонации:— Майор, а вы знаете — мое полено только что сказало, что собирается вам кое что сообщить…
Гарланд с тоской посмотрел на собеседницу. — Что же оно хочет мне сообщить?.. Женщина вновь протянула Таундешу обрубок дерева. — Вот, послушайте…
Разумеется, майор, как ни силился, так ничего и не услышал. — Наверное, вы не очень хорошо понимаете язык природы — высказала догадку хозяйка полена, — сейчас я вам переведу…
Поняв, в какую идиотскую историю он влип, Таундеш пробормотал какие то извинения и быстрым шагом направился к выходу.

0

85

Глава 50

Нехитрая беседа братьев Хорн о дальнейшей судьбе лесопилки Пэккарда. — Недоумение Энди Брендона по поводу беременности Люси Моран. — Лиланд Палмер узнает в изображении длинноволосого господина своего знакомого.

В камине зала «Одноглазого Джека» горел огонь. Бенжамин Хорн, одетый в строгий костюм и белоснежнуюрубашку, поправил со вкусом подобранный галстук и, опустившись на корточки, подложил в камин несколько сучьев. Его низкорослый брат Джерри, вынув из холодильника кусок копченой поросятины, надел его на длинную щепку и, подойдя к огню, принялся разогревать ее над пламенем. — Зачем ты это делаешь?.. — Удивился Бенжамин. — Копчености никто не разогревает. Тем более — таким варварским способом…
Джерри осклабился. — А я вот хочу — разогреваю… — заметив, что нежная поросячья шкурка начала гореть, он поспешил вынуть мясо и, держа его на весу перед собой, начал осматривать, с какого конца удобней начать трапезу.
Бенжамин, вытащив из шуфляды стола две абсолютно одинаковые книги в зеленых переплетах, положил обе перед Джерри. — Что это? — поинтересовался низкорослый Хорн с набитым ртом.
Бенжамину эта манера обращения с ним совершенно не понравилась. — Джерри, неужели тебя еще в детстве не учили — сперва прожуй, а потом — спрашивай… С набитым едой ртом разговаривать просто неприлично, — знаком ли ты с такой доктриной?..
Джерри, разрывая зубами поджаристую шкурку, замотал головой. — Не учи меня жить, Бен… Так что же это? — он взглядом указал на книги в зеленых переплетах. — Значит, так, — начал Бенжамин, — перед нами — две бухгалтерские книги лесопилки Пэккардов и твой поросенок. Что то из этого нам необходимо сжечь… — он с улыбкой обернулся к брату. — Что же именно?.. — Надеюсь, это будет не мой поросенок?..
Бенжамин принялся размышлять:— Начнем с того, что Кэтрин умерла…
Джерри перебил брата:— Кстати, а откуда у тебя эти книги?..
Бен с некоторым удивлением спросил в ответ: — А ты разве не знаешь?.. По моему, я тебе об этом недавно говорил… — А ты уверен, что Кэтрин действительно мертва?.. — вновь поинтересовался Джерри.
Бенжамин улыбнулся — видимо, любое упоминание о смерти Пэккард всегда доставляло ему огромную радость. — Конечно… Куда ей деться — конечно же, умерла… Мы же с тобой об этом уже говорили.
Отложив поросятину, Джерри принялся ковыряться в зубах — видимо, пытаясь извлечь застрявший хрящик или маленькую косточку. — Ну, и что дальше?.. — Так вот, поджог лесопилки мы вешаем на Кэтрин… А ставить в этой ситуации надо на Джози… — Бенжамин наморщил лоб. — Так, так… — обернувшись к низкорослому брату, он прокомментировал свои раздумья: — это я все никак не могу решить, какую же из этих бухгалтерских книг следует сжечь, а какую — оставить…
Джерри, наконец доев поросятину, выбросил кости в камин и, вытерев руки о свои штаны, предложил:— Может быть, стоит сжечь настоящую?..
После некоторого раздумья Бенжамин ответил:— Так. Настоящая показывает, что лесопилка дает неплохую прибыль… Вторая, поддельная — показывает, что лесопилка медленно, но неотвратимо идет к банкротству. Значит, сжигая настоящую, мы сможем убедить Джози продать пепелище и землю по цене, которая нас устроит… Но тогда этот старый пердун Питер должен подписать соответствующие бумаги на этот счет…
Джерри скривил недовольную гримасу. — А это еще с какой стати?..
Бенжамин махнул рукой. — Не перебивай… В завещании покойного Эндрю сказано, что любая купля продажа должна быть согласована с наследниками Кэтрин… если таковые найдутся. Без этого все признается недействительным.
Джерри, вытащив из кармана пачку зубочисток, вскрыл ее и, взяв одну, принялся ковыряться в зубах. Так какую же мы сожжем?.. — Обожди, дай подумать… Значит, так, если мы сожжем ту книгу, которая показывает, что лесопилка идет к успеху, мы сможем потом перепродать то, что от нее осталось, с наибольшей выгодой для себя…

0

86

Джерри нетерпеливо перебил брата:— А Джози?..
Тот поморщился — он очень не любил, когда его размышления перебивали. — Обожди… С Джози разберемся попозже… — Значит, сжигаем настоящую?.. — С другой стороны, подложная бухгалтерская книга может вызвать некоторые сомнения у ревизии — Джерри, подойдя к холодильнику, вытащил следующий кусок поросятины. — Только не надо его держать над огнем, — посоветовал Бен.
Низкорослый Хорн, усевшись рядом с братом, положил мясо на тарелку. — Хорошо, Бен, последую твоему совету и на этот раз съем холодным… Ну, так что же ты скажешь по этому поводу?.. — Он кивнул на бухгалтерские книги.
Бен, некоторое время просчитывая в голове все плюсы и минусы обоих вариантов, только тяжело вздыхал. — Каждый имеет и положительные, и отрицательные стороны, — резюмировал он. — Значит, — произнес Джерри, вонзая свои мелкие зубы в мясо, — значит, дорогой мой братец, я пока на сто процентов уверен только в том, что еще ни в чем не уверен…
Бен молча покачал головой. — И все таки, — произнес он, — и все таки, Джерри, что то надо сжечь…
Джерри, отвратительно чавкая, продолжал есть мясо. Бен, поморщившись, посоветовал брату:— Не чавкай, пожалуйста…
Тот в ответ лишь скривил лоснящиеся от жира губы. — Что, не нравится?..
Не желая вступать с Джерри в долгий и утомительный спор по поводу правил поведения за столом, Бен вернулся к первоначальному вопросу:— Так какую же мы сожжем?..
Джерри, облизавшись, произнес в ответ:— А зачем вообще сжигать? Никак не пойму, какая в этом необходимость?.. — Но, Джерри, ведь мы не можем оставить обе книги, — принялся объяснять Бенжамин, — это не по правилам… Одна из них когда нибудь да всплывет… Вот увидишь, непременно всплывет…
Джерри замахал на брата руками. — Брось, Бен… Если хорошенько спрятать, то все будет в полном порядке.
Бенжамин с сомнением покачал головой, словно просчитывая в голове последствия этого варианта. — Хорошо. Но тогда какую же мы оставим, а какую — спрячем?..

Энди Брендон каконец то понял значение слов доктора: «вы абсолютно стерильны». Смысл этого понятия он почерпнул в том самом справочнике, что дала ему библиотекарша. От этого открытия Энди не стало легче — скорее, наоборот. Несколько дней он искал возможность поговорить с Люси, но та, как показалось Брендону, сознательно избегала встреч с ним. Наконец терпение Брендона иссякло: пройдя к столику мисс Моран, он без приветствия заявил тоном, не терпящим возражений:— Люси!.. Мне необходимо с тобой кое о чем побеседовать. Дело в том, что…
Люси, к удивлению Энди, довольно резким тоном перебила его:— Помощник шерифа Энди Брендон!.. — произнесла она официально, чтобы подчеркнуть, что между ними невозможны иные отношения, кроме служебных, — помощник шерифа, отойдите от моего столика!..
Брендон решил проявить максимум настойчивости. — Люси, — сказал он с напряжением в голосе, — Люси, я хотел бы…
Люси отвернулась и начала делать вид, что ей срочно понадобилось что то в картотеке автомобильных номеров Твин Пикса.
Брендон не отставал. — Люси Моран!.. Ты сказала, что беременна, что ждешь ребенка…
Рука Люси при этих словах задержалась на картонном корешке с буквами. — …и я, — продолжал Брендон, — решил обследоваться у врача, чтобы выяснить, на кого будет похож мой сын… Я был уверен, что ты беременна от меня.
Люси принялась с шумом передвигать стоявшие на ее столе телефоны, всем своим видом демонстрируя, насколько неприятен ей этот разговор. — Так вот, врачи сказали мне, что я стерилен…
Люси, встав из за стола, попыталась уйти, но Брендон задержал ее. — Я не сказал тебе самого главного, — сказал он, — сперва я подумал, что это означает лишь то, что мне не надо мыться… Я так и поступал до тех пор, пока однажды Гарри Трумен, поморщившись при моем появлении в его кабинете, настоятельно не посоветовал мне принять душ… Тогда я решил справиться в одной книге, адресованной молодым супругам, что же это значит… Люси сделала шаг вперед. — Пусти… — произнесла она. — Пусти меня, мне надо идти…
Брендон, вспомнив, сколь решителен он был при аресте Жака Рено, решил, что неудобно пасовать перед девушкой и, преградив ей дорогу, произнес:— Нет, Люси, ты сперва дослушаешь меня, а потом пойдешь… Я не буду задерживать тебя своими разговорами слишком долго…
Поняв, что иного выхода нет, мисс Моран опустилась на стул. — Так вот, в этой книге я узнал, что это означает, что я не могу иметь детей…
Люси подняла глаза на Энди.
Тот продолжал:— Так вот, я хочу знать — от кого ты беременна?..
Люси, вскочив из за стола, как ошпаренная, бросилась к дверям — все произошло так неожиданно для Брендона, что он не успел ничего сказать…

0

87

Джерри Хорн доедал последний кусок свинины, когда зазвонил телефон. Трубку поднял Бенжамин. — Алло… — протянул он, — алло… Вас слушает Бенжамин Хорн.
С того конца провода послышался дальний, прерываемый шумами голос:— Это Осло… С вами говорит Андерсен, — Лицо Бенжамина растянулось в довольной усмешке. — А, это ты?.. Никак не можешь забыть тот вечер в «Одноглазом Джеке»?..
Андерсен был сосредоточен и угрюм — во всяком случае, таким показался Хорну по голосу. — Что там у вас стряслось?.. — спросил он.
Хорн несколько насторожился. — А что ты имеешь в виду?.. — Я знаю, у вас в Твин Пиксе случился какой то страшный пожар…
В этот момент трубку из рук Бенжамина попытался выхватить брат — Бен вовремя заслонил телефон корпусом, зная, что тот кроме разного рода глупостей, ни на что больше не способен. Джерри закричал:— Передай и от меня привет!..
Закрыв трубку ладонью, Бен зашипел на него:— Да помолчи ты… — отведя ладонь от мембраны, он продолжил телефонную беседу:— Да, мистер Андерсен… Так что, вы говорите, у нас произошло — пожар?.. — И вы этим, как я понял, сильно обеспокоены?.. Уверяю, все идет нормально… Так и передайте своим компаньонам.
Андерсен напомнил:— Не забывайте, в Твин Пиксе нами был подписан договор о намерениях, который юридически ни к чему не обязывает… — Знаю, знаю, — успокоительным тоном произнес Бен, — все это мне хорошо известно… Что дальше?.. — Я боюсь, что это может не самым лучшим образом отразиться на настроении наших акционеров, — предположил норвежский компаньон Хорна, — мне необходимо знать точные масштабы произошедшего… — Мистер Андерсен, не бойтесь… Небольшой пожар действительно был, но его очень быстро потушили, — на редкость безмятежным голосом сказал Бенжамин, — да и сгорело то всего ничего — несколько строений какой то старой лесопилки… Не берите себе в голову разные глупости… Займись ка лучше чем нибудь другим… Ты, кажется, говорил, что можешь посодействовать льготному налогообложению?.. — Я подумаю, — угрюмо пообещал Андерсен. — Спустя несколько секунд, в трубке послышались короткие гудки.
Двери раскрылись. Бен и Джерри одновременно подняли головы и у ни дел и входящего Лиланда Палмера. Тот очень непринужденно поздоровался:— Привет, привет… Ну, что нового?..
Бен отодвинул телефон. — Да вот, только что звонил этот норвежский алкоголик из Осло… Какая то сволочь сообщила, что…
Непонятно почему, сообщение о звонке из Осло вызвало у Лиланда прилив веселости. — Ха ха ха!.. — захохотал он, — ха ха ха!.. Вот совпадение!.. А я несколько часов назад говорил с этим Андерсеном по телефону… Кстати, он очень расстроился, узнав о городском пожаре… — Так это ты ему сказал?.. — в недоумении воскликнули Бен и Джерри в один голос. — Да, — весело ответил Лиланд и почему то вновь засмеялся: — Ха ха ха!.. Нет, вы бы только слышали, как изменился его голос…
Братья Хорны молча переглянулись. Лиланд продолжал:— Интересно, что он предпримет дальше, этот норвежский бизнесмен…
После этих слов мистер Палмер, пританцовывая от радости, подошел к столу, на котором лежала груда иллюстрированных журналов.
Взгляд его упал на портрет неизвестного длинноволосого блондина с крепкими зубами из кошмарного видения Мэдлин, тот самый, который вызвал столь бурную реакцию Роннеты Пуласки — изображение это, размноженное на ксероксе, было разослано всем жителям Твин Пикса. Лицо Лиланда исказилось в яростной гримасе.
—Я узнаю его!.. — неожиданно закричал он на весь зал. — Я знаю этого человека!..
Бен посмотрел на Лиланда, как на настоящего сумасшедшего. — Кого? Кого ты знаешь?..
Держа в руках листок с портретом неизвестного, мистер Палмер подбежал к братьям Хорнам. — Его!.. Его я знаю!..
Бенжамин удивленно сдвинул брови. — Кого?..
Лиланд, потрясая листком, продолжал кричать:— Его, его!.. — Но откуда?..
Лиланд тяжело опустился в кресло. — Это было довольно давно… Нет, не очень чтобы, но все таки… — Лиланд путался, сбивался, стараясь совладать с душевным волнением. — Короче, у моего дедушки был небольшой домик на Жемчужных озерах… Так вот, нашим соседом как раз и был этот человек…
Джерри спросил равнодушно: Ты уверен в этом?..
Мистер Палмер, вскочив с кресла, забегал по каминному залу. — Уверен ли я в этом? Конечно!.. Я уверен в этом так же, как и в том, что я — Лиланд Палмер, а вы — Бенжамин и Джерри Хорн… Мне надо немедленно поговорить с Труменом.
Бенжамин, вспомнив недавно сказанную фразу: «я на сто процентов уверен только в том, что ни в чем не уверен», улыбнулся.
—А вот мой брат Джерри недавно сказал, что ни в чем нельзя быть уверенным, — произнес он.
Ничего не ответив, Лиланд, сжав в руке листок с портретом, опрометью выбежал из зала. Джерри вопросительно посмотрел на брата. — И что это с ним?.. — Не знаю, — ответил Бен. — А знаешь, что, Джерри?.. — Что?..
Взгляд Бена неожиданно стал холодным и злобным. — Что? — повторил Джерри. — Мне кажется, — медленно сказал Бен, — мне кажется, этого Палмера придется убить… Убей его, Джерри. — Мне кажется, — ответил тот, — что все это какой то кошмарный сон…

0

88

Глава 51

Бобби и Шейла строят планы на будущее. — Странное открытие, сделанное Одри Хорн в «Одноглазом Джеке». — Дэйл Купер узнает об исчезновении дочери Бенжамина Хорна. — Визит Гарланда Таундеша к Дэйлу; непонятные сигналы из космоса.

Болезнь Шейлы оказалась не столь серьезной, как сперва предположил Уильям Хайвер спустя несколько дней у нее появился аппетит, она смогла самостоятельно ходить. Здоровый цвет лица и уверенность в движениях позволили Уильяму выписать Шейлу из клиники гораздо раньше, чем он предполагал. Перед выпиской доктор Хайвер предложил девушке нанести визит в реанимационную палату к мужу — та согласилась.
Лео напоминал больше покойника, чем живого человека. Об этом говорили и мертвенно бледный цвет лица, и сиреневого цвета губы, и какой то мраморной оттенок кожи. Джонсон лежал в кровати; из носа больного к стоявшим рядом с койкой аппаратам, предназначение который Шейле не было известно, вели непонятные прозрачные трубочки. Тело больного опутывали разноцветные проводки, ведущие к другим аппаратам, осцилографы которых выписывали некие зигзаги причудливой конфигурации.
Зайдя в палату, Шейла боязливо покосилась на лежавшего мужа — он внушал ей страх даже прикованный к больничной койке. Заметив боязнь в глазах девушки, Уильям мягко произнес:— Шейла, подойди поближе… Не бойся…
Шейла сделала несколько шагов вперед. — Что с ним?..
Уильям откашлялся. — Пуля попала в позвоночник, мы извлекли ее оттуда. Ваш муж потерял очень много крови, вследствие этого в мозг перестал поступать кислород… Сейчас он находится в состоянии комы.
Шейла с сожалением посмотрела на Лео — несмотря на все мучения, которые она выносила из за него, ей стало жалко мужа. — А он что нибудь чувствует?.. Доктор, скажите, ему сейчас больно?..
Хайвер покачал головой. — Не думаю… Он ничего не чувствует и ничего не понимает… — И сколько времени он будет находится в этом состоянии?.. — Этого никто не сможет сказать, — ответил доктор. — Может быть — несколько месяцев, а может — и всю оставшуюся жизнь…
Шейла продолжала с жалостью смотреть на Лео. — Скажите, доктор, — несмело начала она, — скажите, его посадят в тюрьму?..
Уильям всем своим видом попытался выразить Шейле сочувствие — несмотря на свою нескрываемую антипатию к Джонсону. — Я знаю, — произнес он, — что ваш муж подозревается в совершении нескольких тяжелых преступлений… Впрочем, до полного излечения его вряд ли вызовут в суд. А до полного излечения еще очень далеко… — Он и так тут, как в тюрьме, — тихо сказала Шейла. — Подумать только — в таком состоянии провести всю жизнь… Это, должно быть, действительно страшно.
Доктор Харвей проводил девушку на улицу — там, сидя в отцовском «линкольне», ее поджидал Бобби.
После непродолжительного, но нежного приветствия, отъехав от клиники подальше, Бобби, остановив машину, принялся излагать возлюбленной свои планы дальнейшей жизни. — Послушай, дорогая, — сказал он, нежно поглаживая руку девушки, — значит, этого Лео никто и никогда не привлечет к ответственности, пока он находится в таком состоянии?.. — Да… А зачем ты меня об этом спрашиваешь?.. — Дело в том, что Лео положено крупное пособие по инвалидности — что то около пяти тысяч баксов…
Шейла, которая в это время думала совсем о другом, нехотя спросила:— Боб, а для чего тебе это надо?..
Бобби нетерпеливо перебил ее:— Ты ничего не понимаешь… Мы с тобой сможем прекрасно прожить на эти деньги, даже слишком прекрасно… Этого козла Лео, даже если он и оклемается, можно будет сложить где нибудь в тихом углу, кормить, поить и вешать на уши разную лапшу… Кстати, мне кажется, у него должны быть деньги, и, притом, немалые… Так что если его хорошенько прижать… — Бобби, ну скажи, чего тебе не хватает?.. — спросила Шейла. — Чего ты еще хочешь — новую машину, коттедж, тряпки, драгоценности?..
Бобби откровенно посмотрел на нее, как на провинциальную дурочку. — Ты ничего не понимаешь, — произнес он, — у тебя нет вкуса к жизни… Я говорю совершенно о другом — нам следовало бы сменить все — привычки, уклад, манеры, все, что люди называют «стиль жизни»… — А если Лео все таки придет в себя? — с сомнением спросила девушка.
Таундеш нетерпеливо замахал на нее. — Нет, ни за что!.. Я говорил с врачами — они очень удивлены, как ему еще удалось выжить после такой потери крови… Значит, согласна?.. — с надеждой в голосе спросил Бобби. — Не дождавшись ответа, он скривился, словно вспомнив что то ненавистное. — Знаешь, мне недавно попалась в руки тетрадь моего придурочного папочки, он, оказывается, пишет что то вроде мемуаров — ты же знаешь, он просто завернут на армии, ВВС, Вьетнаме и генерале МакКартуре… Такой ограниченный человек… — Боб сделал выжидательную паузу. — Просто я не хочу быть таким же, как и он… — А что ты предлагаешь?.. — Знаешь, Шейла, я хотел бы отсюда уехать… — голос Бобби приобрел мечтательные интонации. — Может быть, и не на всю жизнь… Так, попутешествовать… С тобой, разумеется, — спохватился он… — А как же Лео?..
Таундеш поморщился. — Что Лео?.. Разве он мало тебя избивал, мало издевался над тобой?.. Забудем этого Лео, как страшный сон…

0

89

Одри за недолгое время своего пребывания вполне освоилась в «Одноглазом Джеке». Блэкки сменила отношение к ней на более благожелательное — видимо, этому в немалой степени способствовали слова Бенжамина: «Эта девушка умеет по настоящему заинтриговать!». Мистер Хорн, несмотря на то, что ему так и не удалось оценить достоинства новенькой, остался доволен ее манерой возбуждать мужчин.
Как то утром, слоняясь по коридору, Одри Хорн заметила, что в самый роскошный номер, находящийся неподалеку от апартаментов Блэкки, следует высокая шатенка с чрезвычайно длинными ногами с огромной хрустальной вазой в руках. Этот роскошный номер почему то сразу же вызвал подозрения девушки — ей несколько раз приходилось слышать доносящиеся оттуда звуки борьбы, не напоминающие те, которые иногда случаются во время соития. Решительным шагом подойдя к длинноногой шатенке и, взяв из ее рук хрустальную вазу, сказала:— Я сама занесу.
Шатенка с необычайным удивлением посмотрела на Одри. — Но ведь Блэкки сказала, чтобы этот лед в номер занесла именно я… — начала было она, но Одри не дала ей закончить:— Я занесу. — Повторила она.
Шатенка заколебалась. Видимо, Одри ей чем то нравилась, и поэтому она не хотела обижать ее отказом. — Хорошо, — она передала вазу со льдом в руки Одри. — Если ты так хочешь — пожалуйста… Только никому не задавай лишних вопросов относительно того, что там увидишь… Хорошо?..
Одри успокоительно кивнула. — Хорошо…
Увиденное в номере чрезвычайно удивило и озадачило девушку. Посреди номера стояла небольшая кушетка, на которой лежал человек с завязанными черной лентой глазами. Человек этот был привязан крепкими веревками к потолочному крюку для люстры, причем настолько хитро, что при всем желании не смог бы пошевелить ни рукой, ни ногой. Пленник вел себя на удивление спокойно — Одри так и не поняла, пленник ли он на самом деле или связан таким замысловатым образом по своей воле… Рядом со связанным какая то незнакомая Одри девушка тщательно пылесосила ковер — Одри окликнула ее, но та из за шума работающего пылесоса ничего не расслышала.
Подойдя к девушке с пылесосом, Одри закричала ей в самое ухо, указывая на вазу со льдом. — Это для кого?..
Девушка молча кивнула на связанного. — Послушай, — Одри, поставив вазу на тумбочку, взяла из рук девушки шланг. — Послушай, мне сейчас все равно делать нечего, иди, отдохни, а я доделаю… — Спасибо… — та, передав шланг Одри, вышла из номера.
Выключив пылесос, Хорн подтащила его к лежавшему и поставила рядом с кушеткой. Взглянув в лицо пленника, она подумала, что лицо его кажется знакомым. Одри решительным жестом сорвала с его глаз повязку. — Кто ты?..
Одри, взяв из вазочки кусок колотого льда, положила его на лоб связанного и произнесла совершенно издевательским голосом:— Снегурочка.
Связанный улыбнулся. — А я — Санта Клаус. Будем дружить?..
Одри прищурилась, словно от яркого света. — Нет.
Видимо, привязанный к потолочному крюку для люстры человек находился в неплохом настроении, поэтому, изобразив на лице притворное огорчение, спросил:— Это почему?..
Одри жестко ответила:— Потому, что ты мне не нравишься…
С этими словами она, взяв электрошнур пылесоса, быстро обвила его вокруг шеи лежавшего. Тот, посчитав, видимо, движение девушки за начало какой то шутки, игривым тоном спросил:— Что ты собираешься делать?.. — Сейчас узнаешь, Эмери.
После этих слов девушка резко сдавила шнуром шею Эмери, давая таким образом понять ему, что ей не до шуток. — Одри?.. — В голосе связанного прозвучало необычайное удивление. — Одри?.. Что ты делаешь тут?.. — Эмери закашлялся — видимо, девушка придушила его несколько сильнее, чем того требовали обстоятельства.
Немного расслабив шнур, Одри издевательски заулыбалась. — Эмери… Хочешь, я расскажу тебе одну интересную сказку о Сером Волке и Красной Шапочке?.. — не дождавшись ответа, она начала: — Жил да был в одном лесу Серый Волк. И задумал он соблазнить одну Красную Шапочку… Только у него ничего не вышло, потому что Красная Шапочка оказалась хитрее и проворней, и, узнав кое что из биографии Серого Волка, сообщила в Федеральное Бюро Расследований, после чего Серого Волка упрятали в тюрьму на несколько тысяч лет… Ну, хорошая сказочка?.. — После этих слов Одри рывком сдавила шнуром шею Эмери  тот захрипел. — Отпусти… — Расслабив шнур, девушка произнесла:— Ну, теперь ты полностью в моих руках… Надеюсь, ты это хорошо понимаешь?.. — Да… — прохрипел в ответ Эмери. — Вот и прекрасно…
Эмери медленно повернул голову к Одри. — Чего ты от меня хочешь?
Девушка произнесла с некоторым вызовом:— Я — Одри Хорн, и то, чего я хочу, рано или поздно исполняется… Я хотела бы выяснить правду…
Эмери закашлялся.
Дождавшись, пока он перестанет кашлять, Одри добавила:— Во первых, я хочу выяснить все, что касается «Одноглазого Джека»… Кому он принадлежит?..
Эмери в страхе посмотрел на девушку. — Я работаю на хозяина… — начал было он, но та, не дав ему договорить, резким движением сжала шнур вокруг его шеи. — Кто твой хозяин?..
Эмери отвел глаза. — Я не могу сказать этого…
В ответ Одри сдавила шею Эмери так сильно, что тот побледнел. — Кто твой хозяин? — Вновь спросила она, отпустив шнур.
Эмери слегка пошевелил головой. — Твой отец… Бенжамин Хорн. — Так я и предполагала, — произнесла Одри. — Значит, этот притон принадлежит Бенжамину Хорпу — ты это хочешь сказать?.. — Да… — Что входит в твои обязанности?..
Эмери покосился на конец шнура. — Я должен доставлять в «Одноглазый Джек» девушек… — пробормотал он растерянно, — кстати, твой отец ни одной не пропустил, все проходили через него… Он всегда говорил, что тут за дегустатора…
Одри продолжала допрос:— Что ты можешь сказать о Лоре Палмер? Она была тут хоть раз?.. — Да… Один только раз и была… Но она была на столько накачана наркотиками, что Бенжамин Хорн с негодованием вышвырнул ее отсюда…
Одри замолчала, будто бы что то просчитывая в уме. Так… — Хорошо, Эмери. Мой папа с ней спал?.. — Не знаю… Скорее всего — да. — Что ты знаешь о парфюмерном отделе?.. — Не знаю ничего.
После этих слов Одри резко сдавила шнуром шею лежавшего и, отпустив через короткое время, повторила свой вопрос:— Что тебе известно о парфюмерном отделе?.. — Ничего не известно…
По интонации девушка поняла, что Эмери, скорее всего, говорит правду.
Надев на глаза Эмери черную повязку, Одри произнесла на прощание:— И помни — я слишком много о тебе знаю… Надеюсь, ты будешь благоразумен, не так ли?.. Впрочем, — добавила она, — ты все равно не уйдешь от наказания…
Поставив пылесос в угол и аккуратно смотав шнур, Одри вышла из номера…

0

90

Дэйл и Гарри в очередной раз, всматриваясь в черты лица длинноволосого неизвестного с всклокоченной бородой, пытались найти хоть какое то сходство со всеми знакомыми и незнакомыми людьми, когда на столе шерифа зазвонил телефон. — Алло?..
В трубке послышался встревоженный голос Бенжамина Хорна:— Гарри?.. — Да. — Гарри, у меня неприятности… Исчезла моя дочь Одри…
«Черт, — подумал Трумен, — еще этого не хватало…»— Когда это случилось?..
Бенжамин растерянно ответил:— Точно сказать не могу… Я не видел ее вот уже два дня…
«Хорош папочка — решил шериф. — Целых два дня дочки не видит, и только теперь догадался позвонить…»
Будто бы прочитав мысли шерифа, Бенжамин произнес:— С ней иногда такое и раньше случалось — ну, мало ли что, с подругами за город отправилась или к кому нибудь на ферму в гости… Но обычно она меня в таких случаях предупреждала…
Трумен, прикрыв трубку рукой, прошептал Дэйлу:— Новость: исчезла Одри Хорн.
Купер, оторвавшись от изучения рисунка, с тревогой посмотрел на шерифа. — Спроси этого Бена, когда и при каких обстоятельствах он ее видел в последний раз, — прошептал он Трумену.
Отведя руку от трубки, Гарри спросил:— Когда Одри была в последний раз дома?..
Бенжамин после небольшой заминки ответил:— Честно говоря — не помню точно… — он добавил извинительным тоном: — Столько событий за это время, а у меня еще и эти идиотские переговоры… Совсем замотался. — Хорошо, — ответил ему Гарри. — Будем искать. Обо всех подробностях мы вас проинформируем.
Положив трубку на рычаг, он обернулся к Куперу. — Ну, что ты по этому поводу скажешь?..
Купер, серьезно посмотрев на шерифа, медленно произнес:— Не знаю… Но, если честно — мне этот ваш Бенжамин Хорн очень не нравится…

Придя в гостиничный номер, Купер, даже не выпив из термоса свой привычный кофе, вынул из внутреннего кармана пиджака диктофон и принялся надиктовывать; — Даяна, Даяна, сегодня очень тяжелый день… Много новостей и все — не очень хорошие… На этот раз я не буду слишком распространяться о своих взглядах на жизнь, постараюсь ограничиться лишь тем, что связано конкретно с расследованием убийства и некоторыми моими соображениями на этот счет… Первая новость — сегодня утром за кофепитием в закусочной Нормы Розенфельд сообщил о загадочном исчезновении из специализированной клиники моего бывшего напарника Уиндома Эрла… Ты знаешь, меня это почему то очень взволновало. Даяна, ты спросишь, какое отношение это исчезновение имеет к делу расследования убийства Лоры Палмер?.. Я и сам не знаю, какое именно, но мне почему то кажется, что имеет… Уиндом Эрл, по словам Альберта, просто растворился в воздухе, и никто не может сказать, как это ему удалось… Не знаю, как и за что он очутился в одиночке психбольницы — Розенфельд утверждает, что он будто бы очень много знал… Не имею представления даже, что именно это за знания, за которые можно попасть в такое суровое место… Следующая новость — только что выяснилось, что в неизвестном направлении исчезла Одри Хорн… Меня это известие взволновало больше всего — даже сам не знаю, почему… Даяна, надеюсь, ты не слишком ревнива, но только теперь я начинаю понимать, как дорого я отдал бы только за то, чтобы еще раз увидать ее улыбку… У меня нет ни одной более менее правдоподобной версии относительно ее исчезновения…
Купер не успел договорить — двери номера раскрылись — Дэйл успел только нажать диктофон на «стоп» и спрятать его в карман.
В комнату зашел Гарланд Таундеш — на нем была парадная офицерская форма, которую отставной майор надевал только в самых торжественных случаях. Подойдя к Куперу, майор важно протянул руку. — Отставной майор Военно Воздушных Сил Соединенных Штатов Америки, ветеран вьетнамской компании Гарланд Таундеш. — Медленно произнес он свой полный титул, имя и фамилию.
Купер в ответ пожал протянутую руку. — Дэйл, — сказал он просто. — Прошу садиться. — Купер указал на кресло. — Может быть, хотите кофе?.. — Нет, спасибо, — сдержанно поблагодарил его Таундеш.
Купер, который с первого же взгляда справедливо охарактеризовал для себя этого военного как полного дегенерата, придурка и тупого солдафона, мысленно приготовился к длительной беседе. — Мне очень приятно, — начал Гарланд, — очень приятно, что в вашем лице наш город обрел человека, который выяснит все обстоятельства этого ужасного преступления, которое взволновало общественность Твин Пикса…
«Идиот», — подумал Дэйл, с отвращением слушая суконные комплименты Таундеша.
После этой прелюдии Таундеш перешел к делу. — Я работаю в одной организации, название которой не хотел бы раскрывать даже вам по причине строжайшей секретности характера моей деятельности…
«Сейчас он начнет изображать из себя Джеймса Бонда, — почему то решил Купер, — старый маразматик… Еще похуже старика Хилтона…»— …я должен вам сказать, что эта секретность не совсем оправдана. Вы, наверное, хорошо знаете, что любая правительственная организация, работающая в подобных условиях, рано или поздно подвергается коррупции… Однако я, как военный человек, не могу нарушить взятого на себя слова и поэтому не стану говорить, что именно входит в мои обязанности… Если хотите, скажу только, что эта организация близка к НАСА и что в мои обязанности… м м м… как бы это поточней выразиться… входит анализ информации, которая улавливается специальными сверхчувствительными приборами из далеких галактик.
«Куда он клонит?» — подумал Купер. Таундеш, вытащив из нагрудного кармана кителя стопку сложенных бумажек, развернул их, и, протянув одну Дэйлу, произнес:— Эти сигналы поступали из глубин космоса в ночь с четверга на пятницу…
Купер задумчиво произнес:— Как раз в ту ночь, когда в меня кто то стрелял… — протянув руку, он со скрытой иронией спросил: — это не страшно, что я буду читать секретные документы?.. — Я доверяю вам, — успокоил Таундеш. — Спасибо за доверие…
На бумажке было изображено следующее:

/12Н/345Р/ 57 О/57 Е/6 ЕК/КУПЕР/37 А/37 А/ /80 А/34 Т/ 68 Е/69 С/ 86 А/ КУПЕР/ 09 1/ 03 X/ 32 X/ 03 У/ 57 М/ 80 В/ 66 А/21 IP/ 111 O/77 X/ 181 Н/ 34 В/ 46 X/ КУПЕР/ 51 X/ 32 К/ 03 Е/ 57 Н/ 61 В/28 А/20 А/ КУПЕР/ 36 Т/46 Т/ 51 Т/ КУПЕР/ 334 К/ 555 К/ 03 Р/7^ X/ КУПЕР/

0

91

Заметив среди непонятных цифровых символов свою фамилию, Купер, недоуменно повертев бумагу в руках, вопросительно посмотрел на майора. — Что это?..
Тот, взяв бумагу из рук Дэйла, ответил:— Не знаю… Но очень странно, что тут ваша фамилия, не так ли?
Купер с сомнением поинтересовался:— А ошибки тут быть не может?..
Гарланд ответил категорично:— Ошибка исключается.
Дэйл пожал плечами. — Очень странно…
Таундеш, протянув Куперу еще один листок, произнес:— А теперь посмотрите вот на это.
На другой бумаге Купер увидал следующее:

/54 М/41 А/24 М/57 А/707 Е/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 32 А/ 03 Е/57 О/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/36 Т/463Н/36 Е/46 К/16 В/ СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 099 О/21 С/ 808Х/34 Х/60 Х/06 X/ 27 М/08 М/57 М/ 090К/ 443 А/ 999Р/34 А/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 99 К/09 В/21 О/565Е/101Р/ 09 Е/ /01 Н/ СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ ЗЗЗН/812А/77 В/9393/ 67 К/123 О/ 555 Н/908 У/ /ЗЗЗХ/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ /СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 508 А/676Е/ 1ПН/9898/60 С/77 В/ СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 999 Н/196 Е/099 Х/987 Р/756 К/ /101 Х/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/666 Г/
— Совы не то, чем они кажутся, — процитировал майор непонятную фразу из своего листка.
Дэйл исподлобья посмотрел на Таундеша. — А почему вы решили, что это сообщение насчет сов, которые не то, чем кажутся, относится именно ко мне?..
Гарланд молча протянул ему следующий лист. Взяв его, Купер увидел:

/22Е/8787К/КУПЕР/909В/ШН/КУПЕР/999Х//107М/КУПЕР/999К/УПЕР/666Е/018Н/898Е/ /733Р/196К/28760/КУПЕР/99 Н/9910/ СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИКАЖУТСЯ/197Н/222Н/КУПЕР/ /12 С/100С/КУПЕР/ 777Е/254Х/888К/ СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/090 К/1876/КУПЕР/77 Е/ КУПЕР/ /77 Н/000 2/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ /33 Х/707 Р/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ /3876/КУПЕР/21 С/77 А/КУПЕР/971 Р/761 А/ /СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/971 К/876 К/ КУПЕР/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ /777 У/ КУПЕР/087 В/987 У/197 Н/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/8686/КУПЕР/ЗЗЗ Н/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 773 А/889 К/86 Е/ КУПЕР/667 3/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ /909 Х/818 А/КУПЕР/887 Н/777 Н/1И О/КУПЕР/ /117 Х/999 Р/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ /818 А/ КУПЕР / 66 А/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/97 А/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/177 Н/333 Х/119 В/КУПЕР/187 А/ /КУПЕР/387 К/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/186 А/ КУПЕР/ 999А/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/917 А/КУПЕР/886 В/ /КУПЕР/868 У/КУПЕР/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/444 К/

Дэйл, протянув Гарланду Таундешу его бумаги, произнес:— Господин майор, большое спасибо за помощь… Уверен, что это поможет мне разыскать убийцу.

0

92

Глава 52

Альберт Розенфельд удивляет полицейских своими знаниями дактилоскопии. — Звонок мистера Смита. — Братья Хорны рассуждают о страховке Кэтрин.

Видя, сколь благоприятное впечатление произвели на полицейских Твин Пикса лекции о заготовке героина и, особенно, об организованной преступности, Дэйл, желая примирить Розенфельда с шерифом и его подчиненными, порекомендовал паталогоанатому выступить с какой нибудь лекцией из сферы своей профессиональной деятельности. Альберт согласился, предложив в качестве темы «Исследование рвотных масс при отравлении мышьяком», но Дэйл, вспомнив, что лекцию обязательно будет слушать Люси Моран, посоветовал ему избрать что нибудь более приличное. Наконец, был найден компромиссный вариант — Альберт решил сделать для полицейских небольшое сообщение о дактилоскопии и ее возможностях.
Стоя за небольшой трибуной в зале полицейского участка, Розенфельд, окинув взглядом собравшихся — а на лекцию, кроме полицейских, пришли и обыкновенные граждане, — начал свой доклад так:— Уважаемые дамы, — он обернулся в сторону сидевшей на первом ряду Люси, — и господа! — Альберт небрежно кивнул всем остальным. Сегодня я хотел бы поговорить с вами о дактилоскопии. Я не хочу обращать ваше внимание на историю этого метода идентефикации преступников — все вы люди грамотные, и наверняка знаете, что дактилоскопия пришла на смену устаревшему бертильонажу — что это такое, вам, надеюсь, хорошо известно… Только самый последний невежда не может знать, что означают эти понятия… Так вот, — Розенфельд внимательно осмотрел присутствующих в зале, — сегодня я хотел бы поговорить с вами на тему — «Что может дактилоскопия?»
Дамы и господа! Дактилоскопия может все. Сравнительный анализ отпечатков пальцев — самый надежный способ установления личности. Чтобы не быть голословным, расскажу вам историю одного тягчайшего преступления, которое было раскрыто благодаря возможностям дактилоскопии. — Альберт, поискав глазами шерифа Трумена и, убедившись, что тот внимательно слушает, продолжил: — История эта произошла несколько лет назад в небольшом городке, вроде вашего — Альбервиль, что в соседней Монтане. От руки неизвестного убийцы погиб ребенок — четырехлетняя девочка Джун. За несколько дней до этого происшествия ребенок заболел, и девочку отправили в детское отделение местной больницы. Врачи нашли у нее пневмонию, но в достаточно легкой форме, чтобы девочка была выписана домой. Накануне вечером она спала в своей кроватке в детском отделении. Палата помещалась в цокольном этаже и одной своей стороной примыкала к кухне и ванной детского отделения, другая соседствовала с пристройкой, где в эркере находились туалетные комнаты с большими окнами, которые ради свежего воздуха никогда не закрывались… Дамы и господа, прошу вас обратить внимание на эти детали. Так вот, ночью, в начале двенадцатого медицинская сестра подошла успокоить плачущего ребенка, чья кровать стояла рядом с кроватью Джун. Она крепко и спокойно спала. Медсестра снова ушла на кухню. Спустя полчаса до нее донесся какой то шорох и ей послышался детский голосок. Войдя в коридор, сестра обнаружила дверь, ведущую в парк, открытой. Так как на дворе было очень ветрено, сестра решила, что дверь распахнул сквозняк и спокойно вернулась к своим делам. Через минут пятнадцать она пошла в обход блока. Когда она вошла в детскую палату и подошла к койке Джун, то обнаружила ее опустевшей. Сестра поспешила в туалет, но Джун не оказалось и там. На обратном пути медсестра обратила внимание, что на свеженатертом полу виднеются какие то пятна. Похоже, что это были следы ног, но не детских, а взрослого человека, пробежавшего по коридору босиком или в очень тонких носках. Следы вели от одного из окон эркера к детским кроваткам и оканчивались как раз у койки пропавшего ребенка. Под кроватью лежала большая бутыль с дистилированной водой, которая еще в начале двенадцатого находилась на тележке, стоявшей в другом конце палаты. В полночь сестра подняла тревогу. Весь дежуривший в то время медицинский персонал принялся искать ребенка. Этот госпиталь был расположен между большим парком и лугом. Когда спустя два часа врачи так и не смогли найти Джун, они были вынуждены обратиться в полицию. На рассвете неподалеку от больничного забора полицейские обнаружили труп девочки. Стало ясно, что она была зверски изнасилована, после чего преступник взял свою жертву за ножки и ударил о бетонную стенку забора. Исходя из тяжести преступления, дело было передано в Федеральное Бюро Расследований, а те, не имея в распоряжении специалиста, достаточно хорошо разбирающегося в подобных вещах, запросили помощи в нашем штате. Тем более, что несколько подобных преступлений было и на границе Вашингтона. Я немедленно выехал на место преступления. Руководство Департамента прекрасно понимало, что после третьего случая общественность возмутится и потребует от ФБР более решительных мер. Прибыв в Альбервиль, я тут же принялся за работу. По моему распоряжению всю территорию больницы оцепили. Пока мне было ясно одно: убийца проник через открытое окно эркера, предварительно сняв обувь, где то между началом двенадцатого и полуночью. Судя по всему, он неплохо ориентировался. Осторожно ступая, он походил между рядами, выбирая жертву, пока не остановился на Джун. После чего, вынув ее из кроватки, вылез с ребенком через окно эркера, надел башмаки и потащил свою жертву к забору. Следы его ног в носках четко отпечатались на полу в детской палате. Бутылку, найденную под кроватью Джун, он, видимо, взял с тележки, стоявшей в конце палаты, для того, чтобы в случае необходимости воспользоваться ей как оружием. На одном из окон было найдено несколько волокон ткани. Такие же точно волокна были обнаружены и на трупе ребенка. Но эти находки мало помогли мне, как, впрочем, и допрос служащих госпиталя. Тогда и решил тщательно обследовать палату в поисках отпечатков пальцев, Я осмотрел все стены, пол, окна, кровати, бутылочки с молоком и детские игрушки.

0

93

Разумеется, повсюду было несколько сотен отпечатков. Немедленно отпечатки были сняты у всего персонала клиники и всех посетителей, побывавших в детском отделении на протяжении последней недели. Выяснилось, что все обнаруженные отпечатки принадлежат больным детям, посетителям, врачам, сестрам, за исключением отпечатков большого пальца и целой руки, оставленной на бутыли, найденной под кроватью погибшей девочки. Для меня стало очевидным, что это, скорее всего, — отпечатки, оставленные убийцей. Я сверился с централизованной картотекой в Вашингтоне, но обнаружилось, что этих отпечатков пальцев там нет. Тогда я пришел к выводу, что убийца родом из Альбервиля или окрестностей. Кроме всего, в пользу этого предположения говорило хорошее знание местности и, особенно, привычек сестер госпиталя. Тогда я предложил снять отпечатки пальцев у всех мужчин Альбервиля старше шестнадцати лет, а также у всех, кто приезжает в этот город на работу из окрестных поселков. Город насчитывал в то время что то около ста десяти тысяч жителей, из которых домовладельцами были более тридцати пяти тысяч. Я рассчитывал, что предстоит собрать что то около пятидесяти тысяч карточек с отпечатками пальцев для сравнения с теми, что были оставлены на месте преступления. Я прекрасно понимал и объем предполагаемой работы, и то, что до сего времени в Соединенных Штатах не предпринималось ничего подобного. Более того, я в тот момент даже не был уверенным в успехе. У меня было достаточно оснований предполагать, что это мероприятие может вызвать беспокойство и волнение общественности, стоит ей только понять, что именно заставляет власти пойти на такую решительную меру. Кроме того, в Соединенных Штатах нет закона, который бы обязывал население подвергаться дактилоскопической процедуре. И вряд ли найдется другая такая страна в мире, как наша, где столь глубоко укоренилось мнение, что регистрация отпечатков пальцев всегда связана с каким то преступлением, и, следовательно, снятия отпечатков пальцев не пристало требовать от законопослушных граждан. Неизвестно было, сколько жителей захотело бы уклониться от этой процедуры под таким предлогом, а это, как вы, наверное, сами прекрасно понимаете, поставило бы расследование на грань полнейшего срыва. И все ж я решил пойти на этот эксперимент.
Во избежание подобного рода протестов инициатива исходила не от полиции и не от Федерального Бюро Расследований, а от мэра города, очень уважаемого согражданами, который обратился к жителям с просьбой о добровольной помощи. Он заверил, что после того, как все отпечатки будут сравнены с отпечатками убийцы, карточки с ними не останутся в картотеке, а будут уничтожены. Более того, мэр гарантировал, что отпечатки будут сравнены только с отпечатками данного убийцы, а не будут использованы для сравнения с отпечатками пальцев других разыскиваемых преступников. Это означало, что и полиция, и Федеральное Бюро Расследований сознательно отказывалось от шанса раскрытия других преступлений. И, наконец, было решено, что служащие полиции будут сами ходить от дома к дому. Таким образом, никому из горожан не придется являться в полицейский участок. Как бы то ни было, но этот мэр пользовался в городе непререкаемым авторитетом и уважением, и горожане согласились подвергнуться дактилоскопированию. Спустя несколько дней после этого сообщения мэра операция по сбору отпечатков пальцев в Альбервиле началась. В первые дни в управлении городской полиции царило невероятное напряжение. Всеобщее возмущение и горячее желание найти преступника отодвинули на задний план все остальные соображения. По избирательным спискам местного муниципалитета контролировалась полнота охвата дактилоскопированием всего населения города. У приезжающих из окрестных поселков рабочих отпечатки пальцев собирали в соответствии с платежными ведомостями. Многие дома приходилось посещать по несколько раз, так как их хозяева не всегда оказывались дома, но спустя десять дней было собрано около двадцати карточек с отпечатками. Однако разыскиваемых отпечатков среди них так и не обнаружилось. Спустя еще несколько недель полиция собрала еще тридцать тысяч, но цель по прежнему не приблизилась ни на шаг. Однако отступать было поздно. Спустя месяц дактилоскопированием было охвачено около сорока пяти тысяч жителей города. Надежда на положительный результат упала до нулевой отметки, так как практически все взрослые жители города и приезжавшие на работу из соседних поселков были охвачены дактилоскопированием. Я уже начинал было подумывать, что преступник скрылся из Альбервиля когда местный шериф предложил мне проверить лиц, лишенных избирательного права.

0

94

Таких, кстати, оказалось что то около восьмисот человек. Среди них был и некто Питер Гриффит — худощавый, приятной наружности молодой человек, известный в округе своей необычной любовью к детям. Он оказался сыном эмигранта из Уэльса, и поэтому не прожив в Америке положенных пяти лет, пока не получил гражданства, а с ним — и избирательного права. У юноши были взяты отпечатки пальцев, и спустя несколько часов выяснилось, что они совпадают с искомыми. Большой и указательный палец левой руки Гриффита полностью соответствовал отпечаткам, найденным на бутыли. Таким образом, успех, как это чаще всего и бывает, пришел в самую последнюю минуту. Позади остались все сомнения и разочарования. Проведенные в последующие дни допросы показали, что охота за отпечатками пальцев привела к цели. Гриффит иногда приходил в детское отделение госпиталя якобы для того, чтобы поиграть с детьми, и неплохо знал расположение комнат и коридоров. У него не оставалось иного выхода, как признаться в преступлении. Этот молодой человек с лицом ребенка, неспособный регулярно трудиться, лишенный естественной тяги к женщинам, производил на меня весьма странное впечатление. Возможно, он был убийцей не только Джун, но и двух других девочек, но у меня не было никаких улик, даже косвенных, чтобы обвинить его и в тех преступлениях. Так вот, раскрытие этого преступлении и есть ответ на вопрос — «Что же может дактилоскопия?» Уличить Гриффита в убийстве удалось только благодаря неизгладимой печати на его пальцах…
Закончив свой рассказ о дактилоскопии и ее возможностях Розенфельд медленно обвел взглядом сидящих в зале и спросил:— Есть какие нибудь вопросы?.. — Нет, — ответил со своего места Хогг.
Альберт чему то заулыбался. — Может быть, хотите послушать об идентификации трупов?..
При слове «труп» Люси Моран заметно побледнела. — Нет, нет, — замахала она руками, — не надо о трупах, мистер Розенфельд. Как нибудь в другой раз…

Несмотря на цепь загадочных событий, начавшихся в городе с убийством Лоры Палмер, жизнь в Твин Пиксе шла своим чередом: служащие продолжали каждое утро наведоваться на работу в офисы, бензоколонка Эда Малкастера исправно заправляла автомобили горожан, школьники, как всегда, ходили на занятия.
В средней школе, где училась Донна, готовился вечер, на котором с чтением стихов любимых поэтов собиралась выступить и Донна. На вечере она решила выступить со стихотворением, посвященным старику Хилтону.
Стоя посреди гостиной, она читала Джозефу и Мэдлин с необычайной выразительностью:

Однажды к лекарю старик пришел,
Сказал: «Я стал на голову тяжел!»

Ответил лекарь: «Что ж, твои года
Тому причина, что пришла беда!»

Больной заголосил: «Мой меркнет свет!»
Врач объяснил: «Все от преклонных лет.»

Сказал старик: «Я согнут, словно лук!»
«От возраста и этот твой недуг!»

Старик стенал: «Горька моя еда!»
«Что делать, лекарь отвечал, — года».

«Вздохнуть мне трудно. Все вокруг темно!»
«Так в возрасте твоем и быть должно».

Заохал Хилтон: «Ослабела похоть!»
Ответил врач: «Ты стар, так что же охать!»

Сказал болящий: «Что со мною сталось!»
Кивнул целящий: «От годов усталость».

Разгневавшись, больной немного ожил
«Ты словно швец, что шьет одно и то же.

Года, года — заладил мне на горе,
Меж тем есть снадобье от всякой хвори.

Не можешь одолеть болезней зло,
«Так избери другое ремесло!»

«Что ж, — врач кивнул, — мне наблюдать случалось,
Как гнев напрасный порождает старость.

От старости твое не только тело,
Но и душа изрядно одряхлела.

Кто, гневаясь, себя сдержать не может,
Тем никакое зелье не поможет!

Произнесла Донна последнее двухстрочье на одном дыхании. — Ну, как? — вопросительно посмотрела девушка на Джозефа и Мэдлин, — Что? — Не понял Хэрвэй. — Старик Хилтон?.. — Нет, как тебе понравилось это стихотворение?..
Джозеф не успел ответить — из комнаты Уильяма послышалось:— Донна, тебе звонят…
Та обернулась. — Кто же?.. — Какой то мистер Гарольд Смит… Кто это такой?..
Вспомнив о соседе старой миссис Тернер, которому она оставила записку, девушка крикнула отцу:— Не клади пока трубку… Я подойду к телефону, который в коридоре… — Хорошо…
Взяв трубку, Донна услышала:— Это мисс Хайвер?.. — Да… — Вы оставляли мне записку?.. — Я, — согласилась девушка.
Звонивший выдержал небольшую паузу — видимо, обдумывал что то свое. — Мисс Хайвер, вы что то хотите у меня узнать?.. — Да, хочу…
Голос звонившего стал несколько резковат. — Что же именно?
Девушка принялась объяснять:— Понимаете, сейчас я участвую в программе Нормы Дженнингс «Обеды на колесах», и так получилось, что мой маршрут совпадает с маршрутом покойной Лоры Палмер. Дело в том, что Лора была моей подругой…
Мистер Смит перебил Донну:— Я знаю…
Девушка продолжила:— В смерти Лоры много таинственного и загадочного. Миссис Тернер, ваша соседка, сказала, что вы были дружны с покойной…
Мистер Смит вновь перебил Донну:— Совершенно верно — После небольшой паузы Донна несмело предложила звонившему:— Может быть, вы могли бы мне помочь разобраться кое в чем?..
Мистер Смит некоторое время молчал, обдумывая просьбу девушки. — А вы уверены, что действительно хотите того, о чем просите?.. — Да, конечно… — Хорошо… Я подумаю… Может быть, и сумею вам чем нибудь помочь.
После этих слов мистер Смит повесил трубку. Доктор Уильям, выйдя из кабинета, подошел к дочери и поинтересовался:— Что это за мистер Смит?.. Он из Твин Пикса?..
Донна отошла от телефона. — Да…
Уильям пожал плечами. — Никогда не слышал о таком человеке… Во всяком случае, не припомню что то, чтобы какой нибудь мистер Смит обращался в нашу клинику за то время, что я в ней работаю… А что ему надо?..
Донна нехотя произнесла:— Так, пустяки…
Уильям Хайвер достаточно хорошо знал свою дочь, чтобы не забывать всякий раз, что под пустяками она подчас подразумевает и самые серьезные вещи.
Уильям попытался улыбнуться. — Так какие же пустяки?.. — Это насчет программы «Обеды на колесах», — улыбнулась в ответ девушка. — Там кто то перепутал заказ или что то в этом духе… Не обращай на это внимания, папа…

0

95

Подойдя к холодильнику, Джерри Хорн открыл дверку и критически осмотрев его содержимое, произнес разочарованным голосом: — А поросятину мы всю доели…
Бенжамин, подбросим и пылающим камин еще несколько сучьев, не оборачиваясь, сказал своему низкорослому брату:— Не мы доели, а ты доел…
Закрыв холодильник, Джерри подошел к Бену. — У нас больше ничего нет?..
Тот, не глядя на брата, отошел к секретеру и, вытащив из него пачку бумаг, протянул их на стол. — Из еды больше — ничего… Зато есть вот это… — Джерри, послюнявив пальцы, принялся листать бумаги.
Бенжамина эта привычка всегда выводила из себя. — Послушай, не слюнявь пальцы… Обязательно посадишь какое нибудь пятно.
Джерри осклабился в мерзкой улыбке. — Ничего страшного…
Бенжамин закричал:— Кому говорю — не слюнявь пальцы… Они у тебя жирные, гадкие…
Джерри отложил бумаги. — А что это?
Взяв листки, Бенжамин аккуратно сложил их и, полистав, вытащил один. — «Страховой полис», — прочитал он. — Заключен на имя Кэтрин Пэккард Мартелл. Так так… Почему то нет подписи…
Джерри, тщательно вытерев руки о скатерть, потянулся к бумагам. — Ну ка, ну ка… Да, действительно нет… — Он вопросительно посмотрел на брата. — Что будем делать?..
Бенжамин, взяв страховку из рук Джерри, произнес задумчиво:— Не знаю… Страховой агент, кстати, сказал мне, что Кэтрин смутили и, как ему показалось, даже напугали кое какие подробности. — Какие?..
Бенжамин, усевшись на стул, заложил ногу за ногу и объяснил:— Она вроде бы удивилась тому пункту соглашения, по которому сумму страховки должна получить китаянка Джози. — Этот страховой агент сам сказал Кэтрин об этом?.. — Нет… Она ведь тоже умеет читать…
Джерри в размышлении наморщил лоб — он соображал, что следует предпринять дальше. — Так… Что же теперь?..
Вспомнив, что ненавистная управляющая лесопилки сгорела при пожаре, Бенжамин заулыбался. — Но ведь мы не знали, что ей суждено погибнуть в таких страшных мучениях… — Тогда не знали, — заметил Джерри. — Тогда, дорогой братец. Во всяком случае, этот страховой полис, насколько я разбираюсь в подобных вещах, заключен на целиком законных основаниях, и никаких юридических претензий быть не может… Бенжамин в ответ протянул:— Да а а… — после небольшой паузы он глубоко мысленно заметил: — Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь… Не так ли?.. — Так, так, — поспешил успокоить его Джерри. — Все именно так. Так что же будем делать с этой подписью?..
Бенжамин сложил бумаги в папку. — Пока нам следует немного обождать. — Чего же?.. Думаешь, Кэтрин воскреснет из мертвых?..
Бен поспешно замахал на брата руками. — Да нет, не того… — Тогда чего же нам еще ждать?.. — Следует еще раз хорошенько просчитать, как мы поступим с Джози… А для этого надо решить, какую из двух бухгалтерских книг мы представим в качестве подлинной… — он перевел взгляд своих маленьких глазок на Джерри. — Понимаешь, о чем я говорю?..
Джерри попытался всем своим видом выразить понимание ситуации, хотя так ничего и не понял. — Значит, Бен, мы ставим на Джози?..
Бенжамин, прищурившись, покачал головой. — Да, конечно… — Значит, она получит всю сумму страхового полиса Кэтрин?.. — Да… — А когда это произойдет?.. Бенжамин протянул ноги поближе к камину. — Как только смерть Кэтрин будет подтверждена официально.
Джерри нетерпеливо перебил брата. — Знаю, знаю… Hе считай меня за полного идиота, дорогой братец… Я спрашиваю, как скоро смерть управляющей лесопилки найдет официальное подтверждение?..
Бенжамин пожал плечами. — Полицейские не обнаружили ее трупа среди пепелища сушилки номер три… Иногда в таких случаях, насколько мне известно, труп сгорает практически целиком, но от него ничего не удается найти… Думаю, все формальности, связанные с оформлением свидетельства о смерти займут буквально несколько дней.
Джерри испытывающе посмотрел на брата. — У меня еще один вопрос, Бен…
Тот кивнул. — Спрашивай. — Никак не пойму, какая для нас выгода в том, что всю сумму страховки получит именно Джози?..
Бенжамин тонко улыбнулся. — Увидишь.

0

96

Глава 53

Томми Хогг беседует с Шейлой о Лео. — Некоторые размышления Купера, надиктованные Даяне. — Еще одна встреча Гарланда Таундеша с Леди С Поленом — Ночной звонок Куперу.

Несмотря на сильные, хотя и скрываемые симпатии шерифа Трумена к Энди Брендону, он очень редко посылал его на задания, связанные с беседами с людьми по причине, вполне объяснимой — из за чрезмерной сентиментальности, переходящей иногда в плаксивость последнего. Трумен, как человек обходительный, всегда предпочитал делать подобные вещи самостоятельно. В случае же, если по каким то неотложным делам он не мог переговорить с человеком, то поручал это Томми Хоггу.
Известие об исчезновении Одри Хорн не позволило Трумену, как он первоначально предполагал, переговорить с Шейлой Джонсон о ее муже с глазу на глаз, и он решил доверить эту беседу индейцу.
Притормозив у коттеджа Джонсонов, Хогг заглушил двигатель и, хлопнув дверкой, подошел к дому. Постучав, он крикнул:— Откройте!.. Полиция!..
Хогг специально избрал такой полушутливый — полусерьезный тон, желая таким образом внести в предстоящую беседу некоторую неофициальность.
Двери раскрылись, и на пороге появилась хозяйка. — Мистер Хогг?..
Томми откашлялся. — Да.
Шейла отошла вглубь прихожей, освобождая полицейскому проход. — Прошу вас…
Пройдя в зал, заместитель шерифа с удовольствием уселся на предложенное Шейлой кресло и, отказавшись от кофе, произнес:— Шейла, мне надо с вами кое о чем поговорить…
Шейла была заранее готова к визиту полицейского. — Видимо, вас интересует что то о моем муже Лео Джонсоне?..
Хогг наклонил голову в знак согласия. — Да.
Вытерев мокрые после мытья посуды руки о передник, Шейла внимательно посмотрела на Хогга. — Пожалуйста…
Томми откашлялся. — Вам, наверное, известно, что Лео подозревается в совершении нескольких тяжких преступлений… Лора Палмер…
Шейла перебила полицейского:— Насколько мне известно, в смерти этой девушки подозревается крупье Жак Рено…
Хогг жестом руки прервал девушку. — Не перебивайте… Да, крупье «Одноглазого Джека» Рено, уже, как вам наверное известно, покойный, действительно подозревался в убийстве Лоры Палмер… Однако, как мы выяснили, в этом преступлении, равно как и в насилии над Роннетой Пуласки он невиновен… — Тогда о чем же речь?..
Томми, поправив кобуру с кольтом, прикрепленную к поясу, произнес:— Дело в том, что ваш муж имел кое какие контакты с этим Рено… Может быть, вы скажете, какие именно?..
Шейла наконец поняла, чего именно добивается от нее Хогг. — Значит, — медленно произнесла она, — значит, вы хотите, чтобы я дала против Лео показания?.. — Можете называть это так, — ответил Томми.
Шейла вспомнила слова Бобби о том, что пока Лео находится в состоянии комы, он будет получать медицинскую страховку.
«Значит, — решила она, — значит, если я дам показания против Лео, все может измениться… Его, возможно, по мере выздоровления смогут перевести куда нибудь в тюремный госпиталь…»
Шейла с самым решительным видом поднялась со своего места. — Извините, — сказала она твердым голосом, — извините, но я не могу давать показания против собственного мужа. Насколько я знаю, заставлять меня сделать это — противозаконно.
Хогг пожал плечами. В этом движении явственно прочитывалось: «Не хотите — как хотите, никто заставлять не будет».
Поднявшись с кресла, Хогг попрощался и, уже стоя в дверях, произнес:— А вы все таки подумайте над моим предложением…

0

97

С недавних пор Купер стал очень внимательно наблюдать за Лиландом Палмером. Он никак не мог понять — действительно ли рассудок несчастного отца помутился после гибели дочери, или в его странном поведении кроется еще какая то неизвестная пока причина. Купер все чаще склонялся ко второму, однако, войдя в положение Лиланда, устыдился своих мыслей. Отец Лоры Палмер мог вызывать только сочувствие, и, высказывая соображения об этом чувстве, Купер наговорил Даяне целую кассету— Даяна, Даяна… Для того, чтобы понять другого, то есть, чтобы воспроизвести в себе его чувства, я стараюсь, прежде всего, отыскать причину… Например, глядя на отца погибшей школьницы, я спрашиваю себя еще и еще раз — «чем же он опечален?» и, понимая причину, воспроизвожу те же чувства печали. Но чаще всего я опускаю это и воспроизвожу в себе это чувство по тем действиям, которое оказывает оно на других, воспроизводя выражение глаз Лиланда, голоса, жесты, мимику, походку… Тогда сочувствие возникает у меня вследствие ассоциации движений и ощущений. Мне кажется, Даяна, что в этой способности понимать чувства другого каждый из нас ушел очень далеко, и почти непроизвольно, в присутствии человека — в моем случае Лиланда Палмера — упражняемся в этой способности. Даяна, всмотрись как нибудь в игру черт своего лица, как оно все дрожит и изменяется от непереставаемого подражания и отражения того, что совершается вокруг тебя… Если ты спросишь меня, почему воспроизведение в себе чувств другого для нас столь легко, то ответ, как мне кажется, очень прост: человек, благодаря своей очень тонкой и хрупкой организации духа очень труслив, и учительницей сочувствия он всегда имел только трусость. В течение многих тысячелетий он видел в каждом знакомом и незнакомом существе опасность: при одном только взгляде на него он тотчас же воспроизводил в себе выражение черт его лица и его манеры, и по этим чертам и манерам делал заключение о добром или злом намерении. Эти толкования намерений по движениям и линиям человек применил даже к неодушевленной природе, воображая ее одушевленной: я абсолютно уверен, что те ощущения, которые мы испытываем при виде леса, травы, воды, скал, огня, моря, зверей имеют именно такое происхождение. Радость и приятное удивление, даже смех — это, Даяна, позднейшие дети сочувствия и младшие братья страха… Таким образом, Даяна, вынужден признать, что сочувствие по своей глубинной природе — неискреннее чувство… Мне иногда кажется, что сочувствия следует стыдиться…

Гарланд Таундеш, сидя за столиком кафе Нормы, изучал очередной текст, который зафиксировали самописцы мониторов наблюдения за глубинами космоса. На этот раз самописцы выдали следующее:

/176 Е/889 0/179 В/424 Т/КУПЕР/34 Р/60 Н/06 Е/КУПЕР/565 Е/999 С/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/19 Н/977 А/323 К/335 Р/КУПЕР/667 А/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/751 Р/КУПЕР/987 Р/676 Е/777 Е/995 Т/778 0/919 Н/143 Р/971 С/861 К/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/866 У/КУПЕР/121 Х/888 У/119 А/ /СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 952 К/КУПЕР/1765/КУПЕР/661 Р/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/197 0/777 У/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/197 О/КУПЕР/889 Р/197 Н/756А/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/186 У/КУПЕР/999 Р/1876/КУПЕР/ 660 Р/КУПЕР/197 Р/КУПЕР/188К/КУПЕР/197 Н/667 Н/667К/ КУПЕР/909 Т/876 Е/186 С/148 В/1988/ СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/ 161 А/555 У/КУПЕР/ /991 А/168 У/КУПЕР/876 К/СОВЫ НЕ ТО ЧЕМ ОНИ КАЖУТСЯ/222 Н/
— Повсюду одно и то же — Купер и какие то совы, которые не то, чем кажутся, — растерянно пробормотал Таундеш,
Внезапно на лист бумаги упала какая то тень. Таундеш обернулся — перед ним, улыбаясь, стояла Леди С Поленом.
Гарланда удивило не столько то, что Леди С Поле ном изучала этот, явно не предназначенный для посторонних взглядов текст, а последующие слова странной леди:— А я тоже знаю, что совы — не то, чем они кажутся… Совсем не то… — почему то добавила она от себя.
При этом Леди С Поленом продолжала что то жевать — видимо, чуингам.
Таундеш, быстро прикрыв листок лежавшей на столе салфеткой, произнес:— Что вы имеете в виду?.. — он был настолько ошарашен словами странной женщины, что не нашел лучшего продолжения разговора.
Леди, погладив ладонью обрубок дерева, который она держала на руках, как заботливые матери держат маленьких детей, улыбнулась:— Мое полено…
«Или она ненормальная, — подумал майор, — или ей действительно что то известно…»
Леди С Поленом продолжала:— Мое полено иногда говорит мне совершенно поразительные вещи… Вот, послушайте…
Гарланд, вспомнив, что отговорка о том, что они не представлены, на этот раз не пройдет, со злобой подумал: «Привязалась эта идиотка на мою голову…»— Послушайте, — вновь произнесла леди, — может быть, оно скажет вам…
Как ни прислушивался майор, ничего, разумеется, не услышал.
Подняв глаза на Леди С Поленом, он тихо сказал:— Извините, но я ничего не слышу…
Странная леди удивленно округлила глаза. — Но почему?.. Почему я слышу его голос, а вы — нет?..
Майор пожал плечами. — Не знаю…

0

98

К столику подошла Норма — заметив, что посетительница жует чуингам, она поставила на стол плевательницу и просительно произнесла:— Если вас не затруднит, — Норма сделала короткий жест в сторону принесенного предмета, — жевательную резинку, пожалуйста, положите сюда…
Леди С Поленом кивнула. — Хорошо…
Когда Норма удалилась, женщина, вынув изо рта чуингам, размяла его пальцами и, прикрепив к донышку плевательницы, со всей силой вмяла ее в столик. Заметив в глазах майора удивление, она объяснила:— Так будет лучше… Мое полено говорит мне, что плевательницу лучше всего прикрепить к столику, чтобы никто не украл… Вы ведь знаете, в этом городе есть опасный преступник… — Это вы насчет убийцы Лоры Палмер?..
Леди С Поленом понизила голос.
—Нет… Я говорю о другом преступнике… Только тише, — она приложила палец к губам, — может быть, он сейчас находится где то рядом… Он может нас услышать. — А при чем тут плевательница?.. — не понял Таундеш. — Это чтобы он ее не украл, — объяснила свой поступок странная леди.
Майор, перевернув лист с показаниями самописца, сложил бумагу вчетверо и, спрятав его в нагрудный карман форменного кителя, обернулся к собеседнице. — Вы, кажется, хотели мне что то объяснить насчет сов, которые…
Леди С Поленом не дала ему договорить:— Да… — она понизила голос до едва различимого шепота. — Да… Я все знаю… Но теперь еще не время об этом рассказывать.
Майор недоуменно пожал плечами.
«Ничего не понимаю», — подумал он.
— Мое полено… — пробормотала странная леди, — вы еще подружитесь с ним, уверяю вас…

Прослушав все надиктованное своей секретарше по поводу сочувствия, Купер остался довольным. Достав из диктофона кассету, он пронумеровал ее и, положив в упаковку, спрятал в тумбочку, намереваясь отослать ее в Сиэтл при первом же удобном случае.
Раздевшись, Купер лег в постель и выключил свет, желая уснуть как можно быстрее — Дэйл решил, что завтрашний день будет тяжелым. Однако сон не брал Дэйла. Он понял, что сегодняшние события — известие об Уиндоме Эрле и исчезновение Одри Хорн — настолько взволновали его, что заснуть сразу вряд ли удастся. Кроме этого, Куперу никак не давали покоя загадки, услышанные от человека, которого Дэйл про себя назвал «старик Хилтон в молодости», и, особенно, последняя — «Совы совсем не то, чем они кажутся». Куперу почему то показалось, что эта загадка имеет самое непосредственное отношение к тому самому длинноволосому блондину с крепкими зубами, который неотступно преследовал Мэдлин в ее видениях.
Неожиданно на тумбочке зазвонил телефон — так громко, что Дэйл невольно вздрогнул. Подняв трубку, он произнес:— Алло…
К немалому удивлению, Купер услышал голос — как ему показалось — Одри Хорн. — Одри, это ты?.. — Да…
«Значит, не ошибся», — подумал Купер. — Где ты?.. Тебя все ищут… Сейчас же возвращайся домой…
В голосе девушки прозвучали плаксивые интонации:— Дэйл… Мне так плохо…
Купер закричал:— Сейчас же объясни, что с тобой происходит, и где ты находишься!
Одри, будто бы не расслышав вопроса, продолжала:— Дэйл, мне очень, очень плохо… Дэйл, почему ты сейчас не со мной?.. — Одри!.. — Дэйл, у меня неприятности, — эти слова были последними, которые услыхал Купер — из трубки послышались короткие гудки.

Склонившись над телефоном в комнате Блэкки, Одри умоляюще шептала в трубку:— Дэйл… Мне так плохо…
Из трубки послышалось:— Сейчас же объясни, что с тобой происходит, и где ты находишься!
Одри продолжала шептать, будто не расслышав вопроса Купера:— Дэйл, мне очень, очень плохо… Дэйл, почему ты сейчас не со мной?.. Дэйл, у меня неприятности…
Внезапно разговор прервался — на рычаг телефона легла рука Блэкки.
Улыбаясь, она посмотрела девушке прямо в глаза, — Это у тебя то неприятности?.. — отодвинув телефон в сторону, она повторила вопрос: — говоришь, у тебя неприятности? — Не дождавшись ответа, Блэкки сказала: — Нет, дорогая, ты еще не знаешь, что такое настоящие неприятности…

0

99

Глава 54

Загадочный звонок Донне Хайвер. — Письмо, прочитанное ночью Дэйлом Купером. — Беседа Гарри Трумена и Хэнка Дженнингса.

Донна посмотрела на часы, висящие над дверями — было начало двенадцатого. Джозеф перехватил взгляд девушки, поднялся и начал собираться: юноша всегда комплексовал, когда при нем смотрели на часы, думая, что таким образом ему пытаются дать понять, что он своим присутствием отнимает у людей время.
Донна, взяв его за руку, произнесла:— Посиди еще немножко…
Джозеф заколебался, «Может быть, действительно еще минут десять пятнадцать…» — подумал он. Ему явно не хотелось уходить из дома Хайверов.
В этот момент из кабинета доктора Уильяма послышалось:— Донна!.. Ты собираешься ложиться спать?.. Уже двенадцать!..
Девушка отмахнулась:— Папа, ты всегда преувеличиваешь!.. Еще полчаса!..
Хэрвэй резко поднялся. — Извини, дорогая, мне надо идти… — Хорошо, — согласилась она, не выпуская из своих ладоней руку Джозефа. — Хорошо, Джозеф… Завтра позвонишь, правда?..
Джозеф кивнул в ответ. — Обязательно позвоню.
Надев свою кожаную куртку, Джозеф, поцеловав девушку, направился в сторону дверей.
Сразу же после ухода Джозефа из кабинета отца вновь послышалось:— Донна, тебя к телефону…
Донна подняла голову. — Кто? — Не знаю… Какой то мальчик, судя по голосу.
Донна удивилась:— Мальчик?.. Не может быть. — Встав с дивана, она подошла к телефону, находящемуся в коридоре. — Папа, не клади пока трубку…
Из трубки послышалось:— Это мисс Хайвер?..
Голос был мальчишеский, ломкий и почему то показался девушке знакомым. «И где это я могла его слышать?..» — подумала она. — Да, — вежливо ответила Донна. — Вы меня помните?..
Как ни силилась девушка, но припомнить, кому же может принадлежать этот голос, так и не смогла. — Извините, что то не припоминаю…
Из трубки послышался легкий смешок. — Очень странно… А ведь не далее, как сегодня утром я вас озадачил… Слишком даже, я бы сказал, озадачил…
«Кто же это?» — недоумевала Донна. Звонивший, выждав паузу, произнес только одну фразу:— «Кукурузное пюре»… Ну, вы, надеюсь, вспомнили?..
В этот момент в сознании Донны воскресла картина: полутемная комната… старуха с жидкими седоватыми прядями… книжный шкаф с фолиантами в кожаных переплетах… «Я просила не присылать мне больше кукурузного пюре…» Щелчок пальцев над головой и непонятная фраза: «Иногда это делается вот так!..»
Донну осенила догадка:— Ты — внук миссис Тернер?.. — Да, — важно ответил мальчик. — Ты занимаешься магией?..
Младший Тернер с необыкновенной гордостью в голосе согласился:— Да, занимаюсь…
Девушка, взяв в руки телефон, уселась в кресло. — Ты хочешь мне что то сказать?.. — Хочу…
Донна вновь поинтересовалась — на этот раз более взволнованно:— Это касается Лоры Палмер?..
В ответ девушка услыхала загадочные слова:— Je suis une ame solitaire… — Что, что?.. — Не поняла она.
Мальчик повторил:— Je suis une ame solitaire, — после чего из трубки послышались короткие гудки.
Донна так и осталась стоять в полном недоумении, забыв даже положить на рычаг телефонную трубку…

После звонка Одри Дэйл понял — в эту ночь заснуть ему не удастся. Одевшись, он пошарил по карманам в поисках сигарет и, обнаружив, что курить нечего, расстроился еще больше.
«Сигареты наверняка есть внизу у портье, — подумал он, — надо бы спуститься…»
Купив пачку «Мальборо», Дэйл уже собрался было уходить. — Мистер Купер, — произнес портье.
Дэйл обернулся. — Да — портье, протягивая Куперу конверт, произнес:— Вам письмо… Извините, забыл передать утром…
Дэйл устало улыбнулся. — Ничего, ничего… — сунув конверт в боковой карман пиджака, он поднялся по лестнице на этаж.
Закрыв двери, Купер уселся на кровать и, вытащив из кармана конверт, прочитал:
«Специальному агенту Федерального Бюро Расследований Дэйлу Куперу. Оскар Глейзер».
Это имя — Оскар Глейзер — невольно заставило Купера вздрогнуть.
…Это было его первое серьезное дело — дело об убийстве и краже из сейфа трехсот тысяч долларов. Случилось оно почти три года назад, и Дэйл уже потихоньку начал забывать подробности того расследования. Именно благодаря профессионализму Купера гравер Глейзер был схвачен и передан в руки правосудия. Преступление было совершено в Кливленде, и по законам штата Огайо преступника неминуемо ждала смертная казнь. Купер никак не мог понять, что же именно побудило Глейзера написать ему письмо — а оно, несомненно, было написано из тюремной камеры, об этом свидетельствовал штампик полицейского цензора.
Вскрыв конверт, Дэйл вытащил оттуда несколько грязно серых листков тонкой, почти полупрозрачной бумаги, испещренной чрезвычайно мелкими буквами.
«Дорогой мистер Купер, — принялся читать Дэйл, — не удивляйтесь, когда получите это письмо. По моей просьбе мое тюремное начальство выяснило Ваше теперешнее местонахождение в Департаменте ФБР в Сиэтле… Близится день моей казни, и я решил рассказать Вам о всех своих прегрешениях. Таково было мое последнее желание, и начальник тюрьмы, где я сейчас нахожусь, не отказал мне в нем. Возможно, мое письмо отнимет у Вас немало драгоценного времени, и все же, прошу Вас внимательно прочитать его.
Как вы, мистер Купер, наверное, догадываетесь, смертный приговор мне был вынесен за тяжкое преступление — я был признан виновным в убийстве и похищении из сейфа значительной суммы денег. Никому не приходило в голову подозревать меня еще в чем то, помимо этого и, строго говоря, у меня нет ни малейшей необходимости признаваться еще в одном, куда более страшном преступлении — ведь я и так приговорен к высшей мере наказания, и усугубить мою участь уже ничто не сможет.
Но дело не только в этом. По видимому, любому человеку перед лицом смерти свойственно тщеславное стремление оставить после себя не самую худшую память. Вот почему все это время я старался, чтобы моя жена ни о чем не узнала. Страшно вспомнить, сколько ненужных страданий я из за этого перенес!.. Я понимал, что смертной казни все равно не избежать, и, тем не менее, даже на последнем заседании Окружного суда не выдал своей тайны, хотя она так и срывалась у меня с языка.
Но теперь, дорогой мистер Купер, я думаю иначе. Мне хочется, чтобы хоть кто нибудь узнал всю правду. И поэтому я пишу это письмо из камеры смертников именно Вам — в том деле Вы, хотя и явились моим разоблачителем, но повели себя по отношению ко мне очень гуманно и, даже, сказал бы, человечно. И поэтому в качестве исповедника я выбрал именно Вас. Я был бы последним негодяем, если бы пожелал унести в могилу свою ужасную тайну. Кроме того, я страшусь мести убитого мною человека. Нет, речь идет не о том несчастном, которого я прикончил из за денег. В этом преступлении я уже сознался, и оно больше не тяготит мою совесть. А вот другое преступление, которое я совешил много лет назад — мысль о нем не дает мне покоя.

0

100

Человеком, которого я убил, был мой старший брат. Впрочем, старшинство его в достаточной степени условно. Мы с ним близнецы, и на свет появились, можно сказать, одновременно.
Его призрак и поныне неотступно преследует меня. По ночам он тяжелой гирей наваливается мне на грудь и душит, а среди бела дня то появляется где нибудь в комнате, и смотрит на меня с неописуемой ненавистью, то заглядывает в окно и страшно ухмыляется, обдавая меня леденящим душу презрением.
Самое ужасное состоит в том, что мы с братом были похожи друг на друга, как две капли воды. Еще задолго до того, как я очутился в этой камере смертников, на другой день после совершенного мною убийства с ограблением, мне стал являться его призрак. Теперь, оглядываясь назад, я порой думаю, что все последующие события — и то, что я совершил второе убийство, и то, что столь виртуозно задуманное мною преступление оказалось раскрытым, — свершилось по воле его мстительного духа.
Убив брата, я начал бояться зеркал. И не только, кстати, зеркал — любая поверхность, способная отражать предметы, внушала мне ужас. В собственном доме я постарался избавиться от всех зеркал и стеклянной утвари. Но и это не помогло: достаточно было выйти на улицу, чтобы увидеть вокруг себя множество поблескивающих в глубине магазинов зеркал. Чем упорнее я пытался не смотреть на них, тем сильнее притягивали они мой взгляд. И всякий раз оттуда на меня глядели налитые ненавистью глаза брата, хотя я и прекрасно отдавал себе отчет, что это всего только мое собственное изображение.
Однажды, проходя мимо лавки, торгующей зеркалами, я чуть было не лишился чувств — не одно, а сотни одинаковых лиц, в каждом из которых я узнавал брата, повернулись в мою сторону, вперев в меня тысячи глаз, налитых страшной злобностью.
Но как ни преследовали меня эти жуткие видения, на первых порах я не падал духом. Меня поддерживала самонадеянная уверенность, что преступление, столь великолепно, как мне в то время казалось, задуманное и осуществленное, никогда не будет раскрыто. К тому же, у меня появилось множество новых забот, не оставляющих времени для пустых и неоправданных, как мне тогда казалось, страхов. Однако, как только я оказался в тюрьме, все резко изменилось. Пользуясь однообразием и беспросветностью моего здешнего существования, дух убитого брата близнеца полностью завладел мною, а после того, как Окружной суд признал меня виновным и мне был вынесен смертный приговор, наваждение стало совершенно невыносимым.
В камере, как вы, мистер Купер, наверняка знаете, нет зеркала, и каждый раз, когда мне приносят его, чтобы я побрился, или когда попадаю в баню, я неизменно вижу в воде лицо брата. Даже в миске с супом мне чудится его ненавидящий взгляд. Все, что хоть каким то образом отражает свет — посуда, металлические предметы, даже пряжка на ремне полицейского надзирателя — являет мне его образ, то гротескно увеличенный, то совсем крошечный. Когда сквозь тюремное оконце в камеру пробиваются солнечные лучи, я пугаюсь своей же тени. Дело дошло до того, что даже вид собственного тела стал внушать мне ужас, мы ведь с братом и сложены были одинаково, вплоть до мельчайших складочек и черточек.
Чем терпеть эти невыносимые страдания, лучше умереть. Нет, мистер Купер, не подумайте, я нисколько не боюсь электрического стула. Наоборот, я жду его с нетерпением. Мне уже обрили голову для подключения электродов, и я знаю, что с обритой головой надеяться не на что. Но мне хочется встретить свой смертный час со спокойной совестью. Перед смертью я должен заслужить прощение убиенного брата. Или, на худой конец — хотя бы избавиться от душевных мук, от постоянной необходимости бояться его призрака. А достичь этого можно только одним способом — чистосердечным признанием в содеянном.
Дорогой мистер Купер, не сочтите за труд, прочитав это письмо, рассказать обо всем судье и присяжным, а также сообщить моей жене. Я плохо знаю Вас, но вы почему то производите на меня впечатление очень порядочного человека. Я уверен, что вы не откажете мне в этом.
А теперь я поведаю вам о своем преступлении.
Как я уже написал, мы с братом были близнецами. Если не считать одной единственной родинки у меня на бедре, по которой нас различали родители, мы были полнейшим подобием друг друга. Я думаю, что даже количество волос у нас на голове, если кому нибудь и вздумалось их пересчитать, совпало бы до последнего волоска.
Это то абсолютное сходство и натолкнуло меня на мысль о преступлении.
И вот, в один прекрасный день я задумал убить своего брата. Скажу прямо, ненавидеть его у меня никаких особых причин не было. Правда, если не считать снедавшей меня зависти: по праву старшего брата и наследника он получил от родителей огромное состояние, не идущее в сравнение с теми жалкими крохами, что достались мне. В довершение ко всему девушка, которую я любил, стала не моей, а его женой — к этому ее принудили ее родители, польстившись на богатство и положение брата. Я завидовал ему, хотя и хорошо понимал, что мой брат передо мной ни в чем не виноват. Если уже и следовало кого нибудь винить, то только наших родителей, которые щедро одарили одного сына и обделили другого. Что же касается женитьбы брата, то он, судя по всему, даже не догадывался, что его невеста в свое время была моей возлюбленной.
Мистер Купер, я иногда думаю, что, окажись на моем месте кто нибудь другой, ничего дурного и не случилось бы. Но, на свою беду, я уродился человеком достаточно ничтожным и к тому же совершенно не умеющим обращаться с деньгами. Главное же — в моей жизни не было определенной цели. Дешевый прожигатель жизни, я заботился только о том, как извлечь побольше удовольствий сегодня, а о том, что меня может ждать завтра, даже не задумывался. Вполне возможно, что это было своеобразной реакцией на отчаяние, охватившее меня, когда я понял, что все богатства и любимая девушка достались другому. Что касается моей доли в наследстве, то, хотя она и составляла достаточную сумму, чтобы вести достойный образ жизни, я быстро истратил все.
Мне не оставалось ничего другого, как просить денег у брата. Видя, что моим просьбам не будет конца, что я злоупотребляю его щедростью, брат перестал ссужать меня деньгами и, в конце концов, недвусмысленно дал понять, что я не в праве рассчитывать на его помощь, пока не изменю своих пагубных привычек.
И вот однажды, когда я в очередной раз возвращался от него несолоно хлебавши, в моей голове мелькнула страшная мысль. Она показалась мне настолько чудовищной, что я содрогнулся и постарался как можно быстрее выбросить ее из головы. Но шло время, и постепенно мысль эта переставала мне казаться такой страшной: если действовать решительно и при этом осторожно, думал я тогда, можно без особого риска вернуть себе и деньги, и возлюбленную. Несколько дней я тщательно взвешивал все «за» и «против» и, наконец, почувствовал, что готов к осуществлению этого воистину дьявольского замысла.
Повторяю вам, мистер Купер, мой брат ничем не заслужил моей ненависти. Прирожденный эгоист, я хотел лишь любой ценой обрести богатство и благополучие, Однако я оказался — как теперь понимаю — не только эгоистом, но и порядочным трусом, так что, если бы осуществление задуманного было чревато для меня хотя бы малейшей опасностью, я ни под каким бы видом не пошел на это. Но в том то и дело, что мой план начисто исключал какой либо риск. Во всяком случае, мне так казалось.
Итак, мистер Купер, я приступил к осуществлению своего замысла. Для начала я взял себе за правило чаще бывать в доме брата, стараясь примечать и запоминать все подробности, вплоть до мельчайших, связанных с повседневным бытом его семьи. Я не упускал из виду ни единой мелочи и со временем настолько в этом преуспел, что знал даже, как именно и куда мой брат вешает полотенце после купания и автомобильное масло какой именно фирмы предпочитает.
Через месяц с небольшим подготовительная работа была завершена, и тогда, улучив момент, я сообщил своему брату о намерении отправиться на заработки на Аляску — я даже показал ему газетную вырезку, где одна фирма, вербуя рабочих, обещала хороший заработок. Поскольку я был холостяком, то эта внезапная затея не могла показаться ему ни подозрительной, ни сумасбродной. Брат мой, более того, остался очень доволен тем, что я, наконец, решил остепениться, хотя мне, грешным делом, показалось, что в нем скорее говорила радость избавления от обузы. Как бы то ни было, на прощание он оставил мне что то около десяти тысяч долларов на первые расходы.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Твин Пикс-3: Расследование убийства. Книга 2