www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Елена Веснина Превратности судьбы Исцеление любовью – 2


Елена Веснина Превратности судьбы Исцеление любовью – 2

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Аннотация

В результате аварии Алексей прикован к постели. Известие о пожизненной инвалидности угнетает его до такой степени, что он хочет свести счеты с жизнью. А отношения в любовном треугольнике Костя – Катя – Алексей становятся все напряженней. Костя продолжает добиваться взаимности Кати, и та решает отказаться от свадьбы с Алексеем. Единственной поддержкой для Алеши в этой ситуации становится Маша Никитенко. Она знает, как спасти, вылечить и уберечь от всех напастей Алексея. Ведь только любовь способна преодолеть черную пустоту бесконечных страданий…

+1

2

Елена ВЕСНИНА
ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

* * *

Мы немеем перед ликом Судьбы. Столкнувшись с бедой, мы замираем, не в силах бороться дальше. Но как бы ни велика была опасность, как бы ни велико было страдание, в нас неожиданно может возникнуть сила, чтобы помочь своему ближнему. И источник этой силы не вызывает сомнений. Полностью преодолеть океан страданий может только тот, кто идет в плавание на ладье под названием «Любовь».
Любовь нас и лечит, и спасает, и бережет.
Маша Никитенко обладала этим бесценным даром исцеления любовью. И, как любой дар, он требовал полной отдачи, отдачи до конца. По большому счету, это был далеко не легкий дар. Но именно желание спасти, подарив всю себя, и было главным Машиным желанием, которое придавало ей уверенности в себе. И это желание помогло Маше, когда она вырвалась из рук ненавистного Якова и опрометью бросилась к Алеше, который ее позвал.
Алексей почувствовал что‑то неладное. Но у него было еще мало сил, поэтому, когда он попытался приподняться, то не выдержал и упал.
Маша вбежала в Алешину комнату, он лежал на полу у кровати.
– Сейчас, Леша! – бросилась помогать ему Маша.
– Маша, почему ты кричала? – взволнованно воскликнул Алексей.
– Ерунда! Чашка разбилась, я и вскрикнула от неожиданности, – успокоила его Маша.
Яков, шедший следом за ней, услышал последнюю фразу и понял, что Маша не хочет волновать Алексея. Это было ему на руку. Яков даже помог Маше уложить юношу обратно на кровать.
– Ты хотел встать, потому что я кричала? – встревоженно спросила Маша. Алеша отрицательно покачал головой.
– Ты сильно ударился? – засуетился Яков. – А вдруг он что‑то себе сломал? – и Яков испуганно взглянул на Машу.
Алеша молчал, глядя перед собой. Маша выразительно посмотрела на Якова, давая понять, что он здесь лишний. Яков помедлил и вышел из комнаты. Маша сразу же наклонилась к Леше:
– Леша, у тебя что‑нибудь болит? Но Алеша только отвернулся.
– Леша, что с тобой происходит? – настаивала она.
– Я просто хотел встать, – ответил он после некоторой паузы.
– Алеша, тебе еще слишком рано делать такие попытки. Сейчас это очень рискованно. Тем более, когда никого нет рядом! – убежденно говорила Маша. Алеша в ответ упрямо молчал.
– И потом, неудачная попытка ни о чем не говорит. Процесс выздоровления длительный, постепенный, – продолжала Маша, но Алеша прервал ее, воскликнув:
– Я не хочу ждать, я хочу ходить!
– Так не занимайся самодеятельностью! Первые шаги ты должен делать под наблюдением, тебе нужна помощь, – твердо сказала Маша.
– Нет, я должен сделать это сам! – упрямился Алексей.
– Такие падения могут плохо" закончиться. Ты легко мог сломать ногу. Хочешь еще полгода в гипсе пролежать? – жестко остановила его Маша. – Зачем ты хотел встать? Тебе что‑то было нужно?
– Мне нужен был телефон. Я хотел позвонить Кате, – наконец признался Леша.
– Кате? – Маша удивленно смотрела на Лешу, не зная что сказать. Потом она взяла себя в руки и спокойно ответила:
– Нужно было меня попросить. Я сейчас принесу тебе телефон.
И она пошла за телефоном.
Окончательно протрезвевший Яков ждал в соседней комнате Машу и, когда она зашла, сразу бросился к ней:
– Что с Лешкой? Как он? Я так испугался!
– Слава богу, сейчас нормально, – холодно ответила Маша. – Но еще неизвестно, какие после этого падения будут последствия.
– Какие последствия? – Яков не хотел такого развития событий.
– Скрытая травма, например, или растяжение.
– Ну зачем он хотел встать?! Ему же нельзя! – посетовал Яков.
– Да, нельзя! Но меня не оказалось рядом. Вы не догадываетесь, по какой причине? – в Машином голосе слышался явный упрек.
– Что это ты на меня так смотришь? – напрягся Яков.
– Алеша сказал, что услышал мой крик. Как вы считаете, что он подумал?
– Как что? Ты же ему сказала про чашку, – напомнил Яков.
– А вы думаете, он настолько глуп, чтобы в это поверить?
– Но ты ведь не будешь его разубеждать?! – умоляюще спросил Яков.
– Нет, но только в том случае, если буду уверена, что вы больше не станете ко мне приставать.
Яков театрально прижал руки к груди:
– Слово художника!
Маша кивнула, взяла телефонную трубку, за которой она, собственно, и приходила, и ушла. Яков со злостью ударил кулаком по столу. Что эта девчонка себе позволяет!
Маша принесла Алексею телефон и осведомилась:
– Ты уверен, что хочешь позвонить Кате?
– Да, я хочу наконец выяснить наши с ней отношения. Пусть она скажет мне правду.
– Леша, не надо сейчас звонить, – мягко попросила Маша. – Ты в таком состоянии… ты спокойно не сможешь ничего выяснить.
– Я в нормальном состоянии, – взволнованно сказал Алеша, – и я заставлю Катю все мне сказать Г Хватит мне голову морочить!
– Ты сорвешься, будешь кричать, а вам совершенно незачем ругаться, – Машин прогноз был, наверняка, точным. Но Алексей думал иначе.
– Я лучше знаю! Дай сюда телефон! – потребовал он.
– Ты уже обдумал, что будешь говорить Кате? – настаивала Маша.
– Я задам ей один простой вопрос, на который есть только два ответа: да или нет.
– А если она не захочет отвечать? – предположила Маша.
– Я ее заставлю! – Алеша был полон решимости.
– А если она сама еще не знает, что тебе ответить? Если она сомневается, не знает, что делать? – похоже, Маша хорошо понимала Катино состояние. – Не дави на нее, Леша. Будет только хуже.
– Мне хуже уже не будет. Я хочу определенности. Любой, – твердо сказал Алексей.
Маша молча смотрела на него.
– Дай мне телефон и не лезь со своими советами! – потребовал Алеша. – А не то я сам захочу его взять и попробую еще раз встать с кровати, – попытался он припугнуть Машу.
Девушка протянула Леше телефон.
– Ладно. Это действительно не мое дело. И все же сначала подумай, хочешь ли ты разрешить ситуацию или создать конфликт, – назидательно произнесла Маша и вышла из комнаты.
Яков уже ждал ее. На всякий случай он решил помириться с Машей.
– Маша, я очень прошу, прости меня. Сам не знаю, что на меня нашло, – он умел просить прощения. – Ну да, признаюсь, я немного выпил! Увидел, какая ты красивая, в голове помутилось…
– А что вы теперь так засуетились? Боитесь, что я пожалуюсь? – с неприязнью спросила Маша.
– Да, мне не хотелось бы конфликтных ситуаций. Душа художника ранима… – он не просто умел просить прощения, он делал это артистично.
– Я ничего никому не скажу. Если, конечно, вы не будете больше позволять себе всякие глупости, – предупредила его Маша.
– Да я на тебя больше глаз не подниму! – пообещал Яков, устроился поудобнее в кресле и демонстративно взял газету.
Алеша долго раздумывал. Когда Маша зашла в его комнату, он тихо сказал:
– Я не звонил Кате.
– И правильно сделал, – одобрила его решение Маша.
– Маш, прости, что нагрубил. Такой мрак у меня в душе… – в голосе Алексея была такая тоска!
– Я не обиделась. Я понимаю твое состояние, – это были не слова, Маша действительно его понимала.
– Я не имею никакого права давить на Катю. Но я же могу просто поговорить с ней, правда? Я по ней скучаю, мне ее не хватает. Я поговорю с ней нежно, – Алеша словно собирался с силами.
Маша кивнула и пошла было к двери, но Алеша ее остановил:
– Маша, не уходи.
– Ты будешь звонить при мне? – удивленно спросила Маша.
– Вдруг меня в процессе разговора начнет куда‑то заносить. Ты меня остановишь, если что, – улыбнулся Алеша.

* * *

Катя и Костя после прекрасно проведенного вместе дня пришли в квартиру, которую подарил молодоженам Буравин. Это была Костина идея, а ключи ему дала Таисия. Все складывалось замечательно, но вдруг в квартиру зашел Самойлов, который решил на время поселить здесь своих родственников – Якова и Ирину.
Катя никак не ожидала увидеть Самойлова в квартире, подаренной ей к свадьбе. Ситуация была более чем пикантная, потому что в соседней комнате сидел Костя, а она несла в руках два бокала для вина. Катя не знала, что ее отец отдал ключи от этой квартиры и жениху. Она начала выкручиваться, как могла.
– Борис Алексеевич… Я тут… в общем… зашла. Я уборку хотела сделать.
– Уборку? Или, может, переночевать хотела? – подозрительно спросил Самойлов.
– Нет. Просто… пыль вытереть, полы помыть… А вас, Борис Алексеевич, что сюда привело? – пошла в атаку Катя.
„Тут уж пришло время смутиться Самойлову:
– Да вот, родственники к нам нагрянули. Я и подумал, раз квартира эта пока пустует, поселить их сюда. На время. А ключ от квартиры я взял у Алеши.
– Понятно, – сказала Катя.
– Кать, так‑ты не против, если родственники здесь немного поживут? – запоздало спросил Самойлов.
– Да, конечно! Привозите их завтра, – согласилась Катя.
– Зачем же завтра? Полина с сестрой уже здесь. Они внизу в машине сидят.
Вот только этого Кате еще не хватало!
– Я, конечно, не против, чтобы ваши родные здесь пожили. Но… – Катя растерянно оглядела комнату, – квартира не готова. Нужно сделать уборку, здесь нет никакой посуды. Лучше, если вы привезете родственников завтра!
– Спасибо, Катя. Не беспокойся, они сами устроятся. Но, может быть, у тебя какие‑то свои планы на эту квартиру? Не стесняйся, скажи, – Самойлов словно чуял, что что‑то не так.
– Нет, что вы! Я просто так зашла, – поспешно ответила Катя.
– Катя, что с тобой? Ты будто не в своей тарелке, – отметил Самойлов.
Катя опустила голову.
– Послушай, может, и хорошо, что я тебя здесь застал. Нам стоит поговорить откровенно. Скажи честно, что все‑таки ты думаешь по поводу вашей с Лешей свадьбы? И вообще о вашем будущем? Ты хочешь быть вместе с ним? – спросил Самойлов.
Катя молчала, не зная, что ответить.
– Не бойся, со мной ты можешь быть откровенной. Правда всегда лучше, чем недомолвки.
Катя согласно кивнула, но в это время из ванной комнаты послышался шум.
– Что это, Катя? Ты не одна?! – удивился Самойлов. Катя быстро сообразила, что сказать:
– Это… моя подруга!
– В ванной? А что она там делает?
– Она… платье застирывает!
– Нужно было сразу сказать, что ты занята. Я же вижу, ты нервничаешь. Не стал бы к тебе приставать с разговорами, – сказал Самойлов и пошел к двери.
Катя облегченно вздохнула.
– Борис Алексеевич, наш договор в силе – привозите родственников завтра. Прямо с утра, а я сейчас все подготовлю.
– Спасибо, Катя. Всего тебе хорошего.
Но удача сегодня была не на Катиной стороне: в этот момент из ванной вышел Костя.
– Костя? Это ты?! – не веря своим глазам, спросил Самойлов. – Как ты здесь оказался?! Отвечай!
Самойлов вопросительно посмотрел на Катю, но та молчала.
– И что вы тут делаете вдвоем?!
– Ничего! Мы тут случайно, – стала объяснять Катя.
– Встретились на улице, нам было по пути, – подхватил Костя.
– Я просто здесь кое‑что забыла, хотела забрать, – Катя выкручивалась, как могла.
– А я решил помочь, и мы сюда зашли… – закончил фразу Костя. Они прекрасно работали в паре.
– Хватит морочить мне голову! Что это за детский сад? – прекратил этот спектакль Самойлов. – В общем, мне все понятно: устроили здесь квартирку для свиданий.
– Папа, что ты говоришь?! – возмутился Костя.
– Молчи! Ты понимаешь, что мама внизу, в машине сидит? Ты хочешь ей сердце разбить?! Да?! – кричал Самойлов, нервно расхаживая по комнате.
– Не знаю, в который раз вы здесь встречаетесь, но этот был последним, – предупредил он.
Катя и Костя молчали.
– Так, я иду за Ирой и Полиной. Когда мы вернемся, чтобы духу вашего здесь не было! – скомандовал Самойлов и вышел.
Катя с Костей заметались по квартире.
– Я в ванной все убрал, пошли быстрее! – поторопил Костя.
Но Катя все бегала по комнате, собирая свои вещи.
– Катя, ну что ты, в самом деле?! Они же сейчас придут! Черт бы побрал все эти помады! – кричал Костя.
– Все? Ничего не забыли? – спросил он, засунув в Катину сумочку ее косметику.
– Кажется, все! Надо же было так вляпаться! Идиотизм какой‑то! – расстроенным голосом прокомментировала ситуацию Катя.
– Быстрее, Катя, быстрее! Мы не успеем! – суетился Костя.
– Да не каркай ты под руку! – возмутилась Катя. Они выбежали из квартиры, забыв на диване Катин телефон.
А в это время Полина с сестрой Ириной томились в машине.
– Ну что он так долго? Я хочу поскорее вернуться домой, – нервничала Полина.
– Сказал же, что сейчас придет. Не волнуйся, скоро поедете, – успокоила ее сестра.
– Там Лешка дома один. Правда, с ним эта девушка, Маша, но все‑таки… – Полине явно было не по себе.
– Да… Бедный ребенок… Я вообще не представляю себе, что ты пережила, когда узнала об аварии! – искренне пожалела ее Ирина.
– Главное, что он жив, – словно заклинание, произнесла Полина.
– Это точно. Мы и не представлял, что здесь происходит, когда ехали на свадьбу к племяннику, – поделилась Ирина.
– Мы никому не сообщали подробностей – это было слишком тяжело…
– А невеста Лешкина? Она‑то как? – спросила сестра.
– Невеста тоже переживает.
– Ее Катя зовут, да? – уточнила Ирина.
– Катя, дочь Буравина.
– Да ты что?! Как интересно! Дочь Буравина?! И вы с ним продолжаете общаться? И как? Ну? Честно? – сестра много знала о первой влюбленности Полины. Но та резко оборвала разговор:
– Знаешь что, давай поднимемся наверх, нечего здесь сидеть.
Они стали подниматься по лестнице и встретили спускающегося им навстречу Самойлова.
– Боря, почему так долго? Мы уже устали тебя ждать, – спросила у него жена.
– Это просто издевательство – пообещать женщинам что‑то интересное и пропасть на полчаса. Мы чуть не умерли от любопытства! – поддержала сестру Ирина.
– Да я дверь никак не мог открыть. Замок новый, неразработанный… – как‑то невнятно стал объяснять Самойлов.
– Что, так и не открыл? – удивилась Ирина.
– Да нет, справился.
– Тогда почему мы стоим на лестнице? – не понимала Полина. – Пойдемте скорее в квартиру. Ты же видишь, Ире не терпится осмотреть свое новое жилище.
– А может, все‑таки в следующий раз? – нерешительно спросил Самойлов.
– Зачем мы тогда сюда приходили? Или что‑то случилось? – заволновалась Полина.
– Да, такое ощущение, что ты увидел в этой квартире привидение. Вернулся сам не свой! – у Иры тоже появились какие‑то подозрения.
– Ну, привидений там нет… Просто неуютно как‑то, не обжито…
– Не переживай, нам с Яковом не привыкать, – успокоила его Ирина. – Это все‑таки лучше, чем гостиница.
– Ну хорошо, идемте. Но предупреждаю: ничему не удивляйтесь.
– Звучит заманчиво! – сказала Ирина и бодро зашагала вверх по лестнице.
– Ну, вот и пришли, – Самойлов распахнул дверь в квартиру.
Ирина, с любопытством озираясь, зашла внутрь. За ней – Полина. Как только дверь закрылась, сверху спустились на цыпочках Катя и Костя.
– Ну все, путь свободен, можно идти, – прошептал Костя, тихо подходя к дверям.
– Так пойдем скорее. Чего ты стоишь! – поторопила его Катя.
Костя сделал предупреждающий жест рукой и прислонился ухом к замочной скважине.
– Костя, ты в своем уме?! Не хватало еще, чтобы твоя мама нас здесь застукала! – громким шепотом возмутилась Катя.
– Ты думаешь, ситуацию, в которую мы вляпались, можно еще чем‑то испортить? – иронично спросил Костя.
– Хватит ерничать. Пойдем, говорю! – Катя не разделяла его иронии.
Она стала спускаться по лестнице, и Костя пошел за ней. Вдруг в квартире, мимо которой они проходили, зазвонил телефон. Катя резко остановилась.
– Что случилось? – Костя тоже остановился.
– А где мой мобильник? – спросила Катя.
– Вовремя ты его потерять вздумала! В сумке посмотри – он, скорее всего, там, – подсказал Костя.
Катя лихорадочно обшарила сумочку.
– Здесь его нет, – упавшим голосом сообщила она.
– Точно?! – Косте это не понравилось. – Может, за подкладку завалился?
– Я уже все обыскала. В такой маленькой сумке телефону просто негде потеряться. Может, я его на верхней площадке выронила? – предположила Катя.
Костя побежал наверх. Вернувшись, он сообщил:
– Там его тоже нет!
– Черт побери, я его в квартире оставила! – Катя уже не выбирала выражений.
Но вернуться за телефоном было уже нельзя. Довольная Ира рассматривала обстановку квартиры и восхищалась:
– Как замечательно! Настоящий рай! Так уютно, все продумано с заботой…
– Все это делалось, чтобы Катя с Лешей здесь были счастливы, – грустно сказала Полина. Она подошла к окну и стала смотреть в него.
– Здесь, конечно, еще не все устроено, – деловито вещал уже успокоившийся Самойлов. – Посуды нет, всяких бытовых вещей.
– О чем ты говоришь, Боря! Все это – мелочи, – успокаивала его Ира. – Я ванную посмотрю?
Когда Ирина вышла, Самойлов увидел на диване Катин телефон. Он осторожно взял его, но тут в комнату, не прекращая восторгаться, вернулась Ирина.
– И ванная – высший класс! Ребята, спасибо вам огромное! Боря, ты волшебник! Всю жизнь мечтала пожить в таких апартаментах.
– Живи на здоровье, – сказал Самойлов.
Ирина подошла к Полине и посмотрела в окно. В это время Самойлов незаметно спрятал телефон в карман.
А Катя, постояв на лестнице, уже не сомневалась, что забыла телефон в квартире.
– Я достала его из сумки и положила на диван, – вспомнила она.
– Ну зачем ты это сделала! – огорченно воскликнул Костя.
– Затем, что ты подарил мне красивый телефон и мне приятно было на него смотреть! Разве ты не этого добивался? – объяснила Катя.
– Этого, этого… – зло согласился Костя. – Вот и добился! Как же все глупо получилось!
И зачем ты вообще меня сюда притащил?! Зачем я поддалась на твои уговоры: сказочный день, сказочный день! – Катя неожиданно рассмеялась. – Слушай, а ведь у нас и вправду все получается как в сказке! Чем дальше – тем страшнее! – сказала она.
– Знаешь что, я тебя сюда насильно не тащил. И вообще – это была твоя идея, – упрекнул Катю Костя.
– Моя? – возмутилась Катя. – А ключи от этой квартиры тебе тоже я дала? Ты, кстати, так и не рассказал, откуда они у тебя.
– Это уже не важно.
– Костя, вот с тобой всегда так – сначала все замечательно, а потом – хуже не придумаешь. У тебя просто талант все портить! – Катя чуть не плакала.
– Какая же ты неблагодарная! – взорвался Костя. – Я ради тебя из кожи вон лезу, душу дьяволу продать готов, а ты!.. – Но тут же взял себя в руки. – Прости, я тебя провожу.
– Вот уж не знаю, когда я буду в большей безопасности: если пойду по темным улицам одна или под твоей охраной, – засомневалась Катя.
– Я сказал – провожу, значит – провожу!

* * *

Все‑таки Буравин был молодец, что принес жене букет!
– Как же я люблю цветы! Спасибо, Витя, я очень тронута. Сто лет не получала таких подарков, – растрогалась Таисия.
– Я с удовольствием приму твою благодарность в виде какой‑нибудь еды, – вкрадчиво пообещал муж. – Очень проголодался.
– Ой, извини. Ты голоден, а я тут болтаю. Сейчас, у меня все готово.
Таисия уже пошла было в сторону кухни, но остановилась.
– Слушай, мне в голову пришла замечательная идея: давай не просто поужинаем, а устроим маленький праздник. Ты не против?
– Как хочешь, – пожал плечами Буравин.
Таисия подошла к нему и посмотрела в глаза.
– У нас ведь сегодня есть хороший повод.
– Какой?
– Похоже, в нашей семье наконец наступило долгожданное перемирие. Правда?
Таисия вопросительно посмотрела на Буравина, но он отвел глаза.
– Давай я помогу тебе накрыть на стол, – предложил он, не желая отвечать.
Для супругов со стажем романтический вечер – редкое событие. Но у Буравиных он все‑таки состоялся.
– Спасибо. Сегодня все так вкусно. Мясо тебе особенно удалось, – похвалил жену Буравин.
– Вообще‑то я всегда хорошо готовлю. Просто ты никогда этого не замечаешь, – слегка уколола мужа Таисия.
– Я помогу тебе убрать со стола, – не стал вступать в пререкания Буравин.
– Подожди, Витя. Давай еще выпьем, – остановила мужа Таисия. – У меня есть тост.
Буравин наполнил бокалы.
– Давай выпьем за мир и покой в нашей семье, – предложила Таисия.
Супруги выпили.
– Наша дочь совсем выросла, – начала давно подготовленный монолог Таисия, – и сейчас у нее в жизни очень сложный период. Ей нужны наша поддержка, родительский совет… А что мы можем дать Кате?! Мы же не в состоянии наладить собственных отношений! Чего же удивляться, что она нас не слушает! Если мы с тобой будем честными друг с другом, то и Катя тогда будет равняться на нас!
– Все это было бы так, если бы не одно «но», – начал было Буравин, но Таисия его остановила.
– Подожди! Я еще не закончила… Виктор, я хочу попросить у тебя прощения за тот случай с Алешей. Я, правда, случайно рассказала ему об инвалидности. Но понимаю, что это не оправдание.
– Хорошо. Ради Кати давай помиримся, – согласился Буравин.
– Ты, правда, со мной согласен? – с надеждой спросила Таисия. – Может, у нас с тобой еще не все потеряно? Может, нам удастся все наладить?
– Я с тобой согласен: мы должны быть для Кати примером. И мне, Тася, очень хочется, чтобы дома все было спокойно. Без напряжения и конфронтации.
– Как мы захотим, так все и будет! – убежденно сказала Таисия.
– Давай не загадывать. Как все будет, жизнь покажет. А примирение… Будем считать, что оно состоялось, и старое постараемся забыть.
– Ты, наверное, спать уже хочешь? У тебя такой усталый вид. Иди, я сама тут все уберу, – предложила мужу Таисия.
– Спасибо, глаза просто слипаются. Тем более после такого сытного ужина, – Буравин встал.
– Витя, а где ты собираешься спать? – робко спросила Таисия. – Может, в спальне?
– Нет, я лучше пойду в кабинет. Устал очень, такой тяжелый был день…
Надежды Таисии так и не сбылись. Муж отправился в свой кабинет, как в крепость, в которой он скрывался от жены.

* * *

Смотритель и его сыновья, Жора и Толик, внимательно разглядывали с берега сухогруз «Верещагино».
– Корабль хороший, – сделал вывод Жора. – То, что нам надо. Но, боюсь, команда на это никогда не пойдет.
– А кто их спрашивать‑то будет? – начал было Толик, но осекся под суровым взглядом отца.
– В таких делах надо прощупывать все варианты, – рассудительно сказал смотритель. – Всегда найдутся люди, которые хотят заработать. Или ты думаешь, что никто из них, – тут смотритель кивнул на корабли, – никогда в жизни не занимался контрабандой?
– Но зачем нам кого‑то вмешивать в это дело? – настаивал на своем Жора.
– А ты все‑таки прощупай почву. Поговори с людьми… – посоветовал смотритель.
Совет отца был практически приказом, и Жора не стал откладывать его исполнение в долгий ящик. Он взял лодку и поплыл к сухогрузу «Верещагине». Уже у самого корабля он громко закричал:
– Эй! На корабле! Разговор есть. С палубы откликнулся Женя:
– Какой разговор?
– Серьезный. Кто из начальников есть? – опросил Жора.
– Я за них. Что надо?
– Какой корабль хороший! – осматривая корабль, сказал Жора. – Куда пойдете?
– По своему обычному маршруту, – нехотя ответил Женя. – А что?
– Я ж говорю: просто интересуюсь. А когда отплытие?
– Скоро.
– А точнее?
– Слушай, парень, мне некогда, давай лучше отплывай отсюда, – закончил разговор Женя.
Жора только пожал плечами. Вернувшись, он доложил отцу о результатах своего разговора с начальством сухогруза «Верещагине».
– В общем, он мне наотрез отказал. Я же говорил, с этой командой каши не сваришь! Что теперь делать? Как груз будем переправлять?
Смотритель встал.
– Есть у меня один запасной вариант.
– Ты говоришь о другом судне? – предположил Жора.
– Нет, судно будет то же, – сообщил смотритель.
– Но груз на него никак не протащить! – убежденно сказал Жора.
– Не паникуй раньше времени. Сейчас все увидишь.
Смотритель порылся в одном из ящиков и вытащил большой брезентовый сверток.
– Что это, батя?
– Это – мина, – торжественно объявил смотритель. Жора и Толик с интересом рассматривали сверток.
– Магнитная мина, – пояснил смотритель. – Ее можно прикрепить к корпусу корабля. Вот только куда деть товар?
– У меня есть одна идея, – сказал Толик. – Все очень просто. Я бы мог ее разобрать…
– Что бы ты мог сделать?! – возмущенно перебил его отец. – Разобрать?! Забудь об этом. Ясно?
– Выдумал тоже… – Жора посмотрел на брата, как на круглого идиота.
– Да это не опасно! Что ты, в самом деле… Я в армии знаешь сколько таких разобрал? – попытался успокоить брата Толик.
Но отец был настроен категорично:
– Мне плевать на то, что ты там разбирал в армии и как.
– И потом, еще неизвестно, как ты ее разберешь, – ехидно сказал Жора. – Нам нужен целый корпус мины, а не ее осколки!
– Знаешь что?! Вот, смотри! – Толик взял в руки мину. – Это делается вот так, умник! Я разбираю мину и отделяю корпус…
– А ну, положи на место! – рявкнул смотритель. Толик неохотно повиновался.
– Я тебе запрещаю даже прикасаться к ней! Ты меня понял?! – заорал отец.
Видимо, Толик не очень хорошо понял своего отца, поскольку поздно ночью он спустился в подвал маяка, взял мину и принялся ее внимательно рассматривать. Потом он достал кувалду, зубило и начал возиться с миной…
Толик спал, как убитый, после тяжелой ночной работы, когда отец с братом сгустились в подвал маяка.
– Рота, подъем! – заорал Жора.
– Отцепись, а? Дай поспать… – ответил Толик сонно.
– Какое «поспать»? Мы с батей решили, что будем вскрывать мину. Вставай! Будешь показывать, что да как.
Смотритель откинул тряпицу со стола и увидел под ней вскрытую мину. Рядом валялись кувалда и зубило.
– Вот это да. Он уже ее раскурочил! – ахнул смотритель.
– Во дает! Эй, Толик, слышь, вставай уже! Толик неохотно сел на постели и протер глаза.
– Толя, как же тебе удалось открыть ее? – тихо спросил отец.
– Как, как… Очень просто. Молотком. Раз, и готово, – Толик показал, как бьют по зубилу кувалдой. Жора и смотритель застыли, осознавая весь ужас сказанного. Придя в себя, отец с размаху отвесил Толику затрещину.
– Папа, за что?
– Я же приказал тебе не прикасаться к мине! Ведь мы же могли все взорваться к чертовой матери!
– То есть пока мы там спали, он по мине молоточком тюкал… Да, наградил бог братцем! – все еще с дрожью в голосе сказал Жора.
– Да бросьте, обошлось ведь. Я‑то думал, вы мне спасибо скажете… – добродушно оправдывался Толик.
– Толик, я тебя очень прошу! Больше никогда, ни за что не делать ничего, не посоветовавшись со мной! – стал втолковывать каждое слово своему бестолковому сыну смотритель, размахивая подвернувшимся под руку предметом.
Толик послушно кивнул.
– Пап, только этой штуковиной не очень‑то размахивай! Это все же детонатор! Как бы не вышло чего.
Смотритель испуганно посмотрел на зажатый в руке детонатор, затем аккуратно положил его на стол.
Что ни говори, оба сына были настоящими детьми своего отца.
Самойловы и Буравины дружили с вице‑мэром Кириллом и его женой Русланой. Кирилл совсем недавно занял это кресло, а с Самойловым дружил уже давно. Узнав о несчастье, постигшем семью Самойловых, Кирилл был готов во всем помочь товарищу. Самойлов попросил его сделать для молодых туристические путевки, и Кирилл согласился.
Но и у самого Кирилла дела не шли гладко. Он почувствовал себя неважно. Сначала ему казалось, что это просто пошаливает сердце, но его почему‑то направили на прием к онкологу. Придя к знакомому врачу, Кирилл протянул ему направление и усмехнулся:
– Видишь, ерунда какая… Мне дали к тебе направление. Но это, наверное, ошибка.
– Почему же ошибка? Сердце у тебя пошаливает? – спросил врач.
– Да, иногда бывает, но в целом все в порядке. Я все про себя знаю, про свое здоровье, про возраст… Но главное, Ваня, то, что с больным сердцем не нужно обследоваться у онколога! – рассудительно сказал Кирилл.
– Понимаю. Ты, как обычно, считаешь себя умнее других. Кирилл, поверь, нет ничего страшного в обычном обследовании. Это, если хочешь, профилактика, – врач понимал больше своего пациента.
– А кто тебе сказал, что я боюсь? – обиделся Кирилл. – Я просто… считаю это нецелесообразным. Тем более, если это просто формальность.
– И все же позволь на правах старого друга провести эту формальность! Тебе же спокойней будет, – попросил врач.
– Ладно, валяй. Обследуй, – согласился Кирилл. Увидев результаты обследования, врач помрачнел.
– Ну что, Ваня? Ты доволен? Что ты можешь мне сказать? Стоило время тратить? – нарочито небрежно спросил Кирилл.
– Стоило, Кирилл.
– Ты так говоришь, будто случилось что‑то ужасное! Оставь эти приемы для других пациентов. Меня пугать не нужно. В моем возрасте мало у кого здоровое сердце…
– Но у тебя действительно здоровое сердце, – подтвердил врач.
– Погоди, – не понял Кирилл, – объясни, что это значит?
– Тебе правильно выписали направление, Кирилл. Ты действительно болен. И очень серьезно.
– Говори все как есть. Я пойму. Не маленький. Это… рак?
– Да. Четвертая стадия, – и врач тяжело вздохнул.
– И… сколько мне еще? Год? Полгода? Три месяца?
– Может, и два, – пожал плечами врач.
– Утешительные новости, – мрачно протянул Кирилл.
– Кирилл, есть курсы лечения, химия. Они продлевают жизнь…
– Продлевают мучения, ты хотел сказать? Потому что разве это жизнь… теперь…
– Послушай, тебе нужно лечь в стационар, ты будешь постоянно под наблюдением, я тебе гарантирую уход…
– Понятно! – оборвал врача Кирилл. – Значит, так, Ваня. Никуда ложиться я не буду. Выписывай лекарства‑и все.
– Почему ты отказываешься?! Я же предлагаю тебе выход!
– Ты давно меня знаешь? – Кирилл встал и подошел поближе.
– Да…
– Неужели ты думал, что я проведу остаток жизни на больничной койке? И буду ловить сочувствующие взгляды молоденьких медсестёр? Мол, вот, еще один старик загибается, бедный, как же он мучается… – нарисовал мрачную картину Кирилл.
– Все не так, Кирилл…
– Именно так! И ты это знаешь не хуже меня. Все, давай, выписывай таблетки, и я пойду.
Врач покачал головой и выписал рецепт:
– Вот. Только это очень дорогие и редкие лекарства.
– Ты же знаешь, деньги для меня не проблема! Особенно теперь… – Кирилл махнул рукой.
– Я назначил очень сильное обезболивающее. Здесь рецепт на один флакон. Будет заканчиваться, придешь. Проведем повторное обследование.
– Понял. Спасибо. И еще, у меня к тебе одна просьба. Не говори ничего Руслане. Моя жена не должна этого знать.
– Но она все равно узнает!
– Только не от меня. И, надеюсь, не от тебя, Ваня.
– Ты не понял, Кирилл. Она все увидит и поймет сама. И очень скоро, – фраза звучала, как приговор.
Кирилл позвонил Самойлову и попросил достать через Костю выписанные ему лекарства, но не сказал, что это для него самого. Объяснил, что это надо его друзьям.
– Нет проблем, достанем! Приходи к Косте в аптеку. Я ему скажу, чтобы приготовил, – ответил Самойлов.
– Да, как Лешкина свадьба, как все прошло?
– Свадьбы не было. Так что путевки не нужны, – мрачно ответил Самойлов.
– Что‑то с Алешей?!
– Нет, нет, это из‑за Кати, – слукавил Самойлов. – Ее не поймешь.
– Ладно, жене привет передавай, она у тебя красавица. И не грусти, все наладится. Породнишься еще с Буравиными, – успокоил друга Кирилл.
Поговорив по телефону, Кирилл пошел к жене. Он остановился, ожидая, пока она закончит разговор с Таисией.
– Очень жаль, Таисия, что ты не сможешь поехать, – расстроилась Руслана. – Что я там буду делать одна? Я знаю, что там чистый горный воздух. Но я умру без компании! Я, конечно, тебя понимаю: семья – прежде всего. Ладно, решай свои проблемы. Удачи тебе. Руслана положила трубку.
– Представляешь, Таисия подбила меня поехать в Швейцарию на четыре месяца, пройти курс омоложения.
– Омоложения? Тебе? Руслана, да ты и так выглядишь на двадцать лет! Поезжай просто так, отдохнуть, – сказал Кирилл, обнимая жену.
– Спасибо за комплимент, но отдохнуть у меня нормально не получится. Таисия не сможет поехать. Она не хочет оставлять Буравина одного.
– Почему?
– Да у них что‑то в отношениях не ладится, – объяснила Руслана. Она посмотрела на мужа внимательно и нахмурилась. – Ты плохо выглядишь. Что с тобой? Что‑то на работе?
– На новом месте всегда тяжело. Ответственность, нервы, – Кирилл явно не хотел преждевременно огорчать супругу.
– Кирилл, нельзя так нервничать. Нервами проблем не решишь, только здоровье потеряешь. Давай‑ка приляг, отдохни.
– Не хочу лежать. Хочу, наоборот, развлечься. Ну‑ка, надевай вечернее платье.
– Зачем? – удивилась Руслана.
– Поедем в ресторан, покутим слегка. Сто лет никуда не выбирались! – муж хотел подарить жене хорошие воспоминания, потому что понимал: они ей скоро понадобятся.
И действительно, вечер получился прекрасный.
– Ну что? Ты довольна? – спросил Кирилл, когда они вернулись домой.
– Очень! – Руслана нежно погладила мужа по руке и придвинулась ближе, но неожиданно он отстранился:
– Извини, Руслана, я… Устал. Пойду, лягу.
– Кирилл, я тебе разонравилась, да? – задала Руслана извечный женский вопрос. – Ну, конечно, старая, некрасивая… Я с годами не молодею…
Кирилл поцеловал ее:
– Что ты! Ну о чем ты говоришь?! Ты у меня красавица, и для меня ты всегда молодая и любимая!
– Тогда… что? В чем дело? – не понимала Руслана. Муж устало потер виски.
– Это все работа, – он неопределенно пожал плечами. – А вот тебе, я вижу, очень хочется поехать на эти курсы омоложения! Чтобы не говорить о себе всякие глупости!
– Тебе тоже не мешало бы отдохнуть. Возьми отпуск, и поедем вместе! – предложила Руслана.
– Но ты же прекрасно понимаешь, что я никуда не поеду. Не могу я бросить дела!
– «Дела, дела»! – вздохнула жена. – Только и слышу о том, какой ты у меня деловой. Мне очень не нравится твоя усталость, озабоченность. Я тебя одного не оставлю.
– Ты что… решила не ехать?! – удивился Кирилл.
– Без тебя – нет! – твердо ответила Руслана.
– Это исключено! В конце концов я просто настаиваю, чтобы ты поехала! Курс – четыре месяца, за это время ты отдохнешь, а я на работе все улажу.
– Нет, Кирилл, я останусь с тобой.
– Руслана, пойми, у меня сейчас на работе осадное положение, и мое сердце должно быть, как камень, а ты только смягчишь его, – стал убеждать, жену Кирилл. – Поезжай: отдыхай и веселись, а я буду отправлять тебе шифровки в нейтральную Швейцарию.
Они засмеялись его шутке и обнялись.

0

3

Самойловы и Ирина вели беседу о новом месте жительства для гостей.
– Обсудите с Яковом, что вам еще нужно, чтобы все было по‑домашнему, – предложила Полина.
– Да мы, в общем‑то, привыкли жить по‑походному, без излишеств, – заметила сестра.
Самойлов тем временем незаметно рассматривал телефон, он нажал на кнопку – сработал автоответчик. «Привет, это Катя. Я сейчас не могу ответить…» – сказал мобильник Катиным голосом.
Самойлов быстро отключил телефон и положил его в карман. Какое счастье: сестры ничего не заметили.
– Вам нужно будет в чем‑то готовить и из чего‑то есть, – продолжала Полина.
– Хорошо, я сегодня же составлю список. А ты завтра пройдешься со мной по магазинам. Договорились?
– Договорились.
Полина чмокнула сестру в щечку:
– Ты тут обустраивайся, а мы с Борей пойдем.
– И пришлем к тебе Якова, – пообещал Самойлов. – Ну, идем?
Когда они пошли к двери, в его кармане зазвонил телефон.
– Боря, что это за телефон? – удивилась Полина.
– Поля, все вопросы потом. Поехали.
– Хорошо.
Уже в машине Полина снова спросила у мужа:
– Чей это был телефон?
– Я потом все тебе объясню.
– Не уходи от ответа! Это связано с Лешей? Я имею право знать!
– Да, ты имеешь право знать. Но я сам пока еще ни в чем не разобрался.
– Так посвяти меня хотя бы в детали! – настаивала Полина.
– Я тебе обещаю: как только я во всем разберусь, сразу же тебе расскажу.
Вновь зазвонил телефон.
– Ты возьмешь трубку? – спросила Полина.
– Нет, – ответил Самойлов.
А телефон не замолкал.
Это Алеша безуспешно пытался поговорить с Катей.
– Может, не стоит больше звонить? – убеждала его Маша. – Разве ты не видишь, что она не хочет подходить к телефону?
– Но я хочу все выяснить! Раз и навсегда!
– Ну давай еще раз подумаем вместе: вот ты дозвонишься до нее, и что?
– Скажу все как есть! Она должна знать, что я чувствую и что я думаю по поводу того, что случилось! Разве я не имею права выяснить наши отношения?!
– Имеешь. Но поверь мне, ты это можешь сделать в любое время, не обязательно звонить сейчас! Уже поздно. Катя больна и наверняка уже спит… Ты об этом подумал?
– В общем‑то… нет, – растерялся Алеша. – Я просто так захотел услышать ее голос… именно сейчас…
– Мне знакомо это чувство. Ты поддался порыву. Иногда кажется, что такие поступки – самые правильные. Но не все то, что делается сгоряча, потом приносит радость…
– Да. Наверное, ты права… но извини…– и Алеша снова стал нажимать кнопки на телефоне. – Я просто не могу по‑другому!
Не дождавшись ответа, он со злостью отбросил трубку.
– Не подходит! Конечно, кому я такой нужен! Ну а тебе со мной не скучно?
– Нет, что ты!
– И тебе не жалко тратить время на такого никчемного человека, как я?
– Прекрати, ты сам не знаешь, какой ты…
– Какой? – заинтересованно спросил Алеша.
– Ты очень хороший, светлый.
– И что же во мне хорошего?
– Ты умеешь любить…
Алеша помрачнел.
– Да, я люблю Катю, но эта любовь не принесла мне счастья… Если бы ты знала, как больно сознавать, что она меня бросила, предала.
– Подожди, не делай поспешных выводов! Мы же говорили с тобой, что есть тысячи причин, по которым Катя не может подойти к телефону.
– Да нет, – с горечью сказал Алеша. – Тут все понятно. Я это чувствую… А хочешь, я расскажу, как мы с ней познакомились?
– Конечно!
– На самом деле я не совсем хорошо помню, как это было, потому что мы с Катей знаем друг друга лет сто, наверное… Наши родители дружили, когда мы еще пешком под стол ходили… И потом всегда мы были вместе. Ну, втроем. Я, Костя и Катя. Мы с Костей тогда впервые влюбились одновременно. И представляешь, надо было такому случиться, что влюбились мы оба в Катю!
Маша, улыбаясь, встала и подняла брошенную Алешей трубку, но он даже не заметил этого, увлеченный своим рассказом.
– И вот так вдруг мы с Костей поняли, что стали соперниками!
– А… Катя? – осторожно спросила Маша.
– Катя выбирала между нами… И сначала она выбрала Костю. Я, конечно, переживал страшно! Ревновал…
– Еще бы!
– Да… С Костей у нее был роман, но потом они расстались.
– Из‑за чего?
– Она поняла, что ошиблась. Мы с ней стали чаще видеться. И Катя призналась; что ко мне она испытывает совершенно другие чувства. Они сильнее, глубже… И вот мы решили пожениться…
– А Костя смирился с поражением?
– Конечно, он переживал. Но он – мой брат. И он желает мне счастья.
Маша посмотрела на Лешу с сомнением. Не замечая ее взгляда, Алеша продолжал:
– Катя, она… Она была такая удивительная, нежная… Она понимала меня с полуслова. Я никого так не любил никогда. Я был уверен, что мы будем счастливы вместе. Я так хотел жениться на Кате!
– Леш, извини, можно тебя кое о чем спросить?
– Да, конечно! Спрашивай.
– Ты сказал, что когда Катя рассталась с Костей, он все понял и не переживает. Но мне показалось, что между вами существует какое‑то напряжение. Извини, но это чувствуется.
– Это так заметно? – удивился Алеша.
– Да, – кивнула Маша.
– Да. На самом деле, ты права. Так и есть. И я очень переживаю по этому поводу.
– Конечно, вы же – братья!
– Да, мне очень не хочется, чтобы между нами были бы какие‑то разногласия.
– Вы обязательно наладите отношения и помиритесь, – убежденно сказала Маша.
– Ты, правда, так думаешь?
– Конечно!
– Даже странно, что это я так с тобой разоткровенничался? Я никогда об этом ни с кем не говорил… – задумчиво произнес Алеша. Помолчав, он попросил:
– Ты извини, но я сейчас хочу побыть один. Уже поздно, спать пора.

* * *

Сан Саныч и Зинаида сидели на кухне и ждали Машу.
– Саша, уже стемнело, а Маши все еще нет… – не находила себе места Зинаида.
– А куда она ушла? К Самойловым? Так значит, она сидит с Лешкой! Ну что ты волнуешься?
– Но уже поздно…
– И что? Наверняка ее попросили остаться на ночь. Ночью за больными тоже уход нужен.
– Ты думаешь? – с надеждой спросила Зинаида.
– Конечно! – уверенно сказал Сан Саныч. – К тому же Самойловы – отличные люди, они Машу не обидят.
– Но она могла бы позвонить… предупредить. Знает же, что я волнуюсь.
– Может быть, ей некогда. Она ведь у больного дежурит, Зина. Сама понимаешь… А ты не переживай. Я уверен, что у нее все хорошо.
– Мне бы твою уверенность, Саня.
– Пойду, пожалуй, спать. И тебе бы надо ложиться. Зинаида кивнула немного растерянно.
– Да, да, я тоже скоро лягу. Посижу только вот чуть‑чуть и лягу.
Сан Саныч пошел на чердак, но заснуть никак не мог.
– Зин! – позвал он. – Ты спишь? –Нет.
– И я – нет.
Сан Саныч приподнялся на локте.
– Я вот тут подумал… Может, чаю выпьем?
– Давай, – согласилась Зинаида.
– Вот и ладненько! – обрадовался Сан Саныч.
Он радостно спустился вниз, и они принялись пить чай, предаваясь воспоминаниям.
– Подумать только, – качала головой Зинаида, – сидим с тобой, как сто лет назад, помнишь, когда ты ко мне после рейса заскакивал?
– А то! Только тогда мы пили не чай, – напомнил Сан Саныч.
– Да. Я помню, – засмеялась Зинаида.
– Знаешь, Зина, это, конечно, глупо звучит из уст старика, но я тебя люблю, – от души признался Сан Саныч.
– Ой ли! – кокетливо подняла брови Зинаида.
– ОЛ Честно. Очень люблю. Ты – самый дорогой для меня человек во всем свете.
– Долго же это до тебя доходило, Саныч!
Сан Саныч понял, что можно приступать к активным мужским действиям. Но когда он уже довел Зинаиду до дивана, она вдруг тихо спросила:
– А ты уверен, что Маша не придет?
– Конечно, уверен. Она у Самойловых заночевала. Это уж точно, – прерывающимся голосом ответил Сан Саныч. Но тут хлопнула входная дверь.
– Бабушка, ты не спишь? – спросила Маша.
Сан Саныч спешно ретировался на свой чердак, а Зинаида прямо в одежде быстро легла, укрылась пледом и сделала вид, что спит.
– Бабушка, ты не спишь? – повторила Маша.
– Нет, сплю, – преувеличенно сонливо проворчала Зинаида. – А который сейчас час?
Маша увидела, что Зинаида спит одетая, и развеселилась:
– А‑а‑а… Понятно… А Сан Саныч тоже в одежде спит? Ладно, бабуль, хватит притворяться. Спят они! Как маленькие, ей богу! Давайте лучше чай пить! Сан Саныч! Спускайтесь к нам!
И несмотря на позднее время, на кухне Зинаиды вновь началось веселье. Все пили чай, Маша рассказывала, как прошел день.
– Мне все нравится, бабуля. Работа несложная, и Самойловы очень хорошие люди, – подвигая к себе печенье, поделилась своими впечатлениями Маша.
– Я же говорил! – воскликнул Сан Саныч.
– А ты не чувствуешь себя чем‑то вроде прислуги? Может, лучше все‑таки вернуться в больницу? – предложила Зинаида.
– Это – предрассудки, бабуля. Я – не прислуга, а медработник. И я чувствую, что должна сейчас быть рядом с Лешей, – уверенно сказала Маша.
– Ну, смотри. Как знаешь, – не стала спорить Зинаида.
– Мне у них в доме очень нравится, там уютно, очень теплая атмосфера… – продолжала Маша.
– К тебе хорошо относятся? Никаких эксцессов? – бабушка будто что‑то чувствовала.
– Ну что ты! – успокоила ее Маша. – Какие эксцессы? Все в порядке, не волнуйся!
– Я очень рад, что ты так хорошо и тепло отнеслась к Лешке, он – замечательный парень. А ты сейчас делаешь очень нужное дело – ты помогаешь ему вернуться к нормальной жизни, – похвалил Машу Сан Саныч.
– Спасибо вам, Сан Саныч. Если бы не ваши слова, я бы не решилась пойти к Самойловым, – откровенно призналась Маша.
Тут она заметила, как Сан Саныч и Зинаида украдкой переглядываются.
– Что? Я чего‑то не знаю? Что‑то еще случилось? – спросила Маша.
– Ну… в общем… да, – смущенно ответил Сан Саныч.
– И что же?
– Мы с твоей бабушкой… В общем, мы решили пожениться.
– Правда?! Вот здорово! Какие же вы молодцы, я так за вас рада! Поздравляю!!! – внучка была в восторге. «
В конце концов, в любом возрасте человек имеет право на счастье.

* * *

Недовольные Катя и Костя шли по улице и ругались.
– И это твой обещанный счастливый день? Ну, спасибо! – возмущалась Катя.
– Да кто же знал, что так все получится?! – защищался Костя. – Я подумать не мог, что папе придет в голову мысль поселить там тетю Иру с дядей Яковом?!
– Мне плевать на твоих «дядь» и «теть»! – грубо оборвала Катя. – Из‑за тебя у меня будут большие неприятности! Твой отец, наверняка, уже все раструбил моему!
– Неприятности?! Думаешь, у меня их не будет?! Я теперь и не знаю, как домой возвращаться… – зло бросил Костя.
Но Катя думала только о себе.
– И вообще, я замерзла! Мне холодно, слышишь?
– Тут недалеко ресторан. Пойдем, там согреемся, – предложил Костя.
Спасительный «Эдельвейс», к дверям которого подошли Катя и Костя, был закрыт.
– Ну вот, с тобой всегда так! – возмутилась Катя. – Ресторан закрыт! На тебя ни в чем нельзя положиться! Боже, какой холод…
– Подожди, нас впустят, – пообещал Костя.
– Ага, конечно. Разбежались, – с издевкой сказала Катя.
Но в это время на Костин стук отозвались:
– Чего шумим? Закрыто все! Идите домой.
– Позовите, пожалуйста, Леву. Скажите, что это Костя. Он знает.
– Ладно. Ждите, – нехотя сказал голос за дверью.
– Нас сейчас впустят, – снова пообещал Костя.
– Хорошо бы. Но если нет – пеняй на себя. Пенять на себя Косте не пришлось, потому что вышел его спаситель Лева и провел их внутрь.
– Вы тут устраивайтесь, – сказал он, – а меня свистните, когда уходить соберетесь.
– Вот ведь влипли! А? – решил обсудить создавшееся положение Костя, когда они остались наедине. – Вот влипли! Ладно, главное – не паниковать. Надо только придумать, что им сказать. Так ведь?
– Думай, ты же – мужчина!
– Можно сказать, что ты попросила меня помочь с ремонтом, – стал предлагать свои версии Костя. – Хотя как же, поверят они. Не на тех напали. Думай, Костя, думай! Вот! Мы скажем, что ты не знала, как объясниться с Алешей. И попросила меня поговорить с ним, потому что сама стесняешься. А, Катя, что скажешь?
– Что я скажу? – Катя уже приняла решение. – А вот что: верни мне ключи от квартиры!
– Катя, ну не надо. Подожди. Я же придумываю все это и для тебя, – попытался исправить положение Костя.
– Нет, Костя, для себя! Боишься только ты. Вот ты и придумывай, но без меня. А я сама разберусь. Ключи!
Она забрала ключи и пошла к двери ресторана.
– Катя, ты что, вот так просто уйдешь? – все еще не терял надежды Костя.
– Конечно. Я способ знаю, – Катя щелкнула пальцами. – Раз – и нет меня. Чао, волшебник! – в ее голосе было презрение.

* * *

Приехав домой, Полина решила поговорить с мужем.
– Я сейчас очень устал, – Самойлов пытался отложить неприятный разговор.
– Я не понимаю, что это за отговорки! – настаивала жена.
– Полина, я элементарно хочу есть! Можешь меня покормить?
– Хорошо, сейчас накрою. Но ты мне должен дать объяснения Боря.
– Я дам их, когда я посчитаю нужным! – отрезал Самойлов.
– У‑у‑у, я слышу, мои дорогие, вы не в духе? – в комнату вошел Яков. – Давайте отложим семейную ссору, – предложил он, обнимая Полину. – Кстати, куда ты дела свою сестру? Ира не с вами?
– Яша, мы решили, что вы можете пожить в квартире, в которой должны были жить Катя с Лешей после свадьбы… Все равно она сейчас пустует, – стала объяснять Полина.
– Подождите, я что‑то не понял… Мы с Ирой переезжаем туда? А она в курсе?
– Она уже там.
– Да? – удивился Яков. – Ну что ж… Это замечательно! Это – очень хороший вариант, спасибо. И мы, наконец, не будем вас стеснять.
– Вы нас не стесняли, – поспешил заверить его Самойлов, – но Ирина решила, что вам нужно уединение. Ты – художник, личность творческая, а что нужно для вдохновения? Тишина и покой!
– Да, конечно… – усмехнулся Яков. – Ну что ж! Все это на самом деле очень кстати! Пойду собирать вещи.
Он развернулся, чтобы уйти, и столкнулся с Машей, которая входила в гостиную.
– Ой, простите, – извинился Яков.
– Полина Константиновна, Леша уже лег спать. Я могу идти? – спросила Маша.
– Да, Маша, конечно. Уже поздно. Спасибо тебе огромное. Яша, проводишь девушку до дома?
– Разумеется, о чем речь? – с готовностью согласился Яков.
Они вышли на лестничную клетку, и Маша нажала кнопку лифта.
– Маша, я очень надеюсь, что ты не будешь держать на меня зла, – проникновенно сказал Яков.
– Ну я же вам уже сказала – я человек не злопамятный, – напомнила ему Маша.
– Пойми, я – личность творческая, импульсивная. От женской красоты голову теряю мгновенно… Давай без обид, хорошо?
– Хорошо. Но если вы еще раз позволите себе что‑то подобное, я молчать не буду, – предупредила Маша.
– Да, у тебя характерец! – покачал головой Яков. – С виду и не скажешь.
– Я очень не люблю портить отношения с людьми. Но за себя постоять все‑таки умею, – и это было правдой.
– Понял. Уважаю. Ну что, мир? – и Яков протянул Маше руку. Девушка неохотно пожала ее.
– Вот и славно, – обрадовался Яков. – Давай‑ка я тебя до дома провожу. А то поздно уже, страшно будет одной идти.
– Провожать меня не нужно. Я сейчас пойду в одну сторону, а вы – в другую. И будет лучше, если мы с вами больше никогда не увидимся.
Приехал лифт, и Яков сделал галантный жест, приглашая Машу первой войти в кабину. Но Маша развернулась и стала спускаться вниз по лестнице. Яков только усмехнулся.

* * *

Самойлов зашел к Алеше, чтобы предложить ему поужинать.
– Ты не спишь, сынок? – тихо спросил он, заглянув в комнату.
– Нет, – безучастно ответил Алеша.
– Как настроение? Вижу, что не очень…
– Да, воспоминания… И мне стало очень грустно…
– Это бывает.
– Я вдруг понял, папа, что все, что мне теперь остается, это – вспоминать. Вспоминать о том, как замечательно я жил до этой аварии… Что я чувствовал, где был… У меня теперь нет будущего – только прошлое…
– Ну что ты, Лешка! У тебя еще все впереди! Но для этого надо бороться за жизнь, а не ныть и раскисать, – попытался поддержать отец сына.
– Все мне так говорят. Только от этого еще хуже становится. Ты не первый и, к сожалению, не последний, – уныло произнес Алеша.
– Просто тебе надо понять, что твое счастье зависит от тебя самого. Скажи, а Маша помогает тебе? Справляется со своими обязанностями? – поинтересовался Самойлов.
Да. Она – чудная девушка, мне с ней очень спокойно, – быстро ответил Алексей и продолжал. – Знаешь, я звонил Кате, но она не подходит к телефону. Она не хочет со мной разговаривать, понимаешь?!
– Да? – деланно удивился Самойлов, ведь он‑то знал, почему Катя не могла подойти к телефону. – А почему, собственно, ты так решил?
– Потому что телефон всегда с ней. И на нем стоит определитель! – объяснил Леша.
– Леша, посмотри, который час! Катя просто спит. Она могла выключить звук, забыть телефон где‑нибудь. Да мало ли причин?! – Самойлов пытался увести сына от ненужных подозрений.
– Да, наверное… Маша мне то же самое сказала.
– И она, скорее всего, права! – Самойлов решил сменить тему. – Ну вот что! Мама сейчас приготовит ужин, ты будешь есть?
– Нет, я не хочу.

* * *

Полина никак не могла забыть про телефон, который звонил в кармане у Самойлова, и перед сном напомнила мужу:
– Боря, ты обещал сказать мне, что это за телефон.
– Я же тебе уже сказал. Произошло одно недоразумение, об этом не стоит даже говорить, – Самойлов не хотел продолжать беседу.
– Но ты такой мрачный! Как только ты вышел к нам с Ирой из этой квартиры, тебя будто подменили…
– Полина, ну что за глупости?!
– Это не глупости, – возразила Полина. – Я же вижу, с тобой что‑то происходит.
– Со мной все в порядке, – успокоил ее муж.
– Я так не думаю. Боря, расскажи мне, в чем дело?
– Типично женская логика! – возмутился Самойлов. – На вопрос: «С чего ты взяла, что со мной что‑то не то?» – отвечать: «Мне так кажется!»
– И все‑таки?! – Полина настаивала.
– Успокойся, – Самойлов не уступал. – Ничего не случилось. Правда. Ложись спать.
– Ты тоже ложись.
– Нет, я хочу дождаться Костю.
Костя хотел зайти домой тихо и незаметно, но это у него не получилось, потому что отец его ждал.
– Папа? Ты меня напугал! Почему не спишь?
– Тебя жду. Заходи, поговорим… – мрачно сказал Самойлов. – Может, объяснишь мне, что вы делали с Катей в той квартире? Но сначала расскажи мне вот об этом! – и он положил перед Костей Катин телефон.
– Это – Катин телефон.
– Я знаю. Я жду твоих объяснений.
– По поводу чего? – притворно удивился Костя.
– А ты не догадываешься?! –Нет.
Тогда Самойлов взял телефон и показал Косте фотографии, сделанные с помощью встроенной фотокамеры.
– Что, романтические прогулки устраиваете? Катаетесь, развлекаетесь? Что еще?
– Это просто фотографии, – пожал плечами Костя.
– Нет, это – подлость! Подлость по отношению к брату! – Самойлов не скрывал своего возмущения.
– Мы просто гуляли, что в этом такого? – настаивал Костя на своем.
– Она – невеста твоего брата, он – инвалид, ты что себе позволяешь?! Если ты не понимаешь, что в этом такого, мне очень тебя жаль.
– Но меня пригласила Катя! Я хотел воспользоваться случаем и поговорить с ней об Алеше, – Костя цеплялся за соломинку.
– Катя. Конечно, во всем виновата Катя! Тебе самому не смешно? – Самойлов видел сына насквозь.
– Я говорю правду. Это была Катина инициатива, – настаивал Костя.
Согласен. Женщины, конечно, всегда и во всем виноваты, – по‑мужски согласился с сыном Самойлов, – но ответственность должен нести ты! И знаешь, почему, Костя?! Потому что ты – мужчина! Ладно, сейчас не самое подходящее время и место для этого разговора. Мы продолжим его завтра с утра. А сейчас уходи! Видеть тебя не хочу!
Костя уныло вышел из комнаты.
Кате повезло больше, потому что у нее дома все спали. Она тихонько зашла в свою комнату, но не легла, а стала листать альбом с фотографиями, где они с Алешей, радостные и счастливые, готовились к свадьбе. Тогда Алеша еще был здоров, и все было хорошо… Вот она, замечательная фотография «Алеша+Катя». Как жаль, что все это кончилось.

0

4

* * *

Ирина уже начала обустраиваться на новом месте, когда пришел Яков.
– А ну‑ка, глянь на меня… – подозрительно посмотрела она на мужа. – Так и есть. Выпил. По глазам вижу.
– Ну, немножко… для аппетита, – небрежно пожал плечами Яков. – Слушай, а квартирка‑то ничего!
– Ты мне зубы не заговаривай. Вид у тебя уж больно игривый. Опять с музами общался? – задала традиционный вопрос Ирина.
– Ирочка, ну какие музы? Ты же меня знаешь, я – верный муж! – у Якова всегда был в запасе достойный ответ.
– Вот именно. Знаю. Кстати, как тебе сиделка Леши? – проницательно спросила Ирина.
– Какая… сиделка? – Яков не раз думал, что его жена – немного ведьма.
– Маша. Что, неужели не заметил? – удивилась Ирина.
– Почему ты спрашиваешь? Девушка, как девушка, – пробурчал Яков.
– Ни за что не поверю, что ты не попытался к ней приставать! Ты ведь когда пришел, она в доме одна была, а? – Да, жена видела его насквозь.
– Ну да, одна… –И?..
– Ира, что ты хочешь услышать? – начал терять равновесие муж.
– Ну? Она не устояла перед твоим обаянием? Ты пообещал написать ее портрет? Давай, колись, я же знаю, что ты бы такой шанс не упустил!
Яков облегченно рассмеялся:
– Ну, каюсь. Был соблазн. Но я тебе скажу прямо: все эти молоденькие дуры ни в какое сравнение с тобой не идут! – Яков знал, что хотела услышать его жена.
– Да ты что? Это для меня новость!
– Ирочка, для того чтобы иметь возможность ценить то, что имеешь, нужно постоянно сравнивать!
– А если однажды сравнение окажется не в мою пользу? – не унималась Ирина.
– Что ты! Такого никогда не случится, – заверил жену Яков.
– Ладно, все с тобой ясно: ты – старый бабник, но твои девушки меня не интересуют, – в голосе Ирины зазвучали холодные нотки. – Мне интересно другое: когда ты будешь заниматься делом? Как у тебя продвигаются дела с Костей?
Для некоторых людей дела всегда важнее любовных отношений.

* * *

Ранним утром Маша снова была на боевом посту.
– Доброе утро, Полина Константиновна! – поздоровалась она с Полиной, которая тихонько собиралась на работу. Полина поднесла палец к губам.
– Тише, Маша, Алеша еще спит. Очень хорошо, что ты пришла пораньше! Я уже опаздываю, а оставить Алешу одного не могу.
Маша тоже перешла на шепот:
– А Костя и Борис Алексеевич?
– Они ушли очень рано. Костя вообще чуть свет из дому убежал. На него это совсем не похоже.
– А как Алеша? – спросила Маша.
– Он уснул очень поздно. Все ждал Катиного звонка.
– Да, вечером он несколько раз ей звонил, но Катя так и не подошла к телефону, – рассказала Маша.
– Маш, будь к нему повнимательнее, – попросила Полина. – Он так переживает. Как бы опять чего не случилось.
– Хорошо, Полина Константиновна. Вы только не волнуйтесь.
– Спасибо, я постараюсь. Ну, до вечера, – попрощалась Полина и ушла.
Утро было прекрасным.
– Здравствуй, Алеша. Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила Маша, заходя в комнату.
Но Алеша молчал, безучастно глядя в потолок.
– Алеша, что с тобой? Тебе нехорошо? – забеспокоилась Маша.
– Маша, ты не знаешь, Катя так и не звонила?
– Алеша, ты что, всю ночь не спал?! Ну посмотри, как ты выглядишь! – укоризненно сказала Маша.
– Я задал тебе вопрос, – резко прервал ее Алеша. – Ответь, пожалуйста!
– Нет, не звонила. Но она обязательно позвонит, вот увидишь!
– Если будет звонить, меня нет. Скажи ей, что я умер.
– Ты что? Как ты можешь так говорить?
Алеша накрылся одеялом с головой и отвернулся к стене.

* * *

Костя решил продемонстрировать свое чувство юмора. Он с испуганным лицом подошел к столику Якова и сказал:
– Беда! Все пропало!
– Что? – Яков сразу посерьезнел. – Милиция? Таможня? Да говори же скорее!
Тут Костя улыбнулся и сообщил:
– Дядя Яша, не волнуйтесь! Я пошутил. Все подготовлено, путь открыт. Можете отдать товар хоть сейчас. Доверьтесь мне!
– Ты сказал, что пошутил, – сурово сказал Яков. – Я правильно понял?
– Ой, извините, если напугал. Мне показалось, что вы сильно нервничаете. Ну, я и решил разрядить обстановку.
– Нет! По‑моему ты решил совсем другое. Ты подумал, что я – фраер или лох какой‑нибудь… – в голосе Якова звучала неприкрытая угроза.
Костя даже опешил:
– Не понял? Простите, дядя Яша, что вы сказали?
– Константин, похоже, ты не уяснил самого важного в этом деле. Хорошо, сейчас я тебе растолкую… Самое важное, Костя, в том, что здесь мы с тобой уже не родственники, а партнеры. И нанял тебя я, а не наоборот. Усекаешь?!
– Конечно, – побледнел Костя. – Простите, я не думал…
– В этом и беда! – перебил его Яков. – Ты решил, что все уже сделано. Так и горят все новички. Они перестают думать и бояться! Если тебя заметут… Ты хоть знаешь, на сколько ты тогда сядешь?
– Догадываюсь, – сказал Костя, и во рту у него пересохло.
– В общем, еще одна подобная шутка – и ты перестанешь быть главным звеном в цепи. А твоему смотрителю я скажу, чтобы он взял свою долю с тебя, – Яков не знал жалости.
– Нет, нет! Не надо! – быстро заговорил Костя. – Промашек больше не будет. Честное слово!
– Ладно, на этот раз я поверю. Когда корабль выходит из порта?
– Послезавтра.
– Все готово?
– У меня через час встреча с исполнителями, – сообщил Костя.
– Хорошо, если они готовы, товар тебе я передам сегодня же, в этом ресторане. И с этого момента отвечать за него будешь головой. Понял? – было ясно, что с Яковом шутить нельзя.
– Да, понимаю, – Костя опустил голову.
– Когда станет известно о готовности исполнителей, перезвони мне. Я назначу время встречи. Все, пока свободен.

* * *

Самойлов пришел на работу раньше Буравина.
– Здравствуй, Люда. Виктор на месте?
– Здравствуйте, Борис Алексеевич. Его пока нет. Самойлов на ходу забрал со стола корреспонденцию и пошел в кабинет.
– Борис Алексеевич, а у жены Виктора Гавриловича на днях юбилей? – спросила его Людочка.
Самойлов задумался, припоминая:
– Да нет, вроде бы у Таисии не скоро день рождения. А почему ты спрашиваешь?
– Просто вчера Виктор Гаврилович просил меня купить ей в подарок хорошие дорогие духи.
– Ну и что? Молодец, заботится о жене. Разве обязательно дарить подарки только на праздник?
– Конечно, нет. Только вот за все время, что я тут работаю, он никогда этого не делал…
– Ну ничего, Людочка, все когда‑нибудь случается в первый раз, – улыбнулся Самойлов.
– Наверное, вы правы. Тогда он в первый раз забыл, как выглядит его жена, – иронично заметила Людочка.
– Как это забыл? – удивился Самойлов.
– Дело в том, что вместо своей жены он описал мне совсем другую женщину…
– Так какую женщину тебе описал Виктор? – хмуро спросил Самойлов.
– Понимаете, – стала объяснять Людочка, – Таисия Андреевна – брюнетка, и я предложила Виктору Гавриловичу духи, которые подошли бы именно ей.
– Так! А он что?
– Он спросил меня, какие духи могли бы подойти блондинке, – Людочка опустила глаза, – и мне показалось, что речь идет о вашей жене.
– Почему ты решила, что он покупал духи для Полины?
– Я же говорю, мне так показалось. Интуитивно. Не станет же он говорить этого в открытую!
– Люда, мало ли на свете блондинок?! И потом, тебе не кажется, что все это – не твоего ума дело?
– Хорошо, я не буду больше вас беспокоить, – обиженно сказала Людочка. – Мое дело – доложить, Борис Алексеевич. Вы же сами просили сообщать вам подозрительные факты.
Людочка картинно отвернулась, но Самойлов, уходя в кабинет, вновь задержался на пороге.
– Людочка, а как назывались духи, которые ты купила для Виктора?
– «Клима». Коробочка такая квадратная, голубенькая. Вот такая вот, – Людочка показала руками размер коробки. Самойлов задумался и помрачнел.
– Не обижайся, Людочка. Ты помогла мне. Я попросил бы тебя и впредь сообщать все, достойное моего внимания. Договорились?
– Конечно, Борис Алексеевич. Я – ваши глаза и уши.
Самойлов не знал, помогут ли ему эти лишние глаза и уши.

* * *

Буравин знал, что у крепости он может встретить Полину, потому что она снова ходила на работу.
– Я почему‑то чувствовала, что ты придешь, – это первое, что сказала ему Полина.
– Да вот, шел мимо, решил занести тебе кое‑что. Не знаю, правда, понравится ли… – Буравин протянул ей коробочку с духами.
– Мои любимые. Откуда ты узнал?
Буравин улыбнулся и пожал плечами. Ну не рассказывать же, как было на самом деле!
– Догадался.
Полина отнеслась к духам ностальгически.
– Всю жизнь обожаю этот запах. Это были мои первые французские духи… За ними стояли такие очереди…
Она открыла флакон и подушилась.
– Ну вот… Как будто опять молодая!
– Ты и сейчас молодая, Полина, – убежденно сказал Буравин.
– Прекрати, Витя. Молодость прошла, остались только воспоминания, – сказала Полина, желая, чтобы Буравин возразил. И он возразил:
– Неправда. У нас еще все впереди!
– Тогда, двадцать… неважно, сколько лет назад, у всех было в общем‑то одно и то же. И сапоги одинаковые, и духи… Смешные были времена. Хоть и бедные, а веселые.
– И настоящие, – почему‑то добавил Буравин.
– А сейчас что, не настоящие?
– И сейчас, наверное, тоже. Но тогда все было как‑то искреннее, честнее, что ли. Может, это сейчас так кажется? – предположил Буравин.
– Тогда мы могли любить открыто, чисто, беззаветно. Наивно, если хочешь, – продолжала вспоминать Полина. – Потому что впервые.
– У некоторых это впервые растянулось на всю жизнь… – в голосе Буравина звучало отчаяние.
– Что не помешало им жениться на других, завести с ними детей… – напомнила Полина.
– Да, но только для того, чтобы спустя столько лет понять, что это было ошибкой, – завершил ее фразу Бурав ин.
– Нельзя считать всю свою жизнь ошибкой, Витя.
– А моя и твоя жизнь еще не окончены, Поля. Все ошибки еще можно исправить, – Буравин нежно обнял Полину.
– Подожди, Витя. Это, ей‑богу, ни к чему, – Полина отстранилась.
– Тебе не кажется, что мы и так ждем слишком долго? Я же вижу, что ты сама этого хочешь! – сказал Буравин.
– Даже если и так. Все равно сейчас не врем ворошить прошлое. Прости, Витя, я не готова…
– То есть ты говоришь мне «нет»? – расшифровал ее ответ Буравин.
– Я не говорю тебе «да», Витя, – туманно сказала Полина.
– А это не одно и то же?
– Думай, как хочешь.
– Ну что ж. Ты сделала свой выбор. Правильный он или нет – не мне решать, и я его принимаю.
– Как когда‑то я приняла твой, – вздохнула Полина. Прошлое снова вмешивалось в их настоящее.
– Что ж, история повторяется. Надеюсь, что третий ее виток займет меньше, чем двадцать лет, – завершил беседу Буравин.

* * *

– Катенька, завтрак готов. Иди кушать, дочка, – позвала Катю Таисия.
– Спасибо, я не хочу. – Катя сидела и тупо смотрела в телевизор.
– Почему? Я поджарила твои любимые тосты.
– Ешь их сама, я же сказала, что не хочу.
– Что с тобой, Катя? Ты не заболела? – заволновалась Таисия.
– Я совершенно здорова! Оставь меня, пожалуйста, в покое, – Катя сбросила мамину руку со лба.
– Катя, в чем дело? Почему ты так разговариваешь с матерью? – возмутилась Таисия.
– Потому что ты, мамочка, это заслужила! – отрезала дочь.
– Катя, я не понимаю…
– Ах, не понимаешь… А что вот это такое? – и Катя бросила перед матерью связку ключей.
– Ключи какие‑то… – растерянно сказала Таисия.
– Не притворяйся, что тебе они незнакомы. Это от квартиры, которую нам с Алешей пака подарил!
– Ну и что? Подумаешь – ключи от квартиры. В чем проблема‑то?
– В том, что они оказались у Кости! Он затащил меня туда, а потом туда приперся его отец! Ему, видите ли, родственников захотелось туда поселить. Представляешь, как я выглядела?
– Боже мой… – все поняла Таисия.
– Только не делай невинного лица, меня не обманешь. Я же знаю, что это ты дала Косте ключи!
– Я? Дочка, да ты что? Зачем мне…
– Вот это я и хочу выяснить! – перебила ее Катя.
– Катя, ну что за прокурорский тон, откуда эти обвинительные интонации? Ты не имеешь права вести себя со мной таким образом.
– А ты имеешь право сговариваться с Костей против меня? – зло спросила дочь.
– Катя, ты говоришь так, как будто у нас с тобой война.
– Считай, что она уже началась! – объявила Катя. – Я знаю, что ты интригуешь у меня за спиной. И не смей этого отрицать! Рассказывай, что ты на этот раз придумала!
– Катя, тебе вечно чудятся заговоры. Ну зачем мне отдавать ключи Косте? – спросила Таисия.
– Мама, не притворяйся простушкой! Тебе это не идет! – жестко отрезала дочь.
– Ну хорошо, – согласилась Таисия. – Да, это я дала ему ключи. И сделала это потому, что хотела, чтобы он отвлек тебя от Леши!
– Мама, ну почему ты так ненавидишь Алешу? Что он тебе такого сделал?
– Пока ничего. Но сделает, если ты все‑таки свяжешь с ним свою судьбу.
– А тебе не кажется, что это подло? – спросила дочь.
– Подло? Нет, я – мать, и хочу тебе счастья. Подлость –это когда для себя стараются.
– Мама, но я ведь тоже хочу быть счастливой. Почему ты не хочешь понять меня?
– Потому, Катя, что если бы ты хотела связать свою жизнь с Алешей, ты вышла бы за него вместо того, чтобы симулировать обморок, – тихо сказала она.
– Мама, я не притворялась!!! – закричала Катя. – Это был настоящий обморок!
– А это ничего не меняет. Наоборот, еще больше доказывает то, что и твой разум, и душа, и подсознание – все против этого брака!
Катя начинала понимать, что мать права.
– Но ведь я люблю его…
– Нет, доченька! Просто тебе заморочили голову красивыми словами!
– Может быть, ты и права, – задумчиво сказала Катя.
– Ну, вот «видишь, ты становишься разумней, дорогая, – обрадовалась Таисия. – Тебе нужно немедленно порвать с ним, пока не стало еще больней и хуже. И тебе, и ему. Ты согласна со мной?
– Да, мама…
– Молодец, доченька! – Таисия не стала откладывать дело в долгий ящик. – Вот телефон. Позвони Алеше, скажи, что хочешь расстаться с ним.
– Не могу, язык не поворачивается.
– Катя, возьми себя в руки. Это необходимо сделать, – настаивала мать.
– Как же я буду смотреть им всем в глаза после этого? – спросила Катя.
– Да кто они тебе такие, эти Самойловы? – возмутилась Таисия. – Думай о себе!
– Не могу, мама. У меня нет пока для этого сил, – Катя даже зажмурилась.
– Ну хорошо, – Таисия перестала давить на дочь, – отдохни немного и позвони. Поверь, так будет лучше и для тебя, и для Алеши.

0

5

* * *

Самойлов дождался Буравина.
– Здравствуй, Витя. У меня к тебе очень важное дело. – Самойлов был явно зол.
– Да? Что‑то случилось в порту?
– Нет, в бизнесе у нас все в порядке. То, о чем я хочу поговорить, касается наших семей. А точнее, одной особы, которую мы оба хорошо знаем.
Буравин уже решил, что муж обо всем знает и сам выдал себя.
– Ты говоришь о Полине?
– А почему ты решил, что я буду говорить о Полине? – усмехнулся Самойлов.
– Ну, я не знаю….
– Нет, Витя. Речь идет о твоей дочери. Самойлов положил на стол Катин телефон.
– Вот, это – телефон Кати. И в нем есть несколько фотографий. Тебе необходимо их увидеть.
– А откуда у тебя ее телефон? И что это за фотографии? – спросил Буравин.
– Телефон я нашел в квартире, которую ты подарил Кате и Алеше на свадьбу, – объяснил Самойлов.
– Ну и что тут такого? Катя туда иногда заходит, ведь это и ее квартира тоже.
– Да, заходит. И не одна, – заметил Самойлов.
– Я не понимаю твоих намеков, Боря. Говори яснее!
– Я застал их там с Костей. Одних в пустой квартире.
Эта новость поразила Буравина.
– То есть, ты хочешь сказать… Да нет, быть такого не может. Мало ли зачем они могли там оказаться.
– Например?
– Не знаю. И почему ты предполагаешь сразу самое худшее? У тебя есть для этого основания?
– К сожалению, да. Посмотри, какие фотографии сделаны встроенной фотокамерой.
Буравин нажал на кнопки телефона.
– Да… Это – веские доказательства. Как же она… могла?
– Вот именно! Виктор, как же Катя решилась на такое?! Ведь это же – предательство. Женщина, поступившая так… – Самойлов выступал уже в роли судьи.
– Борис, не забывайся! Ты говоришь о моей дочери! – остановил его Буравин.
– Но ты же сам понимаешь, что она ведет себя просто бесчестно по отношению к нашей семье.
– К вашей семье? – завелся Буравин. – Борис, я еще не жалуюсь на зрение! Рядом с Катей я увидел твоего старшего сына! Почему же ты обвиняешь только мою дочь?!
– С ним у меня будет особый разговор, можешь не сомневаться, Костя будет строго наказан. А кроме того, он и близко к Кате теперь не подойдет, – пообещал Самойлов.
– Да, Косте не мешало бы сделать внушение! – согласился Буравин.
– Но я хотел бы, чтобы и Катя поняла, насколько мерзко все то, что случилось, – потребовал Самойлов.
– Не волнуйся, я с ней поговорю.
– Одного разговора недостаточно. И Константина, и Катю надо проучить так, чтобы они на всю оставшуюся жизнь запомнили этот урок. Ты можешь мне это гарантировать?
– Нет! Боря, если тебе этого так хочется, ты можешь вздернуть Костю на нок‑рее. Это – ваши проблемы. Но я никогда не стану принуждать Катю к чему‑либо силой.
– Даже в такой ситуации?! Подумай, Витя! Может, сейчас именно тот случай, когда можно и даже нужно эту силу показать?
– Нет, я считаю, что отцы вообще не имеют права вмешиваться в сердечные дела своих детей. Я могу лишь показать свое недовольство и дать совет, – высказал свою позицию Буравин.
– Вот именно из‑за такой твоей позиции мы имеем то, что имеем. Ты ей потакаешь во всем! И вот результат – ты ее совершенно распустил, наглая девчонка ведет себя как хочет! – возмутился Самойлов.
– Не смей в таком тоне говорить о моей дочери, Боря! – возмутился Буравин. – Я этого никому не позволю!
– Я говорю только то, чего она заслуживает. И я не желаю, чтобы твоя дочь наносила душевные травмы Алеше, которому и без того слишком тяжело.
– Не учи меня воспитывать детей. У тебя есть двое сыновей, вот и направь, пожалуйста, свою энергию на их воспитание, а Катю оставь в покое, – разговор принимал неприятный оборот.
– То есть ты отказываешься от разговора с Катей?
– Нет, разговор будет. Но я не стану угрожать Кате и требовать, чтобы она действовала по твоей указке!
– Это твое последнее слово?
– Да, последнее! – отрезал Буравин.
– Знаешь, Витя, после твоих слов и действий мне вообще кажется странным, что Катя до сих пор собиралась выйти за Алешу.

* * *

– Что‑то ты зачастил к нам, Константин Борисович, – заметил смотритель.
– Некогда шутить, – раздраженно сказал Костя, – пора дело делать. Вы придумали, как разместить товар?
– Смотри, какой серьезный, – насмешливо сказал смотритель. – Бизнесмен!
– Не, Кость, не придумали, – сообщил Жора. – Сидим вот, ждем, может, присоветуешь чего?
– Да вы что, спятили? – перепугался Костя. – Почему ничего не готово?
– Расслабься, Константин Борисович, все под контролем, – успокоил его смотритель. – Толик, покажи!
Из дверей маяка вышел Толик с миной в руках. Костя так и застыл на месте.
– Это что… мина???
– Ага. Магнитная, – и Толик брякнул мину .прямо Косте под ноги. Костин испуг вызвал у Жоры смех.
– Не бойся, бизнесмен, теперь это – контейнер. – Толик ловко раскрутил корпус, внутри было пусто.
– Помещаем товар внутрь, цепляем к кораблю снаружи и – в свободное плаванье, – объяснил смотритель. – А в порту назначения ее снимают. И все дела.
– Да, здорово… – облегченно сказал Костя.
– Так что передай своему заказчику – пусть успокоится, он работает с правильными людьми, – с довольной ухмылкой сказал смотритель.

* * *

Таисия решила посетить Полину на работе.
– Таисия? Что ты здесь делаешь? Что‑то случилось? – заволновалась Полина.
– Да, Полина, случилось.
– Что‑то с Лешей??
– В общем, да.
– Что, говори! Он жив??
– С ним все в порядке. Это касается его и Кати.
– Господи, как ты меня напугала, Тася…
– Прости, я не хотела.
– Так что там с Катей?
– В общем, я хотела тебе сказать… Я надеюсь, ты правильно меня поймешь. Одним словом, она решила не связывать свою судьбу с Алексеем.
– Это ее окончательное решение? – спросила Полина.
– Боюсь, что да.
– Ну что ж, я давно подозревала, что именно этим все и кончится. Спасибо, что поставила меня в известность.
– Полина, я хочу, чтобы ты знала, что сейчас мне так же тяжело, как и тебе. С нашими детьми случилось общее несчастье – их чувства не выдержали такого тяжелого испытания…
– Перестань, Таисия. Не говори за них обоих. Чувства моего сына живы, как и раньше. А вот твоя дочь… Впрочем, нашей семьи это больше не касается.
Полина хотела уйти, но Таисия ее задержала.
– Постой. Я надеюсь, ты найдешь правильные слова, чтобы сказать об этом Алексею, и моя дочь не будет выглядеть в его глазах чудовищем? Она ведь этого не заслужила…
– Ты хочешь сказать, Леша‑об этом еще не знает?
– Еще нет. Я думала, что ты как мать…
– Так вот зачем ты пришла на самом деле! Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом Леше вместо твоей дочери?
– Ты должна понять ее, Полина, – на бедную девочку обрушилось столько испытаний, ей так тяжело… – попросила Таисия.
– Это каких же испытаний? Что же такого она пережила? – иронично спросила Полина.»
– Все эти трагедии последних дней…
– Они произошли с моим сыном! А не с ней! И теперь она хочет предать его! Предать именно тогда…
– Подожди… – попыталась перебить ее Таисия.
– …когда ему особенно тяжело, когда он больше всего нуждается в ее поддержке, ее любви, – –не слушая ее, продолжала Полина. – Это ты называешь испытанием?
– Послушай… – безуспешно пыталась что‑то объяснить Таисия.
Но Полина была неумолима:
– Я достаточно тебя слушала. И скажу тебе вот что: если уж Катя решилась на подлость, пусть наберется хотя бы мужества сказать об этом Алеше сама.
– Катя ведь не виновата в том, что случилось с Алешей…
– Да, он стал калекой не по ее вине. Физически. Но она сделала все, чтобы покалечить его морально.
Каждая мать думала только о своем ребенке.
Разговор завершался, и Таисия еще не знала, указать или нет Полине то, что она собиралась. Можно было и не говорить, но она не выдержала:
– Знаешь, Полина, мне кажется, что я наконец‑то начала тебя понимать… – тихо начала Таисия.
– О чем ты?
– Ты всегда была очень нерешительной. Именно поэтому сейчас ты не решаешься сказать Леше, что Катя не любит его.
– Причем здесь это? Моему сыну действительно трудно, эта новость может убить в нем последнюю надежду на будущее.
Но Таисия словно не слышала ее слов.
– Точно так же ты боишься признать, что до сих пор любишь моего мужа, – продолжала она.
– Это не так! – Полина смутилась.
– Ты прекрасно знаешь, что я права. Будь честнее. Неудивительно, что на твою семью свалились такие несчастья, – проницательным голосом подвела итог Таисия.
– Я не понимаю твоей логики, Тая, – Полина встревожилась.
– Да нет никакой логики! А есть высшая справедливость! – Таисия вдруг почувствовала себя высшим судьей. – Просто каждому по заслугам.
Но, говоря «каждому по заслугам», не надо забывать, что и вы сами – тоже этот «каждый», и неписаный закон возмездия распространяется на вас так же, как и на другого. Однако в этот момент Таисия об этом не думала.

* * *

Катя все никак не решалась набрать Алешин номер. Она долго собиралась с духом и наконец позвонила.
– Будьте добры, позовите, пожалуйста, Алексея, – сказала она, потому что трубку взяла Маша.
– Катя, это ты?
– Будьте так добры, передайте трубку Алексею Самойлову, – повторила Катя.
– Катя, я надеюсь, ты не скажешь ему ничего плохого? Алеша сейчас в таком состоянии….
– Я не обязана отчитываться перед тобой в том, что я ему скажу! Передай ему трубку! – Катя уже просто хамила.
– Значит, это будет что‑то неприятное… Я просто прошу тебя найти правильные слова и не травмировать его. Я тебя очень прошу.
И Маша понесла телефонную трубку Алеше в комнату.
– Алеша? Ты не спишь? – спросила Маша.
– Оставьте меня все в покое.
– Тут Катя звонит… Будешь с ней разговаривать, или сказать, что ты не можешь подойти?
Алеша сразу откинул одеяло:
– Дай сюда телефон!
Алеша взял трубку и словно в холодную воду нырнул:
– Да? Катя, я тебя слушаю. – Маша тем временем вышла из комнаты.
– Алеша? Как твои дела? Как самочувствие? – довольно спокойно спросила Катя.
– Катя, а тебя это правда интересует? – в голосе у Алеши была ирония.
– Зачем ты так? Впрочем, имеешь право…
– Катя, – перебил ее Алеша, – я ждал твоего звонка все это время, а ты мне не позвонила, не сказала даже слова, ничего не объяснила.
– Алеша, я должна тебе сказать… – и Катя вдруг замолчала.
– Я уже понял, что ты скажешь.
– Что ты понял?
– Что ты не выйдешь за меня. Ты ведь именно для этого звонишь? – облегчил незавидную Катину участь Алеша.
– Да, Алеша, я хотела сказать именно это. – Кате даже стало как будто легче.
– Ну что ж, спасибо за честность.
– Леша, прости меня…
– Прощай, Катя.

* * *

Костя пришел домой в хорошем настроении.
– Наша прекрасная сиделка снова на посту! – сказал он Маше.
– Костя, я хочу попросить тебя об одном одолжении!
– Смотря что за одолжение.
– Мне нужно отойти ненадолго, пожалуйста, побудь с Алешей! – попросила Маша.
– Ему что, плохо? Ты за врачом?! – всполошился Костя.
– Да, ему очень плохо. Но врач здесь вряд ли поможет, – ответила Маша.
– Что же с ним?
– Ему только что звонила Катя. Кажется, она ему отказала.
И Маша убежала.
«Неплохие новости», – подумал Костя.
– Привет, братишка! Как дела? На пять баллов? – нарочито весело спросил Костя.
– Лечение продолжается, брат, – в тон ему ответил Алеша. – Только что я перенес операцию на сердце.
Только по рассеянности доктор забыл ввести наркоз. Извини, мне трудно говорить!
И Алеша отвернулся к стене.
А Маша в это время бежала в порт. Там она нашла сухогруз «Верещагино» и поднялась по трапу. На корабле ее встретил Женя:
– Маша, что ты здесь делаешь?
– Женя, Алеше срочно нужна твоя помощь.
– Что стряслось?
– Катя только что бросила Алешу. Он в ужасном состоянии.
– Вот стерва. Никогда она мне не нравилась… – расстроился Женя.
– Теперь только ты сможешь ему помочь вернуть волю к жизни.
– Я бы рад, но как?
– У меня есть план, – сказала Маша. – Ты видел, в каком Алешка состоянии? Его нужно срочно спасать! Иначе он зачахнет от тоски. Его надо привезти на корабль!
– Теоретически его можно привезти на корабль, – поддержал Машину идею Женя. – Но как это сделать на практике? Он ведь и слышать о море не хочет.
– О море не нужно слушать его надо увидеть, – убежденно сказала Маша. – Я уверена: стоит Алеше лишь посмотреть на волны, и он вернется к жизни!
– Но ведь он даже на улицу выходить отказывается. Не силком же ты его в порт потащишь?
– Как привезти Алешу на пристань – моя забота. По этому поводу ты не переживай. Лучше придумай, как его на корабль поднять. – Маша уже потихоньку командовала парадом.
– Придумать‑то можно. Только это еще с руководством нужно будет согласовать… – засомневался Женя.
Зачем? Алеша – член экипажа. Временно нетрудоспособный – но только временно! А пока ты будешь что‑то там согласовывать, его депрессия доконает! – настаивала на своем плане Маша.
– Да, я знаю, это поможет Алеше. Но начальство….
– Скажи, Алешка тебе друг?
– Еще бы! Самый лучший!
– Женя, ну неужели ты не можешь один раз из‑за друга нарушить инструкции? – спросила Маша.
– Хорошо, попробуем!

* * *

Костя договорился с Яковом встретиться в «Эдельвейсе». Он сидел за столиком, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице. Яков пришел в назначенное время и сразу приступил к делу.
– Ты договорился о времени и месте передачи товара?
– Сегодня вечером у маяка.
– Хорошо, я проконтролирую.
– Как? Где вы будете?
– Это неважно! Но я буду рядом. На всякий случай.
Яков незаметно открыл второе дно у мольберта и передал Косте мешочек с бриллиантами. Костя спрятал его в портфель.
– Костя, я хочу, чтобы ты представил, будто бы твое сердце сейчас не в груди, а в этом мешочке. В принципе, так оно и есть.
– Зачем вы так? Мы же договорились. – Косте казалось, что он заслуживает большего доверия…
– Это на случай, если в твою голову залетела какая‑нибудь шальная мыслишка. Или еще только собирается залететь, – предупредил его Яков.
– Да нет у меня никаких «таких» мыслей! – заявил Костя.
– Хорошо, если так, – жизненный опыт подсказывал Якову, что всякое может статься.
В комнате Алеши было тихо и сумрачно, шторы плотно задернуты. Маша сразу же открыла их, как только вошла.
– Ну кто тебя просил? – возмутился Алеша. – Сделай, как было! – Но тут он заметил Женю. – Вот, видишь, Женька, какая у меня замечательная сиделка, – обрадовался другу Алеша.
– Сиделка, которая не позволит тебе хоронить себя заживо, – подхватила Маша.
– Леша, послушай, так ведь и правда нельзя. В жизни всякое бывает. А испытания, они на то даются, чтобы их преодолевать, – сказал Женя.
– И ты туда же! Женька, еще ни один человек, зашедший сюда, не упустил случая унизить меня своим состраданием. Никому из тех, кто пытался меня утешить, никогда не приходилось бывать в такой ситуации. Но все равно, вы все лезете ко мне со своими советами.
– Сострадание – не способ унизить, а желание помочь, – не согласился с другом Женя. – Нельзя же так раскисать из‑за какой‑то девчонки! Твоя Катя – просто предательница. И мой тебе мужской совет: плюнь и забудь.
– А что Катя? – грустно усмехнулся Алексей. – Она поступила правильно. Сам посуди, кому я такой нужен?
– Мне, Сан Санычу, ребятам на корабле. А главное, твоим родителям, Алешка!
– Извини, Жень! Ты, кажется, просто не хочешь услышать и понять меня!
Алеша отвернулся и снова накрылся с головой одеялом, показывая, что разговор окончен.»
Маша предложила Алексею вывезти его на улицу.
– Тебе сейчас просто необходимы воздух и солнце, чтобы побороть депрессию, – убеждала она его.
– И люди необходимы?
– Да. Тебе нужно общение. Сейчас тебе ни в коем случае нельзя оставаться наедине со своими мыслями.
Значит, ты хочешь, чтобы весь город увидел, каким я стал? Хочешь, чтобы прохожие показывали на меня пальцем и качали головой: «Ах, какой он несчастный»?
– Алеша, ну зачем ты так?! – расстроилась Маша.
– Ну что ж! Как там Женька говорил про испытания? Они существуют для того, чтобы их преодолевать! Хорошо, я вынесу этот позор!
Алеша попытался перебраться с кровати в коляску.
– Подожди, я тебе помогу! – остановила его Маша.
– Оставь! Я сам! Как ты можешь говорить о помощи?! Вы же убиваете меня своей жалостью. И ты первая!
Он помолчал и позволил Маше помочь.
– Ну все! Я готов выйти навстречу испытаниям.
– Подожди. Мне еще нужно тебя переодеть и причесать.
– Какой аккуратненький получится инвалид. Еще больше жалости. Просто загляденье!
Но Маша его не слушала. Она думала о том, как получше сделать то, что было задумано.
Что‑то Людочка делала по просьбе Самойлова, а что‑то – по собственной инициативе. Так, по собственной инициативе она стояла у двери и пыталась подслушать разговор Самойлова и Буравина. Впрочем, без особых успехов.
Когда в приемную вошел Костя, она едва успела отпрянуть от своего «источника информации».
– Люда, привет! Что, совещаются? – спросил Костя.
– Да, и уже давно.
– О чем? – Костя, видно, заметил все‑таки, что она подслушивала.
– Не знаю. Меня в такие тонкости не посвящают. Может, в бизнесе проблемы.
– Но с «Верещагино» все в‑порядке? – заволновался Костя. – Корабль послезавтра выходит?
– Да, вроде бы по расписанию. Костя облегченно вздохнул.
– Ну и хорошо. Ладно, пусть совещаются. Не буду мешать.
– Борису Алексеевичу сказать, что ты заходил?
– Нет, не надо. Я попозже все равно загляну. Костя уже направлялся к выходу, но в этот момент дверь кабинета открылась, и оттуда вышел рассерженный Буравин. Костя увидел в его руке Катин телефон. Следом появился Самойлов.
– Виктор Гаврилович, здравствуйте! – поприветствовал Буравина Костя.
– Привет, привет! – мрачно ответил Буравин и обернулся к Самойлову. – Вот, воспитывай!
– Костя, пойдем со мной! – строго приказал Самойлов.
Костя с обреченным видом пошел за ним.
Снедаемая любопытством Людочка снова решила подслушать беседу.
Костя, как нашкодивший школьник, стоял посреди кабинета.
– Теперь я окончательно убедился, что тебе нельзя верить! – объявил ему Самойлов.
– Почему, папа?
– Потому что ты знал, что с утра тебя ждет неприятный разговор о ваших с Катей отношениях. Но ты не сумел ответить на мои вопросы, как мужчина. Ты предпочел сбежать от объяснений. Как последний трус!
– Отец, ты ошибаешься! У меня были очень важные дела. Именно поэтому я и ушел так рано.
– Ты лжешь!
– Если бы я не хотел с тобой говорить, стал бы я приходить сюда?
Это остудило Самойлова.
– И какие же срочные дела были у тебя с утра?
– Мне надо было встретиться с поставщиком лекарств для аптеки.
– Интересно, какой характер носила эта встреча? По всей видимости, твои поставщики решили забрать аптеку за долги.
– Вовсе нет! Я договорился об очень выгодном контракте, который поможет мне поправить положение.
– Контракт существует на бумаге?
– Пока нет. Но сегодня вечером мы его подпишем.
– Опять пустая болтовня! Интересно, как вообще могло получиться, что ты влез в долги?
– Пап, я же тебе говорил: у меня зависла крупная партия товара, и мне нечем стало расплачиваться с другими поставщиками.
– Хорошо! Я хочу съездить с тобой в аптеку и убедиться, что этот товар существует на самом деле. Разговор продолжим в аптеке!
– Отец, я сейчас не могу, – умоляюще попросил Костя. – У меня как раз встреча с тем поставщиком.
– Позвони ему и перенеси встречу. Учти, ты не подпишешь ни одной бумаги до тех пор, пока я не разберусь в твоих делах. Все, жду тебя в машине!
Косте давно не было так плохо.

0

6

* * *

– У меня радостная новость, Риммочка! – прямо с порога сообщила Таисия. – Катя, кажется, одумалась и решила отказаться от Алексея.
– Что ж» поздравляю, ты добилась, чего хотела.
– Я хотела счастья для своей дочери. Но ты бы знала, какой кровью мне удалось ее переубедить.
– А это твердое решение? Она уже не сомневается? – спросила Римма.
– Кажется, теперь у нее нет выбора, – но Таисия хотела поделиться и другими новостями. – Знаешь, я ведь встречалась с Полиной.
– С Полиной? Зачем?!
– Чтобы она сама рассказала своему сыну о решении Кати.
– Мне кажется, это жестоко, – не одобрила Таисию Римма.
– Нет, Римма. Она сама виновата и теперь пожинает плоды своих поступков.
– Извини, но я думаю, что тут ты перегибаешь палку. Я согласна, что и Виктор, и Полина хотели этой свадьбы. Но считать, что ими руководило лишь желание почаще видеться, по‑моему, глупо.
– Но это так! Если ты мне не веришь, то я докажу.
– Как?! У тебя есть доказательства? – заинтересовалась Римма.
– Нет, мой способ проще. Ну‑ка, раскинь мне карты на пиковую даму!
Римма стала торопливо раскладывать карты.
– А, что я говорила?! Видишь, вот этот бубновый валет рядом с ней?! Это – Буравин!
– Но Буравин не может быть валетом. Валет – это молодой мужчина, – возразила Римма.
– Ерунда! Виктор выглядит очень молодо, а значит, он и есть валет.
Римма с трудом удержалась от возражений.
– Так, что там у нас дальше? – увлеченная картами, спросила Таисия. – Бубновая дама – Катюша, я – червовая. Вот этот туз – Самойлов, шестерка – Костя. Ничего не забыла?
– А Алексей? – робко напомнила Римма.
– Он уже выпал из колоды, – жестко сказала Таисия. – В общем, все понятно! Вот только одно меня смущает… Почему это Катина дама лежит так близко к буравинскому валету и так далеко от моей червовой дамы?! Ну ничего, сейчас я это выясню! До встречи, подруга!
Римме все это не понравилось!

* * *

Найдя дочку дома безучастно сидящей на диване, Буравин сразу же накинулся на нее:
– Ну спасибо тебе, доченька! Давно уже мне не приходилось испытывать такого унижения. Может быть, ты мне все‑таки объяснишь, что происходит между тобой и Костей?
– Нет! Я не собираюсь ничего объяснять.
– То есть ты считаешь, что все это в порядке вещей! Ты думаешь, пообещав выйти замуж за Алешу, ты имеешь право развлекаться с его братом? Да ты знаешь, как все это называется?
– Как? Ну, скажи, как это называется! – Катя залилась слезами. – Ты ведь считаешь, что вправе судить меня! Ведь нападать на человека гораздо легче, чем попытаться понять!
– Чтобы тебя понять, я должен услышать объяснения, но ты отказываешься их давать, – сбросил обороты Буравин.
– Да, отказываюсь! Потому что ты уже решил для себя, что я виновата. Что бы я ни сказала, это уже не имеет значения. Ты все равно не услышишь моих объяснений, – логика у Кати была железной.
– А вот и нет! Я обещаю тебя выслушать! – искренне пообещал ей отец.
Катя отвернулась.
– Ну что же ты молчишь? – обратился к ней Буравин. – Я готов тебя выслушать. И постараюсь понять.
– Папа, я боюсь Алеши! – начала Катя.
– Боишься?! – не понял Буравин.
– Да! Если бы ты видел, папочка, какое у него было злое лицо тогда, в больнице.
– Катя, но мы же говорили с тобой об этом. Он ведь узнал тогда, что не сможет ходить. А потом он едва не покончил с собой.
– Нет, мне показалось, что там было что‑то другое. Он как будто бы хотел меня упрекнуть в том, что я раньше встречалась с Костей.
– Он сказал тебе это?
– Нет, я же говорю, мне так показалось.
– И поэтому ты решила развлечься с Костей?
– Я не развлекалась! – закричала Катя. – Ты неправильно понял эти фотографии.
– А как же их еще прикажешь понимать? – развел руками Буравин.
– Я лишь хотела встретиться с Костей и выяснить, права ли я относительно Алеши.
– На яхте?! А потом вдвоем в пустой квартире?! – засомневался отец.
– Яхта – это его идея. Папа, между нами ничего не было. Поверь!
– Ну хорошо! – отец, в общем‑то, верил дочери, – И что же ты узнала у Кости?
– Папа, я и его тоже боюсь!
– Он что, к тебе приставал?! – Буравин сжал кулаки.
– Нет, но когда мы вышли из квартиры и я сказала, что забыла телефон, он стал кричать на меня, будто бы я нарочно это сделала.
– Ничего не понимаю!
– Я тоже, папа! Все от меня чего‑то хотят, угрожают, требуют! Я устала! Я не могу так больше!
Катя разрыдалась и, как в детстве, бросилась в папины объятья.
Катя еще рыдала на груди у Буравина, когда пришла мама.
– Что с Катей?! Кто ее обидел?! – всполошилась Таисия.
– Я ничего не могу понять! Может у тебя получится? – обрадовался приходу жены Буравин.
– Катя, доченька! Кто тебя обидел? Алексей? – принялась расспрашивать Таисия.
– Да! И Костя! – Катя зарыдала с новой силой.
– Вот! Я же тебе говорила! От этой семейки одни неприятности!
– Ладно, разбирайтесь тут без меня! – собрался уходить Буравин.
– Папа, не уходи! – попросила Катя.
– Мы здесь, доченька… И мама, и папа… Мы не дадим тебя в обиду… – тихо успокаивала дочь Таисия, обнимая одновременно и мужа, и дочь.

* * *

– Ну, и куда же мы отправимся? – спросил у Маши Алексей.
– Лучше всего будет, если мы прогуляемся к морю.
– Ты, наверное, решила, что увидев его, я зарыдаю, вскочу с коляски и брошусь навстречу волнам? Так вот, этого не будет, – мрачно сообщил Алеша.
– Да, такого чуда не случится.
– Тогда чего же ты хочешь? В чем заключается твоя помощь?
– Я думаю, что тебе станет легче на душе.
– А‑а, о душе моей заботишься! – заерничал Алеша.
– Да, сначала тебе надо вылечить душу, – очень серьезно сказала Маша. – Только тогда можно будет приступить к лечению тела.
– А у тебя и метод есть? – сохранял несерьезный тон Алексей.
– Да, есть! Если будешь меня слушаться, я тебя вылечу!
Алеша удивился.
– Маша, в одном эксперименте ты уже поучаствовала. Если помнишь, я тогда чуть не умер, – напомнил он. – Даже доктор сказал, что я безнадежен. Тебе этого мало?
– Павел Федорович – очень хороший доктор, но у него ограниченное количество методов лечения.
– А у тебя нет?! Послушай, может, ты прославиться хочешь? Прости, я просто хочу тебя понять!
– Мне не нужна слава, я лишь хочу тебе помочь. А вот ты, мне кажется, испугался.
– Маша, очень прошу, не надо меня подкалывать! Чего мне бояться? Я и так уже почти труп! Хочешь отвезти меня к морю? Ну что ж, поехали.
На улице Алешино демонстративно‑шутовское поведение не изменилось. Увидев, что навстречу идет красивая девушка, он протянул руку и обратился к ней.
– Подайте инвалиду, бывшему моряку. Девушка с удивлением посмотрела на него и прошла мимо.
– Надо на рынок ехать. Здесь мы ничего не заработаем. Как считаешь, Маша? – продолжал играть роль убогого Алексей.
Но Маша не отвечала и везла его дальше. Алеша перестал усмехаться и ерничать и сказал:
– Все, хватит! Нагулялся! Вези меня домой. Ты слышишь? – но Маша продолжала везти его в сторону моря. – Впрочем, мне уже все равно, – сдался Алексей.
Маша подвезла коляску к определенному месту на причале. Как только коляска остановилась, Алеша поднял голову, почувствовав, что что‑то происходит.

* * *

Костина аптека выглядела заброшенной и безлюдной.
– Ну что же, как я и думал, никакого зависшего товара здесь нет. Склад полупустой, – утвердился в своих подозрениях отец.
– Папа, я все сейчас объясню.
– Не надо. Ты опять станешь мне врать. А хочешь, я сам скажу тебе, откуда у аптеки такие долги? Ты потратил все деньги, развлекая Катю! Вместо того, чтобы помочь брату в трудную минуту, ты его предал. А я еще удивлялся, почему ты не торопился навестить ею в больнице.
– Неправда, я навещал его, – робко возразил Костя.
– Кроме того, ты обманул и меня. Я доверил тебе вести этот бизнес, вложил в него деньги.
– Да, не спросив меня, хочу ли я этого, – упрекнул отца сын. – Ты навязал мне эту аптеку, зная, что я хотел поступить в мореходное училище.
Значит, желание веселиться на яхтах с невестой брата у тебя от нереализованной мечты поступить в мореходку? Хорошо, если я виноват, то еще не поздно исправить мою ошибку. Поэтому я решил забрать у тебя аптеку.
– Как это?
– А вот так! С этого момента я запрещаю тебе вести это дело. Вопросом оформления займемся позже. Потрудись передать мне ключи!
Костя не хотел терять аптеку.
– Ключи? – переспросил он. – Может быть, я отдам тебе их позже? Я обещаю тебе, что не буду заниматься бизнесом, только заберу отсюда кое‑какие вещи.
– Нет, я не верю тебе. Отдай мне, пожалуйста, ключи, – настаивал Самойлов.
Костя с тревогой посмотрел на часы. Еще немного, и он опоздает на встречу.
– Хорошо, забирай. Вот они. – Костя выложил на стол перед Самойловым ключи от аптеки. – Извини, но мне надо идти. Я очень тороплюсь.
– Куда? На встречу с поставщиком? – иронично спросил отец.
– Нет, у меня есть другое дело.
– Ты опять хочешь встретиться с Катей? Говори! – отец посуровел.
– Я не обязан отчитываться, – начал было Костя.
– Нет, обязан! – перебил его Самойлов. – Учти, Костя, если я узнаю, что ты виделся с Катей, у тебя будут большие неприятности. Ты меня понял?
– Да. Я могу идти?! – Костя очень боялся опоздать.
– Иди, я сам все закрою.
Оставшись в одиночестве, Самойлов неторопливо осмотрел Костин кабинет. Он сдул почти вековой слой пыли с бухгалтерских документов, позаглядывал в папки и ящики.
В одном из ящиков обнаружил какую‑то банку и брезгливо выбросил ее. Но тут в этом же ящике он увидел коробку, в которой были ампулы со снотворным. Он открыл ее. Одной ампулы в ряду не хватало.
Яков подошел к маяку, поправил на плече мольберт. Эдакий художник у моря. Но направлялся он не к морю, а в здание маяка.
– Добрый день! Мне бы хотелось увидеть начальника этого маяка, – сказал Яков, войдя в помещение.
– Это – я. А что нужно? – неприветливо отозвался смотритель.
– Я как вас увидел, сразу понял, что вы здесь самый главный. У вас вид очень представительный.
– Что нужно‑то?! – смотрителя трудно было провести на мякине.
– Я, видите ли, художник. Специализируюсь на морских пейзажах. С вашего маяка, должно быть, открывается великолепный вид на море.
– Да уж, с этим порядок, – подтвердил смотритель.
– Вот я и решил попросить у вас разрешения подняться на верхнюю площадку. Чтобы запечатлеть, так сказать….
– Ничего не выйдет! – сразу отказал смотритель. – Сегодня выходной день, и экскурсий нет.
– Но вы не представляете, что значит для меня упустить такую возможность! Если вы не против, то я готов оплатить вам хлопоты.
Смотритель украдкой посмотрел на часы.
– Ладно, помогу искусству. Гони пятьдесят баксов и можешь рисовать.
– Пятьдесят долларов?! – изумился Яков. – Но я на кисти меньше трачу!
– Ты дорогу назад помнишь? Или надо проводить? – спокойно спросил смотритель.
– Хорошо, хорошо. Я согласен, – поспешно ответил Яков.
Он порылся по карманам и отдал деньги.
– Ну вот это совсем другое дело. Пойдем! Чего не сделаешь ради людей искусства, – и хозяин повел гостя показывать пейзажи.
– Вы отведете меня на верхнюю площадку? – напомнил смотрителю Яков.
– Нет, туда нельзя никому, кроме меня и пограничников. Это – особо охраняемый участок, – отказал смотритель.
– Но ведь никто не узнает, – просто сказал Яков.
– Никто? А откуда я знаю, кто ты такой? Может, шпион? А мне потом в тюрьму из‑за тебя.
– Ну разве я похож на шпиона? – дружески улыбаясь, спросил Яков.
– Очень! Если не нравится здесь, я не настаиваю. Ищи другое место.
– Нет, нет. Я согласен! – и Яков разложил свой мольберт. – Какой чудесный вид! Вот это то, что мне нужно!
И он показал в ту сторону, откуда по его предположениям должен появиться Костя.
– Да, вид хороший! – согласился смотритель. – Только нарисовать его у тебя не получится. Инструкцией запрещено.
– Да что ж в нем такого секретного! Песок да камень и больше ничего!
– А еще спрашиваешь, почему я в тебе шпиона подозреваю! Тебя же как магнитом тянет к режимным объектам!
– Ну хорошо! Что я могу рисовать?!
– Ты сказал, что море любишь? Вот и рисуй его! – смотритель указал в противоположную сторону.
Яков развернул мольберт. Ничего, он найдет возможность увидеть, когда появится Костя.
Внизу на дороге у маяка стояли Толик и Жора, переминаясь с ноги на ногу. Жора посмотрел на часы, и тут же появился Костя. Он спешил, почти бежал, размахивая портфелем.
Передача груза состоялась.
Сан Саныч продолжал осваивать азы семейной жизни: он стоял у окна и ремонтировал карниз для занавесок. Дело близилось к концу.
– Ну вот! Принимай работу, Зинаида! – позвал он хозяйку.
– Мастер ты мой! – восхитилась Зинаида. – Вот что значит мужчина в доме! Все починил! Проголодался, наверное?
– Есть немножко! – признался Сан Саныч.
– Ну, тогда иди мой руки, обед уже готов, – ласково скомандовала Зинаида.
Сан Саныч стал собирать инструменты, но в последний момент взгляд его остановился на пейзаже за окном.
– Зина, а я ведь никогда и не смотрел в это оконце! – удивленно сказал он. – Слушай, тут такой вид на гавань открывается!
Зинаида подошла к нему.
– Посмотри, все как на ладони! А вон и мой корабль стоит. Вон, видишь? – показал Сан Саныч.
– Да что я, не видела его раньше?! Столько времени у этого окна провела, тебя дожидаясь! – не разделила его восторга Зинаида.
– Ну ладно тебе! Я ведь теперь здесь, – успокоил ее Сан Саныч.
– А смотришь‑то все равно туда! – ревниво возразила Зинаида и задернула занавеску. – Саша, ты же еще и недели у меня не прожил, а тебя снова в гавань тянет, – сказала она с укоризной.
– Но я же только посмотрел! – извинялся Сан Саныч.
– А что, у нас смотреть больше не на что?! Ты антенну починил? Вот и смотри телевизор! – в голосе Зинаиды появились упрашивающие нотки.
– «Клуб кинопутешественников» или «В мире животных»? Так я уже все это вживую видел тысячу раз! – вздохнул Сан Саныч.
– Саш, ты мне лучше прямо скажи: ты опять в море хочешь? – с тревогой спросила Зинаида.
– Да нет же! – успокоил ее Сан Саныч. – Просто я Женьку вместо себя оставил. А он молодой еще, неопытный. Вот я и посмотрел на корабль по инерции. Зина, ну хочешь, я тебе еще раз пообещаю, что никогда больше не пойду в море?
– Нет, не нужно, – тихо сказала Зинаида.
– Почему?
– Потому что одно обещание уже есть. Его достаточно. Мое обещание помнишь? Если ты соберешься в море, то я выставлю твои вещи за порог, – все это было сказано очень твердо.
Сан Саныч печально кивнул.
Яков стоял перед мольбертом, пытаясь что‑то рисовать. Но художник из него получался неважный. Смотритель, увидев, что передача товара состоялась, подошел к Якову и заглянул через его плечо на холст.
– Дай‑ка глянуть, что ты тут наваял, – сказал смотритель.
Яков сделал шаг в сторону.
– О! Да ты уже закончил! – ироничным голосом сделал вывод смотритель.
– Как закончил?! Это всего лишь набросок, эскиз! – большой художник возмутился.
– И так все видно! Горы, море. Прям Айвазовский! – с нескрываемым пренебрежением похвалил смотритель. – Все, иди! Дома дорисуешь!
– Но это только начальный этап работы! – начал было Яков.
– А я говорю, конечный! – решительно прервал его смотритель, – Картинка нарисована, давай отчаливай. Собирай свои натюрморты.
Смотритель повернулся и пошел к двери, уверенный, что Яков пойдет за ним. Но тот стал упрашивать:
– Но подождите, я еще ни одного мазка не сделал!
Смотритель остановился.
– Чего не сделал? – в его голосе звучала угроза.
– Ни одного мазка…
– Дома намажешь. – Стало ясно, что уговорить его не удастся.
Яков стал собирать мольберт, продолжая возмущаться:
– И с какой стати вы меня выгоняете? Я ведь заплатил!
– Ничего не поделаешь, маяк закрывается, – объяснил смотритель.
– Как закрывается? Что здесь закрывать? Вы меня не предупредили, что будете закрываться, – попытался скандалить Яков.
Но смотритель взял его за локоть и мрачно посмотрел ему в глаза:
– Извини. Забыл.
Яков понял, что упираться дальше бессмысленно. Он быстро сложил мольберт и с недовольным видом спустился по лестнице. Когда он вышел на дорогу, то уже не сдерживал улыбку. Ведь на самом деле он добился того, чего хотел, – проследил факт передачи бриллиантов. А больше ему на маяке и делать‑то было нечего.

* * *

Косте снова не повезло. Он позвонил Кате как раз в тот момент, когда она по душам беседовала с родителями, – более неудачное время трудно было выбрать. Но Костя‑то об этом не знал! Спеша выложить новости, он быстро заговорил:
– Катя! Я сейчас такое провернул! Такое сделал! Ты не поверишь! Очень хотелось с тобой поделиться!
– К сожалению, вы ошиблись, – холодно, но вежливо ответила Катя. – Пожалуйста, внимательнее набирайте номер в следующий раз.
Костя стал соображать, что же случилось.
– Это Костя звонил? – догадался отец.
– Да, Костя. – Катя решила не врать.
– Может быть, тебе надо было с ним поговорить, а не бросать трубку? – спросил отец. Ни Катя, ни, тем более, Таисия такого от него не ожидали.
– Мне не о чем с ним разговаривать! – решительно заявила Катя.
– Катя, вспомни, что я сказал тебе в тот день, когда ты была с ним в ресторане, – напомнил ей отец. – Пока ты даешь ему надежду на взаимность, Костя не отступится. Возможно, тебе надо поговорить с ним об этом?
– Я же сказала, я не буду с ним говорить! – отрезала Катя.
– Пойми, дочка, твое молчание – для него тоже надежда, – настаивал отец.
Таисия вышла на лоджию и позвала туда Катю:
– Катя, подойди, пожалуйста! Отец прав! Катя подошла к матери и посмотрела вниз.
– Костя пришел. Похоже, он решил здесь стоять, пока не увидит тебя.
– Ну и пусть стоит. На здоровье! – поджала губы Катя.
– А зачем он звонил? – тихо спросила Таисия.
– Какое‑то дело провернул, – с пренебрежением сказала Катя. – Хотел, наверное, поделиться своей радостью.
– Может» быть, это действительно очень важно? – предположила мама.
– Для него, наверное, да! А для меня не имеет никакого значения! Все, мам, давай, не будем больше об этом говорить! – попросила дочь.
Но Таисия не торопилась уходить с лоджии.
– Он не уходит? – спросила Катя через некоторое время.
– Нет. Знаешь, на него просто жалко смотреть, – вздохнула Таисия.
– А мне не жалко, – резко ответила Катя.
– Совсем? Неужели он тебе так противен? – поинтересовалась мама.
– Ты знаешь… – Катя пригляделась к маленькой фигурке внизу. – По‑моему сейчас я его ненавижу! А как можно жалеть Костю после того, что он сделал? Пойми, он ведь просто струсил! Накричал на меня за то, что я оставила этот проклятый телефон, и сбежал вместо того, чтобы защитить!
– Катя, но ведь против него вся семья. Пойми, ему очень тяжело. – Таисия явно хотела, чтобы дочь поменяла к Косте отношение.
– А мне? Мне легко?! Ты видела, в каком состоянии я была после разговора с отцом?! – напомнила она маме.
– Послушай, Катя! Так, может быть, он понял свои ошибки и пришел сюда, чтобы поддержать тебя? Чтобы защитить от Виктора? – предположила Таисия.
– Мам, я не пойму, ты что, разыгрываешь меня?! – возмутилась дочь.
– Нет, что ты! Я и правда так думаю! – соврала Таисия. – Но проверить это можно лишь одним способом.
– И я знаю каким! – и Катя громко позвала: – Папа!!! Таисия неодобрительно покачала головой.
– Видишь, папа, ты был прав! Костя меня преследует, – сказала Катя отцу и показала вниз, туда, где томился Костя.
– Вижу. Пойдем, дочка.
– Кажется, он хочет меня теперь опозорить перед всем миром, – сказала Катя, уходя с лоджии вместе с отцом. – И знаешь, что я решила? Я сама выйду к Косте, раз никто из вас не хочет за меня заступиться!
Вот это был неожиданный поворот событий! Катя собиралась уходить, и Буравин постарался ее остановить:
– Прекрати, Катя! Тебе не надо никуда идти. Я сам поговорю с Костей. Его настырность в самом деле начинает раздражать!
– Ну что же, Катюша, поздравляю тебя, – с упреком сказала мама. – Ты очень тонко все рассчитала! Виктор его теперь в порошок сотрет!
– Нет! – закричала Катя. – Это ты у нас всегда все рассчитываешь! А я просто хочу, чтобы Костя понял, каково мне было разговаривать с отцом!
Костя по‑прежнему стоял внизу у дома и не знал, что его ожидает.

* * *

Жора и Толик пытались поаккуратнее уложить груз – мешочек с бриллиантами – в разобранную мину.
– Ты точно все оттуда выкрутил? Не долбанет? – волновался Жора.
– А там уже нечему. Не бойся, – успокоил его брат.
– А я не боюсь, – нарочито уверенно сказал Жора. – Просто мина есть мина, мало ли что, нужно быть осторожным.
Жора взвесил на руке мешочек с бриллиантами и задумался. Возможно, в его голове созревал какой‑то план, но Толик помешал ходу его мыслей:
– Чего ты? Давай, закладывай. Отец сказал, что надо торопиться.
– Жалко расставаться с таким богатством, – сказал Жора, рассматривая мешочек. – Может, стяну парочку, пока никто не видит?
– Спятил, что ли? Тебя за эти камешки грохнут – и глазом не моргнут. – Толик проявил разумную осторожность, обычно ему не свойственную.
– Да кто грохнет‑то? – спросил Жора.
– Если не батя, так заказчики. Либо с одной стороны, либо с другой.
Жора прислушался к аргументам брата и стал осторожно укладывать бриллианты в мину. Наконец ему удалось это сделать.
– Ладно, завинчивай, – сказал он.
Толик привинтил крышку и сказал мечтательно:
– Вот отправим эту мину, нам нашу долю заплатят, тогда и разгуляться можно будет.
– Это да! – поддержал его Жора. – Ты бы на что деньги потратил?
– Может, Маше что‑нибудь куплю. Сережки там или еще что.
– Нет в тебе размаха, Толян! Я бы мотанул за границу. Где море чистое да девчонки сговорчивые. Только все это – мечты.
– Почему? – удивился Толик.
– Да потому, что не видать нам денег, как своих ушей.
– Думаешь, опять батяня все себе оставит? – предположил Толик.
– А ты сомневаешься? – хмыкнул Жора. – Жлоб, какого еще поискать надо…
Но в это время вошел отец, и они замолчали.
– Ну что, лоботрясы, еще не закончили? – спросил смотритель.
– Последний винт остался. Заканчиваем, – отчитался Толик.
– Давайте, давайте, шевелите ластами! Нам эту сделку никак сорвать нельзя.
Смотритель внимательно осмотрел мину и остался очень доволен.
Полина решила проведать родственников. Ирина ей очень обрадовалась:
– Хорошо, что ты зашла ко мне, сестренка. Со времени моего приезда мы так ни разу и не поговорили с тобой по душам.
– Да что тут говорить? – грустно заметила Полина. – Ты сама все видишь.
– Как Алешка?
– Плохо. Катя фактически отказалась от него. – Она не приходит и не подходит к телефону. Но ни для кого уже не секрет, что она не хочет выходить за Алешу.
– Постой. Но откуда ты знаешь, что все именно так, если она даже не звонила? Ты ее видела? – заинтересованно стала расспрашивать Ирина.
– Нет. Но ко мне приходила Таисия.
– Та‑ак… Уже интересно. И чего она хотела?
– Она просила меня сообщить Алеше, что Катя не выйдет за него. Очевидно, ее попросила об этом сама Катя.
– Понятно. Тогда, действительно, надеяться больше не на что. Такой удар для Алешки… – Ирина вздохнула. – Еще один удар.
– Я очень за него переживаю. Никак не могу .забыть, что он пытался покончить с собой.
– Покончить с собой?! – удивилась Ирина. – Ты мне об этом не говорила!
– Он пытался выброситься из окна в больнице, – объяснила Полина.
– Да ты что? Бедный!
– Именно поэтому мы решили поскорее забрать его домой.
– А Таисия, я полагаю, рада такому раскладу? Рада тому, что Катя бросила Алешу, – вернулась к разговору о свадьбе Ирина.
– Не знаю. Не хочу об этом ни говорить, ни думать. Но сестра хотела все‑таки о чем‑то спросить.
– Скажи, Поля, а как у тебя с Буравиным?
– Что ты имеешь в виду? – преувеличенно спокойно поинтересовалась Полина.
– Брось, я же все знаю. Ты по‑прежнему любишь его? Вы встречаетесь?
– О чем ты, Ира? Неужели ты полагаешь, что я могу думать о любви, когда у меня такое с сыном творится? Даже не спрашивай об этом!
Ирина хотела еще о чем‑то спросить, но тут в комнату вошел сияющий Яков.
– Здравствуйте, девушки! Скучаете? Сейчас я вас развеселю! Ириша, приготовь закусочку, у меня есть коньячок!
– Коньяк? По какому поводу?
– Ты не поверишь! Я пошел на пристань. Хотел написать морской пейзаж… Не успел я еще закончить работу, как какой‑то, очевидно, истинный ценитель высокого искусства купил картину!
– Ты продал картину? Поздравляю! – сказала жена.
– Поздравляю, Яша, – тихо присоединилась к сестре Полина.
– Я предлагаю спрыснуть это дело! Уже подумываю: может, задержаться в вашем городе подольше, деньжат подзаработать? Давайте рюмки!
– Нет, – отказалась Полина. – Я, пожалуй, пойду.
– А что так, Полина? – огорченно спросил Яков.
– Я не в настроении. Как‑нибудь в другой раз.
– Да, конечно, Поля. Я провожу тебя, – согласилась Ирина.
– Ну… Раз так… – Яков развел руками.
Пока Ирина провожала сестру, он нашел рюмки и наполнил их коньяком. Настроение у него было прекрасное.
– Ты что, серьезно картину продал? – спросила жена.
– Ирина! Я тебя умоляю! Она на помойке, возле дома, – цинично ответил Яков.
– А что тогда случилось?
– Да ничего! Все нормально. Передача товара прошла как по маслу. Наши камушки начали свой путь! – и Яков подвинул к ней рюмку.
– А, понятно! Просто ты так натурально притворился, что совсем меня с толку сбил. Значит, все прошло гладко?
– Пришлось дать немного денег смотрителю маяка, чтобы забраться наверх, а так все нормально.
– Я думаю, что в этих делах лучше не мелочиться. Скоро мы будем богатыми, – поддержала его жена.
– Это точно. Скоро на моих пейзажах будут пальмы, фламинго и чайки неизвестных мне пород, – и Яков поднял рюмку.
– Я так хочу, чтобы все это наступило как можно скорее, – мечтательно сказала Ирина.
– Я работаю над этим, милая. Ну что ж, за наше будущее!
–Да.
Они чокнулись и выпили за удачу, которая им ох как была нужна теперь!
– А когда отправляется корабль? – продолжила расспрашивать Ирина.
– Очень скоро.
– Как скоро? – нетерпеливо сказала Ирина. – Мне уже кажется, что минуты тянутся, как годы.
– Корабль отправляется послезавтра! – преподнес радостную весть Яков.
– Здорово! Это просто здорово, Яшенька! Я так тебя люблю! – жена от избытка чувств даже поцеловала мужа.
– Ага! – напомнил Яков, торжествуя. – А по‑моему, еще совсем недавно ты не верила, что у меня это получится.
– Ну, прости, – примирительно сказала Ирина. – Я просто очень волновалась. От этого ведь так много зависит в нашей жизни.
– Не надо волноваться, если я рядом, дорогая, – самодовольно сказал Яков.
– Я счастлива, что мы вместе. – Ирина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. – Наконец‑то можно расслабиться.
– Рано, Иринка, рано, – предупредил муж.
– А что такое? Что‑то может не получиться? – заволновалась Ирина.
– Не очень‑то я доверяю этим парням… – с сомнением сказал Яков.
– Ты же сказал, что передал камни в надежные руки, – Ирина продолжала нервничать.
– В надежные‑то, в надежные, но вдруг за ними следят? Вдруг у них на хвосте менты?
– Не пугай меня. У тебя есть основания так думать?
– Вроде нет, – сказал Яков и постучал по дереву. – Но все равно, надо бы понаблюдать за кораблем в эти дни. Так, на всякий случай.
– Пойдем в порт? – спросила Ирина.
– Ты пойдешь, – уточнил Яков. – Я и так уже достаточно засветился и на маяке, и на набережной… А ты – женщина молодая, красивая… типичная отдыхающая. Тебя не заподозрят.
– Хорошо. Я и фотоаппарат возьму на всякий случай.
– Прекрасная мысль. Сфотографируй корабль, а заодно посмотри, не крутятся ли рядом какие‑нибудь подозрительные типчики. А фотки потом повесим в рамочке.
– Это зачем? – удивилась Ирина. – Этапы большого пути?
– Что‑то вроде этого. С подписью: «Наши деньги уплывают из страны!»
Оба рассмеялись.
– Шутник ты, Яков! За это тебя и люблю.
– Шутки шутками, а тебе пора собираться, – сказал Яков, посмотрев на часы. – Давай, на дорожку.
– За удачу!
И они снова чокнулись и выпили.

0

7

* * *

Маша и Женя все же придумали, как поднять Алешу на корабль. Очутившись на любимой палубе, в окружении друзей, Алексей обрадовался.
– Спасибо! Спасибо, ребята, – растроганно сказал он.
– Это Маше спасибо. Ее идея, – сообщил Женя. Ксюха, которая была активной участницей событий, попросила:
– Ой, а покажите мне ваш корабль! Здесь так интересно!
– Ну, показывай, – обратился Женя к Алеше. – Ты – старший по званию.
Женя покатил коляску. Алексей, проезжая мимо рынды, радостно дернул за веревку.
– Какой колокольчик смешной! – развеселилась Маша.
– Это – рында, – мягко пояснил Алеша. – Поехали дальше.
Как раз в это время Жора и Толик в аквалангах с миной в руках плыли к кораблю. Ребята привезли Алешу в кабинет Сан Саныча.
– Как давно я здесь не был… – с грустью заметил он.
– Брось! Не так уж много времени прошло, – сказал Женя.
– А мне показалось, что целая вечность. Все – как будто из прошлой жизни, – загрустил Алеша. Это Ксюхе не понравилось, и она схватила с полки бутылку с корабликом внутри, чтобы сменить тему разговора.
– Ух ты! Никогда не понимала, как эти корабли в бутылки запихивают.
– Это Лешка сделал, пока мы на Мальте стояли под погрузкой.
– Неужели сам? – удивилась Маша.
– Конечно, сам. Я ему хотел помочь, но у меня пальцы в горлышко не пролезают, – засмеялся Женя.
– Да ну тебя! – махнула на него рукой Ксюха. – Леша, скажи, как это делается?
– Это очень просто, – начал Алеша. – Сначала нужно поймать восемь мадагаскарских тараканов.
– Тараканов? Фу, какая гадость! – поморщилась Ксюха. – Зачем?
– Учишь их строить корабли, а дальше они все сами делают, – сообщил Алеша.
Все рассмеялись.
– Да, Леха, ты совсем не изменился, такой же шутник, – сказал Женя.
– Это здесь, на корабле, ничего не изменилось. А вот я теперь – другой, – и Алеша снова погрустнел.
– Не говори чепухи! Когда‑нибудь ты все равно встанешь с этого кресла. Видишь, уже и до нас смог добраться, – подбодрил Женя.
– Слушайте, девчонки, а вы ведь так корабля толком и не видели, – вспомнил Алеша.
– Точно, давай устроим им экскурсию. Проведем от бака до юта, – предложил Женя.
– Нет, пусть Маша с Ксюшей пока по палубе погуляют, а мы с тобой, Женька, останемся здесь, – сказал Алеша.
– А чего так? Вместе веселее! – не согласилась Ксюха.
– Мне нужно поговорить с Женькой с глазу на глаз. А потом мы к вам присоединимся, – пообещал Алеша.
Девушки согласились.
– Хорошо, только вы недолго, – попросила Ксюха. – А то вдруг к нам боцман какой‑нибудь пристанет…
– Я ему пристану! – грозно сказал Женя. – Даже не мечтай!
Оказавшись на палубе, Ксюха похвалила Машу:
– Какая ты все‑таки молодец, Машка! Как ты здорово все придумала! Леша такой счастливый, он действительно скучал по своему кораблю. Видно, что он воспрял духом, прямо засветился весь! »
Но тут Ксюха заметила, что глаза у Маши полны слез.
– Маша, что ты! Глупенькая! – Ксюха обняла Машу. Они стояли обнявшись, а в это время Жора и Толик уже подплыли к кораблю.
А Женя с Алешей беседовали в каюте Сан Саныча.
– Женя, я тебе очень благодарен, – сказал Алеша. – За этот день. За то, что я снова на корабле…
– Да что ты! Это все Маша! Ее идея, от начала и до конца, – сказал Женя.
– Ей в первую очередь спасибо, но и тебе тоже…
– Ты так говоришь, как будто прощаешься. Брось! – предупредил Женя.
– Наверное, так и есть. Я прощаюсь. С кораблем, с морем. Теперь мне надо учиться жить по‑другому.
– Перестань, старик! Все образуется! Мы еще с тобой в кругосветку пойдем!
– Женька, ты же сам знаешь, что это не так. Не надо…
– Я не хотел тебя обманывать. Я хотел тебя поддержать, – стал оправдываться Женя.
– В моем случае это одно и то же, – заметил Алеша.
– Поверь, я очень хочу тебе помочь, но не знаю, как.
– Давай чаще встречаться, – предложил Алеша. – Мы же с тобой, как братья. А на флоте я больше не нужен.
– Но подожди, – у Жени появилась идея, – может, тебе в радисты переквалифицироваться? Это – сидячая работа. Может, еще как‑то?
– Ты прекрасно знаешь, что для инвалидов путь в море закрыт. Нет такой должности, чтобы я смог выходить с вами в море.
– Но ты же моряк до мозга костей! У меня это в голове не укладывается, – никак не мог смириться Женя.
– Все это было раньше, Женька. Моряк, который не может удержаться на поверхности воды, – не моряк, а сухопутная… Ладно, не будем о грустном.
Женька сокрушенно вздохнул, понимая, что больше аргументов не осталось. И они вышли на палубу.
– Ну что ты так расчувствовалась? Все будет хорошо. Давай вытрем слезы, а то мальчишки уже идут, – попросила Машу Ксюха.
– А вот и мы! Не соскучились? – спросил Женя.
– Нет, что ты! Здесь так интересно. Я даже пожалела, что не могу пойти в плавание куда‑нибудь на край света, – сказала Ксюха, давая Маше время прийти в себя.
– Маша, спасибо тебе, – сказал Алеша. – Ты не представляешь, что ты для меня сделала!
В это время Жора и Толик в аквалангах под кораблем у самого борта выбирали место для примагничивания мины‑контейнера к корпусу.
Неугомонная Ксюха решила покормить чаек.
– Ой, Женя, а у вас здесь есть хлеб?
– Проголодалась? – улыбнулся Женя.
– Нет, я чаек хочу покормить.
– Могу на камбуз сходить, если тебе так хочется… – согласился Женя. Алеша расположился как можно ближе к борту и смотрел на воду. Вдруг он заметил пузыри, которые шли из‑под днища корабля. Он даже приподнялся в кресле, чтобы лучше их разглядеть. Женя уже сходил на камбуз и принес батон хлеба. Ксюха начала кормить чаек.
– Ой, смотрите! Прямо на лету хватают! – радовалась она.
Ксюха протянула кусок батона Маше.
– На! Бросай тоже!
В это время Алеша, пытаясь получше рассмотреть, что за пузырьки идут из‑под днища корабля, сильно перегнулся через перила и, не удержавшись, упал в воду. Маша вскрикнула.
Ирина, наблюдавшая за кораблем с берега, поднесла к глазам бинокль и тоже увидела, как Алеша упал в воду.
От удара о воду Алеша потерял сознание и стал медленно погружаться на глубину.

* * *

Увидев, что в коробке недостает одной ампулы, Самойлов решил кое‑что проверить. Он подъехал к дому и решил снова поговорить с бабушкой‑свидетельницей.
– Скажите, пожалуйста, в прошлый раз вы говорили, что незадолго до аварии видели моего сына, Костю, возле машины…
– Видела, конечно, видела! – обрадовалась возможности пообщаться старушка. – Они оба там стояли, разговаривали.
– Алексей и Костя?
– Да. Что‑то про свадьбу говорили. Торопились, наверное.
– Они вместе подошли к машине? Одновременно? – спросил Самойлов.
– Нет. Костя пришел раньше немного. Он то ли чинил в ней что‑то, то ли искал…
– Так. Понятно… – и Самойлов, не договорив, пошел к машине.
– Алеша уже потом подошел, попозже, – продолжала старушка и тут заметила, что ее никто уже не слушает. – Куда же вы? – спросила она Самойлова, но тот закрыл дверцу и уехал. Скоро он уже заходил в кабинет следователя:
– Можно?
– Да, Боря, хорошо, что зашел, – обрадовался следователь. – Я, знаешь, о чем подумал? По поводу Лешиной аварии…
– Что ты подумал? – насторожился Самойлов.
– Я подумал, что ампула в машину могла попасть случайно, – спокойно сказал следователь.
– Как случайно? – удивился Самойлов.
– В общем, схема такая. Костя – он же фармацевт?
– Нет, не фармацевт.
– Ну не фармацевт, а связан с фармацевтикой. Он же мог перевозить медикаменты для аптеки на своей машине. Могло так получиться, что одна ампула у него выпала. Случайно. Ну? Что ты думаешь по этому поводу?
– Подожди, с чего ты стал придерживаться такой версии?
– Я хочу рассмотреть все варианты. Это – один из них. Так мог он их перевозить или нет? – спросил следователь.
– Конечно, нет, – уверенно ответил Самойлов. – У него есть поставщики.
– Это лекарство – достаточно редкое. Может, его специально нужно было где‑то заказывать. Скорее всего, это был единичный случай.
– Я тебе больше скажу: такого лекарства в аптеке Кости вообще быть не могло, – сообщил следователю Самойлов.
– Почему?
– Насколько я знаю, этот препарат используется только в клиниках. Вряд ли он может понадобиться человеку с улицы.
Следователь задумался.
– Так может, у него и был заказ от какой‑нибудь клиники.
– Это настолько маловероятно, что об этом даже говорить не стоит.
– Маловероятно, но возможно? – уточнил следователь.
– Ты думаешь, что он ездил по складам и собирал для аптеки где анальгин, а где аспирин?
– Да. Похоже, моя версия имеет слабые места, – согласился следователь. – Но отбрасывать этот вариант я пока что не буду.

* * *

Полина пришла домой, но там никого не было.
– Костя! Боря! Есть кто‑нибудь дома? – позвала она. – Маша!
Полина прислушалась, но в доме было тихо. Она зашла в комнату Алеши, но и там никого не было. И в этот момент ей позвонила Ирина.
– Алло! Полина! Приезжай немедленно! Леша упал в воду! В порту, с корабля!
– Я немедленно еду. Да, жди меня на причале! – закричала в трубку Полина.
Она стала сразу же звонить мужу.
– Боря, ну где же ты?! – едва не плакала она, слушая в трубке лишь длинные гудки.

* * *

Буравин пошел беседовать с Костей, а Катя все ходила по комнате и нервничала. Таисия не выдержала и спросила:
– И все‑таки я никак не пойму: неужели тебе совсем не жалко Костю? Представляешь, что сейчас с ним сделает отец? И, между прочим, по твоей вине.
– Мама, если кого и надо жалеть, так это Алешу, – сказала Катя.
– Почему? – удивилась Таисия и вдруг сообразила. – Подожди, ты что, позвонила ему?!
– Да, позвонила и сказала, что не пойду за него замуж. Представляешь, каково ему сейчас?
– Молодец, дочка! – у Таисии гора упала с плеч. – Ты очень правильно поступила. А за Алексея не волнуйся. Его обида, если она и есть, быстро пройдет. Он поймет, что это – единственно правильный выход из сложившейся ситуации. Сейчас ему может показаться, что жизнь к нему несправедлива. Но знаешь, почему?
– Почему же?
– Потому что он никак не может смириться с тем, что он уже совсем другой человек, нежели до аварии. Но рано или поздно это надо принять. Таковы законы жизни.
– А знаешь, мама, – возразила Катя, – Алеша мне всегда именно этим и нравился. Он не считает твои «законы жизни» нормой. Он хочет большего.
– Да, и результат такого стремления ты видела своими глазами! Катя, пойми, Алексей с самого начала тебе не подходил, – убежденно сказала Таисия.
– А кто подходил? Костя?
– Это решать тебе! – ушла от ответа мать.
– Но я не могу сейчас ничего решить! Я совсем запуталась! – призналась Катя.
– Давай сходим к Римме, – предложила Таисия.
– К Римме? Зачем?
– Ты знаешь, чем она занимается? Она гадалка. Разбираться в проблемах человеческой души – ее профессия. Она все объяснит.
– Что она объяснит? – не поняла Катя.
– Ну, не знаю. Поможет тебе принять решение… У меня в жизни бывали очень сложные периоды, и она всегда мне помогала.
– Даже не знаю, мама… – засомневалась Катя.
– Зачастую решение проблемы приходит само собой, когда человек начинает проговаривать то, что его волнует.
– Но я не могу раскрывать душу перед чужим человеком! – не согласилась дочь.
– Римма – профессионал. Это совсем другое. Перед ней ты не будешь чувствовать себя неудобно, – заверила дочь Таисия.
Женя нырнул и попытался найти Алешу, но ему это не удалось. Он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха.
– Я не вижу его! – закричал он Маше и Ксюхе. – Сейчас еще попробую.
И снова нырнул.
– Я не могу поверить, что это произошло, – Маша была белее полотна.
– Женя обязательно его спасет! Обязательно! – убежденно сказала Ксюха.
– Это все из‑за меня! – в отчаянии воскликнула Маша. – Зачем я привела его на корабль?!
– Ты не при чем! – отрезала Ксюха и стала вглядываться в воду. – Ну где же они?! Ну давай же, Женька, давай! Только бы у него получилось.
Ксюха посмотрела на Машу, но та словно окаменела.
– Маша! Что с тобой? – Ксюха тронула Машу за плечо. – Ты меня слышишь?
– Не мешай. Я его вижу, – отстраненным голосом ответила Маша.
В это время Алеша очнулся и начал грести вверх.
– Все! – сказала Маша.
– Что все? Маша! Что происходит?
– Он пришел в себя, – облегченно вздохнула Маша. – Он будет жить!
– Кто? Леша? –Да.
И тут Маше стало совсем плохо.
– Маша, держись! – закричала Ксюха. – Только не падай!
В этот момент Женя вынырнул из воды и в отчаянии закричал:
– Его нет! Его нигде нет! Я не знаю, что делать!
Но тут в стороне от него над водой показалась голова Алексея.
– Лешка! Живой! – обрадовался Женя.
– Все в порядке! Моряк не тонет! – сказал Алеша, тяжело дыша.
– Давай я тебе помогу, – предложил Женя.
– Не надо. Как видишь, плавать я не разучился.
– Да, но…
– Ты хочешь сказать, что я – инвалид? Как бы не так! Я еще всем докажу, что меня рано списывать на берег!
– Я уже думал, что ты утонул, – взволнованно сказал Женя.
– А я – вот он, живой и невредимый! Ну что? Может, как в старые времена, наперегонки?
– Ты что? Серьезно?
– Абсолютно серьезно. До буйков и обратно? – с улыбкой предложил Алексей.
– Не дури. Мы же в одежде, это тяжело. Давай я тебя на берег вытащу.
– А ты сначала догони!
И откуда у Алексея силы взялись?
Буряк, в общем‑то, был согласен с Самойловым в том, что версия с Костей не самая надежная.
– Ну хорошо, Борис! Я погорячился относительно Кости. Но поверь, я и не думал подозревать его. Я говорил об оплошности.
– Даже если бы Костя случайно обронил в машине ампулу, он бы рассказал об этом. Ведь пострадал его брат, – пытался оправдать сына Самойлов.
– Пусть так, но у тебя есть какие‑нибудь другие версии? – спросил следователь.
– Я подумал вот о чем, Гриша. Может, машину хотели угнать? – предположил Самойлов.
– Угнать? – удивился следователь.
– Ну да! Воры подложили снотворное в надежде усыпить водителя и завладеть ключами.
– Боря, и ты обвиняешь меня в несостоятельности?! Да любой мало‑мальски грамотный вор откроет машину обыкновенной скрепкой.
– Но все же это лучше, чем подозревать Костю, – заявил Самойлов.
В этот момент у него зазвонил телефон.
– Я слушаю. Что?!! Да, я понял тебя, Полина! Да, выходи, я уже еду! Извини, Гриша, договорим потом! С Алешей беда!
Самойлов бросился к машине.

* * *

Когда братья добрались до берега и сняли маски, Толик сильно ударил Жору по лицу.
– Ты что? Ты в своем уме?! – заорал Жора.
– Почему ты не дал мне его спасти?! – закричал Толик, захлебываясь от возмущения.
– Кого?! – с вызовом спросил Жора.
– Почему ты не дал мне спасти этого парня, Алешу?!
– Того инвалида, который Машу у тебя хотел отбить? Зачем его спасать? Он же уже коньки отбросил, – объяснил свое поведение Жора.
– Он еще был жив! – возразил Толик.
– Как же, жив! Он уже не дышал! Типичный утопленник! – настаивал на своем Жора.
– Его еще можно было откачать. Я бы смог! – убеждал Толик брата.
– Ты хоть представляешь, как бы это выглядело? – насмешливо спросил Жора. – А главное, что бы ты ответил, если бы тебя спросили: а что это ты там делал, Толик, в водолазном костюме?
– Но он же тонул!
– И утонул! Все, забыли об этом! – оборвал брата Жора. – Пойми же ты, тупица, он мог нас увидеть и сдать!
– И поэтому ты решил ему не помогать?! Он же из‑за нас утонул! Мы в этом виноваты! – в отчаянии закричал Толик.
– Тоже мне, Ихтиандр нашелся. В благородство решил поиграть? Ты перед своей Машей можешь джентльмена разыгрывать, а передо мной не надо. Для меня дело важнее!
– Деньги для тебя важнее человеческой жизни, – упрекнул брата Толик.
– Толик, я тебя не пойму! Этот Леша ведь был твоим соперником. Вот и радуйся, что его больше нет.
– Я тебя сейчас так порадую! – крикнул Толик и бросился на брата с кулаками.
Но едва начавшуюся потасовку мигом прекратил пришедший смотритель.
– Брейк! – рявкнул он. – Разошлись по углам, уроды!
– Папа, он совсем с ума сошел! – пожаловался Жора.
– Я тебе еще не так вмажу, гад! – сказал Толик, тяжело дыша.
– Что не поделили? – сурово спросил отец. – Ну! Я жду. Отвечайте! Я не понял, в чем дело?! Один сын бьет морду другому, а отец не в курсе! Вы когда это безобразие закончите?! Жора, что происходит?!
– Да все нормально, папа, – успокоил его Жора.
– Все нормально? – возмутился смотритель. – За «все нормально» вы тут катаетесь? Кого вы за нос водить собрались? А ну, колитесь, что не поделили?!
– Он сам упал… – сказал Толик.
– Да. Я сам упал, – подхватил Жора.
– Что вы дурочку ломаете? – угрожающе закричал отец. –Кто упал? Куда?
– Я… – начал было Толик.
– Да заткнись ты! – перебил его Жора. – Папа, это я облажался. Толик место очищал на днище корабля от ракушек, а я мину держал. И…
– И? – замер смотритель.
– Выронил. Соскользнула…
– Что?! – отец даже привстал.
– Папа, не волнуйся! Я ее поймал! Потом и Толян подхватил! – успокоил его Жора.
– Ну? Ну?!
– Прицепили мы ее к кораблю! Потом еще раз проверили: хорошо держится! Папа, да все в ажуре. Честное слово! Я же говорю!
– Стоп! – остановил Жору смотритель. – Я хочу услышать, что все прошло гладко, без сучка и без задоринки. Груз на месте, и вас никто не видел.
– Все гладко, папа, все гладко. Груз на месте, и мы никому не попались на глаза. Так что не волнуйся. Дело сделано, как мы и обещали. Все чики‑пики! – и Жора улыбнулся.

* * *

Римма обрадовалась приходу гостей:
– Как я рада видеть вас вместе!
– Да, Римма. Мы вместе, – сказала Таисия многозначительно.
– Вы садитесь. Я сейчас кофе налью…
– Знаешь, Римма, не надо кофе. Мы пришли, чтобы ты погадала, – призналась Таисия.
– Кому? – осторожно спросила Римма.
– Кате.
– А вы уверены, что это нужно?
– Да! – сказала Таисия.
– Нет… – почти одновременно с матерью протянула Катя.
Римма растерянно заморгала, не понимая, что ей делать дальше.
– Римма, ну зачем эти вопросы? Мы ведь пришли? Значит, хотим, чтобы ты погадала! Давай, разложи, как ты умеешь. На любовь…
Римма села за стол и нехотя взяла колоду карт.
– Ну что же, начнем, пожалуй, с самого простого… Кто на сердце лежит, кто тобой дорожит… С кем справишься, с кем просто так позабавишься…
Катя резко встала. Римма перестала раскладывать карты.
– В чем дело, Катя? – спросила Таисия.
– Я не хочу! – жестко ответила Катя.
– Да ты подожди! Римма еще не начала… Но Катя перебила Таисию:
– Мама! Пойдем отсюда!
– Постой! – остановила ее Римма. – Ты ведь хочешь знать, кто твой настоящий суженый?
– Да…
– Я тебе расскажу. Только мы должны остаться наедине.
– Мама, подожди, пожалуйста в прихожей! – попросила Катя.
– Ну хорошо. Я согласна, – ответила Таисия и вышла из комнаты.
Римма разложила карты.
– Ну, и что там получается? – скептически спросила Катя.
– Сначала тебя ждет находка…– начала Римма. – Потом будет потеря.
– Ерунда какая‑то! – заметила Катя. – Я постоянно что‑то теряю и что‑то нахожу. Так мир устроен. И ничего нового вы мне не сказали.
Катя собралась уходить.
– Подожди! Ты еще самого главного не знаешь…
– Так говорите!
– Ты поймешь, кто твой суженый, когда он от тебя уйдет…
– Значит, это не Леша? –Опросила Катя. – Он не может ходить…
– Ну нельзя же понимать все так буквально. Ну, не уйдет, а уплывет…
– Куда? На чем? Когда? И кто это? – Катя требовательно смотрела на Римму.
– Сейчас все узнаешь… – с полуулыбкой ответила Римма.

* * *

Самойлов гнал машину, сигналя и требуя, чтобы его пропускали.
– Что она видела, расскажи конкретно, – попросил он жену.
– Ирина фотографировала в порту и увидела Алешу на борту его корабля.
– Одного?
– Нет. Там были Маша, Женя…
– Какого черта их понесло на корабль! Кто их пустил туда?! – возмутился Самойлов.
– Я не знаю… – пожала плечами Полина.
– Узнаю, кому в голову пришла идея привезти Лешу на корабль… Не знаю, что сделаю! – негодовал Самойлов.
– Может, он сам захотел? – предположила Полина.
– А у других голова на плечах есть? Человек в таком состоянии… Маша о чем думала, интересно?
– Может, она хотела, чтобы Алеша немного прогулялся. Это ему полезно.
– Полезно. А ты не думаешь, что Леша мог прыгнуть в воду специально? – предположил Самойлов.
– Специально? Зачем?
– За тем же, зачем он пытался выпрыгнуть из окна в больнице. Чтобы свести счеты с жизнью.
– Я об этом не подумала! Поехали быстрее! – взмолилась Полина.
– Всех уволю, к чертовой матери! – неистовствовал Самойлов.

0

8

* * *

Костя все еще обдумывал свой разговор с Буравиным, когда к нему подсел Лева.
– Что это, Буравин тебе мораль читал? – спросил он. – Из‑за Катьки своей, что ли?
– Угу. Я думал, он мне прямо здесь шею свернет. Но вроде обошлось.
– Слушай, Костик. Я о твоем деле поговорить хочу, раз уж ты молчишь. Ты мне долю думаешь отдавать?
– Какую долю?! За что?!
– А кто тебя со смотрителем маяка свел? Ты что думаешь, я дурачок? Не вижу ничего?
– А смотритель‑то здесь причем? – удивился Костя.
– Конечно, не при чем! То‑то ты к нему на маяк зачастил!
– Ты что, следил за мной?! – возмутился Костя.
– Дружище, я в твои дела лезть не хочу, – примирительно сказал Лева. – Что, как, почем – меня это не интересует. Но я хочу получить свою долю, раз помог тебе.
– Хороша помощь! Они меня сначала на счетчик поставили, потом вообще утопить хотели…
– Но не за красивые же глаза? Сам виноват был. Короче: или долю гони, или я всерьез твоими делами начну интересоваться. Выбирай!
Как по‑разному, оказывается, можно делать деньги. Но Костя даже не успел об этом подумать, потому что к нему подошел взбудораженный Яков.
– Костя, ты уже знаешь, что случилось в порту?! – тревожно спросил он.
–Что?
– Наш корабль! Человек упал за борт и, говорят, утонул. Я только что слышал на улице. Скажи, могут из‑за этого задержать выход в море?
– Я ничего не слышал. Но, наверное, могут, – безразлично заметил Костя.
Яков, напротив, был очень активен.
– Очень плохо, Костя, – покачал головой он. – Очень плохо. На твоем месте я бы глаз с корабля не спускал, пока он в море не вышел.
Видя, что Костя не отвечает, Яков поинтересовался: – Ты что, болен?
– Дядя Яша, простите, у меня сейчас есть одно важное дело… – поделился Костя.
– Ты с ума сошел! Какое еще дело! – Яков считал, что сейчас можно думать об одном – о грузе!
– Меня хотят разлучить с любимой девушкой, – грустно сообщил Костя.
– Костя, проснись! Ты же за наше дело столько денег получишь, что перед тобой женщины стелиться будут. Все! Понимаешь?! – негодовал Яков.
– Мне не нужны все. Мне нужна одна‑единственная.
Яков готов был разорвать Костю на части, но тут он заметил, что за ними наблюдает Лева, и сменил тон:
– Костя, но если ты провалишь операцию, то твоей единственной просто некого будет ждать.
Костя начал выходить из своего меланхолического состояния.
– Ты выяснишь, что с кораблем? – спросил Яков.
– Как скажете…
Яков махнул на него рукой и ушел.
– Костик, так что с моей долей? – не унимался Лева.
– Пока ничего.
– Ну тогда пойду у Жорки с Толиком поинтересуюсь, – пригрозил Лева.
– Я отдам тебе твою долю, – пообещал Костя. – Только подожди еще немного.
– Костя, я жду постоянно. И, честно говоря, уже устал.
– Но сейчас у меня нет денег. Заказчик расплатится только после отправки груза, – стал оправдываться Костя.
– А! Значит, все‑таки контрабанда! – почему‑то обрадовался Лева. – Чуяло мое сердце! Ну, Костик, растешь! Слушай, а заказчик, случаем, не дядюшка твой?
– Да нет, что ты. Он – художник.
– Ну да, он мне сам говорил… – с сомнением протянул Лева. – Ладно, ты долю давай, и я в твои дела не лезу. Я же не следователь! И, кстати, пока я с тобой рядом, следователя ты можешь не бояться!
Да, друзья иногда представляют собой страшную силу.

* * *

Маша лежала на койке в каюте Сан Саныча без сознания. Ксюха пыталась привести ее в чувство. Помог нашатырь – Маша вздрогнула и открыла глаза.
– Маш, как ты? – взволнованно спросила Ксюха.
– Я?.. Я что, потеряла сознание?
– Да, – подтвердила Ксюха.
– А Алеша? Скажи, он выплыл?
– Не знаю. Когда ты упала в обморок, я тебя подхватила и оттащила сюда. А что там дальше было, я не видела.
– Ксюша, пожалуйста, посмотри! Очень тебя прошу! Беги же! Может, там нужна твоя помощь!
Ксюша вышла, а Маша села на кровати, сжав перед собой руки в кулаки.
– Только бы он выплыл! Только бы! Алеша, ты ведь можешь, ты должен! Ты выберешься! Плыви! Плыви же!!!
– Маша, он не утонул! – вернувшись, сообщила Ксюха.
– А что с ним?! Его подняли на борт? Ему нужна помощь?
– Помогать Алеше не надо. С ним все хорошо, – успокоила подругу Ксюха.
– Но он ведь по‑прежнему в воде!
– Да! Маша, он плывет! Сам, без всякой помощи! И очень уверенно.

* * *

Самойлов и Полина подбежали к Ирине, стоящей на берегу.
– Ира, он жив? Где он? – спросила Полина. Ирина молча протянула руку в направлении моря.
Обернувшись, родители увидели, что их сын плывет к берегу рядом с Женей.
На следующий день после всех треволнений Самойлов признался сыну:
– Алешка, как же ты нас вчера напугал! Мы очень волновались, мама всю ночь не спала. Ну как Маша могла потащить тебя на корабль‑?
– Папа! Маша замечательно все придумала, – сказал Алеша счастливым голосом. – Ты должен сказать ей спасибо от меня!
Самойлов недоверчиво посмотрел на Лешу.
– Честно, – признался сын, – у меня впервые за последнее время появилось чувство, что я живу. Не существую, а живу! Понимаешь?
– Еще бы не чувствовать! Ты ведь едва не утонул!
– Папа! Если бы я не упал в воду, я не узнал бы, что могу плавать. Ты представляешь, что это для меня значит?! – горячился Алеша. – Ты ведь сам моряк!
– Да, Алешка, я понимаю! – поддержал сына Самойлов.

* * *

Буравин решил разобраться, что же на самом деле произошло на судне. Он вызвал Женю и устроил настоящий «разбор полетов», вернее, Алешиного плавания.
– Рассказывай, что за купание ты вчера Леше устроил? – голосом, не обещающим ничего хорошего, спросил он Женю.
– Это произошло случайно. Леша перегнулся через борт и упал… Но представляете, падение не навредило, а помогло! Лешка поплыл самостоятельно! Видели бы вы его, – Женя, казалось, не видел ничего плохого в произошедшем.
– А если бы не поплыл? Если бы он утонул? – строго спросил Буравин.
– Лешка – никогда! – запальчиво воскликнул Женя. – Он – моряк. Он потом сказал, что, когда плыл, впервые после аварии не чувствовал себя калекой.
– Считай, что вам сказочно повезло. Потому что могла произойти трагедия. А если бы от удара о воду он потерял сознание?
Женя замолчал, наконец, осознав возможные последствия этого происшествия.
– Кроме того, – продолжал Буравин, – ты грубо нарушил инструкции и наплевал на корабельную дисциплину, позволив ему и девушкам подняться на корабль.
– Виктор Гаврилович, я всегда строго следую корабельному уставу. Но это же был исключительный случай! Я просто обязан был помочь другу, поддержать его, – стал горячиться Женя.
– Тем не» менее ты должен ответить за вчерашнее происшествие.
– Я готов к любому наказанию: внеочередные вахты, наряды, дежурства во время рейса.
– Боюсь, что так ты не прочувствуешь, насколько важна дисциплина на корабле.
Женя поднял голову и встревоженно посмотрел на Буравина.
– Наказание будет другим: я списываю тебя на берег. Ты не пойдешь завтра в рейс.
А вот это был удар!
– Виктор Гаврилович! Наказывайте меня как угодно, только не отстраняйте от рейса! – взмолился Женя. – Я готов выполнять любую работу. Ну хотите, буду палубу драить? Могу на камбузе наряды отработать. Только не оставляйте меня на берегу!
– Женя, ты, видимо, так и не осознал серьезность своего проступка. – Буравин от своего решения отказываться не собирался. – За такое нарушение я должен списать тебя на берег навсегда.
Женя не верил своим ушам.
– Но к счастью с Лешей все обошлось, – отметил Буравин. – Потому я и не увольняю тебя совсем. Просто какое‑то время ты поработаешь на берегу и подумаешь над своим поступком.
– Но я уже все осознал. Честное слово! – стал уверять Женя.
– Нет, иначе ты не стал бы так убеждать меня. Пойми, наконец, по твоей вине Алеша чуть не погиб. И пусть это наказание послужит тебе хорошим уроком. Все, ты свободен.
Разговор был окончен, и Жене осталось только уйти.

* * *

Полина собиралась на работу и вынула из столика коробочку подаренных Буравиным духов. В это время зашел Самойлов, увидел духи и спросил:
– Новые духи? Откуда?
– Новые? Боря, ты что, забыл? Это мой самый любимый аромат, – напомнила Полина.
– Аромат романтичных блондинок? – иронично уточнил Самойлов. – Так, кажется?
– А ты считаешь, что во мне не осталось романтики? – улыбнулась мужу Полина.
– Нет, как раз напротив. Но мне кажется, что в свете последних событий эта романтичность несколько неуместна.
Полина почувствовала себя неловко под тяжелым взглядом Самойлова.
– А куда ты собираешься? – спросил муж.
– На работу.
– Это работа настраивает тебя на такой лирический лад? – с иронией спросил Самойлов. – А кто останется с Лешей? Маша, насколько я понимаю, сегодня не придет.
– Да, она приболела. С Алешей, пока я буду на работе, согласилась посидеть Ирина.
– А разве Ирина его мать?! По‑моему, ты должна быть рядом с сыном.
– Но еще совсем недавно ты хотел, чтобы я не бросала археологию.
– Но не в ущерб сыну. Если Маша не смогла прийти, то с ним должна остаться ты.
– Ты хочешь, сказать, что я – плохая мать?! – возмутилась Полина.
– Нет. Просто чрезмерно романтичная. Увидимся вечером.
Рабочий день у Полины закончился, еще не начавшись. Она переоделась и осталась дома с сыном. Алеша был этим доволен.
– Мама, у меня к тебе есть очень важный разговор, – сказал он. – Может быть, это для тебя будет неожиданностью…
Но в этот момент в дверь позвонили, и Полина пошла открывать. Пришла Ирина, которая намеревалась подменить сестру.
– Я тебя не задержала? – поинтересовалась Ирина.
– Нет, нисколько!
– Как Леша? Я так вчера перепугалась, когда увидела, что он упал в воду!
– Извини, Ириш, не успела тебя предупредить: тебе не нужно сидеть с Лешей, я остаюсь дома.
– Сестренка, ты, кажется, что‑то от меня скрываешь! Ты ведь не хотела оставаться дома, так? – Ирина заглянула Полине в глаза.
– Да, это Борис настоял, чтобы я осталась с Лешей, – призналась Полина.
– "Понятно. Жена должна быть при деле, при доме. И ты так легко согласилась?! Это на тебя не похоже! Ты же фанатка своих черепков! Или ты спешила не на работу. Признайся, ведь это так?
– Ира, на что ты намекаешь? Говорю тебе, я собиралась на работу!
– Значит, вы там и встречаетесь с Буравиным? – проницательно предположила Ирина.
– С чего ты так решила? – покраснела Полина.
– А почему ты так смущаешься?
– Ира, это совсем не то, что ты думаешь! Просто после Лешиной аварии Виктор пару раз приезжал ко мне на работу.
– А мне кажется, не пару раз, а гораздо чаще!
– Да нет же! Он приезжает, когда есть время. Он очень меня поддерживает.
– Вы и сегодня должны были встретиться?
– Не знаю. Может, он и сегодня приедет.
– Позвони ему, предупреди, что тебя не будет.
– Я буду выглядеть глупо: мы ни о чем не договариваемся, не созваниваемся.
– Может, мне предупредить Виктора? – предложила Ирина. – Он ведь будет переживать, что тебя нет.
– Не надо. По‑моему, ты придаешь слишком большое значение нашим встречам. Поверь, это чисто дружеское общение, не более того.
– Хорошо, хорошо! Так значит, сегодня ты остаешься с Алешей?
–Да.
– Ну, тогда я пойду. У меня еще есть дела.
– Хорошо, – сказала Полина. Она проводила сестру и вернулась к Алеше. Он тренировался с гантелями на кровати в своей комнате, покрытый испариной от напряжения.
– Леша, перестань! Тебе же нельзя так напрягаться!
– Мама, да это же обычная тренировка! – успокоил ее сын.
– Я не против тренировок! Но нельзя так усердствовать с непривычки, иначе надорвешься. Делай короткие подходы, но часто. Тогда мышцы будут восстанавливаться постепенно и безболезненно.
– Слушаюсь, доктор, – улыбнулся маме Алеша. – Но мне трудно себя сдерживать.
– А что ты хотел мне сказать? Что‑то важное. Помнишь?
– Ах, да! Знаешь, вчера, в воде, я вдруг понял, что могу быть здоровым. И теперь мне горы хочется свернуть, чтобы поскорее встать.
– Это замечательно, сынок. Но только не жди мгновенных результатов.
– Почему? Смотри! У меня уже получается, – Алеша взялся за поручни и приподнялся на кровати.

* * *

После случая с Алешей Маша заболела, она все никак не могла прийти в себя. Ксюха решила проведать подругу.
– Я на минутку, только узнать, как ты, – стрелой ворвавшись в комнату, сообщила она.
– Мне уже гораздо лучше. Не беспокойся, я уже скоро смогу встать, – успокоила подругу Маша.
– Как же ты меня вчера напугала! Представляешь, ты упала на палубу как неживая, – стала рассказывать Ксюха.
– Ксюша, это был обычный обморок, – объяснила Маша. – Я так испугалась, что Алеша не выплывет, что потеряла сознание.
– И знаешь, что удивительно: именно после того, как тебе стало плохо, Леша вынырнул, – удивилась Ксюха. – Выглядело это так, будто ты свои силы ему отдала!
– Наверное, так и было, – улыбнулась Маша. – Я в тот момент как будто увидела Лешу под водой. И очень захотела, чтобы он выплыл.
– Ты ему помогла! – убежденно сказала Ксюха.
– Нет, я думаю, Леша спасся сам.
– И все‑таки, согласись, у тебя есть экстрасенсорные способности, – настаивала Ксюха.
– Ксюша, перестань, – отнекивалась Маша.
– Нет, ты послушай. Я проанализировала все, что происходило с Лешей с момента аварии, и поняла, что между этими событиями есть связь. В критические моменты ты всегда оказывалась рядом с ним. Ну как ты это еще объяснишь?
– Ксюша, ты смотришь на случившееся как журналист. Тебе из всего нужно сделать сенсацию, наделить обычные вещи необычными свойствами.
– Ничего себе обычные вещи! Я никогда не видела между людьми такой сильной связи! – убежденно сказала Ксюха.
– Это очень хорошо звучит для подачи материала в газете. Но в жизни все не так, – объяснила подруге Маша.
– Ты считаешь, все, что произошло с тобой и Лешей, – просто совпадения?
– Нет, но и не так, как хочешь видеть ты. Я просто чувствую Лешу больше, чем кого‑либо. Понимаю, когда ему плохо, и иногда знаю, как помочь. Вот и все.
– Так это и есть экстрасенсорная связь! – снова вернулась к своей идее Ксюха. – Или это – любовь!
– Ксюша, ну что ты говоришь?! Это никакая не любовь, а нормальная человеческая забота!
– Что ж, тебе виднее! – согласилась вдруг Ксюха. – Давай поправляйся. Скоро увидимся.

* * *

Когда Самойлов пришел на работу, Буравин сообщил ему:
– Борис, у меня есть одна новость. И боюсь, она тебе не очень понравится.
– Догадываюсь какая: из‑за того, что случилось с Лешкой, ты уволил Женю.
– Нет, не уволил. Пожалел. Только отстранил на один рейс. Пусть подумает о дисциплине.
– Да, это не помешает… – согласился Самойлов.
– Ты же знаешь, если простить одного, то другим тоже захочется устанавливать на корабле свои порядки. А в море должна быть жесткая дисциплина.
– Я согласен. Ты правильно поступил. Будет ему наука.
Редко когда оба начальника бывают так единодушны. Но не это волновало сейчас Буравина.
– Борис, я не об этом хотел с тобой поговорить… Дело в том, что Костя опять искал встречи с Катей.
– Что он опять натворил? – заинтересовался Самойлов.
– Костя несколько часов простоял под Катиными окнами, желая увидеть ее. Мне пришлось выйти, чтобы увести его.
– Надо было не уводить, а всыпать ему как следует! – посоветовал Самойлов.
– Сначала я так и хотел поступить. Но когда поговорил с ним, то понял, что он действительно любит Катю.
– Любит?! Виктор, какая тут может быть любовь?! Катя – невеста Леши! Ну ничего! Он у меня теперь поймет, что значит идти наперекор отцу!
– Борис, ты извини, конечно, но твои воспитательные методы не сработали. Костя не послушает тебя и в этот раз!
– Методы не сработали, потому что я был слишком мягок с этим упрямцем. Но это дело поправимое! – в голосе Самойлова зазвучала решимость.
– Боюсь, что запретами ты только навредишь! – остановил его Буравин. – Костя все равно будет стремиться к Кате. По‑моему, его теперь никакие преграды не остановят.
– Да?.. – тут Самойлова осенило. – Слушай, а корабль уже загрузили? Он по расписанию выходит? Завтра?
– Борис, я ведь только что сказал, что отстранил Женю от рейса, а другого стармеха на корабле нет. Пока не найдем ему замену, рейс придется задержать.
– А с Сан Санычем ты говорил? Может, он согласится еще на один рейс?
– Сан Саныч, во‑первых, на пенсии. Во‑вторых, у него сегодня вечером помолвка с Зинаидой. Кстати, он нас всех на нее пригласил.
– Сегодня? – озабоченно спросил Самойлов. – Но это ведь помолвка, не свадьба. Может, отложить?
– Он ни за что не согласится. Так что придется отложить рейс, пока я не найду стармеха.
– Давай я найду замену! – предложил Самойлов.
– Зачем тебе еще это на себя взваливать? У тебя своих дел полно. Ничего страшного, если рейс задержится на пару дней.
– Нет. Корабль должен выйти в назначенное время, – твердо сказал Самойлов.

* * *

Таисии не терпелось узнать, какое же будущее было предсказано ее дочери. Но Римма не захотела это обсуждать.
– Прости, но это ее секрет и я не могу его никому открыть, – сказала она и перевела разговор на другую тему. – Лучше расскажи, что у тебя с Виктором происходит.
– Все плохо, – грустно сообщила Таисия. – Виктор отдаляется, редко бывает дома. И даже когда он рядом, мысли его не обо мне. Римма, погадай мне, пожалуйста.
– Карты не скажут тебе ничего нового.
– Нет. Я заметила одну особенность: твои гадания сбываются.
– Ну хорошо, давай попробуем, – уступила Римма.
Она стала тасовать колоду, но неожиданно все карты выпали из ее рук. Таисия наклонилась, чтобы их собрать, но Римма остановила ее жестом и внимательно посмотрела на карты. Сверху лежала дама пик.
– Вот! Чувствовало мое сердце! –Римма прижала руки к груди. – Эта дама – дурной знак. Гадать сегодня нельзя. Таисия, у меня другое предложение: давай‑ка дернем ликерчика и просто поговорим.
Таисия кивнула. Разговор продолжался уже за столом.
– Ну, рассказывай! – попросила Римма. – Я же вижу, тебя беспокоит что‑то конкретное.
– Ты права, эта дама – дурной знак, – подтвердила Таисия. – И говорит он, по‑моему, о том, что дама решила прибрать к своим рукам всю колоду.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет, в последнем раскладе под этой дамой я подразумевала Полину. И теперь карты подтвердили мои опасения!
Похоже, Таисия знала больше Риммы.

* * *

Конечно, маму можно и не информировать о результатах гадания, но как удержаться и не рассказать все любимой подруге? Катя пошла с Зосей на пляж и, конечно, сразу же и проболталась.
– В общем, нагадала мне Римма с три короба.
– Я тоже хочу к ней сходить, – загорелась Зося. – Мне еще ни разу в жизни не гадали.
– Хочешь, я погадаю? – предложила Катя.
– Ты? – недоверчиво спросила Зося. – А ты умеешь?
– Да любой умеет, – уверенно сказала Катя. – Не верю я Римме. Глупости все это. Пошла только потому, что мама просила.
– А что Римма тебе о будущем рассказала?
– Ой, да я не помню. Ерунду какую‑то. Сначала одно должно произойти. А потом другое. И так далее. И все хлопоты, хлопоты… – Катя махнула рукой.
– Я на твоем месте хотя бы записала, чего ждать, – посоветовала Зося. – Иногда гадания сбываются.
– Это просто совпадения, – уверила подругу Катя. – Жарко как… Пить не хочешь?
– Хочу.
– Идем в кафе, холодненького выпьем, – предложила Катя и стала одеваться. Когда она поднимала с песка босоножки, то увидела, что на песке что‑то блестит. Наклонившись, Катя увидела золотую цепочку.
– Зося, смотри, – прошептала она.
– Ой! Красивая какая, – удивилась Зося. – Потерял кто‑то. Отдадим спасателям?
– Слушай, я же знала, что ее найду, – вдруг вспомнила Катя.
– В смысле? – не поняла ее Зося.
– Римма же мне так и сказала: будет находка.
– Римма так и сказала: будет находка? – переспросила Зося.
– Она сказала, что будут три вещи, на которые я должна обратить внимание. Находка – это первое, – стала рассказывать Катя.
– А что еще? И с чем это связано?
– Откуда я знаю, что с чем связано. Она сказала: будет то, то и то. Ни с чем и ни с кем это не связывая. Я поэтому и внимания особого не обратила.
– Видишь, все начало сбываться. А ты надо мной смеялась, что я в приметы верю, – упрекнула подругу Зося.
– Да у меня впервые в жизни такое. Всегда сбывалось только то, что я сама планировала. Может, это все‑таки совпадение? – Катя все еще сомневалась.
– Ничего себе совпадение! Это же кто‑то должен был загорать на том же месте, что и ты. И потерять цепочку именно там. И нашла ее ты, а не я. А мы рядом сидели. Слишком много совпадений, Катя.
– Не знаю, Зось. Пока не сбудутся все три, не хочу ничего говорить.
– Так, ладно. Значит, первое, находка, сбылось. А что было вторым?
– Второе мне меньше понравилось.
– Ну, что? Скажи! – настаивала Зося.
– Второе – потеря.
– Да уж. Находка – это приятнее, – согласилась Зося. – Но что делать? Вся жизнь – это сплошные находки и потери. Не переживай.
– Я и не переживаю. И буду внимательнее. Вдруг удастся избежать?
– Точно. Будем считать: предупрежден – вооружен, – поддержала Катю подруга.
Но не все складывается так, как планируешь. Уже через некоторое время стало понятно, что за потеря ожидала Катю. Девушки зашли в кафе, и когда Катя стала искать кошелек, то не обнаружила его в сумке.
– Ч‑черт! – выругалась Катя.
– Что случилось?
– Кошелька нет!
– А может, ты его дома оставила?
– Да нет. Я точно помню, что клала кошелек именно в эту сумку…
– Вспомни, где ты была сегодня? Может, у тебя его украли?
– Сумка цела… Все вещи на месте… – Катя внимательно осмотрела сумку. – Не похоже, чтобы украли. Неужели потеряла?
– Где?! – спросила Зося.
– Ну… Не знаю… Наверное, на улице вывалился, когда я мобильник из сумки доставала…
– Вывалился, говоришь? Подожди… Ты сказала, что Римма нагадала тебе находку и потерю. Так?
– Ну… Так… И что?
– Как что?! Уже второе по счету предсказание Риммы сбылось! – торжествующе воскликнула Зося.
С этим трудно было не согласиться.
– В общем, да. Сбылось… – пожала плечами Катя.
– Ну вот. А ты говоришь: ерунда… И что еще тебе было предсказано?
– Да ничего, глупости все это! – не хотела продолжать разговор Катя.
– Нет, погоди! Вовсе это не глупости… То, что сбылось дважды, обязательно сбудется и в третий раз! Что все‑таки? – сгорала от любопытства Зося.
– Да, ерунда! – отмахнулась Катя. – Что‑то типа: «У твоего суженого впереди дальняя дорога. Скорее всего, он уйдет в море».
– Ну и почему же это – ерунда? – спросила Зося.
– Сама посуди: если это – Алеша, то какая может быть дорога? Какое море?! Он теперь не моряк, а калека… – объяснила Катя.
– Ну да… Но все же это как‑то странно… – задумчиво протянула Зося.
Это действительно казалось странным, но… кто знает, кто знает.

* * *

Маше стало лучше. Почувствовав голод, она поднялась и пришла на кухню к бабе Зинаиде.
– Бабуля, очень есть хочу, – сказала она.
– А обед уже на столе, – сообщил Сан Саныч. – Мы как раз хотели тебя позвать.
– Так торжественно? – удивилась Маша. – Я что, про какой‑то праздник забыла? И что это вы переглядываетесь, как заговорщики? Вы что‑то задумали?
– Мы хотели тебе сказать… – волновался Сан Саныч. – В общем, Маша, мы решили сегодня вечером устроить помолвку.
– Это будет совсем скромный праздник, – сразу предупредила Зинаида, – без всякого шума, только самые близкие. Просто принято такие вещи отмечать…
– Родные мои! Какие вы молодцы! – обрадовалась Маша.
– Мы не будем выглядеть смешно с этой помолвкой? Два старика… – сомневалась Зинаида.
– Да ты что, бабушка?! Не зря же вас назовут молодыми! Ты посмотри на себя, на Сан Саныча! Вы же светитесь от счастья! И впрямь помолодели!
– Да, Зинуля, – подтвердил Сан Саныч. – Ты‑то уж точно помолодела. Я даже побаиваюсь, не передумаешь ли ты теперь за меня, старика, выходить.
– Да ну вас! – махнула рукой Зинаида. Как раз в это время зашел Самойлов.
– День добрый! Поздравлять уже можно? – спросил он с порога.
– Нет, надо до вечера подождать, – важно ответил Сан Саныч. – Придешь?
– Конечно. Подниму рюмашку за ваше счастье. Слава богу, вы наконец‑то соединитесь.
– Борис Алексеевич, а как Алеша? – спросила Маша.
– Вроде все обошлось, – облегченно вздохнул Самойлов.
– Простите, я не знала, что так получится…
– Знаешь, Маша, не бывает худа без добра! То, что он смог плыть без чужой помощи, вселило в него надежду. Если честно, я давно не видел его таким счастливым, как сегодня. Спасибо тебе!
– Садитесь к столу, пообедаете с нами, – предложила Зинаида.
– Извините, не могу. Очень спешу. Заскочил Сан Санычу два слова сказать. Можно его увести на минутку?
Зинаида сразу почувствовала что‑то неладное, но промолчала.
– Ну пошли ко мне! Поговорим, – сказал Сан Саныч и жестом пригласил Самойлова выйти.
Когда они остались наедине, Самойлов рассказал Сан Санычу о том, что Буравин решил отстранить Женю от рейса.
Сан Санычу это решение совсем не понравилось.
– Что это с Виктором? – удивился он. – Он что, Женьку не знает? Как он мог отстранить парня от рейса?
– Сан Саныч, не кипятись, – утешал его Самойлов.
– Ты меня не успокаивай. Ты лучше за Женьку заступись: он твоему Лешке помочь хотел! И помог!
– Именно потому, что Лешка – мой сын, я ничего не могу сделать.
– Тогда я пойду к Виктору, – заявил Сан Саныч. – Я с ним разберусь.
– Погоди, Саныч. Виктор принял решение и теперь не сможет отступить. Ты же это прекрасно понимаешь! Если дать поблажку одному, то как на это посмотрят другие?
– Но я должен помочь! Ведь если на его место возьмут другого человека, Женька так и останется на побегушках!
– Да, поэтому я и пришел к тебе. Нам никак нельзя брать нового механика.
– А что же тогда делать?
– Выйди за Женю в рейс, Сан Саныч, – попросил Самойлов. – А когда вернешься, Женька займет место стармеха.
– Борис, даже не уговаривай! Не могу я пойти в рейс! Ну неужели Виктор не может простить Женьку?! Один раз, в виде исключения?
– Нет. Ты же сам его таким воспитал. Помнишь, как говорил нам, что слово держать надо?»
– Да уж! Воспитал на свою голову! – огорченно сказал Сан Саныч. – Но не бывает правил без исключений.
– А Зинаида Степановна разве не может этого понять?
– Я ей тоже слово дал, что в море больше не выйду.
– А ты скажи ей о рейсе после помолвки! – предложил Самойлов. – Она в хорошем настроении будет и не откажет.
– Борька, ты шутишь?! Мы же расписаться вот‑вот должны, – сообщил Сан Саныч.
– Свадьбу после рейса можно сыграть. За время разлуки она к тебе еще сильней привяжется. Я знаю женщин.
– Но не Зину, – возразил Сан Саныч. – Она совсем другая.
– Сан Саныч, если не поможешь Женьке, ему еще не один год должности стармеха придется ждать. А может, и вообще не дождаться.
– А вот этому не бывать! Он – мой ученик, а значит, должен занять мое место.
– Значит, пойдешь в рейс?! – обрадовался Самойлов. – Ну спасибо! Выручил ты меня. Век не забуду!
– Ладно, ладно! Только вот как Зинаиде об этом сказать? – задумался Сан Саныч.

0

9

* * *

Костя подошел к двери квартиры Буравина и нажал на кнопку звонка. Ему долго не открывали, – то ли дома никого не было, то ли не хотели принимать гостей. Костя расстроился. Он сел на лавочку у входной двери и решил подождать. Так и застала его вернувшаяся домой Таисия.
– Здравствуй, Константин, ты опять пришел? Я думала, после беседы с Катиным отцом ты не скоро здесь появишься, – обратилась она к Косте.
– Добрый» день, Таисия Андреевна. С Виктором Гавриловичем мы поговорили очень мирно, – сообщил ей Костя. – Он меня понял и ничего не стал запрещать.
– Тебе повезло, – позавидовала Таисия. – Мне, например, крайне редко удается доказать ему свою правоту. А что Катя? Она к тебе выйдет?
– Кати нет дома. Я звонил, мне никто не открыл.
– Может быть, она дома, но не хочет с тобой общаться?
– Все может быть. Я, к сожалению, этого проверить не могу.
– Значит, теперь ты постоянно будешь ждать Катю под балконом или здесь, на лавочке?
– Вполне возможно, Таисия Андреевна. Но сейчас я ждал не Катю. Я ждал вас.
– Меня? – удивилась Таисия. – Зачем я‑то тебе?
– Хочу поговорить с вами.
– Ладно, говори.
– Здесь? Прямо на пороге? Может, пригласите в дом?
– Я слушаю тебя, – не уступала Таисия.
– Я не понимаю вас, Таисия Андреевна. То вы сами зазываете меня в гости, то на порог не пускаете.
– Насколько я поняла, твоя цель – поговорить со мной. Какая разница где? Не трать время, Костя.
– На самом деле я пришел потребовать выполнения взятых вами на себя обязательств. Вы обещали, что поможете мне в отношениях с Катей.
– Интересно, как я могу в этом помочь? – удивилась Таисия.
– Это уже ваша проблема, как. Вас же не интересовало, как я расстрою свадьбу Кати с Лешей? Вы сказали: сделай так, чтобы свадьба не состоялась. И я это сделал.
– Я за это тебе очень благодарна, Костя. Ты спас Катю от глупого шага.
– Мне не нужна ваша благодарность, Таисия Андреевна. Мне Катя нужна. Вы обещали повлиять на нее, правильно настроить. Вы гарантировали, что она будет со мной встречаться.
– Не смеши меня, Костя. Как можно такое гарантировать?
– Но вы так говорили! Я требую, чтобы вы держали слово!
– Попридержи язык, Костя. Что за хамский тон? Тебе родители не объясняли, что нельзя так разговаривать со взрослыми?
– Я просто хочу, чтобы вы меня услышали, – еле сдерживаясь, сказал Костя. – Вы должны мне помочь.
– Со слухом у меня все в порядке, Костя. И запомни: ничего я тебе не должна.
– Вы не можете так поступить! Вы же обещали! – в отчаянии закричал Костя.
– Значит, обманула, – спокойно ответила ему Таисия.

* * *

Буравин с нетерпением ждал встречи с Полиной. Он вышел из машины и подошел к лавочке, на которой, как ему показалось, сидела Полина, и окликнул ее:
– Поля!
Женщина обернулась, и он увидел, что это сестра Полины – Ира.
– Ирина, ты? – удивился Буравин.
– Полина не смогла сегодня вырваться, – сообщила Ирина, – сидит с Лешей.
– Понятно, – кивнул Буравин.
– Она мне все рассказала, Виктор. Присаживайся, – Буравин сел рядом. – Поверить не могу: вы снова вместе. Спустя сколько? Двадцать пять?
– Двадцать шесть почти, – уточнил Буравин.
– Столько не живут! – засмеялась Ирина. – Я вас не осуждаю, Виктор, – добавила она серьезно.
– Я люблю Полину, – признался Буравин.
– Я всегда «то знала. И не только я.
– Не могу себе простить, что позволил ее увести. Тогда.
– Пытаешься исправить ошибку? Не слишком ли поздно? – упрекнула его Ирина.
– Я не могу без Полины. Она – моя женщина, – убежденно сказал Буравин.
– Она не только твоя. У нее есть муж и сыновья. Любящие. Ты сможешь у них ее отнять?
– Только Полине решать. Но я сделаю все, чтобы она была со мной.
– Полина не сможет ничего решить, ты же ее знаешь. Будет метаться меж двух огней и страдать. А вместе с ней будут мучиться все остальные: и ее семья, и твоя. И ты тоже, – прогноз был неутешительный.
– Поживем – увидим, – ответил Буравин.
– Так и будет, – уверенно заявила Ирина. – Ваша жизнь превратится в кошмар. Ты не должен этого допустить, Виктор.
– О чем ты, Ира?
– Ты – мужчина. Возьми всю ответственность на себя. Ты должен закончить ваш роман с Полиной, пока не поздно.
– Ира, скажи честно, это Полина тебя попросила со мной поговорить? – с болью в голосе спросил Буравин.
– Нет, она ни о чем меня не просила. Она даже не знает, что я здесь.
– То есть ты решила позаботиться о сестре, поскольку лучше знаешь, что ей нужно? – уточнил Буравин.
– Да, именно так. Полина влюблена, у нее эйфория, она потеряла чувство реальности. Так же, как и ты, Виктор. Вы сейчас витаете в облаках и даже не представляете, что вас ждет!
– И что такое ужасное нас ждет? – усмехнулся Буравин.
– Тебе смешно? А мне плакать хочется. Я люблю свою сестру и не хочу, чтобы она страдала.
– Я тоже люблю Полину и сделаю все, чтобы она была счастлива, – убежденно сказал Буравин.
– А ты знаешь, в каком случае Полина будет счастлива? Только если выйдет за тебя замуж, станет твоей законной женой. Полина не сможет долго крутить интрижку за спиной мужа и детей.
– Я хорошо знаю Полину. И больше всего я сейчас думаю о ее интересах.
– Ой, только не говори мне, что собираешься развестись с Таисией, – махнула рукой Ирина.
– Ты права. Такого четкого плана у меня пока нет, – согласился Буравин.
– И не будет. Неужели ты оставишь женщину, с которой прожил больше двадцати лет? Дочь, которую очень любишь? Сможешь не обращать внимания на их слезы, упреки?.. Представь себе все это, Виктор, и подумай: готов ли ты ради Полины так изменить свою жизнь?
– Ты все правильно говоришь, Ира. Но попробуй меня понять: а вдруг у нас получится?

* * *

Маша попросила Полину отпустить Алексея на помолвку Зинаиды и Сан Саныча. Но Полина сомневалась, надо ли это делать.
– Не знаю, Маша. Я не уверена, что он оправился после похода на корабль.
– Вы сердитесь на меня? – спросила Маша.
– Знаешь, сначала мне убить тебя хотелось! – призналась Полина. – Но теперь, когда я увидела, что ему стало лучше, даже не знаю, что сказать. И я хочу тебя попросить: больше не подвергай его такому риску. И со мной советуйся, хорошо?
– Да, конечно, – согласилась Маша. – Но помолвка – это же безопасно. К тому же он увидит там старых друзей…
– Вот этого‑то я и боюсь! Вдруг, глядя на них, он опять захандрит? Может, не говорить ему о помолвке?
– А у кого помолвка? – весело спросил подъехавший на коляске Алеша.
– У бабушки и Сан Саныча, – ответила Маша.
– Да ну?! – обрадовался Алексей. – И мы приглашены?!
– А ты хочешь туда пойти? – осторожно поинтересовалась Полина.
– Конечно! Как я могу пропустить помолвку Сан Саныча? Я просто обязан сказать тост в его честь! Маша, надо собираться! Я хочу быть там самым первым!
Алеша развернулся и выехал из кухни. Пришлось Полине сдаться.
Маша пошла помочь Алеше переодеться.
– Маш, а почему ты мне не говорила, что Сан Саныч с твоей бабушкой знакомы?
– Я думала, ты знаешь.
– Ну откуда я знаю? Я же в больнице был!
– Так ты, правда, ничего не знаешь? – удивилась Маша. – Они ведь уже лет тридцать встречаются. Только все никак не поженятся.
Она открыла шкаф и стала подбирать Алеше подходящий костюм.
– Аи да Сан Саныч! – продолжал удивляться Алеша. – Я ведь на самом деле ничего не знал! Даже не догадывался!
Маша достала из шкафа свадебный костюм Алеши.
– Хочешь надеть вот этот?
– Нет! – резко ответил он. – Повесь на место! Маша быстро подчинилась.
– Просто это – свадебный костюм, – извиняющимся тоном объяснил Алеша. – Вот на свадьбу я его и надену. А пока давай посмотрим что‑нибудь другое.
– Да, конечно.
– Маш, извини, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть. Алеша переоделся, и Маша повезла его в гости. Они ехали по набережной, и тут Алеша спросил:
– Маш! Что ты подумала, когда я сказал, что свадебный костюм надену только на свою свадьбу?
– Я подумала, что мне нужно подобрать тебе другой костюм, – тихо ответила Маша.
– И тебе не было смешно? Калека, инвалид, а все в женихи метит.
– Ты очень обижен на Катю за ее отказ? – уклонилась от ответа Маша.
– На Катю? Да я вообще о ней не думаю. Все кончено, она от меня отказалась, началась другая жизнь.
– Неправда! Ты любишь ее, Алеша. И не нужно себя обманывать.
– Я не обманываю. Любил, да… Но сейчас… Я спокоен. Живу без нее и не умираю. Значит, все прошло! Послушай… Как ты можешь лучше меня знать, что я на самом деле чувствую? Ты что, телепат, экстрасенс?
– Я – фармацевт.
– Значит, ты хорошо разбираешься в таблетках. Но не в чувствах.
– Согласна, – кивнула Маша. – Поехали дальше?
– Маш, постой, – Алеша посмотрел ей прямо в глаза. – Прости меня. Ты права. Я все время представляю, как встану и пойду. И приду я к Кате.

* * *

Кирилл чувствовал себя все хуже, но скрывал, насколько мог, это от окружающих. Особенно от жены. Это было не так трудно после ее отъезда. Телефон ведь не телевизор, и увидеть, как быстро меняется муж, она не могла. Но душой, видно, чуяла неладное и звонила часто. В этот раз она позвонила, когда Кирилла мучил нестерпимый приступ боли.
– Я слушаю… Говорите… – с трудом сдерживаясь, сказал он в трубку.
– Это я, Кирилл. Я не вовремя? Отвлекаю тебя от работы?
– Нет‑нет… Ты всегда вовремя… – голос у Кирилла сразу потеплел. – Я очень рад тебя слышать, Руслана!
– Я тоже рада тебя слышать… Как ты там, дорогой? – поинтересовалась Руслана.
– Нормально все. Уже соскучился по тебе. Как ты?
– Все прекрасно. Мне кажется, будто я начала молодеть, как только сошла с трапа самолета. И молодею‑молодею‑молодею…
– Смотри, не впади в детство! – шутливо предупредил Кирилл.
– Теперь я убедилась, что курорты Швейцарии – лучшие в мире, – воскликнула Руслана и продолжала с грустью. – Не хватает здесь только тебя… Я тоже скучаю…
Кирилл прикусил губу: боль стала невыносимой.
– Ничего, милая… Ты скоро вернешься, и мы увидимся, – ответил он, понимая, что положить трубку нельзя – жена будет волноваться.
– Ты как‑то странно говоришь. Кирилл, что с тобой?! – Руслана почувствовала, что Кириллу плохо.
– Я… Я не могу сейчас говорить! У меня важный посетитель, – нашелся Кирилл. Он достал из кармана пузырек и попытался вытряхнуть таблетку.
– Что, настолько важный, что ты не можешь пообщаться со мной?! – удивилась жена.
– Это мой новый начальник! Извини, дорогая…. – сказал Кирилл и повесил трубку.
Дрожащими руками он наконец‑то достал таблетку, выпил лекарство и с удивлением обнаружил, что пузырек уже пуст. Пришлось срочно идти к врачу за новым рецептом.
– Кирилл Леонидович?! – удивился Иван Петрович. – Мы ведь, кажется, договорились, что ты придешь, когда закончится лекарство?
– Так и есть. Лекарство уже закончилось. Что, очень быстро?
– Признаться, да! Я думал, тебе хватит его, по крайней мере, до конца месяца. А ведь не прошло и недели!
– Приступы боли участились и стали сильнее, – объяснил Кирилл.
– По‑видимому, болезнь слишком быстро прогрессирует. Гораздо быстрее, чем я ожидал, – врач помрачнел.
– Мне осталось еще меньше, чем ты думал? – спросил Кирилл.
– Боюсь, что да…
– Так сколько? – Кирилл напряженно ждал ответа, но врач молчал. – Говори же! Нервы у меня в порядке. Выдержат!
– Боюсь, Кирилл, что счет теперь идет на недели.
Самойлов связался по телефону с Костей и потребовал, чтобы он пришел к нему в офис. Исполнительная Людочка доложила, что Буравин уехал, но перед отъездом снова попросил ее заказать букет цветов. Самойлов было нахмурился, но потом вспомнил, что все приглашены на помолвку.
– А, это на помолвку, для избранницы Сан Саныча, – объяснил он секретарше.
– Сан Саныч женится?! – удивилась она.
– Да, он нам всем сюрприз преподнес! Людочка, а что у нас с «Верещагино»? Все готово?
– Все. Только некомплект команды. Ведь Евгения Бычкова Виктор Гаврилович отстранил от рейса. А без стармеха корабль не может выйти в море.
– Я нашел Жене замену, – сообщил Самойлов. В кабинет вошел Костя.
– Люда, здравствуй! Папа, привет. Ты меня звал? Зачем? – спросил он с порога.
– У меня к тебе серьезный разговор, Костя.
– Я думаю, он может подождать! У тебя ведь большие проблемы с «Верещагино». Скажи, корабль оставляют в порту?
– Нет, корабль выйдет в рейс завтра, – сообщил отец. – А почему вдруг тебя беспокоит отправка «Верещагино»?
– Я слышал, что на нем произошло ЧП. Говорят, что какой‑то бедолага упал за борт и утонул. Корабль могут задержать на время расследования.
– Нет, он не утонул. К твоему сведению, этим «бедолагой» был Алеша!
– Что?! – широко открыл глаза Костя. – С ним все в порядке?! Он не покалечился?!
– Он и так уже калека, Костя! – возмущенно сказал Самойлов и попросил Людочку уйти.
– Борис Алексеевич, извините. Так кто же выйдет стармехом? Мне надо завизировать список команды, – напомнила секретарша.
– В рейс выйдет Сан Саныч, – сообщил Самойлов.
– Но ведь вы говорили, что он собирается жениться? – удивилась Людочка.
– Людмила, количество задаваемых вопросов обратно пропорционально скорости служебного роста! Пожалуйста, выйди! – строго сказал Самойлов.
Когда она ушла, Костя спросил:
– Пап, так о чем ты хотел поговорить со мной?
– Дело в том, Костя, что на корабле не хватает еще и менеджера для сопровождения груза.
– А я здесь при чем? – не понял отца Костя.
– При том, что завтра ты в этой должности выходишь в рейс на «Верещагино».
Это никак не входило в Костины планы.
– Ты можешь мне объяснить, в чем дело?! – возмутился он.
– Я не стану тебе ничего объяснять, – сурово сказал Самойлов. – Повторяю, завтра ты отплываешь – и точка!
– А я тебе говорю, что никуда не поеду, пока ты не объяснишь почему! – в тон ему ответил Костя, а потом тихо спросил. – Это из‑за Кати?
– Да. Ты нарушил мой запрет и снова искал с ней встречи. Уж этого ты не станешь отрицать?
– Да, искал! – согласился Костя. – Но только затем, чтобы извиниться за то, что поставил ее в неловкое положение, когда ты застал нас одних в квартире!
– Ты опять врешь! – обвинил сына Самойлов.
– Нет, поверь мне!
– Ладно, оставим это. Есть еще одно обстоятельство, из‑за которого тебе надо уехать. Тебя могут обвинить в том, что ты пытался убить брата!
– Что?! – а вот этого Костя никак не ожидал.
– Григорий Тимофеевич предположил, что ампула снотворного могла попасть в машину по твоей вине, – сообщил сыну Самойлов.
– Но это же бред! – попытался выразить крайнюю степень возмущения Костя.
– Не такой уж это бред, если учесть, что ты – владелец аптеки, – напомнил отец.
– Ну и что?! Моя аптека – не единственная в городе. Лекарство в ней может купить любой, – оправдывался Костя.
– Но ты встречался с Катей, кажется, встречаешься и сейчас. А это – прямой мотив для покушения на Алешу. Если Буряк узнает о нем, то еще больше утвердится в своих подозрениях. Поэтому завтра ты уйдешь в море на «Верещагино». Так что иди домой, собирай вещи и носу из дома не показывай до завтрашнего утра.
– Папа, неужели ты веришь в то, что я желал смерти родному брату?!
– Нет, я очень не хочу этому верить, поэтому и настаиваю на твоем отъезде, пока не разберусь в этом деле. Но если я выясню, что Алеша сидит в инвалидном кресле по твоей вине… – Самойлов сделал угрожающую паузу. – Лучше не возвращайся!

* * *

Буравин находился в приподнятом настроении. Он уже надел костюм и завязывал перед зеркалом галстук, когда к нему подошла Таисия.
– Ты куда‑то собираешься? – спросила она.
– Угу. На помолвку Сан Саныча. Старик наконец‑то женится на своей Зинаиде.
– Почему, ты раньше не сказал, что мы в гости идем? – упрекнула его жена. – Я ведь не одета…
– Да ты не расстраивайся. Я один пойду, – «успокоил» жену Буравин.
– Как это один?! А я?! – возмутилась Таисия.
– А тебе лучше остаться дома. Таисия явно обиделась.
– Ты – женатый человек… По‑моему, даже неприлично без меня идти на помолвку, – заявила она.
– Ничего… Там чужих людей не будет, все свои. Протокол соблюдать не обязательно.
– Почему ты не хочешь меня взять, Виктор?
– А ты сама не понимаешь? – ответил вопросом на вопрос Буравин.
–Нет!
– А ты подумала, как посмотришь в глаза Полине? Это ведь после твоих слов Алеша чуть не покончил с собой.
– Так, значит, тебе стыдно появиться там со мной? – возмутилась Таисия.
– Да. Но ты сама этого добилась!
– Виктор, ты обещал мне, что мы начнем новую жизнь, будем честны друг с другом! – напомнила жена.
– А разве я с тобой не честен? – удивился Буравин.
– Но ты мне не доверяешь!
– Да, ты права, я не могу тебе довериться. Мне до сих пор кажется, что ты интригуешь у меня за спиной. Поэтому я и боюсь брать тебя на эту помолвку.
Когда за Буравиным закрылась дверь, Таисия принялась, всхлипывая, обдумывать сложившуюся ситуацию.

* * *

Поплакав, Таисия пошла к Римме и рассказала о своей беде.
– Вот так, Риммочка. Он просто отказался взять меня с собой.
– М‑да‑а… По‑моему, он просто провоцирует тебя на ошибку… – стала рассуждать Римма.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла ее Таисия.
– Ну… Под влиянием эмоций, ревности ты можешь сделать какой‑то резкий, необдуманный шаг. А он потом поставит тебе это в вину и уйдет. Именно так поступил в свое время Лева, – грустно объяснила Римма.
– Думаешь, Виктор хочет развода? – растерянно спросила Таисия.
– Я не знаю, чего он хочет. Но ведет он себя именно так… – ушла от прямого ответа Римма.
– Ты права. Сегодня я почувствовала, что все идет к этому.
– Помнишь в раскладе пиковую даму? Может быть, это она его против тебя настраивает? – напомнила Римма.
– Теперь я тоже в этом уверена! Но, поверь мне, я найду способ ей отомстить! Найду во что бы то ни стало!
– А ты уверена, что это – Полина? – спросила Римма.
– На сто процентов. У нее с Буравиным в молодости был бурный роман. А потом она вышла замуж за своего Бориса. Сейчас, видно, что‑то не клеится, и она опять принялась за Виктора!
– Как все‑таки судьба коварна! – Римма покачала головой.
– Коварна не судьба, Риммочка, а Полина! Но я ни за что не отдам ей Виктора! Вот только не знаю пока, что предпринять….
– Я знаю один способ, – оживилась Римма. – Нам поможет ее муж. Если он любит свою жену, то сделает все, чтобы она осталась с ним.
– А если не любит? – спросила Таисия.
– Он нам поможет в любом случае. Все мужики – собственники! Они готовы уходить от нас, но чтобы их бросали – не допустят ни за что! – убежденно воскликнула Римма.
– Я согласна: мужчины не любят, когда им изменяют, и Самойлов, наверняка, не исключение. Но, Римма, как он узнает, что у Полины и Буравина любовный роман? – поинтересовалась Таисия.
– Элементарно, – удивилась Римма непонятливости подруги. – Мы сами ему все расскажем!
– Но… У меня же нет никаких доказательств. И потом… Я не хочу говорить об этом с Борисом. Виктор мне этого никогда не простит!
– Значит, нужно рассказать все Самойлову, не называя себя, – сделала вывод Римма.
– Как это? – не поняла Таисия.
– Отправим ему анонимку. Это – самый простой и действенный способ. К тому же проверенный временем…
– Не знаю… – с сомнением покачала головой Таисия. – Я в таких делах никогда не участвовала.
– Я тоже. Но тебе ее придется написать. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы Полина увела у тебя Виктора.
– А что писать? – спросила Таисия.
– Откуда я знаю?! – недоуменно воскликнула Римма.
– Хорошенькое дело! Я в жизни никогда анонимок не писала и понятия не имею, как это делается. Ты мне это предложила, ты и диктуй.
– А ты думаешь, я каждый день анонимки строчу? – с иронией спросила Римма. – Со мной это тоже впервые.
– Ну и что мы будем делать?
– Что‑что… Нужно напрячь фантазию!
– Так напряги, – предложила Таисия.
– Давай определимся, что именно мы хотим сообщить? То, что Полина изменяет своему мужу с твоим. Так? – уточнила Римма.
– Да. Но при этом нужно не выдать себя, – напомнила Таисия.
– Это само собой, на то она и анонимка. Значит, начнем так: «Уважаемый господин Самойлов…»
Римма поднялась и стала расхаживать по комнате.
– Нет, не так. Нужно начать по‑другому… – перебила она сама себя. – Тьфу, все мысли из головы повылетали! Но если нет своего опыта, нужно воспользоваться чужим. В книжках и кино герои частенько пишут анонимные письма. Осталось только вспомнить, как именно они это делают…
– Ну, ты вспоминай, – предложила Таисия, – а я пока первую фразу напишу: «Уважаемый господин Самойлов».
Написание анонимки оказалось делом непростым и трудоемким. Через некоторое время вокруг Таисии и Риммы валялось много скомканных бумажек.
– Ничего не получается! – в отчаянии сказала Таисия. – Я не могу написать это письмо так, чтобы получилось не глупо и не по‑детски! А ты мне не помогаешь!
– Тася, я бы рада, но мне в голову ничего не приходит. Прямо творческий кризис какой‑то! – пожаловалась Римма.
– У тебя хотя бы творческий. А у меня – семейный! Что же делать?
– Подожди, нужно успокоиться и не пороть горячку. Во‑первых, анонимки не пишут от руки. Их печатают на компьютере или машинке. Мы с тобой сейчас просто набросали кое‑какие варианты. Ты эти листочки с собой возьмешь, обдумаешь и напишешь все как нужно!
– А может, Буравин уже дома? – с надеждой сказала Таисия. – И ни с какой Полиной он не встречается… А мы тут с тобой всякими глупостями занимаемся.
– Да, Тася, глядя на тебя, я понимаю, что надежда умирает последней… Тебе двадцати лет не хватило, чтобы перестать жить иллюзиями? Ты образцы письма с собой возьми… Вдруг все‑таки пригодятся.
И Римма отдала Таисии часть исписанных бумаг.

* * *

Женя пришел к Сан Санычу расстроенный. Ему не пришлось рассказывать новости, потому что Сан Санычу уже было все известно.
– Все я знаю уже, Жека, о ваших с Лешкой заплывах, о твоем отстранении. Это ж надо, каких хулиганов воспитал. Себе на голову, – пожаловался Сан Саныч.
– А я ни о чем не жалею, – с вызовом сказал Женя. – Я бы Лешку хоть каждый день на корабль вытаскивал. Я помню, какое у него лицо было счастливое.
– На Буравина не обижайся, – посоветовал Сан Саныч. – Он правильно поступил. Дисциплина на корабле должна быть железная. Особенно у стармеха.
– А я и не обижаюсь. Жалко только, рейс потерял.
– Ничего ты не потерял. Рейс твой, – успокоил его Сан Саныч.
– Вы о чем, Сан Саныч?
– Я за тебя пойду.
– Вы? Как это? – удивился Женя.
– Обыкновенно. Рейс твой, пойду я. С Самойловым уже договорился.
– Спасибо вам, Сан Саныч. Вот выручили, так выручили, – Женя пожал Сан Санычу руку. – А как Зинаида Степановна это восприняла? Она не против?
– Пока не против. В смысле, никак пока это не восприняла. Я просто еще ничего ей не сказал. Честно, даже не знаю, как это сделать, – растерянно пожал плечами Сан Саныч.
– Зинаида Степановна – женщина строгая. Вы рискуете, Сан Саныч, – предупредил Женя.
– Еще как, – согласился Сан Саныч. – Тут тонкий подход найти надо. Хожу вот, думаю. А ты, Жека, главное, ей не проболтайся, что в рейс не идешь. Вообще про корабль молчи.
– Понял, Сан Саныч. Я – как рыба.

0

10

* * *

Теперь, после того как все так усложнилось, Косте просто необходимо было переговорить с Катей. Он нашел девушку в кафе, где она беседовала с Зосей и, запыхавшись, сказал:
– Ты мне очень нужна.
– А что случилось? – спросила Катя.
– Нам надо поговорить с глазу на глаз и не здесь.
– О чем? Это что, так срочно? – удивилась Катя.
– Да. Это очень срочно и важно, поверь, – настаивал Костя.
– Знаешь, мне это не интересно, – решительно отказалась Катя.
– Катя! Постой! Это касается твоей матери… Надо поговорить. Я приглашаю тебя к себе в гости.
– Что? К тебе? Совсем с ума сошел? – возмутилась Катя.
– Пойдем, Катя, – умолял Костя. – Дома никого нет.
– Какая разница. Мне в вашем доме делать нечего. Что ты хотел мне сказать? Говори здесь.
– Не могу. Этот разговор не на пять минут. И на довольно щекотливую тему. Для тебя.
– А что такого ты можешь знать про мою маму? – удивилась Катя. – То, что она – не подарок, я знаю и сама. Так что идти к тебе нет никакого смысла.
– Ладно. Как хочешь. Твоя мама – не мое дело,. Просто я считал своим долгом тебя предупредить. Кать, не хочу я стоять посреди улицы и уговаривать тебя. Хочешь узнать, пошли ко мне, я все расскажу. Не хочешь – как хочешь.
Любопытство взяло верх, и Катя пошла с Костей к нему домой.
– Так что такого ты хотел сказать о моей маме? – спросила она, усевшись на Костин диван.
– О маме? – переспросил Костя. – Ничего.
– Тогда зачем ты меня сюда привел? – стала злиться Катя.
– Чтобы сообщить тебе нечто очень важное.
– Ну так говори! – потребовала Катя. – Неужели ты не понимаешь, что, если меня здесь увидят, то у нас с тобой будут большие неприятности.
– Катя, у меня они уже есть! Отец отправляет меня в рейс на несколько месяцев.
– Ну и что? – равнодушно пожала плечами Катя. – Я рада за тебя. Счастливого пути!
Она решительно направилась к двери.
– Подожди! – остановил ее Костя. – Я не могу уехать, не будучи уверенным, что ты дождешься меня. Ну поклянись, что дождешься! Катя, пожалуйста, пообещай, что будешь ждать меня!
Катя молчала. Потом спокойно спросила:
– А чего это ты вдруг решил отправиться в море?!
– Это не мое желание. Меня отправляет в рейс отец.
– Странно, – удивилась Катя. – Он же запретил тебе поступать в мореходку и вдруг сам отправляет в плавание. Что ты там будешь делать? Ты же не моряк.
– Он назначил меня менеджером рейса, – объяснил Костя. – Катя, неужели ты не видишь, что отец хочет разлучить нас?!
– Разлучить? Но мы не принадлежим друг другу.
– Я принадлежу тебе. Катя, я не могу тебя потерять. Мне просто незачем тогда будет жить.
– Костя, это твои проблемы. Вот и решай их сам, – Катя действительно не хотела чужих проблем на свою красивую голову.
– Но я тебя люблю! Признайся, ты ведь тоже меня любишь! – потребовал Костя.
– Так, разговор окончен. Пусти меня, я пойду домой, – Катя сделала шаг к двери, но Костя закрыл дверь на ключ и положил его в карман.
– Никуда ты не пойдешь, пока не скажешь правды, – предупредил он.
– Какой правды?! – удивилась Катя.
– Что любишь меня, – тихо сказал Костя. – Пока ты не ответишь мне «да», ты никуда отсюда не выйдешь!
– Я уже дала обещание Леше.
– Но ведь он тебе не нужен! Ты бросила его.
– С чего это ты так решил?
– А разве ты забыла, как со мной на яхте отдыхала, в ресторане? Ты ведь и не вспоминала тогда о нем!
– А теперь я уверена, что он скоро поправится. Он плавать может. А если так, значит, сможет и по суше ходить.
– Не обольщайся. Надежд на его полное выздоровление очень мало.
– Ты меня не разубедишь. Так что заканчивай свои дурацкие шутки и сейчас же открой дверь.
– Шутки кончились. Все, что я говорил сегодня, я сказал серьезно. Ты будешь моей! Катя, ну почему ты такая бессердечная? Я ведь для тебя на все готов! Любую твою прихоть выполню, любой каприз!
– Так уж и любой?.. – заинтересованно вздернула брови Катя.
– Можешь не сомневаться. Все, что угодно. Ты со мной будешь чувствовать себя королевой. Лешка ничего подобного для тебя не сделает! Скажи, что еще я должен совершить, чтобы ты меня полюбила?
– Костя, мне очень приятно слышать то, что ты говоришь. Я ценю твои чувства… Но я не могу быть твоей, пока не пойму, что люблю тебя.
– И сколько времени тебе для этого понадобится?
– Ну, не знаю… Может, год, а может, и два!
– Но я не могу ждать так долго! – в отчаянии закричал Костя. – Завтра утром я должен уйти в рейс!
– Ну что ж… Значит, не судьба, – спокойно сказала Катя.
– Как бы не так! Отступать я не собираюсь. Поскольку у меня очень мало времени, придется действовать быстро и жестко. Если не хочешь по‑хорошему, придется поступить по‑плохому. Ты сама меня к этому вынуждаешь.
– Ты мне угрожаешь?! – с вызовом спросила Катя. – Хочешь сказать, что применишь ко мне силу?
– Ты не оставляешь мне выбора. Так или иначе, но я свое получу. Если по‑другому не выходит, я силой заставлю тебя быть моею.

* * *

Зинаида накрывала на стол, когда в комнату зашли Женя и Сан Саныч.
– Встречай первого гостя, Зина! – сказал Сан Саныч.
– Поздравляю вас, Зинаида Степановна. Вы с Сан Санычем – отличная пара! Пусть у вас будет все‑все, о чем вы мечтаете… – Женя вручил Зинаиде цветы.
– Спасибо, Женечка! У нас и так все есть. Хватило бы только здоровья всему этому радоваться!
Другие гости не заставили себя ждать. Пришли Маша с Алешей. Они перед этим ездили по городу, выбирали цветы и подарок. Алеше все это очень нравилось.
– А вот и мы! – сказала Маша.
– Как жизнь, курсант? – обратился к Алеше Сан Саныч. – Молодец, что навестил!
– Сан Саныч, Зинаида Степановна, – торжественно сказал Алеша, – мы с Машей хотим поздравить вас. Многое нам с Женей за время учебы рассказал Сан Саныч. А вот о том, что вы – его избранница, я узнал только сегодня. Ну да ладно, я свой тост еще скажу.
– Спасибо, Алеша, – поблагодарила Зинаида. – Что ж, прошу всех к столу.
– Зина, мы же вино забыли поднять из погреба! – стукнул себя по лбу Сан Саныч.
– Ой, и правда! – спохватилась Зинаида. Они пошли за вином, Маша тоже пошла помочь по хозяйству, а Алеша с Женей остались поговорить.
– Жень, пока никого нет, я вот что хочу спросить: тебе за меня сильно влетело? – спросил Алеша.
– Да нет, что ты! – успокоил друга Женя.
– Женька, у тебя врать никогда не получалось! Так что лучше колись, сколько нарядов получил!
– Меня отстранили от завтрашнего рейса, – признался Женя.
– Что?! – изумился Алеша. – Я ведь сам виноват, что упал за борт! А тебе теперь сколько этого места ждать придется? Это Буравин с папой понимают?!
– Леш, успокойся. Мы уже нашли выход. Сан Саныч за меня в этот рейс пойдет, а потом я опять стармехом на «Верещагино» буду. Только тут есть одна тонкость….
В это время пришли Самойлов и Полина, и Женя замолчал.
– А где наши молодожены?! – радостно спросил Самойлов.
– Папа, почему Женю отстранили от рейса? – не слушая отца, спросил Алеша.
– Ну, на эту тему тебе надо с Буравиным поговорить. Это – его решение, – ответил отец.
– И поговорю! А ты почему не вступился за Женю?
– Потому что за борт упал мой сын, а не кто‑то другой.
– Поймите, я сам виноват в том, что упал в воду! – настойчиво убеждал отца Алеша. – Надеюсь, вы поняли хотя бы, что Маша здесь не при чем?
– Конечно, Алеша, – успокоила сына Полина. – Не переживай.
Но тут всех пригласили за стол, и праздник пошел своим чередом. Все, кроме Буравина, уже собрались за столом. Алеша постучал вилкой по тарелке.
– А теперь, разрешите, я произнесу тост, – заявил он. – Я заготовил речь заранее. На двух листах!
Он не успел больше ничего сказать, потому что пришел Буравин, и ему налили штрафную рюмку. После этого Алеша продолжил:
– Так вот, Зинаида Степановна, Сан Саныч – очень добрый и отзывчивый человек. Уверен, вы будете счастливы с ним. Сан Саныч, а вам я хочу пожелать попутного ветра и семь футов под килем в завтрашнем рейсе!
Алеша чокнулся и выпил, не замечая, как изменилась в лице Зинаида. Первый тост стал началом конца праздника.

* * *

Когда все гости, кроме Буравина, разошлись, Зинаида дала волю своим чувствам:
– Ты меня обманул! Ты обещал мне навсегда оставить море. Я тебе верила. И вдруг узнаю, что ты завтра уходишь в рейс! И не от тебя, а от чужих людей! – захлебывалась от обиды Зинаида.
– Зина, постой, – попытался вставить слово Сан Саныч. – Я сейчас тебе все объясню.
– Не надо мне ничего объяснять. Я и так уже все поняла.
– Пойми, я не мог поступить иначе! Женю отстранили от рейса, другого страмеха найти не получилось. Меня попросили старые друзья, и я не смог отказать…
– Конечно! Друзей обижать нельзя, а меня – можно, – в сердцах сказала Зинаида.
– Зина, когда судно простаивает в порту, компания терпит большие убытки, – стал объяснять Сан Саныч.
– А мне что до этого? – возмутилась Зинаида.
– Зинаида Степановна… – решил вмешаться Буравин, но это ему не удалось.
– А вы молчите, – отрезала Зинаида. – Вы с Самойловым у своих жен под крылышком сидите, а моего Саныча за десять морей отправляете!
– Зина, ну что ты делаешь! – пристыдил ее Сан Саныч. – Ты же интеллигентная женщина, а скандалишь, как рыночная торговка. Гостей вот разогнала, помолвку испортила…
– И ничуть об этом не жалею! – Зинаида только завелась от его слов. – Не будет тебе никакой помолвки и вообще больше ничего не будет! Забирай свои вещи и убирайся из моего дома.
– Зина, ты серьезно? – удивился Сан Саныч.
– Да! И чтобы ноги твоей здесь больше не было. И друга своего тоже забирай!
Буравин только развел руками.
– Зинаида Степановна… – начал он осторожно. – Зинаида Степановна, мы очень виноваты перед вами. Я не знал, что Сан Саныч обещал вам не выходить в море.
– Это ничего не меняет! – не хотела ничего слышать Зинаида.
– Поймите, наше положение было безвыходным. Только поэтому мы попросили Сан Саныча выйти в рейс. Если бы я знал, что он обещал вам завязать с морем, я бы не стал настаивать.
– Неужели? – иронично спросила Зинаида.
– Конечно! Когда срывается рейс – это очень плохо. Но когда из‑за тебя в семье друга разлад – это еще хуже.
– Что случилось, то случилось, – подвела итог Зинаида. – Ничего уже не изменишь. Саня меня обманул, хотя знает, что я этого терпеть не могу.
– Ну зачем вы так? Если это нужно – Сан Саныч останется дома. Черт с ним, с рейсом! – воскликнул Самойлов.
– Ну уж нет! Если он без своего моря не может, я не буду портить ему жизнь. Только пусть и он мою не портит. Видеть его больше не хочу! – снова завелась Зинаида.
– Зинаида Степановна! Пожалуйста… – Буравин все еще надеялся помочь другу.
– Нет, нет и нет. Даю пять минут на сборы. Пусть собирается и уматывает навсегда! – объявила Зинаида.
Сан Саныч обреченно вздохнул.

* * *

Супруги Самойловы, Алеша и Маша подъехали к дому, но Полина захотела еще немного прогуляться. Алеша согласился. Он все еще переживал свой неудачный тост – для него такая реакция Зинаиды была совершенно неожиданна.
Старшие Самойловы отправились еще погулять, а Маша повезла Алексея в дом.
– А ты видел, какой Алешка веселый?! – спросила мужа Полина. – Я все время за ним наблюдала. Шутил, смеялся все время.
– Это что! Ты видела, как он плыл там в порту? – напомнил Самойлов. – У, настоящий моряк! А раз поплыл, значит, на ноги встанет. Увидишь!
– Да, жалко только, Костя всего этого не видел. Порадовался бы с нами.
– Нет, он бы не радовался, – мрачно сказал Самойлов.
– Не выдумывай! И почему ты его все время обижаешь? На помолвку вот не взял.
– Поверь, он это заслужил.
– Ну, а мне ты можешь объяснить, почему ты его наказываешь? – спросила Полина.
– Это не я, а он сам себя наказывает. И еще… Завтра утром он уплывает на «Верещагино».
– С какой стати?! Что ты выдумал?! – возмутилась жена.
– Поверь, у меня для этого есть очень веские причины, – серьезно сказал Самойлов.
– А я хочу знать какие! – потребовала Полина.
– Я не хочу тебе о них говорить.
– Боря, ну так же нельзя! Ты же обращаешься с ним, как с собачкой: «Костя, ко мне!», «Костя, нельзя!» И на этот раз я хочу знать, что это за причины!
– Хорошо, я скажу! У меня есть основания подозревать, что Костя причастен к аварии Алеши!
– Нет, не может быть! – вырвалось у Полины.
– Я сам никак не могу поверить в это. Помнишь, мы с Буряком начали расследование?..
– Все, замолчи! – остановила Самойлова жена. – Слышать не хочу об этом расследовании. Это же просто навязчивая идея! Ты ничего не нашел и обвиняешь во всем Костю. Но он же – твой сын!
– Хорошо, если это – ошибка! Пожалуйста, выслушай меня. Понимаешь, у каждого преступления есть мотив. Ты не знаешь, но Костя опять встречается с Катей.
– Как?! Ты видел их вместе?! – удивилась Полина.
– Да. Когда мы перевозили Ирину на новую квартиру. Они были там вместе. Видишь, у Кости был повод желать того, чтобы Алеша не приехал в ЗАГС.
– Но нельзя же из‑за этого думать, что он хотел убить брата?
– А если не убивать, а просто усыпить на время, чтобы не было свадьбы?.. – предположил Самойлов. – В любом случае следствие уже не остановишь. Поэтому я хочу, чтобы он уехал. Потому что… Ты права, он все же – мой сын!
– Я должна его увидеть! Боря, прости. Я слышу твои слова, понимаю их. Но не могу заставить себя в них поверить. Я просто посмотрю ему в глаза и все пойму. Идем!

* * *

Катя с Костей все еще были в Костиной комнате. Увлеченные выяснением отношений, они не слышали, как в дом вернулись Маша и Алеша. Костя пытался обнять Катю.
– Прекрати! – упрямилась девушка. – Я буду кричать!
– Кричи сколько угодно! В квартире никого нет и не будет до утра. Стены у нас толстые, соседи не услышат.
– Не прикасайся ко мне! – взвизгнула Катя.
– Почему же? – усмехаясь, полюбопытствовал Костя.
– Это – подлость!
– А то, как ты со мной поступаешь, – не подлость? Ты вертишь мной, как хочешь! Хорошее настроение – и ты со мной ласкова, нет – прогоняешь!
– Это ты давал мне поводы так поступать! – наступала Катя.
– А ты не думала, что я при этом чувствую? Я же – человек, а не игрушка! И мое терпение закончилось. Я потерял голову. И в этом виновата ты!
Потеряв над собой контроль, Костя набросился на Катю, стал рвать на ней одежду. Вдруг в комнату постучали.
– Костя, это я! Открой! – за дверью был Алеша. Катя с Костей переглянулись и замерли.
– Костя, ты не спишь? Что там за шум? – спросил Алеша.
– Я уже лег… Это я стул нечаянно задел… – объяснил брату Костя и умоляюще посмотрел на Катю, прося ее не шуметь.
– Что, испугался? Сейчас закричу – тут такое начнется! – шепотом пригрозила Катя.
– Катя, не надо! – Костя просто молил.
– Я хотел с тобой поговорить. Может, откроешь? – настаивал Алеша.
– Нет, давай завтра поговорим, – сказал Костя, притворно зевая. – Я уже засыпаю… Устал что‑то…
– А… – хотела вставить слово Катя, но Костя просто зажал ей рот.
– Ладно, – согласился Алеша. – Спокойной ночи.
– Приятных снов! Леш, а родители тоже вернулись? – уточнил Костя.
– Нет, они придут позже, – ответил Алеша. Когда он отъехал на своем кресле, то Костя повернулся к Кате:
– Сейчас я уберу руку. Но если ты вздумаешь кричать или буянить – мне придется тебя связать и заткнуть рот кляпом. Ты же этого не хочешь?
– Совсем с ума сошел?! Я же чуть не задохнулась! – возмутилась Катя.
– Катя, извини, это какое‑то сумасшествие. Прости!
– И только? А это как понимать? На блузке ни одной пуговицы не осталось!
– Давай я пришью эти несчастные пуговицы. Только не кричи! Не нужно поднимать шума. Пойми, я не хотел тебя обижать.
– Неужели?
– Конечно. Ведь я тебя люблю. Просто ты вывела меня из себя.
– Опять, значит, я виновата! Хорошо, я не буду кричать. Я просто постучу. Договорились? – она поднесла руку к стене. – Там, за стеной, комната, Леши, если я не ошибаюсь? Пусть твой брат придет и увидит, что ты со мной сделал!
– Давай уладим все мирно, без конфликтов. Я очень тебя прошу, – умолял Костя.
– Вот как ты заговорил! Трус несчастный! Боишься, что нас с тобой застанут наедине?
Этого я не боюсь. Наоборот, я готов хоть сейчас рассказать всем о наших отношениях. Только ты сначала приведи себя в порядок. А то еще подумают, что я тебя сюда силой затащил…
– Вот ты и проговорился! Ты специально привел меня сюда, чтобы твои родственники увидели нас вместе, да? И чтобы все выглядело так, словно я сама этого хотела! Ты хочешь, чтобы Леша меня возненавидел? Чтобы на наших отношениях был поставлен крест? У тебя ничего не выйдет! Или ты немедленно выведешь меня отсюда – так, чтобы никто не видел, или я всем расскажу, что ты меня изнасиловал!
Катя решительно встала.

* * *

Сан Саныч собирал свои вещи. Вздыхая и не находя себе места, ему пытался помочь Буравин:
– Прости меня, Саныч, – старался оправдаться он. – Это ведь из‑за нас с Борисом помолвка сорвалась.
– Да ты‑то здесь причем? Это я, дурак, никак с романтическими мечтами о море не расстанусь, – не соглашался с ним Сан Саныч. – Видимо, не готов я еще к этому. Иначе меня никто бы не смог уговорить, ни под каким предлогом. Я, если слово даю, никогда не отступаюсь.
– Похоже, вы с Зиной – два сапога пара. Она вот тоже уперлась – вон из моего дома и все тут. Я и не знал, что она у тебя такая нетерпимая… Может, отойдет еще?
– Ой, не знаю. На нее накатывает редко, но метко. И отходит она долго. А прощать так и вовсе не умеет…
– И всегда она такой была? – поинтересовался Буравин.
– Всегда. Сколько ее помню… – улыбаясь, ответил Сан Саныч. – Вроде все собрал… Только вот какая закавыка… Куда мне теперь идти? У меня же на берегу ни кола ни двора. Всю жизнь на корабле прожил, видно, и помру там.
Буравин на секунду задумался.
– Саныч, не паникуй! – сказал он. – Я знаю, куда мы пойдем.
Буравин привез Сан Саныча домой, где в одиночестве коротала вечер Таисия. Настроение у нее было – хуже некуда. Услышав, что дверь открывают, она обрадовалась, что пришел муж и можно будет поговорить. Но когда она увидела, что Буравин не один, ее радость вмиг испарилась.
– Добрый вечер, – сказала Таисия Сан Санычу.
– Здравствуйте, Таисия Андреевна. Извините за вторжение… но обстоятельства… – замялся Сан Саныч.
– Таисия, в общем, так, – решительно сказал Буравин. – Сан Саныч сегодня ночует у нас.
– Вот как? – недовольным тоном спросила Таисия.
– Я бы никогда на это не согласился, но Виктор настаивал.., а у меня небольшая семейная ссора, – стал объяснять Сан Саныч.
– Саныч, все нормально, – успокоил друга Буравин. – Я постелю тебе в своем кабинете.
Буравин пошел было в "кабинет, но Таисия его остановила.
– Витя, постой! Мне нужно с тобой поговорить.
– Тася, извини, но я не могу, – отказался муж. – У Сан Саныча серьезные проблемы, причем из‑за меня. Поговорим утром. Хорошо?
– Но я не хочу ждать! – стала настаивать жена. – У меня тоже проблемы. И тоже из‑за тебя! Почему посторонний человек тебе дороже, чем я?
Сан Санычу стало совсем неловко, и он спросил:
– Может, я пойду?
– Ни в коем случае! – запротестовал Буравин. – Не слушай нас, иди в кабинет. Я скоро приду. Одного семейного скандала с тебя на сегодня достаточно.
Когда за Сан Санычем закрылась дверь кабинета, Таисия воскликнула:
– Виктор, почему ты меняешь меня на своего собутыльника?
– Таисия, придержи язык, – остановил ее муж. – Сан Саныч – приличный человек. Он – мой старый друг и наставник. Как ты можешь говорить о нем в таком тоне?
– Приличные люди не вваливаются в чужие дома посреди ночи, – истерично выкрикивала Таисия. – Скажите, пожалуйста, у него обстоятельства! А я почему от этого должна страдать?
– Потому что ты – моя жена. И должна разделять со мной все трудности. Но ты думаешь только о себе. Извини, я не могу больше говорить. Сан Санычу, правда, нужна моя поддержка.
Разговор с женой раздражал Буравина. Он пошел в кабинет, где они с Сан Санычем достали бутылочку, решив смягчить ею свою тяжелую мужскую долю.
– Знаешь, Вить, – наливая Буравину в рюмку коньячок, сказал Сан Саныч, – я вот всю жизнь реалистом был, а теперь начинаю в судьбу верить.
– С чего вдруг? Объясни… – не понял Буравин.
– Мы с Зиной три десятка лет знакомы. И все никак ни сойтись, ни разойтись навсегда не можем. Как говорится – ни с ней, ни без нее.
– А судьба‑то здесь при чем?
– Видно, судьба моя такова – бобылем жить… – сделал вывод Сан Саныч.
– А если подумать, так ли это плохо? – задумчиво сказал Буравин. – Никому ничего не должен, принадлежишь сам себе. Никто тебе нервы не треплет, скандалы не устраивает… Свобода, одним словом.
– А что с ней делать, с этой свободой? – не согласился с ним Сан Саныч. – Вот я из рейса приду – и куда мне? Так хоть к Зине в гости заходил, а теперь?
– Ну, может, все еще наладится… – с надеждой сказал Буравин, чувствуя свою вину перед Сан Санычем.
– Вряд ли… Эх, ну почему я сам все ей не рассказал? Дотянул, как дурак, до последнего. Все расстроить ее боялся!
– Думаешь, она бы тебя поняла?
– Не знаю. Относительно моря мы с ней никогда не могли найти общий язык. Не понимает она этой моей страсти, – пожаловался Сан Саныч.
– И моя Таисия тоже не понимает… – посетовал Буравин.
– Так ты вроде уже давно в рейсы не ходишь, – не понял его Сан Саныч.
– Вот именно. В рейсы не хожу, а понимания как не было, так и нет. Видно, не в море дело…
А тем временем Зинаида тоже не находила себе места, настроение у нее было прескверное, и все валилось из рук. Она взялась за мытье посуды и уронила тарелку.
– Ох, руки‑крюки! Хорошо, хоть не разбилась, – запричитала Зинаида, наклонилась, подняла чудом уцелевшую тарелку и вдруг с размаху разбила ее об пол. Затем села за неубранный стол, подперла голову рукой и сказала сама себе: – Ну что же я такая невезучая‑то… Эх, Саша, Саша. И с тобой плохо, и без тебя не лучше, – и она дала волю слезам.
А вот другая женщина решила не плакать, а действовать. Оскорбленная Буравиным, Таисия зашла в комнату Кати, села за компьютер и тихо сказала:
– Ну что ж, Виктор, видит Бог, я пыталась этого избежать. Но ты не оставил мне выбора. Я не позволю тебе так с собой обращаться!
Она вынула из кармана несколько скомканных бумажек и разложила их перед собой. Поглядывая в бумажки, она начала печатать: «Уважаемый господин Самойлов…»

0

11

* * *

Не только Буравин переживал за Сан Саныча, но и Алеша, тост которого так все испортил.
– Маш, как ты думаешь, – спросил Алеша, – Сан Саныч и твоя бабушка помирятся? Как глупо получилось! Ведь это я виноват, что они поссорились.
– Надеюсь, что помирятся. Только ты тут ни при чем. Они и так уже из‑за своего упрямства полжизни потеряли, – покачала головой Маша.
– Как это? – не понял Алексей.
– Бабушка все говорила, что ей не нужен муж, которого никогда нет дома. А Сан Саныч, как нарочно, ходил только в дальние рейсы. Оба, конечно, виноваты. Вот и теперь…
– А ты не знаешь, как они познакомились? – заинтересовался Алеша.
– Нет. Бабушка мне об этом никогда не рассказывала.
– А нашу первую встречу помнишь? – Алеша перевел разговор на то, что ему было ближе.
– Конечно! – улыбнулась Маша. – Я тогда стояла под дождем, голосовала, и ни одна машина не останавливалась.
– А я смотрю – девушка мокнет, – подхватил Алеша. – Попросил таксиста остановиться… Знаешь, мне теперь и подумать страшно о том, что я мог бы проехать мимо…
– Правда? – тихо спросила Маша.
– Да! Ты столько для меня сделала! Такое чувство, что ты всегда была рядом! Еще до той первой встречи.
Надо было сказать что‑то значимое, но Маша не смогла и только посетовала:
– И я тебе уже, наверное, надоела.
– Ну что ты! Нет, конечно, – горячо возразил Алеша. – Я столько времени провожу рядом с тобой и меня это ничуть не тяготит. А ведь такое возможно только с очень близкими людьми…
Маша смутилась. Ей хотелось многое сказать Алеше, но она снова отложила все на потом.
– Мне кажется, что тебе пора спать. Уже ночь на дворе, я пойду домой.
– Но я все равно сейчас не усну. Буду ворочаться с боку на бок, мысли всякие мрачные в голову полезут. Посиди со мной, поговори, – попросил Алеша.
– Леша, тебе нужно побольше спать. Это идет на пользу здоровью. А сейчас твоя самая главная задача – скорее поправиться.
– Маша, ну останься, пожалуйста, – как маленький, заныл Алеша.
– Нет, Алеша. Ты обещал меня слушаться, – подыграла ему Маша. – Так что мигом спать! А я приду завтра, прямо с утра. Все, спокойной ночи!
– Какая ты все‑таки вредная! – шутливо сказал Алексей.
– Я не вредная, я настойчивая! Спи давай и ни о чем не тревожься. До завтра!
Пока Маша с Алешей беседовали, Костя попытался тихо вывести Катю из дома. Но это ему не удалось: пришли родители. Увидев Костю, вышедшего на разведку в коридор, Самойлов обрадовался:
– Костя, хорошо, что ты не спишь. С тобой хочет поговорить мама.
– А… может быть, завтра? – предложил Костя. – А то поздно уже, я спать собирался…
– Нет, нет, я хочу все выяснить прямо сейчас, – настояла на своем Полина. – Костя, папа рассказал мне страшную новость. У меня в голове не укладывается! Неужели это ты подложил ампулу со снотворным в машину Алеше?
– Мама, ты что?! Как ты могла в это поверить?! – возмутился Костя.
– Я не поверила. Поэтому и хочу поговорить с тобой и во всем разобраться. Скажи, это правда, что между тобой и Катей что‑то происходит?
– Ничего между нами не происходит, – мрачно ответил Костя.
– Костя, не ври, – остановил его Самойлов.
Я не вру! Ничего между нами нет. Да, мы хорошо относимся друг к другу, с симпатией, но не больше. Пойми, папа, мы просто друзья! А все, что было раньше, забыто, – Костя говорил так убежденно, будто Кати не было в соседней комнате!
– Друзья, да? – с сомнением спросил Самойлов. – Я застал вас вдвоем в пустой квартире с бутылкой вина. В интимной обстановке!
– Вино действительно было, – признался Костя. – Но мы встретились там, чтобы просто спокойно поговорить, чтобы нам никто не мешал.
– Неплохо вы пообщались. Я видел в ее телефоне ваши совместные фотографии. И вы на них сидите в обнимку! – возмущенно сказал Самойлов.
– Папа, нам с Катей нужно было расставить все точки над «i». И встретились мы специально, чтобы сделать это. Мы все выяснили, и нас больше ничего не связывает.
– Это слишком слабые аргументы, чтобы я поверил в то, что между вами ничего нет, – не согласился отец.
– Но даже если бы у нас и были какие‑то отношения, неужели вы думаете, что я стал бы покушаться на жизнь брата?! – закричал Костя.
Материнское сердце не выдержало.
– Борис, я верю, что Костя не виноват в аварии, – сказала Полина, и Костя облегченно вздохнул. – Но ты, Костя, не убедил меня в том, что между тобой и Катей ничего нет. Поэтому я согласна с папой, что тебе необходимо завтра уйти в рейс.
– Вы хотите отправить меня в ссылку только из‑за ваших подозрений? – с отчаянием в голосе спросил Костя.
– Нет, в семейных делах мы разобрались бы сами. Но тобой интересуется Григорий Тимофеевич. И мне бы очень не хотелось, чтобы весь город судачил о том, что одного брата обвиняют в покушении на другого, – объяснил Самойлов.
– Это несправедливо! Я не виноват! – Костя снова перешел на повышенные тона.
– Боря, по‑моему, он говорит правду… – сказала мужу Полина. – Может, не стоит отправлять его завтра в рейс.
– Хорошо! – решил уступить Самойлов. – Костя, посмотри мне в глаза и поклянись, что между вами с Катей ничего нет.
Костя приготовился клясться.
А в это время Катя выглянула в коридор и, увидев, что там никого нет, решила тихонько выйти из квартиры. Но ей не повезло, потому что из Алешиной комнаты вышла Маша и заметила ее.
– Катя, что ты тут делаешь? – удивленно спросила Маша.
– Тише ты. Дай пройти! – потребовала Катя громким шепотом.
– Ты что, была у Кости? – догадалась Маша.
– Это не твое дело! Выпусти меня! – заторопилась Катя. Но Маша катила перед собой Алешину коляску и никак не могла ее развернуть, чтобы Катя прошла.
– Ну давай же, что ты тут растопырилась, как клуша! – обругала ее Катя. – Я тебя прошу, уйди с дороги! Не дай бог выйдет кто‑нибудь.
В этот момент коляска с грохотом задела стену, и на шум вышли Костины родители.
– Здравствуй, Катя… – растерянно сказала Полина.
– Здравствуйте… – тихо ответила Катя и опустила голову.
– Ну и что ты скажешь мне на этот раз? – грозно спросил сына Самойлов. – Ты заготовил какую‑нибудь убедительную речь, чтобы объяснить, что делает Катя в нашем доме?
– А с чего вы взяли, что Катя пришла ко мне? Может, она навещала Алешу? – предположил Костя и с надеждой посмотрел на Катю и Машу. Но Маша не оправдала его надежд.
– Костя, я видела, как Катя выходила из твоей комнаты… – твердо сказала она.
Вновь попав в трудное положение, Костя бросился к отцу:
– Папа, это не совсем то, что ты думаешь… Вернее, совсем не то…
– Да тут и думать нечего. Все совершенно очевидно, – не хотел ничего слышать Самойлов.
– Маша, что там такое?! – закричал из своей комнаты Леша.
– Господи, не хватало еще, чтобы Алеша узнал, что тут происходит, – шепотом сказала Полина.
– Все в порядке, Алеша! Не волнуйся, – громко ответила Маша и пошла к Алексею.
– Ну, вы тут разбирайтесь, а я пойду. – Катя решила под шумок выскользнуть из квартиры и уже ваялась за ручку двери, но Самойлов ее остановил.
– Задержись еще на минуту, пожалуйста. Я думаю, нам стоит поговорить. Всем вместе. Давайте пройдем в гостиную.
– Маша, что там случилось? – взволнованно спросил Алеша. – Я слышал какой‑то шум, голоса.
– Ничего страшного, просто я случайно уронила твою коляску, – спокойно объяснила Маша.
– А с кем ты разговаривала?
– Пришли твои родители. И помогли мне ее собрать. Не беспокойся, спи.
– Да мне не спится. Хорошо, что ты вернулась. Мне очень хотелось поговорить с кем‑то. Может, ты задержишься еще немного?
– Хорошо, я посижу с тобой, если ты хочешь, – согласилась Маша.
Она села рядом с его кроватью.
– Ты знаешь, у меня из головы не идет сегодняшний случай с Сан Санычем и его помолвкой, – поделился Алеша. – Мне так неловко и стыдно – ведь это из‑за меня Зинаида узнала, что он собирается в рейс… Ну кто тянул меня за язык?
– Не переживай, Алеша, это все ерунда. Не узнала бы она от тебя, Сан Саныч сам бы ей сказал через полчаса. Не мог же он уйти в рейс, не предупредив ее.
– Все равно. Мне кажется, Сан Саныч злится на меня, – волновался Алеша.
– Не думай ты об этом, никто на тебя не сердится. Они – взрослые люди, разберутся сами. Тебе сейчас нужно думать о чем‑нибудь хорошем.
Алеша последовал Машиному совету и улыбнулся:
– Знаешь, Маша, мне было так хорошо тогда в море. После падения с корабля…
– Вот и думай о море. Хорошие мысли лечат… – обрадовалась Маша.
– Мне теперь каждую ночь снится, что я плаваю, ныряю, загораю… Очень хочется испытать эти ощущения наяву.
– Леша, после того, как ты упал с корабля, твои родители о морских прогулках и слышать не хотят, – расстроенно сообщила Маша. – Подожди немножко, пройдет время, все забудется. Тогда я сама отвезу тебя к морю.
– Обещаешь?
– Конечно.
– Спасибо, Маша, ты меня всегда так поддерживаешь… Я никому не говорил этого, а тебе скажу. Катя заявила мне, что не выйдет за меня замуж.
– Ну ты же знаешь Катю! Она могла поступить так под влиянием момента. А потом пожалеть, – предположила Маша.
– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Алеша.
– Конечно! Вчера она сказала, что не будет твоей женой. А завтра придет и скажет, что жить без тебя не может!
– Вряд ли я смогу ей поверить… Хотя… я ведь ее по‑прежнему люблю. Стоит глаза закрыть – сразу возникает ее лицо, голос. Мне кажется, что она – повсюду.
– Понимаю… – тихо сказала Маша.
– Ты знаешь, она мне даже мерещится иногда. Как будто она присутствует где‑то рядом, только я её не вижу. Вот и сейчас мне кажется, что я слышу Катин голос. Где‑то далеко…
– Это бывает. Но ведь ты понимаешь, что ее тут нет? – Маша насторожилась.
– Жаль. Стыдно сказать, но мне все‑таки хочется, чтобы она была здесь. Зашла ко мне в комнату…
– Алеша, Катя к тебе придет, я верю. Но не сегодня. Ведь уже поздно. Тебе нужно поспать, набраться сил…
– Мне бы очень хотелось ее увидеть. Хотя бы во сне… – мечтательно протянул Алеша.
Ксюха работала в аппаратной дискотеки.
– И еще одна заводная песенка вдогонку! – объявила она в микрофон. – Мальчики и девочки, танцуем у своих радиоприемников!
Она поставила новую мелодию и сняла наушники. В дверь постучали, и, пританцовывая, в аппаратную зашел Женя.
– Привет, Ксюха! – поздоровался он. – Ну, ты сегодня в ударе – всех в эфире загоняла!
– Привет. Ты как сюда попал?
– Для настоящих морских волков все двери открыты! – сообщил Женя.
– И много вас? – поинтересовалась Ксюха.
– Пока один, теперь буду вдвоем! С тобой… – Женя подошел и попытался обнять Ксюху.
– Жень, ты что, пьян? – удивилась Ксения.
– Почему –вы так решила? – возмутился Женя. – Ну, выпил, немного, конечно. Для бодрости духа, – признался он.
– Смотрю, ты неплохо взбодрился… – неодобрительно заметила Ксюха.
– Да ладно тебе. Давай лучше потанцуем! – предложил Женя.
– Ты что, Жень? Я же на работе.
– Ах, прости, забыл. А мне можно – я ведь теперь, можно сказать, безработный!
– А ты, гляжу, и рад!
– А чего мне грустить? – с деланным безразличием сказал Женя. – Никому ничего не должен, никто меня не дергает, свободен, как ветер. А они пусть плывут себе куда хотят – хоть за тридевять земель.
– И тебе не обидно, что тебя так вот просто на берег списали? – стала сыпать соль на рану Ксюха. – Незаслуженно, не разобравшись. Как ты после этого можешь веселиться и пить вино?
– Да подумаешь! Нужны они мне, – настроение у Жени совсем испортилось.
– Они‑то нет. А море? Ты ведь учился, свою жизнь этому собирался посвятить. Или это тоже все тебе не нужно?
– Слушай, чего ты пристала ко мне, а? – взорвался Женя. – Я тебя танцевать пригласил, не хочешь – так и скажи! А морали мне читать тебя не просили, ясно?
Женя развернулся и направился к выходу.
– Женя, постой! – попыталась остановить его Ксюха.
– Пусти! – стал вырываться Женя.
– Ну, прости меня, Жень. Я ведь… мне сначала показалось, что тебе, правда, все равно.
– Мне все равно? Да для меня море – это вся жизнь, понимаешь? А меня как собаку… Ради чего мне теперь жить?! – Женя был в отчаянии.
– Что ты говоришь? Ну подумаешь, не пошел в рейс. Еще будут рейсы, и получше этого.
– Ничего ты не понимаешь. Я же мог пойти стармехом! Ты себе не представляешь, что это такое – это же мечта! А теперь надо мной весь город смеется – моряк с печки бряк.
– Неправда, никто над тобой не смеется. Наоборот, тебя все уважают – ведь ты пострадал, помогая своему другу! Все говорят: «Женька Бычков – настоящий мужик!»
– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Женя.
– Я все знаю, я же журналист, не забывай. Ну не сердись, Жень, а?
– Да не сержусь я. Ты меня прости – чего‑то сорвался я. Перебрал, наверное… Ну ладно, пойду я.
– Куда?
– Домой, спать.
– Почему спать? А танцевать – ты же сам приглашал? – напомнила Ксюха.
– Так ты же на работе.
– Ну и что? Я сейчас особый диск поставлю – у меня есть сборник, уже сведенный, никто и не догадается, что мы тут танцуем. Теперь я приглашаю потанцевать!
Два раза Женю не надо было просить. Они обнялись и стали танцевать прямо в аппаратной.

* * *

Полина узнавала своего сына с той стороны, о которой даже не подозревала.
– Костя, ты только что утверждал, что между тобой и Катей ничего нет. А она в это время была в твоей комнате! Ты врал мне? – с болью в голосе спросила она.
– Как ты будешь оправдываться на этот раз? Скажешь, что Катя заглянула к тебе на ночь глядя, чтобы взять справочник по фармакологии? – мрачно пошутил Самойлов.
– Мама, папа, я… Я не знаю, что вам сказать, – Костя, действительно, ничего не мог придумать.
– Катя, а ты? Как ты могла пойти на это?! – обратилась Полина м Кате.
– Надеюсь, хоть у тебя хватит смелости не врать нам, а признать свою вину! – поддержал жену Самойлов.
Катя повернулась к Косте и спросила:
– Ну что, Костя, расскажем твоим родителям, как я здесь оказалась?
Костя молчал.
– Хорошо, если. Костя не может сказать вам правду сам, я сейчас все объясню за него… – продолжала Катя.
– Ну что ж, раз у моего сына не хватает мужества признаться самому, послушаем тебя, Катя, – сказал Самойлов. – А то мы, честно признаться, уже устали гадать, что к чему!
– Гадать?! – Катя вдруг что‑то вспомнила. – Все правильно… – сказала она как бы сама себе. Перед ее глазами встала Римма…
Решение надо было принимать быстро, и Катя сумела это сделать. Она подошла к Косте, взяла его за руку и твердо сказала:
– Я оказалась здесь, потому что мы с Костей любим друг друга.
Даже готовый ко всему Костя не ожидал такого поворота событий.
– Катя, а как же Алеша? Ты же собиралась за него замуж! – спросила Полина.
– Полина Константиновна, я сказала Алеше, что между нами все кончено.
– А он тебе так верил!.. – срывающимся голосом воскликнула Полина.
– Возможно, я поступила не совсем красиво, но я не хочу его обманывать. Я не могу выйти за Лешу, если люблю другого. Это будет нечестно.
– Хорошенькие у тебя представления о честности! Сегодня одному голову дуришь, завтра – другому, а послезавтра что будет? – возмущенно спросил Самойлов.
– А вы, вместо того чтобы всех вокруг обвинять, посмотрите лучше на себя, – сказала Катя Самойлову. – Вы нас все время выслеживаете. Вы делаете все, чтобы помешать нашему с Костей счастью.
– Катя, мне просто не нравится, что свое счастье вы пытаетесь построить на горе Алеши, – Самойлов немного смутился.
– А наши чувства вас не волнуют? Вы собираетесь отправить Костю в море, только чтобы разлучить нас! Ведь если бы мы не встретились сейчас, мы бы не увиделись несколько месяцев! – предъявила Катя встречные обвинения.
– Костя, это правда – то, что Катя сейчас нам сказала? Вы любите друг друга? – спросил Самойлов.
– Ну… в общем, да… – ответил Костя, глядя на Катю с благодарностью и любовью.
– Я не понимаю, что происходит в этом доме. Все врут день и ночь. Никому нельзя верить, даже собственным детям, – в отчаянии всплеснула руками Полина.
– Ладно, разберемся… – успокоил жену Самойлов.
– Теперь я могу идти? – с вызовом спросила Катя.
– Иди, – разрешила Полина.
– Я провожу! – предложил Костя.
– Нет, ты останься. Мы с тобой еще не договорили, – остановил его отец.
Когда Катя уже стояла в дверях, все заметили, что в коридоре по‑прежнему стоит Маша.
– Как там Алеша? – спросил у нее Самойлов. – Надеюсь, он ничего не слышал?
– Алеша в постели, засыпает, – сообщила Маша. – Я пойду домой.
– Хорошо, иди, – согласился Самойлов. Когда девушки вышли, Костя спросил:
– Отец, что ты хотел мне сказать? По‑моему, мы все выяснили.
Самойлов не отвечал.
– Значит, я могу быть свободен? – спросил Костя. – И еще: папа, я Завтра никуда не еду!
Самойлов подошел к сыну и наотмашь ударил его по лицу.
– Папа, ты что? Ты никогда в жизни не поднимал на меня руку… – ошарашенно раскрыл глаза Костя.
– Теперь я об этом очень жалею. Это нужно было сделать значительно раньше… Чтобы утром духу твоего в моем доме не было!
– Но я не хочу уезжать! Мама, ну хоть ты скажи ему! – Костя повернулся к Полине, но та была согласна с мужем.
– Пошли, Костя, – спокойно сказала она, – я помогу тебе собрать вещи!

* * *

Мужской разговор между Буравиным и Сан Санычем затянулся далеко за полночь.
– В общем, Саныч, хоть ты меня убей, не понимаю я этих баб. Чего им надо, чего не хватает, никто не разберет. Честное слово, было бы спокойнее вообще без них жить, – сообщил изрядно подвыпивший и захмелевший Буравин.
– Это как? – уточнил Сан Саныч.
– А вот так. Вообще одному. Как сыч… Давай за это выпьем!
– Не, за это пить не буду, – отказался Сан Саныч. – Потому что как сычу – плохо.
– Чем же плохо? Ну вот в море же – без баб? И кругом только вода. Благодать…
– Погоди, чего это ты говоришь? Какая благодать? Ты что, в море сам не ходил, что ли? Не изводился от тоски – как она там, дома? – напомнил Сан Саныч.
– Вот видишь? Сам говоришь – изводился. Но ведь опять из‑за них же, из‑за женщин? Вот не было бы у тебя Зины, и душа была бы в море спокойна.
– Да если бы у меня ее не было, мне из моря вообще приходить смысла бы не было. Я бы, может, уже сгинул где‑нибудь. Ты ведь знаешь – нельзя, когда моряка никто не ждет. В этом весь смысл! – убежденно сказал Сан Саныч.
– Твоя правда, – согласился Буравин. – Плохо с ними. Но без них – еще хуже.
– В общем, за любовь. – Сан Саныч поднял рюмку.
– Мудро! – поддержал его Буравин.
– Вить, ты извини, а мне пора уж на боковую, – сказал Сан Саныч, закусив. – Завтра в рейс как‑никак.
– Конечно, Саныч, ложись на диван, – предложил Буравин.
– А как же ты? Диван‑то в кабинете у тебя один, – огляделся вокруг Сан Саныч.
– Не переживай, я себе место всегда найду, я все‑таки в своем доме нахожусь! – успокоил его Буравин.
– Ну, хозяин – барин! – согласился Сан Саныч и улегся на диван.
– А я вот что тебе скажу, Саныч… – начал Буравин, но в ответ ему раздался богатырский храп Сан Саныча. Буравин удивленно посмотрел на спящего Саныча.
– Однако, быстро… – заметил Буравин и сам улегся в кресло, чтобы тут же заснуть.

* * *

Маша пришла домой поздно и увидела, что На кухне горит свет.
– Бабушка, а ты почему еще не спишь? – удивилась Маша.
– Да какой тут сон, внучка. Всю душу мне разбередил гад этот.
– Бабушка, ну ты что так говоришь? Никакой Сан Саныч не гад, – возразила Маша.
– А кто ж еще? Ведь он мне обещал! «Все, Зин, списываюсь на берег». А что получается? Завтра он снова в плавание уходит! Нельзя мужикам этим верить, ох нельзя!
– Бабушка, ну ты же знаешь, что он не по своему желанию идет.
– Я знаю, что он – врун и обманщик! – с обидой сказала Зинаида.
– Ты несправедлива к нему, – упрекнула ее Маша. – Сан Саныча друзья старые попросили – кроме него, некому было в море выйти. Ну не мог же он допустить, чтобы рейс сорвался?
Маша села рядом с бабушкой и обняла ее.
– Все я знаю, только мне от этого не легче, – вздохнула Зинаида.
– Я тебя понимаю. Но что поделать – так уж вышло. Простила б ты его, а? – робко намекнула Маша.
– Еще чего! Может, мне еще на причал идти провожать его? – посуровела Зинаида.
– Обязательно! – подтвердила Маша.
– И не подумаю, – резко отказалась баба Зина.
– Бабушка, ну зачем ты так? Ведь вы же друг без друга все равно не сможете.
– Чего это я не смогу? Еще как смогу! – упрямилась Зинаида.. – Всю жизнь прожила одна, и ничего.
– Так ведь ты ж его всю жизнь на берегу ждала, разве нет? – напомнила Маша.
– Вот и дура была. Чего было ждать такого обманщика!
– Бабушка, нельзя моряку в море идти, когда его на берегу проклинают, разве не знаешь? Не будет ему удачи.
И это правда. Такого делать нельзя. Но упрямая Зинаида не хотела уступать.

* * *

0

12

Костя угрюмо складывал в чемодан рубашки.
– Я до сих пор не могу поверить в то, что только что услышала от Кати. Костя, неужели это правда? – не унималась Полина.
– Да, мама.
– Как ты мог, сынок? Ты же предал брата!
– А он меня не предал? – взвился Костя. – Когда собирался жениться на Кате, зная, что я тоже ее люблю?
– Это совсем другое. Вы с Катериной расстались до того, как у Кати и Алеши начался роман. Это был ваш осознанный выбор.
– Он отбил ее у меня! – упрямо сказал Костя.
– Даже если и так. Он действовал в открытую, не таясь. У тебя была возможность бороться за Катю. А ты – исподтишка, за его спиной. Да еще зная, что Алеша не сможет с тобой соперничать в таком положении.
– Потому что я заранее знал, что вы меня будете осуждать! И тыкать в глаза его положением. Что мне теперь, тоже стать инвалидом, чтобы нас уравняли в правах?! – возмутился Костя.
– Разве я когда‑нибудь… – начала Полина.
– А что, нет?! – перебил ее сын. – «Алешенька бедный, Алешенька несчастный, как ему плохо!» А мне что, хорошо? Почему все, что делает он, – правильно, а все, что делаю я, – плохо?
– Никто так не говорит, – сухо сказала Полина.
– Может, и не говорите, зато думаете. А я имею такие же права на счастье, как и он. И не понимаю, почему так: если любит он – это хорошо, а если я – плохо?
– Потому что ты любишь его невесту, – объяснила Полина.
– Бывшую! – заметил Костя.
– Пусть так. Но любовь к Кате – это единственное, что поддерживает сейчас Алешу. Неужели не понятно? Я взываю к твоему разуму, Костя!
– Мама, кроме разума, есть еще что‑то. Почему я не имею права на поступки, которые мне диктует сердце?
– Отец прав, Костя, тебе действительно лучше уехать, – сделала неожиданный вывод мама.
Костя понял, что скоро его жизнь сильно изменится. Поняла это и Катя. Она пришла домой и застала Таисию сидящей за ее компьютером.
– Ой, Катенька, ты уже пришла, дочка? А я вот твоим компьютером попользовалась, ничего? – как‑то засуетилась Таисия.
– Ничего, – сказала Катя безжизненным голосом.
В это время из принтера вышло письмо, которое Таисия писала. Она взяла лист и быстро вложила его в конверт.
– Как прошел вечер? – спросила она, чтобы отвлечь внимание от конверта.
– Нормально, – ответила Катя, не меняя интонации. Только тут Таисия заметила, что с дочерью что‑то не так.
– Что случилось, дочка? Что с тобой?
– Ничего, мама.
– Катя, ты меня пугаешь. Я же чувствую, что‑то произошло, – заволновалась Таисия.
Катя бросилась маме на грудь и разрыдалась. Она плакала так сильно, что Таисия отложила свои вопросы на следующий день.
Утром, выслушав путаный Катин рассказ, Таисия принялась упрекать дочь:
– Ты из‑за Кости попала в дурацкую ситуацию. Но зачем нужно было говорить Самойловым, что ты его любишь?
– А что я должна была говорить, если меня, невесту Леши, застали в комнате Кости?! – раздраженно ответила Катя.
– Зачем ты вообще пошла к ним в дом? – возмутилась Таисия.
– Костя уговорил. Пообещал рассказать мне кое‑что о тебе. И меня это заинтересовало, – сообщила дочь.
– Обо мне? – только этого Таисии не хватало! – Нашла кого слушать! И что же такого Костя тебе рассказал обо мне?
– Ничего, – пожала плечами Катя. – Не успел. Таисия облегченно вздохнула и спокойным голосом сказала:
– Да ему просто нечего было сказать! Что общего может быть у меня с ним?
– Вот я и хочу это теперь узнать у тебя, мама. Какие у вас с Костей общие дела? – настойчиво спросила Катя.
– Катя, ты должна спрашивать обо всем, что тебя интересует, у меня! И тебе совсем незачем было слушать Костины выдумки. Я сама тебе все расскажу.
– Я просто хочу знать правду, мама.
– Не буду скрывать, – призналась Таисия, – я просила его о помощи. Он должен был по моей просьбе отвлечь тебя от Леши, оттянуть вашу свадьбу хоть на какое‑то время. Катюша, пойми. Ты так спешила с этой свадьбой, а мне казалось, тебе нужно время, чтобы реально оценить сложившуюся с Лешей ситуацию.
– Так Костя ухаживал за мной по твоей просьбе? – расстроилась Катя.
– В общем, да, – Таисия хорошо рассчитала удар и добавила. – И на мои деньги.
– Как ты могла, мама?! – огорченно спросила дочь.
– А что мне было делать, ты же меня абсолютно не слушала! Но ведь я оказалась права. Ты подумала хорошенько и отказалась от свадьбы…
– Какой же Костя подонок! – вдруг поняла Катя. Таисия обняла дочь:
– Катюша, не переживай так.
– Мама, я сказала его родителям, что тоже его люблю!
– Ты все правильно сделала, – успокоила Катю мать. – Ты же не могла позволить, чтобы они решили, что ты… девушка легкого поведения.
– Что же мне теперь делать?
– Главное – не паниковать. Твои слова ни к чему серьезному тебя не обязывают. Ты замечательно выкрутилась. Теперь все будут думать, что к тебе вернулась былая любовь к Косте. Самойловы помнят о том, что до Леши у тебя был роман с Костей. Но ни жить с Костей, ни выходить за него замуж ты не обязана. И в этой ситуации замечательно, что Костя ушел в плавание. За время его отсутствия все обо всем забудут. А вот это твое настроение совсем ни к чему. Ты должна выглядеть, как всегда: спокойной и уверенной в себе.
– Я не могу, – призналась Катя.
– А ты пойди с Зосей куда‑нибудь, развейся. Не позволяй себе киснуть. Катя, ну‑ка улыбнись!
Катя постаралась улыбнуться.
– Вот так‑то лучше.
– Я боюсь, что папа обо всем этом узнает. Он меня осудит.
– Папу я беру на себя, – успокоила дочь Таисия. – Поверь, в ближайшее время ему будет не до твоих романов.
Когда Катя ушла, Таисия взяла с полки конверт, на котором было крупно написано: «Господину Самойлову. Лично», и положила его в сумочку. Она вышла на тропу войны.
Чуть позже Таисия наведалась в офис к мужу. Там в кабинете шел серьезный разговор со следователем, и это оказалось ей на руку. Она подошла к столику, на котором оставляют почту, вынула из сумочки конверт с анонимным письмом и незаметно положила его в стопку писем.
Через некоторое время секретарша Людочка обнаружила этот необычный конверт, адресованный Самойлову лично, и очень им заинтересовалась.

* * *

А в это время Катя отводила душу на кортах. Она так сильно била по мячу, что, казалось, хотела выместить на нем все проблемы последних дней. Но это ей и мешало. Игра не ладилась, мяч все время улетал, да и подачи Катя брала плохо. Верная подруга Зося старалась, как могла. Наконец Катя сказала:
– Считай, что ты выиграла. Я сегодня никак не могу сосредоточиться. Пойдем в кафе, посидим, поговорим.
– Что с тобой? Ты действительно какая‑то… – Зося затруднилась сказать, какая именно.
Через некоторое время они устроились за столиком в кафе и Катя спросила:
– Хочешь новость? Костя сегодня уходит в рейс.
– Костя? В море? Он же – фармацевт! – удивилась Зося.
– Это неважно. Важно то, что Костя отправляется в дальнюю дорогу, – уточнила Катя.
– Тебе же Римма сказала, что Леша отправится в дальнюю дорогу! – удивилась Зося.
– Зося, не тормози! Ты что, не поняла сути? – Получается, раз Костя уходит в плавание, то именно он – мой суженый!
Об этом Катя и думала все последнее время.
– Костя вчера снова признался мне в любви, – продолжала она свой рассказ. – Уверял, что все время, пока мы с Лешей встречались, собирались жениться, он продолжал меня любить и страдал.
– А что ему оставалось делать? Он же видел, как ты любишь Лешу, – сказала Зося.
– Не нравится мне, что он стал действовать, когда у нас с Лешей все расстроилось.
– Тебе бы больше понравилось, если бы он из‑за тебя дрался с братом?
– А разве не должны мужчины сражаться из‑за женщин? – Катя была уверена, что должны, особенно за таких женщин, как она сама.
– Так или иначе, в тебя влюблены двое, – констатировала факт Зося.
– А толку?
– Лучше, когда двое, чем ни одного. Как у меня.
– Не завидуй. Я до сих пор не могу прийти в себя от всего, что случилось после Лешкиной аварии. Все перевернулось с ног на голову. Было будущее и нет его.
– Лучше тебе свыкнуться с мыслью, что с Лешей больше нет будущего. Ты же не сможешь жить с инвалидом. Я тебя знаю, – Зося, действительно, хорошо знала свою подругу.
– Я тоже. Потому и постаралась поступить честно. Не стала выходить за него замуж.
– Может, тебе теперь стоить подумать о будущем с Костей? Он тебя любит, – стала планировать Зося. Но у Кати для нее сегодня было много новостей:
– А знаешь, почему он на самом деле меня любит? Его мама моя попросила.
– В смысле? – растерялась Зося.
– Мама попросила его развлечь меня, поухаживать, в общем, отвлечь от Леши. Чтобы наша свадьба не состоялась. Он и расстарался.
– Не могу поверить, – ошалела Зося.
– Придется. И что самое ужасное, старался он за мамины деньги. Мама оплачивала все праздники и подарки.
Да, завидовать этому явно не стоило!

* * *

Буравин спал в кресле, свернувшись калачиком и накрывшись пиджаком. Сан Саныч, проснувшийся намного раньше, потряс его за плечо.
– А!? Что!? Саныч, ты чего? – не понял спросонья Буравин.
– Витя, вставай. Утро уже.
Буравин сел в кресле и с удивлением стал рассматривать бодренького, чистого, свежевыбритого Сан Саныча.
– Вот ты даешь – как огурчик! Когда успел, затемно, что ли, поднялся?
– А как же – ведь в море сегодня. А я в рейс выхожу только в лучшем виде. Всегда, как на парад, – сообщил Сан Саныч.
– Морской волк, одним словом, – порадовался Буравин.
– Ну, давай прощаться, что ли. Рейс предстоит длинный, долго не увидимся.
– Погоди прощаться, я тебя в порт отвезу, – сказал Буравин.
– Вот за это спасибо, – поблагодарил Сан Саныч. – Не поверишь – первый мой рейс, из которого Зинаида меня ждать не будет. Вот оно как все обернулось! Чует мое сердце, отвернется от меня в этом походе удача.
– Брось ты, Саныч, эти суеверия.
– Ладно! И вправду, чего это я? – отмахнулся от невеселых мыслей Сан Саныч.
Они собрались и поехали в порт.
– Да, не так я представлял свой последний рейс… – сказал стармех, выходя из машины.
– Прости, Сан Саныч. Кто ж знал, что все так выйдет, – извинился в очередной раз Самойлов.
– Плохо, когда никто тебя не провожает. Чтобы плаванье было удачным, дома должны ждать с любовью, а не с ненавистью.
– Знаю. Увидишь, все еще исправится, – пообещал Буравин.
– Боюсь, не видать мне больше Зинаиды, как своих ушей. Ну да ладно, сделанного не воротишь. Пошли, – уныло сказал Сан Саныч.
Но старому морскому волку еще предстояло порадоваться: на причале он увидел Зинаиду, которая, как всегда, пришла его проводить. В руках у нее был традиционный узелок.
– Ну вот, моряк, а ты говоришь – не видать… – обрадовался Буравин. – Не буду вам мешать.
Буравин тактично отошел в сторону. Зинаида подошла к Сан Санычу и протянула узелок:
– Вот, собрала тут тебе.
– Зинаида, честное слово, я… – у Сан Саныча даже в горле перехватило.
– Ладно, потом поговорим. Когда вернешься.
– То есть у меня еще есть шанс? – обрадовался Сан Саныч.
– С тяжелым сердцем в море не ходят. Иди, там тебя ждут уже, не ответила на его вопрос Зинаида.
– Спасибо, – сказал моряк и хотел поцеловать Зинаиду, но она отстранилась.
– Иди, я сказала. А то пожалею, что пришла, – пригрозила она.
Сан Саныч пошел к кораблю почти счастливый. На палубе он неожиданно для себя столкнулся с Костей.
– Костя! Утро доброе. Как ты здесь оказался? – спросил он.
– Здравствуйте, Сан Саныч. Отец не сказал вам, что я тоже послан в рейс?
– Послан? Я подумал, ты в качестве туриста к нам прикреплен. На дальние страны поглазеть.
– Я здесь на работе. Груз сопровождаю в качестве менеджера.
– А как же твой аптечный бизнес? – спросил Сан Саныч.
– Не очень удачно у меня с бизнесом сейчас, – пожаловался Костя. – Отец и решил, что пора мне что‑нибудь другое попробовать.
– Понятно. Но тебя ведь отцов бизнес никогда не интересовал, – удивился стармех.
– Все меняется, Сан Саныч. Попытка – не пытка. Сан Саныч пожелал Косте удачи и отправился выполнять свои обязанности.
А в это время Лева ожидал Костю в своем пустом ресторане.
– Ну и где же этот чертов контрабандист? Где Костя, будь он неладен?! – нервничая, бурчал себе под нос Лева.
Наконец он не выдержал и позвонил.
– Алло, здравствуйте. Позовите Костю, пожалуйста.
– А Кости нет, – ответила ему Полина. – Он в командировке на несколько месяцев. Сегодня утром он отплыл на корабле « Верещагине».
Лева бросил трубку.
– Вот гаденыш! Он же меня кинул! Черт, ну и времена настали! Даже друзьям нельзя верить! Что ж, кто к нам с мечом придет…
Через некоторое время в кабинете следователя раздался телефонный звонок.
– Слушаю, старший следователь Буряк.
– Остановите корабль, выходящий сейчас из порта, – попросили в трубке.
– С кем я разговариваю? – спросил следователь.
– Это неважно. Не выпускайте корабль из порта.
– Какой именно корабль и с какой стати я должен его останавливать?
– Корабль называется «Верещагино». На его борту – контрабанда в особо крупных размерах.
– Откуда вам это известно? Кто вы такой? Но в трубке уже шли короткие гудки.
Вечером перед решающим днем отплытия Яков очень волновался. Он долго стоял у окна, рассматривая южные красоты. Ирина уже давно постелила постель и поджидала его. Наконец она не выдержала:
– Яша, ты так и будешь всю ночь стоять у окна? Спать пора.
– Не спится мне что‑то… – пожаловался Яков. – Места себе не нахожу. Ведь завтра – решающий день. Если все пойдет, как надо, и наш товар уплывет за границу, мы, наконец, разбогатеем!
– «Если»? Почему – если? Ты в чем‑то сомневаешься? – спросила Ирина.
– Вроде бы нет… Но сердце все‑таки ноет.
– У меня тоже. Честно говоря, не доверяю я Косте, – Ира поняла, что быстро заснуть все равно не удастся.
– Он же – твой племянник! – напомнил Яков.
– Ну и что с того? Родственников не выбирают.
– Ирина, мне кажется, нам нужно подстраховаться, – сказал Яков после недолгого раздумья.
– В смысле?
– Нам нужно убедиться в том, что корабль благополучно покинул порт. А то мы так и будем мучиться.
Тут он поморщился и прижал руку к сердцу.
– Что с тобой? Сердце?
– Да. Колет… – сдавленным голосом сказал Яков.
– Немедленно ложись, – потребовала Ирина. – Тебе нельзя волноваться.
Она принесла мужу лекарства и стакан воды. Он выпил и прилег на диван.
– Спи. Завтра с утра я пойду в порт и лично все проконтролирую, – успокоила Ирина мужа.
– А ты проснешься? Корабль отходит рано, а ты у меня такая соня, – засомневался Яков.
– Еще как проснусь. Когда на карту поставлено целое состояние, сон как рукой снимает. Даже у меня.
Ирина редко выполняла свои обещания, поэтому Яков проснулся пораньше, чтобы разбудить ее.
– Ты чего вскочил ни свет ни заря? – недовольным голосом спросила Ирина.
– Это ты что‑то долго спишь, дорогая.
– А как твое сердце? Вчера оно у тебя шалило.
– А сегодня – как рукой сняло. Вставай, соня. До отправления корабля осталось меньше часа, – напомнил Яков.
– Ах да, корабль… Знаешь, мне снился такой прекрасный сон – будто мы с тобой плывем на огромном круизном теплоходе…Ты в смокинге, я в вечернем платье. И на мне такое роскошное колье, сплошь из бриллиантов, и от них солнечные зайчики во все стороны… – Ирина мечтательно закатила глаза.
– Хорошо бы, чтобы твой сон поскорее сбылся, – улыбнулся Яков.
– Ох, не говори…
– А чтобы это действительно произошло, тебе нужно поскорее одеваться и дуть в порт. Нужно убедиться, что корабль действительно вышел, что все в порядке, никаких проблем.
– Ну почему я? – капризно спросила Ирина. – Терпеть не могу рано вставать!
– Ира, ты же мне обещала! – возмутился Яков. – Я не могу светиться, меня здесь слишком многие знают. А у тебя прикрытие – ты фотохудожник, решила сфотографировать утренний порт. Давай, давай, времени мало.
– Ну, я должна хотя бы позавтракать, душ принять… – Ирина сладко потянулась.
– Дорогая моя! Когда корабль с нашим грузом отправится в путь без сучка и задоринки и мы в этом убедимся, клянусь – я сам наполню тебе ванну с самой густой пеной и лично сварю тебе лучший в мире кофе, – в Якове снова заговорил великий художник слева.
– А почему не прямо сейчас? Ведь еще есть время… – намекнула Ирина.
– Все, отставить разговоры. Через полчаса ты должна быть в порту! И фотоаппарат не забудь! – теперь это была уже настоящая команда.
Ирина пошла готовиться к выполнению боевого задания.
На пристани было много людей. Корабль медленно отходил от причала. Сан Саныч помахал Зинаиде с палубы, и она не выдержала и послала ему воздушный поцелуй. Радостных лиц, сказать по совести, практически не было. На берегу оставались озабоченные Самойлов и Буравин. Женя со слезами смотрел на отходящий корабль. А на палубе стоял злой на весь мир Костя, для которого это плавание было просто каторгой.
Ирина работала почти профессионально. Она сфотографировала корабль и уже собралась уходить, но тут заметила на палубе Костю. Это совсем не входило в их планы! Ирина тут же набрала номер на мобильнике:
– Яша, ты был прав, у нас действительно форс‑мажор, – доложила она. – На корабле, Костя! Да, он уплывает вместе с грузом!
Яков тут же позвонил Косте.
– Да, дядя Яков. Слушаю вас, – отозвался Костя.
– Это я тебя слушаю. Какого черта ты поперся в море? – негодовал Яков. – Ты должен был просто погрузить груз на судно!
– Обстоятельства изменились, – сообщил Костя.
– Какие еще обстоятельства?! – почти орал Яков. – Почему я о них ничего не знаю? Какие‑то проблемы с грузом?
– С грузом – полный порядок. А в рейс меня отец послал.
– Отец? Что за бред! Он из тебя что, моряка собрался сделать? Скажи лучше честно, ты решил свалить из города? – голос у Якова был подозрительный.
– Честное слово, дядя Яков. Я тут не при чем. Отец отправил меня в рейс менеджером.
– А если я его спрошу? – намекнул Яков.
– Спрашивайте, сколько хотите. Я сам до сих пор в себя не могу прийти. Стою тут на палубе, как баран.
– Не нравится мне все это, – уже спокойнее, но все еще возмущенно сказал Яков. – Терпеть не могу подобных сюрпризов.
– А представьте, как я себя чувствую. Ни с того ни с сего на несколько месяцев вырван из нормальной жизни, – пожаловался Костя.
– Не ной, Костя. Твой отец редко ошибается. Если, конечно, это – его решение.
– Вы мне не верите? Я правду говорю.
– Хочу верить, Костя. Но все равно проверю. И дай Бог, чтобы все, что ты говоришь, оказалось правдой. Иначе – пеняй на себя.
Костя не сомневался в том, что Яков – человек жесткий и решительный. Но что он мог поделать?

* * *

Маша пришла утром на кухню и увидела, что Зинаида давно уже на ногах.
– Доброе утро, бабуль, – сказала Маша. – Ты чего так рано встала? Куда‑то собираешься?
– Не собираюсь, а уж вернулась… Я Сан Саныча провожала. Злилась‑злилась на него, а потом все‑таки не выдержала, пошла в порт.
– Придется тебе признаться: любишь ты Сан Саныча, – улыбнулась девушка.
– Какая любовь в нашем возрасте?»– отмахнулась Зинаида.
– Ты волнуешься за него. Провожаешь в каждый рейс, ждешь возвращения. Это не любовь? – спросила Маша.
– Это – примета такая: моряка в плавание обязательно нужно провожать. Иначе удачи не будет. А у Сан Саныча, кроме меня, никого нет. Так что не любовь это, внучка. Просто так жизнь нас с ним как столкнула, так и держит рядом полжизни.
Добрая Зинаида сделала все, как положено, чтобы совесть у нее была чиста.
– Ладно, давай пить чай. А то мне к Леше пора бежать, – сказала Маша.

* * *

Следователь не мог не отреагировать на поступивший звонок и отправился к Самойлову, чтобы разобраться в ситуации. Самойлов не удивился его приходу.
– Здравствуй. Проходи. Ты по поводу Кости пришел? Все еще считаешь, что он виновен в аварии брата?
– Нет, Боря. Сейчас я пришел по другому поводу. Хочу, как другу, тебе первому кое‑что сообщить. Мне позвонили, что на вашем судне, которое сегодня утром вышло в рейс, контрабанда.
– Контрабанда? – опешил Самойлов. – Что за чушь? Кто тебе позвонил?
– Это был анонимный звонок.
– Значит, это – чья‑то глупая шутка. Кто верит анонимным звонкам? – спросил Самойлов.
– Я обязан не верить, а проверять, Боря, – не согласился Буряк.
– И как ты собираешься это сделать? Судно давно уже в открытом море! – Самойлов никак не мог поверить этому идиотскому предупреждению о контрабанде.
– Я должен остановить и осмотреть его, – решительно сказал следователь.
– Я не буду возвращать корабль! – заявил Самойлов. – Документы рейса в полном порядке, груз – чистый, абсолютно легальный.
– Я же не сказал, что лично ты перевозишь контрабанду. Просто возможно, что кто‑то приспособил твое судно для доставки своего, не такого чистого, как твой, груза, – объяснил Буряк.
– Я знаю твое отношение к анонимным звонкам, и мне странно, что ты так настаиваешь на возвращении судна.
– Я обязан проверять всю информацию, которая ко мне поступает.
– Проверь лучше подонка, который своими звонками в милицию пакостит людям, – посоветовал Самойлов.
– Я сам знаю свои служебные обязанности,, – следователь становился все жестче и жестче. – Останавливай корабль.
– Признайся, ты хочешь остановить корабль не из‑за звонка, а по другой причине.
– По какой, например?
– Ты ведь что‑то нарыл на Костю и хочешь до него добраться? – предположил Самойлов.
Теперь настала очередь удивляться следователю.
– Я не совсем понимаю, какое отношение к контрабанде на твоем корабле имеет Костя?
– Я отправил его в рейс, – признался Самойлов.
– Но я велел ему не уезжать из города, – возмутился следователь. – Это – практически подписка о невыезде. И ты прекрасно об этом знал!
– У меня возникла острая производственная необходимость, – оправдывался Самойлов. – Рейс некому было сопровождать, я отправил Костю в качестве менеджера.
– Так Костя, оказывается, классный менеджер? И ты поручил ему это дело несмотря на то, что его аптека обанкротилась? – с иронией спросил Буряк.
– Руководство аптекой и сопровождение груза – совершенно разные вещи.
– А я думаю, ты просто спрятал его на корабле от меня. Потому что сам считаешь, что это он виноват в аварии Леши, – пришел к неутешительному выводу следователь.
– Неужели ты и вправду думаешь, что я способен выгораживать одного сына, если он виновен в аварии другого? – спросил Самойлов.
– Они оба – твои дети.
– Я просто поставил себя на место Константина. Так сложились обстоятельства, что все против него: и лекарство из его аптеки, и возле машины он был…
– Значит, ты решил его от меня на всякий случай спрятать? – снова вернулся к своей версии Буряк.
– Пойми, я как отец несу ответственность за его жизнь, я не могу ему не помочь.
– Перед законом все равны. Я понимаю твои отцовские чувства к Косте, но и Леша – твой сын.
– Не нужно мне об этом напоминать! – горячился Самойлов.
– В таком случае я тем более требую вернуть корабль в порт.
В этот момент в кабинет зашел Буравин. Услышав последнюю фразу следователя, он опешил:
– Ты понимаешь, что значит вернуть корабль?! Этого не будет! – сказал он решительно.
Машин рабочий день был в самом разгаре.
– Леша завтракал? Как он, не хандрит? – поинтересовалась Полина.
– Я только что его покормила. Но ел он без аппетита, настроения никакого, ничего не хочет, – огорченно сообщила Маша. – Я пойду к нему.
– Я очень вас прошу: не говорите Леше о том, что произошло вчера. О Кате с Костей.
– Я и не собиралась это делать. Леше сейчас нужны только положительные эмоции.
– Спасибо. Я просто в шоке от Катиного поведения. Она вчера показала, какая есть на самом деле. Я теперь вижу, что ждет Лешу, – Полина покачала головой. – Мой сын полюбил ветреную, легкомысленную эгоистку. Она совершенно не думает о Леше. Вчера она еще любила его, сегодня уже любит Костю…
– Но если это, действительно, любовь, то сердцу ведь не прикажешь… – робко возразила Маша.
– Что это за любовь: сегодня – с одним, завтра – с другим?! – возмутилась Полина.
– Я понимаю, вы очень переживаете за Лешу.
– Костя – тоже мой сын. Если Катя смогла подло бросить Лешу, то точно так же она поступит и с Костей! Я не верю, что она вообще кого‑то любит. Похоже, она способна любить только себя. Ладно, Бог с ней, с Катей. Сейчас главное – Лешино здоровье. Он такой бледный, организму не хватает кислорода. Мне он говорит, что ему не хочется выходить из дома. Может, вам удастся его переубедить и вытащить из дома, – с надеждой посмотрела на Машу Полина.
Девушка кивнула.
– Если Леша согласится, гуляйте где угодно, но только к морю и близко не подходите. Мы с отцом так переволновались из‑за его падения с корабля.
– Я обещаю: к морю мы не пойдем, – сказала Маша и направилась к Алексею.
– Ну что, Леша, как настроение? Почему такой мрачный?
– Привет. А каким я должен быть после вчерашнего? Только мешаю всем, все порчу… Тетя Зина с Сан Санычем из‑за меня поссорились. Сам ни на что не способен, еще и старику все испортил!
– Ничего ты не испортил, Леша! Бабуля его простила, – сообщила Маша.
– Все равно, в конечном счете из‑за меня ему пришлось пойти в рейс! И Женьку, и его подвел. Всем от меня одни заботы. Вот и мама должна дома сидеть…
– Перестань себя накручивать. Нельзя во всем винить только себя. С таким настроем ни о каком выздоровлении не может быть и речи! Я так понимаю, зарядку ты сегодня еще не делал? Леша, твоим мышцам необходимы тренировки.
– Все это бесполезно, – отмахнулся Алеша. – Мне нужно привыкать к новому состоянию, лежачему.
– Вот это – глупости. Чтобы стать здоровым, нужно себя таким чувствовать, жить здоровой жизнью! – убежденно сказала Маша.
– Интересно, как? Посмотри на меня.
– Не допускай мрачных мыслей, не отчаивайся, не запирай себя в четырех стенах. Давай сейчас соберемся и пойдем гулять, – предложила Маша. – В парк.
– В парк не хочу и не пойду. Маша расстроилась.
– Леша, скажи, почему ты отказываешься выходить из дома?
– Да потому что я – моряк, и все эти сухопутные прогулки мне не нужны, – убежденно сказал Алеша.
– Это нужно для того, чтобы тебе становилось лучше!
– За последнее время мне только один раз было хорошо – когда я плавал у корабля, – признался Алексей. – Я часто вспоминаю, что именно тогда, когда упал с корабля и сам выплыл, почувствовал, что снова живу! Слушай, а отвези меня к морю? Туда я согласен прогуляться.
– Нет. Не могу.
– Почему? Ты же сама вытаскивала меня на прогулку!
– Твоя мама запретила и близко подходить к морю.
– Значит, мама запретила подходить к морю? – переспросил Алеша. – А чего я хочу, никого не касается?
– Леша, все очень испугались, когда ты упал с корабля и чуть не утонул, – объяснила Маша.
– Я просто поплаваю у берега, на мелководье. Там просто невозможно утонуть! – попросил Алеша.
– Мало ли что еще может случиться! – не соглашалась Маша.
– Но ты же будешь рядом, да и я тоже не полный калека. У меня руки работают. Смотри! – и Алеша показал Маше свои мышцы.
– Мышцы у тебя – супер, – похвалила Маша. – Но твоя мама считает, что в море тебе рановато.
– А ты? Ты как считаешь? – с надеждой спросил Алеша.
– Как бы я ни считала, Полина Константиновна нас не отпустит.
– Мама не права! Она не понимает, что мне это необходимо! А мы можем не сказать, что идем к морю, – заговорщически сказал Алеша. – Она будет думать, что мы гуляем в парке!
– Я не могу нарушить ее запрет. – Маша все еще сомневалась, хотя ей очень хотелось поддержать Алешу.
– Ты же говорила, что хочешь мне помочь. Ты действительно этого хочешь, Маша?
И Маша сдалась. Они быстро собрались. На пороге сидящего в коляске Алешу увидела Полина:
– Сынок, рада видеть тебя улыбающимся, – обрадовалась она. – Как себя чувствуешь?
– Отлично! Маша уговорила меня погулять, так что мы едем прямо сейчас.
– Куда? – настороженно спросила Полина.
– В парк, мам, в парк, – успокоил ее сын.
– Замечательно! Там и воздух свежий, и не жарко, можно под деревьями посидеть. Маша, я вам дам покрывало.
– А мы уже все взяли. Вот, – Маша показала приготовленные вещи.
– Молодцы. Пообедайте обязательно, когда вернетесь. Маша, все будет на плите.
Маша кивнула и повезла коляску с довольным Лешей к двери.
Едва они вышли, как пришел Яков. Он был бодр и весел:
– Я так удивился: пришел племянника проведать, а он, с улыбкой во все лицо, с девушкой, мне навстречу.
– Нам очень повезло с сиделкой, – сказала, улыбаясь, Полина. – Маша так хорошо на него влияет. Сегодня уговорила его в парке погулять. Я пробовала – он ни в какую.
– Да с такой сиделкой я бы тоже хоть на край света… – согласился Яков. Полина так на него посмотрела, что он сконфузился.
– В общем, хотел сказать, что хорошая сиделка – это большая редкость, – уточнил он.
– Яш, мне, к сожалению, на работу пора, – сказала Полина.
– А Кости нет дома? Его я тоже давненько не видел, – стал осторожно зондировать почву Яков.
– Костя ушел в рейс. Ты его теперь не скоро увидишь.
– В рейс? С чего это он вдруг? – немного наигранно удивился Яков. – Никогда о море и не думал…
– Он и не хотел. Его Борис отправил, – пояснила Полина.
– Ах, Борис… Ну, отец лучше знает, что нужно сыну. Правда, Борис никогда не думал делать из Кости моряка, – Яков испытующе смотрел на Полину. – Мне кажется, чтобы Борис так внезапно изменил мнение, нужна веская причина.
Полина опустила глаза.
– У Кости что‑то случилось, Поля? – заинтересованно спросил Яков.
Но Полина медлила с ответом.
– Понимаешь, Яков, у Кости сейчас сложный момент в жизни, он запутался…
– В чем? Скажи, не бойся. Я же – родственник, может, смогу помочь? – поинтересовался Яков.
– Да ничем в этой ситуации не поможешь. Борис и отправил Костю в надежде, что за это время Костя сделает выводы, поймет, что так, как он, нельзя поступать…
– Да объясни мне, наконец, о чем речь. – Яков не понимал, куда клонит Полина.
– В общем, Костя отбивает у Леши невесту.
– Катю? – удивился Яков. – Ничего себе! Вот это родной братик!
– У Кости с Катей когда‑то было что‑то вроде романа, еще до того, как Катя с Лешей стали серьезно встречаться.
– Понятно. Ну, что ж, в таком случае Борис принял правильное решение.
Увидев, что Полина смотрит на часы, Яков заторопился.
– Все, не смею больше тебя задерживать, ухожу.
– Выйдем вместе, – предложила Полина. – Прости, Яша. Я действительно спешу. А вообще, мы всегда рады видеть вас с Ирой. Передавай ей привет.
– Обязательно, – пообещал Яков. Главное он уже выяснил: Костя, похоже, не врал.

* * *

Буравин, Самойлов и Буряк пытались найти выход из сложившейся ситуации. Выяснив детали, Буравин обратился к следователю:
– Ваши подозрения, как я понял, основаны только на этом анонимном звонке. Я считаю, что для остановки судна нужны более веские основания.
Разговор прервался, потому что в кабинет вошла секретарша.
– Что вам, Людочка? – спросил Самойлов.
– Борис Алексеевич, для вас и Виктора Гавриловича корреспонденция.
– Зайдите позже, – раздраженно сказал Самойлов. – Нам сейчас не до корреспонденции.
Людочка вышла, поджав губы. Что поделаешь, у хорошей секретарши должно быть чутье, но Людочка им не обладала.
Буравин вернулся к прерванной беседе:
– Поймите, возврат корабля – недешевое удовольствие. А если там нет контрабанды? А мы понесем огромные убытки! Кто будет их возмещать? Вы? Или транспортная прокуратура?
– Я – не экономист, я – оперативник. И советую вам подумать о том, какие вы понесете убытки, если контрабанда там действительно есть. Ведь судно в таком случае арестуют.
– Но кто мог ее туда загрузить? Вы кого‑то подозреваете? – спросил Буравин.
Самойлов и следователь знали больше Буравина, но не понимали, как распорядиться этой информацией, поэтому оба молчали. В конце концов Самойлов обратился к Буравину с неожиданным предложением:
– Виктор, может, действительно лучше вернуть судно? Если контрабанду найдут в порту прибытия, у нас будет гораздо больше неприятностей.
– Я рад, что ты понял, – поддержал Самойлова следователь, – что вернуть судно сейчас – это самое разумное решение.
– Я ничего не буду предпринимать, пока мы не решим, кто понесет ответственность за остановку, если контрабанды на судне не будет, – сказал Буравин.
– В таком случае ответственность за ваши материальные потери беру на себя я, – пообещал следователь. – Я получил сигнал. Звонок, хоть он и анонимный, зафиксирован в моем отделении. Так что не отреагировать на него я не имею права. Необходим повторный досмотр корабля.
И Буравин сдался. Он подошел к столу и набрал номер:
– Алло. Это Буравин. Срочно пошлите радиограмму на наше судно с приказом о возвращении в порт.
Теперь надо было встретить судно, и они отправились в порт. Уже в машине, оставшись вдвоем, Буравин с Самойловым продолжили разговор.
– Послушай, Борис, я не понимаю, что происходит! Вы ведь с Григорием – друзья? – спросил Буравин.
– Друзья… – подтвердил Самойлов.
– Так какого черта он решил шмонать наш корабль?! Он что, не понимает, сколько мы на этом теряем? – недоумевал Буравин.
– Он получил сигнал и теперь выполняет свой долг.
– Я все понимаю… Но мы знакомы много лет, неужели он считает, что ты или я используем свои корабли для контрабанды?!
– Надеюсь, нет! – мрачно сказал Самойлов.
– А тебе не кажется, что дело не только в этом мифическом «сигнале»? – спросил Буравин.
– А в чем еще?
– Мне показалось, что у вас что‑то личное… Скажи честно, вы поссорились? У него на тебя зуб?
– Нет. Мы не ссорились. Просто… у него своя правда, а у нас своя… – задумчиво сказал Самойлов.

0

13

* * *

Маша с Алешей долго искали место, где Алеша мог бы поплавать, и наконец нашли.
– Отличное место, – сказал Алеша. – Никого нет, можно просто сразу нырнуть в воду.
– Нырнуть‑то можно. А выбираться как? – заволновалась Маша.
– Тут лесенка. По ней, – предложил Алеша.
– Я не представляю, как ты это сделаешь, – с сомнением сказала Маша.
– Я знаю как. Помоги мне выбраться из коляски, – потребовал Алеша. – Хочу в воду!
– Леша, подожди. Давай подумаем. Чтобы спасателей, если что‑то не получится, не вызывать.
– Я все продумал! – нетерпеливо сказал Алеша.
– Но я не понимаю, как можно подняться по лестнице без помощи ног!
– На руках, Маша. А потом ты мне поможешь. Маша, ног у меня пока нет, но есть руки! И они – сильные. Смотри!
Алеша перебрался на край волнореза и опустил ноги в воду.
– Я нырну, – сказал он.
– Давай ты лучше спустишься по лестнице. Я помогу, – предложила Маша.
– Ты же видела, я уже один раз выплыл. Не волнуйся. Со мной все будет в порядке.
Алеша набрал воздух, потом, оттолкнувшись от волнореза руками, прыгнул вниз и ушел под воду. Маша встала и напряженно смотрела, где он вынырнет. Но его все не было. Маша стала уже волноваться, но тут довольный Алеша появился на поверхности.
– Ура! Я в воде! Я плыву! – закричал он. – Маша! Чего ты стоишь? Прыгай!
Алеша стал брызгать на Машу водой. Она засмеялась, закрывая лицо руками.
– Вода холодная.
– Совсем не холодная! – возразил Алеша. – Отличная вода! Давай поплаваем!
– Хорошо. Сейчас.
И Маша тоже прыгнула в воду.
– Я же говорила, что вода холодная! Ты меня обманул! – закричала она.
– А ты двигайся! Сразу согреешься… – посоветовал Алеша.
Маше ничего не оставалось делать. Она активнее заработала руками.
Так случилось, что недалеко от того места, где купались Алеша и Маша, прогуливались Катя и Зося.
– Как несправедливо устроен мир, – сказала Катя, глядя на весело играющую в воде пару. – Есть же просто счастливые люди, которым не надо бороться, не нужно постоянно что‑то доказывать остальным… – и вдруг она осеклась, узнав в юноше Алешу. Катя подумала о том, что Леша выглядит замечательно, когда плывет в воде, – такой красивый, ловкий, веселый. Невозможно даже представить себе, что он – инвалид. Только инвалидная коляска на волнорезе напоминает о том, что ничего не изменилось.
Зося тоже заметила Алексея с Машей.
– Ревнуешь? – спросила она. – Издалека даже не скажешь, что он – инвалид, правда?
– Пойдем отсюда! – потребовала Катя, и они пошли прочь от воды.
Вдоволь наплававшись, молодые люди выбрались из воды на волнорез.
– Маша, ты не представляешь, как я счастлив! – радостно сказал Алеша. – Все, как раньше. Почти как раньше.
– Ты обязательно поправишься.
– Да. Теперь я в это верю! Нам нужно чаще приходить на пляж.
– Конечно, если тебе здесь лучше, мы обязательно будем приходить сюда. Вот только твоя мама…
– А что мама?
– Ну она же против того, чтобы ты плавал, она волнуется за тебя.
– А мы ей не скажем, – беспечно предложил Алеша. – Давай это будет нашей маленькой тайной.
Алеша, улыбаясь, смотрел на Машу, и она согласилась:
– Хорошо. Пусть это будет тайной.

* * *

Полина возилась со старинной вазой, но ее мысли были далеки от работы. Она поглядывала на часы, как будто чего‑то ждала. В конце концов она не выдержала и позвонила Буравину.
– Алло, Витя? Да, здравствуй. Мне нужно с тобой поговорить. Освободишься – приезжай. Я буду ждать на нашем месте.
– Мне сейчас нужно быть в порту. Я постараюсь освободиться пораньше, – Буравин отвечал ей скупо, потому что рядом в машине сидел Самойлов.
– Кто это был? – подозрительно сощурившись, спросил Самойлов.
Буравину стало неуютно.
– Да так… Старый знакомый, – ответил он, и это была правда.
Пока начальства не было, Людочка, движимая неистребимым женским любопытством, решила все‑таки вскрыть письмо, адресованное Самойлову. Она аккуратно отпарила над чайником конверт, вынула из него листок и прочитала короткое сообщение: «Уважаемый господин Самойлов! Надеюсь, следующий факт будет для вас интересен. Ваша жена, Полина, изменяет вам с вашим другом и компаньоном Виктором Буравиным. Эта информация надежна и достоверна. Доброжелатель». Словом, классика жанра!

* * *

Сан Саныч услышал звонок по селектору и удивился: что там еще?
– Радиограмма пришла, – сообщили ему. – Нам велено вернуться в порт.
– Зачем? – Сан Саныч был озадачен.
– Приказ таможни. Видимо, повторный досмотр. Приказ есть приказ, его надо выполнять. Корабль возвращался к берегу, который он совсем недавно покинул.
Костя заметил, что корабль остановился и, найдя Сан Саныча, спросил у него, почему они остановились.
– С берега радиограмма пришла, – пояснил тот. – Судно на повторный досмотр направляют.
– И часто такое бывает? – заволновался Костя.
– На моей памяти первый раз. Наверное, ЧП какое‑нибудь.
– И что теперь? – Костя по‑настоящему испугался.
– А ничего. Приказали так приказали. Сейчас обратно пойдем, – меланхолично ответил Сан Саныч.
– Как обратно? – удивился Костя.
– А так. Полный назад, как говорится.
Ирина спокойно прогуливалась по набережной и любовалась морем, но вдруг увидела знакомый корабль. Было ясно, что он возвращается в порт. Это была очень плохая новость! Ирина стала срочно звонить Якову.
– Яша! Ты не поверишь! – сказала она. – Наш корабль возвращается! Наверное, они что‑то заподозрили!
– Ирина, немедленно иди в порт! – приказал Яков. – Слышишь?! Ты все должна увидеть своими глазами!
Еще один человек тоже переполошился, увидев возвращающийся в порт сухогруз «Верещагино». Это был Толик. Он схватил бинокль, убедился, что зрение его не обманывает и понесся к отцу с криком:
– Папа! Папа!
Смотритель сидел в своей каморке и возился с оружием.
– Чего шумишь? Ну‑ка тихо! – приструнил он сына.
– Папа! Корабль возвращается!
– Какой корабль? – спросил смотритель.
– Наш! Ну, на который мы мину с контрабандой прицепили! Бриллианты!
– Тихо! Что ты несешь?! Как он мог вернуться? Он же на три месяца в рейс ушел, а еще двух дней не прошло! – возмутился смотритель, размахивая пистолетом, который до этого чистил.
– Я своими глазами видел! Корабль вернулся в порт.
– И что?!
– И швартуется к пирсу!
– Ядрена‑Матрена! Что за хреновина! Значит, вернулся, говоришь?
– Ага. Вернулся.
– Вернуть его могла только таможня, – стал рассуждать вслух смотритель. – Значит, кто‑то стуканул! Пойду, сам посмотрю, что там…
В дверях смотритель остановился, заметив, что идет с оружием в руках. Он вернулся к столу, бросил в ящик пистолет и взял с полки морской бинокль.
– Жди здесь! Никуда не рыпайся, – строго приказал он сыну.
А в это время Самойлов и Буравин с хмурым видом тоже наблюдали, как швартуется корабль.
– Да, рано мы с тобой обрадовались, что убрали Костю от Кати. Вот он уже и возвращается, – заметил Буравин.
– Никуда он не возвращается! – сурово сказал Самойлов.
– В смысле? Не понял.
– Он будет сидеть на корабле, – объяснил Самойлов.
– Ты запретишь ему спускаться на берег?
– Точно. Ушел в плавание, так ушел. Нечего. Буравин одобрительно кивнул головой.

* * *

Катя привела Зосю к себе домой. Они зашли в Катину комнату, и тут Катя дала волю чувствам:
– Смотри‑ка! Как быстро Лешеньку подобрали. Даже несмотря на то, что калека, – в ее голосе звучала ревность.
– Да брось ты, Катя. Может, это ничего не значит. Подумаешь, они просто вместе купались, не целовались же…
– Вот именно! Только что не целовались! Нет, ну ты посмотри! Какая она хваткая оказалась. Медсестра эта недоделанная, – Катиному возмущению не было предела.
– Зря ты… Я бы не делала таких далеко идущих выводов, – пыталась успокоить подругу Зося.
– И вовсе не зря! Ну ничего, я ее планы‑то расстрою! Я что‑нибудь придумаю, уж поверь мне. Ей это так с рук не сойдет.
– Слушай, а я наконец‑то начинаю понимать… – вдруг прозрела Зося.
– Что тут понимать? Все и так ясно, как белый день! – отрезала Катя.
– А мне ясно, Катюша, что ты со мной не совсем искренна.
– Почему это?
– Да потому, что я вижу: ты все еще любишь Лешу. Ревнуешь его…
Катя неожиданно согласилась:
– Да. Я все еще его люблю. Но это же так… так… бесперспективно!
– Что значит бесперспективно?
– Я не могу связать свою жизнь с инвалидом! Не могу же я потратить свою молодость на дежурство у его постели?! У меня должно быть будущее!
– Но, может, через какое‑то время Леша поправится? – предположила Зося.
– Когда? Через год? Два? Десять? Я не смогу выдержать. Не смогу дождаться, когда он встанет!
– А ты и не жди. Не встанет – и не надо, – вкрадчиво сказала Зося.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Катя. – Я не совсем тебя понимаю.
– Забудь его. Найди другого. Клин клином вышибают.
– Как другого? Нет, я не могу. Я же люблю его.
– Ну и что? Пройдет время – и разлюбишь. А пока встречайся с другими, на тебя вон парни пачками западают! Выбери кого‑нибудь посимпатичнее… Или ты от своей большой любви в монастырь уйти решила?
– Вот еще! – передернула плечами Катя.
– Так встряхнись, развейся! Нечего себя в четырех стенах хоронить! Это на таких убогих, как Маша, никто, кроме инвалида, не позарится!
– Нет, я как вспомню, что эта дрянь с Лешей… так все внутри кипит!
– Ты же сама сказала, что ваши отношения бесперспективны. Ну и плюнь. Что ты, как собака на сене?
– Я сказала, что эта Маша не будет с Лешкой, значит, не будет! – упрямо заявила Катя.
– А они кажутся вполне счастливыми… – отметила Зося.
Вот именно! Он что, так быстро смог меня забыть, что уже с другой… смеется? И самое отвратительное в этой ситуации, что где‑то в глубине души я чувствую, что меня бросили!
– Ну и что?
– А это – моя привилегия! Бросить могу только я! Катя искренне в это верила, ведь она чувствовала себя королевой.
– Катя, да плюнь ты на них! – посоветовала Зося. – Ты говоришь, как старая дева, у которой был последний шанс.
– Да, я молода и красива, – с уверенностью сказала Катя. – Я помню об этом.
– Вот именно.
– Так что, теперь об меня можно ноги вытирать?
– Ну вот. Опять по новой! Не заводись! – стала успокаивать подругу Зося.
– Кстати, почему Маша была с ним в море?
– Ну, не знаю, наверное, захотелось искупаться, – предположила Зося.
– Нет, я не об этом!
– А о чем?
– Ведь его мать не разрешает Леше даже близко подходить к воде, после того, как он упал с корабля. Он же чуть не утонул! А эта Маша его туда привела!
– Но не утонул же он тогда. Я вполне понимаю Лешу, он – моряк. И его тянет, так сказать, к родной стихии. Ему там становится легче.
– Это не аргумент! – сердито сказала Катя.
– А разве тебе не жалко Лешу? Он выглядел в воде таким счастливым… – Зося говорила правду.
Катя задумалась.
– Конечно… – согласилась она. – В море он казался совершенно нормальным. То есть таким, как прежде… Я даже на какую‑то секунду забыла, что он – калека.
– Вот видишь. Он тоже хочет забыть, что болен.
– Но, к сожалению, он неизлечим! Давай смотреть на вещи трезво! – резко оборвала подругу Катя.
– Да, – вздохнула Зося. – По крайней мере, так говорят врачи.
– А ты представляешь, что будет, если я выйду за него замуж? Как это, таскать его на себе, сажать в кресло, убирать за ним?! – такая перспектива приводила Катю в ужас. – И так – всю жизнь! Всю! Это может убить любую любовь. Даже самую сильную!
– Действительно. Это очень тяжело… – согласилась Зося. – Но как же Маша все это выносит?
– А ты думаешь, ей нужен Леша? Калека этот? – зло усмехнулась Катя.
– Не понимаю… Что ты имеешь в виду? – Зося с удивлением посмотрела на Катю.
– Да деньги ей его нужны! – почти выкрикнула Катя.
– Деньги? Не смеши меня! – возразила Зося. – Она не производит впечатление леди с далеко идущими планами. Обычная простушка.
– Она просто очень хитрая! – Ей деньги нужны, как воздух. Я была у нее дома, – сообщила Катя.
– И что? Все плохо?
– Да хуже некуда. С хлеба на воду со своей бабушкой перебивается.
– Тогда, пожалуй, я с тобой могу согласиться.
– Еще бы! – продолжала Катя. – Ей подвернулся шанс породниться с богатой семьей и разом решить все свои проблемы. Такого никто не упустит.
– Ты открываешь мне глаза, подруга.
– Ради такого простого способа изменить свою жизнь что угодно сделаешь. Даже горшки будешь выносить.
– Ну‑у… – засомневалась Зося.
– Но ничего! Я найду способ, как вывести ее на чистую воду! – пригрозила Катя.
Она даже приблизительно не представляла себе, как это можно сделать.
Буравин и Самойлов стояли и смотрели на корабль. Подъехал милицейский бобик и из него вышел следователь.
– Приехал твой дружок, язви его… – вполголоса сказал Буравин.
– Витя, держи себя в руках, – предупредил Самойлов. Следователь подошел к ним и спросил:
– Ну что? Начнем?
– Документы мы тебе предоставили. Ничего незаконного мы на корабль не грузили. Остальное – твоя проблема, – холодно ответил Буравин.
– Делай то, что должен, Гриша. Моего слова тебе недостаточно. Вот корабль – ищи, – поддержал Буравина Самойлов.
Следователь согласно кивнул:
– Хорошо. Тогда пойдемте со мной.

* * *

Полина так и не дождалась Буравина и вернулась на работу, не заметив, что следом за ней тихонько идет Таисия. Подойдя к двери, она снова позвонила Буравину:
– Витя?! Что‑то случилось? Я волнуюсь, потому что мы договорились встретиться, но ты не пришел. На работе? Как – вернули корабль? Ну да, понятно. Извини, что отвлекаю. Нет, я не обиделась. Просто очень хотелось тебя увидеть. Я все поняла. Когда мы сможем встретиться?
Пока Полира разговаривала, Таисия .стояла за ее спиной и слушала, но после вопроса о встрече она подала голос:
– Насколько я понимаю, ты разговариваешь с моим мужем?
Полина резко обернулась и машинально прижала телефон к груди.
– Ну‑ка, дай мне трубочку… – попросила Таисия. Полина отдала.
– Алло, Витя? – спросила Таисия, но ответа не получила. – Испугался. Бросил трубку. Так о чем ты хотела поговорить с моим мужем? Может, я смогу его заменить? Я думаю, у нас найдется тема для разговора. Правда, Полина? Почему ты не отвечаешь? Я попала в точку?
– Да, ты права, Таисия. Я звонила твоему мужу, – призналась Полина.
– Приятно слышать правду и неприятно, что эта правда такова.
– Женщины помолчали.
– Я вижу, ты не стремишься поддержать нашу беседу, – отметила Таисия. – У вас с Виктором от меня какие‑то тайны.
– Нет, – возразила Полина.
– Очевидно, сегодня день коротких, односложных ответов. Ты не хочешь со мной разговаривать?
Полина вздохнула:
– Понимаешь, Таисия, я звонила Виктору по делу…
– По какому делу? – с нажимом спросила Таисия.
– Я хотела поговорить с ним… о Кате.
– Говори со мной, – предложила Таисия. – Катя и моя дочь тоже.
– Катя сказала одну вещь… – Полина замялась.
– Ну смелее, такое ощущение, что я из тебя клещами каждое слово вытягиваю.
– В общем, Катя сказала, что любит Костю. И меня это очень тревожит…
– Не вижу никаких причин для тревоги. Девочка пытается сделать свой выбор между двумя молодыми людьми. Это вполне допустимо в ее гады.
– Да, но… – начала было Полина.
– Вопрос в другом… – перебила ее Таисия. – Вопрос в том, почему ты хотела обсудить это именно с Виктором, а не со мной? Я все‑таки больше занимаюсь нашей дочерью, у нас с ней доверительные отношения. Я – ее мать!
– Возможно, ты права… – согласилась Полина. – Наверное, мне нужно было обратиться к тебе.
– К тому же мы – подруги. Или нет?
– Ну… просто в последнее время я чувствую напряженность в наших отношениях, – мягко ушла от ответа Полина.
– Наконец‑то! – Таисия деланно засмеялась. – Я уже давно ее чувствую. Но, надеюсь, это не помешает нам поговорить о моей дочери. Давай начистоту.
– Начистоту? – Полина неуверенно посмотрела на Таисию и вдруг решилась. – А если начистоту, то твоя Катя ведет себя, как последняя шалава!
– Что?! Я хочу, чтобы ты повторила свои слова. Может, я чего‑то не поняла?
– Ты все правильно поняла. Твоя дочь ведет себя, как шлюха! Причем, каких еще поискать! Она – насквозь фальшивая!
Наконец‑то Полина говорила то, что давно хотела сказать. В ее глазах появилась решимость.
– Какое ты имеешь право так оскорблять мою дочь?! – негодовала Таисия.
– Имею! Жизнь показывает, что твоей Кате вообще нельзя верить. Поэтому я не верю, когда она заявляет, что любит Костю. Леше она тоже клялась в любви, а потом его бросила!
– Это не ее вина! Так сложилось! – встала на защиту дочери Таисия.
– Так сложилось, что она поступила подло! Вот как я считаю! И поэтому я хочу, чтобы она держалась подальше от моих сыновей! И от Кости, и от Леши!
– Не смей обвинять мою девочку, не тебе рассуждать о морали! По крайней мере, она не отбивает чужих мужей!
Наконец‑то обе женщины высказались до конца.
Маша с Алешей вернулись домой. Маша стала раскладывать вещи.
– Забавное у тебя полотенце. С именем, – заметила она.
– А мы с Костей в детстве всегда спорили, путали, где чье. Вот нам мама и стала именные покупать, – объяснил Алеша.
– Еще мокрые… – Маша стряхнула полотенце.
– Надо повесить на улице… – предложил Алеша.
– Нет. Я заберу их с собой и высушу дома, чтобы никто не заметил. Это же наш секрет, – Маша озорно улыбнулась и положила полотенце в пакет.
– А завтра мы снова пойдем на море? – с надеждой спросил Леша.
– Если полотенца высохнут, – пообещала Маша.
– Маша, я серьезно. Пойдем?
– Конечно. Тебе ведь понравилось?
– Очень. Маша, я сегодня был так счастлив! – Алеша просто сиял. – В воде я как будто парил в воздухе, это было как во сне.
– Это прекрасно. Если летаешь во сне, значит, растешь. Алеша засмеялся.
– Ты опять шутишь. А ты здаешь, я даже немного пожалел, что я не рыба.
– Рыба? – переспросила Маша. – Фу! Такая скользкая, противная.
– Зато рыбе не нужны ноги. В воде я чувствовал себя таким же, как раньше. Как будто я такой же, как все.
– Леша, ты и есть такой, как все. Даже лучше…
– Но, к сожалению, действительность говорит мне о другом, – Алеша погрустнел.
– О чем?
– Она каждую секунду напоминает мне о том, что я… инвалид.
– Не говори так!
– К сожалению, забыть об этом я не могу.
– Но ведь, когда ты плаваешь, ты об этом забываешь? – спросила Маша.
–Да.
– Значит, когда‑нибудь сможешь забыть совсем. Ты поправишься, Леша.
Как только Ирина вошла в квартиру, Яков бросился к ней:
– Ну, что там? Что происходит в порту?
– Если одним словом – катастрофа. Корабль трясут по полной схеме, вся милиция города участвует в операции, никого не пускают, команда сидит на корабле.
Яков без сил опустился в кресло, морщась:
– Черт, сердце…
– Сейчас!
Ирина достала из склянки пузырек и накапала из него в стакан с водой. Яков выпил.
– Тебе нельзя так переживать, Яша. С твоим сердцем…
– Да черт с ним, с сердцем! Рассказывай дальше. Они что‑нибудь нашли? – волновался Яков.
– Не похоже.
– Слава богу, значит, есть еще надежда. Кто же мог стукнуть? Кто знал об этом, кроме участников перевозки? – размышлял Яков.
– А почему ты уверен, что нас кто‑то заложил? Может, это случайность? – удивилась Ирина.
– Подумай сама: вся милиция города – на один корабль, который вернули в порт! Нет, дорогая, таких случайностей не бывает…
– Да, похоже, ты прав. Но кто это сделал? Что ты на меня так смотришь? Ты хочешь сказать, что это я сама себя сдала милиции? – завелась она.
– Нет, конечно, нет, что ты. Я подумал – может, ты кому случайно сказала… в разговоре… – неуверенно начал Яков, но жена его прервала:
– Я не такая дура, чтобы болтать о подобных вещах. Подумай лучше о себе – может, сам кому растрепал?
– Ира, это даже не смешно!
Тогда хватит болтать ерунду, давай думать, откуда утекла информация, – предложила Ирина. – Послушай, а может, это все из‑за Кости? Ведь он же был на борту. Вдруг он у них под колпаком? Ты ведь совершенно его не знаешь, мало ли что он за фрукт.
– Ну, он все‑таки твой родственник… – протянул Яков.
– Это что, гарантия его честности? – недоверчиво фыркнула Ирина.
– Конечно, нет. Честные люди не занимаются контрабандой. Но я не думаю, что он связан с милицией. Не тот человек, поверь моему опыту. Я разбираюсь в людях…
– Вижу, как ты разбираешься. А если они его сейчас возьмут, придавят хорошенько и он тебя сдаст? – спросила его жена.
Яков отмахнулся:
– И что с того? Я ему в лицо рассмеюсь и скажу, что ему все приснилось. Будет всего лишь мое слово против его. Отпечатков моих пальцев нигде нет, я прикасаюсь к товару только в перчатках. Я лично нигде не светился, а пальчики на пакете только Костины, так что нам бояться нечего.
– Как это нечего? Ты в своем уме? Если они найдут камни, мы все потеряем! – Ирина упала в кресло, закрыв лицо руками. – Предлагаешь сидеть сложа руки? И смотреть, как наши денежки уплывают из‑под носа?!
– Еще ничего не уплывает, – возразил Яков.
– Я видела это собственными глазами! Не сегодня‑завтра они их обнаружат! Я смотрю, тебя ничего не волнует! Я из‑за этих камней столько вынесла! Я сто раз свободой рисковала!.. А ты готов все упустить! Какой же ты мужик?! Ты – просто тряпка! – кричала в запале Ирина.
– Ира, ну почему ты сразу переходишь на личности? Это не интеллигентно.
Но она не унималась:
– А кто мне говорил, что все организует?! Кто говорил, что у него все под контролем?! И что теперь ты мне скажешь? «Ирочка, не волнуйся»? Ты ничего не можешь! Ничего! Какая я дура, что связалась с тобой, беспомощным идиотом. Вот и сиди себе дома. А я буду действовать.
И она кинулась к выходу.
– Куда ты собралась? Опять в порт? – заволновался Яков.
– Нет. Пойду навещу сестренку. Я хотя бы выясню, почему остановили корабль. И что там вообще происходит. Полина должна знать, ведь это – корабль ее мужа.
– Только, Ирочка, поаккуратнее, пожалуйста. Чтобы никто ничего не заподозрил… – попросил ее муж.
– Спасибо за совет, – язвительно ответила Ирина. – Без тебя бы я не поняла. Счастливо оставаться, организатор!
Подавленный Яков не нашелся что ответить.

* * *

Буравин, Самойлов и следователь напряженно ждали, пока таможня сделает свое дело. Когда к следователю подошел таможенник со списком команды в руке, тот, не глядя, взял документы:
– Проверили?
– Да. Отсутствует один член экипажа, – доложил таможенник.
–Кто?
– Константин Самойлов. Повисла неловкая пауза.
– Что значит – менеджера нет на судне? Он что, за борт спрыгнул? – недоуменно спросил следователь.
– Выясняем… Все бумаги на груз и маршрут на месте. Проверили – все в порядке, – отрапортовал таможенник.
– Обыщите все судно. Если Константин Самойлов найдется – немедленно ко мне. Свободны, – Буряк повернулся к Самойлову.
– И где же твой сын, Боря? – спросил он.
– Я знаю об этом столько же, сколько и ты, – удивленно пожал плечами Самойлов.
– Ты позвонил ему на борт и предупредил? Неужели ты не понимаешь, что прятать его сейчас – просто глупо! Ведь ты не помогаешь, а только вредишь своему сыну! – объяснил следователь.
Самойлов зло уставился на него.
– Я повторяю, что не имею понятия о местонахождении сына, – сказал он, чеканя каждое слово. – И потом, ты ведь уверял, что остановил судно для повторного досмотра. Так пожалуйста – у тебя все документы на руках. Судно перед тобой. Зачем тебе Костя?
– Он – официальное лицо на судне и обязан присутствовать при досмотре, – объяснил следователь.
– Не морочь мне голову, Гриша. Тебе недостаточно нас – владельцев компании? – недоумевал Самойлов.
– Борис, ты не прав… – начал было следователь, но его прервал Буравин:
– Вы, кажется, хотели искать контрабанду? Так давайте, ищите.
– И найду, можете не сомневаться, – прямо взглянул ему в глаза следователь.
Он сел за стол и принялся изучать судовые документы. Обстановка была накалена до предела. Вернувшийся таможенник доложил:
– Судно полностью осмотрено. Никаких признаков провоза контрабанды не обнаружено.
– Что и требовалось доказать, – мрачно бросил Виктор.
– Менеджера нашли? – не обратил внимания на его реплику следователь.
– Никак нет. Объявлять в розыск? – спросил таможенник.
– Подождите пока. Свободны. Следователь развернулся к Самойлову:
– Где он, Боря? Зачем ты посадил его на корабль? Скажи мне все, что знаешь. Я прошу тебя как друга.
– Я знаю только то, что мой сын ни в чем не виноват. Это никак не связано с тобой.
– А с чем это связано? Ну говори, говори, черт тебя побери! – стукнул кулаком по столу следователь.
– Да, это я его отправил. Но не от тебя, а от Кати – дочки Буравина. Этот дурак вообразил себя Ромео… А она ведь – невеста Алеши! Не мог же я смотреть на это сквозь пальцы? У меня не было другого выхода, – сдался Борис. Он до последнего не хотел посвящать посторонних в семейные дела.
– И это все? – недоумевая, уточнил следователь.
– А что, этого мало? – округлил глаза Самойлов. – Подумать только – брат, забыв о совести и чести, крутит роман с невестой брата‑инвалида!
– Да, дела… Но в любом случае мне надо" с ним встретиться и поговорить. Поэтому вот что, Боря. Я пока не буду объявлять его в розыск. Я разрешаю тебе самому найти сына. До утра. Если до восьми ноль‑ноль его не будет в моем кабинете – извини, пусть пеняет на себя, будь он хоть трижды Ромео.
Недовольный Буравин подал голос:
– Ну что, досмотр закончен? Раз вы ничего не нашли, мы можем, наконец, отправлять судно?
– Я понимаю твой настрой, Витя. Но судно пока никуда не пойдет, – заявил Буряк.
– Это еще почему?! Ты понимаешь, что мы теряем деньги?! – взвился Буравин.
– Понимаю. Но и ты меня пойми. Мне поступил сигнал, я обязан все проверить, – сдержанно ответил следователь.
– Но ведь ты уже проверил! Чего ты еще ждешь?! – взорвался Буравин.
– Да, мы убедились, что внутри корабля ничего нет. Но это совсем не значит, что мы все проверили.
– Ты на что намекаешь? Что ты имеешь в виду?! – горячился Буравин.
Буряк поднял голову и спокойно сказал:
– То, что теперь очередь внешнего досмотра. Судно пока никуда не идет. Утром я вызываю водолазов, – и следователь ушел.
Самойлов повернулся к Буравину:
– Ну что, Витя? Поехали по домам? Смысла здесь находиться дальше я лично не вижу.
Буравин кивнул и встал.
– Я тоже. Завтра с утра приедем, проследим за тем, как все пройдет.
Самойлов укоризненно смотрел на него.
– Зря ты, Витя, так кипятился… С Гришей разговаривал так, будто – он твой враг!
– А как я должен был разговаривать?! Или, может, ты считаешь, что это все нам на руку?! Мало того, что рейс на грани срыва, так еще и молва пойдет черт те какая! – огрызнулся Буравин.
– Это да… – невесело вздохнул Самойлов.
– Ты же прекрасно знаешь, как быстро сработает испорченный телефон! – продолжал Буравин. – Все это – отличный повод нашим конкурентам с нами поквитаться! Просто подарок! И вся наша с тобой репутация – псу под хвост!
– Но что мы можем сейчас сделать?! Ничего! – развел руками Самойлов.
Буравин вздохнул и добавил:
– А еще мне очень бы хотелось знать, где твой сын.
– Мне тоже, – задумчиво произнес Борис. – Есть одно место, куда он мог пойти…
– Куда?
– К Кате, – предположил Самойлов. Буравин кивнул:
– Ну что ж, мы должны проверить это. Поехали. Если он там – запретим им видеться!
– Поехали, – согласился Борис.

* * *

Катя лежала на диване, листая модный журнал, в компании сочных фруктов и бутылки вина. Пришла Таисия и, не говоря ни слова, налила себе вина и выпила.
– Мама, что случилось? – удивленно вздернула брови Катя. – На тебе лица нет.
– Ничего, не обращай внимания. Просто встретилась сейчас с одной очень неприятной особой. Но это не важно. Я про нее уже забыла. Как у тебя дела? – постепенно приходя в себя, спросила Таисия у дочери.
– Я тоже встретила сегодня кое‑кого.
– Кого же? – полюбопытствовала мать.
– Лешу! Он купался в море с этой своей сиделкой. С Машей.
– Да ты что! Он уже купается? – удивилась Таисия.
– Да! И ведет себя, как совершенно здоровый человек, – веселится, смеется, и эта Маша вместе с ним, представляешь? – возмущенно продолжала Катя.
– Представляю. Не понимаю только, почему ты так переживаешь. Пусть себе купается на здоровье. Неужели то, что ты увидела сегодня на море, тебя задело?
– Задело! – резко ответила Катя.
– Надеюсь, ты не собралась в пику этой Маше снова восстанавливать отношения с Лешей? – осторожно поинтересовалась Таисия.
– Да ты что?! Я еще не сошла с ума! – дернула плечом Катя. – Мама, этот Леша мне совершенно не нужен!
– А Костя?
– Костя? Не знаю… Если бы он был рядом… Но ведь он ушел в рейс… – неуверенно отвечала дочь. – Я совсем запуталась, мама. Когда рядом Леша – мне дороже он, когда Костя – тогда ближе Костя. Не понимаю, что все это значит.
– Это может значить только одно – ты не любишь ни того, ни другого, – объявила Таисия.
– Ты в этом уверена? – вздохнула Катя.
– Конечно. И вообще, Катя, послушай меня: забудь ты их обоих. Я тебе уже который раз это повторяю! Переверни эту страницу, как будто ее и не было.
Таисия взяла второй бокал и налила вина.
– Давай выпьем за то, чтобы эта семья навсегда ушла из нашей жизни, – торжественно предложила она. – За твое будущее, дочка! Счастливое и безоблачное!
И чокнувшись бокалами, мать и дочь выпили.

* * *

Ирина позвонила в дверь Самойловых. Открыла ей Полина.
– Здравствуй, Ира.
– Здравствуй, Поля. Борис дома? Или он, наверное, еще на корабле, да?
– На каком корабле? Их корабль еще утром отправился в море, – недоумевая, взглянула на нее сестра.
– Но ведь корабль вернули. Постой, ты что, ничего не знаешь? – удивилась Ирина.
– Нет. А что случилось? – заволновалась Полина.
– На корабле обыск, милиция, таможня… – стала рассказывать Ирина. – Я думала, ты в курсе. Я, собственно, и хотела узнать, в чем проблема.
– Значит, они в порту… Так вот почему он не пришел, – задумчиво протянула Полина.
– Кто не пришел? – не поняла Ирина.
– Виктор.
– Буравин? А при чем тут он? Я что‑то не понимаю. Ирина прошла за сестрой в гостиную:
– Ну, сестренка, рассказывай, что там у тебя за история приключилась с Буравиным? Я же вижу – ты сама не своя.
Они сели на диван, и Полина, собравшись с мыслями, рассказала:
– В общем, мы должны были сегодня встретиться с Виктором. Я его ждала, а он не пришел и не позвонил даже. А эта встреча должна была быть очень важной для нас обоих. Вот, собственно, и вся история.
Ирина посмотрела на сестру испытующе:
– Ты чего‑то не договариваешь, дорогая. Чем же так важна для тебя была именно сегодняшняя встреча?
– Ну, скажем так, она многое прояснила бы в наших с ним отношениях. Вернее, я хотела прервать их, пока они не начались. Чтобы ни у кого не возникало никаких иллюзий, понимаешь?
– Нет, сестренка, не понимаю! – покачала головой Ирина. – Я не понимаю, почему ты хочешь сама себя лишить счастья и отказаться от единственного любимого тобой человека.
– Потому что я люблю не только его, но и своих детей. Ты знаешь, мне кажется, что все, что произошло с Лешей, все несчастья, свалившиеся на него в последнее время, – это моя вина. Дети расплачиваются за грехи взрослых.
– Бред, – не согласилась Ирина.
– И для Вити это тоже плохо. Таисия его подозревает, выслеживает. Представляешь, она сегодня явилась ко мне, и мы ругались с ней, как две базарные торговки! – сокрушенно покачала головой Полина.
– А почему ты решаешь за него? Что ему плохо, а что – хорошо. Да на Таисию ему – тьфу и растереть. Ведь он же любит тебя, ты не можешь об этом не знать, Поля!
– Знаю. И это еще одна причина, по которой нам надо расстаться.
– А теперь, хочешь, скажу, что тебе действительно нужно сделать? Уйти от Бориса, – заявила сестра. – Ведь ты никогда не была счастлива с Самойловым!
– Откуда ты можешь это знать? Тебя не было здесь много лет! – возразила Полина.
– У тебя это на лбу написано. Поэтому хватит винить себя в несуществующих грехах. Не мучай себя, сделай то, чего тебе хочется больше всего.
Полина выглядела растерянной и, слушая Ирину, едва не плакала.
– А может быть, ты все это говоришь только для того, чтобы я развелась с Борисом, и он стал свободным? – вдруг предположила она.
– Не поняла… – протянула Ирина.
– Да все ты прекрасно поняла! Я же знаю, что когда‑то давно ты была в него влюблена. Может, и в тебе былые чувства к нему еще не угасли? – язвительно спросила Полина.
Сестра встала и гордо выпрямилась.
– Я понимаю, – холодно сказала она, – что тебе хочется уколоть меня, потому что тебе нечего возразить. Поступай как знаешь, Полина, это твоя жизнь… Просто я тебе не чужая и хочу только добра…
Полина вскочила:
– Ирочка, извини, не обижайся на меня. Я сама не знаю, зачем это ляпнула…
– Я на тебя не обижаюсь. Только советую подумать еще вот о чем – нам с тобой давно уже не двадцать. А бабий век короток, и надо успеть еще стать счастливыми. Нам обеим, – с этими словами Ирина ушла, оставив сестру в расстроенных чувствах.
Чтобы немножко отвлечь себя от дурных мыслей, Полина решила заглянуть в комнату Алеши. Сын зябко кутался в одеяло.
– Что с тобой? Тебе нехорошо? – встревоженно спросила Полина.
– Все в порядке, мама, не волнуйся. Просто мне что‑то холодно, согреться никак не могу, – ответил сын.
Полина заботливо подоткнула ему одеяло:
– Может, принести тебе горячего чаю?
– Это было бы здорово. С абрикосовым вареньем, – попросил Алеша.
– Конечно, сынок, сейчас сделаю. Ты уверен, что с тобой все нормально? – обеспокоенно уточнила мать.
– Мы, наверное, перегуляли сегодня с Машей… Слишком много свежего воздуха за один раз, – предположил Алеша.
– Ну, хорошо, дорогой, сейчас принесу тебе чай. Отдыхай, сынок.
– Спасибо, мама.
Но когда Полина вернулась, Леша уже лежал в беспамятстве, бисеринки пота выступили на его лбу, он тяжело дышал и весь горел. Перепуганная Полина бросилась вызывать врача.
А Леше становилось все хуже. Мечась от жара по кровати в горячечном бреду, он видел странный сон. Ему снилась Маша в необычной старинной одежде, в странных украшениях атлантов.
В бреду Леша шептал пересохшими губами:
– Марметиль… Марметиль…
Врач не заставил себя долго ждать. Когда он закончил осмотр Алеши, Полина в панике спросила: „
– Что с ним, доктор?
– Боюсь, что все очень серьезно, у него высокая температура. Это похоже на воспаление легких, – серьезно ответил врач. – Он очень сильно простужен. Как это могло произойти, ведь он, наверное, все время дома?
– Ну почему все время? Он выходит на прогулки, – возразила Полина. – Ведь сегодня тепло, они с Машей Никитенко гуляли в парке.
– С Никитенко? Да, с ней он не мог нигде простудиться. Когда она работала у нас в больнице, она показалась мне очень добросовестной и грамотной, – вспомнил врач.
– Что же делать? Неужели его придется везти обратно в больницу? – тревожно уточнила Полина.
– Боюсь, что стационарное лечение было бы лучше, – ответил врач.
– Но ведь он только что оттуда. Ему дома стало намного лучше, я ума не приложу, как могло такое случиться. Может, все‑таки необязательно в больницу? – уговаривала Полина.
– Ну что ж, давайте пока подождем. Я ему сейчас сделаю укол, снизим температуру, а утром посмотрим. Я зайду к вам перед работой. Но если положительных изменений не произойдет, потребуется госпитализация.
– Хорошо. Спасибо вам, Павел Федорович, – Полина с тревогой следила за тем, как врач наполнял шприц и делал укол, ее глаза были полны слез.

0

14

* * *

Зинаида собирала на стол к чаю, когда домой вернулась Маша.
– Машенька, как ты вовремя. Как раз чай поспел. Садись к столу, – обрадовалась бабушка.
– Отлично! Я шла и просто мечтала о горячем чае, – улыбнулась Маша.
– Одно удовольствие на тебя смотреть, когда ты такая… радостная…
– Это все из‑за Алеши. Представляешь, мы сегодня с ним купались в море! – сообщила Маша.
– Да ты что? Неужели он уже может плавать? – всплеснула руками Зинаида.
– Конечно! Ему лучше с каждым днем. Он становится просто другим человеком, в нем проснулось желание жить. Я уверена, что он пойдет на поправку.
– Дай‑то бог, – и, подумав, Зинаида спросила: – Скажи мне, внучка, а как тебя называет твой Алеша?
– Машей, как же еще? – недоуменно взглянула на нее внучка.
– Точно? И никак иначе?
– Нет, бабушка. А как он меня еще может называть? – еще больше удивилась внучка.
– Ну, мало ли… Достать еще варенья? – перевела разговор на другую тему Зинаида.
– Спасибо, мне он очень нравится.
Зинаида подлила Маше еще чаю, но было видно, что она при этом думает о чем‑то своем. Маша вдруг побледнела и замерла.
– Что случилось, внучка? Тебе нехорошо? – всполошилась Зинаида.
– Нет, со мной все в порядке… Что‑то происходит с ним! – прошептала Маша.
– С кем?
– С Алешей! Я должна немедленно пойти к нему! – и, вскочив, Маша начала собираться.
– Ты ведь только пришла! – ахнула Зинаида.
– Бабушка, мне нужно уйти, я чувствую, что может стрястись беда.
Зинаида заслонила ей дорогу.
– Никуда я тебя не пущу! Ты что – среди ночи, одна, через весь город!
– Бабушка, пойми, мне надо! Я чувствую, что ему плохо! Мне нужно быть там, не держи меня, – и Маша убежала, оставив Зинаиду в тревоге и растерянности.

* * *

Костя тихо вошел в свой кабинет в аптеке. Он подошел к стеллажам, достал из коробки на стеллаже пару медицинских перчаток, натянул их и стал шарить по ящикам.
– Ну где же они, где,.. Куда же я их засунул… – бормотал, он.
Наконец, в коробке на какой‑то дальней полке он нашел то, что искал, – упаковку с ампулами теми самыми, которые использовал, чтобы усыпить Алешу.
– Отлично… Вы меня чуть не погубили, вы меня и спасете! – криво усмехнулся Костя и спрятал коробку в карман.
Выйдя из аптеки, он направился к дому Никитенко. Он уже был рядом, когда заметил Машу, выбежавшую из дома. Костя едва успел отшатнуться за угол, и Маша пробежала мимо, не замечая его. Костя перевел дух и довольно улыбнулся: путь был свободен. Медленно и осторожно приблизившись к окну Машиной комнаты, Костя залез в него.
Спрыгнув с подоконника, он огляделся, пытаясь сориентироваться, затем достал коробку с ампулами из‑за пазухи и задумался: куда же ее можно засунуть? Решившись, он подошел к столу, открыл верхний ящик и неожиданно локтем задел вазочку с цветами, стоящую на краю стола. Вазочка упала и с грохотом разбилась. Костя, дрожа от страха, заметался по комнате.
На шум в комнату заглянула Зинаида. Осмотревшись, она заметила открытое окно и вздохнула:
– Опять этот сквозняк… Что ж такое?!
Закрыв окно, она вышла, так и не увидев спрятавшегося за дверью Костю. Отдышавшись и придя в себя, Костя открыл тумбочку и засунул коробку в дальний‑дальний угол, прикрыв ее всяким хламом. Тревожно оглянувшись, Костя быстро вылез в окно.
Вечером Зинаида снова заглянула в комнату, чтобы полить цветы. Увидев широко распахнутое окно, она удивленно покачала головой.
– Интересное дело! Я же точно помню, что закрыла его! Почему оно снова распахнуто?! – Она подошла и закрыла окно, проверив шпингалет. – Ну вот, теперь смотри у меня! – погрозила она окну и вышла.

* * *

Полина открыла дверь перепуганной Маше.
– Маша, ты? – удивилась Полина.
Маша, взволнованная, запыхавшаяся, выдохнула с порога:
– Как Леша?! Что с ним?!
– Ему очень плохо, – сокрушенно сказала Полина.
– Я чувствовала… Я так и знала! – всплеснула Маша руками.
Полина пропустила девушку в прихожую.
– Проходи! У него сейчас врач, поговори с ним, – предложила она.
– Да, конечно. Спасибо, – согласилась Маша. Рядом с Лешиной кроватью сидел обеспокоенный врач. Маша тихо зашла и стала у него за спиной. С волнением смотрела она на Алешу, который метался в горячечном бреду. Было слышно, как он все время повторяет:
– Марметиль… Марметиль, где ты…
Маша удивленно взглянула на врача и тихо спросила:
– Что он говорит? Кого он зовет? Врач только пожал плечами:
– Не знаю. Но то же самое он повторял и в больнице! Какой‑то навязчивый бред, – врач уже собирался уходить. – Я все закончил. Теперь ему надо отдыхать.
– Я присмотрю за ним. Подежурю, – охотно вызвалась Маша.
Врач кивнул и, задержавшись, тихо сказал:
– На самом деле я догадываюсь, в чем причина такой скоропалительной болезни.
Маша растерянно посмотрела на него.
– Водные процедуры? – прямо спросил он. – Леша простыл, купаясь в холодной, скорее всего, морской воде. Так? – Маше ничего не оставалось, как покаянно опустить голову.
– Да, – призналась она. – Полина Константиновна мне запретила, но Леша очень просил искупаться в море… Он очень хотел…
Врач скорбно покачал головой. Маша подняла глаза, открыто глядя на врача. С неожиданной убежденностью она произнесла:
– И ему в воде было лучше, честно слово! Он двигался…
– Ты видишь, к чему это привело, – угрюмо ответил врач, кивнув на Лешу.
– Я очень виновата, очень, но я хотела как лучше… А теперь простить себе этого не могу! – ругала себя Маша.
Врач сочувственно похлопал ее по плечу.
– Ну, ладно, ладно. Теперь бесполезно себя казнить, что сделано, то сделано. Вылечим мы Лешку, все будет хорошо.
– Но у него были улучшения, вы мне верите?! – взмолилась Маша.
– Пока это обсуждать преждевременно, – строго возразил врач.
Маша вздохнула.
– Вы… уже сказали всем, почему Леша заболел? – тихо обратилась она к врачу.
– Нет. И не скажу, – пообещал он. – От того, будут ли его родители знать, что ты виновата, или нет, Леше лучше не станет.
– Спасибо, – неловко поблагодарила убитая горем Маша.
– Я понимаю, что ты действовала в его интересах. Но от этого ничего не меняется, – жестко добавил врач.
Маша тихо сказала:
– Простите меня.
Она грустно посмотрела на Лешу. Врач укоризненно добавил:
– Просто на будущее, Маша: не нужно экспериментов. Всего доброго.
Он ушел, а Маша виновато присела рядом с Лешей. Осторожно положила она ему руку на лоб. Неожиданно Леша открыл глаза и посмотрел на нее. Испугавшись, что она его напрасно потревожила, Маша поспешно убрала руку, но Леша прошептал:
– Подожди, не убирай свою руку, мне так легче… Маша снова дотянулась до его лба, и он чуть заметно улыбнулся. Маша смотрела на него с нежностью.
– Ты не уйдешь? – немного по‑детски спросил Леша.
Маша, улыбнувшись, ласково сказала:
– Не уйду…
– Спасибо тебе. Спасибо, что ты пришла.
– Я не могла не прийти. Я почувствовала, что тебе стало хуже… Вот и пришла… – объяснила она.
– Знаешь… – после некоторого молчания сказал Алеша. – Мне снился такой странный сон…
– Какой? Расскажи, – попросила Маша.
– Мне снилась ты, – начал Леша.
– Я?! – удивленно вскинула брови Маша.
– Да, но, как будто… Это была ты – и не ты одновременно. И у тебя было какое‑то странное имя… «Марметиль», – неуверенно выговорил Леша странное слово.
– Марметиль? – с улыбкой повторила Маша.
– Да! Правда, странно? – внимательно посмотрел на нее Леша и медленно повторил. – «Марметиль»… Оно мне нравится!
– Такое смешное имя… – отозвалась Маша.
– Можно, я буду так тебя называть? – попросил Леша. Но Машу, которая держала его за руку, волновал сейчас вовсе не вопрос своего имени. Виновато глядя на Лешу, она начала извиняющимся тоном:
– Лешенька, прости меня, пожалуйста, это я виновата…
– Маша, ты не при чем! Я сам очень хотел в море, вот и… перекупался! – с жаром запротестовал Леша. Но Маша не собиралась снимать с себя вину:
– Мне не нужно было этого делать…
– Все нормально! Справлюсь, не маленький. Не казни себя. Это я сам во всем виноват, – продолжал настаивать Леша.
В комнату зашла Полина.
– Мам, привет. Мне уже лучше, – радостно улыбнулся ей Леша.
– Я очень рада, – у Полины просто упал камень с души. Она повернулась к Маше и предложила:
– Маша, оставайся сегодня у нас, ты так хорошо на него влияешь…
– Полина Константиновна, я должна вам сказать одну вещь… – смущенно потупившись, пролепетала Маша. Она рискнула поднять на Полину глаза, но тут уверенность ее покинула, и Маша замолчала.
– Что? – заинтересованно спросила Полина.
– Нет, ничего… – покачала головой Маша.
– Еще раз спасибо, что ты пришла, – поблагодарила Полина и ушла.
Алеша повернул к Маше голову и прошептал:
– Ты опять со мной, Марметиль… – сказал он с улыбкой на губах и заснул.
Алеша видел странный сон. Перед ним была Маша в наряде атлантов, которая ласково смотрела на него. Он улыбнулся Маше и спросил: «Марметиль… Какое красивое имя! А что оно значит?» Маша рассмеялась: «На нашем языке это означает „звезда, дарящая любовь"!»
А пока Леша спал, рядом с ним сидела реальная, настоящая Маша. Она ласково держала его за руку и с нежностью смотрела на него. Тихонько потрогав его лоб, она счастливо улыбнулась: температура упала.

* * *

Катя, сидя на диване, листала журнал. Зашедшая к ней Таисия села рядом, нежно глядя на дочь.
– Ты чего не ложишься? – спросила Таисия. Катя пожала плечами:
– Не хочу пока.
– Полуночница! Вся в отца, – улыбнулась Таисия, и дочь ответила ей улыбкой.
Взглянув на часы, Катя удивленно спросила:
– Слушай, а почему его до сих пор нет? Тебе не кажется это странным? Ты не волнуешься?
Таисия покачала головой:
– Нет. У них там какие‑то проблемы, вот он и задерживается.
Припоминая, Катя воскликнула:
– Ах, ну да! С отправкой рейса. Кстати, я тебе говорила, что Самойлов заставил Костю уйти в плаванье?
– Костю? Интересно… И ты не расстроена? – осторожно спросила Таисия.
Катя в ответ рассмеялась:
– Я?! Да ты что? Уплыл и уплыл! Мне‑то что?
– Правильно! С глаз долой, из сердца вон… – довольно кивнула мать.
И вообще, как хорошо, что ты тогда устроила ему эту проверку на вшивость! До сих пор не могу простить ему, что он брал у тебя деньги, чтобы меня развлекать! – продолжала разглагольствовать Катя.
– Вот видишь, что ни делается, все к лучшему. Зато теперь ты прекрасно понимаешь, что это за человек, – охотно поддержала ее Таисия.
– Это точно. Даже вспоминать о нем не хочется, – повела плечами Катя.
Их разговор прервал звонок в дверь. Катя и Таисия удивленно переглянулись.
– У папы свои ключи… Кто это может быть? – шепотом спросила Катя.
– Я пойду, открою, – собралась было Таисия, но Катя отложила журнал и встала.
– Нет, сиди, я сама, – сказала она.
Катя открыла дверь. На пороге стоял Костя. Пораженная Катя застыла от изумления: вот уж кого она не ожидала увидеть здесь и сейчас.
– Костя?! – воскликнула она.
– Ну… В общем, очень глупо это отрицать, – попытался отшутиться Костя.
Катя с негодованием смотрела на него. Но, поразмыслив, она вдруг сделала шаг назад, пропустив Костю в квартиру.
– Интересно! И откуда ты здесь взялся? Ты же должен был отчалить к далеким берегам?! – язвительно спросила она.
– Ну вот, не отчалил… – мотнул головой Костя. Катя скрестила руки на груди и еще более ядовито продолжала:
– Ах, не отчалил… Еще интереснее! И зачем ты сюда явился? Думал, я буду счастлива тебя видеть?!
– Кать, я… – только начал Костя. Но Катя уже завелась и перебила его:
– А может, ты и не ко мне вовсе, а? А к маме?! За очередной порцией денег? За гонораром за выполненную работу! За то, что отвлекал меня от брата на ее деньги!
Костя растерялся.
– Подожди, я все объясню…
– Подонок! – не раздумывая, Катя с размаху залепила ему пощечину.
Усмехаясь, она глядела на схватившегося за покрасневшую щеку Костю.
– Получил? Сейчас еще добавлю! Давай, кругом, шагом марш. Я за тобой дверь закрою, – жестко скомандовала она.
Костя умоляюще смотрел на нее.
– Катя, я все могу объяснить! Выслушай меня. Посмотри, как я выгляжу! Тебя ничего не удивляет?
Катя равнодушно оглядела Костю и пожала плечами.
– Ну, слегка удивляет. Где ты лазил?
– Я сбежал с корабля, – ответил он.
Катя посмотрела на него, как на идиота, и усмехнулась:
– Что?! Сбежал с корабля? Ты обалдел?
– Я сбежал к тебе, потому что я не могу без тебя жить, – объявил Костя.
– Боже, какой пафос! – поморщилась Катя. Но Костя запротестовал:
– Это правда! Как представил, что не увижу тебя так долго… не выдержал, вернулся!
– А мне‑то что?! – непонимающе уставилась на него Катя.
– Я тебя умоляю, прости меня… Я понимаю, что некрасиво было брать у твоей матери деньги, но… Я готов был сделать все что угодно, лишь бы ты не вышла за Лешку! – оправдывался Костя. Катя поджала губы:
– Интересная версия…
– Я сейчас говорю правду: Ради тебя я готов на все, – тихо сказал Костя.
Катя недоверчиво смотрела на него, размышляя. Постепенно она остыла и сменила гнев на милость,.
– Ты что, правда, спрыгнул с корабля ради меня? – с некоторой долей самодовольства спросила она.
– Да, – кивнул Костя.
В этот момент в прихожую вышла встревоженная Таисия.
– Катя, с кем ты говоришь? Кто там? – окликнула она дочь и подошла поближе. Увидев Костю, она удивленно остановилась.
– Мама, не мешай. Дай поговорить, – недовольно поморщилась Катя и решительно повернулась к Косте. – Проходи. Идем ко мне в комнату.
Костя улыбнулся и поспешил за ней, победоносно окинув взглядом озадаченную Таисию.
В комнате Катя посмотрела Косте прямо в глаза:
– Неужели это действительно все из‑за меня?.
– Конечно! Подумай сама… Все только потому, что я безумно тебя люблю, – убедительно произнес он.
– Ты меня так сильно любишь? – все еще не верила Катя.
– Когда твоя мама попросила меня за тобой ухаживать, я был счастлив, потому что мне представилась возможность быть рядом с тобой… – начал объяснять Костя.
Но Катя, снова не сдержавшись, язвительно бросила:
– Конечно, другой возможности не было!
– Да к тебе подступиться нельзя было! Ты же только о Лешке думала! – сокрушенно отозвался Костя.
– Обязательно было брать деньги?! – оскорбленно спросила Катя.
– Я хотел сделать для тебя что‑то невероятное… Хотел тебя удивлять… Баловать… Дарить тебе букеты роз… Водить по ресторанам. Как это сделать без денег? – умоляюще заглядывал ей в глаза Костя.
Катя ответила уже более благосклонно:
– В общем, это производило впечатление!
– Ты… Прощаешь меня? – в голосе Кости появилась робкая надежда.
– Скажем так, я на тебя уже не так сильно сержусь, – поправила его Катя.
– Спасибо тебе… – счастливо вздохнул Костя.
И тут они услышали, как кто‑то открывает ключом входную дверь.

* * *

Остановив машину у своего дома, Буравин повернулся к Самойлову.
– Я говорил с Костей, – сказал он. – И ясно дал ему понять, что я против их встреч.
– Я тоже против. Специально хотел отправить от греха подальше… А он тут Ромео из себя разыгрывает! Щенок! – разгоряченно согласился Борис, выходя из машины.
– А ты уверена что Костя у Кати? – вставляя ключ в замочную скважину, уточнил Буравин.
Самойлов, покосившись на него, мрачно протянул:
– Надеюсь, что он все‑таки там…
Когда Самойлов и Буравин вошли в гостиную, Таисия удивленно взглянула на них:
– Боря? Не ожидала тебя увидеть.
– Добрый вечер, – поздоровался Борис. А Виктор сразу перешел к делу:
– Катя дома?
– Конечно, дома. А в чем дело? – не понимала Таисия.
– Она одна? – продолжал гнуть свою линию Виктор. Помолчав, Таисия неохотно вымолвила:
–Нет.
– Кто у нее?! – резко дернулся Буравин.
– Витя, что за тон? – оскорбленно спросила Таисия, но мужа не волновали ее переживания.
– Я спросил, с кем она?! – почти выкрикнул он.
– А я не понимаю, почему ты меня допрашиваешь?! Что случилось? – возмутилась Таисия.
– Я хочу знать, кто в комнате у моей дочери! Там Костя?! – предположил Буравин. Таисия молчала, растерянно глядя на мужчин.
А Катя и Костя стояли, замерев, и прислушивались к голосам, раздающимся из гостиной.
– Это – папа, – тихо сказала Катя.
– И, наверняка, он не один, а вместе с моим отцом, – подтвердил Костя.
Из‑за двери слышались голоса.
– …А я сейчас пойду и сам проверю! – кричал Буравин.
– Стой, – пыталась удержать мужа Таисия. – Ответь, по какому праву ты так со мной разговариваешь?! Что это за демонстрации?!
– Таисия, если Костя здесь, скажи, чтобы он вышел. Нам надо с ним поговорить, – попросил Самойлов.
– Да при чем здесь твой Костя?! С чего вы вообще взяли, что он здесь? – защищалась Таисия.
– Но ты сама сказала, что Катя не одна! – раздраженно продолжал Буравин.
– Да, но почему у нее должен быть Костя? Что это за фантазии?
– Таисия, послушай, я сейчас тебе все объясню… – уже тише сказал Самойлов. И все перешли на пониженные тона.
А за дверью, затаив дыхание, прислушивались к разговору Катя и Костя.
– Слушай, судя по голосам, они недовольны… – прошептала Катя.
– Да. Я бы сказал, они очень сильно недовольны… – подхватил Костя.
– Сейчас папа все‑таки зайдет сюда… И увидит тебя. И что будет? – продолжала Катя.
– Понятия не имею, – растерянно смотрел на нее Костя.
Катя зло огрызнулась:
– Поздравляю! Ты опять меня подставил!
– Я же не специально… – виновато защищался Костя.
– А у тебя всегда это так просто получается, на раз! – продолжала шипеть Катя.
– Подожди, не ругайся. Давай лучше подумаем, как нам из этого выпутаться? Сама понимаешь, я тоже не в восторге… – остановил ее Костя.
Катя пожала плечами.
– А что тут думать? Беги, я тебя прикрою, – предложила она.
– Что значит – беги?! – не понял Костя.
– Спустись с лоджии, здесь не высоко, – холодно ответила Катя.
Костя испуганно уставился на нее. А в это время Таисия продолжала играть благородное возмущение.
– Я все понимаю, но почему вы среди ночи заявились искать Костю у Кати – вот этого я понять, извините, не могу!
– Но мы предположили… – начал было Самойлов. Таисия с раздражением взглянула на них и перебила, обращаясь к мужу:
– И ты тоже с легкостью согласился с мыслью, что к твоей дочери может вот так запросто среди ночи прийти молодой человек, и я его совершенно беспрепятственно пропущу к ней в комнату?
Самойлов и Буравин молчали. Пристыженные Таисией, они чувствовали себя неловко. И тут в гостиную вошла Катя.
– Я слышала, вы говорите обо мне?
– Да, – ответил отец, глядя прямо на нее.
– Что ты хотел у меня спросить, папа? – как ни в чем не бывало спросила Катя.
– С кем ты была там, в комнате? Кто у тебя? Катя сохраняла невозмутимый и уверенный вид.
– Мама тебе уже объяснила. Никого у меня не было, я одна, – не теряя самообладания, ответила она.
И тут случилось неожиданное. В гостиную вошел… Костя!
– Нет. Она не одна. Она со мной. Добрый вечер, – спокойно поздоровался он.
Шокированные и обескураженные, все участники спектакля застыли на месте. Катя потрясенно смотрела на Костю, Таисия лихорадочно соображала, как ей себя вести дальше.
Первым прервал молчание Самойлов. Глядя на сына, он угрюмо констатировал:
– Значит, ты все‑таки был здесь! Костя беспечно пожал плечами:
– Как видишь.
– Как ты посмел сбежать с корабля? Я же запретил тебе видеться с Катей, – требовательно спросил Самойлов.
– Ты не можешь мне запретить любить! – с вызовом бросил Костя.
Неожиданно для всех Катя решила встать на сторону Кости.
– А вообще, по какому праву вы распоряжаетесь нашей жизнью? Мы любим друг друга, нравится вам это или нет!
– Катя, ты что? Что ты говоришь?! – обескураженно смотрел на дочь Буравин.
– То, что думаю! – твердо сказала она.
– Да, мы с Катей решили быть вместе. Я ее люблю! – заявил Костя, ободренный поддержкой любимой девушки.
Таисия медленно опустилась на диван.
– Ничего не понимаю… – растерянно развела руками она.
– Мам, а что тут понимать? На самом деле, очень хорошо, что вы – родители – здесь собрались, – Катя, довольная произведенным эффектом, победно улыбалась. – Я очень рада, что вы узнали правду. Потому что вы не даете нам сделать то, на что мы имеем полное право.
И она демонстративно взяла Костю за руку. Оправляясь от шока, Буравин грозно начал:
– Я запрещаю тебе так говорить! И встречаться вам запрещаю!
Но Катя с вызовом бросила ему:
– Этого ты мне запретить не можешь! Я могу делать то, что считаю нужным.
Возмущенный Виктор повернулся к супруге.
– Таисия, это твои игры?!
– Для меня это такая же новость, как и для тебя… – искренне призналась Таисия.
В разговор вмешался Самойлов.
– Костя! Я тоже тебе запрещаю! Подумай о брате!
– А кто подумает обо мне? – вскричал Костя. – Или я тебе уже не сын?!
Отец и сын не понимали друг друга и не могли найти общего языка.

0

15

* * *

Зинаида зашла на кухню и, глядя на часы, сокрушенно покачала головой. Неожиданно она услышала, как хлопнула входная дверь и кто‑то зашел в дом.
– Ну, слава богу, наконец‑то! Маш, ну что ты так долго‑то, а? – радостно бросилась встречать внучку Зинаида, но в кухню зашел Сан Саныч.
– А это не Маша, это – я! – сообщил он.
– Саныч?! Ты?! – изумилась Зинаида.
Сан Саныч пожал плечами и весело взглянул на нее: –Я!
Зинаида села на табуретку и обеспокоенно прижала руки к груди.
– Ты же ушел в рейс, откуда взялся среди ночи?!
– Ну, вот такой короткий рейс! – в его глазах скакали веселые искорки.
– Саныч, скажи мне честно, лучше сразу скажи: что‑то случилось?! – строго потребовала Зинаида.
– Случилось, – согласно кивнул Сан Саныч.
– Что?! – не выдержав, почти выкрикнула Зинаида. Наклонившись к ней, Сан Саныч прошептал:
– Я вернулся!
Ужиная, Сан Саныч рассказал Зинаиде о событиях минувшего дня.
– Вот такие дела, Зина. Видимо, действительно, не судьба мне больше выходить в море, – грустно подытожил он.
– Да ладно тебе, не судьба! – махнула на него рукой Зинаида, но Сан Саныч покачал головой:
– Нет, не пойду больше в море! Вот давал себе слово не ходить – и не надо было.
– Но, с другой стороны, вспомни, сколько раз я тебе говорила: завязывай! А ты меня не слушал! – напомнила она.
– Не слушал! Потому что я – моряк! У меня море – в груди. Я без этого всего жить не могу, я привык к волнам, чайкам… – расписывал Сан Саныч, а Зинаида вздыхала.
– Ну, это я тоже уже сто раз слышала. Ничего, к чердаку своему ты, я вижу, тоже уже привык? – хитро уточнила она.
– Ну… Привык… – протянул Сан Саныч.
– Вот видишь! – победоносно посмотрела на него Зинаида.
– И все‑таки первый раз в моей практике такое, чтобы корабль в порт возвращали! – не мог успокоиться Сан Саныч.
– Все когда‑нибудь случается впервые. – Зинаиде вдруг стало жаль Сан Саныча, и она накрыла его руку своей: – Ладно тебе, не грусти. Все еще наладится.
Сан Саныч печально вздохнул:
– Да нет. Не наладится. Права ты была, Зина, ну какой из меня моряк? Все, пора на законный отдых. А то только людей смешить…
И он погрузился в грустные раздумья.

* * *

Утро не принесло радости в дом Самойловых. За завтраком отец был зол, а сын напряженно молчал. Когда тишина стала уже невыносимой, Костя положил вилку и рискнул начать разговор:
– Папа, дай я тебе все объясню.
– Что ты хочешь мне объяснить?! – мгновенно завелся отец.
– Ты вчера не захотел меня выслушать, но это очень важно. Для меня. Я люблю Катю… – начал Костя, но Самойлов перебил его:
– О твоих девчонках потом поговорим! Какого черта ты сбежал с корабля?
Костя удивленно уставился на отца.
– То есть… Как это «какого черта»?! Ты же сам мне говорил, что все улики – против меня! Что я, по‑твоему, должен был делать, когда к кораблю менты нагрянули?! – изумленно спросил он.
Самойлов с негодованием смотрел на сына:
– Надо было прыгать в воду?!
– А что мне еще оставалось?! – продолжал недоумевать Костя.
– Не беспокойся, они искали не тебя, – осадил его Самойлов.
– А кого же?
– Контрабанду, – веско сказал отец.
– Что?! Какую контрабанду?! Это что, шутка? – потрясенно спросил Костя.
– Если и шутка, то совсем не смешная, – мрачно ответил Буравин и встал, надевая пиджак. – Собирайся, поехали, пока мать спит.
– Куда? – озадаченно взглянул на него Костя.
– В порт! С тобой очень хотел поговорить Гриша. Все. Даю тебе пять минут на сборы, – жестко сказал Самойлов и вышел, оставив сына в полном смятении.
Потрясенный, он обхватил голову руками:
– Вот влип… Черт!

* * *

Тем же утром в каморке смотрителя нервничали Толик и Жора.
– Не нравится мне вся эта суматоха! – бормотал Толик.
– А кому нравится? – нервно огрызнулся брат. Толик задумчиво смотрел вдаль, размышляя вслух:
– Не понимаю, почему такой шум? Кто мог стукануть?
– Откуда я знаю? Сейчас папа все выяснит. Не думаю, чтобы эта шумиха нам спутала карты, – с надеждой предположил Жора.
– Ага, в порту кишат менты, а мы, типа, в шоколаде! Тебе что, не страшно? – испуганно взглянул на него Толик.
– Страшно. Но… Подождем, может, все еще образуется, – ответил Жора.
В комнату зашел смотритель и мрачно посмотрел на сыновей. Его тяжелый взгляд говорил об одном: все вовсе не образуется. Жора вскочил ему навстречу.
– Ну? Что там? – взволнованно спросил он.
– Есть новости. И очень плохие, – не стал понапрасну обнадеживать их отец.
– Да что там еще могло случиться?! – нервно выкрикнул Толик.
– Запахло жареным. У корабля работают водолазы, – веско сообщил смотритель.
– Что?! – взвился Толик.
– Все. Приплыли, – мрачно вымолвил Жора. Трудно было рассчитывать, что все закончится так, как они хотели бы. В Каморке смотрителя царило нервное напряжение.
– В общем, парни, дела у нас хуже некуда. Если таможня найдет груз… – тут смотритель сделал многозначительную паузу.
– Да не найдет, пап! – храбрился Жора.
– Скажешь гоп, когда перепрыгнешь! Ты понимаешь, что мы реально можем попасть на такие деньги, что мало не покажется! – грозно осадил его отец.
Жора вздохнул:
– Ну да… Придется Косте вернуть задаток…
– Идиот! Тут задатком не обойдется! Хозяин может потребовать всю стоимость груза, – сообщил смотритель, нервно расхаживая по комнате.
– Да… я об этом не подумал…
– А ты вообще думать умеешь? – рявкнул отец. Жора, пытаясь его успокоить, сказал:
– Пап, не волнуйся, груз надежно спрятан. И потом, почему это мы должны все возмещать? Таможня – это же форс‑мажорные обстоятельства. Их сейчас во всех сделках учитывают. А если бы корабль утонул?
– Очень умный, да? Пойди расскажи нашему заказчику про свой форс, он тебе такой мажор устроит! Мы за этот груз головой отвечаем. Ясно? – нагнетал обстановку отец.
Сыновья понурили головы.
– А уж если таможня найдет камушки и вычислит заказчика, то нам с вами, сыны, совсем кисло станет! Как бы на нары не загреметь! – подытожил смотритель.
Толик и Жора окончательно сдрейфили. Выглянув в окно, смотритель занервничал:
– Черт, не видно ничего толком!
– Ты думаешь, водолазы что‑нибудь нашли? – с тревогой спросил Жора.
– Не дай бог! – повернувшись к нему, отец скомандовал. – Сгоняй в порт, глянь, что там. Живо!"
– Уже бегу, па… – поспешил выполнить приказ Жора.

* * *

На причале в ожидании новостей стояли Самойлов с сыном и Буравин. К ним подошел следователь и поздоровался. Встревоженный Самойлов сразу задал вопрос, который волновал всех:
– Что‑нибудь уже известно?
– Ничего определенного. Поиски только‑только завершились. Ждем пока… – скупо ответил следователь. Костя нервничал, было видно, что он на взводе, – сказывались переживания вчерашнего дня и ожидание новых проблем.
К следователю подбежал явно взволнованный таможенник с рацией в руках.
– Докладывай. Что у вас? Осмотр закончен? – спросил следователь.
Таможенник начал отчет:
– Да. Водолазы все осмотрели…
– Ну? – поторопил его следователь.
– Они сообщили, что обнаружили мину, – выдохнул таможенник.
– Мину?! – переспросил потрясенный следователь, и таможенник утвердительно кивнул.
– Да. Она прикреплена к днищу судна… Корабль заминирован…
Следователь взял в руки рацию.
– Внимание. Всем срочно покинуть судно. Оцепить территорию порта. Вызвать саперов. Срочно, я сказал! Корабль заминирован!
Когда он отдал все указания, Самойлов спросил:
– Скажи честно, ты сказал о контрабанде, чтобы мы не впадали в панику? Ты знал, что у нас под днищем мина?
– Честно? Нет. Сигнал был действительно о контрабанде. Я сам удивлен не меньше вас, – следователь чувствовал себя увереннее, убедившись, что принял правильное решение. – Видишь, я был прав, что вернул корабль! Иначе он мог взорваться!
Самойлов молчал. Все взгляды были прикованы к кораблю, на котором саперы обезвреживали мину. Следователь обратился к Самойлову:
– У вас есть какие‑нибудь соображения? Кто вам мог припасти такой подарочек?
– Понятия не имею! – ответил Самойлов.
– Криминальных контактов мы не имели, угроз не получали. Тебя ведь это интересует? – уточнил Буравин.
Следователь пристально посмотрел на обоих.
– Я хочу сказать, что просто так корабли не минируют, – задумчиво произнес он.
– Ну что ты так смотришь?! Ты нас подозреваешь?! В чем?! То с контрабандой нервы мотал, теперь с миной! – сорвался на крик Самойлов. Буравин положил ему руку на плечо:
– Боря, не кипятись.
– А ты что, не видишь, что происходит? Он сейчас еще нас обвинит, что мы сами корабль заминировали! – закричал Борис.
– Не зарывайся, Витя. Может, вы кому‑то перешли дорогу? Вам ведь лучше знать ваши дела, – следователь был заинтересован в конструктивной работе.
– Нет. Это исключено. У нас нет врагов. И я не знаю никого, кому это могло бы быть выгодно, – твердо отвергал эту версию Буравин.
Во время их беседы в толпу незаметно, разыгрывая простачка, втесался Жора. Он цепко оглядывал всех, пытаясь разобраться, что происходит.
– Привет, мужики. Что тут у вас? Говорят, корабль заминировали? – как бы невзначай бросил он вопрос.
– Кто говорит? – отрезал следователь.
– Так в порту уже все знают. Раз бригаду саперов вызвали… Нашли что? – Он взглянул на Костю, и тот отвернулся, явно нервничая.
– Не знаем пока. Сам видишь – еще работают.
Жора кивнул, всматриваясь в море, ему тоже с трудом удавалось скрыть напряжение, но он продолжал играть свою роль:
– А я с маяка увидел, что корабль возвращается. Ну, думаю, с чего бы это?! Не иначе сигнал был? Откуда узнали‑то, что там мина?
Он выжидающе смотрел на следователя, но тот молчал.
– Ну понятно, власть хранит молчание… Не имеете права разглашать? – язвительно поинтересовался Жора.
– До чего же люди любят попусту языки чесать! – с досадой отозвался следователь.
В молчании и неизвестности время текло невыносимо долго, но наконец‑то к причалу подплыла моторная лодка, в которой сидели люди в аквалангах. Все бросились к ним.
– Ну что там? Обезвредили? – сразу спросил следователь.
– Нечего там обезвреживать, – раздраженно отозвался сапер. Два аквалангиста вытащили из лодки мину и бросили на причал к ногам следователя. Толпа инстинктивно шарахнулась, со страхом глядя на мину.
– Здесь от мины одна оболочка. Муляж, короче. Это не по нашей части. Пошутил над вами кто‑то, мужики, – объяснил сапер.
– То есть… Как пошутил? Это просто… пустой корпус? – недоуменно спросил следователь.
– Не совсем пустой… Похоже, это – контейнер. Ну, с этим сами разбирайтесь, – махнул он рукой, как бы подчеркивая, что это уже не в его компетенции.
Следователь присел на корточки и стал внимательно разглядывать мину.

* * *

Для Якова с Ириной началось тяжелое время ожидания. Ирина не выдержала и стала собираться.
– Ира, ты куда? – спросил Яков, который сидел в кресле и делал вид, что читает газету.
– В порт! Куда же еще?! Ты не забыл, что там, на корабле, наши бриллианты?! – огрызнулась Ирина.
– Не стоит тебе там лишний раз светиться, – посоветовал осторожный Яков.
– Тебя не поймешь! То сам меня гнал в порт! А теперь велишь сидеть дома! – нервно воскликнула жена.
– Ты уверена, что ничем себя не выдашь, если увидишь бриллианты? Один неосторожный шаг может все испортить, – предупредил Яков.
– Какая похвальная осторожность! А я не могу сидеть и ждать неизвестно чего! У меня руки трясутся, как подумаю, что таможня их может найти! – продолжала метаться по комнате Ирина.
– Ты сейчас не можешь повлиять на ситуацию. Я сам попозже выйду в город и все узнаю, – пытался отговорить жену Яков.
– Нет! Я должна все видеть своими глазами! Я не могу по твоей вине лишиться всего, что копила долгие годы! – и бросив на Якова гневный взгляд, Ирина быстро вышла из квартиры.

* * *

Разговаривать с Катей о Косте Таисии не хотелось, но она должна была во всем разобраться.
– Может быть, ты мне все же объяснишь? – попросила она дочь.
Катя нервно отмахнулась:
– Что я тебе должна объяснить?
– На что тебе сдался этот Костя? Что все это значит? – Таисия ничего не могла понять.
– Ничего особенного. Считай, что у нас опять начался роман… – сообщила дочь.
– Какой роман? Ты в своем уме?! Зачем ты вообще с ним опять связалась? – Таисия почувствовала, что все снова летит в тартарары.
– Не твое дело! – грубо оборвала ее Катя. – Я уже совершеннолетняя и сама разберусь со своими парнями!
– Но ты же его не любишь! – воскликнула Таисия.
– Да, не люблю, – спокойно сказала Катя, – но что мне оставалось? В дом среди ночи вваливаются оба папаши, а Костя у меня в комнате! Ты подумала, как бы я выглядела? Как потаскушка!
Как ни странно, дочь, вероятно, в этом случае была права.
– Не знаю… Но не замуж же тебе теперь за Костю идти?! – спросила Таисия.
– Надеюсь, что до этого не дойдет, – равнодушно ответила Катя.
– И я надеюсь… Оставь их обоих, дочка! Ты же у меня умная, красивая, мужики на улице шеи сворачивают! Легко можешь найти себе другого парня… – уговаривала мать.
– Что‑то я тебя не пойму, мамочка. То ты была активно против свадьбы с Лешей, все Костика мне нахваливала, а теперь тебе и Костя не угодил… – усмехнулась Катя.
– Да, мне ни один, ни другой не нравится. Держалась бы ты подальше от этой семейки… – предостерегла Таисия.
– Значит, дело не в братьях, а в их родственниках, так? Тебе не по душе их мамочка? Я угадала? – Кате нельзя было отказать в проницательности.
– Ты никогда не сможешь быть счастлива в этой семье, – уклонилась от ответа Таисия. – Ведь еще не поздно все прекратить. Давай скажем Косте правду… Катюша, скажи ему, что ты его не любишь, и перестань морочить парню голову.
– Нет. Я не буду этого делать, – решительно отказалась Катя.
– Почему? – недоумевала Таисия.
Но Катя демонстративно стала собираться.
– Катя, ты меня слышала? Ты куда?
– К Косте.
– Стой! Я тебя не пущу! Ты не пойдешь в этот дом! – Таисия закрыла собой дверь.
– Пойду. У меня нет другого выхода. Или ты хочешь, чтобы Самойловы считали меня шлюхой?
– Они не посмеют… – неуверенно возразила Таисия. Катя вздохнула:
– Мне придется играть влюбленную дуру… Уверять Полину, что вернулось былое чувство…
– Смотри не заиграйся! А то убедишь всех, а дальше что? – предостерегла мать.
– А потом я что‑нибудь придумаю!
И Катя решительно направилась к выходу.
Якову хотелось побыть одному, но как только он сел за столик, к нему подошел Лева.
– Добрый день… Правда, не знаю, можно ли его назвать добрым… – начал он в стиле ослика Иа.
– Здравствуй, Лева. Я не понял, ты хочешь испортить мне аппетит? – мрачно спросил Яков.
– Упаси боже, я люблю, когда люди хорошо кушают… Просто времена такие – ужас что творится! Кстати, вырезку свежую привезли. Очень рекомендую, – угодливо предложил Лева.
– Давай вырезку. И водки, – право же, водка сейчас была для Якова желаннее любых лакомств.
– Сей момент. Вы уже слышали, что произошло у нас в порту? – изменив тон и наклонившись ближе к Якову, спросил Лева.
– Нет. А что? – Яков сделал максимально безразличный вид.
– Ну как же! Говорят, что в порту корабль заминирован! Можете себе представить?
– Корабль заминирован? – для Якова это была новость. – А… это точно? Ты откуда знаешь?
Лева в ответ только пожал плечами:
– Так уже весь город знает! Там же саперы работают. Да вы не волнуйтесь, кушайте спокойно. Где порт, а где наш ресторан! Если грохнет, мы и не услышим. Вот, извольте…
Яков быстро и без удовольствия поел и попросил счет. Рассчитавшись, он уже собрался уходить, но Лева его остановил.
– Да, кстати, вы уже слышали? – спросил он. – Насчет корабля?
– Нет. А что? Мину обезвредили? – поинтересовался Яков.
– Ой, смешные люди, нагнали на весь город страху, порт оцепили, саперов вызвали… А это и не мина вовсе оказалась, а муляж! – притворяясь, что его насмешили, продолжал Лева.
Яков мгновенно напрягся.
– Муляж? – переспросил он.
– Ну! Так я вам больше скажу. По‑моему, это, скорее всего, – контрабанда, которую кто‑то умный спрятал в корпус от мины… – заговорщицки подмигнул Якову Лева.
– Оригинальная мысль! И кто только до такого додумался? – нервно усмехнулся Яков.
– Ну, есть, значит, светлые головы… – заглянул ему в глаза Лева. – А вот интересно, что сейчас у нас контрабандисты перевозят? Как вы думаете?
Яков пожал плечами:
– Понятия не имею.
– А помните, как в «Бриллиантовой руке»? «Что у вас там? – Золото и бриллианты!» – Лева заразительно засмеялся, не обращая внимания на кислое лицо Якова. Поднявшись из‑за стола, Яков сухо сказал:
– Да… Что только не придумают… Спасибо за обед, Лева. До встречи.
– Что, уже уходите? Ну, не забывайте нас, заглядывайте. Мне завтра рябчиков привезут. Любите рябчиков?
– Не знаю. Не пробовал, – так же сухо ответил Яков.
Не до рябчиков ему было сейчас, ох, не до рябчиков!

* * *

Катя быстро добралась до дома Самойловых. Дверь ей открыла Полина. Она отступила назад, пропуская Катю в прихожую. И тут же, опомнившись, заслонила ей проход.
– Зачем ты пришла? – с вызовом спросила она. – Ты к Косте? Немедленно уходи! Не дай бог Алеша услышит!
– Я к вам, Полина Константиновна. Нам надо поговорить. – Катя не обращала внимания на ее жест.
– О чем? Я не вижу смысла…
– Я хочу вам все объяснить. Вы неправильно обо мне думаете. Все совсем не так… – начала излагать свою версию событий Катя.
– Что ты хочешь мне объяснить? То, что предала Алешу? – не сдавалась под Катиным напором оскорбленная мать.
– Нет, вы не понимаете! Прошу вас, выслушайте меня…
Полина заколебалась, потом отстранилась и пропустила Катю в комнату. Однако держалась она все равно неприязненно.
– Я слушаю тебя, Катя. Что ты хотела мне сказать? Катя села в кресло, твердо глядя на Полину.
– Я понимаю, что вы обо мне думаете… – уловив едва заметную усмешку Полины, Катя кивнула. – И вы имеете на это право… Но все не совсем так, как вам показалось…
– Извини за прямоту, но мне показалось, что вы с Костей…
Катя не дала ей закончить.
– Между нами ничего не было… Но дело не в этом. Я понимаю, вы думаете, что я бросила Лешу, потому что испугалась трудностей….
– Да. Именно так я и думаю, – холодно согласилась Полина.
– Нет! Это просто так совпало… Понимаете, перед самой свадьбой я вдруг поняла, что на самом деле люблю не Алешу, а Костю… – вымолвила Катя.
– Костю? – изумлению Полины не было предела. Понимая, что этим минутным замешательством надо быстро воспользоваться, Катя продолжала играть свою роль.
Да. Вы ведь знаете, что мы с ним раньше встречались. И это чувство вдруг вернулось… и оказалось сильнее меня, – честному, взволнованному Катиному .взгляду трудно было не поверить. – Конечно, с Лешей меня связывало чувство долга… Я понимала, что все меня осудят за то, что я оставляю инвалида… Но Костя… Разве честно было бы выйти за Алешу, а на самом деле любить его брата? Вы считаете, что я должна была так поступить?
– Конечно, нет, – ответила Полина. – Со временем Леша бы все понял, и ему было бы еще больнее. Если это действительно такая любовь, как ты говоришь… то мне кажется, Леша простит тебя. И будет рад Костиному счастью.
Обрадованная, что все вышло так, как она рассчитывала, Катя воскликнула:
– Спасибо, Полина Константиновна! Я надеялась, что вы меня поймете. А Леша всегда будет моим, другом… Кстати, он дома? Мне можно к нему зайти?
– Я думаю, сейчас не стоит. Леша себя плохо чувствует.
– А что с ним? – встревоженно спросила Катя.
– Возможно, у него воспаление легких, – печально ответила Полина.
– Воспаление легких? А, наверное, он простудился, когда купался в море. Вода была просто ледяная, – как бы невзначай обронила Катя.
Полина озадаченно посмотрела на нее.
– Леша купался в море? – удивилась она.
– Ну да. У старого пирса. С ним еще была его сиделка, эта… Маша…
– Я же им запретила даже близко подходить к морю! – возмущенно всплеснула руками Полина и уточнила. – Это правда? Ты ничего не путаешь? Может, ты обозналась?
– Нет… Это был Леша. И на мостике стояла инвалидная коляска. А вы разве не знали? Маша вам не сказала? Они ведь долго плавали.
– Нет… не сказала… Выходит," она меня обманула… – медленно рассуждала Полина.
– Знаете, Полина Константиновна, лично я совсем этому не удивляюсь. Мне эта Маша совершенно не нравится. Какая‑то она… двуличная. Лживая, себе на уме… – Катя не теряла времени даром.
– Это странно. Маша так заботится о Леше. Неужели она могла так легкомысленно отнестись к его здоровью?! Она ведь ночью прибежала, чтобы мне помочь, и до утра сидела у его постели… – Полина все еще не верила Кате.
Тут Катя максимально использовала свой актерский талант.
– Значит, у постели сидит? Ну конечно! Вину свою заглаживает! Вы меня простите, Полина Константиновна, но я не понимаю, как вы подпустили к сыну постороннего, непроверенного человека, к тому же даже без диплома медсестры.
Полина решительно встала:
– Не могу поверить в это! Пойду спрошу у Маши.
– Конечно, пусть она сама вам все объяснит… – ехидно усмехнулась ей вслед Катя.

* * *

Усталая Маша прикорнула у кровати Леши, у которой она продежурила всю ночь. Алеша открыл глаза и ласково посмотрел на Машу, осторожно погладил ее по руке. От его прикосновения она проснулась.
– Доброе утро, Леша. Тебе лучше?
– Доброе утро. Мне просто прекрасно, Маша… Особенно когда я просыпаюсь и вижу, что ты рядом… – нежно сказал он.
Маша почему‑то смутилась.
– Я пришла ночью. У тебя был сильный жар. Господи, как же ты меня напугал! Ты весь горел, бредил! Просто ужас! Это я виновата! Зря мы вчера с тобой пошли купаться.
– Ничего ты не виновата. Не выдумывай! И не вздумай никому рассказать о нашем купании! – строго попросил ее Леша.
– Я должна была подумать о том, что ты еще слабый, что можешь простудиться. Тебе было так плохо… – винила себя Маша.
– Наоборот! Мне хорошо! Я был так счастлив, Машенька! Я плыл, я двигался! Ради этого можно немного и пострадать, – восторженно возразил Алексей.
Алексей еще не подозревал, во что выльется для него это «немного».
– Ну и глупый ты, Лешка… – улыбнулась Маша, поправляя ему одеяло. Присев рядом, она положила руку ему на ногу. Лешка блаженно улыбнулся:
– Какая у тебя теплая рука…
– Что?! Ты чувствуешь мою руку? – обрадовалась Маша.
– Да… – сам себе не веря, ответил он.
– Леша! Ты чувствуешь ноги?! – боясь поверить в чудо, продолжала допытываться Маша.
Алеша в замешательстве смотрел на нее и вдруг, осознав, что случилось, расплылся в счастливой улыбке:
– Да! Я их чувствую! Машка! Как здорово!
– Я знала… Я надеялась… – шептала Маша, радостно обнимая Лешу.
– А я уже не верил, что это может случиться…
– Ты такой пессимист, Лешка. Видишь, я оказалась права! Нельзя опускать руки, надо бороться, и тогда все получится!
Алеша наклонился вперед и с силой ущипнул себя за ногу. Маша испугалась:
– Леша, что ты делаешь?
– Больно… Как приятно, оказывается, чувствовать боль! – восторгался Леша.
– Надо рассказать Полине Константиновне! Сейчас я ее позову!
Но тут Полина сама зашла в комнату.
– Маша, пойдем со мной. Нам нужно поговорить, – сухо сказала она.
Недоумевая, Маша вышла за ней. Катя ждала Полину с Машей и внутренне готовилась к тому, что она собиралась сделать. Когда они появились в гостиной, Катя уже была готова к борьбе. Маша не обрадовалась, увидев Катю, но, тем не менее, вежливо поздоровалась:
– Добрый день.
– Это смотря для кого добрый… – голос Кати не предвещал ничего хорошего.
– Маша, я позвала тебя, чтобы разрешить возникшее недоразумение. Ты мне поможешь? – обратилась к Маше Полина. – Катя утверждает, что видела, как вчера вы с Лешей купались в море. Это правда?
Она выжидающе смотрела на Машу. Девушка поняла: теперь ей снова придется бороться за возможность быть с Алешей рядом. Ну почему она не сказала все сразу! Но уже поздно, ситуацию не исправить, да и скрываться нет смысла.
– Да. Это правда, – ответила Маша. Полине ее ответ не понравился.
– И ты так спокойно об этом говоришь?! Да как ты могла? Ты же знала, что я не разрешаю Леше купаться!
– Знала. Но Леша очень просил… – объяснила Маша.
– Леша болен. Он не понимает, что ему полезно, а что категорически запрещено. – Полина сразу же вывела из зоны критики своего сына. – Но ты, Маша! Ты несешь ответственность за его жизнь и здоровье! Мы доверили тебе нашего сына…
Катя охотно стала подливать масло в огонь:
– Не понимаю, Полина Константиновна, как вы могли ей вообще доверять. Разве вам мало было того случая, когда она обманом отвезла Лешу на корабль? Когда он упал в воду и чуть не утонул?! Надо было еще тогда ее уволить!
Маша молчала, потупив взгляд.
– Мне очень жаль. Я, правда, этого не хотела…
– Полина Константиновна! Неужели после всего этого вы позволите ей работать дальше?! Я бы на вашем месте ни на секунду не оставила ее больше с Лешей! – заявила Катя.
– Надеюсь, Маша, ты понимаешь, что после этого я не могу тебе больше доверять? – согласилась с ней Полина.
– Я понимаю… Полина Константиновна, честное слово, это больше не повторится… – у Маши еще была маленькая надежда, что ее простят.
– Конечно, не повторится. Потому что мне придется искать Леше другую сиделку. Я считаю, что ты не справилась со своими обязанностями, – категорично заявила Полина.
Маша поняла, что надежды уже нет.
– Вы меня… увольняете? – произнесла она страшные для себя слова, потому что они означали разлуку с Алешей, а значит, приводили к ситуации, когда она не сможет ему помочь.
– В данной ситуации я вынуждена это сделать, – Полина уже приняла решение и не собиралась от него отступать.
Маша растерянно посмотрела на Полину, перевела взгляд на Катю и потом опустила голову.
– Да… Я понимаю… Вы правы… Конечно, я виновата… Мне уйти прямо сейчас? – тихо спросила она, виня себя во всем, что случилось.
– Да. Сейчас, – холодно ответила Полина.
– Хорошо… Только зайду, попрощаюсь с Лешей… – Маша сделала шаг к двери, но остановилась. – Нет… Не буду прощаться…. Так будет еще тяжелее… Вы потом ему сами все объясните, хорошо? – попросила она Полину. – Простите меня, Полина Константиновна. Прощайте.
– До свидания, Маша, – сухо сказала Полина. Катя тоже заторопилась, ведь главное дело было сделано:
– Пожалуй, я тоже пойду. До свидания. Передайте Косте, что я заходила, хорошо?
– Хорошо, Катя. Привет маме, – устало отозвалась Полина.
– Непременно, – улыбнулась ей Катя.
Они вышли из дома вместе: торжествующая Катя и растерянная, огорченная Маша. Каждая из них думала о своем, и эти мысли были такими разными! На лестничной площадке, перед лифтом, Катя с довольной усмешкой сказала Маше:
– Я рада, что ты получила по заслугам. И даже не собираюсь этого скрывать. Надо же было до такого додуматься! Правильно Полина Константиновна тебя уволила!
Маша расстроенно смотрела на Катю.
– Это жестоко… Я ведь хотела как лучше… Леша так радовался тому, что может поплавать в море, почувствовать себя нормальным человеком… – стала она объяснять не столько Кате, сколько самой себе.
– Ну да! И доплавался до воспаления легких! – в Катином голосе было столько радости, что, казалось, воспаление легких у Алеши было самой заветной ее мечтой!
– Но ведь с ним теперь все в порядке… – напомнила Маша.
Но Катю не устраивало такое положение дел.
– Какая легкомысленность! А если бы Леша умер сегодня ночью?! Ему было так плохо! – слово «умер» тоже прозвучало в Катином исполнении как нечто желанное.
– Я знаю… Я ведь сразу же пришла… – тихо и виновато ответила Маша.
– Больно нужны ему твои приходы! Я тебя сразу раскусила, милочка! Думаешь, я не понимаю, что тебе нужно от Леши? – фыркнула Катя.
– А что мне от него нужно? – непонимающе посмотрела на нее Маша.
Да ты же из кожи вон лезешь, чтобы в эту семью внедриться! И я знаю почему… – Катя окинула Машу взглядом следователя. – Можно подумать, тебе на самом деле нравится за инвалидом ухаживать! Ты к нему лезешь, потому что тебе в нищете жить надоело! Золушка! А тетя Полина и обрадовалась, что такую няньку для сына нашла…
Тут Маша не выдержала:
– Как ты можешь так говорить?! Ты – предательница! Испугалась, что придется за инвалидом ухаживать! Бросила жениха.
– Заткнись. Это не твое дело. Лучше о себе подумай. Прикидывалась овцой, а тебя раскусили и выгнали! Ха‑ха! Я теперь всем расскажу, какая ты на самом деле! – продолжала издеваться Катя. Даже странно, сколько удовольствия может получить один человек, унижая другого. Катя просто сияла. Она победно шагнула в кабину приехавшего лифта, не стала ждать Машу и нажала кнопку первого этажа.
Перед Полиной же теперь стояла трудная задача сообщить о Машином увольнении сыну. Алеша встретил ее улыбкой:
– Мама, у нас потрясающая новость!
– Какая, сынок? – заботливо отозвалась мать.
– Великолепная! Только что мы с Машей… Нет, мам, подожди, я при Маше это скажу. Позови ее.
– Леша, я не могу ее позвать, – сообщила Полина. Алеша недоуменно посмотрел на нее:
– Почему?
– Потому что вы меня обманули. Я ведь запретила тебе купаться, а Маша все равно повезла тебя к морю. Я чувствовала, что это плохо кончится!
Алеша нахмурился.
– Я тебя не понимаю, мама… Где Маша? – в его голосе зазвучала тревога.
– Я не могу больше доверять ей твою жизнь, сынок. Она уволена.
Алексей не хотел в это верить. Как это, Маши, его верной помощницы, не будет рядом?!
– Мама, я тебя правильно понял? Ты действительно уволила Машу?!
– Да, сынок.
– Но за что?! – воскликнул сын.
– За то, что она рисковала твоей жизнью… Вы не должны были купаться.
– Подожди, а откуда ты знаешь, что мы были на море? – поинтересовался Леша.
– Катя рассказала, что видела вас на пляже, – не стала скрывать источника информации Полина.
– Катя? Она была здесь? И даже не зашла ко мне? – Алеша вообще перестал что бы то ни было понимать.
Полина отвела глаза:
– Сынок, это я не разрешила Кате тревожить тебя. Сказала, что ты болен.
– Ну да. И она сразу же настучала тебе на Машу, – презрительно сцепив зубы, выдавил из себя Алеша.
– Алеша, выбирай выражения! – одернула его мать, но он выкрикнул в запале:
– Я же знаю, что Катя Машу не любит. А ведь я ей стольким обязан, мама! Если бы ты только знала, что сегодня произошло!
– Ну что, Леша? Скажи уже наконец, не томи… Это что‑то важное?
– Очень! Я почувствовал ноги!
В порыве радости Полина обняла и прижала его к себе:
– Да что ты говоришь, Лешка! Это правда?! Какое счастье! Это просто чудо!
– И это чудо сделала Маша. Это – ее заслуга! – убежденно сказал Леша. Полина тут же отстранилась от него:
– Нет, Лешенька, ты преувеличиваешь. Это – результат лечения, которое назначил тебе Павел Федорович. А Маша ведь только сиделка…
– Ты не понимаешь, без Маши этого не произошло бы! Она нужна мне. Верни ее обратно, мама, – умоляюще смотрел на нее Леша.
– Нет. Я не знаю, ее ли заслуга в том, что ты теперь чувствуешь ноги… Но я знаю, что именно она виновата в том, что ты уже дважды чуть не погиб!
– Мама, это – случайность!
– Я больше не доверяю Маше. Я боюсь за тебя! – Полина была неумолима.

* * *

Продолжая рассматривать мину, следователь вскрыл контейнер и достал оттуда мешочек, наполненный камешками. Предъявив его на всеобщее обозрение, Буряк подозрительно посмотрел на Самойлова и Буравина.
– Здесь что‑то есть…
– Что? – нервное напряжение передалось и Буравину.
– Нужны понятые, – объявил следователь. Из толпы тут же вынырнул Жора:
– Я могу быть понятым. Что делать надо? – и он подошел ближе, не в силах оторвать глаз от мешочка.
– Хорошо. Один есть, – и Буряк ищущим взглядом обвел толпу. К нему с готовностью на лице вышла невесть откуда взявшаяся Ирина. Следователь удовлетворенно кивнул и начал рассматривать содержимое мешочка, параллельно диктуя стоящему рядом милиционеру:
– В корпусе мины обнаружен прорезиненный мешочек. Содержимое мешочка на ощупь твердое, состоит из мелких фрагментов… Похоже на драгоценные камни… Понятые, подойдите поближе. Вам хорошо видно?
Он развязал мешочек и медленно высыпал содержимое на причал. Все неотрывно следили за его руками. Но тут произошло нечто неожиданное, особенно для некоторых наблюдателей. Всеобщее напряжение сменилось возгласом недоумения, когда на причал с легким шорохом высыпалась самая обыкновенная галька.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Елена Веснина Превратности судьбы Исцеление любовью – 2