www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Семейные узы. Смятение чувств. Книга первая.


Семейные узы. Смятение чувств. Книга первая.

Сообщений 1 страница 20 из 52

1

http://s60.radikal.ru/i167/1007/55/e1c2cc5754a5.jpg

Глава первая .

http://s002.radikal.ru/i199/1007/89/2d517fd84d87t.jpg

http://s002.radikal.ru/i200/1007/34/8c1603e58fe9t.jpg

http://i069.radikal.ru/1007/fe/592b73ce861ft.jpg

http://s002.radikal.ru/i199/1007/02/1035000167f9t.jpg

http://s39.radikal.ru/i083/1007/e5/b89defb44902t.jpg

http://s004.radikal.ru/i207/1007/2a/f8ccac733f24t.jpg

http://s53.radikal.ru/i141/1007/fb/e825d9df5bedt.jpg

http://s003.radikal.ru/i204/1007/37/ad9714756dbct.jpg

http://s57.radikal.ru/i156/1007/1f/e5040fa85024t.jpg

http://s001.radikal.ru/i194/1007/46/3d6aa90eb558t.jpg

Отредактировано LENA198526 (29.07.2010 19:11)

+1

2

Глава вторая.

http://s39.radikal.ru/i086/1007/dd/27b22f6f35dft.jpg

http://s58.radikal.ru/i161/1007/8c/747dd1e3220at.jpg

http://i053.radikal.ru/1007/a8/804191766834t.jpg

http://s60.radikal.ru/i167/1007/63/34c707495d64t.jpg

http://i047.radikal.ru/1007/f0/981fe612479et.jpg

http://s005.radikal.ru/i209/1007/0a/52b56bb20560t.jpg

http://s07.radikal.ru/i180/1007/5e/c0c7a70ab760t.jpg

Отредактировано LENA198526 (30.07.2010 17:23)

0

3

Klassno, chto tu vzyalas' vukladuvat' etu knigu, LENA198526! Ya etot serial ne videla, naprimer.

0

4

Очень приятно что это кому то нужно

0

5

нужно нужно)))
я хоть отрывками видела этот сериал, он мне не нравился..
а книгу с удовольствием почитаю)))

+1

6

Глава третья.

http://i082.radikal.ru/1009/1b/91d073526c08t.jpg

http://s50.radikal.ru/i129/1009/de/705603986d69t.jpg

http://s005.radikal.ru/i212/1009/ca/8c1096243c6bt.jpg

http://i066.radikal.ru/1009/b8/267796ebe777t.jpg

http://s56.radikal.ru/i152/1009/a8/a192d4720db9t.jpg

http://s54.radikal.ru/i145/1009/cb/58fba0aa7e17t.jpg

Отредактировано LENA198526 (11.09.2010 12:49)

+1

7

Глава четвёртая

http://s51.radikal.ru/i132/1012/7a/f3c78e9838d9t.jpg

http://s60.radikal.ru/i169/1012/49/4dc1d8710ad6t.jpg

http://i037.radikal.ru/1012/66/666a432a5555t.jpg

http://s016.radikal.ru/i336/1012/a2/dff584322472t.jpg

http://s56.radikal.ru/i154/1012/62/d56a17c486d7t.jpg

Отредактировано LENA198526 (15.12.2010 16:37)

0

8

Глава пятая

http://s005.radikal.ru/i210/1012/a4/3dfa31ca0cd2t.jpg

http://s015.radikal.ru/i333/1012/72/b6cf9333bb47t.jpg

http://s007.radikal.ru/i301/1012/39/fb821da9e8eft.jpg

http://s04.radikal.ru/i177/1012/9f/90a27f4708d1t.jpg

Отредактировано LENA198526 (27.12.2010 19:02)

+1

9

Глава шестая.

http://s57.radikal.ru/i157/1012/a0/ab4dd26a6ce1t.jpg

http://s002.radikal.ru/i199/1012/3d/54904ec6ed95t.jpg

http://s008.radikal.ru/i303/1012/fe/74cec2127350t.jpg

http://s011.radikal.ru/i315/1012/65/38a0280ede7ft.jpg

http://i068.radikal.ru/1012/b7/2a8a8843d642t.jpg

http://s39.radikal.ru/i083/1012/36/6f8ba79993c6t.jpg

Отредактировано LENA198526 (27.12.2010 19:07)

0

10

Глава седьмая

http://s011.radikal.ru/i317/1012/4e/42c2c97689f9t.jpg

http://i058.radikal.ru/1012/2e/b0c39dfb58f5t.jpg

http://i059.radikal.ru/1012/fb/8908705fa30bt.jpg

http://s007.radikal.ru/i302/1012/17/d9a73539b070t.jpg

http://i014.radikal.ru/1012/47/fce047279cadt.jpg

http://s44.radikal.ru/i105/1012/0d/3ebba308a5dbt.jpg

http://i028.radikal.ru/1012/2c/d9e7adbcd1c0t.jpg

Отредактировано LENA198526 (27.12.2010 19:23)

0

11

За продолжение сериала спасибо НатаShка из сайта mundonovelas.ru

Глава 8

Поездка в Лондон, которую Эду шутя называл свадебным путешествием, неожиданно сорвалась по вине Камилы. Однажды она позвонила матери и спросила смеясь:
—Угадай, который здесь час!
—Что это тебе вздумалось задавать мне такие глупые вопросы? — недовольно отозвалась Элена. — Разве нам больше не о чем поговорить?
—А ты все-таки угадай!
—Ну если у нас сейчас полдевятого, то у вас, наверное, полдвенадцатого?
—Не угадала! Здесь тоже полдевятого! Только не вечера, а утра!
—Что за шуточки, Камила? — рассердилась Элена.
—Никаких шуток, я — в Японии! — огорошила ее Камила. — На другом конце света, в Стране восходящего солнца!
—Если это правда, то немедленно возвращайся обратно, в Оксфорд! — закричала на нее Элена. — Я не позволяла тебе никуда уезжать, тем более в такую даль!
—А я тут не одна, мама, а с моим женихом Тошио. Он решил познакомить меня со своими родителями!
От этой новости у Элены перехватило дыхание. Она слышала раньше о каком-то однокурснике дочери Тошио, но не придавала этому серьезного значения. И вдруг такой сюрприз!
Эду находился рядом с Эленой и, увидев, как она переменилась в лице, встревожился, спросил, что там случилось у Камилы. Элена ему ответила и вновь принялась ругать дочь, требуя, чтобы та срочно возвращалась в Англию.
Камила же не просто упиралась, но приглашала в Японию Элену.
—Ты ведь хотела приехать за мной в Лондон, так почему бы тебе не прилететь сюда? Увидишь наконец Японию, это совсем другой мир!
Элена в сердцах перешла на крик, и тут вмешался Эду:
—Перестань, так ты ничего не добьешься. Давай я с ней поговорю.
—Нет, еще не хватало, чтобы она с тобой пререкалась, — ответила ему Элена, а Камила, услышав это, спросила:
—Ты там не одна?
—Да, здесь Эду, мой друг, о котором я тебе уже рассказывала.
—Дай ему трубку! — все в том же шутливо-дурашливом тоне попросила Камила. — Я хочу его поприветствовать.
—Не дам! — отрезала Элена. — Что за глупости? Садись в первый же самолет и возвращайся в Лондон.
Эду тем временем понял, что Камила выразила желание поговорить с ним, и отобрал у Элены трубку. Разговор у них получился достаточно сумбурным, но легким, приятным для обоих. Камила продолжала шутить, а Эду отвечал ей тем же. Никаких нравоучений Камила от него не услышала, зато он дал ей дельный совет:
—Позвони маме завтра, когда она немного успокоится.
—Ты считаешь, надо было подготовить ее к такой новости? — виновато спросила Камила.
—Ну, теперь уже дело сделано, и не стоит об этом говорить. Ты не волнуйся, все устроится.
Элену не устроил такой метод воспитания, и она выхватила у Эду трубку:
—Не надейся, что завтра я сменю гнев на милость!
Камила пропустила мимо ушей ее угрозу, сказав:
—Он, наверное, очень симпатичный, твой Эду. У него такой красивый голос! Смотри, не упусти его!
Так они и говорили — каждая о своем, пока Элена, окончательно выйдя из себя, не бросила трубку.
Эду пришлось долго ее успокаивать, и в конце концов она сама пришла к тому же, чего хотела от нее Камила:
—Очевидно, мне все-таки придется ехать в Японию!
Эду несказанно обрадовался ее решению:
—Вот здорово! Значит, мы поедем вместе, и ты проведешь там со мной все двадцать дней!
—Нет, я поеду только затем, чтобы взять Камилу за ухо и притащить ее домой.
—Одно другому не мешает. Вы обе отдохнете в Японии, познакомитесь с достопримечательностями, а потом мы все вместе вернемся в Бразилию.
—Ладно, я над этим подумаю, — сказала Элена, — и завтра приму окончательное решение.
Эду был уверен, что в Токио они полетят вместе, но Элена внутренне противилась этому и сама не могла объяснить почему.
—Не знаю, в чем дело, но у меня было какое-то странное чувство, когда они говорили по телефону, — поделилась она своими сомнениями с Ивети.
—Кто? Эду и Камила? — спросила та в недоумении.
—Да.
—Они же вроде поладили...
—Возможно, это меня и смущает. Они говорили как сверстники, на каком-то своем, недоступном для меня языке. Он не увидел в ее выходке ничего ужасного. И вообще они как-то спелись.
—Похоже, ты ревнуешь, — заметила Ивети.
Элена рассердилась:
—Чушь! У меня нет повода для ревности. Но все равно я почему-то не хочу ехать туда с Эду. И не поеду!
Когда она сказала об этом Эду, он обиделся, но Элена сумела найти нужные аргументы:
—Пойми, я ведь не знакома с этим Тошио. Вдруг он ей не пара? Не исключено, что она поддалась первому порыву и сразу натворила глупостей. Мне придется во всем этом разобраться.
—Ну и что? Я вам не помешаю.
—Нет, Эду, пожалуйста, дай мне самой поговорить с дочерью, найти с ней общий язык. Так нам обоим будет спокойнее. А ты поедешь туда позже, когда мы вернемся.
Ее доводы показались Эду не слишком убедительными, но он понял, что не должен ехать с ней, раз она этого не хочет.
Элена сдала в кассу билеты до Лондона, купила один билет на рейс до Токио и заехала к Мигелу, чтобы сказать ему о своих изменившихся планах.
Мигел поначалу огорчился, но потом заулыбался, узнав, что Элена летит в Токио одна, без Эду.
—Эх, жаль, что мы с Сесой летим в Лондон, — сказал он. — Я бы с огромным удовольствием показал тебе Японию!
—Так в чем же дело? Поменяй билеты так же, как я, и полетим вместе! — пошутила Элена, а Мигел воспринял это всерьез.
—Нет, я должен побывать на этой ярмарке. А вот потом можно было бы и махнуть в Токио! Ты там надолго задержишься? — спросил он с такой надеждой в глазах, что Элена пожалела о своей неуместной шутке.
—Не знаю, — ответила она, — все будет зависеть от того, насколько мы поладим с Камилой. Но ты, если вдруг надумаешь лететь в Токио, позвони Ивети, я сообщу ей, где остановилась.
—Обязательно позвоню! — широко улыбнулся Мигел, и Элена не поняла, шутит он или говорит это всерьез.
В аэропорт ее провожал Эду, но когда она села в его машину, то увидела там чемодан. А Эду, проследив за ее взглядом, пояснил:
—Извини, я не смогу выполнить твою просьбу. У меня есть билет на тот же рейс, и я лечу с тобой!

Перед встречей с Камилой Эду признался Элене, что волнуется.
—Наверное, подобное чувство испытывает парень, который собирается познакомиться с родителями невесты. А у меня похожая ситуация, — пояснил он природу своего волнения.
Элена тоже была неспокойна, только ее тревожило другое: как отреагирует Камила на возраст Эду? Она ведь не знает, сколько ему лет, и, вероятно, думает, что мать влюбилась в своего сверстника.
Позже выяснилось, что и Эду, и Элена волновались не зря: Камила просто потеряла дар речи, увидев Эду. Ей даже почудилось на мгновение, что она помутилась в рассудке. Такого необычайно красивого парня Камиле не доводилось видеть ни разу в жизни. И если бы она случайно встретила его на улице, то наверняка точно так же остановилась бы и замерла, как будто ее поразил удар молнии. Но это был не просто прекрасный незнакомец, явившийся из рождественских сказок или сладких девичьих грез, он имел какое-то отношение к ее матери! Господи, при чем же тут она?! Как совместить несовместимое, грезу и реальность? «Мама, этого не может быть! Мама, помоги мне!» — мысленно взывала к Элене Камила, не в состоянии вымолвить и слова.
Но помогла ей не мать, а Эду. Он первым справился с волнением и обратился к Камиле просто, как обращался к своим однокурсницам:
—Привет! Ты именно такая, какой я тебя и представлял.
—А ты... нет, — выдавила из себя Камила и вдруг улыбнулась ему приветливо, радостно.
—Ты думала, он старик, да? — подала голос Элена.
—Да, — призналась Камила. — Ты меня удивила!
—Но я надеюсь, это не помешает нам стать друзьями? — спросил Эду все в той же молодежной манере, которую Камила подсознательно восприняла как некий код, как пароль, открывающий для нее путь к дальнейшему общению с этим редкостным человеком, так поразившим ее в момент их встречи.
—Ну что ты! Мне очень приятно, Эду! — сказала она.
—Взаимно, — ответил он.
Тон для общения был выбран верно, и дальше все пошло легко, естественно, без какого-либо напряжения. Они и вправду стали общаться как друзья, причем, давнишние. А Элену это и порадовало, и немного смутило. Она вновь, как во время того телефонного разговора, испытала странное и пока необъяснимое чувство тревоги, но не стала на нем сосредотачиваться: ей предстояло еще познакомиться с Тошио.
Камила представила его матери и Эду, он ответил им традиционной японской улыбкой, продемонстрировав свою вежливость и воспитанность. Элена подумала, что этот симпатичный японец, может, и неплохой парень, но он не для ее дочери, и скоро Камила сама это поймет. Да, именно такое предчувствие сразу же возникло у Элены, и потому она приняла Тошио спокойно, без ревностного материнского пристрастия.
Элена и Эду поселились в отеле, Камила тоже переехала туда из дома Тошио, ей захотелось быть поближе к матери. Эду проявил деликатность, вызвавшись переночевать в номере Камилы и уступив ей свою кровать, чтобы мать и дочь могли всласть наговориться после долгой разлуки.
И они, оставшись вдвоем, заговорили о самом главном, что так взволновало их обеих.
— Я видела, как ты отреагировала на Эду, — сказала Элена, вздохнув. — Наша разница в возрасте не просто тебя смутила, а шокировала! Не бойся, меня ты этим не обидела. Твой брат поначалу тоже был шокирован... Да и не он один. Друзья, знакомые, соседи — никто нас не понимает, и все осуждают, конечно же, меня.
—Мама, я тебя не осуждаю! — совершенно искренне заверила ее Камила. — Просто это и в самом деле выглядит как-то... неестественно. У тебя отличная фигура, ты красивая, имеешь успех у мужчин... В общем, ты не из тех, кто связывается с мальчиками, чтобы повысить свою самооценку... — Она замялась, почувствовав, что делает матери больно. — Нет, я все не то говорю, прости. Если ты счастлива, то я за тебя рада!
—Я счастлива. Очень счастлива! Я никогда так не была влюблена ни в одного мужчину!
—Ну это и есть самое главное, — заключила Камила. — Сегодня мы с тобой наговоримся, а завтра ты будешь спать здесь с Эду.
—Нет, это ни к чему.
—Но у вас же медовый месяц, а я вам все порчу!
—Какой там медовый месяц, перестань надо мной шутить, Камила, — смутилась Элена. — У нас еще будет время с Эду...
На следующий день она так же смущенно попросила Эду оставаться в номере Камилы до конца их поездки, и он уступил ей, хотя его и не радовала перспектива коротать все ночи без Элены, в унылом одиночестве.

На следующий день после отъезда Элены в ее дом переехал Фред с семьей.
—Мы поживем здесь пару дней, — сказал он Зилде. — К нам завтра придут морить тараканов, а у Клары аллергия.
—Я бы лучше поехала в отель, — как всегда, недовольным тоном произнесла Клара, — но для Фреда нет ничего лучше маминой квартиры.
—Правильно. Дона Элена обиделась бы, если бы вы поехали в гостиницу, — поддержала Фреда Зилда.
Клара вдруг оживилась:
—Вкусно пахнет! Ты печешь пирог?
—Нет, это не я, а Капиту, соседка. У них дома сломалась духовка, — пояснила Зилда.
Клара поморщилась и вновь принялась пилить Фреда:
—У твоей матери тут вечно проходной двор! Соседка возится на кухне как у себя дома, наверное, и в холодильнике роется. А ты что стоишь, Зилда? Если уж впустила ее, то присматривай, как бы она чего не унесла!
—Клара, что ты выдумываешь! — возмутился Фред. — Капиту — хорошая девушка.
—Ну да, хорошая, потому что строит тебе глазки!
—Кто тебе сказал такую глупость?
—Никто. Я сама догадалась. Она тебе тоже нравится. Думаешь, я не знаю, что у тебя с ней был роман?
—Мы с Капиту были друзьями детства! Ты зря меня ревнуешь, — стал оправдываться Фред, вызвав очередную вспышку недовольства у Клары.
—Ревную? — возмутилась она. — Ты полагаешь, я могу всерьез опасаться этой курицы? Ты вспомни, кто я и кто она! И не надо сравнивать меня с кем попало!
Фред, сгорая от стыда, взмолился:
—Тише, прошу тебя! Капиту может услышать!
—А я не боюсь ее и могу то же самое сказать ей в лицо! — парировала Клара.
Капиту и в самом деле все слышала. Пирог уже был готов, но из кухни она не выходила, щадя самолюбие Фреда, которому сейчас и без того было стыдно за жену.
Клара тем временем отправилась в ванную, и Капиту выскользнула из кухни, бегло поприветствовав Фреда:
—Здравствуй! У мамы сегодня день рождения, но я вас не приглашаю, извини. Мама решила не созывать гостей.
—Передай ей мои поздравления, — промолвил Фред смущенно.
Капиту вышла из квартиры Элены и остановилась на площадке, чтобы перевести дух. Одной неприятной сцены она, к счастью, избежала, но и дома у нее была ситуация не лучше: накануне мать устроила Капиту большой скандал, который вполне мог продолжиться и за праздничным столом.
А начался он с того, что Эма искала в комнате Капиту лекарство для Бруну и случайно обнаружила там две чудовищные, с ее точки зрения, вещи: сигареты и презервативы.
—Ты что, куришь? — грозно спросила Эма, но Капиту сумела отвести от себя удар:
—Нет, это сигареты Симони.
—Ладно, я с ней сама поговорю. А как ты объяснишь это? — Эма с брезгливой гримасой указала на презервативы. — Только не вздумай все валить на Симони, я нашла их у тебя в сумке!
—А кто тебе разрешил в ней рыться? — вскипела Капи¬ту. — Да, я ношу с собой это, на всякий случай...
—Какой ужас! — схватилась за голову Эма. — Ты хочешь родить еще одного без мужа?!
—Нет, как видишь, не хочу, — усмехнулась Капиту. — Потому и соблюдаю меры предосторожности.
—Значит, ты опять взялась за старое? У тебя кто-то есть?
—Нет, мама, пока у меня никого нет.
—А зачем же тогда тебе эта гадость?
—Ну ты же смотришь телевизор! Там советуют всегда иметь их при себе.
—Нет, тут что-то не так, ты мне врешь. Господи, и за что мне такое наказание? — запричитала Эма, и унять ее было невозможно.
Потом к ней подключился Паскоал, Капиту пришлось оправдываться и перед ним. Ее терпение было на пределе, и она, уединившись в комнате с Симони, сказала:
—Дальше так жить нельзя. Либо я расскажу им все есть, либо возьму Бруну и молча съеду куда-нибудь. Но тогда придется искать няню и платить за две квартиры, потому что мне жалко отца, он один такие расходы не потянет.
—Оставь эти глупые мысли, — посоветовала ей Симони. — Что ты скажешь? «Мама, папа, ваша дочка торгует своим телом»?
—Да, когда-нибудь я именно так им и скажу!
—Ну ладно, не будем заглядывать вперед. Главное - сейчас не натворить глупостей, о которых потом пожалеешь. Успокойся, пойди к Элене, испеки там пирог. А я тут приму удар на себя — выслушаю лекцию о вреде курения и торжественно поклянусь больше никогда не прикасаться к сигаретам.
—Я иногда завидую тебе, — сказала, вздохнув, Капиту. - Ты умеешь легко смотреть на такие вещи, а я... Меня все это тяготит, мне хочется чистой любви!
—Мне тоже хочется, да где ж ее возьмешь! — засмеялась Симони. — В наше время это практически недостижимо.
—Нет, и в наше время встречаются порядочные мужчины, — возразила Капиту. — Фред, например...
—Ой, не смеши меня! — ухватилась за живот Симони, — Он же гол как сокол, что он может дать женщине?
— Но не все же измеряется деньгами, — вяло возразила Капиту. — Я на днях познакомилась с парнем — он не такой, как все.
—И в чем же его неповторимость?
—У него такие ясные, печальные глаза. Он много читает, работает на компьютере. Представляешь, Паулу — так его зовут — единственный из всех мужчин, кто сразу догадался о происхождении моего имени! Прямо так и спросил: «Вас назвали в честь героини романа «Дон Касмурро» Машаду д'Асиса?»
—И где же ты откопала такого эрудита? Неужто в библиотеке?
—Нет, на детской площадке, в парке. Я гуляла там с Бруну, а Паулу ходит туда каждый день, тренируется.
—Он спортсмен?
—Совсем наоборот! Паулу заново учится ходить. Семь лет назад он попал в автокатастрофу и с тех пор изнуряет себя физическими упражнениями, чтобы вернуться к нормальной жизни вполне здорового человека, — пояснила Капиту.
—Он-то, может, когда-нибудь и выздоровеет, но ты, по-моему, безнадежно больная. Ты сумасшедшая! — поставила ей диагноз Симони. — Тебе еще инвалида не хватало?
—Да у нас же не было ничего! Так, поговорили, он сфотографировал меня и Бруну... Я просто восхищаюсь такими сильными, мужественными людьми, как Паулу. А мне вот недостает сил покончить с той жизнью, которой я живу в последнее время, к ней очень быстро привыкаешь...

Отредактировано LENA198526 (12.02.2011 11:44)

0

12

Глава 9

Педру продолжал избегать Синтию, уже не скрывая этого ни от кого. Коллеги над ним посмеивались, правда, не открыто, а за его спиной. Синтию же вполне устраивало такое поведение Педру, которого она тоже невзлюбила. «Чем реже с ним видишься, тем меньше получаешь отрицательных эмоций», — думала она.
К счастью для обоих, работала она только с личными лошадьми Алмы, к которым Педру и прежде не часто заглядывал — у него всегда хватало дел на конезаводе, а там ветеринаром был Алекс, давний друг Синтии. С ним Педру до недавнего времени ладил, но с тех пор как здесь стала работать Синтия, он возненавидел и Алекса, поскольку знал, что тот давно влюблен в нее.
—Обложили меня со всех сторон, — сказал он как-то Силвии. - Эта выскочка Синтия, ее ухажер Алекс, да и Алма, которая им обоим покровительствует. Я уже не чувствую себя управляющим! Хочется бросить все и уехать куда-нибудь в деревню. Ты бы поехала со мной?
—Я бы поехала, — ответила Силвия, — но ты и сам никуда не поедешь. Этот конезавод стал смыслом твоей жизни. Ты вложил в него столько сил!
—Да, поэтому мне и обидно! — подхватил Педру. — Стоило появиться какой-то вертихвостке, и все мои труды пошли насмарку: она ввела новый рацион для лошадей Алмы, а ее любовник сделал то же самое и для остальных...
Алекс не был любовником Синтии, хотя мечтал об этом еще со студенческих лет и не раз предлагал ей выйти за него замуж. Но Синтия всегда отвечала отказом, потому что влюблялась в кого угодно, только не в Алекса. А он все это терпел, поневоле смирившись со статусом друга. Когда умер ее отец, оставив Синтии маленький зоомагазин, Алекс помог ей наладить это дело так, чтобы оно приносило существенную прибыль. Отдал Синтии все свои сбережения, и вдвоем они взяли в аренду новое, гораздо большее помещение, где устроили не только зоомагазин, но и ветлечебницу, и парикмахерскую для кошек и собачек, и гостиницу — приют для всякой домашней живности, которую хозяева спокойно оставляли там на сутки или на целый месяц, если им приходилось куда-то уезжать.
Алекс при этом продолжал работать ветеринаром у Алмы, а Синтия скучала по лошадям, и вот теперь он помог ей устроиться сюда, на конезавод. Ее мечта осуществилась, но перспектива проводить еще больше времени с Алексом не очень-то радовала Синтию, поэтому она согласилась вести только небольшую группу лошадей. Главным же местом работы для нее по-прежнему оставался зоомагазин, хотя острой необходимости в этом уже не было, поскольку семейный бизнес не так давно возглавил Эладиу— опытный менеджер и просто хороший человек, за которого мать Синтии вышла замуж.
—Мне нравится работать с лошадьми, но я боюсь, что вообще не смогу там долго продержаться, — говорила Синтия матери и отчиму. — Этот управляющий Педру меня люто ненавидит, и от него можно ждать любой пакости.
—А ты не обращай на него внимания, — советовала дочери Оливия. — Главное, что Алма тебе симпатизирует.
—Да, это так, но Педру она ценит очень высоко и к его мнению всегда прислушивается, — вздыхала Синтия. — Не зря ведь
он работает у нее управляющим чуть ли не двадцать лет. Нет, я точно знаю: стоит мне допустить малейшую оплошность, и Педру сделает все, чтобы убрать меня с конезавода.
—А ты будь осторожнее — не рискуй, не лезь на рожон, — внушала ей мать, и Синтия следовала этому совету.
Но избежать стычки с Педру ей все же не удалось.
Однажды ночью старая кобыла Принцесса, родившая за свою жизнь целый табун элитных жеребят, выбралась каким-то образом из стойла и направилась в луга, на простор. Но в нескольких метрах от конюшни она упала, издав пронзительный крик, и уже не смогла подняться на ноги. Дежуривший в ту ночь Северину позвонил сначала Педру, потом Алексу, но того не оказалось дома, и растерянный конюх набрал номер Синтии.
Педру примчался первым на помощь Принцессе, а Синтия приехала чуть позже. К тому времени пошел дождь, кобыла лежала на мокрой траве и билась в конвульсиях.
—Почему она здесь, под дождем? Было бы легче обследовать ее под крышей, — сказала Синтия.
—Ей захотелось на свежий воздух, — сердито ответил Педру. — А ты зря сюда приехала: это не твоя лошадь, за нее отвечает Алекс.
—Но позвали почему-то меня!
—Потому что твой дружок где-то шляется! Но я разыскал его по мобильному, он вот-вот подъедет.
—Я не могу ждать его. Мне нужно осмотреть лошадь, — решительно заявила Синтия. — Похоже, у нее отнялись задние ноги.
—Не беспокойся, я сделал ей укол. А ты поезжай обратно, без тебя тут обойдемся! — встал стеной Педру, не подпуская ее к лошади.
—Но она же мучается! Укол тут бессилен.
—Да, ей нужна операция. Но это не твоя забота!
—Позволь мне все же осмотреть ее как следует. Это моя обязанность! А буквоедствовать будешь потом, если захочешь.
Принцесса тем временем издала мучительный стон, и Педру скрепя сердце уступил Синтии.
Обследовав лошадь, она пришла к выводу, что никакая операция Принцессу уже не спасет и ее нужно усыпить.
Услышав это, Педру едва не избил Синтию. Он стал кричать, что не позволит ей прикасаться к лошади и вообще выгонит ее прочь с конезавода. Синтия, в свою очередь, упрекала его в бездушии, говорила, что физические страдания для животного тяжелее смерти. Так продолжалось несколько минут, пока в их спор не вмешался Северину.
—Вы тут ругаетесь, а бедная Принцесса мучается, — сказал он, и Педру, не желая отступать со своих позиций, вынужден был апеллировать к авторитету Алмы:
—Ты не можешь усыпить лошадь без разрешения Алмы!
—Я знаю это, и сейчас позвоню ей, — ответила Синтия.
Педру был уверен, что Алма примет его сторону, однако Синтия сумела убедить ее в своей правоте.
—Это преступление! Это убийство! — бесновался Педру, пока Синтия делала последний, прощальный укол Принцессе.
Когда все было кончено, она со слезами на глазах сказала ему:
—Мне тоже это нелегко далось.
Но он не захотел разделить с ней общее горе, которое могло бы примирить и объединить их. Кроме душевной боли — такой же, какую испытывала Синтия, — Педру еще раздирали гнев и обида.
—Теперь можешь убираться отсюда! — произнес он, испепеляя Синтию ненавидящим взглядом. — Ты уже все сделала. Отработала этим преступлением месячную зарплату. А наша хозяйка, возможно, еще и премию тебе даст за него!
Синтия не обиделась, только посмотрела на Педру с сожалением и спросила:
—Зачем ты все время стремишься выставить напоказ свою гнусность? В чем твоя беда? Детские страхи, комплексы? Или тебя никто не любит?
Уязвленный этими вопросами, Педру схватил Синтию за плечи своими мощными ручищами и стал трясти ее как грушу.
—Я тебе покажу, кого здесь не любят! — угрожающе произнес он, притянув к себе Синтию так близко, что их лица соприкоснулись.
Она испугалась: ей вдруг показалось, что он сейчас не ударит ее, а... поцелует! От этого испуга Синтия на мгновение даже перестала сопротивляться, и неизвестно, что было бы дальше, если бы в тот момент не пришел Алекс. Он сразу же решил, что Синтии угрожает опасность, и бросился с кулаками на Педру, а тот обрадовался такой возможности выплеснуть наружу свой гнев.
Дрались они отчаянно, беспощадно, катаясь по мокрой траве под дождем. Синтия, безуспешно пытавшаяся разнять их, позвала на помощь Северину, и лишь присутствие конюха остудило пыл драчунов. После этого побоища на обоих было страшно смотреть: вывалявшиеся в грязи, с разбитыми в кровь физиономиями...
Синтия потащила Алекса к машине, а Педру крикнул им вдогонку:
—Я еще до тебя доберусь!
К кому из двоих относилась эта угроза, они так и не поняли, но каждый принял ее на свой счет.
Между тем слух о потасовке на конном дворе уже к утру докатился до Алмы, и она строго отчитала Педру, нисколько не сомневаясь в том, что зачинщиком скандала был именно он.
А Синтия сама пришла к Алме и сказала, что хочет уволиться. Но Алма упросила ее не рубить с плеча, поработать еще некоторое время и потом уже принять какое-то решение.
—Я попробую, — неохотно согласилась Синтия, — но Педру ненавидит меня, и я его тоже. А это ничем хорошим не кончится.
—Да, страсть, рожденная из ненависти, иногда бывает еще сильнее, чем страсть, рожденная из любви, — неожиданно сказала Алма и тотчас же поспешила поправить себя: — Впрочем, к вам с Педру это не относится. У вас нет серьезных причин для ненависти, значит, скоро все уладится. Кстати, чтобы не накалять обстановку, я отправила их обоих домой — и Педру, и Алекса. Незачем им тут людей распугивать своими синяками!

Пока Педру находился в вынужденном отпуске, подоспел его день рождения. Силвия по такому случаю тоже устроила себе выходной, и вдвоем они мирно попивали вино, не догадываясь о сюрпризе, который им приготовила Ирис.
Она тайком уехала из дому и спустя несколько часов уже стучалась в дверь Педру.
- Это, наверное, соседка, — сказала Силвия, услышав стук. — Пойду узнаю, что ей надо.
За дверью, однако, стояла Ирис.
—Привет! — бросила она небрежно Силвии. — Я приехала на день рождения к моему брату.
—Напрасно, — ответила ей Силвия. — Во-первых, он тебе не брат, во-вторых, его нет дома, а в-третьих, я не желаю тебя здесь видеть!
—Ты не слишком гостеприимна, — укоризненно покачала головой Ирис.
—Я возвращаю тот небольшой должок, что остался за мной после поездки на фазенду, — пояснила Силвия, закрыв дверь у себя за спиной. — Идем вниз, я провожу тебя и заодно отчитаю консьержа, чтобы впредь не впускал сюда посторонних.
—А я не посторонняя! — закричала во весь голос Ирис. — Я сестра Педру и никуда не уйду, пока его не увижу!
—Перестань орать, не то я вызову охрану, — пригрозила ей Силвия, но Ирис нарочно подняла шум, надеясь, что Педру услышит ее и сам выйдет на лестничную площадку.
—Люди! Помогите! Меня хотят убить! — истошно кричала она, пока на площадку не высыпали соседи.
—Что здесь происходит? — спрашивали они, и Ирис отвечала, нисколько не убавив громкости:
—Она ревнует ко мне своего мужа и хочет убить меня! А я всего лишь сестра Педру, я пришла к нему на день рождения. Педру! Педру! Помоги мне! Спаси меня!
Педру наконец услышал ее, и скандал, начавшийся на лестнице, продолжился уже в квартире. Педру принялся отчитывать обеих, не делая между ними различия, что вызвало торжествующую улыбку у Ирис, а Силвию обидело до глубины души. Она ушла к себе в комнату и там горько заплакала.
Ирис тем временем вручила Педру подарок — часы, на которые она собирала деньги целый год.
—Это тебе от нашей семьи. Мои родители специально послали меня в Рио, чтобы я поздравила тебя с днем рождения, — соврала она.
Педру проворчал:
—Достаточно было бы и звонка, — но подарок принял, поблагодарив Ирис за внимание.
—И это все? — скорчила она недовольную гримасу. — А поцелуй?
—Еще чего! — отмахнулся от нее Педру и пошел успокаивать Силвию.
Он говорил, что Ирис еще ребенок и к ней надо относиться снисходительно, несмотря на ее хулиганские выходки. Силвия выслушала его с возмущением, а потом высказала ему все, о чем до сих пор умалчивала:
—Ты считаешь ее ребенком, но это дьявол, Педру! Она хладнокровно пыталась убить меня там, на фазенде...
—Ну это же чушь!
—Нет, она сама мне это сказала! И еще многое другое. Подобных гадостей я за всю жизнь ни от кого не слышала.
—Ты никогда мне этого не рассказывала, — озадаченно произнес Педру.
—А зачем? Чтобы ты отчитал меня, как сделал это сегодня, в ее же присутствии? Она цинично устроила этот балаган, выставила меня на посмешище перед соседями, а ты, вместо того чтобы поставить ее на место, принялся унижать меня — ей на радость!
—Если бы ты впустила ее сразу, никакого скандала бы не было, — снова упрекнул Силвию Педру, и это стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.
—Ну что ж, теперь она здесь, живи с ней! А я ухожу! — заявила Силвия, направляясь к выходу.
—Постой! — попытался остановить ее Педру. — Она приехала поздравить меня с днем рождения и сегодня же уедет. Потерпи немного.
—Да? Уедет? — нервно засмеялась Силвия. — А ты видел ее дорожную сумку? Там наверняка уместился весь ее гардероб! Так что она приехала сюда надолго, если не навсегда. Прощай, любимый. С днем рождения тебя!
Она ушла, а Педру, увидев, как беззастенчиво торжествует победу Ирис, грозно скомандовал:
—Собирайся! Я отвезу тебя в аэропорт.
—Но, Педру, она же ушла, а я поживу здесь с тобой, — принялась капризничать Ирис, но он силой вытолкал ее за дверь.
Когда они сели в машину, Ирис призналась, что у нее есть билет на вечерний рейс, и попросила показать ей город.
—Ты же обещал мне! — твердила она, но Педру не поддавался на уговоры, и тогда ей пришлось прибегнуть к шантажу: — В таком случае останови машину! Я возьму такси и одна поезжу по Рио.
—Нет, — сказал он. — Ты будешь под моим присмотром, пока я не посажу тебя в самолет.
—Ну тогда отвези меня хотя бы на свой конезавод! Я всю жизнь мечтала там побывать.
Этой просьбе Педру уступил, устав спорить с Ирис.
Они покатались на лошадях, пообедали в небольшом ресторанчике и уже собирались ехать в аэропорт, когда Педру на его мобильный телефон позвонила Ингрид. Она догадалась, куда уехала Ирис, и велела ей срочно возвращаться домой, потому что состояние Алесиу резко ухудшилось и он захотел увидеть дочь перед смертью.
Так закончилась поездка Ирис в Рио-де-Жанейро...
Вернувшись домой, она застала отца живым, но он действительно был очень плох.
—Я умираю... Хорошо, что ты вовремя приехала, — сказал он Ирис и, взяв ее руку в свою, добавил: — Позвони Элене, пусть она тоже приедет... Я уйду с тяжелым сердцем, если не услышу от нее прощения...
Ирис пообещала выполнить его просьбу, но делать этого вовсе не собиралась. Тогда Ингрид сказала, что сама позвонит Элене, и услышала ответ дочери:
—Я не звоню, потому что она не захочет приехать!
—Ты не увертывайся! — одернула ее Ингрид. — Сделай то, что велел тебе отец!
—А если она и правда не сможет приехать, что тогда?
—Скажешь отцу, что не нашла ее.
—Нет, я врать не буду, скажу ему всю правду.
—И заставишь его страдать перед смертью?
—А пусть он знает, что Элена не заслуживает его любви! — истерично выкрикнула Ирис, потрясая кулаками. — Пусть знает, что его единственная дочь — я, а внуки, которым он дарит лошадей, и слышать о нем не хотят!
—Ты чудовище, — в ужасе произнесла Ингрид. — Твой отец при смерти, это его последняя воля, он имеет право повидаться с дочерью.
—Я ее ненавижу!
—Не забывай, она твоя сестра!
—А за это я еще больше ее ненавижу!

0

13

Глава 10

В доме Элены Клара чувствовала себя полной хозяйкой: спала на ее кровати, пользовалась ее духами, надевала ее украшения и, наконец, вовсю командовала ее прислугой. Зилда уже не могла дождаться возвращения своей госпожи, которая бы ее защитила от этой наглой самозванки. А Клара мечтала о том, чтобы Элена задержалась в Японии как можно дольше.
—И район прекрасный, и для Нины много простора, — говорила она Фреду. — Было бы неплохо остаться тут насовсем, правда? Зачем твоей маме такая большая квартира?
—Она же предлагала нам жить здесь, в моей комнате, — отвечал он, не понимая, к чему клонит Клара, и та объяснила еще проще:
—Нет, жить вместе с ней я не хочу. Вот если бы она оставила нам эту квартиру, а сама переехала в нашу!..
—Это уж слишком, Клара, — робко одергивал ее Фред, а она гнула свое:
—Ну тогда пусть выходит замуж за своего Эду, а квартиру подарит нам! А то живем в нищете, так и молодость пройдет без всякой радости.
—Мама в молодости много работала, чтобы иметь все это, — напоминал жене Фред. — Да и сейчас она не почивает на лаврах, трудится.
Клару же его аргументы не убеждали, она хотела получить все и сразу. При этом сама нигде не работала, зато постоянно упрекала Фреда в неповоротливости и неспособности обеспечить ей роскошную жизнь, о которой она всегда мечтала. Иногда Клару так заносило, что она предъявляла претензии уже не только Фреду, но и самому Господу Богу.
—Ну почему я не родилась в богатой семье, почему не вышла замуж за миллионера? — говорила она, чуть не плача от такой несправедливости. — Почему у меня нет какой-нибудь фантастически богатой тетушки, которая бы умерла и оставила мне целое состояние?!
Приступы недовольства собственной судьбой бывали у Клары часто, и однажды, когда она в очередной раз завела речь о гипотетическом наследстве, Зилда позвала Фреда к телефону:
—Там звонят доне Элене, от твоего деда. Говорят, он при смерти... Может, ты подойдешь?
Клара восприняла это неожиданное известие как чудо, какое бывает только в сказках, и пока Фред говорил по телефону с Ирис, уже вообразила себе гору бриллиантов и великолепный дворец на берегу моря.
Фред, однако, разочаровал ее, сказав, что у деда имеется всего лишь небольшая фазенда в южном штате и что с Эленой он не знался в течение двадцати лет, а значит, и говорить о каком-нибудь наследстве тут вообще неуместно.
—Я должен срочно позвонить маме! — спохватился Фред, закончив экскурс в историю своей семьи. — Пусть она все бросает и едет к деду. Может, еще застанет его в живых.
—Нет, не звони ей! — решительно воспрепятствовала ему Клара. — Мы поступим по-другому: ты съездишь к дедушке сам, навестишь его, он будет тронут и, глядишь, все наследство оставит тебе.
—Опять ты за свое, Клара! — недовольно поморщился Фред. — Я обещал Ирис, маминой сестре, что позвоню в Японию.
—Подумаешь, проблема! Скажешь там, что не смог дозвониться. Это же другой конец света!
—Нет, если я ничего не скажу маме, а дед умрет, то потом всю жизнь буду мучиться, да и она мне этого не простит.
—Ты несешь какую-то чушь! — рассердилась Клара. — Во-первых, он умрет тогда, когда придет его срок, независимо от того, позвонишь ли ты в Японию. А во-вторых, твоя мать более двадцати лет с ним не общалась, так с какой стати она будет переживать о нем теперь? Послушай меня, Фред, поезжай! В таких делах я разбираюсь лучше, чем ты.
—Но я почти не помню деда... И вообще, там никого не знаю...
—Да какая разница, помнишь ли ты хоть что-нибудь! Главное сейчас — не упустить шанс. Твой дед имеет фазенду, и, стало быть, у него есть земля, скот, плантации. Если всем этим правильно распорядиться, то можно получать хороший доход.
—Клара, дед еще жив, он вполне может и выздороветь, — пытался воззвать к ее благоразумию Фред. — А фазенду он, скорее всего, оставит жене и дочери от второго брака, они ведь там живут с ним, это их собственность!
—Но если ты поедешь туда, растрогаешь его, то хотя бы какую-то часть наследства он оставит и тебе! А еще лучше — поехать нам всем вместе. Возьмем с собой Нину, дед увидит правнучку, и его стариковское сердце уж точно не выдержит: он обязательно что-нибудь ей подарит — хороший участок земли или крупную сумму денег. У него же должно быть много денег!
—А я боюсь, это кончится большим скандалом, — печально произнес Фред. — Мы даже на свадьбу деда не позвали, а тут вдруг прикатили к нему. Он же сразу все поймет!
—Ну ладно, поезжай один, — хоть в чем-то согласилась с ним Клара.
—Мне надо подумать, — ответил он неуверенно.
—Хорошо, подумай до завтра. Только ни в коем случае не звони матери! — строго приказала ему Клара.
А утром, пока Фред еще спал, она сама позвонила на фазенду и сказала, что Элена вернется из Японии не скоро, зато ее сын готов отправиться к деду незамедлительно, только не знает точного адреса. Ингрид подробно объяснила ей, как лучше всего доехать до фазенды, и у Фреда просто не осталось путей к отступлению.
Он стал собираться в поездку, а Клара с умилением разглагольствовала:
—Это будет по-настоящему благородный и красивый поступок — навестить дедушку, отца твоей мамы! Она далеко отсюда, ей не поспеть вовремя, живым она его вряд ли застанет... Фред, да тебе собственная мать будет благодарна за твое милосердие!

Элена, возможно, уже и вернулась бы из Японии, если бы туда вдруг не приехал Мигел и не спутал ей все планы. Он не знал, что Эду все-таки улетел вместе с Эленой, и потому так рвался к ней в Токио.
Когда она увидела его в отеле, то не поверила своим глазам, а он поспешил обрадовать ее:
—Я не мог допустить, чтобы вы с Камилой были здесь одни, и счел своим долгом продемонстрировать вам все прелести Японии!
Элена смутилась:
—Мигел, ты настоящий друг, я очень тебе рада... Только, знаешь, я ведь здесь не одна... В последний момент все переменилось, Эду поехал со мной.
—Вот как? Значит, вам тут не одиноко, — произнес он дрогнувшим голосом.
Элене стало жалко его: бедняга помчался за ней на край света и получил такой жестокий удар!
—Да, мне здесь не одиноко, но я тебя никуда не отпущу. Ты будешь нашим гидом! Выбирай туристический маршрут на свой вкус.
—А Эду не будет против?
—Нет! Наоборот, он обрадуется! Мы тут ходим повсюду с Тошио, другом Камилы, но он не говорит по-португальски, а без хорошего гида эти экскурсии теряют всякий смысл.
—Ну что ж, я готов стать вашим гидом, — согласился с такой участью Мигел.
Эду не слишком обрадовало внезапное появление Мигела, зато Сеса пришла в восторг, узнав, что Эду здесь и она проведет в его обществе целую неделю.
—У Эду будет прекрасный шанс понаблюдать меня на фоне этой молодящейся старухи и сделать соответствующие выводы, — сказала она отцу. — Не слепой же он, поймет, что Элена — древняя развалина, а я — как раз то, что ему надо!
—Ты оставь эту затею и веди себя прилично, — приструнил ее Мигел.
Но Сеса не видела ничего дурного в своем стремлении понравиться Эду, а неприличным она считала как раз поведение Элены, задурившей голову юноше, который младше ее сына. И напропалую кокетничала с Эду, вызывая раздражение не только у Элены, но и у Камилы. Та почему-то сразу же невзлюбила Сесу, и они постоянно обменивались колкостями. А потом, когда стало очевидно, что Сеса слишком рьяно пытается завладеть вниманием Эду, Камила принялась довольно жестко одергивать ее и высмеивать.
Мигелу тоже бывало неловко за свою дочь, и он вновь и вновь делал ей замечания:
—По-твоему, это хорошо — все время кокетничать с Эду в присутствии Элены?
—Да если бы не она, я бы уже давно с ним целовалась! — заявила однажды Сеса.
—Хватит! Прекрати! — вышел из себя Мигел. — Эду влюблен в Элену, забудь о нем!
—Ну да, он влюблен, а она этим пользуется.
—Что за глупости? Не смей так дурно говорить об Элене!
—А откуда у нее деньги на билет первого класса и на такой дорогущий отель? Ты не знаешь, так я тебе скажу: за все платит Эду! У него же полно бабок!
—Дочка, ты переходишь все границы! Элена хорошо зарабатывает и в состоянии позаботиться о себе и Камиле.
—Папа, какой же ты наивный, — усмехнулась Сеса. — У Элены на лице написано, что она живет с Эду по расчету!
Сеса была в этом уверена, и Мигел, как ни старался, не мог втолковать ей, что Элена, к его величайшему сожалению, действительно влюблена в Эду.
А тем временем Камила в соседнем номере возмущалась поведением Сесы:
—В каждой бочке затычка! Где вы только откопали эту малолетку?
—Что значит «откопали»? Она дочь Мигела! — строго произнесла Элена.
Эду же поддержал Камилу:
—И мне эта выскочка действует на нервы.
—А ты тоже хорош — заигрываешь с ней! — ответила ему черной неблагодарностью Камила.
—Я?!
—Да! Ты тоже это заметила, мама?
Элена неопределенно пожала плечами:
—Я заметила только, что она глаз не сводит с Эду.
—Мало того, на шею ему вешается! — добавила Камила, а Элена продолжила:
—Возможно, это и есть та девочка, о которой говорила гадалка.
Эду сразу же воскликнул:
—Ерунда! Не стоит вспоминать об этой глупости, — чем весьма заинтриговал Камилу.
Она не отстала от него и матери, пока они не рассказали, что нагадала им цыганка в новогоднюю ночь. Камила отнеслась к этому предсказанию очень серьезно и еще раз укорила Эду:
—Тем более ты должен вести себя построже с Сесой! Я не думаю, что она способна завоевать твое сердце, просто мама нервничает, ей это неприятно.
Эду попытался отшутиться:
—Куда я попал?! Мной недовольны и мама, и дочка! Двойной приступ ревности!
—Да, я очень ревнивая, — подхватила Камила. — И мама тоже.
—Нет, я вовсе не ревнивая, — возразила Элена, но Камила ее тут же оспорила:
—Ты просто умеешь это скрывать. А я — нет! Все выплескиваю! Я бы и Тошио отчитала, будь он на месте Эду. И Сесу бы живо приструнила, отбила бы у нее всякую охоту бегать за моим парнем!
—Какая ты, однако, воинственная! — отметил Эду с изумлением и восхищением. — Элена, у твоей дочери бойцовский характер, ты знала об этом?
Переведя взгляд на Элену, он вдруг заметил, что она зябко подергивает плечами, словно в ознобе, и встревожился. А Элена ответила, упредив его вопрос:
—Нет, я не простудилась. Это какая-то внутренняя дрожь, возможно, от усталости или от чрезмерного количества впечатлений. Со мной такое в детстве иногда случалось. Родители тогда пугались, думали, что я серьезно заболела, а отец укутывал меня потеплее и нашептывал заклинание: «Уходи, смерть с косой, я еще живой!»
—И что, заклинание помогало? — хором спросили Эду и Камила.
—Не знаю отчего, но лихорадка прекращалась так же внезапно, как и появлялась, — ответила Элена. — Вот и сейчас, кажется, тоже все прошло!
—Ну и слава Богу! — облегченно вздохнул Эду. — Ты перенапряглась, тебе надо отдохнуть. Прими горячий душ и ложись спать.
Нежно поцеловав ее в щеку, он ушел к себе в номер. Но когда Элена уже начала дремать, вдруг позвонил ей:
—Ты еще не спишь? Я хотел сказать, что очень люблю тебя. Спокойной ночи! Целую!
—Кто это звонил? — спросила сонным голосом Камила.
—Эду. Сказал, что он меня очень любит.
—Счастливая ты, мама! У тебя такая любовь! — произнесла Камила не без зависти. — А Тошио, к сожалению, не романтик...
Пока Элена собиралась с ответом, ее вновь охватил тот давний детский озноб, и она мысленно повторила отцовское заклинание: «Уходи, смерть с косой, я еще живой!»

Из поездки к деду Фред вернулся потрясенный, растроганный до глубины души. Обняв Клару, он стал горячо благодарить ее за то, что она сумела настоять на его встрече с дедом.
—Ты знаешь, это удивительный человек! Он уже очень слаб, даже немощен, но какой дух, какое самообладание! А как он обрадовался, увидев меня! Рассказал мне про мои детские шалости. Представляешь, он все помнит, и все это ему очень дорого. Я тоже сразу вспомнил: и сад, и дом, в котором жил еще ребенком, и даже мебель — она до сих пор там стоит...
—Ладно, это я уже поняла, — прервала его Клара. — А что он пообещал оставить тебе в наследство?
—Дед подарил мне лошадь!
—Что? Я не ослышалась? Дед оставляет тебе в наследство лошадь? — затряслась от возмущения Клара.
—Не в наследство, а в подарок, — поправил ее Фред. — Больше ему нечего мне подарить.
—Не верю! Он просто жмот, каких свет не видывал! Ты на одну дорогу потратил уйму денег, а взамен — лошадь?!
—Я же поехал туда по собственной инициативе, а точнее — по твоей.
—Но я-то надеялась на другое! Я думала о нас, о нашей дочери, о ее будущем.
—Да, ты размечталась о каких-то плантациях...
—А что мне остается делать при таком муже? — взнуздала своего любимого конька Клара. — Я не могу жить в этих ужасных условиях, которые ты для меня создал!..
Она еще долго гневалась, а Фред, слушая эту бесконечную тираду, все мрачнел и мрачнел. Наконец он решительно встал и ушел в другую комнату, откуда позвонил матери.
Элена уже спала, впервые за долгие годы видя во сне отца, поэтому и звонок Фреда поначалу восприняла всего лишь как продолжение сна. В самом деле, могло ли такое случиться наяву, что Фред сам ни с того ни с сего вдруг поехал в гости к деду, о котором прежде и не вспоминал?! Но когда она услышала, что отец хочет повидать ее перед смертью, сон сразу же отступил — тот затяжной, словно летаргический, сон, длившийся более двадцати лет. Долгое время он спасал Элену от болезненных воспоминаний, но теперь боль снова всколыхнулась в ней. Элена испугалась, что может не застать отца живым. В последний раз она видела его молодым, крепким, энергичным. Таким он и запечатлелся в ее памяти. И лишь теперь до Элены вдруг дошло, что все эти годы отец не просто жил, но старился и вот подошел к своему концу...
— Боже мой, что же делать? Я нахожусь так далеко от него, — произнесла в смятении Элена. — Фред, позвони ему, скажи, что я постараюсь приехать как можно скорее.
Камила тоже проснулась от телефонного звонка и, услышав эти слова матери, встревожилась:
—Что случилось, мама? Фред заболел? Нина?
Элена ответила не сразу, погруженная в трудную душевную работу: напрягая все свои силы, она пыталась представить отца постаревшим, больным, немощным и — не могла. Камила мягко тронула ее за плечо, и лишь после этого Элена произнесла глухо, словно издалека, из того давно ушедшего и почти забытого времени, когда отец был молодым, а сама она была юной и делала первые, не всегда обдуманные шаги в своей трудной, беспокойной жизни:
—Мой отец умирает... Зовет меня, хочет попросить прощения...
—За что? — конечно же, спросила Камила, поставив мать в еще более сложное положение.
—Когда я оттуда уехала... — вынужденно ответила Элена, не зная, как объяснить дочери то, что произошло много лет назад, и при этом скрыть от нее самое главное — правду, — когда я уехала... В общем, у нас было не все гладко. И отец, наверное, чувствует себя виноватым. Он позвонил мне, точнее, позвонила моя сестра Ирис, и Фред туда съездил.
—Ты никогда не вспоминала о своей сестре...
—Да я ее и не видела никогда.
—Мама, у вас очень странные отношения с отцом: не видеться более двадцати лет! Это нехорошо, — с укоризной произнесла Камила. — Я вот своего отца даже не помню, а мне бы так хотелось, чтобы он был рядом! Скажи, разве ты никогда не хотела съездить туда, помириться с моим дедом?
—Хотела, — вздохнула Элена, — да так и не собралась. Теперь вот поеду.
Она опять вздохнула, подумав о том, что поедет в любом случае, а повезет ли ей увидеть отца живым — неизвестно. Слезы подступили к ее глазам, но Элена сдерживала их, боясь показать дочери всю глубину своего горя и тем самым подтолкнуть Камилу к дальнейшим расспросам о событиях двадцатилетней давности. Такая осторожность была оправданна, потому что Камила продолжала говорить о своем отце, а эта опасная тема всегда требовала от Элены огромного напряжения душевных сил и предельного внимания. «Сейчас она задаст мне очередной вопрос, и я в таком состоянии могу брякнуть что-нибудь не то», — с ужасом подумала Элена.
Камила между тем спросила:
—Ты знаешь сеньора Андре — владельца булочной, которая рядом с нашим домом?
—Знаю. А что? — насторожилась Элена, поскольку в любом вопросе дочери ей чудился подвох.
—Мне как-то во сне привиделось, будто он — мой отец, — пояснила Камила. — Я часто вижу во сне отца, и всякий раз у него другое лицо — не такое, как на фотографии.
Эти слова дочери повергли Элену в панику: сердце забилось часто-часто, а перед глазами поплыли темные круги.
—Интересно, Эду уже спит? — вымолвила она с дрожью в голосе, пытаясь все-таки перевести разговор в другое, безопасное, русло.
—Не знаю, — пожала плечами Камила. — А что случилось? Ты вся дрожишь! Тебя опять знобит?
—Да, мне вдруг стало как-то не по себе, — поежилась Элена. — Помнишь, недавно у меня уже были такие же мурашки? Я тогда сразу об отце подумала. Это был знак! Мой отец умирает...
—Мама, позови сюда Эду, — сочувственно промолвила Камила. — Спите здесь, а я пойду в его номер.
—Нет, не стоит, лучше я сама к нему схожу, — по-своему воспользовалась ее предложением Элена. — Вдруг он не спит? Тогда поговорю с ним и вернусь. А ты не жди меня, засыпай!
Она хотела таким образом уйти от расспросов Камилы, но, кроме этого, ей нужно было и другое, не менее важное: мужское участие, мужская поддержка и защита.
Тесно прижавшись к Эду, Элена поплакала ему в плечо, рассказала о болезни отца и призналась, что ей страшно.
—Я только сейчас осознала свою ужасную вину. Представляешь, много лет я была как во сне — почти не вспоминала об отце и даже не знала, жив он или нет. Конечно, он тоже был не прав и сейчас хочет попросить у меня прощения... Но я давно уже простила его, так почему же не съездила к нему, не успокоила его? Может, он и прожил бы дольше! А теперь могу и не успеть все сказать ему...
Она говорила это сквозь слезы, и Эду успокаивал ее, прижимая к себе и поглаживая по волосам, как маленькую девочку. И Элена была ему благодарна за это. Выплакавшись и поделившись хотя бы частью своих тревог с Эду, она сказала ему:
—Иногда бывают ситуации, в которых даже дети не могут помочь женщине. Только любящий мужчина способен дать ей утешение и успокоение.
Эду нежно обнял ее, и спустя несколько минут она уснула.

0

14

Глава 11

В последнее время Педру не находил покоя ни дома, ни на работе.
Дома была мрачная Силвия, так и не простившая ему той обиды, которую он нанес ей в свой день рождения. Из-за этого Педру не хотелось идти домой, но и среди любимых лошадей он теперь не чувствовал себя так комфортно, как прежде: ему постоянно попадались на глаза либо Алекс, либо Синтия. И если Алекса он еще как-то терпел, каждый день сталкиваясь с ним по делу, то Синтию просто ненавидел. Ей стоило лишь промелькнуть где-нибудь вдалеке, и у Педру сами собой сжимались кулаки. Особенно же его злило, когда он видел Синтию верхом на лошади — одну, или вдвоем с Алмой, или с неким Ромеу, которого она стала приглашать сюда по выходным для конных прогулок.
Этот красавчик Ромеу показался Педру полным ничтожеством. На лошади он держался так, что, глядя на него, можно было подумать, будто в седле болтается мешок, набитый опилками. А Синтию это нисколько не смущало. Она не постеснялась притащить его на конезавод и тут обучать верховой езде — на глазах у Северину и у Педру, который надеялся спокойно поработать хотя бы в свой выходной. Но где там! Синтия испортила ему настроение на весь день. Совсем обнаглела: нашла подходящее место для развлечения с хахалем! Педру даже Алексу посочувствовал, сообразив, что эта взбалмошная особа дала отставку своему коллеге-ветеринару. Но Алекс хоть лошадью умеет управлять, этого у него не отнимешь. А Ромеу? Тюфяк! Мешок с опилками! Правда, физиономия смазливая, на нее, наверное, Синтия и клюнула.
Рассуждая так, Педру вновь ошибался, как и в случае с Алексом. На самом же деле Синтия не была влюблена в Ромеу и принимала его ухаживания лишь затем, чтобы не оставлять никакой надежды Алексу. Так ей было легче общаться со своим давним другом. Когда у нее появлялся какой-то парень, Алекс, конечно, страдал, но при этом начинал жить своей жизнью, никак не связанной с Синтией, и даже, случалось, проводил время в обществе девушек.
Но Педру этого не знал и про себя называл Синтию вертихвосткой, меняющей ухажеров как перчатки.
А Синтия продолжала считать его злобствующим закомплексованным дикарем и радовалась тому, что ей не приходится общаться с ним по работе благодаря мудрому решению Алмы.
Но однажды Синтия допоздна задержалась на конюшне, и Педру, привыкший уходить с работы последним, вскипел, подумав, что она специально хочет продемонстрировать свое служебное рвение.
—Показушничаешь? Рассчитываешь на то, что дежурный конюх расскажет завтра Алме, какая ты усердная и самоотверженная в работе? — подступил он к Синтии, гневно сверкая глазами.
—А ты опять провоцируешь меня на ссору? Или, может быть, на драку? — не осталась она в долгу.
Педру действительно в тот момент хотелось ее ударить, но допустить этого он не мог и всего лишь сказал, что ненавидит таких выскочек, как она.
—Да ты просто боишься проиграть женщине! — ответила на это Синтия, вызвав еще больший гнев Педру.
—Ты не зарывайся! — произнес он угрожающе. — А то я и правда могу тебя отхлестать, как строптивую кобылу. Хотя лошадей я никогда не бью.
—А женщин, значит, бьешь?
—Нет. Но ты сама напрашиваешься. Я тебя ненавижу.
—А за что ты меня ненавидишь? Если это не соперничество, то в чем же причина?
—В твоем непомерном самомнении. Ты на конюшне всего-то без году неделю, а уже возомнила себя тут самой главной персоной!
—Ну я же говорю: ты боишься конкуренции, — подхва¬тила Синтия. — А это свидетельствует о твоей слабости и несостоятельности.
—Да кто ты такая, чтобы я вступал с тобой в соревнование? Не слишком ли много чести для тебя?
—А ненавидеть меня, по-твоему, лучше? Это делает тебе честь? Если мужчина ненавидит женщину...
Она хотела сказать, что Педру ведет себя не по-мужски, а он прервал ее, неожиданно для обоих повернув их непримиримый спор совсем в другое русло:
—Я знаю эту теорию Алмы! От ненависти до любви... Чушь! Ей повсюду мерещится любовь. Наверняка она и тебе уже все уши прожужжала!
Сам того не желая, Педру выставил напоказ еще один свой недостаток: мнительность. Недавно Алма поддела Педру, сказав, что его неравнодушие к Синтии чревато опасными последствиями, а он сразу же вообразил, как обе дамы смеются над ним, сплетничая о любви и ненависти. Ему даже в голову не пришло, что Алма могла пошутить так только с ним, а с Синтией ничего подобного и не обсуждала.
Между тем Синтию словно молнией пронзило: она вдруг поняла, что именно кроется за ненавистью Педру, и прямо сказала ему об этом:
—Да, теперь все ясно, ты ненавидишь не меня, а себя — за то, что я волную тебя как женщина!
—Самовлюбленная дура! — гневно выпалил Педру. — Ты неотразима, как же! Все мужчины так и ползают перед тобой!
—Все или не все, но ты точно боишься соблазна. Делаешь вид, будто я тебе противна, а сам постоянно ищешь меня взглядом.
—Кто вбил тебе в голову такую нелепость? Может быть, Алекс?
—Алекс меня любит и не скрывает этого. В отличие от тебя он не боится быть искренним! — вступилась за друга Синтия.
—А мне тоже нечего скрывать. Я тебя в упор не вижу! Даже сейчас, когда ты стоишь прямо передо мной.
—Ну да, как бы не так! — усмехнулась Синтия. — Ты следишь за мной, я иногда спиной чувствую твой взгляд.
—Наверное, тебе очень хочется, чтобы так было на самом деле. Но это бредовая фантазия, — ответил Педру.
—Нет, это правда. Женщины распознают мужскую страсть намного раньше, чем ты думаешь, — подлила масла в огонь Синтия, заставив Педру оправдываться.
—Да, это страсть, — подтвердил он. — Но только не любовь, не обольщайся! Это ненависть с первого взгляда!
—Желание с первого взгляда, вожделение, — рискованно поправила его Синтия.
Окончательно потеряв самообладание, Педру больно схватил ее за плечи — точно так же, как во время их недавней стычки из-за больной лошади. И вновь, как тогда, Синтия почувствовала, что он борется с желанием поцеловать ее и только поэтому действительно может пустить в ход кулаки.
—Я не боюсь тебя, Педру! — произнесла она с вызовом. — Ни твоей ненависти, ни твоей страсти.
Она и впрямь была готова к любому его действию. Ударит? Поцелует? Ну и пусть! Существовавшее между ними напряжение достигло своего пика, и разрядка — любая, даже самая невероятная, — тут была просто необходима.
Педру, однако, не мог решиться ни на то ни на другое. Он только тряс ее изо всех сил и говорил:
—Не надейся, что можешь приручить меня! Я не Алекс, который перед тобой пресмыкается.
Он делал все возможное, чтобы избежать страшного срыва, на какой был способен в ту минуту, но Синтия сама уже не могла остановиться, да и не хотела этого.
—Ты тоже пресмыкаешься, — сказала она. — Только по-другому, не так как Алекс.
Стерпеть такое оскорбление Педру не мог и резко, с силой отшвырнул от себя Синтию. Но она успела вцепиться в него, пытаясь устоять на ногах, и в результате они упали оба, причем, очень неудачно — прямо в лошадиный навоз. Правда, это курьезное обстоятельство их в конечном счете и отрезвило. Они молча, не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны, страстно желая одного: поскорее отмыться не только от грязи и навоза, но вообще от всего, что с ними тут произошло.
Синтия вскочила в свою машину и уехала мыться домой.
А Педру стал приводить себя в порядок здесь, на конюшне.
Переодевшись в робу конюха, он уже хотел было выбросить свой костюм в мусорный бак, но тут из кармана пиджака вдруг раздался звонок мобильного телефона.
Звонила ему Ирис. Сказала, что ее отец совсем плох, хотя после приезда внука ему стало немного получше.
—Какого внука? — не понял Педру.
—Сына Элены, — пояснила Ирис. — Он приезжал к нам вместо матери. Она сейчас в Японии, а папа очень хочет с ней поговорить. Я уже не раз ей звонила, но она не шевелится.
—У тебя есть ее телефон? — оживился Педру. — Ты знаешь, где она живет?
Ирис это не понравилось, и она глазом не моргнув соврала:
—У меня был ее телефон, но сейчас куда-то подевался. А что? Ты хочешь ей позвонить?
—Нет, я просто спросил, — ответил он, к большому удовольствию Ирис.
—А когда ты к нам приедешь? — поспешила она переключиться на другую тему. — Ты должен привезти деньги за лошадей! Папа едва проснется, сразу же спрашивает про тебя и про деньги.
—Я буду у вас на днях, — твердо пообещал Педру.

Поменять билеты на более ранний рейс оказалось непросто. Мигел даже вынужден был обратиться за помощью к своим влиятельным знакомым, проживавшим в Токио. Они связали его с владельцем авиакомпании, а тот предложил Мигелу лететь на отдельном самолете и, естественно, оплатить стоимость всего рейса. Денег на такую дорогостоящую услугу ни у Мигела, ни у остальных не было, поэтому он вместе с Эду искал другой выход, штурмуя кассы токийских авиакомпаний.
А дамы тем временем нервничали: Элена — из-за того что боялась не успеть к умирающему отцу; Камиле было жаль расставаться с Тошио, и к тому же она очень переживала за мать, а Сеса пребывала в своем обычном состоянии раздражения, к которому тут уже все привыкли. Даже Камила в последние дни притерпелась к дочери Мигела, но когда Сеса начала брюзжать сейчас, в столь ответственный момент, не выдержала и вновь с ней поссорилась:
—Господи, хоть бы мы поскорее улетели! Я от тебя устала. Ты все время нудишь и оживляешься только в присутствии Эду.
—Конечно, мне было бы гораздо приятнее проводить время вдвоем с Эду, чем таскаться вместе с вами по всяким историческим развалинам, — ответила Сеса. — Я же не строю из себя рафинированную интеллектуалку, как вы все!
—А разве ты учишься не на факультете туризма? — поддела ее Камила.
—Туризма, но не археологии! — парировала Сеса, однако Камила и не думала сдаваться.
—Кругозор — полезная вещь, — сказала она.
Сеса тоже была из тех, кто за словом в карман не лезет, и между девушками возникла жестокая перепалка, прекратившаяся лишь после строгого вмешательства Элены.
Потом пришел Эду — взять паспорта для оформления билетов, и ссора вспыхнула вновь, поскольку он сказал, что вылетит с Эленой завтра, а остальные, возможно, улетят из Токио на день позже. Такой вариант не устроил прежде всего Сесу.
—Ну нет, и не мечтайте, я не останусь тут ни одного лишнего дня! — заявила она.
—А я не против. Как скажете, — в пику Сесе продемонстрировала покладистость Камила, но тут уже воспротивилась Элена:
—Нет, ты полетишь со мной, а Эду вернется с Мигелом и Сесой!
—Если Эду останется, я тоже не полечу, — сразу же изменила свою прежнюю позицию Сеса.
Камила отреагировала на это мгновенно:
—Ты такая доступная, да?
Эду, взяв паспорта, ушел, а девушки продолжали ссориться.
—Ты так и не поняла? Эду встречается с моей мамой, — напомнила Сесе Камила.
—А мне кажется, я больше ему подхожу! — беззастенчиво ответила Сеса. — К тому же неизвестно, долго ли продлится их связь!
Элена, до той поры пытавшаяся погасить ссору, вынуждена была сама в нее втянуться после такого выпада Сесы.
—И не надейся, милочка. Для меня наша связь будет вечной, — бросила она юной сопернице, а та выложила перед ней свой главный козырь:
—Вы, конечно, знакомы с Алмой? Так вот, она считает, что я и Эду идеально подходим друг другу. Она мечтает, чтобы мы поженились, и сказала об этом моему папе. Если не верите, спросите у него сами. А вот и он!
—Что вы хотите от меня услышать? — спросил подошедший к ним Мигел, не подозревая, в какую неприятную историю его втягивает дочь.
—Папа, ты помнишь, как в новогоднюю ночь Алма сказала тебе, что мечтает видеть меня женой Эду? — с победоносным видом произнесла Сеса, а Мигел, услышав такое, готов был провалиться сквозь землю от стыда.
—Это не совсем так, дочка, — начал оправдываться он. — Алма просто рассуждала об отношениях между нашими семьями. Таким образом она хотела выразить нам свою симпатию, хотя способ, надо признать, весьма странный... Элена, Камила, мне нужны ваши подписи...
От смущения он даже забыл сказать, что ему удалось приобрести билеты на завтра для всей их компании.
Когда он вновь отошел к кассе, Сеса торжествующе улыбнулась:
— Ну что? Теперь вы все поняли? Я говорила чистую правду!
Элена промолчала, а Камила с презрением посмотрела на Сесу:
—Чего от тебя можно ожидать, если ты даже родного отца способна выставить на посмешище!
—Камила, прекрати! — не выдержала Элена. — Мне все это надоело, хватит!
—Но она же говорит гадости не переставая. Разве можно ей это спускать?
—Гадости? — возмутилась Сеса. — Правда слух режет?
—И ты тоже умолкни, Сеса! — одернула ее Элена. — Если тебе суждено выйти замуж за Эду, ты за него выйдешь. Даю слово, я лично приду на вашу свадьбу и принесу подарок. А пока перестаньте ругаться, прошу вас!
Девушки на время притихли, а тут как раз подошли Мигел и Эду — с пятью билетами на завтра. Такой вариант устроил всех, и теперь им надо было готовиться к отъезду.
—Что ж, мы многое успели посмотреть благодаря тебе, Мигел, — подвела итог Элена. — Жаль только, Эду так и не приступил к занятиям по иглоукалыванию.
—Но я же говорил тебе, что навел все необходимые справки, — ответил он с напускной беспечностью. — Курс, который меня интересует, длится более трех месяцев. Поэтому мы с тобой приедем сюда позже, может, в начале следующего года.
—Ты думаешь, я так хорошо живу, что смогу позволить себе трехмесячный отпуск в Японии? — усмехнулась Элена, однако у Эду нашелся достойный ответ и на этот ее вопрос:
—Но мы же с тобой поженимся, и ты, как образцовая жена, должна будешь сопровождать меня повсюду.
На эту новость Сеса и Камила отреагировали одинаково: обе застыли с изумленно вытянувшимися лицами. А Мигел давно уже готовился к такому удару, поэтому сумел сохранить внешнее спокойствие.
—Поздравляю вас! Надеюсь, на свадьбу пригласите? — произнес он с улыбкой.
—Спасибо! Конечно, пригласим! — без промедления ответил Эду.
Элена же ничего не ответила. Она с умилением смотрела на Эду, подыгрывая ему и мысленно отвечая Сесе: «Ну что, получила по носу, дрянная девчонка?!» О Мигеле и тем более о Камиле она в тот момент вообще не думала и вдруг услышала голос дочери, который потряс ее, потому что в нем неожиданно прозвучали и боль, и горечь, и обида:
—Я и не предполагала, что у вас все так серьезно!..
Для Элены это было неприятное открытие, и она, сразу же забыв о Сесе, поспешила успокоить дочь:
—Эду шутит, Камила! А ты, выходит, тоже на это купилась?
—Я вовсе не шучу, мы обязательно поженимся, — не поддержал ее Эду.
—Ладно, перестань, пожалуйста, — умоляюще посмотрела на него Элена, и он, уступив ей лишь отчасти, повторил то же самое, но уже в более обтекаемой формулировке:
—Мы не поженимся только в том случае, если ты сама не захочешь.
—Ну что ж, я не хочу, — произнесла она задорно, пытаясь вновь свести все к шутке.
Камила, поверив ей, улыбнулась, а Сеса, до той поры пребывавшая в шоке, мгновенно от него оправилась и выпалила:
—Эду, предложи мне! Я тут же соглашусь!
—Сеса, уймись, это уже переходит все границы! — прикрикнул на нее Мигел и, боясь, как бы она не выкинула еще чего-нибудь в том же духе, за руку оттащил ее в сторону.
Сеса, однако, перехватила у него инициативу:
—Ты собираешься меня отчитывать, папа? Напрасно! Не трудись. И дураку ясно, что их роман обречен. Его не одобряет Алма, и, значит, ему не бывать никогда! Я в этом абсолютно уверена, и скоро ты сам убедишься в моей правоте.

0

15

Глава 12

Элена отправилась к отцу одна, с трудом уговорив Камилу и Фреда не сопровождать ее в этой поездке. Они не могли понять, почему она отказывается взять их с собой, а у Элены была на то веская причина. Она знала, что в разговоре с отцом неизбежно всплывет тайна рождения Камилы, и не могла допустить, чтобы дети стали свидетелями этого разговора.
Из дома она выехала на рассвете, когда Камила еще спала. Даже Эду не позвонила перед отъездом — все ее мысли были об отце, о предстоящей встрече с ним.
На фазенде Элену все ждали с волнением. Фред известил деда о ее приезде, но Алесиу все равно казалось, что какие-то непредвиденные обстоятельства могут помешать Элене и он с ней не встретится. Ингрид тоже волновалась, готовя комнату для Элены и заранее стараясь ей угодить. Но больше всего Ингрид беспокоилась за мужа: выдержит ли его сердце предстоящую встречу с дочерью, которой он не видел столько лет?
Повод для беспокойства был также и у Ирис. Она решила извлечь максимальную выгоду для себя из встречи с Эленой: втереться к ней в доверие, напроситься в гости и затем попросту поселиться у нее в Рио. План был продуман до мелочей, и все же Ирис опасалась, что может почему-либо не понравиться Элене.
Но вот все волнения остались позади, Элена приехала, Ингрид провела ее в комнату к отцу и оставила их наедине.
В первую секунду Элена не узнала Алесиу. Чужой немощный старик лежал на кровати и отрешенно смотрел перед собой. А где же отец? Где тот человек, к которому она ехала? Слишком долго ехала, более двадцати лет...
Но уже в следующую секунду все встало на свои места. Взгляд Алесиу оживился, потеплел, на его лице сквозь болезненную немощь проступили узнаваемые, родные черты.
—Папа, это я, Элена, здравствуй, — сказала она.
—Да, Элена, — произнес он слабым голосом. — Все-таки приехала...
Она склонилась над ним, обняла его, но Алесиу прошептал:
—Подожди, я должен сначала...
Элена прервала его:
—Папа, не надо, и так все ясно.
—Нет, — сказал он, отстранившись от нее. — Ты не обязана меня прощать, но я должен просить у тебя прощения.
—Не стоит ворошить прошлое. Ты ничего не должен.
—Пойми, для меня это очень важно. Я тебя выгнал беременную, с трехлетним сыном на руках... Много лет я несу этот груз, и сейчас он стал невыносимым.
—Папа, не мучайся, я уже все забыла.
—Нет, такое не забывается.
—Но и помнить об этом так долго невозможно. Я должна была растить детей, учиться, работать...
—Твой второй ребенок — девочка. Она знает, что ее отец Педру? — спросил Алесиу.
—Нет. И никогда не узнает. А Педру — тем более, — жестко ответила Элена. — Отец Фреда признал Камилу своей дочерью. Он умер, когда ей было два года, но она бережно хранит память о нем. Для нее это и есть правда.
—Ладно, пусть будет так, тут я не советчик, — сказал Алесиу. — Прости меня за то горе, которое я причинил тебе, твоим детям и твоей матери. Прости.
—Папа, я давно тебя простила. И мама тоже. Она сказала это, когда умирала у меня на руках, и просила передать тебе, если мы с тобой встретимся. Вот сейчас я наконец исполнила ее волю.
—Господи! Как же я перед вами виноват, — дрожащими губами вымолвил Алесиу, и его глаза наполнились слезами.
—Мои дети не знают, из-за чего произошел наш разрыв. Я сказала им, что сама была виновата. Пусть так и думают... Фред тебя очень полюбил. Он снова хотел приехать, и Камила тоже, но я не взяла их с собой. Они велели передать тебе привет.
—Я перед вами очень виноват... Я недостоин вас... — совсем разволновался Алесиу.
Элена принялась успокаивать его, говоря, что сама давно хотела приехать, повидаться с ним, а он плакал, уже не стесняясь своих слез. Элена вытирала их, как делала это, когда плакали ее дети: нежно, осторожно, едва касаясь платком их глаз и щек. Отец сейчас тоже был похож на ребенка — исхудавший, беспомощный... Мысленно Элена ругала себя за то, что не приехала к нему раньше. Сколько времени было упущено! А теперь уже ничего нельзя вернуть обратно...
Когда Алесиу немного успокоился, Элена помогла ему приподняться на постели, взяла его за руку, и так они проговорили еще около часа. Потом он, устав от пережитого волнения, задремал, и Элена, выйдя от него, сказала Ингрид:
—Все хорошо. Мы поняли друг друга.
Та вздохнула с огромным облегчением. А Ирис тотчас же подступила к Элене, защебетала, потащила ее в свою комнату.
—Мы ведь сестры, нам надо поближе познакомиться, — говорила она, и Элена, отвечая на ее вопросы, рассказывала о своих детях, о своей работе и, конечно же, пригласила Ирис к себе в гости.
В комнате Ирис она увидела на стене большую фотографию Педру и внезапно умолкла на полуслове. Ирис догадалась, чем было вызвано смятение Элены, ревность взыграла в ней, однако она сумела справиться с эмоциями и удержалась в роли пай-девочки.
—Это Педру, твой двоюродный брат, — произнесла она невинным тоном. — Ты его не помнишь?
—Помню, конечно, — ответила Элена. — Только мы с ним давно не виделись, и в моей памяти он остался мальчиком.
—По-твоему, он сильно изменился?
—Да, теперь он взрослый мужчина! — невольно вздохнула Элена. — Я тоже изменилась... Полжизни прошло с тех пор, как мы не виделись...
Ирис было очень неприятно видеть, с каким интересом разглядывала Элена фотографию Педру, и она поспешила увести сестру во двор, на конюшню, куда угодно.
—Пойдем, я покажу тебе наших лошадей, — сказала она. — Если захочешь, можешь проехаться верхом.
—Нет, кататься на лошадях я и в детстве не любила, — ответила Элена, — а вот прогуляться по фазенде мне действительно хочется. Это ведь мои родные места! Я здесь родилась и выросла.
Вдвоем с Ирис они ушли на прогулку, а тем временем Алесиу проснулся и, позвав жену, попросил вывести его во двор, на воздух.
—Тебе нельзя, ты можешь простудиться, — воспротивилась Ингрид. — Врач сказал, что если ты встанешь с постели, он за тебя больше не отвечает.
—Он и так ни за что не отвечает. Я хочу на воздух, — повторил Алесиу.
—Но это же безрассудно с твоей стороны...
—Я требую! — уперся он. — Позови Зе и Шику, пусть они вынесут меня во двор, а не то я сам сейчас встану и пойду.
Ингрид пришлось выполнить его требование. Алесиу перенесли в кресло-качалку, вывезли во двор.
Вдали, за лугами, золотом разливался закат, и Алесиу жадно ловил эти прощальные лучи солнца, освещавшие небо и землю уже из-за горизонта.
У Ингрид возникло дурное предчувствие. Она велела конюху срочно разыскать Ирис и Элену, а сама присела на стуле рядом с Алесиу, взяла его за руку. Он посмотрел на нее с благодарностью и прислонил голову к ее плечу...
Когда Ирис и Элена вернулись домой, их отец уже был мертв.

Педру приехал как раз к похоронам, поэтому его встреча с Эленой произошла в церкви, во время отпевания Алесиу. Три женщины в траурных платьях стояли, тесно прижавшись друг к другу. Ингрид и Элена с двух сторон поддерживали плачущую Ирис, которая очень болезненно переживала смерть отца. Педру молча кивнул им, выражая свое соболезнование, и встал рядом с Ингрид.
Потом было кладбище, слова прощания и слезы, слезы, слезы...
Вернувшись с кладбища, Элена уложила Ирис в постель, дала ей снотворное и оставила ее лишь после того, как она уснула.
А тем временем адвокат Алесиу успел побеседовать с Ингрид, с Педру, и теперь настала очередь Элены.
—Вам придется задержаться здесь на несколько дней, — сказал он ей. — Вы, как прямая наследница, должны подписать несколько документов. Я подготовлю их завтра-послезавтра. Потом мы все вместе пойдем к нотариусу...
—Хорошо, я сделаю все, что нужно, — рассеянно ответила Элена. — Вы только подсказывайте мне, я в таких делах ничего не понимаю.
—Я тоже, — вздохнула Ингрид. — Но Педру согласился побыть здесь некоторое время, он нам поможет.
—Я должен еще обеспечить перевозку лошадей в Рио, — сказал он, — и утрясти банковские дела дяди Алесиу: перечислить деньги в счет погашения кредита, который он взял, но из-за болезни не смог распорядиться им как следует, и в результате у него накопились долги. Об этом мы с ним договорились еще в прошлый мой приезд.
—А мне нужно позвонить домой и на работу, а то все будут волноваться, если я не приеду завтра, — сказала Элена.
Но поговорить ей удалось только с Ивети и Зилдой, которая объяснила Элене, почему Камилы нет дома: «За ней недавно зашел Эду, и они ушли куда-то вдвоем».
Элену такая новость расстроила, и Педру заметил это.
—Что, какие-то неприятности? — спросил он.
—Нет, ничего особенного. Просто мне хотелось поговорить с Камилой, а ее не оказалось дома.
—Это твоя дочка?
—Да.
—Сколько ей лет?
—Она уже взрослая, студентка, — ушла от прямого ответа Элена.
—И такая же красивая, как ты? — задал Педру неожиданный вопрос, который удивил Элену.
—Двадцать лет назад, когда мы виделись в последний раз, ты мне комплиментов не говорил, — грустно промолвила она, и Педру смутился.
—Извини...
В тот день они больше ни о чем не говорили. Педру уехал в Порту-Алегри заказывать товарный вагон для отправки лошадей и там заночевал.
А Элена после двух бессонных ночей уснула сразу же, едва успела коснуться головой подушки. И вскоре ей привиделся такой сон:

В комнату, где она сейчас находилась, тихо прокрался Педру, но Элена даже сквозь сон почувствовала его присутствие и встрепенулась:
—Педру?! Как ты здесь оказался?
—Я не могу заснуть, все время думаю о тебе.
—Убирайся из моей комнаты! — потребовала Элена, однако он продолжил:
—Мне нужно рассказать тебе, что я чувствовал все эти годы после нашей последней встречи.
—Меня это не интересует!
—Почему? Я не верю, что ты могла все забыть. Вспомни, сколько раз вот в этой же комнате...
—Нет, я ничего не помню и не хочу о чем-либо вспоминать! Выйди отсюда, пока тебя кто-нибудь здесь не увидел.
—Перестань, — произнес он с досадой. — Скажи лучше, что ты меня тоже не забывала все это время.
—Ты слишком самонадеян. Двадцать лет — это не двадцать дней.
—Да, все так, но мы могли бы наверстать упущенное, — сказал Педру, пытаясь обнять Элену.
Она с силой оттолкнула его:
—Не надо! Пожалуйста, уходи!
—Но я всегда любил тебя и люблю до сих пор, — страстно произнес он, и у Элены все затрепетало внутри. Она испугалась, что может не устоять перед ним и поддаться тому чувству, которое вновь прорвалось в ней сквозь толщу лет.
«Нет, я не должна этого допустить!» — мысленно приказала она себе, а вслух произнесла:
—Замолчи! Ты вообще не способен любить!
—Откуда ты можешь знать, на что я способен, — обиделся он. — Ради нашей любви я готов полностью изменить свою жизнь! Ты нужна мне, Элена!
—А как же твоя жена? — язвительно усмехнулась она. — Ирис говорила мне, что ты женат.
—Я с ней разведусь! Наш брак не был счастливым.
—Как легко у тебя все получается: бросил одну женщину, потом бросил другую...
—Тебя я не бросал. Я люблю тебя, Элена, и хочу быть вместе с тобой навсегда!
Он продолжал клясться ей в любви, а на нее уже нахлынула прежняя обида, и Элена стала высказывать ему все, что накопилось в ее душе за эти годы:
—Говоришь, не бросал? А ты вспомни, как мы расстались! Вспомни нашу последнюю встречу у водопада.
—Я все помню.
—Нет, видимо, не помнишь! Ты уехал с фазенды якобы на несколько дней. Сказал, что всего лишь поищешь пропавший скот на соседских угодьях. А я ждала тебя два месяца, но ты так и не появился!
—У меня возникли проблемы, я отсутствовал дольше, чем предполагал, — стал оправдываться Педру. — А когда вернулся — твой отец уже отправил тебя обратно в Рио.
—А почему ж ты не поехал туда за мной? Почему не стал искать меня?
—Ты же вернулась к мужу. Так мне сказал дядя Алесиу.
—А ты будто и не знал, что отец Фреда не был моим мужем. Я не могла с ним жить, потому и сбежала от него на фазенду. Я любила тебя, Педру, но ты говорил, что никогда не женишься на мне.
—Я был молод и глуп.
—Я тоже была глупой, если согласилась спать с тобой, даже зная, что ты на мне никогда не женишься. За эту мою глупость отец и выгнал меня из дому — беременную, с ребенком на руках.
—Беременную? — изумился Педру.
—Да! А ты не знал? Или не хотел знать? Камила — твоя дочь, Педру!
—Этого не может быть!
—Почему же не может ? Потому, что ты никогда не хотел иметь детей и не завел их даже в браке? Не бойся, Камила никогда не узнает, кто ее настоящий отец!..

Высказав Педру хотя бы во сне свою самую тяжкую боль, Элена зарыдала, но уже не во сне, а наяву. А Ингрид как раз в этот момент вошла к ней в комнату, чтобы предложить еще одно одеяло, и Элена, очнувшись, поначалу приняла ее за Педру.
—Ты еще здесь? Оставь меня! — произнесла она вслух, еще не понимая, что сон уже кончился.
—Извини, — растерянно ответила ей Ингрид. — Я пришла посмотреть, закрыто ли окно, и принесла одеяло. Вечером сильно похолодало. А тебе, наверное, приснился кошмар? Ты вся в слезах.
—Да, похоже на то, — согласилась с ней Элена. — Это был кошмар.
Ингрид пожелала ей спокойной ночи и ушла, а Элена больше не сомкнула глаз до самого рассвета. Но потом сон все же сморил ее, и она проснулась чуть ли не в полдень.
—Господи, как поздно! Почему вы меня не разбудили? — обратилась она к Ингрид.
—Я подумала, что ты заболела, — ответила та. — Вчера ты плакала во сне и дрожала как в лихорадке.
—Да, я помню. Но кажется, все обошлось. Адвокат не приходил?
—Нет.
—А Педру так и не вернулся из Порту-Алегри?
—Пока нет.
—Ну ладно, — сказала Элена, — тогда я займусь своими делами.
Она позвонила домой и на сей раз не застала там даже Зилды. Потом набрала номер мобильного телефона Эду.
А он в это время обедал в кафе издательского дома Сориану, и не один, а вдвоем с Камилой.
Когда прозвучал звонок, Камила сказала Эду:
—Не отвечай. Посмотри кто и потом перезвони.
—Это твоя мама! — сообщил он.
—Ну тогда придется ответить, — разрешила ему Камила.
Элена рассказала Эду о похоронах, о том, что ей пришлось задержаться на фазенде, и наконец спросила, чем он занимался в эти дни.
—У меня все в порядке, — ответил он. — Догадайся, где я сейчас!
—Не представляю.
—В кафе у Мигела. Ем знаменитый салат из тунца.
—Счастливчик! — пошутила Элена. — Пользуешься моим отсутствием?
—Сейчас ты позавидуешь мне еще больше! — решил обрадовать ее Эду. — Догадайся, кто передо мной?
—Мигел?
—Нет, не угадала, — засмеялся Эду. — Камила!
—А что там делает Камила? — настороженно спросила Элена и услышала в ответ:
—Ест со мной салат.
—Это хорошо, но ей надо побеспокоиться о восстановлении в университете, а не лакомиться салатом из тунца, — высказала недовольство Элена.
Эду не понравился ее тон.
—Что с тобой, Элена? — сказал он. — Камиле же надо где-то питаться.
—Она могла и дома поесть. Ей надо думать об учебе!
—Ладно, не сердись...
Камила поняла, что мать недовольна ею, и шепнула Эду:
—Надо было все-таки не отвечать, а то будет сейчас меня распекать!
Эду тем временем передал ей трубку, и Элена строго-настрого приказала дочери сегодня же съездить в университет.
—Успокойся, я съезжу, — ответила Камила. — Эду, ты меня потом отвезешь в университет?
—Конечно, отвезу.
—Не волнуйся, мама, Эду меня подбросит, — весело сообщила матери Камила.
Элена от досады больно закусила губу. Она не могла прямо сказать дочери, чтобы та не разгуливала с Эду и вообще держалась бы от него подальше, а как ее остановить, не знала, и потому пробормотала что-то невнятное:
—Нет, Камила, постой... Нет... Ладно... Позвоню тебе сегодня вечером... Целую... Пока.
Положив трубку, Камила вздумала пожаловаться Эду:
—Я считаю ненормальной такую заботу обо мне. Мама проверяет каждый мой шаг! Удивительно, что она отпустила меня учиться за границу!
—Элена только беспокоится о твоей учебе, и я не вижу в этом ничего плохого, — высказал свое мнение Эду. — Доедай салат, нам надо ехать в университет.
—Нет, мы еще должны зайти в книжный магазин, — возразила ему Камила. — Я хочу купить красочный фотоальбом с видами Рио и послать его Тошио, чтобы ему сразу же захотелось сюда прилететь.

0

16

Глава 13

Пока Эду был в Японии, Алма подготовила для него подарок — сняла прекрасное помещение, в котором он мог бы принимать пациентов.
—Это замечательный кабинет во врачебном центре, — докладывала она племяннику. — Фирма известная, популярная среди населения. Там работают высококлассные медики, и ты тоже в их массе не затеряешься. Надо только определить свой профиль и закупить соответствующее оборудование.
Она говорила это сразу по приезде Эду из аэропорта, а у него болела голова от длительного перелета и от смены часовых поясов, поэтому он попросил Алму отложить столь серьезный разговор на завтра. Алма отнеслась к его просьбе с пониманием, однако и на следующий день ей не удалось поговорить с племянником: он с раннего утра умчался к Элене, чтобы проводить ее в аэропорт, а может, и поехать с ней на фазенду, если она не станет уж очень этому противиться.
Но Элена, как известно, уехала к отцу одна. Эду опоздал. Его настроение испортилось, правда, ненадолго, потому что Камила предложила ему выпить кофе, они вместе позавтракали, поболтали о том о сем, и вскоре им стало казаться, что никакого перелета из Японии вовсе не было. Все выглядело так же, как в Токио: совместный завтрак, потом прогулка по городу и всяческие развлечения.
—Ну что, продолжим путешествие? — предложил Эду, озорно сверкнув глазами. — Сегодня твоим гидом буду я!
Камила охотно поддержала эту игру:
—Мы будем осматривать достопримечательности Рио-де-Жанейро, лучшего города на свете?
—Да! Ты же не была в нем уже целую вечность...
—И ужасно по нему соскучилась! — подхватила Камила.
Они долго катались по городу, потом заехали на пляж, искупались, позагорали и, почувствовав голод, отправились в кафе к Мигелу.
—Может, зайдем к нему в редакцию? — предложил после обеда Эду, но Камила сказала, что с гораздо большим удовольствием она бы повидала Ивети.
—Это самая близкая мамина подруга, я ее очень люблю, — пояснила она.
—Да я ее прекрасно знаю, — сказал Эду. — Нет проблем, мы едем в «Натуралис»! Жаль только, что сейчас там нет Элены.
Ивети очень удивилась, увидев Эду у себя в кабинете.
—Ты разве не знаешь, что Элена уехала к отцу? — спросила она.
—Знаю.
—А что же ты здесь делаешь?
—Я здесь по ней скучаю! — улыбнулся он, довольный своей шуткой. — И не один, а вместе с ее дочкой. Камила, выходи!
Тут из-за шкафа появилась сияющая Камила, так объяснившая Ивети эту ситуацию:
—Он от нас не отходит — что от матери, что от дочки.
—Трудно же ему будет, когда вернется Элена. Хоть разорвись! — поддержала шутку Ивети.
Она не увидела ничего странного в том, что Камила пришла сюда вместе с Эду, но спустя несколько дней позвонила встревоженная Элена и попросила Ивети о помощи:
—Умоляю, как-нибудь отвлеки Камилу от Эду! Пригласи в гости, на пляж, на концерт. Заставь ее ходить на занятия в университет. Это же не нормально: они все время вдвоем — с утра до позднего вечера! А может, и ночи проводят вместе, только я пока этого не знаю.
Ивети не удалось развеять подозрения Элены, и она пообещала присмотреть за Камилой. После работы заехала к ней, пригласила на выходные в Ангру, но Камила отказалась от приглашения:
—Фред тоже звал меня туда, а я не поехала. Мне надоели путешествия.
—Ну тогда можно просто пойти на пляж. Завтра суббота, проведем там целый день.
—Нет, не хочется... Я даже со своими университетскими подругами еще не виделась... Давай лучше испечем твой фирменный пирог! Это будет сюрприз для Эду, он скоро придет сюда.
Ивети пришлось печь пирог и угощать им Эду с Камилой. А потом она вынуждена была уехать домой, оставив их вдвоем.
«Элена возложила на меня непосильную миссию, — думала Ивети по дороге домой. — Пусть сама разбирается с ними, когда приедет!»

Алма тоже беспокоилась из-за того, что Эду пропадал где-то с утра до ночи, и, конечно же, обвиняла в этом Элену:
—Она, что ли, вообще не работает? Или у нее продолжается отпуск? Эду уходит к ней с утра на целый день. Странно, что он все-таки возвращается домой на ночевку!
—А что тут странного? Ей же надо когда-то отоспаться! — пояснил жене Данилу. — Ты тоже, бывает, гонишь меня по ночам в другую кровать. Говоришь, что иначе ты не сможешь выспаться.
—Но я же не провожу с тобой все дни в любовных утехах, — возразила Алма. — У меня, кроме этого, есть еще какие-то дела и обязанности. А она не думает о том, что Эду надо работать! Без врачебной практики и диплом его может стать недействительным.
То же самое Алма говорила и Глории, пока однажды та не успокоила ее:
—А ты знаешь, что Клейди вчера видела Эду с молоденькой девушкой? Говорит, они сидели в кафе и мило ворковали друг с дружкой. Так что у Эду новое увлечение!
Алма боялась в это поверить.
—Неужели Господь услышал наконец мои молитвы? — сказала она. — Это было днем? Или вечером?
—Что? — не поняла Глория.
—В какое время они были в кафе? Может, днем он развлекается со своими сверстницами, пока Элена на работе, а потом идет к ней?
—Нет, Клейди видела их вечером. И по ее словам, та девушка не была похожа на случайную знакомую Эду. Клейди даже издали заметила, что у них безумный интерес друг к другу.
—Ну дай-то Бог, — облегченно вздохнула Алма. — Надеюсь, в субботу мы получим более полную информацию. Устроим традиционный шашлык для близких друзей и позовем на него Элену!
—Зачем? Ты с ума сошла? — не поняла ее замысла Глория, и Алма объяснила ей более подробно:
—Я скажу Эду, что он может пригласить на шашлык Элену, и посмотрю на его реакцию.
—А вдруг он ее приведет? Что тогда?
—Вот тогда мы и понаблюдаем за их отношениями. Если Эду и в самом деле увлекся той девушкой, то он теперь будет совсем иначе относиться к Элене.
—Гениально! — одобрила этот план Глория.
Алма специально караулила Эду допоздна и, когда он наконец вернулся домой, напомнила ему о субботнем шашлыке.
—Не то чтобы я этого сильно хочу, но ты можешь пригласить Элену, — сказала она, внимательно наблюдая за реакцией Эду на такое щедрое предложение.
Он сразу погрустнел, и Алма внутренне возликовала. Но радость ее была недолгой: Эду сказала ей, что Элена уехала на похороны отца и вернется в Рио не раньше понедельника.
—Прости, я не знала. Передай ей мое соболезнование, — сказала Алма, думая при этом: «С кем же он все-таки проводит время в отсутствие Элены?»
—Спасибо, передам, — ответил Эду.
—Я надеюсь, ты сам-то хоть в этот раз осчастливишь нас своим присутствием? — спросила она. — Тем более Элены нет в городе...
—Да, я постараюсь вас осчастливить, — улыбнулся Эду.
На семейную вечеринку он пришел не один, а с Камилой. Она согласилась пойти туда не сразу, Эду пришлось ее долго уговаривать.
—Маме это не понравится, — считала Камила, а Эду недоумевал:
—Почему?!
—Не знаю. Она уже сто раз звонила и все вдалбливала мне, чтобы я не гуляла, а занималась.
Эду счел такие доводы неубедительными и настоял на своем.
Его появление на вечеринке вместе с Камилой стало большой неожиданностью для гостей Алмы. «Кто эта юная незнакомка?» — спрашивали они друг у друга, неизменно добавляя: «Красивая пара!»
Клейди сразу узнала в Камиле ту девушку, с которой Эду был в кафе, и сказала об этом Алме.
—Значит, Господь точно услышал мои молитвы! — заключила та, просияв от счастья.
Эду подвел к ней Камилу, представил их друг другу, но не сказал, что его гостья — дочь Элены. Алме девушка очень понравилась, и она приветствовала ее совершенно искренне:
—Очень рада познакомиться! Чувствуй себя здесь как дома...
Тем временем Эстела отвела брата в сторону и принялась его отчитывать:
—По-моему, ты поступаешь нехорошо. Стоило Элене уехать, и у тебя тут же появилась другая.
—Ты же не одобряла мои отношения с Эленой, — напомнил ей Эду.
—Я не одобряю твое непостоянство! Зачем ты морочишь головы всем — Элене, этой девушке и, главное, тете? Посмотри, как она радуется твоей новой избраннице, обхаживает ее со всех сторон!
—Напрасно ты меня упрекаешь, — сказал Эду. — Знаешь, кто эта девушка?
—Твоя невеста? Хочешь сказать, что у тебя с ней все серьезно?
—Глупая! Это дочь Элены!
—Вот как? — засмеялась Эстела. — Та самая, из Японии?
—Та самая, — подтвердил Эду.
—Бедная тетя! — покачала головой Эстела. — Пойду скажу Данилу!
—Только тете не говори, — попросил Эду. — Я сам ей скажу.
—Она тебе не простит этой мистификации!
Эду направился к Камиле, но его остановил кто-то из гостей, и, пока он отсутствовал, Алма несколько переусердствовала, выказывая свое расположение Камиле.
—Эду ждет блестящее будущее, он очень талантлив, — нахваливала она племянника. — Но ему нужна хорошая девушка, которая бы его поддерживала и вдохновляла на свершения! Знаешь, когда любимая о чем-то просит, а тем более настаивает, мужчина способен горы своротить!
Алма не говорила прямо, но чересчур прозрачно намекала на то, что именно такую девушку она видит в лице Камилы. От этого намека Камиле стало не по себе.
—Извините, я на минутку отойду, — сказала она Алме, но не успела сделать и трех шагов, как ее остановила Эстела, сообщив с заговорщицкой улыбкой:
—Я знаю, кто ты! Мне Эду сказал. А я его сестра Эстела.
—Твой брат неосмотрительно бросил меня с вашей тетей, — пожаловалась ей Камила.
—Да, я могу представить, чего она тебе наговорила! — посочувствовала ей Эстела. — Тетя думает, что у Эду с тобой роман!
Камила вспыхнула и, бросив Эстеле: «Мне это уже надоело», — едва ли не бегом помчалась прочь из этого не в меру приветливого дома.
Эду кинулся за ней вдогонку, а гости, не понявшие причины ее внезапного бегства, стали обращаться с вопросами к Алме.
—Я сама ничего не понимаю, — обескуражено отвечала она. — Может, Эстела ее чем-то обидела?
Но тут подошел Данилу и все разъяснил:
—Это была дочка Элены. А ты говорила с ней чуть ли не как с невестой Эду. Вот и вся причина!
Алма была обижена и оскорблена:
—Зачем ему понадобилось делать из меня дуру? Это жестоко! Пусть он только вернется, я с ним поговорю!
Но Эду вернулся домой не скоро, и у Алмы было достаточно времени для того, чтобы тщательно все обдумать и проанализировать свое впечатление от знакомства с Камилой.
Вывод, который она сделала, отчасти порадовал ее, но гораздо больше огорчил. Она поняла, что Эду попал в сложный капкан чувств, из которого ему не выбраться без ее помощи. Злость на племянника сменилась в ней сочувствием, и теперь Алма уже не собиралась отчитывать Эду — она хотела предложить ему руку помощи.
А Эду, наоборот, очень злился на Алму. Она довела Камилу до слез! Влезла не в свое дело! Она вообще ведет себя так, будто он ее собственность, будто он не человек, а лошадь, которой надо управлять, ни на минуту не выпуская из рук поводьев!
Все это он и выложил Алме, не дав ей сказать и слова. Она терпеливо выслушала его и наконец заговорила о том, что он оказался в сложной ситуации, выход из которой надо искать уже сейчас, иначе дальше все будет только хуже.
Эду не понял, к чему она клонит, и раздраженно бросил ей:
—Сколько можно говорить об одном и том же? Пойми ты наконец: я люблю Элену! И она меня любит!
—А ее дочь? — неожиданно спросила Алма.
—А при чем тут дочь?
—При том, что она тоже тебя любит!
—Ты с ума сошла! — в гневе подступил к ней Эду, готовый ударить ее.
Алма бросила уничижительный взгляд на его плотно сжатые кулаки и продолжала говорить твердо и спокойно:
—Эду, я сегодня отчетливо увидела, что дочь Элены и ты влюблены друг в друга. И если вы этого еще сами не понимаете, то очень скоро поймете.
Эду был ошеломлен, возмущен и никак не мог найти веского аргумента, который убедил бы Алму в обратном. От растерянности он повел себя по-детски беспомощно, спросив дрогнувшим голосом:
—Кто, я? Влюблен в Камилу?
—Да.
—Какая чушь!
—Ну почему же чушь? Если ты смог увлечься сорокалетней женщиной, то полюбить двадцатилетнюю — и вовсе не проблема. Это и проще, и естественнее.
—Чушь потому, что речь идет о матери и дочери!
—Так в этом же как раз и заключается вся сложность, — вздохнула Алма. — Если бы Камила не была дочерью Элены, то я бы только порадовалась тому, что ты встретил эту девушку.
—Ты говоришь о том, чего нет и в помине! Это просто оскорбительно! Я не потерплю подобных нападок! — перешел в наступление Эду.
—Тебя это оскорбляет только потому, что ты, возможно, неосознанно пытаешься побороть свое чувство к Камиле. Но этого делать не следует. Бесполезно приказывать сердцу: «Не люби эту, люби другую!» Оно само выбирает тех, в кого мы влюбляемся.
—Мое сердце выбрало Элену!
—Не надо упорствовать, Эду. Лучше постарайся разобраться в своих чувствах. Чем раньше ты это сделаешь, тем легче будет вам всем — и тебе, и Элене, и Камиле.
—Ты просто ненавидишь Элену и потому выдумываешь всякие небылицы. Наговариваешь на меня и на Камилу! Пытаешься таким чудовищным способом вбить клин между мной и Эленой!
—Этот клин между вами уже существует. С той поры, как ты впервые увидел Камилу, а она увидела тебя. Подумай хорошенько над тем, что я говорю, прислушайся к моим словам!
Алма говорила так проникновенно и так уверенно, что Эду в какой-то момент подумал: «А может, она и в самом деле увидела то, чего я пока не вижу, не осознаю?» Но эта мысль испугала его, он поспешил прогнать ее, защититься от нее с помощью агрессии, направленной на Алму.
—Я достаточно слушался тебя! — кричал он, злясь на Алму за то, что она все же сумела хоть на секунду заронить в его душу сомнение. — Ты властвовала надо мной как хотела, но моему терпению пришел конец. Это была последняя капля! Я не могу позволить тебе и дальше вмешиваться в мои чувства, решать за меня, кого я люблю, а кого нет! Лучше мне вообще уйти из этого дома, пока ты окончательно не изломала мою жизнь!
—Ты не посмеешь уйти! — вцепилась в него Алма обеими руками.
—Пусти меня! — грубо оттолкнул ее Эду. — Думаешь, я не знаю, чего ты боишься больше всего на свете?
—Чего же?
—У тебя не было собственных детей, потому что ты бесплодна! И если мы с Эстелой уйдем, для тебя это будет катастрофа.
Большей обиды он не мог нанести Алме, и она в сердцах указала ему на дверь:
—Можешь убираться хоть сейчас! Иди, устраивай свою жизнь! Я за тебя спокойна: ты непременно будешь счастлив с одной или с другой или с двумя сразу!
Эду хлопнул дверью и поехал ночевать в отель.
А на следующий день он позвонил Эстеле, попросил ее привезти кое-какие вещи и сказал, что домой не вернется никогда.

0

17

Глава 14

Ревность, всколыхнувшаяся в Элене с огромной силой, оказалась для нее в какой-то мере спасительной. Боясь потерять Эду, а заодно и Камилу, Элена уже не думала о Педру с прежней болью — она воспринимала его спокойно и общалась с ним легко, просто, как будто в их прошлом не было ни страстной любви, ни горьких обид.
Педру же, наоборот, был излишне напряжен, волнение, которое он пытался скрыть, иногда прорывалось наружу, и в такие минуты он спрашивал Элену, глядя на нее с затаенной надеждой:
—Ты помнишь? Помнишь наше детство, нашу юность?
Она отвечала сухо и спокойно:
—Да, здесь все напоминает мне о маме, об отце.
—А обо мне?
—И о тебе, конечно. Мы же вместе росли.
—Нас связывает не только детство. Неужели ты все забыла?
—Я рано уехала отсюда. Может, поэтому в моей памяти и остались лишь детские впечатления, — не поддавалась на провокации Элена.
Педру ей не верил. Не могла она все забыть! Такое не забывается! Но спокойствие Элены и ее бесстрастный тон сбивали его с толку. Он уже ничего не мог понять. Возможно, их юношеская любовь и правда была для Элены ничего не значащим эпизодом? У Педру тоже случались краткосрочные романы, о которых он теперь напрочь забыл. Почему же такого не могло произойти с Эленой?
Чтобы проверить, так это или нет, он однажды предложил ей пойти к водопаду. Там она уж точно должна раскрыться! Ведь там, у водопада, они виделись в последний раз и расстались на долгие годы.
Элена не отказалась от прогулки. Ей и самой хотелось пойти туда вместе с ним, чтобы поставить окончательную точку в той давней истории. Лучшего места, чем водопад, не придумаешь для того, чтобы расстаться еще как минимум на двадцать лет!
У водопада Педру так разволновался, что не рискнул прямо заговорить с Эленой об их последней встрече, хотя намеревался это сделать.
—Ты помнишь это место? — спросил он робко, с опаской, одновременно и желая, и боясь вызвать у Элены взрыв эмоций. А она всего лишь пожала плечами:
—Более или менее...
—У тебя действительно плохо с памятью, или ты меня обманываешь? — решился спросить Педру.
—Моя память избирательна, — ответила Элена. — Я, как правило, запоминаю только то, что имеет для меня важное значение.
—Но разве это место для тебя ничего не значит? Я, например, был здесь счастлив!
—Я тоже, — сказала Элена. — Но это осталось в далеком безвозвратном прошлом. Моя жизнь давно уже наполнена другими заботами, другими интересами, и я ею довольна. У меня есть все, что нужно для счастья: дом, работа, друзья, мои дети и мой любимый мужчина!
После такого исчерпывающего ответа Педру больше не приставал к ней с расспросами. Ему все стало ясно. «Вернуть ушедшую любовь невозможно, как невозможно вернуть молодость», — думал он с горечью.

Домой они прилетели одним и те же рейсом. В аэропорту Элену встречали Эду и Камила.
Педру очень удивился, увидев Эду в толпе встречающих.
—Неужели Алма послала тебя за мной? — спросил он, подойдя к Эду. — Как она узнала номер рейса?
—Нет, я встречаю здесь другую, не менее важную персону, — отшутился Эду. — Извини...
Он поспешил к Элене, но Камила его опередила. Мать и дочь обнялись, поцеловались, о чем-то взволнованно заговорили, и Эду отошел в сторону, чтобы не мешать их встрече.
—Сейчас я познакомлю тебя с моим двоюродным братом, — сказала дочери Элена и позвала Педру.
Увидев его, Камила замерла. Что-то смутное, необъяснимое, похожее на сон промелькнуло перед ее глазами, всколыхнув щемящее чувство в душе. Нечто подобное она испытывала, когда ей доводилось видеть во сне отца, или точнее — смутный образ того человека, которого Камиле так недоставало в жизни.
Элена тоже замерла. Она даже забыла об Эду. Ей казалось, что сейчас может произойти нечто ужасное: Камила узнает, почувствует в Педру своего отца! Элена видела это по состоянию дочери, в котором та пребывала. Откуда в ней это смятение? Почему она так странно смотрит на Педру, будто хочет открыть ему что-то очень сокровенное, но пока не решается?..
—Дочка, это твой дядя Педру, — собравшись с силами, вновь повторила Элена. — А мне он доводится двоюродным братом.
—Да-да, — подтвердил Педру. Он тоже волновался, и голос его прозвучал глухо, надтреснуто. — Здравствуй, племянница. Очень рад тебя видеть.
Он несколько неуклюже обнял ее, и Камила припала к нему, вжалась в него так, словно это был родной человек, по которому она стосковалась в долгой разлуке.
У Элены больно защемило сердце, а на глаза навернулись слезы. Она украдкой смахнула их, чтобы не выдать себя перед Педру и Камилой. И сделала это вовремя, потому что Камила, все так же оставаясь в объятиях Педру, обернулась к ней, промолвив с обидой, с укором:
—Как же ты могла, мама? Столько лет скрывала от меня Педру! А ведь он мог бы заменить мне отца!
У Элены упало сердце. Вот оно — самое страшное! Случилось!
Она не находила в себе сил ответить дочери хоть что-нибудь, но тут ей на выручку пришел Педру.
—Твоя мама ничего не знала обо мне все эти годы, — сказал он Камиле. — Но теперь мы сможем часто видеться, если ты захочешь.
—Я хочу! — просияла Камила.
—Я тоже, — улыбнулся ей Педру. — Приходи ко мне домой или, еще лучше, на конезавод, где я работаю управляющим. Покатаешься на лошади...
—Я не умею!
—Это не беда, я научу тебя держаться в седле. Договорились?
—Да, я обязательно приду, — пообещала Камила. — Как хорошо, что мы живем в одном городе! Ты тоже к нам приходи, дорогой дядя Педру! Давай обменяемся адресами и телефонами.
Элена лишь теперь смогла перевести дух: самого худшего для нее все-таки не случилось.
Педру и Камила продолжали оживленно беседовать, и Эду счел возможным подойти наконец к Элене.
—Здравствуй, моя любимая! — сказал он и поцеловал ее в губы.
Они обнялись и вновь поцеловались.
Этот поцелуй и попал в поле зрения Педру. От изумления он вытаращил глаза, и Камила, по-своему истолковав его реакцию, спросила с усмешкой:
—А ты, похоже, консерватор? Тебя удивляет, что у моей мамы такой молодой парень?
—Нет, меня удивляет, насколько мир тесен, — пробормотал Педру. — Тетя этого парня — владелица конезавода, на котором я работаю.
—Ах вот оно что! И правда, мир тесен, — согласилась Камила.

Возвращение в Рио принесло Элене желанное успокоение: она убедилась, что Эду по-прежнему любит ее. Он так по ней соскучился, что хотел увезти ее прямо из аэропорта в свой отель. И Элена поехала бы с ним, но не захотела огорчать Камилу, которой пришлось бы тогда возвращаться домой в одиночку. Но в тот же вечер она, немного передохнув с дороги, отправилась к Эду в отель, и они провели там одну из лучших своих ночей.
—Во всем есть свои минусы и свои плюсы, — сказал он ей утром. — Я поссорился с тетей, ушел из дому — это минус. Но зато мы с тобой теперь можем здесь встречаться, и это большой плюс! Хотя бы поэтому я не стану мириться с тетей и возвращаться домой.
Элена была другого мнения на сей счет: она советовала Эду уладить отношения с Алмой, зная, что та болезненно переживает их разрыв.
Из-за чего на самом деле произошел этот разрыв, Элена так и не знала, потому что Камила решила скрыть от нее правду и попросила Эду тоже помалкивать. По ее мнению, Элена бы очень огорчилась, узнав, что Камила ходила на вечеринку вдвоем с Эду и ее там приняли за его девушку. Эду тоже не хотелось огорчать Элену, поэтому он сказал ей, что поссорился с Алмой из-за пустяка.
И вот теперь Элена уговаривала его повиниться перед тетей.
—Нет, я пока не готов к примирению, — ответил он. — И потом, нам же с тобой надо где-то встречаться наедине! Делать это, как раньше, у тебя мы не можем, там теперь живет Камила...
Элене и самой теперь было неудобно оставлять у себя Эду на ночь, но ей не понравилось, что первым об этом заговорил он, а не она. Неприятный холодок тревоги вновь шевельнулся у нее в груди. Элена вздохнула, и Эду не оставил без внимания этот вздох:
—Что, не хочется идти на работу? Мне тоже не хочется тебя отпускать. Может, останешься тут еще на денек? Мы проведем его в постели!
Элена, забыв о своей тревоге, засмеялась:
—Нет, такого марафона я не выдержу!
—Ну, тогда до вечера! Я буду ждать тебя!
—Не очень жди. Я позвоню тебе в конце дня. Боюсь, у меня сегодня будет слишком много работы.
Она заранее знала, что вечером не придет к Эду и тем более не останется у него еще на одну ночь. Ей надо было отдохнуть, отоспаться в своей постели после Японии, после поездки на фазенду, да и Камилу она не могла совсем забросить. А тут еще работы накопилось за время ее отсутствия! Надо было наверстывать упущенное, чтобы не потерять пациентов, которые давно записались именно к ней и ждали ее возвращения.
Несколько дней Элена работала с утра и до позднего вечера — вела дополнительный прием пациентов. Домой возвращалась усталая и с Эду виделась только за ужином. Зилда теперь готовила ужин в расчете и на него, потому что он приходил к ним каждый вечер.
А обедал Эду — по сложившейся традиции — вместе с Камилой. Заезжал за ней в университет, и они отправлялись в какой-нибудь уютный ресторанчик или в кафе к Мигелу. Но в беседе с Эленой, не сговариваясь, об этом умалчивали.
Однажды, когда они обедали в кафе Мигела, их там увидела Сеса и не преминула спросить:
—Камила, а мама разрешила тебе пойти сюда с Эду?
—Конечно, — ответила та.
—Господи! Как скучно ты живешь, Эду! — сокрушенно покачала головой Сеса. — Мама и дочка, один и тот же репертуар, одни и те же разговоры. Ты не устал от этого однообразия?
—Нет, — ответил Эду. — Они совершенно разные.
А Камила выразилась жестче:
—Это ты скучная и однообразная, Сеса! Вот у тебя уж точно один заезженный репертуар: каждый раз пытаешь заигрывать с Эду, хотя тебе известно, что у него уже есть женщина.
—Но сейчас он один! — не растерялась та.
—Как это один? Он со мной, — возразила ей Камила.
—Ты не в счет, ты ведь ее дочь. Или в счет? — язвительно усмехнулась Сеса.
Камила рассердилась:
—Может, хватит? От твоих шуточек меня тошнит. Пойдем отсюда, Эду, пока меня и вправду не вытошнило!
Они ушли, а Сеса поднялась в кабинет к отцу и в красочных выражениях рассказала ему о том, как «мама и дочка клещами вцепились в одного и того же мужчину».
Мигел, долго терпевший подобные выпады Сесы по отношению к Элене, на сей раз вскипел:
—Замолчи! Не смей обливать грязью Элену и распускать о ней всякие мерзкие сплетни! Если ты позволишь себе еще что-нибудь в том же духе, то будешь сидеть дома без денег на карманные расходы!
Он никогда не наказывал дочку и тем более не прибегал к такому методу наказания, поэтому неудивительно, что Сеса пришла в негодование. Она стала говорить, что Мигел и так ущемляет ее по сравнению с Паулу, на которого уходит гораздо больше денег из семейного бюджета.
—Все эти ортопеды, логопеды, физиотерапевты, — перечисляла она, — а еще фотоаппараты, компьютеры и прочие электронные прибамбасы!.. Посчитай, во что это выливается, в какую сумму! Я не против, ради Бога! Но мне ты должен давать гораздо больше денег, чем Паулу, потому что я женщина, я по определению нуждаюсь в больших тратах, чем мужчина!
—Значит, с завтрашнего дня ты будешь работать здесь, в издательстве, если у тебя такие непомерные запросы. А я буду выплачивать тебе жалованье, — заявил Мигел.
—Работать? — рассмеялась Сеса. — Но я уже учусь!
—Будешь учиться и работать! — остался непреклонным Мигел.
—Но я же ничего не умею делать.
—Тебя научат! Для начала будешь продавщицей в книжном магазине или набирать на компьютере тексты рукописей.
—Ты шутишь?!
—Нет. Я серьезен как никогда, — ответил Мигел. — Через месяц получишь жалованье продавщицы или машинистки и все заработанные деньги можешь потратить исключительно на себя!

Шпилька, пущенная Сесой, глубоко задела Камилу. Это был уже второй случай, когда ее дружба с Эду воспринималась посторонними как нечто иное. Сначала Алма, теперь вот Сеса... Не исключено, что и мать скоро начнет ревновать Эду к ней! Надо вести себя осмотрительнее.
—У меня завтра нет занятий, я буду дома, но ты не приходи ко мне, — сказала она Эду. — Я хочу как следует подготовиться к зачету.
—Ты что, всерьез восприняла насмешку Сесы? — догадался он. — Перестань, ты же знаешь ее. Мало ли какие глупости она болтает!
—Нет, мне в самом деле нужно позаниматься.
—Ну ладно, пообедаю один, — неохотно согласился Эду.
Однако на следующий день он явился к Камиле и с торжествующим видом выложил перед ней костюм для верховой езды:
—Вот, прими мой подарок! Звонил Педру, просил передать тебе и Фреду, что вы можете вступить во владение лошадьми. Их уже доставили с фазенды.
—Ой, как здорово! — обрадовалась Камила.
—Я тоже так считаю. Поедем туда! Педру нас ждет.
Они отправились на конезавод и провели там весь день.
Камила была счастлива, Педру — тоже. Он предложил ей на выбор любую лошадь, и она, по его мнению, выбрала самую лучшую.
—У тебя есть чутье! — отметил он с удивлением. — Откуда? Элена хотя и выросла на фазенде, но от лошадей всегда шарахалась.
—Возможно, это у меня от деда, — предположила Камила. — Или от отца. Правда, я его совсем не помню и не знаю, любил ли он лошадей. А я их обожаю!
—Ну вот, теперь у тебя есть собственный конь. Приходи сюда почаще, я буду давать тебе уроки верховой езды, — вызвался Педру.
—А я, по-твоему, совсем не гожусь в тренеры? — был уязвлен Эду.
—Ты достаточно хорошо держишься в седле, — сказал ему Педру. — Но я не знаю, какой из тебя тренер. В этом деле, как и в любом другом, надо иметь особый талант. Зато как партнер Камилы по конным прогулкам ты меня вполне устраиваешь.
—Ну спасибо, ты сегодня на редкость любезен! — усмехнулся Эду. — Наверное, это Камила на тебя так плодотворно действует.
—Вне всякого сомнения! — совершенно серьезно ответил Педру.
Он помог Камиле взобраться на лошадь, сам поехал рядом, давая ей необходимые советы, и очень скоро обнаружил в ней прирожденный талант наездницы.
—Похоже, ты все-таки пошла в деда Алесиу! — сказал он, отправляясь по делам и оставляя Камилу на попечение Эду. — Во всяком случае, мне приятнее думать именно так, потому что отца твоего я не знал, а деда очень любил.
—Жаль, я с ним так и не познакомилась, — вздохнула Камила. — Но зато благодаря ему познакомилась с тобой, дядя Педру, и очень этому рада!

0

18

Глава 15

Алме, конечно же, сразу доложили о том, что Эду появился на конезаводе, причем не один, а с дочерью Элены.
—Они прямо как два голубка! — умилялась Глория. — И Педру с ними тоже раскрылатился, как старый голубь.
—Педру? — удивилась Алма. — Он скорее похож на коршуна, чем на голубя.
—Нет, я даже издали заметила, какая у него счастливая физиономия, — возразила Глория. — Сразу видно, что ему доставляет удовольствие обучать Камилу верховой езде.
—Странно!.. — озадаченно произнесла Алма.
—Ты бы пошла к ним, — посоветовал ей Данилу. — По-моему, это хорошая возможность для примирения, тем более что Эду, приехав сюда, уже сделал первый шаг.
—Нет, не стоит торопиться, — сказала Алма. — Пусть они оба тут немного пообвыкнутся. А вот с Педру я поговорю, узнаю, в чем причина такой метаморфозы.
Педру охотно объяснил ей все:
—Я же говорил вам, что привез сюда две лошади, которые мой покойный дядя подарил своим внукам. Так вот, Камила и есть та самая внучка.
—Но она же дочь Элены?
—Да, — подтвердил Педру. — А Элена — дочь моего дяди и моя двоюродная сестра.
—Чудеса! — покачала головой Алма. — Как все переплелось! Того и гляди, мы с тобой тоже станем родственниками!
Педру нахмурился: он подумал, что речь идет не о Камиле, а об Элене и ее возможном браке с Эду.
А Элена в это время не находила себе места от волнения и беспрестанно звонила то домой, то на мобильный Эду, который почему-то был отключен.
—Зилда выходила за покупками и не знает, был ли у нас сегодня Эду, — сказала Элена Ивети. — Но я абсолютно уверена: Камила опять гуляет с ним. Они даже мобильник отключили, чтобы я не смогла их побеспокоить!
Телефон Эду действительно был отключен по просьбе Камилы.
—Мама наверняка будет тебе звонить, и тебе придется либо сказать ей, что мы с тобой катаемся на лошадях, либо — солгать. А я не хочу ни того ни другого, — пояснила она суть своей просьбы. — Мы просто умолчим о том, что я была сегодня на конезаводе.
—Но почему? — спросил Эду. — Чего ты боишься?
—Я знаю, что маме это не понравится.
—Но ты же здесь со мной и с Педру — ее кузеном!
Камила не могла прямо сказать, что именно не понравится Элене, поэтому нахмурилась, и Эду забеспокоился:
—Я сказал что-то не так? В чем дело? Ты расстроилась...
—Нет, ты здесь ни при чем. Я злюсь на себя, — призналась Камила. — Ведь знаю, что этого не надо делать, и все равно делаю!
—Не понимаю, о чем ты говоришь?
—Я не хотела идти на вечеринку к твоей тете, но все-таки пошла. И сегодня тоже — бросила все дела, помчалась с тобой сюда.
—Но сегодня ты очень хотела познакомиться со своей лошадкой! Я тому свидетель.
—Да, хотела. Но не должна была ехать. Я дважды сделала то, что маме бы не понравилось.
—Тебе, конечно, виднее, но мне кажется, Элена только порадовалась бы за тебя, — высказал свое мнение Эду. — Ты покаталась на лошади, побывала на свежем воздухе, даже немножко загорела. Что в этом плохого?
—Ничего плохого, но я слишком хорошо знаю мою маму, — вновь ушла от прямого ответа Камила.
Вернувшись домой, Элена не стала спрашивать у дочери, где та была в течение дня: свежий загар на лице Камилы был красноречивее всяких слов.
—Эду сегодня к нам не приедет, — сообщила Элена как бы между прочим. — Он звонил мне, сказал, что потянул мышцу во время занятий на тренажере.
Камила и бровью не повела, как будто ей было все равно, приедет он или нет.
«По-моему, ты переигрываешь, дочка, — мысленно обратилась к ней Элена. — Этот тренажер тебе хорошо известен!»
Камила продолжала молчать, и Элена спросила:
—Ты чем-то расстроена? Или мне показалось?
—Нет, я не расстроена. Просто задумалась.
—О чем?
—Я думаю, как бы это потоньше написать Тошио, что у меня появился другой, — огорошила ее Камила.
—Другой?! — эхом повторила Элена. — Кто?
—Мама, не волнуйся, у меня никого нет! Просто я хочу написать Тошио, что будто бы увлеклась другим парнем.
—Зачем? Не понимаю...
—Я не хочу, чтобы он сюда приехал, — честно созналась Камила. — Представь, Тошио примчится ко мне воодушевленный, полный надежд, с подарками и вдруг увидит, что я ему не рада.
—А что изменилось с тех пор, как мы уехали из Японии? — настороженно спросила Элена.
—Да вроде бы ничего не изменилось, но я поняла, что мои чувства к нему... угасли.
—Ну что ж, такое бывает, особенно в юности. Это я могу понять, — мягко произнесла Элена. — Но зачем же обманывать Тошио, зачем выдумывать какого-то другого парня?
—Чтобы не оставлять ему никакой надежды, — жестко ответила Камила.

На следующий день Камила сама позвонила Эду, беспокоясь о его здоровье. Он сказал, что действительно растянул мышцу, только не на тренажере, а во время верховой езды.
—Сначала я не придал этому значения, а к вечеру боль усилилась, поэтому я и сказал Элене, что не приду. А сейчас уже все прошло! Можно опять садиться на лошадь. Ты как, готова?
Ему не пришлось долго уговаривать Камилу, она решила поступить по принципу: семь бед, один ответ, — и Эду вновь повез ее на конезавод.
Приехав туда, Камила сразу захотела повидаться с Педру и потащила Эду в управление, а там они случайно столкнулись с Алмой.
Она поприветствовала их обоих, попросила у Камилы прошения за свою недавнюю оплошность, пригласила ее в гости:
—Я должна быть уверена, что ты не держишь на меня зла. Приходи когда захочешь. И Эду с собой приводи. Он говорил тебе, что живет сейчас не дома, а в гостинице?
—Да, я знаю, — ответила Камила, а Эду дернул ее за рукав:
—Пойдем, ты же хотела повидать Педру!
Но Алма не дала им уйти:
—Кстати, я вчера узнала от Педру, что он — двоюродный брат твоей мамы. А она здесь уже была?
—У Элены сейчас много работы, — недовольным тоном сообщил Эду.
Камила же ответила Алме немного мягче, нежели он:
—Мама собирается приехать сюда в свой выходной день. А я надеюсь к тому времени научиться более или менее сносно держаться в седле. Хочу сделать ей сюрприз.
—Я думаю, маме твоей здесь понравится. А у тебя, как говорит Педру, врожденные способности к верховой езде. Так что дерзай! Потом вместе будем совершать конные прогулки!
Во время этой встречи Алма говорила только с Камилой, видя, что Эду еще не готов к разговору о возвращении домой. И Камила высоко оценила ее тактичность:
—Эду, твоя тетя — умная, деликатная женщина. И тебя она очень любит, это же видно невооруженным глазом! Просто она не хочет, чтобы ты встречался с моей мамой. Но ты должен простить ей эти предрассудки. Помирись с ней!
Уходя из дома, Камила не сказала Зилде, куда идет, и так же, как вчера, попросила Эду отключить мобильный телефон.
А Элена в этот день даже не пыталась с ними связаться, потому что ей совершенно случайно стала известна тайна Эду и Камилы.
Утром, когда Камила еще спала, Элене позвонила Ирис, сказала, что собирается приехать к ней в начале месяца, и заодно спросила:
—А вы с Фредом еще не ездили смотреть лошадей?
—Каких лошадей?
—Которых мы прислали! Я вчера говорила по телефону с Педру, он сказал, что твоя дочь в восторге от подарка. Она уже учится ездить верхом!
—Камила была там?! — изумилась Элена.
—Да. Педру сказал, она выбрала самого красивого коня. Но второй тоже хорош, твоему сыну понравится.
—Да-да, — рассеянно пробормотала Элена.
Ирис чутко уловила в ее голосе некую отрешенность и спросила:
—Кажется, ты не очень рада, что я приеду. Если что-то не так, ты прямо скажи.
—Нет, у меня все в порядке. Приезжай! — ответила Элена.
На работе она обо всем рассказала Ивети, и та посоветовала ей откровенно поговорить с Камилой. Элена и сама понимала, что такой разговор назрел уже давно, только не представляла, что сказать дочери. Попросить: «Оставь Эду, он мой, он любит меня»? А если это не так? Если он тоже увлекся Камилой? Что делать тогда? Отступиться, благословить их любовь? И как это будет выглядеть? Эду по-прежнему будет приходить в их дом, только теперь уже не к матери, а к дочке?.. У Элены голова пухла от всех этих вопросов, на которые у нее не было ответа.
Работать в таком состоянии она не смогла и уехала домой пораньше. Камила, вернувшаяся с конезавода часом позже, нашла ее лежащей на диване в гостиной.
—Мама, почему ты дома? Заболела? — испугалась она.
—Да, у меня была сильная головная боль, но сейчас мне уже полегче.
—Правда? Ты действительно чувствуешь себя лучше?
—Да.
—Это хорошо. Выпей еще кофе, взбодрись. А то как раз сегодня Эду пригласил нас пойти куда-нибудь потанцевать. Мы же давно собирались, помнишь?
—Он тебе звонил?
—Да, еще утром.
—А для тебя он нашел партнера? С кем ты будешь танцевать?
—Мама, сейчас уже никто не танцует парами! У тебя устаревшие представления о танцах.
—А мне нравится танцевать вдвоем, — сама того не желая, все больше заводилась Элена. — По-моему, это так романтично! Если я сегодня выберусь из дома, то буду танцевать, как привыкла: вдвоем с Эду.
—Ну и ладно. А я буду танцевать одна! — произнесла Камила с плохо скрываемой досадой.
Элена сделала вид, будто ее не смутил такой тон:
—А почему бы тебе не взять с собой кого-нибудь из прежних друзей?
—Мама, у меня не осталось прежних друзей! — раздраженно ответила Камила. — За то время, что я была в Англии, у них появились другие интересы, да и у меня тоже. Мне стало скучно общаться с моими однокурсниками!
—А с кем тебе не скучно общаться? С Эду?
—С ним и с тобой, — вспыхнула Камила.
—Неправда. Со мной ты в последнее время не слишком охотно общаешься. Я бы сказала, даже избегаешь меня. А вот с Эду... Тебе не кажется, что нам давно уже пора поговорить откровенно?
—О чем? — упавшим голосом спросила Камила.
—О тебе и Эду.
—Я тебя не понимаю, мама.
—Прекрасно понимаешь! Посмотри на меня, не отводи глаза.
—Но я и правда ничего не понимаю!
—Перестань, Камила, не усложняй ситуацию, а то ты совсем запутаешься во вранье. Будь со мной откровенна. Мы же никогда не обманывали друг друга.
—Но мне и в самом деле нечего тебе сказать. Честно.
—Пойми, Камила, я не собираюсь устраивать тебе допрос...
—А что же, по-твоему, ты делаешь сейчас? — впервые огрызнулась Камила.
—Я пытаюсь помочь тебе разобраться в той сложной проблеме, с которой ты столкнулась. Если мы сейчас не развяжем этот узел, последствия могут быть губительными и для тебя, и для меня.
—Я не понимаю твоих намеков, да и понимать не хочу!
—Значит, я буду говорить яснее, без намеков.
—Нет, не желаю ничего слышать! Мне не нравится этот разговор! — заявила Камила и попыталась уйти из комнаты.
Элене пришлось схватить ее за руку и удерживать, не отпуская:
—Раз уж мы начали этот разговор, то тебе придется выслушать меня! Я долго терпела, с самого приезда из Японии. Сначала это были только интуитивные догадки, а потом я стала уличать тебя во вранье. Разве можно так жить, не доверяя собственной дочери? Скажи мне, что с тобой происходит?
—Ничего! Ты можешь думать обо мне все, что тебе заблагорассудится, а я не хочу с тобой говорить! И не заставляй меня!
—Ладно, тогда объясни, почему ты не хочешь говорить на эту тему? Чего ты боишься? Почему не можешь смотреть мне в глаза? Тебя преследует чувство вины?
—Мама, хватит меня мучить! Я больше не могу это выносить! — закричала Камила. — Ты же сама все понимаешь!
—Что я понимаю?
—Все!
—Ты любишь его, да?
Элена наконец произнесла ключевое слово, и ей стало легче. А Камила, наоборот, окончательно закрылась. Она молчала, всем своим видом показывая, что не желает слышать этот бред. Элена же продолжала говорить ей о том, что им надо все выяснить сейчас, иначе потом они могут возненавидеть друг друга.
—Ты же не хочешь, чтобы между нами легла пропасть? — закончила она свой длинный монолог, и Камила истерично закричала:
—Нет! Нет! Я вообще ничего не хочу!
Они были так взволнованны, что даже не услышали, как Эду позвонил в дверь, и Зилда впустила его в дом.
—Что тут за шум? — спросил он изумленно. — Кажется, я пришел не вовремя?
—Нет, Эду, проходи, садись, — засуетилась Камила, надеясь хоть таким образом уйти от неприятного разговора, но Элена не хотела так просто сдаваться.
—Если хочешь, чтобы мы все обсудили втроем, я не против! — сказала она дочери.
—Нет! Лучше я уйду! — метнулась к двери Камила и выбежала прочь.
—Господи, что же делать? Я боюсь, как бы она не натворила глупостей, — беспомощно произнесла Элена.
—Я догоню ее! — тотчас же вызвался Эду.
Он настиг ее во дворе, но она не захотела с ним говорить.
—Пожалуйста, оставь меня в покое, — взмолилась она. — Мне надо побыть одной. Я прогуляюсь по пляжу, успокоюсь. Ничего плохого со мной не случится.
Эду внял ее просьбе лишь отчасти. Позвонив Элене, он сказал:
—Она гуляет по пляжу, но я не могу оставить ее одну в таком состоянии. Буду наблюдать за ней из машины.

***

Камила вернулась домой глубокой ночью и со слезами бросилась к матери:
—Мамочка, обними меня, помоги мне! Я совсем запуталась! Клянусь, я не хотела, чтобы все так вышло! Я не знаю, что делать. Мне страшно. Я боюсь собственных желаний, мыслей, снов!.. Я ненавижу себя за это, мама! Мне стыдно смотреть тебе в глаза!
—Ты не должна стыдиться своих чувств, — с болью произнесла Элена. — Ведь речь идет об этом? О твоих чувствах к Эду? Ты его любишь?
—Мне стыдно его любить. Я не хочу, чтобы он об этом узнал!
—А Эду? Он тебя... любит? Он что-нибудь говорил тебе? — с замиранием сердца спросила Элена.
—Нет. Эду ни в чем не виноват! Он не давал мне ни малейшего повода! И ему очень не нравилось, что я тебе вру. Я была на конезаводе...
—Я знаю.
—Тебе Эду сказал?!
—Нет. А ему это было известно? Я думала, тебя Педру приглашал.
—Да, приглашал, но Эду ездил со мной.
—И как же он мог от меня это скрывать? — не удержалась от возмущения Элена. — Значит, чувствовал за собой вину!
—Нет, он хотел рассказать тебе, но я ему не позволяла. Я боялась! Ты меня теперь возненавидишь?
—Да как же я могу тебя возненавидеть? За что? За то, что ты его любишь?.. Я просто не знаю, как нам теперь быть, что делать...
—А ничего делать не надо: Эду любит тебя, мама! — с горечью произнесла Камила. — Я это вижу, чувствую. Он любит тебя!

0

19

Глава 16

Алме приснился страшный сон: будто Эду разбился на машине и его увезли в больницу без сознания. Проснувшись в холодном поту, она бросилась к телефону, стала звонить в отель — Эду там не оказалось, хотя была уже глубокая ночь. Его мобильный телефон тоже почему-то не отвечал. Алмой овладело беспокойство. Ей стали мерещиться картины одна ужаснее другой. Лишь далеко за полночь она дозвонилась наконец до Эду.
Он только что закончил наблюдение за Камилой и вернулся в отель. Столь поздний звонок тети весьма удивил его, и Алме пришлось рассказать ему о своем кошмарном сне.
—Ты, пожалуйста, будь осторожен, — попросила она. — Не разговаривай по телефону, когда ведешь машину, и вообще не рискуй, поберегись.
—Ладно, не волнуйся, со мной все будет в порядке. Спокойной ночи! — ответил он с нежностью в голосе, какой Алма от него уже давно не слышала.
Это показалось ей добрым знаком. Очевидно, Эду уже созрел для примирения, но не решается заговорить об этом первым. Что ж, надо ему помочь!
Утром Алма сама поехала к нему в отель и попросила его вернуться домой:
—Возвращайся! Я поумерю свою любовь, обещаю. Не буду чересчур опекать тебя. На днях мы с Данилу вообще уедем, он никогда не бывал в Лас-Вегасе и хочет его посмотреть. Так что ты сможешь отдохнуть от меня. Живи как тебе вздумается. Если хочешь, обустраивай свой врачебный кабинет. А не хочешь — я, конечно, огорчусь, но приставать к тебе с нотациями не буду. Ну, что скажешь?.. Обними меня! Я по тебе смертельно соскучилась!
Они обнялись, и это означало, что их размолвка осталась в прошлом.
Домой Эду вернулся прямо к завтраку. Его встретили так, будто он никуда и не уезжал. Данилу, как всегда, шутил, Эстела его поддразнивала, Алма добродушно улыбалась, не участвуя в их пикировке.
Эду тоже изредка улыбался, но по всему было видно, что он чем-то озабочен и даже удручен.
После завтрака Эстела спросила его:
—Похоже, тебя не радует возвращение домой?
—С чего ты взяла?
—Так мне показалось. Ты вернулся каким-то другим, невеселым.
—Просто я не выспался. У меня была бессонница.
—Из-за чего? У тебя какие-то проблемы?
—Да. Мне нужно во многом разобраться и принять непростое решение.
—Может, я могу тебе помочь?
—Нет, я должен сам решить... Мне надо побыть одному, Эстела, подумать...
Он вышел из дома, собираясь немного прогуляться, и ноги сами привели его на конезавод.
—Ты сегодня один, без Камилы? — спросил, увидев его, Педру. — Она не придет?
—Не знаю... — рассеянно ответил Эду.
Он прошел в конюшню, нежно погладил лошадь Камилы, хотел взять ее, но потом передумал и взял другую.
—Ты сегодня какой-то странный, — заметил Педру. — Может, не стоит в таком состоянии садиться на лошадь?
—Наоборот, мне как раз нужно развеяться, — улыбнулся Эду. — А для этого нет ничего лучше, чем конная прогулка. Так считает моя тетя Алма.
Для прогулки он выбрал тот же маршрут, который они освоили с Камилой, и тут же потянулся к мобильному телефону, чтобы сообщить ей об этом. Но вовремя вспомнил о событиях вчерашнего вечера и не стал ее беспокоить.
Элене он тоже звонить не стал, собираясь сделать это попозже, однако она позвонила ему сама:
-Эду, мне надо срочно поговорить с тобой. Я заезжала к тебе в отель и угнала, что ты оттуда съехал. Где ты сейчас? Дома?
—Да, я вернулся домой.
—Ты сможешь со мной встретиться где-нибудь вблизи твоего дома? Я уже еду к тебе и звоню с дороги.
—А что случилось?
—Ничего особенного, просто надо поговорить.
—Хорошо. Я сейчас на конезаводе, подъезжай прямо туда.
Эду не знал, о чем намеревается поговорить с ним Элена, но чувствовал, что это как-то связано с Камилой и с их вчерашней ссорой. А из-за чего могла произойти та ссора, он тоже догадывался. Вероятно, сбылись худшие опасения Камилы: Элене не понравилось, что ее дочь проводила с ним слишком много времени, да еще и скрывала это от нее. Вчера Элена была готова высказать свое недовольство им обоим, и удержало ее от этого только внезапное бегство Камилы. А сегодня она полна решимости... «Что же ей отвечать? — думал Эду растерянно. — Вроде и не виноват ни в чем, а чувствую себя виноватым...»
В ожидании неприятного разговора с Эленой он механически сделал еще несколько кругов, а когда ее машина остановилась в условленном месте, подумал: «Будь что будет!» — и решительно поскакал навстречу неизвестности.
Элена тем временем вышла из машины и прямо перед собой увидела Педру.
—Вот не ожидал! Здравствуй! — обрадовался он. — Ты приехала ко мне?!
—Здравствуй, Педру, — ответила она сухо. — Я рада тебя видеть, но приехала я к Эду. Ты извини, у меня к нему срочное дело. Посмотри, это не он скачет на лошади?
Педру, обернувшись, воскликнул:
—Черт! Он спятил!..
Эду несся к конюшням на огромной скорости, безуспешно пытаясь пришпорить коня, который почему-то не хотел ему подчиниться.
—Держи крепче поводья! — крикнул Педру, и в этот момент вышедший из повиновения конь сбросил седока наземь.
Все, кто был в это время вблизи конюшен, побежали к Эду. Элена побежала вместе со всеми.
Эду упал навзничь и лежал, распластавшись на земле, без каких-либо признаков жизни.
У Элены подкашивались ноги, но она бежала и к месту падения Эду примчалась первой. От болевого шока он потерял сознание, но был жив! Элена это поняла сразу и, крикнув: «Вызовите неотложку», — стала приводить его в чувство своими методами.
Эду застонал, потом открыл глаза.
—Элена... любимая... — вымолвил он, пытаясь улыбнуться.
—Помолчи, не надо сейчас говорить. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, — ответила она.
—Я же говорил, не следовало ему сегодня садиться на лошадь! — раздраженно произнес Педру и в ответ получил уничтожающий взгляд Элены.
Тем временем приехала «скорая помощь», Эду уложили на носилки и повезли в больницу. Элена поехала вместе с ним.

Весь день Камила провела в беспокойстве. С утра ей позвонила Ивети, спросила, почему Элены нет на работе. Камила ответила, что дома Элены тоже нет, наверное, заехала куда-нибудь по пути. Камила даже не сомневалась куда. Конечно же, к Эду! Наверное, милуются сейчас в отеле, а она тут льет горькие слезы...
В середине дня снова позвонила Ивети:
—Она до сих пор здесь не появилась и никак не дала о себе знать. Такого никогда не бывало! С ней что-то случилось!
Камила принялась разыскивать Эду, но его телефоны не отвечали.
И тут вдруг позвонил Педру:
—Здравствуй, Камила. Элена дома?
—Нет.
—А ты не знаешь, как там он?
—Кто? — не поняла Камила.
—Эду. Я хотел узнать у Элены, как он себя чувствует и в какую больницу его увезли.
—Боже мой! — воскликнула Камила. — А что с ним случилось?!
—Прости, я думал, тебе все известно. Эду упал с лошади. Он сейчас в больнице. Элена поехала с ним, и, наверное, она до сих пор там.
—Педру, миленький, узнай, пожалуйста, в какой он больнице, и перезвони мне! — попросила Камила. — Я должна его увидеть!
В больницу она приехала, когда Эду уже готовили к операции на позвоночнике. В палате с ним была только Алма. Все остальные — Эстела, Данилу, Синтия — толпились в коридоре.
Элена сидела в сторонке одна — осунувшаяся, почерневшая от горя. Камила обняла ее. Они обе тихо заплакали. Потом Элена рассказала, как произошло несчастье, а Камила поделилась с ней своими переживаниями:
—Я думала о нем весь день, с самого пробуждения... И все решила, мама! Я могу поклясться чем угодно, что все забуду. Эду никогда ничего не узнает!
—Давай не будем сейчас об этом говорить.
—Нет, будем. Я не должна была этого допускать! Мне нужно было сразу же куда-нибудь уехать и постараться забыть его. Теперь я так и сделаю! Как только он поправится, я сразу же уеду!
—Пусть он сначала поправится! — тяжело вздохнула Элена.
Из палаты вышла Алма. Ее сразу же все окружили, кроме Элены и Камилы. Они поняли, что началась операция, и молча стали ждать ее исхода.
В томительном ожидании прошло несколько часов. За это время число сочувствующих Алме значительно увеличилось — приехало множество ее друзей. Педру тоже приехал. Пообщавшись с Алмой, он подошел к Элене и Камиле.
—Мне сегодня звонила Ирис, просила, чтобы я встретил ее в аэропорту, но я посоветовал ей пока не приезжать, — сказал он Элене. — Тебе сейчас будет не до гостей, так ведь?
Элена неопределенно пожала плечами, ей было сейчас все равно, приедет Ирис или нет, она думала только о здоровье Эду. Камила же поблагодарила Педру за понимание и заботу:
—Ты верно все понял. Пока Эду будет в больнице, мы тоже будем здесь, рядом с ним.
Операция тем временем закончилась. Хирург вышел в коридор. Педру и Камила тотчас же направились к нему, а Элена осталась на месте.
Врач сказал, что операция прошла успешно, и велел всем отправляться домой.
—Сейчас он все равно спит под воздействием анестезии, а завтра с утра вы сможете с ним повидаться.
—Скажите, он будет ходить? — спросила Алма.
—Я надеюсь на это, — ответил врач. — Не сразу, конечно. Какое-то время он будет передвигаться с помощью инвалидной коляски.
—Боже мой! — всплеснула руками Алма. — И как долго?
—Время покажет, — уклончиво ответил доктор.
Все стали разъезжаться по домам.
—А ты остаешься? — удивленно спросил Педру, увидев, что Элена не сдвинулась с места.
—Да, — ответила она. — Я хочу задать несколько вопросов дежурному врачу, когда Эду проснется после наркоза.
—Я тоже побуду здесь, — сказала Педру Камила.
—Ну что ж, оставайтесь, — произнес он печальным тоном. — Теперь ты долго не сможешь кататься со своим другом, Камила. Может, я составлю тебе компанию? Приезжай, когда захочешь.
—Спасибо, я обязательно приеду, — пообещала она, с нежностью глядя на Педру.
Когда он ушел, Элена сказала дочери:
—Мне нужно задать столько вопросов хирургу! Но не могла же я расспрашивать его при всех. Поэтому и хочу поговорить хотя бы с дежурным врачом.
И вновь потянулись томительные часы ожидания. Наконец дверь реанимационной палаты отворилась, и дежурный врач спросил у Элены:
—Вы дона Алма? Доктор Алфреду разрешил мне впустить вас, когда пациент проснется.
—А он уже проснулся?
—Да.
—Мы можем его повидать? — хором спросили Элена и Камила.
—Я могу впустить только одного человека, — сказал доктор.
—Тогда иди ты, мама, — уступила Камила. — А я здесь тебя подожду.
У нее был такой скорбный вид, что врач пожалел ее:
—Вы тоже можете пройти и посмотреть через стекло.
—Спасибо, доктор, — поблагодарила его Элена. — Пойдем, дочка, Эду будет рад увидеть тебя хотя бы через стекло.
Элену впустили к Эду всего на пять минут, и то в виде исключения, поскольку доктор Алфреду был давним приятелем Алмы.
Эду еще не до конца оправился от наркоза и даже не мог говорить. А Элена сказала ему, что здесь были все его родственники и друзья, что за дверью и сейчас находится Камила, что скоро он поправится и все проблемы разрешатся сами собой.
—Для меня главное, чтобы ты выздоровел. А все остальное сейчас не важно. Как бы ни сложились наши отношения в дальнейшем, я буду любить тебя, и мы все трое будем счастливы — ты, я и Камила.
То же самое Элена сказала и дочери, когда они ехали домой. И Камила растроганно произнесла:
—Спасибо, мама!
—За что?
—За твое великодушие, за то, что ты меня поняла и простила! Я никогда этого не забуду!
—Великодушие тут ни при чем, — ответила Элена. — Просто сегодня утром все резко изменилось. Теперь нас объединяет общее горе, а не только наша любовь к Эду!..

0

20

Глава 17

Это была уже вторая ночь, которую Элена проводила без сна. Ее беспокоили мысли о будущем Эду. Сумеет ли он полностью восстановиться? Сможет ли вообще ходить? Не дай Бог, ему придется пережить то же, что пережил Паулу, сын Мигела!..
Она гнала от себя эти дурные мысли и старалась уснуть, но ей также мешали шумы, доносившиеся с улицы и с лестничной площадки. Несколько раз хлопнула дверь в квартире Паскоала, и Элена подумала, что там, вероятно, разворачивается какая-то своя драма. Она давно уже догадывалась, чем на самом деле занимается Капиту, и с ужасом ждала, что эта мина замедленного действия когда-нибудь рванет. Не исключено, что это случилось именно сейчас.
Элена, однако, ошиблась. Дверь у Паскоала хлопала потому, что Эма посылала его сначала за лекарством к соседке снизу, потом у нее сломался аппарат для измерения давления, и она послала мужа к соседке сверху. Паскоал принес ей тонометр от соседки, но давление оказалось слишком высоким, Эма испугалась, что у нее осталась только одна таблетка и этого может не хватить ей до утра.
—А вдруг давление не упадет, что мы будем делать тогда? — изводила она Паскоала. — Может, ты сейчас сходишь в дежурную аптеку?
—Ну почему же не упадет? Ты подожди немного, таблетка еще не подействовала, — терпеливо отвечал он. — Я бы пошел, но Бруну может проснуться, а ты сейчас больна...
—Да, я болею, а наша дочка где-то шляется, — ворчала Эма, которую в тот момент все раздражало. — Ты же отец, поговори с ней, пусть поменяет работу и сидит дома по вечерам!
—Но днем же она учится, — отвечал Паскоал уже на пределе спокойствия. — Ты забыла? Капиту не может бросить работу, ей надо обеспечивать себя и сына.
—Господи, и почему ей так не везет! — причитала Эма. — Хоть бы она поскорее вышла замуж за какого-нибудь состоятельного мужчину. Ты говорил, что видел ее как-то в парке вместе с сыном Мигела. Не знаешь, у них это серьезно?
—Не знаю, — пожал плечами Паскоал. — Мигел сам спрашивал меня об этом. Он считает, что его сын всерьез влюбился в нашу дочку. Они несколько раз встречались, но у Капиту почти не остается времени для свиданий. Так она будто бы сказала самому Паулу, поэтому Мигел и расспрашивал меня о ее работе и учебе.
—Вот было бы здорово, если бы Капиту вышла замуж за сына Мигела, — размечталась Эма. — Тогда бы ей не надо было и работать, ее бы муж обеспечивал, правда?
Паскоал ничего не ответил, только подумал, что таблетка, вероятно, уже подействовала, если Эма заговорила в другом, более радужном, тоне.
Однако настроение Эмы вновь резко изменилось к худшему, когда она вдруг обнаружила, что время уже перевалило за полночь, а Капиту все еще не вернулась домой. Эма сразу вспомнила про те злосчастные презервативы и стала говорить Паскоалу, что их дочь наверняка связалась опять с каким-то негодяем, от которого родит еще одного ребенка.
—На Паулу у нее, видите ли, нет времени, а путаться с разными подонками время есть! — возмущалась она.
—Не накручивай себя, — советовал ей Паскоал, — а то давление опять поднимется.
—Уже поднялось! — сообщила ему Эма. — Голова просто раскалывается от боли! С такой дочерью разве можно быть здоровой? Она скоро в гроб меня сведет! Вот где она сейчас, как ты думаешь?..
Паскоал не знал, где находится его дочь в столь поздний час, а Капиту была на своей обычной работе, правда, в ту ночь у нее действительно возникли серьезные неприятности.
С некоторых пор у нее появился постоянный клиент, некто Орланду, представившийся бизнесменом. С виду он был весьма симпатичным респектабельным мужчиной, но в общении оказался властным и жестоким грубияном. После первой встречи Капиту сказала своему боссу Фернанду, чтобы тот больше никогда не посылал ее к этому типу с садистскими наклонностями, а Орланду она, наоборот, приглянулась, и он стал каждый раз требовать только ее. Фернанду, воспользовавшись этим, резко взвинтил цену на услуги, оказываемые Капиту, и заставил ее ублажать Орланду по эксклюзивному тарифу.
Она согласилась, оговорив только одно условие: работать до полуночи, и ни минутой больше. Орланду принял к сведению это условие, а выполнять его и не думал.
—Я согласен платить тебе за каждый лишний час в двойном размере! — заявил он, не отпуская Капиту из отеля,— У меня сегодня был трудный день, мне надо расслабиться. Я снял тебя на всю ночь!
Капиту и упрашивала его, и угрожала ему, но Орланду был уже сильно пьян и никаких аргументов не воспринимал. А она, не понимая этого, продолжала говорить ему о своем ребенке, о матери, которая будет ее ругать.
—Если мои родители однажды узнают, как я провожу время по вечерам, то ты меня вообще больше никогда не увидишь, — сказала она. — Я буду сидеть дома и нянчить своего сына.
—Хватит уже! — рассердился Орланду. — Мать, отец, сын... Надоело! Сколько у тебя детей?
—Один.
—Так, может, мы это поправим? — пьяно осклабился Орланду и снова потащил Капиту в постель.
Она попыталась увернуться от его объятий, а он с силой рванул на ней платье и расхохотался:
—Ты хотела от меня уйти? Ну что ж, давай! Теперь тебе придется ехать домой голой!
—Что ты наделал? — заплакала Капиту. — Как я в таком виде появлюсь дома?
—Я же говорил: не дергайся! В следующий раз я вообще принесу наручники и прикую тебя к кровати! Ха-ха-ха!
—Отвези меня сейчас же домой! — заплакала Капиту.
Ее слезы, как ни странно, подействовали на Орланду.
—Ладно, поедем, — сжалился он над ней. — Сейчас я только допью бутылку, приму душ, и мы поедем.
—А ты не можешь обойтись без душа и взять бутылку с собой? — спросила Капиту, вызвав очередной приступ гнева у Орланду.
—Если тебя что-то не устраивает, можешь вызвать такси или пойти пешком! — отрезал он.
—Но как же я пойду в таком виде? — вновь заплакала Капиту.
—Значит, сиди и жди меня, — не оставил ей выбора Орланду.
Она пробыла в отеле еще около двух часов, а тем временем у Эмы вновь поднялось давление, и она все-таки отправила Паскоала в аптеку, дав ему попутно и другое поручение:
—Зайди по дороге в булочную, она работает круглосуточно. Может, у них остались ватрушки, которые мне так нравятся.
—Эма, я зайду, но вряд ли они будут свежие, — робко возразил Паскоал и услышал в ответ:
—Ничего страшного. Раз уж мы все равно не спим, то съедим по ватрушке и выпьем кофе с молоком.
«Тебе же нельзя, у тебя высокое давление», — хотел сказать ей Паскоал, но не сказал, потому что возражать Эме в их семье было не принято.
Он вышел из подъезда как раз в тот момент, когда Орланду привез Капиту к ее дому.
Она уже открыла дверцу и вышла из машины, но Орланду цепко ухватил ее за руку:
—Ты так и уйдешь? Даже не поцелуешь меня напоследок?
—Меня уже тошнит от тебя! — не сдержалась Капиту, и Орланду вскипел.
—Ах ты, потаскуха! — закричал он на всю улицу. — Ты у меня получишь! Сейчас тебя и в самом деле затошнит!
Продолжая удерживать ее, он выбрался из машины и занес руку для удара, но тут перед ним как из-под земли вырос Паскоал.
—Мерзавец! Отпусти ее! — потребовал он.
—Папа, что ты здесь делаешь? — упавшим голосом спросила Капиту.
Орланду расхохотался:
—Так это твой папаша? Вот здорово! Расскажи ему, откуда ты едешь! Или лучше я сам расскажу...
—Папа, не слушай, я его в первый раз вижу! — в отчаянии воскликнула Капиту.
—Отпусти мою дочь, негодяй! — вновь потребовал Паскоал. — Или я тебе расквашу физиономию!
—Что?! — подступил к нему Орланду, отпустив при этом руку Капиту. — Сейчас ты пожалеешь, что родился на свет!
Он принялся избивать Паскоала, тот потерял очки и в драке наступил на них. Чем бы все это кончилось, неизвестно, если бы Орланду, с трудом державшийся на ногах, не упал, споткнувшись на ровном месте.
Капиту воспользовалась этим и увела отца в дом.
Паскоал хотя и был без очков, но все же увидел, что платье на Капиту разорвано, и повел ее не домой, а к Элене.
—Мне, конечно, очень стыдно перед Эленой, но другого выхода у нас нет, — сказал он, и Капиту с ним согласилась.
Элена к тому времени только-только задремала, и тут вдруг — звонок в дверь!
И Элена, и Камила подумали об одном и том же: Эду стало хуже, он умирает. Зилда тоже проснулась и первой подбежала к двери.
На пороге стояли Капиту в разорванном платье и Паскоал с кровоточащей ссадиной на щеке.
—Боже, что случилось? — в испуге спросила Зилда. — На вас напали?
—Да. Произошла уличная драка. Я даже ничего не успела понять, — туманно пояснила Капиту.
Паскоал же после долгих извинений стал рассказывать про лекарство, про ватрушки, про очки.
—Я должен сходить в аптеку и в булочную, а то Эма совсем расстроится, — спохватился он. — Вы тут помогите Капиту, дайте ей какое-нибудь платье.
—Тебе надо самому успокоиться, — сказала ему Элена. — Давай я смажу твою ссадину, а Зилда позвонит Эме, скажет, что вы с Капиту зашли к нам.
—Я могу и в аптеку сбегать, — вызвалась Зилда, — это же рядом. А в булочную не пойду. Пусть дона Эма потерпит до утра без ватрушек.
Оставив Паскоала в гостиной, Элена увела Капиту к себе в комнату и сказала ей:
—Ты должна придумать, что скажешь матери. Иначе она может кое о чем догадаться.
Капиту, сгорая от стыда, принялась оправдываться:
—Я была на вечеринке, а этот тип вызвался меня подвезти домой. Если бы я знала, что он так напился, то ни за что не села бы к нему в машину...
—Ты не обязана передо мной отчитываться, — прервала ее Элена. — Мне только нужно знать, что видел твой отец, чтобы придумать правдоподобную версию случившегося. Та, которую ты сейчас изложила, не годится.
—Папа скорее всего понял, что я приехала с этим негодяем на его машине. Может, лучше сказать, что я остановила случайную машину, а водитель оказался пьян?
—Да, пожалуй, — согласилась Элена. — Но это не все, что я хотела тебе сказать. Пойми, ложь никого еще не доводила до добра. Ты должна разобраться в своей жизни, тогда тебе незачем будет и выдумывать подобные истории. Будь благоразумна, Капиту. Я искренне желаю тебе счастья. Ну а о том, что случилось сегодня, никто не узнает. Я попрошу Зилду и Камилу держать это в тайне.
—Спасибо вам всем, — растроганно произнесла Капиту. — Сегодня я получила такой урок, после которого не смогу жить так, как прежде.

Та ночь оказалась бессонной не только для Элены и Камилы, но также и для Педру.
Накануне вечером он вышел из больницы с тяжелым сердцем. Сколько лет прошло, а ему до сих пор было невмоготу видеть, как Элена страдает по другому мужчине, начисто игнорируя его, Педру. В нем сразу же вспыхивала ревность, и в такие минуты он сам себя боялся.
А тут, как нарочно, ему под горячую руку подвернулась Синтия. Она никак не могла завести машину и, открыв капот, лихорадочно дергала каждый проводок, пытаясь обнаружить неисправность.
Педру подошел к ней, предложил свою помощь.
Синтия, к его удивлению, от помощи не отказалась.
—У мамы сегодня день рождения, гости уже собрались, а я опаздываю, — пояснила она, словно оправдываясь за свою столь неожиданную покладистость.
Педру осмотрел машину и сказал, что ее так просто не исправить, надо вызывать аварийную техпомощь.
—Но у меня на это нет времени, — расстроилась Синтия. — Что же делать?
—Позвони своему автослесарю, пусть он сюда приедет, а я подброшу тебя до дома, — нашел выход Педру.
—Нет, зачем же, я могу и на такси добраться, — заупрямилась на сей раз Синтия, но Педру проявил настойчивость:
—Пока ты будешь ловить такси, пройдет еще полчаса. А я домчу тебя до дома минут за пятнадцать. Ты ведь, кажется, живешь в Леблоне?
—Да. Откуда такая осведомленность?
—Алма как-то случайно обмолвилась. А я по пути домой как раз буду проезжать Леблон. Садись!
Синтия не стала противиться, поехала домой в его машине.
Но уже через пять минут она встревожилась:
—Постой! Куда ты меня везешь?
—В Леблон, — спокойно ответил Педру.
—А почему ты свернул на эту дорогу?
—Так короче, и машин тут поменьше.
Синтия успокоилась. А Педру свернул в какой-то темный тупик, заглушил мотор и стал жадно целовать ее. Синтия вынуждена была отбиваться от него кулаками. Но Педру не унимался.
—Ты же сама этого хочешь! — говорил он. — Вся дрожишь от страсти!
—Я клокочу от гнева!
—Нет, я еще в состоянии отличить гнев от страстного желания, — возразил он. — Перестань сопротивляться. Ты хочешь этого не меньше, чем я. Давай поедем в одно хорошее место здесь неподалеку!
—Оставь меня в покое! — продолжала сопротивляться Синтия. — И зачем я только села в твою машину? Отсюда и на такси не выберешься.
—Не беспокойся, я довезу тебя до дома, — сказал Педру. — Но ты должна мне пообещать, что завтра мы с тобой встретимся в городе, а не на работе.
—Завтра я с тобой не встречусь даже на работе! — отрезала Синтия. — У меня выходной.
Педру это не смутило.
—Тем лучше! — усмехнулся он. — Я тоже возьму выходной, и мы с тобой поедем куда захочешь.
—Я хочу домой! Там уже гости заждались.
—Это сегодня. А завтра...
—Ни завтра, ни послезавтра, никогда!
—Никогда не говори «никогда», — вновь усмехнулся Педру.
Кровь играла в нем, взбудораженная болезненной, неизбывной любовью к Элене и неодолимой плотской страстью к Синтии. Эта гремучая смесь, кипевшая в его крови, искала выхода, рвалась наружу. Его уязвленное самолюбие нуждалось в компенсации. Все, чего Педру не мог простить себе и Элене, он неосознанно пытался выместить на Синтии. А она это чувствовала, хотя и не понимала, что с ним происходит на самом деле. И поэтому отбивалась от него — несмотря на то, что Педру безумно волновал ее как мужчина.
—Отвези меня домой, пожалуйста! — взмолилась она, боясь, что может не совладать с собой и уступить ему, если он еще хоть раз ее поцелует.
А Педру верно почувствовал ее состояние и буквально впился губами в ее губы.
Но Синтию в тот раз спас звонок Алекса. Он позвонил ей по мобильному телефону и спросил, не случилось ли с ней чего-либо плохого, не попала ли она в аварию.
—Нет, Алекс, я всего лишь попала в пробку, — ответила она. — Скажи маме и гостям, пусть не волнуются. Через несколько минут я буду дома!
Педру молча включил мотор и отвез ее домой. А потом всю ночь промаялся в постели, ворочаясь с боку на бок.
Утром же он поехал не на работу, а в зоомагазин к Синтии.
—Вот, проезжал мимо и решил наконец побывать в твоем магазине, — сказал он, глядя на нее с такой же бешеной страстью, как и накануне вечером.
—Тебе здесь нечего делать, — строго ответила ему Синтия.
—А разве тут обслуживают не всех покупателей? — ехидно усмехнулся Педру. — Или у вас сегодня нерабочий день?
—Нет, отчего же, мы работаем без выходных, — вмешалась в их разговор подошедшая Оливия.
—Мама, это Педру, наш управляющий. Обслужи его, пожалуйста, как самого дорогого гостя, — не осталась в долгу Синтия. — А то меня уже заждался Алекс: мы составляем с ним отчет в налоговую инспекцию.
—Нет, спасибо, я заеду в другой раз, когда ты будешь свободна, — многозначительно произнес Педру и, вежливо простившись с Оливией, покинул зоомагазин.
—Какой-то он странный, — заметила Оливия. — Кажется, ему надо было о чем-то с тобой поговорить?
—Ерунда! Ничего ему не надо было. Просто проезжал мимо и заехал, — ответила Синтия. — Так он, во всяком случае, сказал.
—И ты поверила в эту чушь? — спросил Алекс, издали видевший, как Педру выходил из магазина. — Я думаю, тут дело в другом.
—В чем же? — испугалась Синтия.
—Это неуклюжая попытка наладить с нами отношения, — высказал свою версию Алекс. — До него дошло, что он слишком сильно наступает нам на хвост и надо бы уже умерить свою прыть.
—А разве Педру способен на такой дипломатичный ход? — совершенно искренне усомнилась Синтия.
—Он, конечно, не дипломат, а просто боится Алмы и не хочет потерять любимую работу, — разъяснил ей Алекс.
Синтия облегченно вздохнула. Слава Богу, ни Алекс, ни мать ни в чем ее не заподозрили, и это сейчас было главным для Синтии.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Семейные узы. Смятение чувств. Книга первая.