www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Богатые тоже плачут (книга 2)

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

В основу киноромана "Богатые тоже плачут" положен одноименный телесериал, почти год привлекавший внимание многомиллионной аудитории. Это история современной Золушки. Героиня романа Марианна Вильяреаль превращается из полуграмотной деревенской девушки в знатную богатую сеньору. Однако на её долю выпадает немало испытаний: смерть отца, изгнание из родного дома, переезд в огромный город, чужая семья, отторгающая её, первая любовь и невозможность связать свою судьбу с любимым человеком, гибель близкой подруги, долгожданное замужество и разрыв с мужем, потеря ребенка, безуспешные поиски его на протяжении семнадцати лет. Пройдя все испытания, Марианна остается верной себе. Это удивительно цельный, добрый человек. Создавая кинороман "Богатые тоже плачут", авторы стремились сохранить атмосферу фильма.

http://www.echm.ru/images/screens/Bogatye_2.jpg
http://amorlatinoamericano.3bb.ru/viewtopic.php?id=4577
ГЛАВА 1

Быстро пролетели дни в маленьком уютном домике, где Марианна и Луис Альберто провели свой медовый месяц. Справедлива перефразированная истина, высказанная когда-то великим писателем: все счастливые семьи счастливы по-своему...
Не успели оглянуться, насладиться обществом друг друга, как пришла пора возвращаться в Мехико - Луиса Альберто ждали дела, близился день отъезда родителей, да и его собственный день отлета в Бразилию.
И вот он настал, этот день. Марианне нездоровилось, она лежала в постели. Луис Альберто, уже одетый в дорогу, присел рядом. Марианна, прильнув к нему, прошептала:
- Как жаль, Луис Альберто, что придется нам прощаться дома! Мне, и правда, что-то не по себе, не дай бог, свалюсь где-нибудь по дороге...
- Но, Марианна, если это так, я могу отложить поездку на несколько дней. Хочешь, дорогая? Я готов.
- Нет, нет! Что ты! Не беспокойся, пожалуйста. Мне просто немного взгрустнулось. Ты уезжаешь в Бразилию, в какую-то глушь. Твои родители - в Европу. Когда я всех вас снова увижу?..
- Время летит быстро, дорогая! И скоро, я уверен, ты приедешь ко мне. Верь, все будет отлично! Даже лучше, чем в нашей хижине во время медового месяца. Помнишь?..
- Как же мне не помнить? Это было самое счастливое время в моей жизни. Я так люблю тебя, Луис Альберто! И если бы я только могла, я бы не расставалась с тобой ни на миг.
- Я буду какое-то время далеко от тебя. Но моя любовь с тобой. Ты права, Марианна, - в аэропорту нам будет труднее расставаться. Прощай, любовь моя! Я должен отправляться, а то опоздаю на самолет...
Марианна поднялась с постели и, надев халат, спустилась в холл, где ее ждали дон Альберто и донья Елена. Они нежно прощались с Марианной, обнимая ее по очереди. Заслышав сигнал автомобиля, донья Елена по-матерински благословила ее.
- Все будет в порядке, донья Елена. - Марианна приложила платок к глазам - счастливого пути! Не беспокойтесь, дон Альберто!..
Марианна с Марией и Рамоной прислушивались к звукам мотора удаляющейся машины, и, когда они совсем стихли, Марианна поднялась к себе. Легла. Закрыла глаза в забытьи... Но через минуту ее разбудил стук в дверь - Рамона с удивлением сказала, что ее пришел навестить сеньор Леонардо Медисабаль... Марианна ответила, что ей трудно спуститься вниз, кружится голова... Пусть он поднимется сюда, к ней в комнату, ей нездоровится...
- Здравствуй, Марианна! Ты не ждала меня, я знаю... Ты одна? А Луис Альберто, где он?
- Муж улетел в Бразилию, вот, проводили только что. У него там огромная стройка, дело очень выгодное и интересное...
- А почему ты не с ним?
- Я полечу позже, когда он там устроится.
- Марианна! Мой визит тебе может показаться странным... Но я так хотел повидать тебя!.. Ведь наше прошлое с нами, от него никуда не деться, особенно мне... Скажи, ты счастлива? Если да, то это искупит все мои терзания. Ты достойна, чтобы быть счастливой...
- Бесконечно, Леонардо! И, пожалуйста, прошу еще раз - прости меня за все причиненные тебе неприятности.
- Тебе не надо просить у меня прощения. Мы с тобой уже говорили об этом... Ты всегда любила его. Я же для тебя был только верным другом, который и теперь желает тебе счастья. Поверь мне...
- Я верю...
Леонардо увидел вдруг, что лицо Марианны стало белым, словно мел. Она закрыла глаза, и ему показалось, потеряла сознание... Он испугался, в растерянности подхватил ее за талию, попробовал, взяв за кисть руки, сосчитать пульс: тот едва прослушивался. В смятении он посмотрел на дверь, которая вдруг неожиданно распахнулась...
На пороге стоял Луис Альберто. Еще не поняв, в чем дело, он пробормотал:
- Полет... отменили из-за плохой погоды. - Шок от представшего перед глазами не проходил. - Лицемеры! Вы ждали, когда я уеду, чтобы встретиться как самые бесстыжие любовники! Вы все обдумали и рассчитали!..
- Нет, нет, Луис Альберто! - К Марианне вернулось сознание. - Ты понимаешь, что говоришь?
- Позволь мне все объяснить тебе, - молил Леонардо.
- Я не хочу никаких объяснений. Достаточно того, что я увидел собственными глазами. Вам не хватило терпения подождать, пока я улечу!
- Но, Луис Альберто, прошу тебя!.. - Голос Марианны срывался.
- Конечно, вы думали, этот идиот уезжает наконец-то в Бразилию... Да еще неизвестно, на сколько времени, и можно спокойно встречаться... Но должна же у вас быть хоть капля совести? Особенно у тебя, Марианна!..
- Луис Альберто! Ты заблуждаешься. Я все тебе сейчас объясню. Выслушай...
- Мне ничего не нужно объяснять! Все достаточно ясно. Убирайся из этого дома! - кричал Луис Альберто, выталкивая Леонардо за дверь.
- Луис Альберто! Луис Альберто! Прошу! О!..
На крики поднялась Рамона и в изумлении столкнулась с Леонардо, опрометью скатывающегося в низ по лестнице.
- Понимаешь, вышло недоразумение, - сквозь слезы проговорила Марианна в ответ на изумленный взгляд женщины. - Полет отменили, Луис Альберто вернулся домой. Я разговаривала с Леонардо... Он пришел поздравить нас... И вдруг мне стало очень плохо, я потеряла сознание. А когда пришла в себя, Луис Альберто стоял рядом взбешенный. Он подумал, что я... что мы... с Леонардо только и ждали его отъезда...
- Боже мой! Марианна! Ты должна что-нибудь немедленно сделать. Верни его, заставь поверить, что все было не так!
- Но как это сделать, Рамона? Поговорите с ним. Меня он совсем не хочет слушать, - захлебывалась в слезах женщина.
Луис Альберто вернулся в комнату; в бешенстве не управляя своими эмоциями, закричал:
- Я не желаю больше тебя видеть, хоть ты моя жена! Вон! Когда я вернусь, чтобы и следа твоего тут не было!
- Луис Альберто, опомнись! Давай поговорим..
- Нам не о чем с тобой разговаривать.
- Но, Луис Альберто, почему ты не хочешь выслушать меня? Поверь, между мной и Леонардо ничего не было. Я клянусь! Он пришел поздравить нас со свадьбой. Это случайность, что тебя не оказалось дома.
- Ах, вот как? Случайность? И поэтому он был здесь рядом, с тобой на кровати?
- Да пойми ты! Мне стало плохо.
- Вы любовники! В этом нет сомнения.
- Луис Альберто, ты заблуждаешься. - Марианна убеждала из последних сил. - Он хотел помочь мне. Я упала в обморок...
- Конечно, теперь-то я понимаю, почему ты без звука согласилась остаться в Мехико, уговаривала меня не откладывать поездку...
- Я соглашусь теперь с любым твоим решением, Луис Альберто. Для меня ты всегда прав... Но поверь мне, я ужасно себя чувствую и только поэтому не еду с тобой.
- Ты... ты... такая же, как Эстер. Только имя у твоего любовника другое, - не помня себя твердил Луис Альберто, желая побольнее уколоть жену.
- Почему ты мне не веришь? Как можешь сомневаться, что я люблю тебя? Ведь я порвала с Леонардо, чтобы выйти за тебя, ты забыл?
- О, все женщины одинаковы, предательницы, лживы, вероломны... Но это на Эстер я не обращал внимания... С тобой будет иначе: я переночую сегодня где-нибудь, а завтра уеду, чтобы скорее быть как можно дальше от тебя. Не хочу тебя видеть!..
- Сеньор... сеньор!.. Уделите мне минуту времени! - со страдальческим выражением лица молила Рамона... - Вы... не совсем правы по отношению к Марианне.
- И вы ее защищаете, Рамона? Так же, как защищали Эстер? Оставьте меня в покое, - все! Я больше не желаю ее видеть. Моим родителям - ни единого слова об этом, слава богу, они-то улетели... Я вас предупреждаю, Рамона.
Марианна была в отчаянии. Нет, теперь уже никто не сможет переубедить его. Рамона все еще надеется на благоразумие Луиса Альберто, говорит, что он вернется, извинится за свое необдуманное поведение. Тем более, что врач уже наверняка сказал, - и анализы подтвердили, - Марианна беременна... Вот, снова боли в груди, животе, ногах... Она снова почувствовала, что теряет сознание, а когда очнулась как и в прошлый раз, такую почувствовала неимоверную тяжесть во всем теле, что и пальцем пошевелить было трудно, все причиняло боль...
У них будет ребенок...
Не в радостную минуту узнала она о его существовании. Марианне приходили, особенно по ночам, ужасные мысли: лучше бы его не было... Рамона, видя это смятение, старалась не оставлять ее одну, утешала, как могла: Луис Альберто еще не знает о ребенке, а, узнав, примчится, будет просить у нее прощения. Но Марианна, слушая Рамону, понимала, как далеко ее состояние от состояния счастья, которое приносит женщине известие о том, что появится на свет маленькое существо, плод любви двоих...
Рамона предложила Марианне обзвонить все лучшие гостиницы столицы и выяснить, в какой из них остановился Луис Альберто. Один звонок, другой, третий... десятый. Нет нигде, просто адское невезение. Пустое... Марианна была не в состоянии ждать: неизвестность хуже любого дурного известия.
- Я поеду в аэропорт, может быть встречу его там...
Мария с Рамоной отчаянно уговаривали ее не ехать одной, но Марианне, как всегда, в самые тяжелые минуты легче было одной... Она не помнила, как доехала до аэропорта, как бежала по залу, всматриваясь в лица... Придя в себя, она направилась в справочную аэропорта. После недолгих выяснений оказалось, что отмененный вчера из-за плохой погоды, рейс вылетает через два часа. Но сеньора Сальватьерра в списках пассажиров нет: он поменял билет на ранний рейс через Венесуэлу. "Сеньор очень хотел улететь побыстрее", - с улыбкой сообщил Марианне дежурный.
"Он улетел, он бросил меня, бросил навсегда", - в этом теперь у нее уже нет никаких сомнений. Марианна, как во сне, вернулась домой. И ни к чему уговоры доброй Рамоны о том, что он любит ее, Марианну, - слишком любит, чтобы уйти вот так вдруг. Обязательно позвонит - ведь он же жить без нее не может, уверяет Мария. Надо подождать до завтра и послать ему в Бразилию телеграмму - адрес они узнают в конторе: не может быть, чтобы он не оставил его там.
Марианна понимала, что должна взять себя в руки, успокоиться, не нервничать, это ведь может повредить и ей, и ребенку. Она не спала всю предыдущую ночь. Неужели и в эту не сомкнет глаз? Сна не было, только под утро Марианна забылась в тяжелой, отрывочной полудреме.
Первыми словами, едва она открыла глаза на следующее утро, были: "От Луиса Альберто ничего?.." Рамона молча покачала головой. Но он должен был получить ее телеграмму... Значит, теперь уже наверняка - он не приедет. Слезы сами собой полились из глаз и остановить их было невозможно. И снова эта невыносимая боль внутри тела... как с ней справиться?
Рамона, видя, что состояние Марианны резко ухудшается, настаивала на немедленном вызове врача. Но Марианне казалось, что болит не тело, а измученная душа, и, вряд ли врач ей поможет. Единственный выход - лететь к Луису Альберто. Она должна увидеть своего мужа, им надо выяснить отношения раз и навсегда. - Нет, нет, она летит одна, о сопровождающем не может быть и речи... что с ней случится? Рамона опять опасается, ее пугает сельва, неприветливое место, где теперь находится и работает молодой сеньор.
Луис Альберто и в самом деле получил телеграмму очень скоро, через несколько часов после отправления; вечером, закончив работу, он с Дуардо и Кастильо вернулся в свою контору, расположенную на окраине города поближе к объекту.
Инженер Кастильо пошел на склад заказывать взрывчатку, Дуардо же, как только они остались вдвоем, вручил Луису Альберто телеграмму. Тот быстро пробежал ее глазами: "Срочно приезжайте домой, Марианна беременна. Забудьте о ссоре, вы ей очень нужны. Рамона".
- Что? Плохая новость? - с участием спросил Дуардо.
- Для другого она была бы, наверное, хорошей. Но для меня - нет, - отрешенно произнес Луис Альберто.
- Не пойму тебя! В чем дело.
- Марианна ждет ребенка.
- Как? И ты считаешь, что это для тебя нерадостная новость? Ты с ума сошел!
- Если бы ты знал все!..
- Знаешь, я давно понял, что с тобой что-то происходит, Луис Альберто. Ты чем-то озабочен?
- Не к лицу мужчинам обсуждать такое. - Луис Альберто с неудовольствием поморщился. - Дело слишком интимное...
- Настолько, что ты не можешь поделиться со мной? - удивился Дуардо.
- Да, мне трудно говорить об этом. В конце концов, что обсуждать? Марианна этого не заслуживает.
- Ну, старик, ты сразил меня наповал! Почему это сейчас ты так говоришь о Марианне?
- Э, она заслуживает того! Марианна - пустышка...
- Это что-то новое у тебя!..
- Ну, ладно, коли зашел разговор, скажу: она воспользовалась моим отсутствием, чтобы изменить мне с Леонардо Медисабалем.
- Нет, не могу в это поверить, Луис Альберто! Она порядочная девушка, честная. И любит тебя.
- Э, друг, все это сплошная игра, не более. Она точно такая же, как покойная Эстер. Все женщины одинаковы, поверь, - безнадежно махнул рукой Сальватьерра.
- Мне кажется, ты ошибаешься, - настаивал Дуардо.
- Вот и ты туда же! Нет, дорогой, не ошибаюсь, увы! Я собственными глазами видел, как они обнимались. Они, конечно, думали, что я уже далеко от Мексики и меньше всего ожидали моего внезапного возвращения. Я застал их, понимаешь, застал! Они обнимались в моей комнате, на моей кровати...
- Нет. Нет. Тут что-то не так. И ты, конечно, тут же решил, что это измена?
- А по-твоему, это что?
- А они как тебе это объяснили?
- Марианна сказала, что ей будто бы стало плохо. В самом деле, что она могла еще сказать?
- Нет, Луис Альберто! Не спеши. Я бы на твоем месте вернулся в Мексику и спокойно объяснился бы с ней. Ну, во всяком случае хотя бы проверил, что было на самом деле.
- А... - затравленно огляделся Сальватьерра, - нечего тут проверять. Я застал их и все!
- Подумай, ведь у нее будет ребенок. Ребенок ее и твой, Луис Альберто!
- Ребенок? - удивленно переспросил Сальватьерра.
- Что ты хочешь сказать этим своим вопросом?
- Да ничего, ровным счетом, ничего!
Марианна долго ходила вместе с шофером, сойдя с такси, в этом тихом окраинном квартале, пока не нашла контору мексиканской фирмы. Темнело, в небольшом одноэтажном коттедже горел свет. Она без стука вошла в дверь. В первой комнате стояло несколько письменных столов, компьютеры, кульманы. Дверь во вторую была приоткрыта. Заглянув в нее, Марианна увидела на широком диване спящего Луиса Альберто. Она неслышно подошла к нему, осторожно тронула за плечо.
- А? Что? - спросонья пробормотал муж, но завидя Марианну, вскочил. - Что ты здесь делаешь? Зачем явилась? Чтобы сообщить мне пикантную подробность о том, что ты беременна?
- Ты уже все знаешь, Луис Альберто... Значит, получил телеграмму и не потрудился ответить? - у Марианны подкашивались ноги, и она опустилась на первый попавшийся стул. Тебя не интересует твой ребенок?
- Ты права, он меня совершенно не волнует.
- Но как же так, Луис Альберто? Он твой, твой!.. - в отчаянии заплакала Марианна.
- Неправда! Ребенок, которого ты ждешь, не от меня. Он от другого. - Сальватьерра отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен. - Как и тот, что был у Эстер. Хочешь заставить поверить, что он мой? Ничего не выйдет, не надейся! Вот он родится, и мы отнесем его к отцу, Леонардо Медисабалю.

ГЛАВА 2

Предчувствие полной безнадежности своего положения возникло у Марианны еще в аэропорту Мехико. И, тем не менее, какая-то сила, будто подталкивала ее лететь в Бразилию. Несмотря на терпеливые уговоры Рамоны, она будто закусила удила, ничего не желала ни видеть, ни слышать и была обуреваема одной идеей: поскорее добраться до мужа и доказать ему всю абсурдность его подозрений. Уже сидя в самолете, Марианна в который раз мысленно повторяла почти вслух то, что хотела сказать ему о своей невиновности, совесть ее чиста, и все ее помыслы по-прежнему устремлены к нему, Луису Альберто. Случившееся не иначе как трагическим стечением обстоятельств и не назовешь: надо же было именно в те роковые минуты придти Леонардо, - милому, доброму Леонардо, жаждущему сказать ей, что он прежний и что ее замужество не изменило его отношения к ней. Вот только об одном его печаль - счастлива ли Марианна.
Самолет резко качнуло, и она выпрямилась на сиденье, мысли приняли иной оборот. Ну, хорошо, а если муж не захочет выслушать ее доводов, хотя они так просты и бесхитростны... Что она предпримет в таком случае? Где-то в самой глубине ее исстрадавшейся души еще жила маленькая надежда: он выслушает, поймет и, как дым, рассеются его нелепые предположения...
И вот уже она и счет времени потеряла - они разговаривают. Но разве можно эту перебранку назвать разговором, разве за все время их знакомства Марианна слышала столько грубых дерзких слов, и все они обращены к ней и ее не родившемуся ребенку. И все время с его уст срывается имя Эстер, он ищет аналогию в поведении обеих женщин, говорит, что обе вели себя так, чтобы он попался на их удочку. Она молила его еще раз пойти с ней к врачу, сделать специальные анализы, подтверждающие его отцовство. Нет, слышала она в ответ, никто его не разубедит в том, что ребенок не его. Он не желает видеть ее, он ее гонит, приказывает возвратиться в Мексику. Тогда он вызывает шофера и говорит ему, чтобы он немедленно - кивок в ее сторону - отвез эту женщину в аэропорт. Но она снова умоляет его поверить...
Все как в страшном сне. Когда осознаешь, что спишь, и в то же время не можешь пробудиться, чтобы избавиться от кошмара. Луис Альберто со всех сторон смотрит на нее, тычет пальцем, укоряет. И голос диктора, объявляющего о посадке, - голос мужа, обвиняющего ее в измене. "Ребенок, которого ты ждешь, от другого. И никто не разубедит... Не вздумай разыскивать меня. Я больше не желаю тебя видеть... Пожалуйста, пристегните ремни... И приведите сидение в вертикальное положение... Я не верю ничему..."
Все смешалось. Гул моторов и шум в голове, И вот сквозь забытье она слышит уже голос Районы, умоляющий кого-то помочь Марианне... Да, ей очень плохо... Как можно скорее... Спасибо...
О, она дома, на своей постели. Руки Рамоны гладят ее пылающие щеки, лоб, голову, ее голос убаюкивает. Всю свою любовь, после смерти дочери, Рамона перенесла на нее, сироту, не знавшую материнской заботы. Марианне иногда кажется, что Рамона - ее мама. В другом видении - Марианна уже не Марианна, - она Эстер, которая в муках уходила от них навсегда. Давно ли это случилось? Ей кажется, нет, недавно... и ведь при таких же обстоятельствах...
Позади остались первые тяжелые месяцы беременности, - тело освоилось с новым для себя качеством. Но сердце Марианны, как и в первые дни после отъезда мужа, не зная покоя, тосковало. Верная Рамона, прожившая тяжелую жизнь без поддержки мужчины, терпеливо и ласково старалась успокоить и ободрить ее.
- Не расстраивайся, ты богата, сильна. Мы вырастим ребенка, дадим ему образование... Я буду всегда с тобой, помогу тебе. Мы вместе отдадим ему нашу любовь...
За все эти долгие восемь месяцев Марианна почти никуда не выходила, разве только в сад. Но и в доме ей было мучительно: слишком все здесь напоминает о счастливых мгновениях. "Неужели все безвозвратно утеряно, неужели никогда не вернется их любовь? Где ты, Луис Альберто? Приди, ты так нужен мне и нашему ребенку, который вот-вот появится на свет". Она лежала в комнате, когда услышала снизу голос Марии:
- Марианна, письмо, и кажется, из Бразилии.
Марианна, как могла, быстро спустилась вниз. Наконец-то он простил ее, понял, что произошло ужасное недоразумение. Сейчас она прочтет это. Вот...
"Марианна! Я тебе долго не писал, так как был занят. Но мне кажется, наступил момент, когда нам нужно раз и навсегда выяснить наши отношения. Я подаю на развод. Не хочу связывать свою судьбу с твоей. Не хочу давать свою фамилию ребенку, которого ты ждешь. Попроси об этом настоящего отца, Леонардо Медисабаля. Чтобы ребенок не пришел в этот мир без фамилии. Пока все. Луис Альберто".
Письмо выпало из ее слабых пальцев.
- Нет, нет. Боже мой, нет - застонала Марианна. - Этого не может быть. Не хочу жить, не хочу жить. Боже мой. Я больше не могу так.
Какая-то неведомая сила подхватила ее вдруг с постели, она нашла в себе силы встать, выйти из комнаты, спуститься по лестнице вниз, открыть дверь на улицу. Никто ее не остановил, и уже когда она оказалась в саду, то услышала через окно встревоженные голоса Рамоны и Марии, ищущих ее. Потом голос одной Рамоны - она вслух читала оброненное ею письмо Луиса Альберто.
...Я долго тебе... Я подам на развод... Не хочу связывать свою судьбу с твоей. Не хочу давать фамилию... Попроси настоящего отца, Леонардо...
Последний, услышанный ею горестный возглас Рамоны - испугал Марианну, и она захлопнула за собой садовую калитку.
- Боже мой, Мария, она ушла. Ушла. Куда она могла уйти в таком состоянии?
Сколько она, выйдя из дома Сальватьерра, бродила по улицам, знает один бог. Дома, дома, бесконечные дома, садовые решетки, машины, наезжающие и каким-то чудом не смявшие ее... вдруг голос над нею: - "Сеньорита Мар-гинис, надо проверить резус-фактор сеньориты с кровати № 2. Она слаба и отказывается принимать пищу. Ее нашли вчера без сознания на улице. Ей уже пора рожать... Если будут какие-то отклонения от нормы, зовите меня. Вы свободны... - и, обращаясь к Марианне, - не надо падать духом. У вас скоро будет ребенок".
Марианна не слышала своего голоса, одними губами прошептала:
- Я не хочу его, доктор.
- Вы не вправе выносить ему такой жестокий приговор. Ведь вы ему даете жизнь.
- Это моя ошибка, доктор.
- Вы очень слабы, а вам рожать. Необходимо собраться с силами.
- У меня одна просьба к вам - оставьте меня в покое.
- Мой долг, сеньора, - спасти жизнь вам и ребенку, которого вы ждете и будьте уверены, я его исполню. Это вопрос моей репутации. Кроме того, я обязан помочь вам обрести душевный покой. Нельзя страдать, когда даешь жизнь другому человеку.
- Я хочу умереть, не надо меня спасать, пожалуйста!
- Успокойтесь, пожалуйста. Успокойтесь! Все быстро кончится. Это самые трудные мгновения. Ребенок принесет вам много радости. Не пугайтесь, с божьей помощью все будет хорошо...

ГЛАВА 3

Сеньоры Сальватьерра покинули свой дом в Мехико, когда поняли, что их сын уже не нуждается в постоянной опеке, и дело компании в надежных руках. Дон Альберто последние годы заметно сдал. Особенно подкосил его сильный сердечный приступ, после которого он и принял решение окончательно уйти от дел. Теперь можно было осуществить давнюю мечту - да и врачи советовали - сменить климат на несколько лет, подлечить пошатнувшееся от долголетних трудов здоровье. Кроме того, знакомые посоветовали супругам Сальватьерра обратиться к всемирно известному кардиологу, который жил в Париже. И boт скоро почти год, как они здесь, во Франции. Но письма из Бразилии доньи Елены и дона Альберто - по-прежнему являлись целым событием. Они ждали их с нетерпением, перечитывали по многу раз, пытаясь между строчек уловить какой-то дополнительный смысл - слишком лаконичные, сухие послания приходили от Луиса Альберто. Почему-то ни слова о Марианне, их жизни. Как заметил как-то дон Альберто, эти письма были очень похожи друг на друга, отличаясь лишь датами отправления. И тем не менее каждая новая весточка от сына ждалась с возрастающим волнением.
- Меня всегда раздражало, что наш сын медлит с ответом. Елена, когда ты послала ему последнюю открытку? Ах, больше месяца назад. Ну, вот, через месяц, наконец, и ответ пришел, открывай поскорее конверт... Давай, буду читать вслух.
И дон Альберто, развернув листок, сложенный вчетверо, увидел не более десятка строк текста. Да, не балует их сын разнообразием информации.
"Дорогие родители. Пишу это письмо, чтобы узнать, как вы живете, как проходит лечение отца. Сообщаю вам, что здесь, в Бразилии, у меня, все идет хорошо. Стройка разворачивается, дел очень много. Думаю, останусь здесь как минимум еще на пять месяцев. О доме не беспокойтесь, все в порядке. Крепко обнимаю, ваш любящий сын Луис Альберто".
: - И это все? - разочарованно вздохнула донья Елена. - Столько ждали, и, вместо письма, телеграмма. У меня нет слов, Альберто. За семь месяцев, что мы здесь, от него пришло восемь писем.
- Ну и что? - дон Альберто иронически усмехнулся. - По-моему, этого вполне достаточно, чтобы узнать как там у него идут дела. К тому же, Луис Альберто очень занят. Видишь, что он пишет? "Дел очень много..."
Донья Елена задумчиво посмотрела в окно, потом перевела взгляд на мужа и, уже не скрывая тревоги, спросила:
- А Марианна? Почему молчит Марианна, Альберто? Я чувствую, что-то там не то, мое сердце никогда меня не обманывало.
Доктор в родильном доме больше не мог держать Марианну. Пытался продлить срок ее пребывания - ничего не вышло: отделение было переполнено.
Мальчик и роженица чувствовали себя хорошо, а койку нужно было уступить другой женщине.
- Не беспокойтесь, доктор. Вы были так добры ко мне... И к ребенку. Я никогда не забуду этого.
- Вот возьмите! - доктор протянул ей деньги. - Ведь вас доставили прямо с улицы, это немного, конечно, но хватит, чтобы добраться на такси.
- Нет, нет, что вы! Не надо. Мне очень неловко принимать это от вас. Я благодарю. Возможно, мы с вами больше никогда не увидимся. И я хочу вам сказать спасибо за все, что вы сделали для меня.
Она вышла на улицу. Прямо на другой стороне ее зеленел парк, и Марианна, зажав в руке несколько бумажек, данных ей доктором, а другой - обхватив и прижимая к себе крохотный сверток со своим сыном, перешла дорогу. И снова, как тогда в самолете, а потом и в доме Сальватьерра, куда она не помнила, как попала, ее преследовал такой знакомый голос:
- Этот ребенок не мой... ребенок Леонардо Медисабаля. Я не дам ему свою фамилию. Потому что я разведусь с тобой. Разведусь, разведусь, разведусь...
Войдя в парк, Марианна увидела скамейку и сидящую на ней немолодую женщину.
- Купите лотерейный билетик, - зазывала та. - Здесь есть ноль, а ноль всегда - к деньгам. Купите билетик, не проходите мимо своего счастья! Самые счастливые билеты остались! Увидите, обязательно выиграете! Пожалуйста, купите. Не пожалеете... Ой, ну, и денек сегодня, - взглянула она на маленькую худенькую девушку в розовом брючном костюме, примостившуюся рядом с ней. - Устала... Как мне не везет... Почти ничего не продала. А находилась, ног не чувствую под собой. Закуришь, девушка? - предложила она Марианне.
- Нет, спасибо.
- И правильно делаешь! Я курю смолоду, а потому маюсь кашлем. Кажется, никогда не пройдет... Молодой человек! Купите билетик... В конце девятка, вам повезет. Наверняка выиграете.
Она поминутно вскакивала, едва завидя человека, проходившего по аллее мимо того места, где она сидела. - Купите, прошу вас. Купите. Я же говорю, раз не везет, так не везет.
Но все шли мимо, будто не замечая просьбы продавщицы. Тогда она обратила свой взгляд на Марианну.
- Это твое дитя? А ну-ка, дай. Ой, да он же совсем крошечный! Плачет!.. Потому что наверняка голоден. Ой, какой красивенький, ну, ну, ну, не надо, не плачь! Агу, агу...
- Вам нравится? - сухие воспаленные глаза глянули ей в лицо.
- Я всегда любила детей, а так вышло в жизни, что у меня их не было никогда. Ну, ну, ну, ну... не надо плакать. Что ты?..
- Вы такого хотели бы иметь? - равнодушно молвила незнакомка.
- Это слишком дорогая игрушка... Мне не по карману!
- Я могу подарить. - В голосе девушки продавщица билетов не уловила и тени иронии.
- Бог с вами. Говорите какие-то глупости.
- Мне очень плохо, если б вы знали... - Марианна согнулась над младенцем, равнодушно глядя мимо.
- Может принести тебе попить, а, девушка?
- Я сама... Вы только подержите ребенка, а я куплю себе поесть, тут недалеко, я видела, когда шла.
- Да, конечно. А как его зовут, ребеночка-то вашего?..
- Его зовут Альберто, как и его дедушку... Альберто. Лицо незнакомки словно засветилось изнутри, когда она произнесла это имя.
- Альберто, Бетито, агу, агу - не могла нарадоваться женщина, агукая с младенцем.
- Луис Альберто, его отца зовут Луис Альберто, - повторила девушка, встав со скамейки и тут же смешалась с толпой.
А продавщица лотерейных билетов была настолько поглощена ребенком, которого держала на руках, что сразу не заметила исчезновения незнакомки.
- Бетито, какой ты красавчик! Хороший... Ой, ты, наверное, хочешь кушать? Да? Ты должна его покормить, девушка, потому что... Но, но где же? Где она? Куда подевалась? Только что была здесь... Ну, ну, ну, не надо, не плачь! Потерпи немножко. Мама пошла перекусить, а когда вернется, даст и тебе... Купите билетик! Купите билетик! Не плачь, деточка, не плачь...
Почти целый год не был падре Адриан в Мехико - уехал в свой сельский приход вскоре после свадьбы Марианны и Луиса Альберто. И когда дела позвали его в столицу, одним из первых навестил он дом Сальватьерра. С грустью выслушал священник рассказ
Районы - со всей откровенностью поведала она ему о горестях и бедах, снова свалившихся на этот дом.
- Сеньор Луис Альберто как с ума сошел, падре. Бедная Марианна была просто убита горем. И вдруг исчезла как раз перед родами!..
- Вы уже обзвонили больницы? - осведомился падре Адриан.
- Да, во все. И даже позвонили в полицейский участок. Ах, падре, куда мы только ни звонили. И не знаю, что делать. Уже третий день, как Марианна ушла из дома. А все из-за того письма, что я вам говорила.
- Скажите, Рамона, не уехала ли она снова в Бразилию искать Луиса Альберто?
- Нет, нет, падре. Она ушла просто, в чем была, не взяла с собой ни сумки, ни документов, ничего... С ней, наверное, что-то стряслось.
- Не думаю, Рамона. Вам сообщили бы об этом.
- Мне везде отвечали, что такой пациентки не было, ничего не слышали о такой...
- Что ж, тогда эту возможность исключим. И все же, если бы с ней что-то случилось, ее отправили бы в какую-нибудь ближайшую больницу или, скажем "Красный крест". Вы звонили туда?
- Да что же это, как же я сама не сообразила? Вылетело из головы! Звонила всюду, а про "Красный крест" совсем забыла. Сейчас попытаюсь связаться. Спасибо за поддержку и совет, падре Адриан.

ГЛАВА 4

Продавщица лотерейных билетов по-прежнему сидела на той же скамейке, дожидаясь возвращения незнакомки, ушедшей перекусить, и держала на руках уснувшего ребенка, боясь разбудить его.
- Как идет продажа, Чоли? - обратилась к ней проходящая мимо женщина.
- Очень плохо, Филипе.
- Ой, а кто это у тебя на руках? Ребенок, что ли? Вот так номер, Чоли...
- Да, Филипе, новорожденный, посмотри, какой хорошенький.
- Ой, не могу! Да когда ж ты успела его выносить да родить? - залилась она смехом.
- Аи, Филипе, брось. Мне совсем не до шуток. Эту крошку оставила мне одна девчонка. Сказала, что помирает с голоду, пошла перекусить. Но прошло столько времени, а ее все нет и нет.
- А чего ты ждешь? Поди сама поищи ее.
- Нет, Филипе, я с этой скамейки не двинусь: отойду, а она вернется и не найдет меня. Так и будем ходить друг за другом. Хуже всего то, что малыша давно уже пора было кормить.
- Послушай, Чоли, - посерьезнела вдруг женщина, - а вдруг она его тебе оставила насовсем?
- Ты думаешь, Филипе, что эта женщина оставила своего ребенка насовсем? - испугалась Чоли.
- А что, такое в жизни случается. Сколько раз слышала.
- Да. Она и вправду сказала, если он мне нравится, она может подарить.
- Говорю тебе, она хотела от него избавиться и подкинула его тебе. Это же ясно, - уверяла Филипе.
- Но что я буду с ним делать? Он же крошечный. Ах, ну и попалась я!..
- Не горюй, Чоли. Что-нибудь придумаем.
- Но как же так, подбросить ребенка, не оставив ни еды, ничего?.. Ты хоть помолчи, маленький, а то раскричался. Что мне тебе дать? Какая у тебя бессовестная мать. Ну, успокойся, детка, успокойся, не плачь.
- Думаю, Чоли, тебе придется взять его к себе домой.
- Да ты спятила, Филипе? Чтобы потом иметь дело с полицией!
- Тогда отнеси его в участок.
- Хочешь, чтобы меня посадили? Скажут, что я украла ребенка!
- Ну, что делать, а? Ведь не оставишь ты его на скамейке в парке? Хочешь дам совет? Возьми его себе, а завтра посмотрим.
- Знаешь, Филипе, ты права. Я немного подожду, может мамаша все же вернется. А если нет, возьму его домой. Ангелочек ты мой! Раз твоя мать решила тебя бросить, почему не оставила на пороге богатого дома или не отдала какому-нибудь благородному сеньору. Так нет же - подкинула мне!
- Видать, она и впрямь была ненормальная, эта мамаша, - предположила Филипе.
- Я не обратила внимания, даже не запомнила ее лица. Правда, одета она была хорошо, - все сокрушалась Чоли.
- Слушай, может, она родила своего ребенка в тайне от родителей, а потом испугалась и решила бросить его, чтобы скрыть этот грех?
- Да, Филипе, все может быть.
- Радуйся, Чоли, радуйся! Теперь ты мать. Будь уверена, это подарок от самого господа бога!..
Рамона дозвонилась, наконец, до больницы общества "Красный крест", спросила, не находится ли у них женщина по имени Марианна Вильяреаль. Насколько помнится дежурному врачу, больной под таким именем у них нет.
Рамона просила проверить еще раз - она очень беспокоилась. Да, внезапно пропала из дома. Ушла. Должна была родить. Роста невысокого. Зеленые глаза. Длинные волнистые волосы. Когда вышла, в чем была одета. На ней костюм для беременных - блузка и брюки розового цвета. В клеточку...
Теперь врачу ясно. Наверное, речь идет о девушке, которая ни за что не хотела называть себя. Судя по описанию, это именно та, о которой наводит справку сеньора. Но ее уже выписали. Да, она родила мальчика. Давно ли ушла из больницы? Утром! Поехала домой? Думаете, скоро появится, доктор?.. Пусть господь вернет ее в дом живой и здоровой...
Чоли жила в небольшой, бедно обставленной комнате старого дома, где все обо всех знали всё. Так уж повелось в кварталах бедноты - вся жизнь с раннего детства и до старости на виду. И когда Чоли с младенцем на руках появилась около своего дома, соседки, сгорая от любопытства стали наперебой расспрашивать ее о подробностях этого дела. Еле отбилась от них Чоли и, когда оказалась наконец, в своей комнате, пришла ближайшая соседка, с которой они были дружны с давних пор.
- Можешь мне верить или не верить, Лупита, - все равно, но эту крошку мне оставила незнакомая девушка в парке.
- Не сердитесь, донья Чоли! Ну-ка, дайте взглянуть на нее. Ой, какая красивая девочка!
- Закрой его. Это не девочка, а мальчик, Лупита! Только в тебе еще и осталось сострадание к ближнему. А все вокруг... Он умирает с голоду, мой мальчик, - спохватилась вдруг Чоли. - Знаешь, мать подбросила его мне и даже не покормила. Представляешь, Лупита?
- Расскажите, донья Чоли, как это произошло?
- Я тебе потом все расскажу, а сейчас подогрею немного теплого молока.
- Он же весь мокрый, донья Чоли! Есть у вас хоть сухая пеленка?
Чоли растерянно покачала головой.
- Ладно. Вы приготовьте молоко, а я пойду поищу что-нибудь вроде пеленки.
- Иди, Лупита! Как же я его накормлю молоком? Не из ложки же? Ну, что ж, ладно, пока из ложки, а потом куплю ему соску. Но где взять денег на нее?..
- Донья Чоли, у него и распашонка мокрая...
- Во всяком случае, у меня ничего другого нет, во что бы мы могли его переодеть.
- А, знаете, подождите минутку. Я сбегаю к себе и поищу что-нибудь, из чего можно сшить распашонки. И будет у мальчика что надеть. Аи, мой маленький!.. Я сейчас.
- Иди, иди, Лупита.
Оставшись одна, Чоли напоила с ложечки мальчика, запеленала в сухую пеленку.
- Ну, сладкий мой, не плачь, твоя мама бросила тебя, но здесь тебя все будут любить, вот увидишь. Соседи здесь - люди благородные, поверь. У тебя будет много приятелей, друзей. И мать, которая будет любить тебя, словно ты ее сыночек...
Рамона в оцепенении сидела весь вечер в холле, вскакивала на каждый телефонный звонок, на каждый стук в дверь: не Марианна ли... Но нет, уже стемнело, и надежды на ее возвращение оставалось все меньше и меньше. Измученная розысками и бесплодными ожиданиями, Района закрыла глаза и ей показалось, будто она заснула. Очнулась от стука открываемой входной двери и не поверила своим глазам - перед ней стоял Луис Альберто. Она с трудом узнала его, загорелого, бородатого.
- Добрый вечер, Рамона, - сухо поздоровался он.
- Мы не ждали вас, сеньор, - растерялась женщина.
- Да, я ненадолго. Мне нужно уладить кое-какие дела в Мехико. Позовите, пожалуйста, Марианну. Я намерен обсудить с ней предстоящий бракоразводный процесс.
- Но, сеньор, - Луис Альберто увидел замешательство на лице Рамоны, - Марианны нет дома. Она исчезла. Мучилась, страдала после того скандала с Леонардо. Была сама не своя. И эта беременность... Но тяжелее всего она переживала, когда получила ваше письмо, в котором вы сообщали, что хотите развестись с нею...
- Так оно и будет, Рамона. Я за этим, собственно, и приехал, - сухо перебил женщину Сальватьерра.
- Когда Марианна прочитала письмо, с ней случилось прямо какое-то умопомрачение, и она ушла из дома. Сегодня, сеньор, третий день, как ее нет.
Луис Альберто вдруг почувствовал, что все его обиды куда-то улетучились. Ему стало страшно, что с Марианной и ребенком может случиться беда. Он этого не допустит...
- Третий день, Рамона? Говорите, три дня, как Марианна исчезла из дома? Скажите, что вы делали, чтобы разыскать ее?
- Я обзвонила все больницы и частные лечебницы, сеньор, клиники, морги... Но нигде ничего мне не сказали. Тогда я решила связаться с "Красным крестом", мне посоветовал падре Адриан. И там мне сообщили, Марианна попала к ним, что роды были нормальными. Она и ребенок чувствуют себя хорошо. Но... их уже выписали, а ее все нет и нет.
- Ребенок... Ребенок Леонардо Медисабаля...
- Нет, сеньор! Это ваш ребенок. Ребенок Марианны - ваш сын. Как вы могли подумать такое.
- Меня обманули! Я их застал...
- Нет, сеньор, поверьте! Вы и вправду ошибаетесь. У Марианны нет никаких отношений с Леонардо: с того, злополучного дня они и не виделись больше. Он даже ни разу не позвонил. Клянусь вам, это правда. Он пришел тогда всего лишь поздравить вас... Конечно, я понимаю, что после всего, что произошло, вы мне не верите. Но, ради бога, ради памяти о моей дочери, Эстер... Сеньар, клянусь, я говорю правду. Поговорите с падре Адрианом, вся жизнь ее в Мехико прошла на его глазах, и он сейчас здесь, приехал на несколько дней.
Марианна не помнила ничего с той минуты, когда она, словно сомнамбула, спустилась из своей комнаты и ушла на улицу. Не помнила ни имени своего, ни фамилии, ни где живет и откуда приехала. Хрупкая, болезненная память не удержала ни имени мужа, ни близких людей. Она твердила на все задаваемые ей доктором вопросы одно: где ребенок, у нее был ребенок, и она его потеряла... Она хотела видеть своего сына. И когда ей сказали, что она больна, она равнодушно переспросила - больна?.. И снова о сыне, где он, когда он будет с нею.
В ее помраченном сознании порою мелькали, словно кадры немого кино, воспоминания недавнего прошлого. Какая-то улица... Незнакомая женщина с ребенком на руках... Марианна бросается к ней, требует, чтобы та отдала ей немедленно младенца, пытается вырвать из рук незнакомки свое дитя... Но силы покидают, у нее опускаются руки, женщина куда-то исчезает... И снова перед нею белые стены, белый потолок, неживой свет голубоватого освещения палаты... Где ее мальчик, где? И где она сама? Как попала сюда, в это душное замкнутое пространство, откуда нет выхода?..

ГЛАВА 5

Ревность - слепое и малопонятное чувство. В порыве его приступа человек может натворить такое, что спустя долгое время будет с удивлением вспоминать свои слова и поступки, не веря, что он мог сотворить подобное.
Последние полгода Луис Альберто жил словно бы не своей жизнью. И когда пришло отрезвление, ему стало страшно от того, что он натворил.
Его безудержно несло к неведомой ужасной развязке.
Он был словно заговоренный, работал по пятнадцать часов в сутки, чтобы забыться, не вспоминать тот страшный день отъезда из Мехико. Он погружался в дело так, чтобы не оставалось времени на другие мысли. Но едва голова его касалась подушки, как гонимые мысли обступали со всех сторон, не давали забыться хоть коротким сном. Он давно бы подал на развод, но его держало в Бразилии строительство, он должен был завершить намеченный цикл. При первой возможности Луис Альберто вылетел в Мехико. Дверь своего дома он открыл в таком же нервно взвинченном состоянии, в каком находился все последние месяцы. Но увидя измученное лицо Рамоны и ее поседевшую почти до белизны голову, Сальватьерра словно отрезвел... Разговор с падре Адрианом окончательно заставил его убедиться в ошибочности своих подозрений. Теперь главное - найти Марианну. Пошел уже второй день, как ее и ребенка выписали из больницы. Луис Альберто обратился в полицию и через несколько часов уже знал, что Марианна, любимая Марианна, с тяжелейшей душевной депрессией находится в психиатрической больнице. Очевидно из-за какого-то перенесенного нервного шока, удара, сказал доктор. Говорят, бродила в беспамятстве по улицам, и случайные прохожие, увидев, что она не в себе, помогли добраться до клиники душевнобольных... Ребенка с ней не было.
Когда Луис Альберто, захватив с собой паспорт Марианны и документы, удостоверяющие, что она его жена, приехал в клинику, доктор встретил его весьма сухо. Марианна Вильяреаль? Да, поступила вчера. Он, муж, хотел бы убедиться, что это именно она, ведь речь идет о его супруге, он хотел бы увидеть ее немедленно... Это невозможно, доктор считает, что ему сейчас с женой лучше не встречаться. Разумеется, лучше - для нее. Она перенесла сильный эмоциональный шок. Доктор уверен, что она очень скоро придет в себя - молодой организм, он оправится, выкарабкается из этой тяжелейшей ситуации.
Луис Альберто всячески оттягивал вопрос, который волновал его не менее, чем состояние жены: его сын...
Доктор Суарес внимательно смотрел на Сальватьерра... Да, его жена родила сына, здорового мальчика, их выписали из родильного дома вдвоем, но он не знает где теперь ребенок, у кого. Как думает доктор, можно ли спросить об этом у жены?.. Доктор считает, что тяжелейшее потрясение возникло у его супруги именно из-за ребенка: бывает, матери сходят с ума, потеряв его по тем или иным причинам...
Луис Альберто лишился дара речи, молча глядел на доктора.
- Вы хотите сказать, что мой сын умер?
- Нет, я этого не скажу, ибо не знаю. Возможно, ребенка она где-то оставила - ведь, повторяю, к нам ее привели одну...
Вздох отчаяния вырвался из груди Сальватьерра.
- Если бы вы знали, как много значит этот ребенок для меня!
- Не надо так отчаиваться, сеньор. Подождем немного, когда она будет в состоянии отвечать на вопросы, сможет вспомнить, что с ней случилось. А теперь пойдемте, сеньор Сальватьерра! Убедитесь, что Марианна Вильяреаль и женщина, которая попала к нам, одно и то же лицо...
А, это была она, его Марианна... Специальная стеклянная стена, похожая на огромное окно, позволяла видеть, что происходило в соседней комнате. На скамейке рядом с кадкой какого-то экзотического дерева сидели две женщины в одинаковых больничных одеяниях, похожих то ли на халат, то ли на пижаму, и разговаривали. Лицо Марианны было напряженным, каким-то серым, бледным. А глаза!.. В них, ужаснулся Луис Альберто, не светилась жизнь. - Они всегда сияли на ее милом лице, как две звезды. Боже, что он наделал! Что наделал... Разве можно было предположить, чем обернется его бешеная ревность. Могла ли Марианна, так любившая его, так решительно отвергшая все искушения, могла ли она изменить ему. Теперь он понимал это со всей очевидностью: никогда. Но как, как искупить свою вину перед этой, ни в чем неповинной несчастной женщиной.
И снова у Луиса Альберто похолодела душа: невидящим бессмысленным взглядом Марианна равнодушно глядела куда-то в сторону.
Что бы продавщица лотерейных билетов делала без своей доброй соседки Лупиты?.. Чоли, конечно, понимала всю тяжесть груза, который до конца жизни взвалила на свои плечи. Но уж очень соблазнительным показалось ей поступить так, как подсказало ей сердце: никому ничего не сообщая - ни в участок, ни в мэрию, - взять ребенка к себе. А там будь что будет. Ее одинокая душа жаждала любви, тепла, а кто ей все это мог дать, как не усыновленный ею мальчик. Она вырастит его, мир не без добрых людей. Со временем он будет ее помощником, а в старости станет опорой и поддержкой. А пока его надо было кормить, одевать, пеленать. И тут незаменимой ее помощницей стала Лупита, тоже бездетная молодая соседка. Еще не было и семи утра, как Лупита стучала в ее дверь, неся малышу завтрак - свежее молоко.
- Спасибо тебе, дорогая, - растроганно благодарила Чоли.
- А где наш ребенок?
- Он пока спит.
- Какой он хорошенький, донья Чоли!
- Да, твоя правда, Лупита! У меня тут остались лотерейные билеты, нужно пойти их продать. Я быстренько вернусь. Посидишь?
- Можете на меня рассчитывать!
- Большое тебе спасибо. Но смотри, чтобы муж не рассердился.
- Ай, да ну что вы, донья Чоли! Муж у меня хороший, правда, немного ревнивый. Но если надо кому-то помочь, он не сердится никогда. Ведь мальчик для нас всех, все равно что сын. Нет, он не будет сердиться. Правда, у меня хлопоты по дому, если вы не против, я возьму мальчика к себе.
- Послушай, Лупита, я пойду продавать билеты в парк. На то же место. Может быть, случайно встречу его мать.
- Ах нет, донья Чоли, не советую! Не надо ее искать. Оставьте ребенка себе.
- Но, Лупита, ты представляешь, что такое ребенок на руках бедной женщины? Такой, как я? Его нужно кормить, одевать, нужна кроватка. А где я ее возьму?
- Об этом я уже подумала, донья Чоли. Как вы считаете, сколько мне дадут за эту цепочку, если ее сдать в ломбард? - Лупита показала на тонкую цепочку, висевшую на шее. - Я заложу еще и колечко. Этих денег, думаю, хватит и на кроватку и на одежду.
- Ну, а если муж тебя спросит: где все твои драгоценности?
- Пусть это вас не волнует. Цепочку и колечко мне подарил папа, когда мне исполнилось пятнадцать лет.
- Боюсь, что много тебе за них не дадут. Они в ломбарде такие все жадные.
- Ну, тогда попросим кроватку в кредит. Соберем со всех деньги. Никто ведь не откажется помочь.
- Да, конечно, ты, наверное, права.
Едва Лупита пришла домой с ребенком на руках, как ее муж, о котором она только что сказала Чоли столько добрых слов, набросился на нее.
- Этого нам только не хватало! Заботиться неизвестно о чьем ребенке, о подкидыше!..
- Хватит, Аурелио. Ты ведь хороший человек и не притворяйся жестоким.
- Я же сказал, что мне нужны свои дети, а не с улицы. Не можешь родить, проживем и так. От этих детей одни неприятности.
- Какой же ты эгоист, Аурелио!
- И убери его с кровати. Еще наделает под себя. Как я потом спать-то буду здесь?
- Да, подавись ты своей кроватью, матрасом и покрывалом! И своим домом, если хочешь. У Бетито будет и кроватка, и все!

ГЛАВА 6

Домой Луис Альберто вернулся в угнетенном состоянии и все же со слабой надеждой на то, что его усилия помогут найти ребенка, - наверное, она его у кого-то оставила или кто-то подобрал брошенного на улице малыша. Он обязательно найдет ребенка. А пока необходимо подыскать няню, чтобы было кому заботиться о нем - ведь Марианна так слаба, что сама нуждается в помощи. Он даже позвонил родителям в Европу, чтобы они нашли подходящего человека... Рамона обрадовалась этим хлопотам, - значит есть надежда, что все будет благополучно - и на радостях собралась уже навещать Марианну в клинике. Но Луис Альберто отговорил ее: Марианна ведь так плоха.
Но уже через неделю доктор Суарес, заметив явные признаки улучшения ее состояния, пригласил ее в свой кабинет.
- Я вас позвал, Марианна, потому что хочу вам сообщить что-то важное. Вы поправляетесь и в ближайшие дни увидите своего супруга.
Марианна посмотрела на доктора, и в ее взгляде он уловил живую искру сначала любопытства и тут же - смятения.
- Моего супруга? - будто не понимая, о ком идет речь, переспросила она.
- Да, он нашел вас с помощью полиции и каждый день справляется о вашем здоровье. Надеюсь, вам с каждым днем будет все лучше, и он скоро заберет вас отсюда.
- Ах, мой муж, Луис Альберто! - воскликнула Марианна, и доктор понял, что лишь теперь до нее по-настоящему дошел истинный смысл того, о чем он говорил ей.
- Значит, вы уже пришли в себя, ведь так? - с надеждой посмотрел на нее врач. - И все вспомнили?
- Да, доктор, да! Я все вспомнила. Всю свою жизнь... Я вспомнила... Мой сын... Где мой сын?.. - снова заметались вдруг огоньки безумия в ее огромных глазах, выделявшихся на осунувшемся почерневшем лице. - Он умер?..
- Нет, я не думаю так, - твердо возразил врач. - Подумайте, где он может быть. Где вы его оставили? Может быть, на улице, в парке? А может быть, кому-то отдали? В какой-то дом?
- Я отдала моего сына одной женщине, доктор. Подарила.
Лицо Марианны выражало высшую степень напряжения. Она мучительно припоминала какие-то подробности, но что-то неуловимо ускользало из сознания, едва она пыталась соединить в памяти разрозненные впечатления от происшедшего с нею. И, выговорив страшное слово "подарила", она, словно по взмаху волшебной палочки, вспомнила все, что сделала в тот роковой день.
- Я отдала своего ребенка. Не помню кому, кажется женщине. Когда меня с малышом выпустили из больницы, я совсем не понимала, что делала, жизнь потеряла для меня всякий смысл.
- Но где вы оставили сына? С кем?
- Где... где?.. Кажется это случилось в парке. Я отдала... его женщине, да, да, женщине, которая продавала лотерейные билеты, - твердо повторила Марианна. - Мне надо найти ее, доктор Суарес, обязательно найти. Она должна вернуть мне ребенка. Помогите мне в этом, прошу вас. Но выпустите меня отсюда, наверное, только я сама смогу отыскать его, то место в парке...
- Да, да, конечно. И вы будете искать, и мы все поможем вам.
- Мой сын! - как заклинание, твердила женщина. - Я не смогу без него. Мой сын...
Доктор в клинике не сразу узнал Сальватьерра, когда тот на следующий день пришел навестить жену.
- Это я из-за жены сбрил бороду. Когда мы с нею виделись последний раз, ее у меня не было. Боюсь, чтобы не испугалась, - пояснил Луис Альберто.
- Вы правы, сеньор, будет лучше, если вы предстанете перед своей женой в прежнем, знакомом ей облике.
- О, Луис Альберто, Луис Альберто!.. - только и могла выговорить от волнения Марианна, войдя в кабинет.
- Прости меня, дорогая моя. За все. Прошу. - Муж нежно поцеловал ее. - Я готов на коленях просить у тебя прощения, ты со мной, дорогая! Это главное.
- Луис Альберто, любовь моя. Неужели ты вернулся ко мне? Я не могу поверить в это счастье.
- Прости меня, Марианна, умоляю, прости, - все твердил и твердил Луис Альберто... Не плачь, дорогая, все худшее позади.
- Да, я понимаю... Ты заберешь меня отсюда домой? Мы теперь исегда будем вместе, любимый мой. Кажется, что все это сон, ты снова со мною. Господи, как я боялась, что ты уже никогда не вернешься!
- Каким я был глупцом, Марианна, девочка. Но теперь уже ничто не разлучит нас, ни моя работа в Бразилии, ничто...
Лицо Марианны вдруг разительно изменилось, улыбка исчезла с губ, погрустнели глаза.
- Видишь ли, Луис Альберто, главное наш сын...
- Я уже все знаю, Марианна. Не надо, не говори. Мы его обязательно найдем. Ничего не бойся, любовь моя. Ты скоро поправишься, и сын будет с нами. И все, что случилось с тобой, мы будем вспоминать как дурной сон. Вот увидишь, все будет иначе. И мы наконец-то будем счастливы. Я так думаю, господь бог решил еще раз испытать нашу любовь. Но мы выдержали это испытание...
Мальчик изменил жизнь Чоли да и жизнь ее соседок: Филипе и Лупите - они как истые молодые мамаши не знали покоя. Лупита и Филипе с радостью разделили с Чоли заботы о малыше, будто им только и не хватало детского плача, бесконечных пеленок и распашонок, нуждающихся в постоянной стирке, беготне в аптеку за лекарством и всего того, что связано с появлением новорожденного. А Чоли не могла нарадоваться на своего найденыша.
- Чудеса, да и только! У мальчонки всего несколько дней назад ничего не было, а теперь, Лупита, гляди-ка, у него целое приданое!..
- Да, Чоли, это нашим соседям надо сказать спасибо, каждый ему что-нибудь принес. Кто пеленки, кто ползунки, кто игрушки, ой, наверное, твой сынок родился в рубашке.
- Ты посмотрела, Филипе, у него пупочек уже подсох?
- Ранка заживает от этой мази очень хорошо. И, пожалуйста, ничего не делайте без моего ведома. Я буду его личной патронажной сестрой. Договорились?
- Да ради бога, Филипе, у нас и так забот хватает.
- Ладно. Послушай, Чоли, ты так больше не встречала матери ребенка, которая тебе его подарила?
- Нет. Она будто сквозь землю провалилась. Честно говоря, Филипе, я не очень-то ее искала. Хочу завтра поспрашивать, может быть, кто-нибудь ее видел в парке, а там уж решим, что делать дальше..
- Нет, нет, донья Чоли, ребенок должен остаться здесь. Вместо одной, у него будет три матери, которые его обожают. Что тут решать? Мальчик у нас уже живет.
- Пойми, ты, Лупита, это ведь не игрушка. А вдруг он вам с Филипе надоест, что тогда? Как я одна с ним проживу?
- Ну нет, мне, по крайней мере, не надоест, - решительно запротестовала Лупита.
- И мне тоже, - поддержала ее Филипе.
- Милые вы мои, когда-нибудь вы устроите свою жизнь и уйдете отсюда, а я останусь одна с малюткой на руках без копейки денег. Велик ли навар от продажи лотерейных билетов? Одна еле кормишься...
- И все-таки слава богу, Чоли, что мать отдала ребенка тебе, могла ведь выбросить на улицу, - предположила Филипе. - А что? Разве такого не случалось? Я сама слышала не раз такие истории!..
- Ну, ладно, предположим, мать вдруг объявится. Что тогда? - тревожно поглядела на подруг донья Чоли.
- А мы его не отдадим, - встала грудью на защиту малыша Лупита. - Этот мальчик теперь наш. Захотят отобрать, пусть только попробуют.
Слишком быстро донья Елена и дон Альберто откликнулись на просьбу сына - нашли гувернантку для своего внука: они были в полной уверенности, что решение этого вопроса не терпит отлагательств. Вот почему ровно через две педели в доме Сальватьерра, обитатели которого жили напряженными ожиданиями, связанными с поисками ребенка, появилась молоденькая смазливая француженка Сара. Воспитывать, к счастью, еще было некого, как выяснила она вскоре по прибытии, а вот интересный, умный хозяин дома несомненно заслуживал ее внимания. Тем более, как выведала любопытная Сара, он вдвойне несчастлив в семейной жизни: жена в сумасшедшем доме, и ребеночек, которого она родила, исчез неизвестно при каких обстоятельствах.
В доме Сальватьерра ее сухо встретила пожилая седая женщина, представившаяся Рамоной. Судя по всему, она здесь играла не последнюю скрипку, подумала тогда Сара. Прием, который ей был оказан, не смутил разбитную француженку, а слова Рамоны она восприняла уже тогда с внутренней антипатией.
- У вас хорошие рекомендации, и я не буду напоминать вам правила поведения в приличном доме. Пожалуйста, только в крайнем случае обращайтесь к самому сеньору Луису Альберто.
Сара удивилась.
- Так я даже поговорить с ним не смогу, когда захочу?
- Поговорить вы с ним можете, но как с хозяином дома, естественно, в случае необходимости. Вы поняли меня?
- Да, поняла. Значит, нужно как можно реже попадаться на глаза сеньору и не говорить лишнего.
- Если не хотите потерять работу в этом доме - да, и придется с этим смириться: здесь живут очень порядочные люди.
- Что ж, посмотрим, что это за люди, - жеманно произнесла Сара. - В конце концов, если здесь не понравится, я улечу обратно в Европу. Там у меня было несколько выгодных предложений.
Рамона, словно не слыша последних слов Сары, сухо предложила:
- Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.
Что говорить, Рамона не одобрила выбор сеньоров Сальватьерра. Да, Сара мила: высокая, стройная блондинка с живыми карими глазами. Но Рамона чувствовала - Сара не тот человек, который нужен этому дому, этой семье. Здесь каждый хорошо знал свое место, свои обязанности. Сара же со своим местом гувернантки, няньки мириться не собиралась. Ее сверх всякой меры интересовала жизнь сеньоров, а это уж совсем не было принято в доме Сальватьерра. Рамона, стремясь приобщить молоденькую гувернантку к домашним делам, учила ее, как вести себя в том или ином случае с хозяином дома, как соблюдать положенный этикет.
- Я вам покажу Сара, пока нет Марии, как накрывать на стол. Стоять вы должны сзади. Старайтесь близко к столу не подходить.
- Господи, но ведь меня учили всему этому в Европе! Моя единственная обязанность в этом доме, сеньора Рамона, заботиться о ребенке, которого, правда, еще нет...
- Это так, Сара. Но пока его привезут, вы должны что-то делать, вам за это платят деньги. А сейчас разложите, пожалуйста, приборы на столе.
Луис Альберто, ставший свидетелем разговора двух женщин, с неудовольствием попросил:
- Оставьте ее, Рамона.
Сара уловила сочувствие в голосе Сальватьерра.
- Наверное, сеньора Рамона считает меня дурой.
- Вовсе нет, но я объясняю вам ваши обязанности.
- Но нельзя же запомнить все сразу, Рамона, - миролюбиво произнес Луис Альберто.
Сара сразу почувствовала поддержку.
- Именно это я и говорю, сеньор!
- Если вы не будете стараться, Сара, мы не поладим, - упорно сказала Рамона.
- Рамона, не отчитывайте ее. Я хочу, чтобы в этом доме всегда был мир, и особенно, когда вернется Марианна.
- Обещаю, буду тише воды и ниже травы, сеньор. - Сара улыбнулась Луису Альберто самой очаровательной своей улыбкой, которая окончательно вывела Рамону из себя.
- Пойдите, пожалуйста, на кухню и принесите кофе. - С удовольствием, сеньора. Извините, сеньор... Пытаясь загладить какую-то неловкость, возникшую в отношении Рамоны, Луис Альберто мягко сказал:
- Она молода и недостаточно опытна. Ее придется многому научить.
- Это не страшно, сеньор... Я хотела спросить, как чувствует себя Марианна.
- Немного лучше. Главная проблема сейчас - поиски нашего сына.
- Как ужасно, сеньор, что они пока не увенчались успехом.
- Если бы Марианна могла как следует вспомнить, что произошло с ней, было бы намного легче отыскать мальчика. Несчастные случаи с младенцами, я узнавал, не зарегистрированы. Об остальном, остается только гадать и верить в то, что когда-нибудь мы его все-таки найдем. Лечащий врач Марианны посоветовал нам взять ребенка из приюта.
- А если найдется ваш ребенок?
- Марианна и я будем одинаково любить обоих, уверен.
- Но, сеньор, я все же советую вам набраться терпения и подождать, пока она совсем выздоровеет.
- Да, не буду торопиться. Но то, что подсказал врач, пожалуй, выход из положения.
Рамоне не нравилось, что Сара, по ее наблюдениям, становится все более капризной, все чаще сует нос не в свои дела, интересуется чем не положено. Вчера, например, она заявила, что ей не нравится новая униформа, в которой ходит вся прислуга в доме. Сегодня она вообще пренебрегла всеми приличиями и позволила себе вслух обсуждать внешность Сальватьерра. И с кем? С нею, Рамоной!..
- Ой, как хорош наш сеньор! Очень интересный мужчина! Высокий, красивый, умный. А какая у него жена, Рамона?
- Скоро увидишь. Красивей тебя.
- Ну, знаете, на вкус и на цвет... А почему она сейчас в больнице?
- Вот что, - Сара, - голос Рамоны был суров. - Ты пришла сюда заниматься делом, и тебя не должна интересовать жизнь хозяев.
- Но я имею право узнать, у каких людей я буду работать?
- У людей порядочных, я тебе говорила не раз, и очень добрых. Надеюсь, этого достаточно?
Сара насмешливо посмотрела на Рамону. - Благодарю, сеньора, за информацию, запомню на всю жизнь.
- Мне не нравятся, Сара, твои манеры, твой тон...
- Тогда зачем меня наняли сюда? Почему не посоветовались с вами?
Эта француженка явно ни во что не ставила Рамону.
- Тебя рекомендовали донья Елена и дон Альберто. Они хозяева этого дома, им виднее...

0

2

Глава 7

Доктор был доволен тем, как Марианне день ото дня становится лучше. Особенно это стало заметно после ежедневных посещений сеньора Сальватьерра. Он привозил жене цветы, фрукты, и, с точки зрения доктора, баловал ее невероятно. Но это явно шло на пользу больной. Если еще несколько дней назад от Марианны невозможно было и слова добиться, то теперь она охотно и доверительно разговаривала со своим врачом.
– Как я себя чувствую, доктор? Что мне вам сказать? Все время думаю о своем сыне. Доктор, вы считаете, его найдут? Я ведь уже почти здорова. Мое умопомрачение было временным, оно уже прошло.
– Нужно еще немного подождать, Марианна. Я помогу вам и уже навожу справки о вашем сыне.
– Помните, я говорила вам, что эта женщина продавала лотерейные билеты. Это было в парке возле больницы… Найдите мне эту женщину, доктор, умоляю вас! Я не смогу без сына жить… Поговорите с ней, объясните, что я была не в своем уме и поэтому отдала ребенка.
– Марианна, я все понял. Но на все нужно время. Наберитесь терпения. Рано или поздно мы найдем его. Не надо терять надежды.
– Когда я говорю с вами, доктор, мне становится легче.
– Потому что вы, Марианна, верите мне. А это для вас самое необходимое. Муж, который любит вас, и я, мы все сделаем…
– Если бы вы только знали, что мне мерещится ночью! Кажется, я слышу плач моего ребенка. Я все время вижу его на руках какой то незнакомой мне женщины, я протягиваю руки, чтобы взять его, и передо мной пустота… Это ужасно, доктор, ужасно!
– Марианна, я все понимаю. Постепенно такие приступы пройдут. Ваша нервная система окончательно придет в норму. Но и вы тоже должны мне помогать.
– Я буду делать все, что вы скажете, доктор. Только найдите моего сына, прошу вас, найдите его.
– Для вашего успокоения, Марианна, я должен вам сообщить, что ту женщину уже ищут. Но позвольте один совет: не нужно никому рассказывать, что вы подарили своего ребенка. Договорились?
– Да. Но…
– Это будет нашей с вами тайной. Я ведь не прошу вас обманывать мужа. Просто не говорите мужу о том, что случилось. Это для вашего же блага. А через некоторое время мы вместе все расскажем ему. Согласны?
– Да, доктор. Как скажете. А мой ребенок? Он ведь найдется, доктор?..
По вечерам у кроватки Бето собирались три соседки. Им доставляло несказанную радость разговаривать о малыше, рассматривать его забавную рожицу, кормить, поить, одевать его.
– Ах, ангелочек мой, – только так теперь обращалась Лупита к мальчику.
– Дети богатых могут позавидовать нашему, – не без гордости заявляла Чоли. – Чего только у него нет!
– Как бы из него шалопай не вырос, – в сомнении покачала головой Филипе.
– Зачем вы так говорите? – в один голос закричали Чоли и Лупита.
– Потому, что мать у него вертихвостка. Может, он уродился в нее, такой же беспутный будет.
– Ах нет, не говорите так про Бето, – просила Лупита.
– Вот что, девочки, – примирительно решала Чоли. – Этого ребенка мы будем воспитывать вместе, и от нас будет зависеть, какой он вырастет, закончит ли колледж, станет ли доктором…
– Уж не думаете ли вы, что я могу желать зла нашему мальчонке? – возмутилась Филипе. – Или предлагаю бросить его на произвол судьбы? Смешно рассчитывать, что из него вырастет пай мальчик. По моему, мы должны все хорошо продумать.
– И слушать вас не хочу.
– Это почему же ты не хочешь меня послушать, Лупита? Ты, может, забыла, что я вырастила троих сыновей. Вырастить то вырастила, они сейчас имеют хорошие деньги, а я вот вынуждена подрабатывать, чтобы не протянуть ноги с голоду: я им больше не нужна. Вот и подумаешь…
– А может, Филипе, вы сами виноваты, что ваши сыновья такими выросли?
– Все может быть. Каждый из нас не без греха… Ладно, пойду посмотрю, не подгорела ли фасоль.
– Малютка никогда не станет плохим, мы не допустим этого. Будем учить его… А останься он с настоящей матерью, неизвестно, что бы с ним стало.
– Ты права, Лупита, мальчик мог и умереть, но бог милостив: он послал ему нас.
– Донья Чоли, я вас очень прошу, даже случайно не заходите в этот парк! Пожалуйста! Вдруг она вас увидит? Сначала эти нахалки не хотят иметь детей, потом требуют, чтобы им вернули ребенка, потому что он уже большой и красивый. Но не бывать этому! Малышка – наш, а мы – его матери… Этот номер с нами не пройдет… О, донья Чоли! Стучат в дверь, это мой муж за мной пришел. Никак не может смириться, что я много времени уделяю мальчику. Ревнует, наверное… Ну, я побежала. Иду, иду!..
– Послушай, Лупита, – тон мужа не предвещал ничего хорошего. – Есть у меня хоть одни чистые носки?
– Они все сохнут на веревке, я их только что постирала.
– Почему же ты их не постирала раньше?
– Потому что не успела.
– Значит, постирать мои вещи у тебя нет времени. А заниматься каким то подкидышем – есть?
– Может, мне это больше нравится!
– А знаешь ли ты, что я устал от этой твоей беготни туда сюда?
– Да неужели? – Лупита воинственно наступала на него. Муж как мог сопротивлялся.
– Мне начинает не нравиться, что этот ребенок мешает нам нормально жить. Я немедленно сообщу в участок!
– Ты с ума сошел! Интересно, о чем ты собираешься говорить в участке?
– Что у нашей соседки по дому, доньи Чоли, живет украденный ребенок.
– Не делай это, муженек, не советую! Опасно ходить в полицию и заявлять, что в доме у соседки чужой ребенок. Смотри, пожалеешь!
– Хочешь меня запугать, что ли, Лупита?
– Ты отлично понимаешь, на что я намекаю. Чай, не дурак!
– Нет, не понимаю, совсем не понимаю!
– Предупреждаю, несчастный, только попробуй войти в участок, если у тебя повернется только язык сказать о ребенке, уж я приду туда, будь уверен, и тогда пеняй на себя! Расскажу, как ты обчистил несчастного лавочника!
– И ты, моя жена, на это способна?
– Способна, способна! Ради того, чтобы защитить этого несчастного мальчика.
– Постой, погоди, Лупита, ты же знаешь, меня заставили…
– Врешь! Ты сам все это дело провернул… с лавочником!
– Тс с с, замолчи! Не говори так громко, услышит кто нибудь. К тому же я не могу допустить, чтобы ты бросала меня из за какого то подкидыша.
– Ошибаешься! Я ухожу, мне давно пора его кормить.

Глава 8

Сара, по мнению Рамоны, переступала уже все грани приличия. Она без стука входила в библиотеку, подавала сеньору кофе, игриво интересуясь, достаточно ли положено в него сахара. А на днях осмелилась даже давать советы, поселив в нем еще большую тревогу за Марианну: то, что случилось с женой Луиса Альберто, по ее мнению, могло якобы передаться по наследству и будущему ребенку.
– Ах, не слушайте вы ее, сеньор, не слушайте, – сокрушалась Рамона. Это неправда, не передается по наследству такое.
– Да, конечно, – неуверенно возражал Луис Альберто, – но и в Сариных рассуждениях есть смысл.
– Какой? Доктор сказал вам, что у Марианны был просто нервный срыв.
– Конечно, надо прислушиваться к врачу, Рамона, хотя сколько женщин проходит через немыслимые нужду и страдания, а все же не лишаются рассудка…
– Ну, может, у иных натура сильнее.
– Вероятно… Но теперь я думаю: лучше бы мой ребенок умер в младенчестве…
– Ах, не говорите так, сеньор, ради бога, не слушайте Сару, она болтает всякую чепуху.
– Но, как бы там ни было, меня встревожили слова Сары, и я хочу еще раз поговорить с лечащим врачом Марианны.
Рамона кипела от гнева на болтливость француженки и решила очень строго поговорить с ней еще раз. Хотя понимала, что смазливое личико, обрамленное белокурыми волосами, тонкая, стройная талия, живость манер и определенное обаяние не могли остаться незамеченными ее сеньором. Увы.
– Послушай, не смей больше вмешиваться не в свои дела, – попыталась Рамона урезонить гувернантку. – Сеньор Луис Альберто в смятении. Места себе не находит от того, что ты ему тут наболтала.
– Конечно, я понимаю его, ведь сказала ему правду.
– Ты не должна совать нос в чужую жизнь. И вот еще что: я не хочу, чтобы ты входила в кабинет к сеньору Луису Альберто, когда он один.
– Боитесь, он увлечется мной? Успокойтесь, он думает только о Марианне, – вздохнула Сара.
– Для тебя она сеньора Марианна, – одернула Рамона.
– Ладно, как вам угодно. Хотя, конечно, меня бы больше устроило, если бы он ее не любил. – Лучше уж богачей развлекать, чем прислуживать им за жалованье. Деньги – вода, и даже если будут платить очень много, все равно их никогда не хватает. Поэтому, если мне представится подходящий случай, я им безусловно воспользуюсь.
– Ты потеряла всякий стыд, девушка! Подходящий случай? Какой же, например?
– Ну, скажем, если хозяин этого дома предложит мне познакомиться поближе, я соглашусь. Ужасно хочется побывать на месте этой сумасшедшей!
Луис Альберто, как и собирался, на следующий день перед работой поехал в клинику, где его уже ждал доктор Суарес.
– Я почти не спал всю ночь, мне необходимо было встретиться с вами, извините за частые визиты, но обстоятельства…
– Слушаю, сеньор Сальватьерра.
– Давайте говорить прямо, доктор. Может иметь необратимые последствия нервный стресс, который пережила моя жена?
– Нет, разумеется, нет, сеньор. Если бы это было в самом деле так, мир превратился бы в сумасшедший дом.
– Как вы считаете, моя жена предрасположена к таким болезням?
– Нет, не думаю, у нее просто слабая нервная система, не выдерживающая постоянных нагрузок.
– А это может передаваться по наследству?
– Нет, тоже не думаю.
– Доктор, а вы могли бы заверить меня, что болезнь Марианны в дальнейшем не перейдет в более опасные формы? У нас могут быть здоровые дети?
– Видите ли, я вообще не думаю, чтобы у Марианны это могло повториться. Если мать в нормальном, не стрессовом состоянии, то и дети у нее должны быть здоровыми.
– Но, доктор, вы можете дать мне в этом гарантии?
– На жизнь, на смерть, даже на здоровье вам не даст гарантии сам господь бог, – засмеялся Суарес.
– И что же, с Марианной такое может снова случиться в любой момент?
– Нет, не думаю. Но иногда бывает, подобное повторяется.
– И она может родить больного ребенка?
– Это исключено, но, в принципе, жизнь подбрасывает нам всякие каверзы.
– Значит, нам больше нельзя иметь детей?
– Я уже говорил, что у вашей жены был временный кризис, но современная наука располагает массой средств, которые ставят человека в таких случаях на ноги.
– Но могут случаться рецидивы? – снова настойчиво допытывался Луис Альберто.
– Нет, нет, не надо так думать, сеньор Сальватьерра. Вы не можете из за каких то предрассудков пренебрегать своим счастьем и счастьем своей жены.
– Уверяю вас, Марианна будет иметь все, что нужно. Вернется в наш дом, потому что я люблю ее, но я все же думаю, что рискованно заводить детей, потому что это может быть чревато последствиями.
– Еще и еще раз утверждаю, сеньор, что подобные болезни не передаются по наследству, – терпеливо повторял доктор. – Марианна, конечно, переживает, вспоминая пропавшего ребенка, но, в принципе, она поправляется.
– Бедная Марианна! Мне можно ее повидать?
– Я скажу, чтобы она пришла. А вам советую быть с ней очень внимательным, терпеливым, любящим, тактичным.
– Понимаю, доктор. Смею вас уверить, наш разговор не встревожит ее.
Луис Альберто видел, как Марианна постепенно оправляется от перенесенного потрясения. Да, доктор прав, ей значительно лучше. Но сомнение, зароненное в его душу словами этой, судя по всему, прагматичной особы, прочно укоренилось в мнительном сознании сеньора Сальватьерра. Каждый раз он пристально вглядывался в лицо Марианны. Ей это было одновременно и приятно, и тревожно: уж не наложила ли болезнь столь неизгладимый отпечаток на ее черты, что муж не сводит с нее глаз…
– Я тебя люблю, – Луис Альберто поцеловал ее.
– Как раньше?
– Сильнее.
– Я очень изменилась? – с грустью вопрошала она.
– Нет, нет, ты все такая же, Марианна! – уверял Луис Альберто. – Забудем прошлое. Мы же договорились, нельзя жить в вечных терзаниях. Я виноват и раскаиваюсь, подумаем ка лучше с тобой о будущем. Хорошо?
– Мое будущее? – вдруг залилась Марианна потоком слез. – Мое будущее…
– Что с тобой, Марианна? Какая боль в глазах! Ты так и не можешь меня простить?
– Нет, нет, что ты, Луис Альберто, это все из за сына. Мне так тяжело! Господи, что я наделала, я потеряла его…
– Прошу тебя, не думай о случившемся. У нас еще будут дети. Так и доктор говорит…
– Нет, нет, не говори об этом! Мне нужен тот, которого я потеряла. Прости меня, Луис Альберто, у меня сдают нервы, ничего не могу поделать с собой.
– Да, я вижу, но не беспокойся. Тебе не надо сдерживать себя, плачь, если грустно, смейся, если тебе хорошо.
– Мне… смеяться? О, Луис Альберто, смогу ли я когда нибудь вновь… даже улыбнуться. Я ужасная, Луис Альберто, ведь правда?
– Что за глупости ты говоришь, Марианна. Для меня ты самая лучшая в мире.
– Нет, ты ошибаешься. Я очень плохая. Что же это за мать, которая отдает своего ребенка. А я отдала его. – Слезы градом скатывались по щекам Марианны. – Я отдала его, Луис Альберто, отдала, подарила… А теперь, Луис Альберто, уходи, пожалуйста. Я не достойна твоего сострадания. – Я отвратительная. Я гораздо больше тебя виновата во всем.
– Да нет же, уверяю тебя, дорогая, нет!
– Я виновата, Луис Альберто, уходи.
– Нет, Марианна, успокойся, пожалуйста, любовь моя. Я не могу уйти, оставив тебя в таком состоянии. Приди в себя. Ты должна выздороветь. Обязательно. У нас впереди много счастливых дней, я это обещаю тебе.
– Нет, я никогда не буду счастливой, пока не найду своего сына! Луис Альберто, ответь мне на один вопрос: ты думаешь, что я сумасшедшая?
– Нет, клянусь богом, я так не считаю, Марианна!
– И все равно я хотела бы сойти с ума, чтобы забыть все, что со мной случилось.
Так уж случилось, что самым близким человеком в доме, кроме Марианны, стала для Луиса Альберто, после отъезда родителей, Рамона. Как он ненавидел ее когда то, как боялся встречаться взглядом с ее проницательными глазами, которые будто насквозь видели всех и все. Она являлась для него и олицетворением всех злых начал – ведь узы, связывающие ее с Эстер, были зловещими и никогда не ждал он добра от этой женщины…
А теперь она стала поверенной всех его бед и несчастий; с ней, не таясь и не опасаясь, говорил он о Марианне, своих печалях и заботах. Вот и об этом решении, которое внезапно пришло ему на ум, он сообщил Рамоне едва переступил порог дома.
– Нам надо найти новорожденного ребенка! – ошеломил он растерявшуюся вконец женщину. – Нет, не думайте, что я сошел с ума. Дело в том, что Марианна не может найти сына. Боюсь, что его нет в живых, а у нее все время навязчивая идея, где отыскать ребенка.
– Вы говорили с доктором?
– Да, говорил. Он считает, что с ней все в порядке. Но все же, мне кажется, когда Марианна вернется, надо, чтобы в нашем доме был ребенок.
– Но где же взять его, сеньор? – Рамона в полном смысле слова потеряла дар речи.
– Разве мало матерен, которым дети вообще не нужны и они бросают их? Сколько угодно! Или незаконнорожденные? От них тоже стараются избавиться… Наверное, Марианна менее болезненно перенесет потерю сына, если, возвратившись домой, найдет здесь ребенка.
– Сеньор, вам надо обратиться за помощью в детский приют.
– Вы правы, Рамона, детский приют – это выход. Наведаюсь туда завтра же…
Марианна жила в ожиданиях каких то вестей от доктора Суареса: она помнила его обещания помочь в розыске сына.
– Вы что нибудь узнали, доктор? – с этого вопроса начинались теперь все их беседы.
– Ничего, Марианна. Пока ничего. Ту женщину еще не нашли.
– Видите, доктор, я, наверное, сама должна заняться поисками.
– Нет, Марианна, вам надо побыть здесь еще некоторое время.
– Но ведь чем дольше пробуду я у вас в клинике, тем менее останется надежды разыскать моего мальчика.
– Вы больны, Марианна, а вчера так волновались, что даже перепугали своего мужа.
– Но ведь он не поверил ни единому моему слову, доктор. Когда я сказала, что своими руками отдала ребенка, он, наверное, подумал, что я и впрямь сошла с ума.
– Это хорошо, что так случилось, и он не поверил вам. Благодарите бога! Подумайте, как он поступит, если поверит, что вы отдали ребенка.
– Он просто возненавидит меня, я знаю.
– И тогда, наверное, вы лишитесь возможности прожить свою жизнь рядом с любимым человеком. И с сыном, если найдете его.
– Вы, доктор, не верите, что я найду его?
– Разумеется, найдете, надеюсь ваш сын жив и здоров, Марианна.
– Когда же я смогу, наконец, выйти отсюда, доктор?
– Мы решим это вместе. А теперь, Марианна, успокойтесь.
– Хорошо, доктор, я постараюсь, но вы должны мне помочь. Хоть вы поймите…
– Я вас очень хорошо понимаю.

Глава 9

Луис Альберто никогда не представлял себе, что переступит порог подобного учреждения. Его жизнь с первого дня появления на свет и до последних зрелых лет прошла в стороне от забот и горя бедного люда. А ведь детский приют это не что иное, как милосердие общества по отношению к неимущим, бедным матерям, которые по тем или иным причинам не в состоянии прокормить появившееся на свет дитя, обеспечить его всем необходимым, подарить заботу и ласку… Конечно, и из этого правила есть исключения. Сюда попадают и дети обеспеченного сословия. Богатые тоже плачут… В полной мере Луис Альберто ощутил справедливость этих слов в последние месяцы своей жизни. Может быть, и его сын по несчастной случайности оказался в таком вот детском приюте, как знать? А может быть, его жена, не помня себя от горя и отчаяния после разлуки с ним, положила, в беспамятстве, своего первенца на порог такого вот дома. А, может, все было гораздо проще – подобрали мальчика случайные прохожие и отнесли сюда… Так или иначе Луис Альберто пришел в детский приют, и его приняла старшая сестра попечительница, которой он рассказал обо всем случившемся.
– Вот и вся моя история, сеньора… Я пришел к вам просить об одолжении, помогите усыновить мальчика. Иначе, не знаю, что будет с моей женой, когда она вернется из клиники.
– Думаю, сеньор, есть способ разрешить вашу проблему.
– Какой? Подскажите.
– Нужно, чтобы ребенок, которого вы возьмете, обязательно был новорожденным.
– Да, да, полагаю именно так.
– В таком случае, сеньор, это будет… девочка.
– Девочка? – разочарованно посмотрел на сестру Сальватьерра.
– Да, девочка… разумеется мы отдадим ее вам только после того, как будут выполнены условия, о которых я вам уже говорила. – Забота о малышке, как о собственном ребенке, терпение, ласка, достаточное материальное обеспечение семьи… Кроме того по нашим правилам, первые годы его пребывания в вашем доме мы наблюдаем за ребенком.
– Я на все согласен, сеньора, но дело в том, что моя жена родила мальчика, и она это прекрасно помнит.
– Знаете, сеньор Сальватьерра, после такого эмоционального срыва, о котором вы рассказывали, она вполне может об этом и забыть. Новорожденный ребенок, будь то мальчик или девочка, заполнит душевную пустоту, а это главное, в чем ваша жена нуждается теперь. На основе генетической теории мы проводим все необходимые исследования, чтобы вы усыновили нормального, здорового ребенка.
– Ну, не знаю, не знаю… Во всяком случае, мне надо подумать.
– Пожалуйста, не торопитесь, это очень ответственный шаг в жизни семьи.
– Если честно признаться, я был бы очень рад и девочке, – обезоруживающе улыбнулся Луис Альберто.
– Тогда мы готовы помочь вам. Тем более, что в данный момент у нас нет ни одного новорожденного мальчика. – Одни девочки…
– Ну, что же, спасибо большое, сеньора, мне все таки надо подумать. Я зайду к вам, на днях, до свиданья…
Рамона встретила Луиса Альберто в холле, волнуясь, спросила, был ли он в приюте, и чем закончился его визит туда.
Не было мальчиков, новорожденные – одни девочки. Нет, он еще не решил, как поступить, потому что не знает, как к этому отнесется Марианна.
Рамона, как и сестра в приюте, стала уверять сеньора, что неважно кто это будет, мальчик или девочка: Марианне необходим ребенок, о котором она заботилась бы, любила бы его… Да, наверное, это так, но спешить не следует. Он так и сказал там, в приюте…
Едва Луис Альберто прошел в библиотеку, как в холле тотчас появилась гувернантка. Губы ее по обыкновению были поджаты, в глазах искрилась ироническая улыбка.
– Значит, Рамона, – жеманно протянула она, – я буду ухаживать за приемышем?
– Между прочим, Сара, неприлично подслушивать под дверью.
– Но надо же мне каким то образом узнавать, что происходит в этом доме? Другого пути нет…
– Ну и что же ты узнала, бесстыдница?
– Довольно много. Прежде всего… у идиотки был сын…
– Побольше уважения, Сара! Если ты не будешь вести себя как следует, я буду вынуждена сказать сеньору Луису Альберто, чтобы тебя уволили.
– Когда угодно, Рамона! Хоть сейчас доложите! Но, думаю, сеньор не согласится с вами.
Погруженная в мучительную тревогу о своем ребенке, Марианна не слышала увещеваний доктора Суареса. А тот с жалостью смотрел на эту молодую красивую женщину с измученным лицом, не находившую себе покоя. Доктор хорошо знал жизнь и понимал, что только нежная забота мужа может излечить ее душевную рану. И еще – время. Но если она будет неустанно тревожить свою память горькими воспоминаниями, жить только ими, тогда – конец. Какой мужчина это выдержит? Рано или поздно каждый из них уйдет в свою собственную жизнь, а потом… Вот почему, удерживая пристальным взглядом мятущийся взгляд Марианны, доктор еще раз сказал:
– Если вы будете рассказывать, что отдали ребенка первой встречной женщине на улице, можете мне поверить – муж вас просто возненавидит. Надо молчать, пока не отыщите ребенка. И еще: я рекомендую вам держать поиски сына в секрете. Я буду помогать вам в этом.
– А если мой мальчик не найдется? – в голосе Марианны опять послышались слезы.
– Он найдется, Марианна, – уверенно сказал доктор. – А теперь я хочу обрадовать вас: вы можете покинуть клинику в самое ближайшее время, возможно, на следующей неделе.
Когда Марианна ушла, доктор тут же позвонил Луису Альберто. Встревоженный Луис Альберто не заставил себя ждать.
Доктор Суарес протянул Луису Альберто руку, усадил его за стол и начал без обиняков:
– Я считаю, что сейчас вашей жене было бы полезнее находиться с вами, чем здесь.
– Значит, она здорова? – обрадовался Луис Альберто, но в голосе его прозвучало сомнение.
– Видите ли, – пояснил доктор, – от своей навязчивой идеи, от своей травмы она еще не совсем оправилась. Но ей ничего не грозит. Не бойтесь за нее. Пусть плачет, говорит, не отговаривайте ее. Относитесь к ней заботливо, с нежностью. Помогайте во всем…
– Я все так и сделаю, доктор. Но я полагаю, будет полезно, если к ее возвращению в доме будет маленький ребенок. Такой же как наш малыш.
– Нет, нет, – не раздумывая сказал доктор, – я сам думал об этом, но сейчас она не примет никого, кроме собственного сына.
– Да, но наш сын пропал и, по всей вероятности, навсегда. Думаю, она могла бы привыкнуть к приемному ребенку.
– Нет, нет, я не советую вам этого делать. Всему свое время, – настойчиво повторил доктор. И добавил: – Каждую неделю она должна будет приходить к нам. Ваша жена на пути к выздоровлению, но немного отстает в восприятии реальности. Это скоро пройдет.
Разговор с доктором Суаресом обрадовал Луиса Альберто. Не откладывая дела в долгий ящик, он зашел в магазин и накупил всего, что, по его мнению, требовалось маленькому ребенку. Ну, а что касается совета доктора Суареса, то кому как ни ему, ее мужу, знать, что нужно его жене? Он искренне верил, что заботы о малышке помогут Марианне быстрее справиться с болезнью.
Вслед за Луисом Альберто посыльные внесли несколько больших коробок.
– Так много вещей? – удивилась Рамона.
– Я уже все решил, Рамона, – сказал Луис Альберто. – Возьму к нам в дом ту девочку из приюта. Поэтому я и купил эти вещи. Чтобы обставить ее комнату.
– Сейчас и начнем? – с наигранным оживлением спросила Сара.
– Да, конечно, и чем раньше, тем лучше. Марианна выписывается на следующей неделе, – ответил Луис Альберто.
– Уже? – Сара не смогла скрыть своего разочарования.
Войдя в комнату, предназначенную для ребенка, Луис Альберто огляделся – как лучше расставить мебель. Рамона, помогая Саре распаковывать коробки, тревожно спросила:
– Сеньор, а если Марианна не примет девочку?
– Я говорил еще раз с директором детского приюта. Она понимает, что случай необычный. Если Марианна не примет ребенка, мы вернем его обратно, чтобы ни в коем случае не травмировать Марианну. Во всяком случае, – улыбнулся Луис Альберто, – для Марианны это будет приятный сюрприз. Я ей пока ничего не скажу.
– Она красивая? – спросила Сара с легкой улыбкой.
– Марианна просто прелесть, – ответил Луис Альберто.
– Я спросила про девочку, – уточнила Сара.
– Мне кажется, все новорожденные абсолютно одинаковые. Поэтому я думаю, что Марианна увидит в этой девочке своего ребенка. К тому же вряд ли она сможет теперь иметь собственных детей.
– Но что вам мешает иметь детей от другой женщины? – кокетливо спросила Сара, любуясь большой куклой, вынутой из коробки.
– Сара, – одернула ее Рамона.
– А что такое? – нарочито забеспокоилась Сара. – Разве я сказала что то не то?
– Думай, что говоришь, – строго сказала Рамона. – Пошли, надо готовить ужин.
Но в разговор вмешался Луис Альберто:
– Рамона, пусть она мне поможет.
Чересчур вольные манеры новой служанки, бесцеремонность ее обращения с ним порой шокировали Луиса Альберто. Но ее постоянная готовность угодить ему, кроткая льстивость ее речей и, наконец, большие карие глаза не могли оставить его равнодушным. Может быть, поэтому он позволял ей больше, чем позволил бы любому другому. Во всяком случае, он не оборвал ее, когда она вкрадчиво спросила:
– А правда, что ваша супруга была не в себе, когда потеряла ребенка? А может, она хотела от него избавиться?
– Нет, что вы, это ее страшно мучает.
– Вот видите, это все таки очень похоже на болезнь. Но вы не беспокойтесь, я всегда буду рядом с девочкой – мало ли что придет в голову вашей жене. Повторяю, сеньор, за девочку я отвечаю.
Луис Альберто промолчал.

Луис Альберто с большим букетом цветов вошел в палату. Нежно обнял жену.
– Любовь моя, наконец то, ты возвращаешься, мы снова будем вместе.
– Как хорошо! – обрадовалась Марианна. – Пойдем отсюда скорее, – заторопилась она.
– Я подготовил тебе сюрприз, – сказал он, не выпуская жену из объятий и ласково глядя на нее. – Надеюсь, он тебя порадует. И не надо плакать о том, что уже потеряно.
– Нет, я его не потеряла.
– Дорогая, ты должна примириться с тем, что случилось. Мы все равно будем счастливы.
Марианна вспомнила разговор с доктором: она не уйдет отсюда, пока не выговорит себе право искать своего ребенка.
– Я люблю тебя, дорогой. И хочу, чтобы ты потерпел немного. Если я буду уходить, часто уходить, то, умоляю, не мешай мне.
– Не буду, дорогая, можешь делать все, что захочешь, – заверил ее Луис Альберто.
Тихонько посапывая, маленький розовый сверток лежал посреди кровати, не ведая о тех страстях, которые кипели вокруг него.
– А она хорошенькая, – заметила Сара, разглядывая девочку.
Но Рамону беспокоило другое.
– Только бы Марианна приняла ее. Сара насмешливо прищурилась:
– Должна принять, и вдобавок – еще, и поблагодарить мужа. Луис Альберто и так для нее слишком много делает.
– У тебя нет детей, вот ты и не знаешь, каково их терять.
– Ой, прошу вас! Бы же сами мне рассказывали, когда я пришла сюда, что у Марианны были неприятности с мужем. Ну и кто может дать гарантию, что она не сама избавилась от ребенка.
Района посмотрела на нее строгим, укоризненным взглядом:
– Хватит, Сара. Это уже переходит все границы, – строго сказала она.
Их разговор прервал шум подъехавшей машины.
– Это они, – заволновалась Района. – Девочка лежит спокойно. Пойдем, встретим их.
Сара улыбнулась, пробормотала про себя: «Да, надо занять подходящее местечко, чтобы насладиться тем, что тут сейчас произойдет».
Марианна стремительно вошла в дом, не замечая шагнувшей ей навстречу Рамоны, притаившейся в стороне Сары. Как она когда то была здесь счастлива! Вот если бы забыть побелевшие от ярости глаза Луиса Альберто, когда она очнулась после обморока, его злые несправедливые слова, все, что было потом. Прошлое нахлынуло на Марианну. У нее закружилась голова.
– Что с тобой? Что ты? – забеспокоился Луис Альберто.
– Помоги мне, – тихо сказала Марианна.
– Ты взволнована, это понятно, – Луис Альберто обнял жену, бережно повел ее к лестнице, – то ли еще будет, когда ты поднимешься наверх.
– А в чем дело, дорогой? – спросила Марианна. Луис Альберто смотрел на нее с торжествующей улыбкой.
– Ну для тебя это, наверное, будет неожиданностью… Послушай, дорогая, я очень хотел, чтобы нас было трое.
– Да, конечно, – рассеянно ответила Марианна. Луис Альберто помедлил.
– Пойдем же, – сказал он наконец, – там тебя ждет малышка.
– Ждет малышка? – Марианне показалось, что она ослышалась. – Мой сын, мой сын? – У нее перехватило дыхание, в висках застучали тяжелые молоточки. – Значит, ты нашел его? Но почему ты молчал, Луис Альберто? Почему? Покажи мне его скорее, прошу тебя.
Луис Альберто с тревожным недоумением смотрел на нес.
– Марианна, успокойся, пожалуйста.
– Спасибо, Луис Альберто, большое спасибо. До конца жизни я не смогу тебя отблагодарить. Ты вернул мне жизнь… – Она прижала ладони к вспыхнувшим щекам, с любовью и признательностью глядя на него повлажневшими глазами.
– Марианна, Марианна, я прошу, позволь мне объяснить, – в растерянности твердил Луис Альберто, но Марианна его не слышала.
– Помоги мне подняться. У меня колени дрожат… Ах, Луис Альберто, скорее, скорее!.. Я думала, что потеряла его навсегда… Пойдем же, Луис Альберто, пойдем.
– Марианна, Марианна, господи. Подожди, – растерянно говорил Луис Альберто. – Марианна, послушай…
– Нет, нет, все объяснения потом. Я тоже должна многое тебе объяснить. Я встану на колени и буду просить у тебя прощения.
Увлекая за собой Луиса Альберто, Марианна, торопливо поднималась по лестнице.
Столпившиеся у лестницы слуги с жалостью и тревогой смотрели на молодую женщину. Одна только Сара не преминула съязвить.
– Что будет, когда эта ненормальная все поймет!..
– Замолчи, – предостерегающе сказала Рамона, пристально взглянув на нее своими темными пронзительными глазами.
Войдя в комнату, Марианна упала на колени перед кроваткой. Слезы застилали ей глаза, когда она осторожно дотронулась до маленького живого комочка. Слезы радости!
– Миленький, наконец то ты здесь, с папой и с мамой, – говорила она. – Мы больше никогда, никогда не расстанемся, жизнь моя, маленький мой, – приговаривала счастливая Марианна, то смеясь, то плача от радости. – Никогда, любовь моя.
Но что это? Темные волосики, маленький курносый нос, темные глазки…
– Нет, нет, нет, – закричала Марианна. – Боже мой, нет, нет…
– Марианна, Марианна, прошу тебя, успокойся, – склонился над ней испуганный Луис Альберто.
– Это не мой сын, Луис Альберто. Это не мой сын! Его подменили, – уткнувшись в детскую кроватку, рыдала Марианна.

Глава 10

Как прав был доктор Суарес!
Луис Альберто оторвал Марианну от кроватки, усадил на стул. Нежно поглаживая по голове, прижимая к себе ее вздрагивающие плечи, он попытался объяснить ей:
– Марианна, у этой девочки нет родителей. Я взял ее из приюта, чтобы ты, когда придешь домой, увидела ее и приняла, как родную. Я хотел, чтобы у тебя был ребенок. Вместо сына, которого ты потеряла. Но если не хочешь, я верну ее. Мы так условились.
– Да, да, Луис Альберто, верни, верни ее, – сквозь слезы говорила Марианна. – Или… нет, нет… оставь ее. Бедненькая, мне ее жалко. Но я не успокоюсь, я все равно буду искать своего сына, Луис Альберто. Как я могла подарить его? Как?
– Дорогая, прошу тебя, не повторяй этого, постарайся все забыть, – успокаивал ее Луис Альберто.
Вдруг Марианна подняла голову и прислушалась.
– Нет, нет, я не хочу слышать плач этой девочки. Пусть она замолчит.
Луис Альберто наклонился, посмотрел Марианне в глаза. Стараясь говорить как можно мягче, сказал:
– Дорогая, возьми ее на руки, она сразу успокоится. Возьми же ее.
Марианна, все еще рыдая, встала, протянула к девочке руки, но тут же отдернула их.
– Луис Альберто…
– Возьми, подержи ее, прошу тебя.
Марианна склонилась над кроваткой, осторожно взяла на руки плачущего ребенка:
– Девочка, какая жестокая мать тебя бросила? – Она прижала малютку к груди.
– А может, ее мать умерла?
– Нет, я уверена, что она ее бросила. Не бойся, детка, не бойся, я буду заботиться о тебе. Ведь, наверное, и о моем сыне кто то заботится.
Луис Альберто облегченно вздохнул.
– Она будет нашей дочкой, мы удочерим ее.
– Нет, нет, только не это. Сын рано или поздно вернется, я не успокоюсь, пока не найду его.
Слезы бежали по ее лицу.
Перестилая детскую кроватку, Сара небрежно бросила:
– По моему, ясно, что она ненормальная.
– Бедная Марианна, – Рамона, казалось, не услышала злобного замечания Сары.
– Бедный Луис Альберто, – подхватила Сара. – Ну и везет же некоторым женщинам. Интересно, почему она говорила, что подарила ребенка?
– Потому что она больна.
Сара подняла голову, неопределенная улыбка скользнула по ее лицу.
«Жаль, – подумала она. – Если бы я осталась с ним еще немного, он был бы мой. А сейчас это не так то просто. Но возможно».
– О чем ты думаешь, Сара? – подозрительно спросила Рамона.
– Как можно жить с женщиной, которая все время проливает слезы?
– Она его жена, и он ее любит.
– В конце концов ему это надоест, и он обратит внимание на другую женщину.
– Надеюсь не на тебя! – Рамона в упор посмотрела на девушку.
– Аи, Рамона, что у вас за мысли, – отговорилась та. Чтобы прекратить этот неприятный разговор, Рамона взяла девочку и понесла ее Марианне.
– Посмотри, кого я тебе принесла, Марианна. Какая хорошенькая наша Марисабель.
Марианна безучастно взглянула на девочку.
– Хорошенькая, – согласилась она, – и несчастная.
– Не говори так, Марианна, наоборот, ей очень повезло, потому что она попала именно к вам. Возьмешь ее на руки?
– Нет. Не хочу, – Марианна покачала головой.
– Послушай, Марианна, сделай это ради своего мужа. Стань такой, как прежде, – милой, непосредственной, веселой… Старайся улыбаться, даже если тебе хочется плакать. Вот увидишь, со временем боль от потери ребенка утихнет.
– Я не потеряла его, я его подарила, – Марианна горестно посмотрела на Рамону.
– Не говори так, Марианна. – Рамона тревожно оглянулась на дверь.
– Но кому то я должна доверить свою тайну. Я была тогда, как помешанная. Помню, я вышла с сыном из «Красного креста» и отдала его одной женщине в парке. Поверь мне, Рамона, это правда. Я его подарила.
– Но кому? Может быть, ты что нибудь помнишь?
– Кажется, продавщице лотерейных билетов.
– Боже мой, ну тогда надо скорее искать эту женщину, – заволновалась Рамона.
– Именно это я и буду делать, Рамона. Искать ее. Искать, пока не найду, – Марианна закрыла лицо руками и заплакала. И, будто вторя ей, на руках у Рамоны заплакал ребенок.
На следующее утро, едва заря прокралась сквозь приоткрытое окно спальни, Марианна вскочила, чтобы отправиться на поиски своего сына. Выходя из своей комнаты, она столкнулась с Луисом Альберто.
– Марианна, почему ты так рано встала? – удивился он.
– Я хочу выйти на улицу по одному очень важному делу, – торопливо сказала она.
– Что за странная идея, – опять удивился Луис Альберто.
– Луис Альберто, умоляю тебя. Ты же обещал, вспомни, – настаивала Марианна.
– Хорошо, хорошо, делай как хочешь, но не забывай, что ты еще слаба. Возьми с собой Рамону. Пусть Максимо отвезет вас куда вы захотите.
– Спасибо. Я скажу ему, – сказала Марианна, сбегая по лестнице.
Максимо отвез их в парк, почти безлюдный в это раннее утро. Кое где виднелись редкие прохожие. Досматривали последние сны бездомные бродяги.
Жалость захлестнула Рамону. Ну разве можно отыскать в этом парке какую то неизвестную женщину? И когда ее искать – утром, вечером, днем?.. Бедная Марианна. Но она понимала – никакие слова не смогут ее сейчас переубедить. Может быть, со временем… И как бы отвечая ее мыслям, Марианна сказала:
– Знаешь, Рамона, я буду каждый день искать своего сына. Каждый день. Пока не найду. Месяцы, годы… Я буду приходить сюда каждый день.
Сара была довольна. Обе женщины ушли и оставили ее одну. Она одобрительно взглянула на себя в зеркало, на всякий случай провела щеткой по волосам и заспешила на кухню. Через несколько минут, скромно улыбаясь, она поставила перед Луисом Альберто ароматный кофе.
– Не стоит беспокоиться, Сара, – оторвался от своих бумаг Луис Альберто. – Вы ведь в этом доме для того, чтобы заботиться о девочке, а не о нас.
– Малышка спит. Мария пошла на рынок, а Рамона ушла с сеньорой. Я же вам говорила, сеньор, ваша жена все еще нездорова. Она только и думает, как разыскать своего сына. Если и дальше так пойдет, ей станет еще хуже.
– Нет, не думаю, – возразил Луис Альберто.
– Ой, сеньор, вы ее так любите, что просто слепы. По моему, пропавший ребенок, это навязчивая идея, причина ее болезни. Будь это не так, она бы целиком посвятила себя девочке. А она избегает ее.
– Как, разве она не бывает у нее? – удивился Луис Альберто.
– Она даже не вспоминает о ее существовании. – Сара досадливо повела плечом. И вообще, наступит момент, когда вы просто устанете от всего этого, сеньор. Ни один муж, даже самый любящий, не сможет так жить. Тем более, когда вокруг столько здоровых и красивых женщин, – сказала она, выходя из комнаты. Луис Альберто молча посмотрел ей вслед.

Глава 11

Шли годы. Все, казалось, складывалось благополучно в доме сеньора Луиса Альберто Сальватьерра. Он – глава процветающей строительной фирмы, глава семейства. Теперь, глядя на него, солидного, респектабельного мужчину, с трудом верилось, что когда то его отец, Альберто Сальватьерра, переживал и страдал от того, что сын – бездельник и пьяница. Вот уже почти восемь лет как дон Альберто и донья Елена поселились в Европе. Они жили во Франции, потом переехали в Италию. Несколько лет назад к ним пришла долгожданная радость: приехали молодые Сальватьерра. Они не могли наглядеться на внучку: веселую, живую Марисабель. Они гордились Луисом Альберто и преклонялись перед Марианной, благодаря которой так изменился их сын.
Родители и сейчас были в курсе всех событий, происходящих в родном доме, – они часто писали, звонили и не раз собирались навестить детей, но поездки всякий раз откладывались: то болели дон Альберто или донья Елена, то Луис Альберто оказывался в отъезде по делам фирмы.
Но на сердце у них было спокойно – сбылись все их надежды и мечты: дело и дом – в надежных руках.
Лишь Марианна не знала покоя. Каждый день она просыпалась и засыпала с мыслью о сыне. Ни прелестная Марисабель, ни безмерная любовь мужа не могли заставить ее забыть свою вину. Единственное, что спасало Марианну – возможность искать сына. По утрам в любую погоду она отправлялась бродить по улицам Мехико, надеясь встретить ту женщину, что продавала лотерейные билеты. Верила ли она в удачу? Верила! Вопреки скептическим взглядам Луиса Альберто, который смиренно держал данное когда то обещание отпускать ее. Верила, вопреки сочувствию и жалости Рамоны, терпеливо поддерживающей ее все эти годы. Да и кто решился бы отнять у нее последнюю надежду.
– Мамочка, мамочка, ты знаешь, папа пообещал мне купить большой велосипед. Ты потом отведешь меня в магазин? Мамочка, ну почему ты молчишь? У меня же день рождения! – Марисабель с разбегу обняла мать.
– Конечно, Марисабель, мы обязательно купим велосипед, но сначала мне нужно сходить в парк.
– Сходить в парк? – переспросил Луис Альберто, входя в комнату. – Прошу тебя, Марианна, перестань гоняться за иллюзиями.
Марианна мало изменилась за эти годы: только собраны в прическу пышные волосы, да поселилось в глазах непроходящее тревожное ожидание.
– Луис Альберто, пойми меня, это мой грех, мое горе.
– Я все время думаю о тебе, Марианна. Мне кажется, тебе нужен сын. Доктор Суарес говорит, что это вполне возможно.
– Нет, нет, Луис Альберто, не хочу другого сына, хочу того, о котором ничего не знаю…
В комнату вбежала взволнованная, раскрасневшаяся Марисабель.
– Мамочка пойдет со мной в магазин, – закричала она, – а ты, папа, понесешь деньги. Хорошо?
Чоли опять свалил приступ ревматизма. Она с трудом поднялась, чтобы сварить кофе только что вернувшемуся Бетито. Стоя у маленькой жаровни, она с улыбкой говорила сыну:
– Бетито, ты такой славный мальчик. А Филипе то боялась, что ты можешь вырасти неблагодарным. Пусть теперь прикусит язычок. Во всем мире нет такого сына, как ты. Сперва съешь немного хлеба, выпей кофе. Давай, садись.
– А как твой ревматизм? – спросил Бетито, усаживаясь за стол.
– А, сынок, – отмахнулась Чоли, – он у меня никогда не пройдет. А мне так хочется в парк, опять продавать билеты.
– Ну я же зарабатываю деньги – помогаю на рынке, таскаю мешки.
– Ах ты, мой родной! – Чоли обняла мальчика.
– Скажи, мама Чоли, почему ты смуглая, а я такой белый?
Чоли смутилась, отвела глаза:
– Когда подрастешь, сынок, я тебе все объясню. Сейчас ты меня не поймешь.
– Ребята говорят, что ты не моя мама.
– Ой, не обращай внимания, – всплеснула руками Чоли.
– А еще говорят, что ты вытащила меня из мусорного ящика, – продолжал допытываться мальчик.
– И ты веришь им? Разве я любила бы тебя так, если бы не была твоей мамой?
– Конечно, нет, – заулыбался мальчик. – Ну, я пошел.
– Иди, сынок.
– Пока, родная моя мамулечка. – Мальчик махнул рукой и побежал по своим делам.
…Велосипед выбирали долго. Он был такой красивый, что девочка не доверила его никому, – она сама везла его до двери, держа за яркий сверкающий руль. В дверях велосипед застрял.
– Хочешь помогу? – предложил светлоглазый, улыбающийся мальчик, стоявший у входа. И, повернувшись к Марианне, добавил: – Сеньора, вам помочь отнести велосипед к машине?
– Если хочешь, – улыбнулась Марианна. – Какой чудесный мальчик. Правда, Луис Альберто? Как тебя зовут? – спросила она ребенка.
– Меня? Альберто, – сверкнул белозубой улыбкой мальчик.
– Так значит, тебя зовут Альберто? – переспросила Марианна.
– Да, но мама называет меня Бетито, – улыбнулся мальчик.
«Какая у него чудесная улыбка, – подумала Марианна. – И такой он милый… Да еще это имя – Альберто». Марианна откровенно любовалась ребенком.
– Ты здесь работаешь? – спросила она.
– Да, я помогаю покупателям – вот здесь у входа.
– Ну тогда я буду приходить и всегда просить тебя, чтобы ты помогал и мне.
Луис Альберто, снисходительно поглядывая на Марианну, нетерпеливо дожидался конца разговора.
– Ну что, пойдем, Марианна? – не вытерпел он наконец.
– Подожди минуту, Луис Альберто.
– Ты неисправима, Марианна. И все из за своей навязчивой идеи, – раздражение Луиса Альберто нарастало.
– Луис Альберто, не сердись. Я действительно, во всех детях вижу нашего потерянного сына, а этот…
– Ты здесь всегда? – вмешалась в разговор Марисабель.
– Только после обеда. Утром я хожу в школу.
– Знаешь, а у меня был день рождения. Поэтому мне подарили велосипед.
– А мой день рождения через три месяца.
– А что тебе подарят? – щебетала девочка, она еще никогда не разговаривала с незнакомым мальчиком.
– Ничего, – коротко ответил мальчик.
– У твоего папы нет денег? – удивилась девочка.
– У меня нет папы. Моя крестная – Лупита делала мне подарки, но она переехала в другой квартал и теперь почти не приходит. А мама болеет и не может работать. У нее нет денег на подарки.
– Ты слышишь, Луис Альберто? Вот как бывает в жизни, – взволнованно сказала Марианна. И, обратившись к мальчику, спросила: – А что бы ты хотел больше всего?
Глаза мальчика радостно вспыхнули.
– Больше всего я хотел бы две вещи, – мальчик выжидательно смотрел на красивую сеньору.
– Ну ну, говори, – подбодрила его Марианна.
– Я бы хотел ботинки, чтобы ходить в школу, и… – мальчик замялся, – коньки.
– Хорошо, – улыбнулась Марианна, – я куплю тебе новые ботинки, рубашку, брюки, ну и коньки.
– Правда? Большое вам спасибо, сеньора, – просиял мальчик.
Луис Альберто не выдержал:
– Надеюсь, ты купишь все это в следующий раз?
– Нет, нет, Луис Альберто, сейчас же. – Марианна просто не могла обмануть ожиданий этого несчастного ребенка. – Может, я больше его не увижу.
– Но Марисабель устала. Мы тебя уже столько ждем… – настаивал Луис Альберто.
– Знаешь, тогда езжай с Марисабель домой, а я куплю ребенку эти вещи и вернусь на такси. Хорошо?
Луис Альберто пожал плечами.
– Хорошо, я пришлю Максимо, только не задерживайся.
– Да, да, – торопливо сказала Марианна и, даже не услышав вежливого «до свиданья, мамочка», повернулась к мальчику:
– Пошли, пошли, мы купим тебе много всяких вещей.
Настроение у Луиса Альберто было испорчено. Неужели Марианна никогда не расстанется с прошлым? Сколько можно его ворошить? Наверное, Сара права. Это навязчивая идея, болезнь, Марианна не властна в своих поступках. Он и сам давно об этом думает. «А все таки Сара очень внимательна и хорошо меня понимает», – подумал он. Вот и сейчас Сара постаралась развеять его хмурое настроение.
– Пойдите погулять, – посоветовала она. – Вы вправе жить своей жизнью.
– Мне кажется, я до конца своих дней обречен на такое существование.
– Ну зачем так? Попробуйте побольше гулять, и сеньора начнет сопровождать вас.
– Да мне и выходить то не очень хочется.
– Мне так больно видеть вас таким, – сказала она притворно соболезнующим тоном. – Можно ведь пойти и развлечься с кем нибудь.
– У меня есть жена, Сара, – напомнил ей Луис Альберто. – И я не любитель приключений. Вы здесь уже много лет и должны это понять.
– Ну и зря, – кокетливо улыбнулась Сара. – По правде сказать, я бы с удовольствием развлеклась вместе с вами. Может, попробуем, сходим куда нибудь? – предложила она.
– Благодарю вас за внимание, Сара. Но я не умею лгать, прекратим этот разговор.
Сара передернула плечами.
«Ничего, это еще не последний разговор», – подумала она, усмехаясь про себя, и, придав своему лицу выражение глубокого огорчения, вышла.
– Это ты, Бето? – встревоженно спросила Чоли. Она сидела на кровати, поглаживая больные ноги и нетерпеливо поглядывая на дверь. – Почему ты так поздно? И что это за пакеты?
Мальчик положил к ногам Чоли несколько пакетов.
– Смотри ботинки, свитер, коньки и еще я принес деньги, – вон сколько песо.
– Ой, пресвятая дева Мария! – всплеснула руками Чоли. – Ой, Бето, Бето, неужели ты это украл? А деньги? Откуда у тебя деньги?
Мальчик, улыбаясь, смотрел на встревоженную мать.
– Мама Чоли, мне их дала одна сеньора в магазине.
– Что за сеньора, Бето, ты ее знаешь? Кто она такая? – волновалась Чоли.
– Богатая сеньора. Которой я помог в магазине. – Мальчик сел на пол, рядом с разложенными пакетами. – Посмотри, это коньки, видишь? А вот ботинки и еще есть брюки, новая рубашка – смотри. – Мальчик торопливо разворачивал свертки. – А это деньги для тебя.
Чоли серьезно посмотрела на мальчика. В ее больших, всегда улыбающихся глазах была тревога.
– Слушай, Бето, поклянись пресвятой девой, что это правда. Поклянись, прошу.
– Клянусь тебе, мама Чоли, – серьезно сказал мальчик.
– Сядь, сынок, сядь, – попросила Чоли. – Сядь рядом со мной и расскажи все как было. Ничего не выдумывай, я знаю, ты хороший мальчик – никогда никому не лгал.
Выслушав рассказ Бетито, Чоли успокоилась. В ее глазах снова появилась улыбка и, сложив перед собой руки, она взволнованно сказала:
– Дай бог, сынок, чтобы в жизни ты встречал только хороших людей.
Мальчик поднял на нее глаза.
– Она меня поцеловала вот сюда, – мальчик дотронулся пальцем до щеки. – Я всегда буду ее помнить.

Глава 12

Рамона не на шутку встревожилась: скоро ужинать, а Марианны все пет. Сеньор не выходит из библиотеки, Марисабель в своей комнате. Дом как будто вымер. «Ох, не кончится это добром», подумала она. Заслышав, наконец, звонок, Рамона бросилась к дверям.
– Почему ты так поздно, Марианна? – спросила она. – Луис Альберто, по моему, очень недоволен. Он рассказал, что ты осталась с каким то ребенком.
Марианна взглянула на Рамону и как будто впервые увидела ее: как она изменилась с тех пор, как впервые появилась в этом доме! Строгие пристальные глаза спрятались за стеклами очков, стройная когда то фигура ссутулилась и как будто подалась вперед, в гладких черных волосах белые нити.
Самый близкий человек в доме, подумала Марианна, с кем еще можно поделиться своей постоянной неутихающей болью.
– Ох, Рамона, – с легкой улыбкой сказала она, – если бы ты видела, какой это симпатичный мальчик, и такого же возраста, как мой.
– Аи, Марианна, пойми, Луис Альберто беспокоится, что ты опять можешь заболеть. Он нервничает из за этого. Нельзя же так, Марианна. Вот уже целых семь лет Луис Альберто не знает, что происходит в твоем сердце.
– Просто не захотел знать, – вздохнула Марианна. – Он так и не смог меня понять, хотя я и пыталась все ему объяснить. И не один раз.
– Вот и лучше, что он не понял тебя и объясняет это болезнью.
– Да, но как это меня мучает!..
– Марианна, я понимаю, как тебе тяжело. Но сколько можно искать? Смирись, наконец.
– Нет, Рамона, – твердо сказала Марианна, – я буду искать его, пока у меня хватит сил.
В столовую спустился Луис Альберто, спокойный, уравновешенный, как будто не было нескольких часов беспокойного ожидания. Но, усаживаясь на свое место, он не удержался от упрека:
– Ты слишком занята другими детьми, Марисабель тебя не интересует.
– Нет, нет, не говори так, – вспыхнула Марианна. – Я люблю ее.
– Да, да, ты любишь ее, – Луис Альберто холодно посмотрел на жену, – но я почему то не чувствую, что ты считаешь ее своей.
– Она больше привязана к тебе, – заметила Марианна.
– Это потому, что ты безразлична к ней, Марианна, и очень мало бываешь с ней. Роль матери не может выполнить никто. Она принадлежит женщине.
– Не надо мне напоминать, – вспыхнула Марианна.
– Марианна, обрати свою любовь на Марисабель, я принес ее в наш дом, думая, что тебе нужен ребенок.
– Я благодарна тебе за это, Луис Альберто, ты так добр ко мне.
Неприятный разговор прервал приход Сары. Как всегда, с легкой улыбкой, она обратилась к Марианне:
– Извините, сеньора, девочка хочет, чтобы вы надели на нее пижаму и пожелали ей спокойной ночи.
Марианна с облегчением встала из за стола. Сара не торопилась уходить. Глядя на Луиса Альберто, откровенно зазывным взглядом, она сказала:
– Кажется, первый раз за всю неделю она пошла поцеловать девочку на ночь.
– Она возвращается так поздно, что девочка уже спит, – сказал Луис Альберто, не глядя на Сару.
– Она каждый день куда то уходит. А вы сидите один, в библиотеке. Вы – святой. Другой давно бы обзавелся подругой. И правильно сделал бы. – Сара усмехнулась и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.
Марисабель не случайно позвала Марианну – ей очень хотелось расспросить про того мальчика в магазине, а заодно узнать и еще кое что.
– Ты купила много вещей тому мальчику? – спросила Марисабель.
– Да, все, что ему было необходимо, – сказала Марианна, поправляя на девочке пижаму.
– Ты такая добрая, мамочка… Он очень обрадовался? А ты любишь детей? А когда у меня будет братик? – засыпала ее вопросами девочка.
– Скоро, – отшутилась Марианна, – когда нам принесет его аист. Ну хватит, застегивай пижаму и спать.
Она поцеловала девочку, выключила свет и тихонько вышла из комнаты.
Завидев Сару у двери библиотеки, Рамона крепко схватила ее за руку.
– А ну постой!
– Рамона, в чем дело, отпустите, – испугалась Сара.
– Не приставай к нему, Сара. Как бы ты ни старалась, сеньор не обратит на тебя внимания.
– Вы в этом уверены? – Сара уже пришла в себя, и наглая усмешка снова появилась на ее лице. – Не зря же люди говорят: капля камень точит.
– Бессовестная.
– Не ваше дело! – вызывающе сказала Сара.
Рамона в упор посмотрела на нее. Столько лет она прожила в этом доме! Он стал ей родным, она в ответе за то, что здесь происходит. А если узнает Марианна?
Тяжелая пощечина заставила Сару откачнуться назад.
– Если бы не ваш возраст, вы заплатили бы мне за это, – злобно прошипела она.
Рамона снова приблизилась к Саре, опять посмотрела на нее немигающим взглядом.
– Лучше покинь этот дом, – тихо сказала она.
Но Сара решила не отступать. Она ни за что не уйдет отсюда с пустыми руками. И она еще поборется с этой ретивой служанкой.
– Я уйду, когда сама этого захочу, так и знайте, – твердо сказала Сара. – К тому же, я больше не желаю тратить время на глупые разговоры с вами. Завтра у меня выходной, я рано уйду из дома.
На следующий день Сара, действительно, встала пораньше, чтобы застать Луиса Альберто одного. Перед тем как отправиться в город, она решила попросить у него денег – в счет будущей получки.
– Это на покупки или на прогулку? Может, у вас есть возлюбленный? – пошутил Луис Альберто, выдавая ей, как она просила, чек на две тысячи песо.
– Ах, сеньор, я также одинока, как и вы. Я здесь почти никого не знаю.
– При вашей то молодости и красоте? – улыбнулся Луис Альберто.
– Когда женщина кем то увлечена, никто другой ей неинтересен, – скромно опустив глаза, сказала Сара.
– Значит, вы уже сделали выбор? – Луису Альберто явно нравился этот легкий, ни к чему не обязывающий, разговор с красивой женщиной, которая, он это чувствовал, была к нему неравнодушна.
– К сожалению, моя мечта не сбудется. Я хочу того, чему никогда не бывать, – все так же опустив глаза и грустно улыбаясь, говорила Сара.
– Почему?
– Потому что он женат, сеньор, и, хотя супруга его не любит, даже не заботится о нем, его глаза смотрят только на нее. – Она мельком взглянула на Луиса Альберто и, уловив его выжидательный взгляд, осмелев, продолжала: – да, да, вы правильно думаете. Человек, в которого я влюблена – это вы. Я люблю вас, я хочу вас с тех пор, как начала работать в этом доме. Не знаю, как это вышло. Может быть, потому, что я все время вижу вас таким… грустным.
– Вы правы. Нежность дочери не может заменить чувство женщины, которую ты любишь. Все же это что то особенное. К несчастью, мы все устроены так, что нам необходимы внимание, нежность, участие и еще многое. Но Марианна не хочет этого понять.
– Мне грустно видеть, как вы страдаете, – Сара смотрела на него с притворной нежностью.
– Вы должны понять меня, потому что вы тоже одиноки, – сказал Луис Альберто.
– Я понимаю вас, сеньор, потому, что люблю. – Сара прижала руки к груди, посмотрела на него большими карими глазами. – Сеньор, почему бы нам не встретиться где нибудь в другом месте? Ну, хотя бы в баре отеля «Карера»?
Луис Альберто увидел в ее широко распахнутых глазах столько понимания, участия и ласки, что не смог произнести «нет». Марианна уже столько лет обделяет его своей любовью, погруженная в бесконечные воспоминания в прошлом, она забывает о живых, думал он.
– Итак, в 8 часов я жду тебя, Луис Альберто, – сказала Сара, уловив его колебания.
– Хорошо, Сара, я буду, – ответил он.
Сара хорошо подготовилась к этой встрече. Отдельный кабинет ресторана с мягким уютным диваном, красиво сервированный столик. Чувственные, страстные переливы музыки… Сара нежно взяла его за руки:
– Я боялась, что ты не придешь, – прошептала она.
– Нет, нет, я целый день думал об этой встрече.
– Хочешь выпить?
– Конечно. То же, что и ты.
Луис Альберто с удовольствием погружался в этот легкий убаюкивающий мир, которого он так давно был лишен. Заботы, проблемы, горькие воспоминания остались там, за пределами этой комнаты. А здесь все как когда то: чудесная музыка, хорошее вино, красивая женщина, которая нежно напоминает:
– Жизнь прекрасна, не правда ли?
– Да, да, – соглашается он, – но у меня нет никакого желания лгать жене (последняя дань прошлым привязанностям, – подумал он про себя).
– А, может, она этого заслуживает? – настаивает красивая женщина рядом.
– Нет, нет, лучше о ней не надо, поговорим о нас, – просит он.
– Ты прав, нам так хорошо вдвоем, – послушно говорит она.
Пора было ужинать, а Луис Альберто еще не возвращался.
– Ты не знаешь, куда ушел Луис Альберто? – спросила Марианна Рамону, накрывающую на стол.
– Он вышел куда то и ничего не сказал. – Рамона помолчала. – Мне кажется, Марианна, ты испытываешь его терпение. Он привлекательный мужчина.
– Да, да, – рассеянно сказала Марианна, – я понимаю, о чем ты говоришь. Другая может отнять его у меня. Но Луис Альберто любит меня, а я не делаю ничего плохого.
– Ты каждый день бродишь по улицам. Другой давно бы запретил тебе это делать. Он слишком мягко относится к тебе.
– Я не могу отказаться от своего сына, Рамона.
– Не забывай, что ты искала его столько лет.
– Я буду искать его до конца жизни. Пока последние силы не покинут меня, – твердо сказала Марианна.
– И ты согласна пожертвовать своей семьей? – Рамона пристально посмотрела на Марианну.
– Я готова на все, – помедлив, сказала та.
Домой Луис Альберто вернулся в хорошем настроении, весело напевая. Нежно поцеловав Марисабель, он хотел пройти в свою комнату, но Марианна остановила его:
– Будь любезен, объясни мне, что с тобой? Ты пил?
– Праздновали с друзьями день рождения Марселы Гомеса, – не задумываясь, ответил он.
– Ты примешь душ, надеюсь? – Марианна выжидательно смотрела на мужа.
– Нет, я ложусь, – он смотрел на нее, все еще улыбаясь, – ему не хотелось расставаться с праздничным, легким настроением.
– Прошу тебя, Луис Альберто, не выводи меня из терпения.
– Это ты мне говоришь о терпении? – Он усмехнулся и молча пошел в свою комнату.
Через некоторое время вернулась Сара. Вежливо поздоровавшись с Марианной, она хотела пройти в свою комнату, но Марианна попросила ее сварить крепкий кофе для Луиса Альберто.
– Он заболел? – встревоженно спросила Сара.
– Ему нездоровится, – коротко ответила Марианна. Приготовив кофе, Сара понесла его Луису Альберто, но встретила по дороге Рамону, которая строго спросила ее:
– Где ты была до сих пор?
– В гостях у подруг. Потом ходила по магазинам.
– А этот кофе для кого?
– Хозяйка попросила меня сварить кофе для сеньора Я хочу ему отнести.
– Оставь, я отнесу.
Сара насмешливо посмотрела на нее и рассмеялась.
– Зря стараетесь, Рамона. Он уже мой.
Наутро от радужного настроения не осталось и следа: его тревожили мысли о Марианне. Как бы она не относилась к нему, как бы далеко не ушла от него в собственную жизнь, – она его жена, которую он до сих пор любит, которую не может и не хочет – да, не хочет! – обманывать. Вот почему, когда Сара мимоходом заглянула в библиотеку, он сказал ей:
– Мне ни к чему осложнения, не хочу, чтобы Марианна что нибудь заподозрила. Не приходи сюда.
– Ты прав, так будет лучше, – согласилась Сара. – Встретимся в четверг, там же, правда?
– Нет, Сара, – твердо сказал он.
Она посмотрела на него долгим, выразительным взглядом:
– Ты же не сможешь забыть моих поцелуев. Ты будешь думать о них до четверга. Так же как и я о твоих.
– Нет, это конец.
– Ты имеешь право жить, Луис Альберто. – Опершись о стол, она наклонилась к Луису Альберто, заглянула ему в глаза. – Я дам тебе то, чего она не может тебе дать, – любовь.
Он вспомнил вчерашний вечер, манящее тепло покорного женского тела… Раздумчиво сказал:
– Да, она не может любить меня, не хочет, живет в своем мире.
– А раз так, давай жить с тобой нашей жизнью.
– Сара…
– Так не забудь, Луис Альберто, в четверг. В четверг, в тот же час в «Карере».
Так продолжалось несколько месяцев. В один из дней, молча наблюдавшая за всем Рамома, не выдержала.
– Что же все таки происходит с Луисом Альберто? Он опять взялся за старое?
– Не только это, – грустно сказала Марианна. – Вся его одежда пропахла духами, он развлекается с женщинами.
– Аи, Марианна, ты должна попробовать изменить это положение. Если не переборешь себя, ты его потеряешь.
– Ну, если он так поступает, лучше его потерять. Однако сказать – еще не значит сделать. Поэтому в очередной четверг, – по этим дням Луис Альберто обычно надолго уходил из дома и возвращался поздно, навеселе, – Марианна решила дождаться его прихода и потребовать решительных объяснений.
Когда Луис Альберто вошел в гостиную, ему навстречу поднялась Марианна – взволнованная, со следами слез на глазах.
– Послушай, Луис Альберто, до каких пор это будет продолжаться? – решительно сказала она.
– Не понимаю, Марианна. – Он смотрел на нее снисходительным взглядом взрослого, терпеливо слушающего лепет ребенка.
– Сколько можно издеваться надо мной? Ты считаешь меня дурой? У тебя есть другая женщина.
– Марианна, ты ошибаешься, – все также спокойно сказал Луис Альберто.
– Чем же объяснить тогда твое частое отсутствие и столь позднее возвращение? Странный образ жизни. Ты уже несколько месяцев пьешь.
– Но у меня очень много дел, и я ими занимаюсь. А вот где пропадаешь ты? Бродишь целыми днями по улицам в поисках миража?
– Тебе не понять моей боли, Луис Альберто. Мое сердце разрывается от страдания. Знаю, вне стен дома ты ищешь то, чего я не смогла тебе дать.
– Марианна, Марианна, я люблю тебя. Очень. Но между нами встал призрак нашего сына, он разделяет нас. Это стало каким то проклятьем.
– Замолчи. – Марианна подняла руку, останавливая его. – Твой сын скитается где то по миру. Ты можешь накликать на него беду.
– Я больше не хочу слышать все эти твои выдумки. Мой сын сильнее меня, я уступаю ему дорогу. Оставайся с ним, погружайся во мрак своего безрассудства. Я больше не пойду за тобой, поняла? Я буду развлекаться, пить, влюбляться в женщин, которые улыбаются. Пойми, мне надоела твоя вечная тоска, я не выношу твоего постоянно страдальческого лица. – Луис Альберто говорил с волнением, с тихой яростью человека, высказывающего наболевшее, много раз продуманное, выношенное годами.
Мариаина закрыла лицо руками. Не слышать бы его, не видеть…
– Господи…
Сегодня дела не шли ему в голову. Он вновь и вновь возвращался к вчерашнему разговору с Марианной. «Нет, нет, – думал он, – Марианна не заслуживает такого обращения. Я не прав».
Его размышления прервал телефонный звонок. Он поднял трубку и, еще не слыша голоса, почувствовал, – это Сара.
– Что случилось? – спросила она проникновенным тоном.
– Сара, мы не должны встречаться, – твердо сказал он. – Я решил все прекратить.
– Ты с ума сошел, Луис Альберто! Вот так запросто, без объяснений…
– Но пойми же, Сара…
– Слушай, Луис Альберто, я вернусь в «Кареру», где мы всегда встречаемся, и буду ждать там, пока ты не придешь. Я буду спать на улице, где попало, но не вернусь до тех пор, пока ты не поговоришь со мной.
– Пойми, Марианна может заподозрить…
– Ты считаешься с той, которая тебя не любит и пренебрегаешь мной. Нет, нет, Луис Альберто, я буду ждать тебя… – Она напряженно вслушивалась в молчащую трубку. – Ты ведь придешь, правда?
– Сара…
– Ты придешь, – повторила она, как заклинание. – Ты придешь…
Потом опустила трубку.
Луис Альберто долго сидел задумавшись. Наконец он встал, подошел к двери. «Сегодня последний раз. Я должен окончательно с ней объясниться», – решил он.
Марианна услышала, как хлопнула дверь. «Он уехал, чтобы встретиться с той женщиной», – подумала она. Что же теперь делать? Она съежилась, зарылась в подушки… Но есть же, есть тот, к кому еще можно обратиться.
«Боже мой, – мысленно воззвала она. – Боже! Я пожертвую всем, только бы искупить свой грех. Пусть придет конец моему страданию. Верни мне сына, хотя бы взамен предательства моего мужа. Прости мне, что я подарила сына. Господи милосердный!»
Утро принесло особое огорчение. Марисабель попросила отвезти ее в парк.
– Вряд ли я смогу, – ответила Марианна.
– Да, я знаю, ты будешь искать ребенка, которого потеряла.
У Марианны упало сердце.
– Марисабель, детка, кто тебе сказал?
– Сара. Она говорит, что ты сумасшедшая.
– Я не знаю, что она говорит, но это все неправда.
– Так ты попросишь папочку отвезти меня в парк? – опять повторила девочка.
– Да, родная.
– Но только, пожалуйста, без Сары. Мне не нравится, что они часто держатся за руки.
У Марианны перехватило дыхание. «Только бы девочка ничего не заметила», – подумала она. И как можно небрежнее сказала:
– По моему, ты все придумываешь, Марисабель.
– Я говорю тебе правду, мамочка, – настаивала девочка. – Раньше я сидела в машине возле папы, а теперь там сидит Сара, а меня сажают сзади. Сара кладет руку папе на шею, а папа говорит ей, что не надо.
– Это все в шутку, Марисабель. Иди, позови папу.

0

3

Глава 13

«Так вот, значит, с кем встречается Луис Альберто. Сара берет выходные по четвергам… И по четвергам уходит Луис Альберто. Что же надо делать в таких случаях? Поговорить с Луисом Альберто? А если он откажется? Скажет, что девочке все показалось. Поднимет меня на смех. Скорее всего так и будет. Нет, главное сейчас – Сара. Избавиться от нее. А там – посмотрим», – подумала Марианна.
Когда Луис Альберто, уже одетый для прогулки, появился в гостиной, Марианна решительно сказала:
– На этот раз ты пойдешь с Марисабель один, без Сары. Сара должна помочь мне по дому.
– Но ее обязанность – присматривать за Марисабель, ты это знаешь, – возразил Луис Альберто.
– Марисабель больше не нуждается в воспитательнице, она уже не маленькая. К тому же Сара не играет с ней, она называет меня сумасшедшей, говорит, что я ищу ребенка, которого нет. Нашей Марисабель совсем не по душе эти ее разговоры.
– А кто же будет заниматься девочкой?
– Я.
– Ты? – удивился Луис Альберто.
– Да. Сара больше не нужна нам, ты можешь спокойно ее уволить. Или… пусть она займется стиркой белья.
Луис Альберто с удивлением смотрел на Марианну.
– Она воспитательница и с образованием.
– Тогда пусть найдет себе другой дом, – решительно сказала Марианна.
Не зная, что и подумать, Луис Альберто позвал Марисабель, и они поехали на прогулку.
Марианна решила тут же поговорить с Сарой – чем быстрее она покончит с этим делом, тем лучше.
Сара вошла, одетая для прогулки, как всегда, самоуверенная, с легкой улыбкой на губах.
– Прошу вас, пожалуйста, помогите мне разобрать одежду, – сказала Марианна.
– Сожалею, но я не смогу, сеньора. – Сара улыбнулась еще шире. – Я иду с девочкой в парк.
– Сеньор отведет ее, а вы останетесь дома. – Марианна говорила ровным, спокойным тоном.
– А сеньору это известно? – спросила Сара, глядя на Марианну насмешливо снисходительным взглядом.
– Известно. Так же как и то, что в этом доме приказываю я. Думаю, Марисабель больше не нужна воспитательница. Вам придется поменять свои обязанности или подыскать другое место работы.
Все с тем же выражением дерзкой самоуверенности на лице, сохраняя олимпийское спокойствие, Сара сказала:
– Мне жаль, сеньора, но я не могу принять это предложение. У меня другие планы. К тому же… – помедлила она, – не забывайте – меня нанял сеньор. Пусть он меня и увольняет.
– В этом доме, Сара, распоряжаюсь я. Вам ясно? Я вас не урольняю, а предупреждаю – у вас будут другие обязанности. – Голос Марианны звучал сдержанно, бесстрастно.
Улыбка сбежала с лица Сары.
– Это равносильно увольнению. Я не могу делать то, что вы предлагаете.
Марианна помолчала, потом, в упор глядя на Сару, сказала:
– В таком случае, мне остается только расстаться с вами.
– Как вам угодно, сеньора. – Сара отвесила ей иронический поклон.
Разговор возмутил Сару до глубины души. Что позволяет себе эта сумасшедшая? Едва удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью, она выбежала на улицу, остановила такси и поехала в парк. «Вот сейчас… вот сейчас все выяснится», – думала она.
Увидев взволнованную Сару, Луис Альберто отослал девочку покачаться на качелях и быстро пошел навстречу ей. Сара бросилась к нему:
– Дорогой! Твоя жена фактически меня выгнала. Она испугалась, что я пойду в парк вместе с тобой, и заставила меня убирать шкафы. – Сара кипела от негодования. – Решай, что делать – не оставаться же мне на улице.
– Ладно, Сара, – успокоил ее Луис Альберто. – Бери такси и езжай в «Кареру». Я отвезу Марисабель домой, а потом приеду к тебе, и мы все обсудим.
– Хорошо, дорогой. – Она нежно поцеловала Луиса Альберто и быстро направилась к выходу.
Луис Альберто отвез Марисабель домой и тут же отправился к месту условленной встречи. По дороге он все продумал. Сару он терять не хотел. Она вносила в его жизнь то разнообразие и легкость, которых недоставало ему в собственном доме. Но, с другой стороны, нельзя не считаться и с Марианной – его женой, матерью его дочери. Поэтому, если он подыщет для Сары небольшой уголок… Главное – убедить ее в том, что им нельзя давать Марианне никакого повода для ревности.
Сара с нетерпением поглядывала на дверь, и едва Луис Альберто уселся за столик, с возмущением заговорила:
– Она хочет выжить меня из дому. Представляешь себе, приказала мне убирать шкафы. Я, конечно, отказалась.
– Послушай, Сара, Марианна что то подозревает. Лучше всего, если ты уйдешь и снимешь квартирку, где мы сможем свободно с тобой встречаться, – увещевал ее Луис Альберто.
– Но это жестоко, дорогой. Лучше заставь свою сумасшедшую жену замолчать, а не то я это сделаю. Не понимаю, как ты можешь ее терпеть? На глазах у всех из тебя веревки вьют, делают все, что ей придет в голову, а ты, как дурак, терпишь. – Она отбросила кокетство и притворную ласковость и говорила резко, напористо.
– Сара, я прошу тебя, подбирай выражения.
– Подумать только – какая наглость: заявить мне, что я могу остаться на побегушках. Что она о себе воображает? Ну нет, я тоже хочу быть сеньорой. Так вот знай, Луис Альберто, или я останусь в твоем доме на тех же самых условиях, или выложу ей всю правду. Пусть она, наконец, все узнает.
– Нет, нет, Сара, ты не сделаешь этого, – забеспокоился Луис Альберто – ему и в голову не могло прийти, что Сара способна на такое, и теперь он по настоящему испугался. – Тогда конец нашим отношениям. Ты понимаешь это?
– Подумаешь, найдется другой вместо тебя, еще получше! – бросила Сара.
Луис Альберто знал, что в запальчивости женщина может сказать, что угодно и потому продолжал спокойно внушать Саре.
– Марианна абсолютно права, для нормального семейного дома подобные истории недопустимы. И в том, что случилось, виноват только я.
– Ты так думаешь? – Сара посмотрела на него с веселым удивлением. – А разве ты знаешь, чем она занимается, когда уходит из дома?
– Разыскивает сына…
– А может встречается с любовником? Луис Альберто побледнел.
– Ложь, – гневно сказал он. – Она ищет сына.
– Это она так говорит!
Луис Альберто взял себя в руки.
– Ладно, прошу тебя, не кричи, мы же в общественном месте.
Конечно, он не поверил ни одному ее слову. Но все таки, все таки… Марианна так молода и красива… И так доверчива.
Известие об измене Луиса Альберто так потрясло Марианну, что она не решилась рассказать об этом даже верной Рамоне: быстрее, быстрее избыть эту беду. И если затаить ее в своем сердце, не говорить о ней, не думать – просто сделать то, что она с самого начала решила сделать, – изгнать поскорее соперницу, может минует тогда эта напасть. Еще и эта… И как ни спрашивала встревоженная Рамона, что с ней творится, Марианна отвечала: «Я расскажу, Рамона, когда будет нужно. Подожди – узнаешь».
Луиса Альберто всерьез напугали угрозы Сары, и он решил еще раз поговорить с Марианной:
– Послушай, дорогая, мы не можем уволить Сару, – несколько смущенно сказал он.
– Сожалею, но это уже решено, – спокойно ответила Марианна.
– Но я с этим не согласен. Сара останется здесь на прежних условиях, пока не найдет подходящую работу. Может она и показалась тебе слишком высокомерной, но передо мною она даже расплакалась. Пойми, Марианна, чего не скажешь в сердцах. Ведь и ты тоже была не очень сдержанна.
– Как ты можешь сравнивать? – возмутилась Марианна.
– Почему же нет? Ведь ты совершаешь поступки, которые мне не нравятся. Одним словом, я обещал ей, что она останется. Речь идет о нескольких днях, не будь такой бесчеловечной.
Марианна молча вышла из комнаты.
Улучив удобную минутку, Сара проскользнула в комнату Луиса Альберто – теперь они с женой имели разные спальни. Хладнокровно обдумав все, что сказал Луис Альберто, Сара, поняла все выгоды его предложения: снять для их встреч отдельную квартирку. И она постаралась сделать все, чтобы заставить его забыть то, что сорвалось у нее с языка в ресторане. Мягкая, кокетливая, с ласковой улыбкой, она опять и опять твердила Луису Альберто слова, которые льстили его самолюбию и которые все еще ему хотелось от нее слышать:
– Ты мне очень нравишься, дорогой. Я была с тобой груба, потому что боялась потерять тебя. Я люблю тебя, очень люблю… Не представляю, как бы я жила без тебя. Не оставляй меня, я не переживу этого, только поэтому я не хочу уходить отсюда.
– Нет, Сара, я не брошу тебя, – уверял ее Луис Альберто, – клянусь тебе.
– Спасибо, родной, спасибо.
– А сейчас уходи, прошу тебя. – Луис Альберто был встревожен затянувшимся разговором. Но Сара, не замечая его беспокойства, присела к нему на колени и обняла его. Стараясь побыстрее освободиться от несвоевременных объятий, он обнял ее, быстро поцеловал и нетерпеливо разжал ее руки:
– Хорошо, хорошо, Сара, спокойной ночи. Коротко постучав в дверь и не дожидаясь ответа, в комнату вошла Марианна – она решила поговорить о завтрашней прогулке Марисабель.
Сара резко отпрянула от него, глаза ее виновато забегали, на щеках выступил румянец, однако ее смятение длилось недолго. Небрежно, будто не придавая значения случившемуся, она бросила:
– Простите, виновата.
– Убирайтесь отсюда, – сказала побледневшая Марианна.
Она не могла заставить себя взглянуть на мужа. Сомневаться, думать, догадываться – это одно. Но увидеть собственными глазами… Сердце ее разрывалось.
В комнате установилась гулкая тишина. Наконец Марианна пришла в себя:
– История повторяется? Много лет тому назад я горько поплатилась за простое недоразумение – ты застал меня с Леонардо Медисабалем и решил, что я изменяю тебе. А как теперь прикажешь думать мне? Что это – случайность, недоразумение?.. Или Сара – твоя любовь? Вот, значит, почему ты не уволил ее – хотел развлекаться под крышей нашего дома. – У нее не было сил продолжать горький монолог.
– Прости, Марианна, – взволнованно заговорил Луис Альберто, – я поступил как самый настоящий негодяй. Но я люблю тебя. Клянусь, люблю. Это же…
Голос его прервался. Слова не шли с языка. Как объяснить ей, что все случилось помимо его воли? Да и не измена это. Нет. Помрачение рассудка, слабость, – но не измена их любви, их чувству.
– Прости, Марианна, – только и мог сказать он. Марианна посмотрела на него долгим взглядом.
– Ты разбил мое сердце…
– Марианна, постой!..

Глава 14

Сара, не торопясь, собирала в своей комнате вещи. Она не сомневалась: все, что случилось, – к лучшему. Конец подневольной жизни по чужим домам. Теперь она сможет жить, не работая. Луис Альберто или кто то другой – какая разница? Но уж Луис Альберто непременно заплатит ей за все оскорбления своей сумасшедшей жены… А не то… У нее есть ключик к этому богатому дому.
Марианна взволнованно ходила по комнате. Она должна с кем то поговорить, непременно должна с кем то поделиться. Она чувствовала: исповедь не только утешит ее душевную боль, но и поможет разобраться в своих чувствах. Марианна позвала Рамону, усадила ее и обрушила на нее бурный поток слов:
– Помнишь, Рамона, ты пыталась напомнить мне, что Луис Альберто такой же мужчина, как и все, но я… я пренебрегаю своими обязанностями жены. Твои предсказания сбылись.
Рамона подняла на нее встревоженный взгляд.
– Да, да, Рамона, он устал от меня. Он ищет в других и ласку, и внимание, которых я его лишила. И вчера я в этом убедилась.
– Вчера? – удивилась Рамона.
– Да, вчера. Я застала его в чужих объятиях, – Марианна помолчала, стараясь преодолеть волнение. – В объятиях Сары.
– Какой ужас, Марианна, – тихо сказала Рамона. Сдержанность не изменила ей и сейчас. Лишь бледность пробилась через обычную смугловатость ее кожи. – Как она осмелилась – Сара?
– Не понимаю, – продолжала, не слыша ее, Марианна. – Как мог Луис Альберто забыть об уважении к своей семье, забыть не только обо мне, но и о девочке. Ведь Марисабель все видит и все понимает.
– Марианна, ты знаешь, мужчины непостоянны, и так легко вскружить им голову. Эта бесстыдница Сара все время кокетничала с ним, завлекала его. Марианна, не упрекай Луиса Альберто, не ссорься с ним. Наверняка его мучает совесть, и он раскаивается. Ведь ты тоже…
– Нет, нет, – перебила ее Марианна. – Не знаю, как мы сможем теперь жить вместе. Мне надо навсегда уйти из этого дома.
– Боже, Марианна, не вздумай этого сделать. Прошу тебя, во имя твоих детей… Послушай меня – я знаю, что говорю – недалек тот день, когда ты найдешь сына, и тогда у него будет дом, отец… Нет, Марианна, нет, не расставайся с Луисом Альберто.
Рамона давно так не волновалась, как сейчас. Она решила поговорить с Луисом Альберто, рассказать ему, как страдает Марианна.
Луис Альберто охотно принял Рамону. Он знал, что она никогда не стала бы беспокоить его по пустякам или вмешиваться в его личные дела, если только это не касалось Марианны. К тому же ему, как и Марианне, хотелось облегчить душу, облечь в слова свои горькие мысли и, может быть, найти какое нибудь решение.
Рамона села, посмотрела на него своим долгим затаенным взглядом и сказала:
– Сеньор, я хочу вас просить – пожалуйста, помиритесь с Марианной. Она так ждет, чтобы вы сделали первый шаг.
– Что же мне делать? Просить у нее прощения? Марианна подумает, что я разыгрываю перед ней фарс. Ведь она мне уже не верит.
– Случившегося не поправить, сеньор, – мудро сказала Рамона. – Но вы, вы… попробуйте поговорить с ней – ведь она просто извелась, бедняжка. И ни за что не вспоминайте о Саре, никогда, как будто ее и не было. Умоляю, сеньор, сделайте это.
Рамона вселила в него надежду. Он порывался тут же встать и отправиться к Марианне – молить ее о прощении, но стыд и неуверенность удерживали его. Наконец, он решился.
Луис Альберто ожидал всего: мучительных укоров, горьких слез, тяжелого глухого молчания. Но то, что сделала Марианна, напомнило ему прежнюю девочку из Гуанахуато – непосредственную и искреннюю.
– Скажи, когда мне уйти? – печально спросила она. Луису Альберто показалось, что он ослышался. – Я не стала женщиной, о которой ты мечтал, я одна виновата во всем, – продолжала она.
– Но, Марианна, как ты можешь так говорить? У меня нет слов, чтобы вымолить у тебя прощения. Любимая моя, прости меня…
– Простить, простить?.. – Глаза Марианны наполнились слезами.
– Дорогая, пойми, связь с Сарой – простая случайность, я не люблю ее. Ты – смысл моей жизни, я буду любить тебя до смерти.
– Луис Альберто, любимый…
Они вернулись друг к другу. После долгих лет разлуки. Луис Альберто был счастлив. Впервые за многие годы. Мучительное раздвоение его жизни, отчужденность Марианны, тревога и дискомфорт, которые в последнее время обосновались в их доме, – все в прошлом. Он отодвинул бумаги в сторону. Наконец то можно немного помечтать. О том, например, как обрадуются родители, если они втроем, всей семьей, смогут навестить их этим летом. О том, как удивится Марисабель, когда раскинется перед ней синяя беспредельность океана. О том, что скажет Марианна, когда… Его приятные мечтания прервал резкий телефонный звонок. Он поднял трубку – вкрадчивый, приторно ласковый голос произнес:
– Это ты, родной? Что происходит? Почему ты молчишь?
– Что тебе надо, Сара?
– Как – что? Ты же знаешь – я не могу жить без тебя.
– Придется привыкать, – сухо сказал Луис Альберто.
– Неужели? И скоро? – игриво спросила Сара.
– Я не шучу, Сара. И прошу тебя – не звони, я для тебя больше не существую.
– Милый, твое решение – полная неожиданность для меня. Нам надо встретиться и спокойно обо всем поговорить.
– Сожалею, но это уже невозможно.
– Ну тогда я приеду к тебе в контору или домой и устрою скандал.
– И не думай! Ты об этом пожалеешь.
– Милый Луис Альберто, побереги эти громкие фразы для кого нибудь еще. – Деланно ласковой интонации как ни бывало. – Давай ка лучше встретимся и поговорим, а не то смотри – хуже будет. – И она положила трубку.
Они встретились, как всегда, в ресторане «Капере». Только теперь на столе не было вина, музыка не возбуждала, а красивая женщина рядом вызывала неприязнь.
– Ты должна понять, что наши отношения кончились, – снова повторил Луис Альберто.
– Нет, Луис Альберто, разве ты забыл, что обещал снять мне квартиру?
– А… вот что тебя волнует…
– Не только это. Я нужна тебе, потому что твоя жена тебя не любит.
– Довольно, Сара, между нами все кончено. Я дам тебе денег, и мы расстанемся.
– Значит, ты меня отвергаешь? – Сара вызывающе взглянула на него. Луис Альберто спокойно встретил ее взгляд.
– Сколько ты хочешь?
– Мне нужен ты, только ты, и ты стоишь дорого.
– Сколько же? – Он, не торопясь, достал чековую книжку, заполнил чек и, не скрывая насмешливой улыбки, протянул ей через стол. – Надеюсь, этого хватит?
– Нет, нет, ни за что… – возмутилась Сара.
– Двести пятьдесят тысяч песо… – не отрывая от нее взгляда, Луис Альберто положил чек на стол.
– Ни в коем случае. Хотя… погоди… Ты заставляешь любящее сердце навсегда забыть тебя. Это невозможно. Я беру деньги только потому, что мне надо как то жить, пока не найду работу…
– Что ж, Сара, на том мы с тобой и расстанемся. – Луис Альберто поднялся.
– Когда я сниму квартиру, обещаю пригласить тебя в гости. – Она бросила на него кокетливый взгляд.
– Не старайся, только зря потеряешь время.
Луис Альберто был убежден, что видит ее в последний раз. Но Сара думала по другому. Чтобы сполна насладиться своей победой, позвонила в дом Сальватьерра. Когда Рамона подняла трубку, Сара сообщила ей, что получила от Луиса Альберто чек на солидную сумму, но это не значит, что он так легко от нее отделается.
– Я превращу жизнь Луиса Альберто в сущий ад, – пообещала она. – Можешь ему это передать.

Глава 15

– Нет, нет, я не смогу задуть сразу семнадцать свечей! Ни за что! – смеялась Марисабель.
Луис Альберто с любовью смотрел на свою дочь. Какая красавица! Удлиненный овал лица с мягким подбородком, серые глаза под густыми, вразлет, бровями, длинные черные волосы. В ней была своеобразная мраморная красота. Он, правда, не замечал, как часто ее лицо портила гримаса капризности и недовольства.
– Будь счастлива, моя чудесная дочь! – сказал Луис Альберто, целуя ее.
– Будь счастлива! – повторила Марианна.
– Просто не верится, что прошло уже столько лет, – заметила Рамона.
– Мой сын, наверное, тоже уже взрослый, – тихо сказала Марианна, обратив погрустневшее лицо к Рамоне.
– Аи, Марианна, сколько же можно об этом? Не надо портить праздник.
– Ты права, Рамона, – согласилась Марианна. Веселье продолжалось.
Бето с трудом дотащился до стула и почти упал на него.
– Что с тобой, сынок? Заболел? – забеспокоилась Чоли.
– Нет, мама, немного устал. – Он протянул ей несколько монет. – Вот все, что я заработал.
– Хватит на какое то время.
– Как надоела нищета, в которой мы живем, – с горечью сказал Бето. – Я то ладно, но ты должна еще пожить как полагается.
– Да мне и так хорошо, сынок, лишь бы не быть тебе в тягость, – заволновалась Чоли.
– Нет, мама Чоли, ты мне совсем не в тягость, но мне обязательно надо учиться. Только бы хватило сил, только бы выдержать…
– Сынок, но ты ведь и так работаешь целыми днями.
– Ничего, что нибудь придумаю, – успокоил ее Бето. Еле передвигаясь на больных ногах, Чоли разогрела кофе, нарезала хлеба, усадила Бето за стол и села рядом, не сводя с него глаз. Каким красивым вырос ее мальчик: такой стройный, с волнистыми волосами, ласковыми темно серыми глазами, и всегда приветливая улыбка на губах. Даже сейчас, когда он, бедняжечка, от усталости чуть не спит за столом.
– Приляг, сынок, а я пока постираю твою рубашку.
– Хорошо, мама Чоли. Только – не давай мне спать долго. Прошу тебя, разбуди меня в три, мне надо на работу.
– Хорошо, хорошо, сынок, закрывай глаза.
Бето заснул моментально. Чоли взяла его рубашку и, ковыляя, направилась в прачечную. Но даже стирка не могла отвлечь ее от нерадостных мыслей. Уже несколько месяцев Бето приходится работать за двоих, и он совсем забросил учебу. Сколько раз она просила его отправить ее в богадельню, но он и слышать об этом не хочет. Вот и получается, что она – помеха своему сыну: он ведь рвется к другой жизни, не такой, как у нее, и у всех других в их квартале. Хоть и растила она его семнадцать лет, но видно, не в нее пошел Бето. Наверное, в свою мать. А может в отца? Вот и об этом болит у нее сердце: никак не может она решиться рассказать Бето о его настоящей матери. А надо, ох как надо! Недолго осталось ей жить на этом свете.
Вернувшись из прачечной, Чоли застала в комнате Филипе. Она тоже любовалась спящим юношей.
– Золотой у тебя мальчик, Чоли. Бог вознаградил тебя за все твои заботы о нем.
Чоли улыбнулась.
– Спасибо, спасибо, Филипе. Ох, жалко, но пора будить Бето.
Бето с трудом открыл глаза.
– Неужели уже три часа? Кажется, я только только прилег.
Он быстро поднялся и подошел к раковине, чтобы умыться.
– Ты выглядишь усталым, Бето, – сказала Филипе, подавая ему полотенце. – Может тебе подыскать другую работу, чтобы не скитаться по улицам с лотерейными билетами?
– Я бы нашел хорошее место, но для этого необходимо кончить школу.
– А из за моей болезни он теперь не может учиться, – горько посетовала Чоли.
– Я буду учиться, не сомневайся, мама Чоли. Лишь бы мне немного повезло.
– Дай бог, сынок.
– Наступит день, и я прокачу тебя на машине, и вас тоже, Филипе, вы так хорошо к нам относитесь.
– Спасибо, Бето, – рассмеялась Филипе.
– Какая машина, Бето? Ты все фантазируешь, сынок.
– Нет, мама, я выбьюсь в люди, обязательно, поверь мне. Ладно, мне пора.
– Слышала, что за парень? – повернулась Чоли к своей подруге. – Как ему объяснить, что он слишком многого хочет.
– Ну почему же? – возразила Филипе. – Человек должен хотеть лучшего, это нормально.
– Знаешь, Филипе, кто бедным родится, тот бедным и умрет.
– Конечно, – согласилась та, – но почему бы не попытать счастья?
Марисабель присела перед своим любимцем, белым коккер спаниелем.
– Коки, ух ты, мой хороший. А где мама, Рамона?
– У себя в комнате, собирается уходить.
– Значит, я вернулась вовремя.
Марисабель подхватила на руки собачку и быстро под нялась в комнату Марианны. Марианна, стоя перед зеркалом, надевала жакет.
– Ой, мама, – быстро сказала Марисабель, – помоги мне кое что выпросить у папы, мне так нужно…
– И что же тебе нужно на этот раз? – глядя на дочь в зеркало, поинтересовалась Марианна?
– Всего две вещи. – Девушка посадила Коки на стол и подошла ближе.
– Всего только две в день, – рассмеялась Марианна. – А если умножить на тридцать, то получается шестьдесят в месяц, итого в год…
– Тебе что, жалко? – вскинула брови Марисабель.
– Ну говори, что тебе?
– Сперва скажи папе, что я хочу учиться на зубного техника, а во вторых…
– Так же как твоя приятельница Лолита? Боюсь, твой папа с этим не согласится. Ну ладно, ладно, – махнула рукой Марианна – ей не хотелось заводить сейчас долгий разговор с дочерью. – Посмотрим. Чего же ты еще хочешь?
– Машину в подарок.
– Машину? Ты с ума сошла! Пожалуйста, не серди папу; это уж слишком.
– Я знала, что ты так скажешь.
– Раз знала, то зачем просила?
– Чтобы ты уговорила папу. Он исполняет все твои желания.
– Марисабель, мы больше не можем потакать всем твоим капризам. И не говори об этом с папой, очень тебя прошу.
– Если вы мне откажете, я обижусь, – капризно протянула Марисабель. – Ну прошу тебя, мама, умоляю.
– Единственный твой недостаток, Марисабель, ты становишься невыносимой, пока не добьешься своего, – сказала Марианна. – Ладно я поговорю с папой.
Марисабель рассмеялась, схватила своего Коки и, довольная выбежала из комнаты.
Бето в своей неизменной красной футболке и джинсах стоял перед белой колоннадой театра и негромко выкрикивал:
– Купите счастливый билет! Вот число удачи! Покупайте билеты, всего 20 песо. Вот счастливый номер, сеньора, – обратился он к Марианне, которая вместе с Рамоной проходила мимо, направляясь в недавно открывшийся супермаркет. – Он обязательно выиграет. Купите билет, всего только 20 песо.
– Нет, я не верю в числа, – улыбнулась Марианна.
– Неужели? Вы обязательно выиграете. Это счастливое число, оно оканчивается на семь.
– У меня просто нет денег, – отговарилась Марианна.
– Не говорите так. Наверняка у такой сеньоры, как вы, хватит денег, чтобы купить один билет.
– Мне кажется, тебе не уйти без билета, – усмехнулась Рамона.
– Да, сеньора, вот смотрите – это число удачи, вы не пожалеете.
– Хорошо, дай мне один билет.
Молодой человек протянул Марианне билет и начал отсчитывать сдачу.
– Не надо, оставь себе, – сказала Марианна, вглядываясь в его лицо.
– Благодарю, сеньора, большое спасибо. Что нибудь еще? – спросил он, видя, что сеньора не торопится уходить.
– Нет, ничего.
– Что ж, сеньора, – улыбнулся юноша, – желаю вам получить главный выигрыш.
– Спасибо тебе, – Марианна еще раз взглянула на него и отошла.
– Почему ты на него так смотрела? – спросила Рамона.
– Не знаю, Рамона, но его глаза кого то мне напоминают.
Бето повернулся вслед уходящей Марианне.
«Мне кажется, я уже видел эту сеньору, – подумал он. – Только не могу вспомнить, где именно. У нее доброе лицо, и она такая обходительная… Если бы все женщины были похожи на нее».
Его размышления прервал Себастьян, давнишний знакомый Бето – подвижный молодой человек, худощавый, с быстрым взглядом черных глаз.
– О, привет, Бето.
– Как дела, Себастьян?
– Не жалуюсь, а ты? А а, вижу: как всегда, с кучей билетов. Даром теряешь время.
– Ты нашел работу? – поинтересовался Бето.
– Да, у меня, признаюсь тебе, дела идут отлично.
– А где же ты работаешь?
– Здесь, где все делают покупки. У них в карманах столько денег на мелкие расходы…
Бето с удивлением взглянул на него.
– Ты что, Себастьян, воруешь?
– Не так громко, могут услышать. Именно это я и делаю. Каждый вечер зарабатываю немного песо.
– А если схватит полиция?
– Меня не схватит.
– Лучше, если б меня с тобой не видели.
– Не бойся. А надумаешь – поищи меня, я и тебя научу.
– Никогда, Себастьян, предпочитаю гнуть спину, но не воровать.
Себастьян рассмеялся:
– Не зарекайся, парень.
Луис Альберто, улыбаясь, вошел в гостиную. Его жена с книгой сидела у торшера. Он невольно залюбовался ею. Марианна все также изящна и привлекательна, как и восемнадцать лет назад, когда начался их роман. Только погрустневшие, словно погасшие глаза, выдавали тайну пережитого. Марианна выжидательно посмотрела на мужа, с загадочной улыбкой разглядывавшего ее.
– Ты помнишь, Марианна, какой у нас с тобой сегодня день?
– Нет, а какой?
– День нашего первого знакомства. – Он достал из кармана небольшую коробочку и протянул Марианне.
– Ах, какая прелесть, Луис Альберто, большое спасибо, – сказала Марианна, разглядывая красивую брошь.
– И по этому случаю я приглашаю тебя в театр, вместе с Марисабель. Ты согласна?
– Конечно, Луис Альберто. – Марианна была счастлива – ему дорого их прошлое, значит, он действительно вернулся к ней, по прежнему ее любит. – Марисабель, одеваться! – радостно крикнула она дочери.
Они отпустили Максимо и по мраморным ступеням вошли в вестибюль.
– Подождите меня здесь, я куплю билеты, – сказал Луис Альберто.
Марианна с Марисабель, элегантно одетые, огляделись вокруг: женщины в модных туалетах и расшитых кофтах с широкими юбками, отороченными кружевами, проворные мальчишки, предлагающие сладости, продавцы лотерейных билетов…
– Вот счастливое число, не проходите мимо! Сеньора, купите билетик, – обратился к Марианне юноша в красной футболке. – Ах, это вы, сеньора? Мы с вами уже знакомы. А это ваша дочка?
– Да, – улыбнулась Марианна.
– Такая же красивая, как и вы. Марисабель презрительно посмотрела на юношу.
– Что вам надо, не приставайте.
– Нельзя так грубо, Марисабель, – укорила ее Марианна.
– Но, мама, посмотри на него, – Марисабель еще раз оглядела юношу с головы до ног.
– Извините, сеньорита, я только сказал, что сеньора и вы такие красивые.
Заметив еще издали разгневанное лицо Марисабель и стоявшего рядом бедно одетого юношу, Луис Альберто поторопился вмешаться:
– В чем дело, парень, отвечай?
– Он приставал к маме, – раздраженно бросила Марисабель.
– Марисабель… – укоризненно сказала Марианна.
– Ах так? Я научу его, как приставать к дамам. – Луис Альберто схватил юношу за руку и потащил к выходу.
– Нет, нет, Луис Альберто, отпусти его, умоляю. Он ничем нас не обидел. Он только хотел продать мне лотерейный билет.
– Хотел продать лотерейный билет? – удивился Луис Альберто. – Здесь, в театре? Лучшего места не нашлось.
– Может, вы и правы, сеньор, но мне нужно чем то жить, – смущенно сказал Бето.
Марианна встала между юношей и мужем.
– Молодой человек не виноват. Прости, в другой раз я обязательно куплю у тебя пару билетов, – пообещала Марианна, обращаясь к юноше.
– Спасибо, сеньора. Дай вам бог удачи. И Бето быстро исчез в толпе.
Еще долго Марианна не могла успокоиться. Они уже сидели в зале, а она все возвращалась к инциденту в фойе.
– Не надо было грубить ему Марисабель. Он не хотел сделать нам ничего плохого. Он просто работал. Лучше работать, чем шататься без дела. Не так ли?
– Надеюсь, мы пришли в театр не для того, чтобы обсуждать столь актуальную проблему, – иронически заметил Луис Альберто.
– Неужели тебе не жаль этого мальчика? – не могла успокоиться Марианна. – У него такие грустные глаза… И он ведь сказал тебе, что продает билеты, потому что ему не на что жить.
– Ладно, ладно, – прервал ее Луис Альберто. Давайте отложим этот животрепещущий разговор – скоро начнется спектакль.
Они возвращались из театра пешком: был тихий осенний вечер, вносивший в природу и души людей покой и умиротворение. Марисабель и Луис Альберто обсуждали спектакль, а Марианна лишь задумчиво улыбалась, глядя на довольные лица мужа и дочери. Ее семья… А сын – где то он?
Перед сном, – теперь у супругов была общая спальня, – Луис Альберто нежно погладил Марианну по голове.
– Какие у тебя волосы, дорогая…
Она не ответила, уткнулась головой в его плечо.
– В чем дело?
– Луис Альберто, – прошептала Марианна, – ты знаешь, мне показалось, что взгляд того мальчика ужасно похож на твой.
…Луис Альберто проснулся от крика Марианны:
– Это он, он! Я уверена.
Луис Альберто потянулся к ночнику, зажег свет.
– Марианна, Марианна! Что с тобой? Что то приснилось?
– Да, наш сын, Луис Альберто. Это был он. Он, Луис Альберто…
Луис Альберто привлек к себе жену.
– Когда все это кончится, Марианна?
– Почему ты мне не веришь? – Марианна старалась сдержать рвущиеся из груди рыдания. – Тебя раздражают даже воспоминания о моем сыне. Прости меня, Луис Альберто, но я никогда не смогу вырвать его из сердца. Это мой сын, Луис Альберто. Живой он или мертвый – мне никогда его на забыть. Я думаю о нем днем и ночью. Он всегда будет между нами. Я понимаю, он мешает тебе.
– Это не так, Марианна, но я боюсь твоих воспоминаний.
– Если бы ты знал, как мне больно, что я тебя мучаю.
– Не говори так, я по прежнему счастлив с тобой.
– Ты, наверное, слишком меня жалеешь и бережешь.
– Я люблю тебя, ты это знаешь. И всегда буду любить. Но ты изводишь себя из за того, что нельзя изменить. И если я сержусь иногда, то только потому, что не хочу твоих страданий. Я понимаю тебя, Марианна. И клянусь, я тоже хочу, чтобы он был жив и чтобы мы, наконец, нашли его. Ладно, успокойся и засыпай.

0

4

Глава 16

Сара взволнованно ходила по комнате:

– Бессовестный, какая наглость! Сколько же можно ждать? Куда он делся?

Она попробовала прилечь, но сон бежал от ее глаз. Только под утро она услышала, как хлопнула входная дверь и в комнату, громко насвистывая, вошел молодой человек щеголеватого вида. Как ни в чем не бывало, он подошел к Саре и нежно поцеловал ее.

– Привет, королева.

– Что это значит, Хуан Мануэль.

– Я был с друзьями.

– А может, с подругами?

– Слушай, если ты опять собираешься терзать меня своей ревностью, мы расстанемся. – Хуан Мануэль сделал вид, что собирается уходить.

Сара бросила на него быстрый взгляд. Боже, за что только она его любит! Невысокий, можно сказать – тщедушный, с капризным лицом и бегающим взглядом, который она никогда не могла понять. А какие у нее бывали мужчины!

– Хуан Мануэль, постой…

– Остаюсь, – быстро согласился он.

– А что это за духи? – подозрительно спросила она. – Я такими не пользуюсь.

– Странно, ты не узнала своих духов. – Он принюхался. – Твой нюх тебя подводит.

– Хуан Мануэль, не делай из меня дуру. Я ведь люблю тебя, не могу без тебя жить. Я просто задыхаюсь от ревности. Л ты постоянно изменяешь мне, разве не так?

– Это детали, Сара, нюансы. Ты же самая любимая, ты… – выражая глубину своего чувства, он развел перед собой руками.

– Но я хочу быть единственной.

– Ну-ну, не закатывай мне истерик, надоело, я падаю от усталости.

– Еще бы! Ведь он, бедненький, так много работает, почти не спит, встает чуть свет. В час дня – просто не верится! А потом до утра играет в карты. А мне, конечно, опять отдуваться за двоих.

Однако ее иронический тон не смутил Хуана Мануэля.

– Ты моя щебетунья, Сара, я тебя обожаю. Обожаю… – Он закатил глаза. И, заключив ее в объятия, вкрадчиво спросил: – У тебя есть деньги?

– Пока – да. Ведь у меня магазинчик.

– Знаешь что? – Он опять поцеловал ее. – Мне надо вернуть небольшой должок. Я сегодня здорово продулся. К тому же завтра нужно взять реванш. А у меня, ты не поверишь – ни гроша. И нужно-то всего пять тысяч песо.

– Но, Хуан Мануэль, у меня нет столько…

– Вечно у тебя нет денег. – Хуан Мануэль освободился от объятий Сары и нервно забегал по комнате. – Когда бы я ни попросил, всегда у тебя одно и то же: «Хуан Мануэль, я не могу. Хуан Мануэль, это большие деньги». Знаешь, Сара, нам надо прекратить встречи.

– Нет, нет, Хуан Мануэль, клянусь, посмотри сам, это правда. – Сара подбежала к туалетному столику, лихорадочно выдвинула ящик, выхватила оттуда несколько бумажных купюр. – Вот все, что есть у меня. На, возьми.

– Ой, ну что ты, что ты… – Отмахнулся он.

– Прошу тебя, возьми эти деньги. Они тебе пригодятся. Завтра отдашь долг. Прошу тебя.

– Ну ладно, ладно, сокровище ты мое. Беру. – Он небрежно сунул деньги в карман, снова привлек к себе Сару, крепко обнял ее. – Что я тебе скажу… Я так устал, пойду спать.

…Стараясь хоть немного заработать на жизнь и помочь Бето, Чоли, втайне от него, стала выходить продавать билеты. Только Филипе знала, куда по вечерам уходит ее подруга, которую она просила присматривать за домом. Но в этот вечер Чоли не возвращалась очень долго. И глядя на растерянного, испуганного долгим отсутствием матери, Бето, Филипе вынуждена была рассказать ему всю правду. Бето еще больше встревожился.

– С моей мамой что-то случилось, Филипе.

– Подождем, сынок.

Они ждали и ждали… В монастыре, за несколько кварталов отсюда, пробил полночный колокол. Чоли не было. Вдруг они услышали стук в дверь.

– Это квартира сеньоры Чоли? – спросила пожилая женщина в домотканой индейской шали.

– Да, сеньора. Вы что-то знаете о ней? Где она?

– Ой, молодой человек, очень жаль, но у меня плохие новости. Прошу вас, крепитесь.

– Говорите все, как есть, – сказала Филипе.

– Ее сбил грузовик. Бето побледнел.

– Сбил грузовик? Она умерла?

– Нет, нет, что вы? Слава пресвятой деве Марии, самое страшное уже позади. Она в «Красном кресте», в больнице. У нее сломаны ребра, и кажется, переломлена нога. Ну и… не знаю, что там еще.

– Сейчас же идем в «Красный крест», – Бето потянулся за курткой.

– Сейчас нельзя, очень поздно. Потерпите до завтра. Я торгую рядом с ней, в центре, хорошо ее знаю. Меня зовут – Тереса.

– Она, правда, не умерла? – тревожилась Филипе.

– Нет, нет, будьте спокойны. Завтра утром ее повидаете. Ну я пойду, уже поздно.

– Спасибо вам за все, сеньора Тереса.

Когда за женщиной закрылась дверь, Бето разрыдался.

– Не плачь, Бето, не надо, – уговаривала его Филипе. – Она жива, жива, слава богу.

– Филипе, я очень люблю маму. Дороже ее у меня никого нет.

Чуть свет Бето был уже в больнице. Но к Чоли его не пропустили.

– Она спит. Не беспокойте ее пока, – сказала Бето медсестра.

– Сеньорита, можно я только посижу рядом? – попросил Бето.

Его провели в палату. Чоли лежала на спине, с посеревшим лицом, которое слилось с седыми волосами, и, бессильно вытянутыми руками поверх накрывающей ее по шею простыни.

– Мама Чоли, – прошептал Бето, – мама Чоли, ты меня слышишь?

Чоли не пошевелилась. Сердце юноши сжалось от ужаса. – «Господи, поднял он глаза к небу, – не дай ей умереть. Я не хочу без нее жить. Не забирай ее, прошу тебя. Я буду молиться за нее день и ночь, день и ночь… Спаси и сохрани ее. Будь милосердным, господи! Не забирай мою мать».

Чоли не просыпалась так долго, что Бето забеспокоился.

– Сеньорита, подойдите, пожалуйста, сеньорита, прошу вас.

– В чем дело?

– Почему она не слышит меня, сеньорита?

– Не надо ее беспокоить. Доктор дал ей успокоительное. Подожди, пока пройдет действие лекарства.

Время тянулось медленно. Наконец, Чоли открыла глаза и еле слышно прошептала:

– Ой, Бетито, умираю…

– Бедная мама! Зачем ты вышла на улицу? У тебя же больные ноги.

– Хотела помочь тебе, сынок. Ой, болит, не могу… Слезы катились по ее щекам.

– Не двигайся, мама. Тебе нужен покой. Врачи обязательно тебя вылечат.

– Бог знает, встану ли я, сынок. Столько переломов…

– Не говори так, мама. Ты поправишься, я уверен. Но скажи мне, почему ты была так невнимательна, когда переходила улицу?

– Я засмотрелась, сынок. Увидела одну женщину… О, господи! Позови кого-нибудь, пусть мне сделают укол. Не могу больше…

Бето бросился к медсестре.

– Сеньорита, помогите ей, у нее сильные боли.

Сестра быстро пошла в палату.

– Тебе лучше уйти, – бросила она на ходу. – Мы сделаем все, чтобы помочь твоей маме.

Доктор не стал скрывать от Бето тяжелого состояния Чоли.

– Она встанет нескоро, – сказал он. – У нее много застарелых болезней. Да к тому же очень ослаблен организм. Сломано два ребра. Займемся пока ее общим состоянием, а в дальнейшем – посмотрим. Но ей нужны лекарства. Напомните сеньорите Верхинии, чтобы она выписала рецепты, – доктор говорил строго, но доброжелательно.

– Их надо купить, доктор?

– Да, парень. Непременно. К сожалению, здесь у нас нет нужных медикаментов. Так что постарайся достать все, что нужно.

– Спасибо, сеньор. До свиданья.

Собрав нехитрый ужин, Филипе с нетерпением ждала Бето.

Мальчик устало опустился на стул и отрешенно уставился в одну точку.

– Ну как она? Врач ее уже осмотрел? Что выписал, что сказал? – засыпала она его вопросами.

Бето сказал, что он говорил с врачом и уже выполнил его указания: купил все необходимые лекарства.

– А больше их покупать не надо? – встревоженно спросила Филипе.

– Не знаю, Филипе.

– Ну, а если еще понадобятся лекарства, что тогда? Где взять деньги? – беспокоилась Филипе.

– У нее будут все необходимые лекарства. Я согласен работать допоздна или даже… воровать.

– Нет, нет, сынок, только не это, прошу тебя, – испуганно посмотрела на него Филипе.

– Маме нужно выкарабкаться, и я, как мужчина, должен ей помочь!

Сара с силой трясла Хуана Мануэля.

– Хуан Мануэль, Хуан Мануэль! Уже час дня, проснись!

– Неужели? – Хуан Мануэль спустил ноги с кровати, протер глаза. – Я же велел тебе разбудить меня в двенадцать.

– Меня не было дома.

– Возмутительно! Мне надо было встать в двенадцать, а ты разбудила меня на целый час позже. Ее не было дома! А теперь у меня все пропало. Пропало.

Хуан Мануэль быстро оделся, поплескал водой в лицо и собрался уходить.

– Куда ты идешь? Я могу это знать? – взволновалась Сара.

– У меня важная встреча, – он вздернул голову, скользнул по ней недовольным взглядом.

– Надеюсь, по поводу работы?

– Не совсем так, – неопределенно ответил он.

– Может, ты, наконец, займешься делом? Хорошо, что я работаю, иначе бы мы умерли с голоду.

– Милая, если тебя не устраивает такое положение, то меня тем более. Есть много женщин на этом свете, которые гораздо щедрее тебя.

– И ты заявляешь это мне прямо в глаза? – возмутилась Сара.

– А что тут такого? С тобой мне трудно вылезти из долгов.

– Но ведь я дала тебе деньги только вчера…

– Что, что? Эту малость? Они тут же разошлись.

– Негодяй!

– Этого я уже не потерплю. Ухожу от тебя навсегда, – Хуан Мануэль взялся за ручку двери.

– Нет, нет, Хуан Мануэль, прости, я погорячилась. Ведь я люблю тебя, – говорила она, стараясь оттеснить его от двери.

– Дай пройти.

– Умоляю!

Он грубо оттолкнул ее в сторону.

– Чао!

– Нет, куда ты? Хуан Мануэль, вернись! Хуан Мануэль… – Она разрыдалась.

Целый день Сара думала о том, где найти так необходимые ей деньги. «Если я их раздобуду, – думала она, – он вернется ко мне. Вернется…»

И вдруг ее осенило. Сара накинула плащ. На улице она поймала такси и, сев, назвала адрес конторы Сальватьерра. Через полчаса она открыла дверь кабинета Луиса Альберто.

– Сара, какими судьбами? – удивился тот. – Садись, пожалуйста.

– Милый, после того как твоя жена прогнала меня, и ты с этим согласился, я неожиданно влюбилась – в злодея хуже Каина. Только что он меня бросил.

– И чем же, Сара, я могу тебе помочь? – Он смотрел на нее спокойно, чуть иронически – чужая женщина, посторонняя, даже странно, что когда-то он был с нею связан.

– Я пришла затем, чтобы ты дал мне денег, – заявила она.

– Сколько же тебе нужно? – спросил он ее снисходительно.

– Видишь ли, меня не устроят мелкие подачки. Мне нужна определенная сумма каждый месяц.

– Объясни, чего же ты хочешь от меня? – Сара начала его раздражать.

– Объясняю: я не хочу жить в нищете, в то время как ты и твоя жена купаетесь в роскоши. У вас так много денег, что не сосчитать.

– Это тебя не должно касаться.

– Именно это меня и касается. Мне все время не везет. И я решила, наконец, получить то, что мне полагается. Слушай, Луис Альберто, мне нужно тридцать тысяч песо в месяц.

– Тридцать тысяч? – удивился он.

– Ну, если хочешь, можешь дать побольше… Какое-то время он молча смотрел на нее, потом решительно заявил:

– Ты ничего не получишь.

Сара перегнулась к нему через стол, ее миловидное лицо исказила зловещая улыбка.

– Ах, значит, не дашь…

– Слушай, Сара, мне это надоело. Не пытайся вызвать к себе сочувствие. Меня не проймешь…

– Твое сочувствие мне не нужно, – перебила его женщина.

– И наглостью, тем более, – закончил фразу Луис Альберто.

– Ах, так? И все-таки, Луис Альберто, придется тебе раскошелиться, а иначе…

– Что – иначе?

– Что? Марисабель узнает, что вы не ее родители. А если она не поверит, я назову адрес приюта, из которого ее взяли.

Луис Альберто смотрел на нее в полном ошеломлении.

– И ты на это способна? – наконец произнес он.

– Милый, цель оправдывает средства, – проворковала она тем же тоном, каким когда-то объяснялась ему в любви.

– Если ты скажешь Марисабель хоть слово, я за себя не отвечаю. – Он побледнел, невольно сжав руки в кулаки.

– Луис Альберто, советую хорошенько подумать. Тебя ведь не устроят ни тюрьма, ни скандал. Так что, или ты поможешь мне в беде, или я все расскажу Марисабель.

– Но ты была ее нянькой, Сара, – попробовал он обратиться к ее совести.

– Я тебя умоляю! Какое это имеет теперь значение?

– Как же я ненавижу тебя! – не выдержал Луис Альберто.

– А когда-то мы любили друг друга, – напомнила Сара, улыбаясь прежней притворно-ласковой улыбкой.

– Я не любил тебя. Это было безумие, которое я до сих пор не могу себе простить.

– Ну знаешь! После драки кулаками не машут. Так ты дашь мне деньги, или нет? – ей надоел этот бесполезный разговор.

– Скажи мне раз и навсегда, сколько тебе надо? И убирайся. Больше я не хочу тебя видеть.

– Хорошо. Я назову тебе сумму и тогда обещаю, ты меня больше не увидишь.

– Сколько же?

– Скажем, – она помедлила, – полмиллиона песо. Идет?

Луис Альберто откинулся на спинку кресла, помедлил, потом потянулся за чековой книжкой.

– Э-э, нет, нет, чек мне не нужен. Только наличными. Наверняка в кассе стройки найдется необходимая сумма. Распорядись, чтобы тебе принесли эти деньги.

– Хорошо.

– И, пожалуйста, не забывай, я всегда найду способ сказать Марисабель правду.

Луис Альберто ничего не ответил.

0

5

Глава 17

Марианна спустилась в гостиную бледная, с глубокими тенями под глазами.

– Как ты себя чувствуешь, Марианна? – сочувственно спросила Рамона.

– Меня мучали ужасные сны. Я все время просыпалась. Помнишь, мальчика с лотерейными билетами?

– Да, конечно.

– Недавно у театра я снова встретила его. Этот мальчик поразил меня, Рамона. И мне каждую ночь снится, что это мой сын.

– Сны на жизнь не похожи, как бы нам этого ни хотелось.

– Не знаю почему, взгляд этого мальчика напомнил мне Луиса Альберто. Меня преследует мысль, что этот мальчик действительно мой сын.

– Опомнись, Марианна. Почему ты решила, что это твой сын? То, что он напоминает тебе Луиса Альберто, еще не доказательство.

– Рамона, сколько можно жить, ничего не зная о нем?

– Нельзя столько лет мучить себя.

– Я уверена, мой сын жив, Рамона!

Бето, как и все последние дни, сидел у постели матери и уговаривал ее потерпеть: он достал лекарство, которое ей помогает. Терзаемая болями, боясь умереть раньше, чем Бето узнает о себе правду, она попросила придти Филипе. Чоли взяла с нее слово, что, если ее не станет, она все расскажет Бето: пусть он тогда разыщет свою мать. Может, и найдет ее. Была у Чоли и еще одна забота: Верхиния, старшая медицинская сестра, выписала новый рецепт на лекарства, которые нужно непременно купить: иначе ей грозила тяжелая операция, сказала она. «Они решили что у нас денег куры не клюют», – сердито подумала Чоли и сунула рецепты под матрац.

Но Верхиния оказалась настойчивой.

– Вам принесли лекарства, которые выписал доктор Михее? – снова спросила она.

– Нет, сеньорита Верхиния.

– Ой, кошмар, – сестра покачала головой. – Ведь они вам крайне необходимы. У вас плохие анализы, без них мы не спасем вашу ногу.

– Пусть так и будет. У меня нет больше денег.

– А у ваших родных?

– Мы бедные, сеньорита. Бето, мой сын, зарабатывает тем, что продает лотерейные билеты. Что может сделать мой мальчик, если каждый раз на лекарства нужно столько денег?

– Поймите, их надо как-то раздобыть, – настаивала Верхиния.

– Да я обойдусь. Зачем мне эти ваши лекарства? Увидите, я и без них поправлюсь.

– Доктор Михее сказал, что оперировать нужно уже на следующей неделе, иначе может начаться гангрена и вам грозит ампутация ноги.

– Аи, пресвятая дева, не говорите этого, сеньорита Верхиния. Я больше не могу обременять моего мальчика. Будь что будет.

– Вы что, хотите умереть?

– Может, если я помру, ему станет легче.

– Ну что вы, сеньора Чоли! Вам надо жить. Он вас очень любит. Кроме вас в этом мире у него никого больше нет.

– Да, это правда.

– Поверьте мне, донья Чоли, другого выхода нет. Ваш сын должен достать эти лекарства. Во что бы то ни стало.

Сестра Верхиния от всего сердца сочувствовала этой терпеливой, улыбчивой даже в несчастье, женщине. Но что она могла поделать: никому нет дела до их бедняков пациентов.

Марисабель вбежала в гостиную и, не замечая, что Марианна плохо себя чувствует, засыпала ее вопросами:

– Мама, я родилась здесь? Марианна помедлила. Потом сказала:

– Да, Марисабель. В этом доме.

– Жалко, что ты не родила мне братишку. С ним было бы веселей.

– Это было невозможно.

– А вот у меня детей будет очень много.

– Ты говоришь так потому, что не знаешь сколько проблем с ними возникает.

– Мамочка, а тебе со мной было трудно?

– Нет, ты была очень спокойной, очень славной девочкой.

– Я помню, со мной всегда играл только папа, а ты закрывалась в своей комнате и сидела однэ. Послушай, а где сейчас Сара? – неожиданно спросила она.

– Не знаю. Наверное, нашла работу получше или уехала куда-нибудь.

– Я была очень рада, когда она ушла. Помню, все тогда обрадовались. Даже папа. Он очень страдал из-за твоей болезни, ведь он тебя любит.

– Твой папа чудный, Марисабель. И я люблю его.

– Мама, расскажи, что было до того, как я родилась?

– Ах нет, как-нибудь в другой раз. И дня не хватит, чтобы рассказать обо всем. У меня много дел, Марисабель. – И Марианна вышла из гостиной.

«Странно, когда я прошу рассказать о том, что было раньше, у мамы всегда оказывается много дел», – подумала Марисабель.

Лечащего доктора беспокоило состояние Чоли. Он вызвал Верхинию в свой кабинет, чтобы поговорить об этой больной.

– Почему-то у сеньоры опять плохие анализы, – сказал он. – Вы делаете ей уколы, которые я прописал, Верхиния?

– Простите, доктор, лекарства у сеньоры уже давно кончились и новых не принесли. Они бедные люди, сыну не на что их купить.

– А что же прикажете делать мне? Боюсь, у этой сеньоры может начаться гангрена. Придется ее оперировать.

– Она согласна на операцию.

– Надо будет сделать ей переливание крови до и после операции.

– Кровь можно взять у ее сына или у подруг, которые к ней приходят.

– Хорошо. Будем оперировать. Анализы не позволяют больше ждать. Попросите мальчика подыскать доноров. Операция утром в понедельник. Готовьте сеньору.

– Да, доктор, хорошо.

Верхиния с жалостью смотрела на лицо Бето. Она понимала, как тяжело ему приходится: изнурительная работа и постоянная тревога за мать. Если бы хоть чем-то можно было ему помочь!

– Что-нибудь случилось, сеньорита? – встревожился Бето.

– Видишь ли, – мягко сказала она, – в понедельник будут оперировать твою маму. У нее очень плохо с ногой: может начаться гангрена. Ей нужно сделать два переливания крови: одно до операции, другое после.

– Но почему доктор так торопится?

– Потому что ждать больше нельзя. Ее состояние резко ухудшилось, а лекарств, которые ей помогают, у нас нет.

– Мама знала, что у меня нет денег на лекарства и поэтому ничего мне не сказала.

– Надо было спросить меня.

– Я от нее этого не ожидал. – Бето виновато взглянул на сестру.

– Могу сказать, что теперь твоей маме поможет только операция. Ладно, ты доноров найдешь?

– Да, сеньорита, конечно. Думаю, Филипе согласится.

Бето возвращался домой усталый, измученный, с запавшими от горя глазами. Он давно забросил занятия и даже сожалеть о них ему было некогда. Все силы и время отдавал он поиску заработка денег, без которых не выжить той, что для него дороже всех на свете.

Как ни старался Луис Альберто забыть о разговоре с Сарой, ее угрозы не выходили у него из головы. И как ни старался он спрятать от Марианны свою тревогу, она все-таки заметила ее.

– Уже несколько дней тебя что-то мучает, – сказала она. – В чем дело? Поделись со мной.

– Понимаешь, я думаю о том, что произойдет, если Марисабель узнает, что мы не настоящие ее родители.

– Для нее это будет страшным потрясением, – сказала удивленная Марианна. – Она гордится нами. К тому же она очень избалованна. Луис Альберто, но почему она должна это узнать?

– И все-таки когда-нибудь Марисабель выйдет замуж и узнает, что она наша приемная дочь. Мы должны будем сказать ей это.

– Но я не хочу, чтобы Марисабель узнала это.

– Может, ты и права. Надо постараться уберечь ее от жестокой истины.

– А разве кто-то собирается ей это рассказать?

– Да нет, никто.

– Эту тайну знают только Рамона, Мария, ты и я. Правда, – Марианна замялась, – есть еще одна особа… Вот она-то как раз и может все испортить. Я говорю о Саре. Может, она пригрозила тебе сказать правду Марисабель?

Вопрос Марианны застал Луиса Альберто врасплох. Он не хотел тревожить память Марианны неприятными воспоминаниями. Тем более, если это связано с Марисабель.

– Я спрашиваю: ты видел Сару? – повторила Марианна.

– Нет, ты можешь быть спокойна, – как можно более уверенно произнес Луис Альберто.

– Только ей могло бы это прийти в голову. Я в этом уверена, – Марианна понимала, что этот разговор, эти волнения мужа не случайны.

– Я не позволю ей даже близко подойти к Марисабель, – взгляд его стал тяжелым, он стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки.

– Будем надеяться, что она здесь никогда не появится. Как-то сразу постаревший Луис Альберто медленно направился в библиотеку, – он не мог убеждать жену в том, в чем сам, не без основания, сомневался.

Разговор с Луисом Альберто встревожил Марианну. Что-то за этим стоит. Когда речь заходила о Саре, ничего хорошего ждать не приходилось. Она поделилась своей тревогой с Рамоной.

– Луис Альберто боится, что однажды кто-нибудь расскажет нашей дочери правду, и Марисабель узнает, что мы не ее родители.

– Мы ей этого не скажем. А больше рассказать некому, – сказала Рамона, несколько удивленная ее тревогой.

– Ты забываешь, есть еще Сара.

– Сара, наверное, давно о нас забыла. Уже столько лет, как она ушла.

– Нет, Рамона, чует мое сердце: Марисабель узнает правду именно от нее. Только Сара на это способна.

– Я не верю, думаю, все обойдется.

– Ну дай-то бог. Но, клянусь, если она что-нибудь скажет Марисабель, я не отвечаю за себя.

Марианна подняла голову, глаза ее сверкнули, в ней проснулась прежняя девчонка с ранчо.

Все-таки у Чоли был удивительный характер! Она шутила даже на больничной койке.

– Ну вот, – сказала она, – сегодня мне укоротят ногу, ищите тогда деревянную.

– Не волнуйся, мама, я буду носить тебя на руках.

– Ах, Бето, ты говоришь глупости. Что скажут люди? Битый небитого везет.

– Эх, Чоли, – подбадривала ее Филипе. – Мы еще с тобой потанцуем. Дай только пройти моему ревматизму, мы так спляшем…

Вошедшая в палату Верхиния с улыбкой посмотрела на эту веселую компанию.

– Я за вами. Ну что, будем собираться?

– Ой, пора, пора, – засуетилась Чоли.

– И чтобы не шуметь, – предупредила Верхиния.

– Тогда придется мне закрыть рот на замок, сеньорита, – пошутила Филипе.

– Я залеплю его пластырем, – поддержала шутку Верхиния.

– Сейчас меня повезут на собственной машине, – улыбнулась Чоли.

– Прокатись с ветерком.

– На больничной каталке.

– Послушайте, донья Чоли, – сказала Верхиния, – ровно через неделю вы будете бегать, как девочка. Уверяю вас.

В палату вошел доктор. Вот теперь Чоли заволновалась.

– Скорей бы уже все это кончилось, – пожаловалась она, – а то сил нет. Пусть бог решает: жить мне дальше или умереть.

– Ну зачем же вам умирать? – улыбнулся доктор. – Операция пойдет вам на пользу. К счастью, мы ее делаем вовремя и ампутация исключена. – И он повернулся к Верхинии: – ну ладно, жду вас в операционном зале.

Увидев вышедшего из палаты доктора, Бето взволнованно прошептал:

– Филипе, если она умрет, я не знаю, как жить дальше.

0

6

Глава 18

Когда Луис Альберто услышал по телефону голос Сары, он понял, что его худшие опасения оправдались.

– Придется тебе дать мне еще денег, – проворковала Сара. – Иначе я кое-что расскажу Марисабель.

– Все, моему терпению пришел конец, – сказал он ей в ответ.

Луис Альберто подошел к столу, достал револьвер и опустил его в карман.

В этот момент вошла Марианна, да так и застыла у двери.

– Боже мой! Луис Альберто, что это?!

– Револьвер, как видишь.

– Да, но зачем он тебе?

– Ты, наверное, читала в газетах, что в последнее время участились квартирные кражи. Стало быть, и мы не гарантированы от воров. А кроме того, есть еще шантажисты. И шантажистки…

– Ах, вот как! Значит, Сара…

– Ладно, дорогая, давай закроем эту тему. – Луис Альберто положил револьвер в ящик стола. – Будем надеяться, что мне не придется пустить в ход эту игрушку.

Белый больничный коридор… Белые халаты… Эта белизна угнетала Бето. Перед глазами стояла белая каталка, на которой маму Чоли увезли в операционную. Привезут ли ее обратно в палату на этой ужасной, каталке?.. Или… Нет, нет, господь не отнимет у него маму!.. Сколько же времени прошло – два часа, три?

Бето изо всех сил старался держаться, но Филипе понимала, в каком он состоянии.

– Успокойся, сынок! Все обойдется, вот увидишь. Такие операции сейчас делают запросто. Маме ведь совсем плохо было, а теперь обязательно полегчает.

– Я так боюсь за нее! Будь у меня деньги, до операции не дошло бы. Хорошо богатым, у них и на лекарства и на все хватает.

– Э-э, не говори! Денег-то у них хватает, но счастья и здоровья не купишь. Богатые тоже плачут… О, вот и доктор!

Доктор сказал, что операция прошла нормально, но каков будет окончательный результат, пока еще неясно. Он разрешил Бето посидеть около матери в палате, но беспокоить ее не велел: действие наркоза еще не кончилось. Филипе ушла домой.

Бето с тревогой смотрел на мать. Она не двигалась и, казалось, не дышала. Порой он осторожно дотрагивался до ее руки – теплая ли?.. Господи, будь милостив, помоги, сохрани ее! Если она умрет, я не вынесу…

Через некоторое время пришли доктор и медсестра Верхиния. Бето попросили подождать в коридоре. Вскоре медсестра вышла и сказала, что его мать очень истощена и слаба. Необходимо срочное переливание крови. Он должен сбегать в аптеку купить плазму. Бето пришел в ужас – купить? Но у него нет ни сантима!

– Я дам тебе немного денег, – Верхиния сунула ему в карман несколько бумажек. – Но этого, к сожалению, мало. Надо пять тысяч песо. Постарайся одолжить у знакомых. Пойми, время не терпит. Без переливания крови доктор не ручается за ее жизнь.

Легко сказать – одолжи у знакомых. Да еще такую сумму! В их квартале люди едва сводят концы с концами… Может быть, Себастьян даст? У него-то денежки водятся. Бето знал, где его найти.

В биллиардной было шумно и душно. Табачный дым сизым облаком висел в воздухе. По зеленому сукну с костяным стуком катились шары. У стойки бара позвякивали стаканы. Кто-то надрывался от смеха, время от времени по-поросячьи взвизгивая. В углу плечистый парень тискал девчонку.

– Кончу играть и поговорим, – сказал Себастьян, точным ударом посылая шар в лузу.

– Прошу тебя! Я не могу ждать.

Они отошли в сторону, и Бето объяснил, в чем дело.

– Я бы тебе дал денег, старик. Подарил бы даже. О чем разговор! Но сегодня сам на мели… Впрочем, есть одна идея.

– Какая?

– Надо узнать, где лежат деньги и взять их. Сечешь? Нет? Украсть, понял? Ах, ты не можешь? Скажите, какие мы благородные! Решай – твоя мать при смерти, не моя.

Перед глазами Бето всплыло бескровное лицо мамы Чоли… В ушах зазвучал голос сеньориты Верхинии: «…доктор не ручается за ее жизнь…».

– Ладно, – с трудом выдавил он.

Себастьян объяснил, что надо делать. Он присмотрел один роскошный особняк. Собак держат на привязи где-то в глубине сада. Бето влезет в окно, возьмет какую-нибудь штуковину, статуэтку, там, или часы каминные – у богачей этого добра навалом – и обратно. Остальное – сущий пустяк. Есть тут неподалеку один мужик, покупает такой товар.

– А я в саду покантуюсь, на стреме, – добавил Себастьян. – Да, чуть не забыл: морду-то платком обвяжи на всякий случай. Да не дрейфь ты! Какой там грех? Вот собственной матери не помочь – это грех.

…Тенистый сад. Большой двухэтажный дом. Обвязавшись до глаз платком, Бето влез на подоконник. Сердце бешено колотилось. Рубашка взмокла и прилипла к спине. Но отступать было поздно. И вдруг он увидел женщину в дальнем углу комнаты. Она читала, сидя спиной к окну. «Упаду на колени, попрошу у нее денег», – подумал Бето.

Этим вечером Марианна и Луис Альберто собирались пойти в театр, но потом раздумали. У Марианны побаливала голова, а главное, ей хотелось дочитать увлекшую ее книгу. Луис Альберто, расположившись в библиотеке, занялся делами. Недавно он заключил новый контракт с фирмой-поставщиком и сейчас решил просмотреть еще раз все документы.

Марианна устроилась в гостиной. Вечер был душный, она открыла окна, включила торшер и погрузилась в чтение. Время от времени слабый ветерок колыхал занавески. Из сада наплывал цветочный аромат. Головная боль прошла. Марианне было хорошо и покойно.

И вдруг она услышала какой-то шорох. Обернулась. У окна, в дальнем углу гостиной, стоял парень. Его лицо было замотано платком. Марианна в ужасе закричала.

В тот же миг вор сдернул платок.

– Сеньора, не пугайтесь, я…

– Боже мой, Вето!..

– Сеньора, я не хотел…

Но было уже поздно. В гостиную вбежал Луис Альберто с револьвером в руке. Вслед за ним появились перепуганные Рамона и Мария.

– Не стреляй, Луис Альберто! – крикнула Марианна. – Это же мальчик, продавец лотерейных билетов!

– Негодяй!

Луис Альберто бросился к нему, но револьвер опустил. Мальчишка был безоружен и нападать не собирался. Будь Бето опытным вором, он наверняка сумел бы удрать. Но ему это и в голову не пришло.

– Сеньора! Сеньор!.. Клянусь вам, я раньше никогда… Я не вор! У меня мама при смерти… Нужно лекарство…

Луис Альберто схватил его за руку.

– Ах, мама при смерти! И вместо аптеки ты залез в чужой дом. Знаем мы эти басни! А ну поворачивайся, живо! В полиции тебе покажут лекарство.

Бето заплакал.

– Не надо, не надо! Умоляю вас! Я не могу в полицию. Сеньора, помогите! Не вру я, не вру! Позвоните в больницу… вам скажут…

Марианна подбежала к ним, попыталась удержать Луиса Альберто.

– Отпусти его! Это же ребенок. И он не лжет, я чувствую. Посмотри, что с ним творится.

Но Луис Альберто был непреклонен. Уже в дверях Бето обернулся и с мольбой посмотрел на Марианну.

– Сеньора, очень вас прошу, помогите! Моя мама, ее Чоли Лопес зовут, при смерти. Ей операцию делали. Ради бога, позвоните в больницу для бедных, сеньорите Верхинии. Скажите, что я не смог достать плазму.

Дверь за ними захлопнулась. Марианна была сама не своя. Твердила, что верит мальчику, что нужно немедленно ехать в больницу.

– Поедем, Рамона, поедем!.. Мой пропавший сын, он ведь ровесник Бето. Ведь и с ним могло бы случиться такое.

Рамона уговорила ее подождать до утра. Довольно скоро вернулся Луис Альберто. Удивился, что женщины до сих пор не спят.

– Что в полиции? Обычная процедура. Записали все данные, если тебе интересно: Альберто Лопес, 17 лет, отца не имеет, живет с матерью. А дальше пошли те же самые байки, которые мы тут слышали.

– Луис Альберто, быть может, он сказал правду? Я завтра поеду в больницу, все выясню. Если мальчик не солгал, ты возьмешь обратно заявление?

– И не подумаю! Он преступник и должен понести наказание. Будет суд, а потом ему придется переселиться на некоторое время в исправительную колонию.

– Боже мой, почему ты так жесток? У меня сердце обливается кровью. Это несчастное лицо… Эти глаза… Знаешь… он чем-то похож на тебя, особенно взгляд…

– Я чрезвычайно польщен. Но, может быть, мы кончим переливать из пустого в порожнее? Иди спать и выбрось из головы этого мерзавца.

Бето не спал всю ночь. Молился и плакал. И – подобно всем попавшим в беду – как заклинание твердил: мама, мама, мама… помоги мне, мама…

К утру состояние Чоли не улучшилось. Ей вводили сыворотку, но это давало незначительный эффект. Доктор и медсестра Верхиния были обеспокоены – куда девался сын больной? Очевидно рыщет по городу, пытаясь раздобыть деньги. А драгоценное время уходит. К сожалению, это далеко не первый случай в больнице для бедных.

Марианна поднялась спозаранку. Сказала Рамоне, что ей снилось, будто Бето ее сын… Он плакал, звал ее: мама, мама…

– Я не могу ждать, Рамона. Прошу тебя, собирайся, поедем в больницу.

– В такую рань? Ох, Марианна, Марианна, нельзя же так! Па тебе лица пет. Хоть кофе выпей. И потом – что скажет твой муж? Вряд ли ему это понравится.

– Ну и пусть, не понравится. Я чувствую, что надо спешить. А вдруг она умрет, эта Чоли? Господи, господи, несчастный мальчик.

В начале девятого они уже были в больнице. И все подтвердилось. Медсестра Верхиния сказала, что у них действительно есть послеоперационная больная Чоли Лопес. Ее состояние внушает серьезное опасение. Сын еще вчера должен был купить плазму для переливания крови, но куда-то пропал…

Верхиния вдруг умолкла и удивленно уставилась на сеньору, которая пять минут назад казалась такой взволнованной. Сейчас она улыбалась. Чему же тут радоваться? Но выражение ее лица уже изменилось, улыбка исчезла, на глазах выступили слезы.

– Какое счастье, что это пра…

Она не договорила. Пожилая женщина, пришедшая вместе с ней, тронула ее за руку.

– Марианна!

– Да, да… Я хочу сказать-, какое счастье, что я не опоздала. Сколько нужно денег? Я все сделаю для этой больной.

Теперь уже просияла Верхиния.

– О, вы так добры, сеньора! Мы вам чрезвычайно благодарны. Нехватка лекарств и денег наш извечный бич.

Марианна дала ей гораздо больше, чем требовалось на покупку плазмы, – а вдруг понадобится еще что-нибудь? Потом, с разрешения медсестры, позвонила домой, надеясь, что сейчас, когда полностью подтвердились слова Бето, Луис Альберто постарается освободить мальчика. Но он остался непоколебим: мальчишка – вор, и он не намерен поощрять его.

– А теперь поедем в участок, Рамона, – сказала Марианна, когда они вышли из больницы. – Не возражай, пожалуйста! Сама знаю, что Луис Альберто будет недоволен. Но мне безразличие. Он не может понять меня, а я не могу понять его жестокости.

В полиции Марианна объяснила, кто она такая, и попросила разрешить ей повидаться с задержанным Альберто Лопесом. Дежурный не возражал, свидания в принципе не запрещались, а потом почему бы не оказать маленькую услугу этой красивой сеньоре…

Они прошли по мрачному коридору и, свернув куда-то оказались у закутка, отгороженного решеткой. За решеткой, на грязном топчане, лицом к стене лежал Бето. Услышав звук отпираемого засова, он повернулся и, увидев Марианну, рванулся к ней.

– Бето! – Марианна обняла юношу.

– Сеньора! Клянусь вам, вчера я сказал правду! Я никогда не воровал, никогда. Но маме было так плохо, и я…

– Хорошо, я верю тебе, – перебила его Марианиа. – Я была в больнице.

– Были? Как мама? Она… она не…

– Успокойся. Сейчас, наверное, уже все в порядке. Я дала денег на лекарства. И тебе постараюсь помочь. Сделаю все возможное, чтобы тебя поскорее освободили.

– Сеньора, спасибо вам, спасибо! Вы самая добрая на свете. Благослови вас бог!

…Марианна и Рамона ехали домой. В конце той улицы, где находился полицейский участок, дорогу перегораживал фанерный щит с надписью «Объезд. Ремонтные работы». Машине пришлось развернуться и покружить по переулкам. Мелькнули многоквартирные дома, лавки чучельника с тряченой молью совой на витрине, третьеразрядный бар, фонтанчик, и наконец машина вырвалась на широкую магистраль, ведущую в район особняков.«…Повороты судьбы – как повороты дороги…» – Марианне вспомнилась фраза из книги, которую она читала вчера вечером. Уж не оказалась ли эта фраза пророческой? Марианна чувствовала, что в ее жизни наступают перемены. Этот чужой мальчик… Чужой ли?.. Его брови, глаза, взгляд пристальный и открытый… совсем как у Луиса Альберто. Нет, нет, это случайное сходство. У пето же есть мать. Как бы то ни было, очень хочется ему помочь. И первым делам надо уберечь его от тюрьмы. Как она боится разговора с Луисом Альберто! Почему он, человек отзывчивый и добрый, порой бывает таким жестоким?.. Из упрямства, наверное, из нежелания признать собственную ошибку. Так уже случалось в их жизни…

Рамона с тревогой на нее поглядывала. Марианна не умеет скрывать своих чувств, все на лице написано. Прямо с ума сошла из-за этого парня… Удастся ли ей вызволить Бето?.. Ох, что ждет их дома?..

Марисабель, проснувшись, сразу же побежала к отцу. Такова была традиция и душевная потребность обоих. Луис Альберто обнял дочь.

– Какая же ты свежая, какая румяная! Ну прямо, как роза!

Она скорчила гримаску.

– Ой, папочка, какое банальное сравнение! Придумай что-нибудь поинтереснее…

– В другой раз постараюсь. Меня беспокоит, что мама задерживается.

– Как, ее нет дома? Куда же она ушла так рано?

– Сейчас объясню. Ты вот спала крепким сном, а к нам вчера вечером залез вор.

– Ты шутишь?!

– Да нет, не шучу… – Луис Альберто со всеми подробностями рассказал ей о вчерашнем происшествии и не без иронии добавил:

– И вот, твоя доверчивая сердобольная мама занялась филантропией. Отправилась в больницу проверить, правду ли сказал этот паршивец.

– И что же?

– Да вроде бы он не соврал, его мать действительно больна. Маму чрезвычайно растрогала эта душещипательная история. Она звонила мне, умоляла освободить мальчишку.

– Ты, конечно, так и сделаешь?

– Нет. Нельзя оставлять преступления безнаказанными.

…Марианна, вернувшись домой, сейчас же пошла к мужу. Повторился вчерашний разговор, с той лишь разницей, что сейчас у Марианны был веский, как ей казалось, аргумент – мальчик не солгал. Однако на Луиса Альберто это не произвело впечатления. Каждый настаивал на своем, не понимая другого.

– Ну почему, почему ты такой равнодушный? – восклицала Марианна.

– А почему я должен быть добреньким? – невозмутимо отвечал Луис Альберто. – Для человека порядочного болезнь близких не повод для воровства. А воров наказывают. Да, я уже говорил об этом и повторяю еще раз. Если хочешь найми адвоката, а на мою помощь не рассчитывай.

Обедали они молча, недовольные друг другом.

0

7

Глава 19

После введения плазмы состояние Чоли значительно улучшилось. Кризис миновал. Она с наслаждением выпила чашку бульона. Потом погрузилась в блаженный сон, какой бывает, когда боль и страх отступают. Но проснулась с чувством тревоги – почему до сих пор нет Бето?.. Сеньорита Верхиния постаралась ее успокоить – он, наверное, все еще бегает по городу в поисках денег на лекарство.

– Глупый! – вздохнула Чоли. – Все наши знакомые такие же бедные, как мы. А как же вы-то раздобыли то, что мне было нужно?

Верхиния сказала, что деньги дала одна богатая сеньора, как видно, из тех, что занимаются благотворительностью.

Потом пришла Филипе. Увидев улыбающуюся Чоли, даже всплакнула от радости.

– Ой, Чоли, напугала ты нас! Я так рада, что все обошлось.

– Я уж и сама умирать собралась, да, слава богу, оклемалась. Как увидишь Бето, скажи, что его мать скоро плясать будет. И куда он запропастился, ума не приложу. Говоришь, и дома не появлялся? Господи, уж не случилось ли что-нибудь… Мне тогда и жить незачем.

– Тьфу, тьфу, еще беду накликаешь! Разве можно так говорить! Куда он денется? Небось, лотерейные билеты продает, для тебя старается. Бето ведь не знает, что деньги уже не нужны.

Филипе старалась успокоить Чоли, а у самой на душе кошки скребли. Уйдя из больницы, она обошла все улицы, где Бето обычно продавал лотерейные билеты. Сбегала домой, заметалась по кварталу, расспрашивая о нем знакомых. Бето никто не видел. Хозяин продуктовой лавки посоветовал обратиться в полицию – так всегда делают, если человек исчезает.

– А что ты скажешь Ноли? Ведь рано или поздно придется сказать… – спросил он.

– Не знаю… Даже подумать страшно, что с ней будет. Ведь она только-только пошла на поправку.

Филипе решила подождать до утра. Если Бето не появится, ей все равно придется сходить к Чоли, наврать что-нибудь. А потом уж она заявит в полицию.

…Утром Марианна вместе с Рамоной вновь отправились в участок. Марианне очень хотелось повидать Бето. Но дежурный развел руками.

– Ничем не могу помочь вам, сеньора. Его уже перевели в приемник для несовершеннолетних. До суда, а там…

– Ему грозит колония? – испуганно спросила Марианна. – Это ужасно! Скажите, что надо сделать, чтобы мальчика не осудили. Он ведь не вор. Его поступок вызван отчаянием.

Полицейский, так же как Луис Альберто, не верил этому.

– Простите, сеньора, вы очень наивны. Парень, небось, давно промышляет воровством. А больная мать – всего лишь случайное совпадение. Но если вы уж так за него хлопочете, наймите адвоката. Жаль, что ваш супруг не хочет отказаться от обвинения, это упростило бы дело. Однако я должен предупредить вас: если за парнем числятся еще какие-нибудь темные делишки, освободить его будет невозможно.

Марианна решила сначала съездить в больницу, а потом уже заняться поисками адвоката.

– Надо поговорить с матерью Бето, узнать о нем побольше, – сказала она Рамоне. – Я-то уверена, что он ни в чем дурном не замешан, но адвокату любые сведения пригодятся. И давай поторопимся!

Рамона только рукой махнула. Нет Марианне покоя. Да и не было с тех пор, как она потеряла сына. А сейчас вбила себе в голову, что этот парнишка похож на Луиса Альберто. Хоть бы уж его выпустили…

Медсестра Верхиния проводила Марианну в палату.

– Донья Чоли, это та самая сеньора, которая так помогла и вам, и нам.

Здороваясь с Чоли, Марианна невольно отметила: мать Бето уже далеко не молода. Вон сколько седины в волосах… И какая смуглая. Сын совсем на ыее не похож…

А Чоли подумала, что эту женщину она где-то видела.

– Сеньора, вы такая добрая. Не знаю, как и благодарить вас! Кабы не вы, я бы померла, а теперь вот живая, – Чоли заулыбалась. – Только не пойму, вы уж извините, почему вы обо мне так заботитесь?

– Сейчас объясню. У вас ведь есть сын Бето, не так ли?

– Откуда вы его знаете?

– Я несколько раз покупала у него лотерейные билеты. А сейчас он у меня работает.

– Так вы видели Бето? Он жив-здоров? Сеньора, дорогая сеньора, у меня гора с плеч свалилась! А я-то все думала – куда же исчез мой мальчик?.. Но что же он у вас делает?

– Оп… – Марианна запнулась. – Он помогает садовнику. Так что деньги, которые я дала на лекарства, не подарок, а плата за труд. Чуть позже я найду ему постоянную работу.

– Сеньора, вы просто ангел!

– Да будет вам! Лучше расскажите мне побольше о Бето. Мне ведь придется дать ему рекомендацию.

Чоли уселась поудобнее и принялась рассказывать. Ему семнадцать лет, рос без отца, носит ее фамилию…

Она говорила и не могла остановиться. Гордость за сына, материнская любовь, радость, что наконец-то ему повезло, вырывались из нее бурным потоком.

Из этого сбивчивого рассказа Марианна поняла, что Бето добрый, заботливый, с малолетства помогает матери, а в последнее время, когда у Чоли стали болеть ноги, работает с утра до вечера, чтобы прокормить их обоих.

И все же Марианна задала тот вопрос, ответ на который был нужен не столько для нее, сколько для адвоката:

– Скажите, не обижайтесь только, не было случая, чтобы Бето что-нибудь украл?

Чоли замахала руками:

– Упаси боже, сеньора! Чтоб мой Бето взял чужое?!

Да он чистый, как стеклышко! Если не верите, спросите в нашем квартале – вам всякий скажет.

– Ну что вы, я верю вам. Да, трудно вам пришлось. Он ведь поздний ребенок.

Чоли посмотрела на Марианну. Эта женщина, такая добрая, такая красивая, действительно казалась ей чуть ли не спустившимся с неба ангелом. А уж ангелу-то довериться можно. И она сказала:

– Сеньора, я вам открою мою тайну… Только вы, ради всего святого, – никому… Заметили, небось, Бето не похож на меня. Кожа у него светлая, личико нежное. А я темная, во мне индейская кровь… Так вот, не родной он мне…

– Как не родной?

– Не я его родила, потому и говорю – не родной. А вообще-то роднее родного. Ему ведь и месяца не было, когда он ко мне попал… Его мать, настоящая-то, такое сделала!

– Что же она сделала?

– Подарила мне младенца, словно собачонку какую-нибудь.

У Марианны все поплыло перед глазами. Больничная палата куда-то исчезла… Парк… Скамейка… И… неужели это она говорит?.. Хотите, подарю… подарю… подарю сына… Она начала падать куда-то во тьму, и падению не было конца.

– Сеньора, что с вами? Сестра, сестра! Скорее сюда, скорее! – Чоли со страхом смотрела на распростертую на полу Марианну.

На ее крик прибежали Верхиния и Рамона. Они помогли Марианне подняться, но она была так слаба, что пришлось ее уложить на свободную кровать.

– У сеньоры обморок, – сказала медсестра. – Ничего, это скоро пройдет. Уже проходит. Сейчас я принесу лекарство.

Марианна открыла глаза. Рамона уговаривала ее вернуться домой – день сегодня был очень напряженный, к тому же она с утра ничего не ела.

– Не беспокойся, Рамона, со мной уже все в порядке. А поесть, пожалуй, принеси, тут рядом кафе. Возьми бутерброд или пирожное. Пока будешь ходить, я еще немного побеседую с доньей Чоли.

Когда они остались вдвоем, Чоли рассказала, как у нее очутился Бето. История, которую Марианна знала наизусть… Однако она узнала и нечто новое: эта женщина, в ту пору уже не слишком молодая, жившая на жалкие гроши, не бросила чужого ребенка, не отдала в приют, а вырастила как родного сына.

На вопрос Марианны, что она знает о матери Бето, Чоли ответила:

– Да ничего не знаю. Помню, что молоденькая совсем. Сейчас ей, наверное, столько лет, сколько вам. Странная какая-то. Оставила ребенка, ушла поесть, вроде бы, да так и не вернулась. Нет, ничего не рассказывала. Сказала только, что сына зовут Альберто… Что с вами, сеньора? Вы плачете?

– Ничего, ничего… Я когда-то, в те же годы, потеряла сына… Вы теперь ни о чем не беспокойтесь, я позабочусь и о вас, и о Бето.

Когда Марианна уже собралась уходить, Чоли попросила, чтобы она ничего не говорила Бето, – мальчик ведь не знает, что он приемыш.

…Дома царила тишина. Марисабель была на занятиях. Луис Альберто еще не вернулся из конторы. Отослав Рамону – иди, отдохни, ты намаялась за сегодняшний день, Марианна осталась одна в гостиной. Подошла к окну – тому, через которое Бето попал в их дом. У нее возникло странное чувство: быть может, окно волшебное? Как в сказке, рассказанной ей когда-то в детстве отцом: распахнешь окошко, и счастье само войдет в дом, надо только знать, какое из окон волшебное… Долгих семнадцать лет искала она это окно. И наконец распахнула своими руками. Вновь обретенный сын… Господи, как хочется поделиться с кем-нибудь этим счастьем! Сейчас, немедленно! С кем же? Конечно, с Рамоной.

0

8

Глава 20

У счастья много обличий. Видно, столько же, сколько людей на земном шаре. Однако для определенной части человечества символом счастья является купюра – новенькая или засаленная, не имеет значения – с внушительным шестизначным числом. Красотка Сара принадлежала к этой категории.

Выманив у Луиса Альберто кругленькую сумму, она почувствовала себя счастливой. Наконец-то можно купить то, что необходимо ей как воздух – любовь Хуана Мануэля. А если говорить точнее, его самого со всеми потрохами. Что влекло ее к этому сутенеру, выпивохе, картежнику, сказать трудно. Скорее всего, некие скрытые от посторонних глаз и пришедшиеся ей по вкусу достоинства.

Тщательно продумав туалет – все находящееся ниже пояса в меру обтянуто, все находящееся выше оного обнажено чуть более принятой нормы, – Сара отправилась в известный ей кабачок. В этом не слишком роскошном заведении Хуан Мануэль, по его словам, музицировал, а попросту говоря, бренчал на пианино за ежевечернюю выпивку. Порой, вспоминая о своем музыкальном образовании, он на полузвуке обрывал очередной шлягер, возводил очи к небесам, то бишь к засиженному мухами потолку, и извлекал из расстроенного инструмента Шопена. Впрочем, этого никто не замечал.

Когда Сара, покачивая бедрами, продефилировала от двери к стойке бара, Хуан Мануэль подкреплял угасающие силы порцией дешевого виски.

– Бог мой, Сара! Да ты потрясающе выглядишь.

– А почему бы и нет? Когда у женщины есть деньги она может приодеться.

– О-о, ты разбогатела? Значит, твой бизнес процветает? Или ты выиграла по лотерейному билету!

Сара, поиграв глазами, сделала таинственный вид.

– Ни то, ни другое… И вообще я не собираюсь распространяться здесь о своих делах, – слово «здесь» она выделила.

Далее все разыгралось, как по нотам. Хуан Мануэль проглотил наживку и разразился длинным монологом.

…Есть на свете женщины, которых не вытравишь из сердца. Он не раз говаривал друзьям, что такой, как Сара, днем с огнем не сыщешь… Но… не он один может оценить ее по достоинству. У других мужчин тоже ведь есть глаза, а главное, – нюх на деньги. Какой-нибудь субчик наговорит красивых слов, улестит, заморочит ей голову да и оберет до нитки. Он, Хуан Мануэль, так боится за нежную доверчивую Сару! И вообще, неужели они сейчас расстанутся и никогда больше не увидят друг друга?! Ему всегда казалось, что они две половинки одного яблока… Пусть Сара хотя бы разрешит проводить ее до дому. Ходить вечером одной, да еще такой красавице, опасно…

Сара, для порядка, прерывала эту тираду попреками в неверности, легкомыслии, расточительности и прочее, но проводить себя разрешила. Разрешила и повела Хуана Мануэля к себе домой, как бычка на веревочке. Что ж, этот раунд она выиграла. Хуан Мануэль в чем-то был прав: они действительно две половинки одного яблока, имя которому авантюризм.

Деньги начали таять с устрашающей быстротой. Сара понимала, что с последним песо растает и любовь ее сожителя-. Она решила бороться за свое счастье, а для этого надо было вновь запустить руку в карман Луиса Альберто.

В доме Сальватьерра начались странные телефонные звонки. Когда снимали трубку – чаще всего это делала Рамона – на том конце провода молчали. Вот и сейчас повторилось то же самое. Рамона, не успевшая отдохнуть после сегодняшнего напряженного дня, шла на зов Марианны. Зазвонил телефон. Она взяла трубку – молчание.

– Что там, Рамона? Иди же скорей, – поторопила ее Марианна.

– Алло, алло… – Рамона в сердцах опустила трубку на рычажки. – Мало нам своих забот, а тут еще кто-то забавляется.

Придя к себе, Марианна заперла дверь.

– Рамона… – голос ее дрогнул. – Если бы ты знала…

– Что с тобой творится, Марианна? Днем вся бела была, довела себя до обморока, а сейчас щеки так и пылают.

– Рамона, я так счастлива! Господь, наверное, простил меня… Поклянись, что никому не скажешь ни слова, пока я не разрешу.

– Конечно, не скажу, раз ты просишь. Но что же такое произошло?

– Этот мальчик… Бето… Он мой сын.

– Господи, да в своем ли ты уме, Марианна?

– Верь мне, верь! Сейчас ты сама убедишься, что ошибки быть не может.

Марианна подробнейшим образом пересказала ей свой разговор с Чоли. Рамона поверила – действительно, все сходится.

– Ты убедила меня, Марианна. Конечно, счастье! Но только… Бето ведь в тюрьме, его ждет суд.

– Суд?! Да никакого суда теперь не будет. Луис Альберто, узнав, что это его сын, конечно же, откажется от обвинения. Кстати, он, кажется, пришел. Слышишь, хлопнула дверь? Я сейчас пойду к нему.

Марианна вскочила со стула, но Рамона удержала ее.

– Только не торопись! Вспомни, как Луис Альберто негодовал, с каким возмущением говорил о мальчике. И вдруг – его сын – вор. Да он не поверит тебе, не захочет верить. Нет, нет, лучше уж найми адвоката.

Марианна расплакалась.

– Ну почему, почему я не могу сказать собственному мужу, что наш сын нашелся? Вот и Чоли просит молчать, ничего не говорить Бето. Боже мой, за что мне такое? Неужели за семнадцать лет я не искупила свой грех?

Рамона гладила ее по растрепавшимся волосам, по вздрагивающим плечам.

– Ну, успокойся, милая! Постепенно все наладится. А Чоли права – нельзя так вот сразу ошеломить мальчика. Горько ведь узнать, что родная мать его бросила. Пусть привыкнет к тебе, полюбит… Главное сейчас – освободить Бето. Хочешь, я поговорю с Луисом Альберто. Он же тебя любит и не допустит, чтобы ты так изводилась.

– Может быть, ты и права. Поговори с ним. Я буду ждать.

Попытка Рамоны не увенчалась успехом. Ссылка на нервное состояние Марианны лишь подлила масла в огонь. Луис Альберто сказал, что и пальцем не пошевелит ради этого негодяя, доведшего его жену до стресса.

За какие-нибудь полминуты, пока Рамона возвращалась в комнату Марианны, в ее памяти промелькнули события, в разные годы нарушавшие покой этого дома. И все они так или иначе были связаны с Луисом Альберто. Сколько слез пролила из-за него некогда донья Елена, как страдал дон Альберто! А Эстер… Пусть она сама во всем виновата, пусть она, – а не Луис Альберто – поступила подло, но стоило ей соприкоснуться с этим человеком, и жизнь ее пошла кувырком. Словно он носит в себе несчастье… И вот теперь Марианна. Уж она-то чиста и перед ним, и перед богом. За что ей такая мука? Разве не из-за его жестокости убежала она когда-то из дома и потом, отчаявшаяся, полубезумная, потеряла ребенка?.. А теперь ему и сказать нельзя, что его сын нашелся. Он не вспоминал о нем, не искал его, как Марианна, все эти годы… Пусть Бето для него чужой, но ведь и чужого попавшего в беду человека можно пожалеть. А уж если не его, то хоть бы жену пожалел…

Когда Рамона вошла, Марианна все поняла по выражению ее лица, но все же спросила:

– Ну что?

– Не хочет, – махнула рукой Рамона.

– Я так и думала… – Марианна уже не плакала. В ее глазах блеснула решимость, – значит, будем искать адвоката. Медлить нельзя. Ты устала, Рамона, но прошу тебя, поедем со мной.

– Да ведь день уже на исходе.

– Мое терпение тоже.

Хороший адвокат стоит хороших денег, и Марианна благодарила судьбу, что она не стеснена в средствах. От ее растерянности не осталось и следа. Держалась она так, словно всю жизнь только и делала, что общалась с законниками. Рамона поглядывала на нее не без восхищения – у этой хрупкой женщины есть характер. Адвокат, казалось, прямо-таки воспылал желанием помочь. Помимо высокого гонорара сыграли роль общественное положение и личное обаяние сеньоры Сальватьерра. Несмотря на поздние часы, он добился свидания с арестованным.

Когда привели Бето, Марианна бросилась к нему, обняла его за плечи.

– Бето, дорогой!

– Сеньора! Вы пришли, сеньора!

– Да, да, как же иначе! Этот господин – адвокат. Он поможет тебе.

Адвокат с удивлением наблюдал за встречей своей клиентки с арестованным. Допустим, сердобольная дама хочет помочь оступившемуся парню, это можно понять. Но такой накал чувств и «дорогой» по отношению к вору, забравшемуся в ее дом… Воистину, у богачей бывают причуды.

Района, видя, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, шепнула адвокату, что у сеньоры расстроены нервы, некогда она потеряла сына и с тех пор всегда старается помочь попавшим в беду подросткам, относясь к ним прямо-таки по-матерински.

– Вот оно что-, – протянул адвокат. – А я, признаться, удивился. Что ж, такая доброта делает честь сеньоре Сальватьерра. Но пора перейти к делу. Мне надо побеседовать с моим подопечным.

Женщины вышли, и Рамона принялась журить Марианну.

– Следи за собой! Ты же себя выдаешь. Разве так можно?

– Но это же мой сын! Сын, Рамона! Неужели я не имею права радоваться, когда его вижу? – Она приложила ладони к пылающим щекам. – Господи, что со мной творится!.. Ты права, я должна сдерживаться. Но как это трудна!

Парень произвел на адвоката хорошее впечатление. Опыт и интуиция подсказывали ему, что Бето не лжет и, действительно, никогда воровством не занимался. Сеньору Сальватьерра он знал раньше – она покупала у него лотерейные билеты… К ней в дом забрался, по чистой случайности, не ведая, кому он принадлежит. Никакого оружия у него не было. Сообщников – тоже.

Бето увели. Адвокат сказал Марианне, что если за парнем не числится больше никаких темных дел, завтра его можно будет освободить под залог.

– Завтра? Значит, ему придется провести еще одну ночь в этом ужасном месте?

– Сегодня ничего не получится, сеньора. Прежде чем что-либо предпринять, мне необходимо тщательнейшим образом проверить его показания.

Марианна не могла с этим не согласиться, но попросила разрешить ей еще раз – всего на пять минут? – повидаться; с задержанным-. Адвокат добился повторного свидания и вновь дивился горячности этой женщины, а Рамона вновь твердила ему о расстроенных нервах сеньоры Сальватьерра.

Марианна меж тем говорила Бето:

– Все будет хорошо! Тебя выпустят. Твоя жизнь отныне изменится. Я позабочусь и о тебе, и о твоей маме.

Вы забудете, что такое нужда… Ты будешь учиться, потом работать… Я хочу, чтобы ты был счастлив!..

Бето казалось, что ему снится сон. Он бессвязно лепетал слова благодарности, а когда Марианна уходила, совсем по-детски крикнул ей вдогонку:

– Пожалуйста, пожалуйста, постарайтесь, чтобы меня выпустили! Я так хочу к маме!..

Уже совсем стемнело, когда Марианна и Рамона вернулись домой. Открывшаяся им картина походила на сцену из спектакля, который можно было бы назвать «Ожидание». В глубине холла у распахнутой двери библиотеки, скрестив на груди руки, стоял Луис Альберто. По паркету, пританцовывая, шла Марисабель. Волосы распущены по плечам, в объятиях – как всегда – белоснежный пушистый Коки, похожий скорее на игрушечную, чем на настоящую собаку. Марисабель, сделав замысловатое на, легко скользнула к Марианне, чмокнула ее в щеку, шепнула заговорщически:

– Папочка рвет и мечет, но ты не волнуйся! Я его укротила. Ты же знаешь, моей дрессировке он поддается. Ну, счастливо!

Она еще раз чмокнула мать, потом с такой же, если не большей, нежностью Коки и взбежала вверх по лестнице.

Луис Альберто, действительно, «рвал и метал», но постарался сдержаться. Не повышая голоса, сделал замечание Рамоне – как, мол, она допустила, чтобы Марианна вернулась так поздно. Марианна сразу встала на ее защиту:

– Прошу тебя, все претензии предъявляй мне. Рамона лишь выполняла мою просьбу. А нам с тобой надо поговорить. Может быть, пройдем в библиотеку?

Удивленный неожиданно жестким тоном жены, Луис Альберто последовал за ней.

А Марианна подумала, что в их доме все объяснения, все серьезные разговоры происходят в библиотеке. Давным-давно в этих стенах падре Адриан уговорил ее разорвать помолвку с Леонардо, и судьба ее круто изменилась. Как повернутся события сейчас?..

– Луис Альберто, у меня к тебе все та же просьба. Прояви милосердие, освободи мальчика. Быть может, не сделав этого, ты совершишь ошибку, о которой будешь жалеть всю жизнь.

– Какая ошибка? Что ты такое говоришь, Марианна?

Меня очень волнует твое состояние. Давай завтра сходим к врачу.

– Хорошо, я не против, но сперва сделай то, о чем я прошу. Если ты откажешься от обвинения, это сразу разрешит все проблемы. Конечно, я уже начала действовать сама, наняла адвоката, по твоему совету, между прочим, побывала с ним в приемнике для несовершеннолетних…

– Что-о?! Это уж чересчур! Ты что не соображаешь, какие пойдут пересуды? Дама твоего положения таскается по тюрьмам и защищает вора, которого сама же поймала на месте преступления. Такое поведение по меньшей мере необъяснимо.

– Меня совершенно не волнует, что обо мне скажут Несчастный мальчик попал в беду. Представь себе на секунду, что на его месте оказался бы твой сын, – Марианна, начав разговор спокойно, постепенно теряла самообладание. Голос ее зазвенел. – Луис Альберто, а вдруг он действительно…

Муж резко перебил ее:

– Мой сын никогда не был бы вором! И вообще, что за нелепые предположения? Надеюсь, ты не думаешь, что этот парень на самом деле наш сын?

– Но бывают же обстоятельства, когда родители теряют детей… Ты же знаешь, мой сын пропал. Я сама отдала его…

– Замолчи! Слышать не могу этих глупостей!

– А если это все-таки правда!

Луису Альберто хотелось раз и навсегда закончить эту тему и он веско сказал:

– Я бы презирал тебя! Расстался бы с тобой и никогда бы не простил такого поступка. Мать, способная бросить ребенка, не имеет права на снисхождение.

Марианна сникла, сжалась, как от удара. Неизвестно, что бы она сделала в следующую секунду, если бы не вошла Рамона. Рамона все время стояла за дверью, боясь, что Марианна не совладает с собой.

– Простите, я хотела спросить – накрывать на стол?

– Попозже. Наш разговор еще не окончен, – недовольно буркнул Луис Альберто.

– Хорошо… – Рамона помедлила на пороге. – Сеньор, успокойте Марианну. Она совсем извелась… Жалеет мальчика, а еще больше его тяжелобольную мать…

Марианна закрыла лицо руками. Ее душили рыдания. Что же делать? Что делать? Признаться во всем и потерять мужа?.. Молчать и бросить на произвол судьбы сына?. В полном отчаянии, едва сознавая что делает, она упала на колени.

– Луис Альберто, заклинаю тебя, всеми святыми! Помоги! Сжалься! Он же еще ребенок… Тюрьма… такое страшное клеймо на всю жизнь…

– Марианна, дорогая, родная моя! Встань, встань скорее! – Луис Альберто поднял Марианну, обнял, стал целовать ее заплаканные глаза. Все его раздражение мгновенно прошло. Он не мог видеть слез жены, не мог перенести ее унижения. – Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы ты успокоилась.

0

9

Глава 21

Этот день был напряженным и полным событий не только для семьи Сальватьерра.

Сару не на шутку тревожило поведение Хуана Мануэля. Его претензии возрастали по мере того, как таяли деньги. А сегодня его наглость достигла предела. Собираясь, как он выражался, прошвырнуться и получив на карманные расходы меньше ожидаемого, Хуан Мануэль заявил, что его терпение вот-вот лопнет, и тогда пусть Сара пеняет на себя.

Когда он ушел, Сара села за телефон. Она второй день пыталась дозвониться Луису Альберто, но ей не везло. Услышав в очередной раз голос Рамоны, Сара с раздражением швырнула трубку – позвоню вечером и если опять попаду на эту стерву, я ей покажу! И она показала. Вечером – бывает же такое стечение обстоятельств! – к телефону вновь подошла Рамона. Сара не стала больше таиться, назвалась и в ответ на возмущенный вопрос – как она смеет сюда звонить? – наговорила с три короба: их отношения с Луисом Альберто, мол, продолжаются, он купил ей шикарную квартиру, одевает ее, как куколку, и прочее, и прочее. Рамона, конечно, кипела от возмущения, а Сара торжествовала – хоть так отвела душу. Как говорится: пустячок, но приятно.

Однако это никоим образом не решало главной проблемы. Придется позвонить завтра Луису Альберто в контору.

…В этот же день, после обеда, Филипе отправилась в больницу. Замирая от страха, вошла в палату – Бето так и не появился, что же наврать Чоли? – и вдруг увидела сияющее лицо подруги.

– Ой, Филипе, у меня такие новости!

Чоли, прямо-таки захлебываясь, рассказала о необыкновенной доброте сеньоры, той самой, что дала деньги на лекарство. Чужая ведь, а к Бето отнеслась как к родному, взяла к себе на работу – садовнику помогать, а в дальнейшем обещала подыскать что-нибудь получше.

Филипе ахала, охала, благославляла деву Марию, плевала через плечо, чтобы не сглазить, а в душе радовалась самому главному – парень нашелся.

– Знаешь, до того мне эта сеньора понравилась, – сказала под конец Чоли, – что я открыла ей мою тайну… насчет Бето.

– Ты что с ума сошла?! – всплеснула руками Филипе. – Видно, когда чинили твою йогу, мимоходом повредили голову. Вот уж не думала, что у тебя такой длинный язык! А ну как сеньора проговорится? Что с парнем-то будет?

– Да не проговорится она! Зачем ей это? А в случае чего – наплету Бето что-нибудь. Разжалобить, мол, хотела богачку эту, вот и придумала басню.

– Тоже мне артистка! Обе рассмеялись.

На город опустилась ночь. Мазнула сажей крыши, размыла очертания домов. Убегая от ярких огней центральных улиц, растеклась по закоулкам, залегла в садах сгустками мрака. Кому-то принесла отдых, кому-то – тревогу. Когда, отработав свое, ночь убралась со сцены, на смену ей пришло утро со своими тревогами и своими надеждами.

Визита к врачу Марианна не боялась. Этот человек прекрасный специалист, умный и добрый, издавна был ее союзником. В те годы, когда она часами бродила по городу в поисках сына, он посоветовал Луису Альберто не препятствовать ей, ибо любое насилие над ее волей могло вызвать рецидив болезни.

Сейчас Марианна тоже надеялась на помощь доктора.

Она доверилась ему, рассказала о разыгравшихся в их доме драматических событиях, в результате которых нашелся ее сын.

– Вы правильно сделали, что пока не открыли всей правды мужу, – сказал доктор. – Его реакция при столь сложных обстоятельствах могла оказаться непредсказуемой. Но освободить мальчика, конечно, необходимо. Думаю, мне удастся уговорить сеньора Сальватьерра. Сошлюсь на ваше нервное состояние. Тут у меня есть чисто медицинские аргументы: лучший способ снять стресс – устранить причину его вызвавшую.

Уговорить Луиса Альберто на сей раз не составило труда. После вчерашней душераздирающей сцены, он внутренне уже был готов пойти Марианне навстречу, более того, – пообещал это сделать. А сейчас доктор, говоривший очень доказательно, уничтожил его последние сомнения.

– Я поеду хлопотать об этом парне, – сказал Луис Альберто, выйдя из кабинета. – А тебя очень прошу, побудь сегодня дома, не мечись по городу. Как только что-нибудь выяснится, я позвоню.

Легко сказать – не мечись. Не только по городу – по дому тоже можно метаться. Впрочем, когда с души спала тяжесть, это уже не метание, а нечто вроде прогулки по собственному дому, такому большому, такому красивому. Надо же как-то скоротать время…

Марианне казалось, что все вокруг неуловимо преобразилось. До чего хороши желтые хризантемы в старинной вазе! Таких крупных она никогда еще не видела. А вон на верхней площадке лестницы сидит Коки. Красавчик, ничего не скажешь! Коки, иди сюда, Коки!.. Но песик лишь вильнул хвостом – из вежливости – и вновь замер. Он ждал хозяйку. Марианна тоже на секунду замерла – господи, да что же это я! Ведь Рамона до сих пор ничего не знает. Она бросилась в ее комнату.

– Рамона, Рамона, все в порядке! Луис Альберто… Доктор окончательно убедил его. Он поехал в полицию. Вето скоро освободят.

– Ой, как я за тебя рада, Марианна!

– Я так счастлива, Рамона, так счастлива! Мой сын, мой мальчик… Подумать только, семнадцать лет нищеты! Ни игрушек, ни приличной одежды. Ну, ничего, теперь я одену его, как принца, а потом… Ой, телефон! Наверное, это Луис Альберто…

Дождь шпилек из рассыпавшихся волос, шелест юбки – Марианна выскочила из комнаты Рамоны, вихрем пронеслась по холлу.

– Алло, алло… Луис Альберто, это ты?.. Что?.. Отпускают? Сегодня?.. Как я тебе благодарна!.. Луис Альберто, у меня просто слов нет…

Вышедшая следом за Марианной Рамона только головой покачала – как горит, как полыхает, так и сгореть недолго! Вчера – полное отчаяние, сегодня – безудержная радость… И все – наружу. А теперь ведь ей придется притворяться, тайком от мужа тратить деньги. Трудно ей будет, ой, как трудно…

– Луис Альберто, – Марианна говорила уже несколько спокойнее, – ты скоро приедешь? Нет?.. Не раньше семи, значит. Жаль, но что поделать, если дела…

Опустив трубку, Марианна машинально взяла со столика хрустальную пепельницу, приложила ее к одной щеке, потом к другой. Засмеялась.

– Холодная… так приятно… Жаль, что Луис Альберто поздно вернется, я так ему благодарна… Впрочем, пожалуй, это к лучшему. Мы сможем спокойно выйти из дома. Рамона, дорогая, ну что ты на меня так смотришь? Собирайся скорее!

– Скорее, скорее… Да, куда, куда тебя опять несет?

– Господи, неужели не понимаешь? К Бето. Его же выпускают! Хочу встретить его у дверей, обнять…

– Только объятий и не доставало! Это в тюрьме-то! Ты же выдашь себя, Марианна… Да хоть причешись, слышишь? Вон – все шпильки растеряла.

Марианна спешила так, словно за ней была погоня. Однако в приемнике для несовершеннолетних ей пришлось снизить темп, а вслед за этим перейти к мучительному для нее состоянию ожидания. Сегодняшняя дежурная, молодая, преисполненная чувства ответственности за порученное ей дело, сеньорита вежливо, но решительно отказала в немедленном свидании с задержанным.

– К сожалению, ничем не могу помочь. Нужен специальный пропуск.

К счастью, вскоре пришел адвокат. Удивился, увидев Марианну.

– Сеньора, я уже обо всем договорился с вашим супругом. Парня освобождают под залог – до суда. Не беспокойтесь, в данном случае суд – простая формальность. Но избежать его нельзя – таковы процессуальные нормы… Когда выпустят мальчика? Я думаю, на оформление документов уйдет не более получаса… Да, конечно, подождать вы можете, но в этом нет необходимости, никаких накладок не предвидется.

– Вы совершенно правы, сеньор адвокат. Но я буду считать свою миссию оконченной лишь тогда, когда доставлю мальчика к его больной матери. Если бы вы знали, как страдает эта бедная женщина! Ради нее я и стараюсь… И еще у меня к вам просьба. Не говорите моему мужу, что я была здесь. Мужчины не всегда понимают наши женские порывы…

– Обещаю, сеньора. Знаете, мне, право, жаль, что вы вынуждены ждать. Было бы неплохо, если бы вы – пока я оформляю документы – побеседовали с парнем, объяснили ему, как он должен вести себя в дальнейшем. Хотите? Прекрасно. Попробую это устроить.

Рамона с тревогой поглядывала на часы – стрелки приближались к шести. Хоть бы успеть домой до прихода Луиса Альберто… До сих пор Марианне удавалось сдерживать свои чувства, но что будет, когда появится Бето? Как бы она не вышла из берегов.

То, что не удалось Марианне, удалось адвокату. Привели Бето.

– Тебя выпускают, Бето! – глаза Марианны засияли так, что Рамона даже зажмурилась. – Я пришла, чтобы забрать тебя отсюда.

Мгновение Бето смотрел на Марианну, словно не понимая, о чем она говорит. Потом вспыхнул, прижал ладони к щекам:

– Вы не шутите, сеньора?

«Точь-в-точь как Марианна, – подумала Рамона, – теперь я, кажется, окончательно поверила, что это ее сын…»

– Глупенький, разве такими вещами шутят? Иди собери вещи, пока адвокат оформляет документы. Впрочем, у тебя, наверное, и вещей-то нет.

Бето похлопал себя по карманам.

– В камере остались расческа и носовой платок. Я сейчас… А вы не уйдете? Подождете меня?

– Конечно, подожду. Иди же. Да что с тобой, Бето?

– Боюсь… Уйду отсюда, и вы исчезнете… Как во сне бывает…

Бето хотел сказать, что в детстве ему часто снился большущий торт, но когда он подносил ко рту самый вкусный кусок с сахарной птичкой на шоколадной розе, птичка улетала, и он просыпался… Хотел сказать, да постеснялся: сеньора еще подумает, что он выклянчивает лакомство.

Марианна погладила его по волосам.

– Дурным сном было то, что с тобой случилось. Ты должен обещать мне, что это в первый и последний раз.

– Клянусь вам, сеньора, что я скорее утоплюсь или повешусь, чем пойду красть!

– Не говори так! Я верю тебе. Ну иди, иди, я жду. Бето ушел и вскоре вернулся. Вслед за ним появился адвокат. Все формальности были улажены. Сделав соответствующее внушение Бето, чуть не утонув в потоке благодарности, излитом на него бывшим арестованным и сеньорой Сальватьерра, адвокат откланялся. Он был доволен – бумажник приятно отягощал его карман. Побольше бы таких дел. «Благославляю нервных дам и оступившихся подростков…» – на мотив модной песенки пропел служитель закона, но этого, к счастью, никто не слышал, так как он уже вышел на улицу.

И тут Марианну прорвало. Напрасно Рамона дергала ее за рукав, твердила, что уже без четверти семь, что им давно пора домой.

– Бето, Бето, – повторяла Марианна. – Я так рада… Я счастлива… За тебя, за твою маму… Твоя жизнь изменится, я буду о тебе заботиться. Мы ведь подружимся, правда?.. Ты мне очень дорог, Бето…

На глазах Марианны выступили слезы. И Рамона поняла, что самое время вмешаться. Она бесцеремонно отстранила Марианну и взяла за руку несколько оторопевшего парня.

– Послушай, что я скажу. У сеньоры когда-то умер мальчик, которого тоже звали Бето. Он был бы твоим ровесником. Ты даже чем-то похож на него. И сеньора хочет помочь тебе – в память о сыне…

– Какое горе, сеньора! – Бето сам был готов заплакать. – У вас умер сын… И я… и вы…

– Да, Бето, ты очень похож на моего сына. Просто удивительно похож… Считай меня своей крестной матерью, ладно? Ты ведь не против, если я буду любить тебя?.. Может быть, и ты когда-нибудь меня полюбишь…

– Как же мне не любить вас! Ведь вы… Рамона вновь прервала эти излияния.

– Марианна, пора!

– Да, да, сейчас пойдем. Бето, ты к маме в больницу?

– Конечно, она ведь беспокоится, куда я пропал.

– Так вот, не говори ей, что с тобой случилось. Я сказала, что ты работаешь у меня в саду. Понял? И, чуть не забыла, вот… возьми деньги.

– Да что вы, сеньора, как можно? Вы и так на нас потратились. Я отдам, обязательно! Только частями…

– Забудь об этом! Я же сказала, что буду о вас заботиться. А сейчас возьми деньги, скажешь – ты их заработал. До завтра, Бето! Я приеду в больницу к трем часам. Ты сможешь в это время?

Рамона с трудом увела Марианну и пилила ее всю дорогу. Но Марианна ничего не слышала. Ей казалось, что из бесчисленного множества слов осталось только одно – сын…

Лишь когда они вернулись домой, Марианна вспомнила, что есть и другие слова – дочь, например. И подтверждая это, сверху донесся голос Марисабель:

– Раз-два-три, Коки! Раз-два-три… Она учила своего любимца танцевать. Марианна заглянула в кухню.

– Мария, я так рада, – мальчика освободили… А Луис Альберто еще не пришел? Ой, как хорошо! Может быть, мы успеем приготовить на десерт что-нибудь вкусное? Да я знаю, что десерт есть. Но надо придумать что-нибудь особенно. Я сейчас приду, только переоденусь. Ты мне поможешь?

Марианна занялась готовкой. Через некоторое время выглянула в холл. На ковре были разбросаны журналы с цветными фотографиями известных балерин. Коки, мелко перебирая лапами, ходил по скользким глянцевитым страницам. Задержался на одной из них, обнюхал, осторожно лизнул.

– Посмотри, мамочка, какой хороший вкус у моего Коки! – Марисабель залилась смехом. – Ему понравилась голубая пачка, вот эта с блестками. Мам, может быть, я когда-нибудь тоже стану знаменитой балериной?

– Я не против, – улыбнулась Марианна. – Хотя учиться, пожалуй, поздновато. Ладно, этот вопрос мы потом обсудим. А на завтра у меня есть предложение. Давай утром поколесим по городу. Заедем в оранжерею, выберем самые красивые цветы. А потом – по магазинам. Я хочу сделать подарок твоему папе. И тебе куплю все, что ты захочешь. Согласна?.. Что ты на меня так смотришь, Марисабель?

– Да ты сияешь, как… Даже не знаю с чем сравнить. Хоть бы ты всегда была такая!

– Я действительно рада. Понимаешь, освободили мальчика, который залез в наш дом. Папа хлопотал за него.

– И что, для тебя это такое счастье? Я знаю, у него мать была при смерти, и он вроде бы не настоящий вор. Хорошо, конечно, что вы с папой его пожалели. Но все равно странно – так сиять из-за какого-то чужого мальчишки.

– Когда-нибудь ты поймешь, Марисабель, как отрадно сделать доброе дело… Ой, как бы мой десерт не испортился! Пойду посмотрю.

Около девяти вернулся Луис Альберто. Выглядел он усталым и озабоченным. Сразу прошел в библиотеку, которую Марисабель называла «филиалом папочкиного офиса». И, действительно, когда Луису Альберто приходилось работать дома, он, как правило, пользовался этой комнатой, а не находящимся на втором этаже кабинетом. Здесь было удобнее – газеты, справочники, энциклопедия, – все под рукой.

Луис Альберто швырнул на письменный стол портфель, вынул какую-то бумагу и стал ее читать. Вошла улыбающаяся Марианна.

– Я принесла апельсиновый сок. Освежись, дорогой. Ты выглядишь таким усталым… Что это у тебя? Новый договор?

– Да, договор… – Луис Альберто поспешно спрятал бумагу в ящик стола. Поцеловал жену. – А ты, я вижу, довольна?

– Очень! Довольна и бесконечно тебе благодарна. Ты сделал сегодня доброе дело. Даже сам не представляешь, какое доброе, – Марианна прильнула к нему. – Минут через десять будем ужинать, хорошо? Я приготовила вам с Марисабель сюрприз. Так и быть, скажу какой – воздушный пирог со сбитыми сливками… А завтра мы будем тебя разорять. Поедем по магазинам, накупим разных разностей. И главное – подарок тебе.

– И весь этот праздник из-за того, что я освободил мальчишку? Впрочем, ради твоего спокойствия и счастья я готов каждый день хлопотать за малолетних преступников.

Марианна ушла, а Луис Альберто вынул из ящика документ и вновь перечитал его. Знала бы Марианна, что это за договор!

Мерзавка Сара сегодня опять его шантажировала. Позвонила в контору и ласковым – прямо-таки медовым – голоском заявила, что ей нужны деньги. Бедная Марисабель, неужели папочка не раскошелится ради спокойствия любимой дочки… Что ему оставалось делать?

Однако на сей раз Луис Альберто постарался оградить себя от дальнейших вымогательств и заставил Сару подписать тот самый документ, который сейчас держал в руках. В нем говорилось, что нижеподписавшаяся, получив такого-то числа шестьсот тысяч песо, впредь отказывается от каких-либо претензий. В противном случае ее действия будут квалифицироваться как шантаж, что является уголовно наказуемым преступлением. Сара испугалась, не сразу подписала бумагу, несколько раз перезванивала, но жадность взяла верх. Если она еще раз попробует сунуться, он упечет ее в тюрьму.

Скрипнула дверь, и появилась Марисабель.

– Добрый вечер, папочка. А я уж думала, что ты заночевал в своей противной конторе. Завтра мы с мамой пойдем искать тебе подарок. Я думаю, кровать как раз то, что надо. Попросим доставить ее в твой рабочий кабинет. Оригинально, правда? Такого ни в одном учреждении нет.

– Ах, ты, насмешница! – Луис Альберто улыбнулся. – И в кого ты такая уродилась?

– Вот именно – в кого? Я ведь не похожа ни на тебя, ни на маму.

Он сразу постарался увести ее от опасной темы.

– А если серьезно, что вы собираетесь покупать?

– Ну, мало ли что… Это мамина идея. Она сегодня такая веселая. Радуется из-за мальчишки, которого ты освободил. Ты молодец, папочка! Ты у меня добрый-предобрый.

– Как бы моя доброта боком не вышла. Боюсь, инцидент на этом не исчерпан. Мама, небось, захочет опекать этого парня, чтобы он не сбился с пути. Впрочем, доктор посоветовал не противиться ее желаниям.

– Пусть опекает, жалко что ли? А что еще сказал доктор?

– Ничего особенного. Надо беречь ее нервы. Я же тебе рассказывал, мама когда-то болела, я с ней намучился.

– Знаешь, по-моему, маме просто нечем заняться. Если бы у вас было много детей, на чужих у нее не хватило бы времени. Кстати, почему так получилось, а, папа? Почему у вас нет больше детей?

– Из-за ее болезни. Нервные заболевания могут передаваться по наследству.

– Но я-то абсолютно здорова! Как ты это объясняешь, папа?

– Ну… ты… наш счастливый случай.

В этот миг вошла Марианна, и Луис Альберто вздохнул с облегчением.

– О каком счастливом случае речь? Марисабель, сделав реверанс, затараторила:

– Счастливый случай – это я. К вашим услугам невероятно очаровательная, умопомрачительно обаятельная дочь безупречно красивых родителей. О, посмотрите на них! – она сделала жест в сторону воображаемой публики. – Какая прекрасная пара! Прелестная дама и мужественный кабальеро. Не кажется ли вам, что они сошли со страниц старинного романа?

– Уймись, Марисабель, – засмеялась Марианна, – а то мы с папой, и вправду, заважничаем.

– А я действительно горжусь вами! Ты такая красивая, мама, и так молодо, выглядишь. Больше двадцати семи тебе не дашь. Давай поместим твою фотографию в газете, в разделе светской хроники и мою заодно. И вообще мы идеальная семья… Района и Мария тоже идеальные и тоже члены нашей семьи, правда?

– Может быть, пойдем ужинать? – Луис Альберто направился к двери. – Не то глава идеальной семьи умрет с голоду.

0

10

Глава 22

Было уже поздновато для визитов, но Бето в больницу пустили.

О чем может говорить с сыном истомившаяся от ожидания мать? Обо всем и ни о чем.

– Наконец-то, сынок!.. Я так рада!.. Как ты?.. Я волновалась – куда же ты пропал, мой мальчик?..

– А ты как, мамочка?.. Тебе лучше?.. Я так беспокоился…

Потом оба благославляли добрую сеньору – она святая, ей-богу, святая! Таких и не бывает. И почему судьба жестока к хорошим людям?.. У нее ведь сын умер… Такое горе…

Наконец, Чоли заговорила о новой работе Бето.

– Значит, ты теперь садовник. Трудно, небось, с непривычки?

– Да нет, я ведь сильный.

– А почему ты такой бледный? Или тебя там не кормили?

– Как ты могла подумать такое, мама? Просто я сегодня встал очень рано… Кстати, вот деньги, которые я получил за работу. Попроси сеньориту Верхинию купить тебе чего-нибудь вкусного. Нет, нет, мне ничего не надо. Правда, не надо…

– То-то мы с тобой славно заживем, сынок, когда сеньора найдет тебе постоянную работу… – Чоли очень хотелось помечтать, но у Бето слипались глаза, и она отослала его домой. – Иди, выспись, как следует. А завтра увидимся.

Бето оставил себе денег на дорогу. Идти пешком не было сил. В автобусе он задремал и чуть не проехал свою остановку.

Филипе обрадовалась ему, пожалуй, не меньше Чоли, но встретила иначе.

– А-а, явился – не запылился! Не мог сообщить, что работаешь?! У матери-то хоть был? Ну и на том спасибо. А на старую Филипе этому сеньору садовнику, значит, наплевать. У Филипе нервы, что канаты, все выдержат…

– Филипе, ну не сердись, пожалуйста! Так уж получилось. Ты же знаешь, как я тебя люблю!

– Аи, дева Мария, он меня любит! Да я чуть не сдохла от такой любви. Давай сюда твои паршивые уши, я их так надеру, что они в темноте светиться будут!

Она, действительно, взяла его за уши, легонько дернула раз-другой, потом расцеловала в обе щеки.

Ритуал встречи блудного сына был соблюден. Филипе тыльной стороной ладони смахнула набежавшие слезы и принялась накрывать на стол.

– Кроме шуток, Бето, я чуть с ума не сошла. Хожу по кварталу, всех про тебя расспрашиваю, а сама думаю: если с ним что случилось, то и Чоли помрет, как пить дать, помрет. Я даже деньги на похороны начала собирать. Не веришь? Господь свидетель! – Филипе перекрестилась и для вящей убедительности поцеловала ноготь большого пальца. – АИ, какие это деньги! Медяки одни. Но люди от души давали, ты не сомневайся.

– Какой ужас! Похороны… – до Бето, кажется, только сейчас по-настоящему дошло, что пережила Филипе.

– Ладно, не будем об этом. Ой, да ты же еле на ногах держишься! Эта старая карга на тебе воду возила что ли?

– Какая карга?

– Ну, богатая сеньора, которая дала деньги на лекарства.

– Да ты что! Она молодая и красивая. И очень, очень добрая.

– А-а, влюбилась, значит, в пригожего парня. Знаю я таких дамочек.

– Умоляю тебя, Филипе, замолчи. Эта сеньора замужем, у нее дочь есть. Они у меня когда-то лотерейные билеты покупали.

– Ладно, это я так болтаю. Может, ты помоешься? Чистая одежда в шкафу. Пойду-ка включу колонку.

Филипе вышла. Бето, не раздеваясь, прилег на кушетку, закрыл глаза, улыбнулся, да так и заснул на полуулыбке.

Чуть позже Филипе сняла с него ботинки, накрыла пледом и погасила свет.

Хуану Мануэлю истекший день тоже принес удачу. Сара пришла домой уже ввечеру, в тот час, когда небо зажигает звезды, а город фонари. По сверканью ее глаз – Хуан Мануэль чуть было не сравнил их с фонарями, но вовремя спохватившись, ввернул что-то про звезды – он понял, что Сара вернулась домой не пустая. После соответствовавшей случаю порции комплиментов, Хуан Мануэль поинтересовался, на какую сумму чек? Шестьсот тысяч песо его несколько разочаровали.

– Не очень-то жирно. Ведь этот тип по завязку набит деньгами.

Сара сказала, что и это получила с трудом, а главное, в последний раз, так как Луис Альберто заставил ее подписать некий документ, она объяснила – какой.

– На официальном бланке, в присутствии нотариуса и свидетелей?

– Нет, мы были вдвоем. А документ он напечатал на машинке.

– Э-э, киска, это же не документ, а обыкновенная бумажонка. Да и вообще, не станет он затевать скандала. Если дело дойдет до суда, ты выложишь всю правду о его дочери. А нежный папочка как раз этого и боится. Короче говоря, мы с тобой еще не раз будем ловить кайф, вознося молитву о здравии сеньора Сальватьерра.

Этот вечер Хуан Мануэль провел с Сарой. Во-первых, она это заслужила, во-вторых, едва прикрытая двумя параллельными полосками легкой ткани, выглядела очень соблазнительно, в-третьих… Что же в-третьих?.. Быть может, очнувшись от долгой спячки, у Хуана Мануэля заговорила совесть?.. Как бы то ни было, он остался дома. Ничего, завтра он свое возьмет, гульнет на всю катушку.

Прошла неделя. Марианне казалось, что тот счастливый вечер, когда их «идеальная», по выражению Марисабель, семья дружно собралась за ужином, когда все радовались и старались сказать друг другу приятное, отодвинулся куда-то вдаль, стал почти нереальным. Марианна автоматически участвовала в жизни дома, но домашние дела шли как бы по касательной. Она любила близких ничуть не меньше прежнего, но страстно желала лишь одного: сделать что-нибудь для сына. Видеть его тоже очень хотелось, но это сейчас было, пожалуй, не самым главным – лицо Бето все время стояло у нее перед глазами, главным было действие. Защитить его от всего дурного, уберечь от напастей, от нелепых случайностей вроде той, которая чуть не обернулась для него тюрьмой. Кроме того, ей необходимо было избавиться от комплекса вины, мучавшего ее долгих семнадцать лет. В мыслях она выражала это проще: я сделаю для Бето все, что в моих силах, и быть может, он когда-нибудь полюбит и простит меня.

Мысли – мыслями, а действия Марианны носили вполне конкретный характер. В первую очередь она купила Бето одежду – вещи первой необходимости, самые красивые и дорогие, разумеется, с тем, чтобы потом постепенно пополнять гардероб. Договорилась с учителями о частных уроках – невозможно семнадцатилетнему парню сидеть в одном классе с малышней – Бето ведь никогда не ходил в школу, только читать научился. Ему предстояло многое наверстать, – сын повторял ее путь.

Оставалось еще одно немаловажное дело – квартира. И Марианна – по объявлению в газете – нашла и сняла прекрасную трехкомнатную квартиру в новом доме, на одной из центральных улиц Мехико. Рамона чуть в обморок не упала, когда Марианна при заключении контракта с домовладельцем выложила пятнадцать тысяч песо.

– Марианна, неужели нельзя было подыскать что-нибудь подешевле? Такие траты! Меня прямо в дрожь бросает, как подумаю, что будет, если Луис Альберто узнает.

Марианна только усмехнулась.

– Не бери в голову, Рамона. В крайнем случае продам драгоценности. Бето жил в кошмарной дыре, перебивался с хлеба на воду, в то время как я купалась в роскоши. Так пусть же теперь у него будет все. И самое лучшее! Между прочем, квартиру нужно еще обставить. Этим я и займусь в ближайшее время.

– Чует мое сердце, не кончится это добром… Честно говоря, на душе у Марианны тоже было не очень-то спокойно. Она израсходовала кучу денег, рано или поздно Луис Альберто узнает и спросит – на что? Порой ей очень хотелось открыть мужу всю правду, но в памяти всплывали его жестокие слова: «…я бы презирал тебя!.. Мать, бросившая своего ребенка, не имеет права на снисхождение…», и Марианна вновь давала себе клятву молчать, пока возможно.

Прошла неделя. Совесть Хуана Мануэля спала непробудным сном. Он сорил деньгами и получал от этого колоссальное удовольствие. Карточный проигрыш подвел черту под сладкой жизнью последних дней, и Хуан Мануэль вновь повел атаку на Сару.

– Не кажется ли тебе, моя королева, что настало время потревожить сеньора Сальватьерра?

Как обычно, начались взаимные попреки. Сара на сей раз долго упорствовала. У нее был веский аргумент: она боится тюрьмы. Если Хуан Мануэль такой храбрый, пусть сам ведет переговоры с Луисом Альберто.

– Э-э нет, голубка! Если бы на его месте оказалась смазливая бабенка, я бы знал, как ее уломать. А мужской разговор дело особое, тут и до кулаков недалеко. Нет, нет, ты должна действовать сама. Бояться совершенно нечего, мы уже этот вопрос обсуждали… Впрочем, решай сама. Я ведь тебе никогда не навязывался, могу и сменить квартиру.

Сара сдалась.

– Хорошо, я попробую еще раз… Но вдруг моя угроза не подействует? Может быть, Марисабель, уже знает правду…

– Маловероятно, но не исключено. Однако ты говорила, что отец и дочь обожают друг друга. В любом случае, он не захочет ее потерять. У меня гениальная мысль, расскажи ему, что появилась мать девочки. Когда-то, обливаясь слезами, она отдала ее в приют, а теперь жаждет вернуть. Если сеньор Сальватьерра не пожелает расстаться с определенной суммой, ты подскажешь этой несчастной женщине, в каком направлении вести поиски.

– Ты настоящее исчадие ада! – сказала Сара, целуя Хуана Мануэля.

В тот же день в офисе Луиса Альберто зазвонил телефон. Он взял трубку и услышал воркующий голосок Сары.

– Ты не соскучился по мне, дорогой?.. Нет?.. Жаль… Подожди, не кипятись, пожалуйста. У меня есть для тебя интересная новость. Появилась мать той самой девочки, которую ты взял из приюта… Вот именно – родная мать Марисабель… Она ищет свою дочь…

Луис Альберто не верил своим ушам. Это было немыслимо. Женщина, которая семнадцать лет назад отдала свою дочь в приют? Да и как она могла узнать, кто удочерил девочку. По правилам приюта, эта тайна не разглашается.

– Почему ты уверена, что это именно она? – холодно спросил Луис Альберто.

– Она рассказала, что оставила дочь. Я думаю, это была Марисабель, – развела руками Сара. – Представляешь, что будет, если она здесь появится. Так что в твоих интересах дать мне еще денег.

– Я не дам тебе больше ни сантима, – твердо ответил Луис Альберто.

– Ах, так? – Сара сморщила свое хорошенькое личико. – Думаешь меня некому защитить? Так вот, мой муж придет к тебе, чтобы уладить этот вопрос.

Теперь Луису Альберто все стало ясно. Вот, значит, кто стоит за этой смазливой интриганкой и направляет ее действия. Что ж, пусть приходит, такие дела легче улаживать с мужчиной.

– Отправляйся и скажи ему, пусть поторопится. Я назначаю ему встречу.

Такого оборота Сара не ожидала.

– Ты еще пожалеешь об этом, – в ярости прошипела она. – Я скажу этому подкидышу все, что о нем знаю!

Бето был счастлив, что ему так легко удалось отделаться, и в то же время холодел от ужаса, – а вдруг он остался бы в тюрьме? Ни за что на свете он не хотел больше совершать преступлений. Около дома его поджидал Себастьян.

– Эй, Бето, – позвал он своего приятеля. – Я узнал, что тебя выпустили. Что-то слишком быстро. Ты не заложил меня? Наверное, ты сказал им, что я наводчик и стоял на стреме, когда ты полез в дом. Так, сознавайся? Меня ищут?

– Что ты, Себастьян, – возмутился такому предположению Бето. – Я о тебе даже не заикнулся. Взял всю вину на себя. Честное слово! Я так испугался, что даже и не вспомнил о тебе.

– Ты не заливаешь? – Себастьян, все еще не веря, подозрительно смотрел на друга.

– Да нет же, – чистосердечно сказал Бето.

– Спасибо, кореш. Ты настоящий друг, – Себастьян расплылся в улыбке.

– Может быть, и ты завяжешь? – предложил Бето. – Иначе нам не по пути. Бросай воровать и найди себе честную работу.

Себастьян рассмеялся:

– Да ты шутишь, старик! Что мне – за пятьсот песо чистить сортиры? Нет, это не для меня. Ноги, пожалуй, протянешь.

– А я решил завязать, – твердо сказал Бето. – Кража ведь преступление! И заключенным быть ужасно.

– С голоду подохнешь, – предупредил Себастьян.

Нет, у Бето были теперь другие планы. Он хотел работать, учиться, стать человеком. Этот переворот в его душе совершила прекрасная сеньора, такая добрая и красивая. Бето все больше думал о ней.

Марианна же ни о чем уже не могла думать, кроме как о своем найденном Бето. Целыми днями она строила в уме грандиозные планы, думала, как она устроит жизнь своему мальчику. Надо купить лампы, занавески, мебель в квартиру. Кроме того, нужно найти для сына частного преподавателя. В колледже ему будет неуютно – он ведь взрослый человек, а так мало знает. Поэтому пусть занимается дома. Все это, конечно, стоит денег, но как-нибудь можно выкрутиться. Кроме того Луис Альберто никогда не требует отчета. Всеми этими мыслями Марианна делилась с верной Рамоной.

– Но когда ты откроешь ему, что ты его мать, что будет с сеньорой, которая его вырастила? – спросила ее Рамона, сама когда-то уже побывавшая в шкуре непризнанной матери.

– В нашем доме найдется место и для нее, – ответила Марианна. – Я бесконечно ей благодарна. Ведь она приютила и вырастила моего сына. А теперь пойдем выбирать мебель, и я обязательно загляну к донье Ноли.

Увидев, что мама с Рамоной куда-то собрались, Марисабель стала просить, чтобы ее взяли с собой. Она теперь так редко стала видеть маму. Конечно, магазины, модистка и общественные дела занимают много времени, но Марисабель все время казалось, что мама изменилась, ведет себя не так как раньше. И к ней изменилась. Поэтому ей очень хотелось пойти вместе с ними. Не помешает же она в общественных делах!

– Ах, Марисабель, – ворчливо сказала Рамона. – Тебе надо делать уроки, а уже поздно. Если мы будем тебя ждать, везде опоздаем.

– Я могу и не переодеваться, – упрашивала Марисабель.

– Нет, – ласково, но твердо возразила Марианна. – Оставайся дома. Прими душ, переоденься, мы скоро придем.

Марисабель осталась одна со своими подозрениями. Почему же мама никогда не берет ее с собой?

0

11

Глава 23

Марианна спешила в больницу, где лежала донья Чоли. Сейчас в палате с ней находилась сестра Верхиния. Донья Чоли была не самой послушной пациенткой – все норовила встать, мечтала вернуться домой, а ведь ей нужен абсолютный покой.

– Доктор не разрешил вам подниматься, – в который раз говорила сестра Верхииия.

– Откуда ему знать, как я себя чувствую! – спорила донья Чоли. – Я должна быть дома. Он ведь такой молодец, нашел работу. Кто же приготовит ему еду?

– Ваша подруга Филипе или он сам, – успокаивала ее сестра. – Бето здоровый парень, он прекрасно позаботится о себе сам. Вы уже сделали для него все, что могли.

– Одно думает осел, а другое – погонщик, – проворчала про себя донья Чоли, любившая сыпать поговорками, а потом опомнилась, решив, что могла обидеть сестру. – Это так к слову пришлось, простите, сестра Верхиния. Понимаете, мне здесь хорошо, меня и покормят, и комната просторная, и матрас удобный. Но там в нашей хибарке мой мальчик. Все наши вещи. Жизнь ведь есть жизнь.

– Да вот он, ваш мальчик! Посмотрите, кто пришел! – воскликнула сестра, когда дверь палаты открылась, и вошел Бето.

Донья Чоли даже не узнала его в первый момент. На Бето был красивый добротный костюм, дорогая рубашка, галстук. Донья Чоли невольно залюбовалась сыном – какой он стал большой, взрослый. Уже настоящий сеньор.

– А вот и ваша покровительница! – засмеялась сестра Верхиния. – Ну, оставлю вас.

Марианна с улыбкой присела на стул. Как видно, дела у доньи Чоли идут нормально.

– Посмотрите, маме лучше, – радостно сказал Бето. Марианна вздохнула, как бы она хотела, чтобы это слово «мама» было обращено к ней. И в то же время, она не могла не восхищаться этой женщиной, которая самоотверженно, несмотря на бедность и лишения, вырастила ее сына. Не на этом ли она потеряла свое здоровье?

– Вам надо окончательно поправиться, а потом уже думать о доме, – ласково сказала ей Марианна. – Не беспокойтесь, Бето не останется без присмотра. Бето будет работать, я помогу ему найти хорошее место. И знаете, что я подумала, – Марианна подняла голову и посмотрела на сына. – Скажи, Бето, ты хотел бы учиться?

В ответ юноша только робко улыбнулся. Конечно, ему хотелось бы учиться. Но это невозможно, ведь надо работать, зарабатывать на жизнь, а время уже упущено. Но учиться нужно, чтобы стать кем-то в жизни.

– Я помогу тебе, – серьезно сказала Марианна. – Станешь образованным уважаемым человеком.

– Не говорите этого, – взмолилась донья Чоли, которая и мечтать не могла, чтобы ее сын получил образование.

– Вы не верите? – рассмеялась Марианна. – Мы сейчас же пойдем с Бето, купим учебники, книги, тетради – все, что необходимо.

– Я не могу этого принять, сеньора, – тихо отказался Бето.

– У меня достаточно денег, чтобы тебе помочь, – ответила Марианна, – неужели ты против? Я делаю это, – она запнулась, – в память о сыне, который давно умер.

Растроганная такой добротой, донья Чоли не могла нарадоваться, что им с сыном вдруг встретился такой удивительный человек.

– Храни вас бог, сеньора, за вашу доброту, – со слезами на глазах сказала она. – И позвольте мне, бедной, больной, но благодарной старухе вас поцеловать. Бог и дева Мария должны помогать вам, сеньора. Потому что у вас сердце больше, чем латиноамериканская башня.

Вернувшись из конторы, Луис Альберто не застал дома жены. Рамоны тоже не было. Мария объяснила, что они пошли за покупками и еще не вернулись. Луис Альберто сел в кресло. В его ушах по-прежнему стояло злобное шипение Сары: «Я скажу этому подкидышу все, что о ней знаю».

– Если она это сделает, – вслух сказал Луис Альберто, – я ее убью.

Скоро вернулась Рамона. Она была одна. Подойдя к Луису Альберто, она вдруг тоже заговорила о Саре.

– Вы знаете, сеньор, – начала Рамона, приглушив голос, – Сара звонила много раз. Вас искала. Но отвечала я, а со мной она не хотела разговаривать. Потом, изменив голос, она все-таки решила высказаться. Но я ее все равно узнала.

– Что же ты ответила ей? – спросил Луис Альберто.

– Что ей не о чем говорить с вами. А она заявила, что вы продолжаете тайком встречаться все эти годы, как раньше. Ведь все это неправда, сеньор? – вопросительно посмотрела она на Луиса Альберто.

– От такой, как Сара, можно ожидать всего, – помрачнел Луис Альберто. – Я не видел ее, а звонит она, чтобы посеять сомнения. И если она снова позвонит, просто положите трубку.

Сара вернулась домой ни с чем. Несмотря на свой уверенный тон, которым она говорила с Луисом Альберто, она вовсе не была так убеждена, что с него удастся еще что-нибудь получить. Он заявил, что ему все равно. А Сара прекрасно понимала, выкладывать всю правду Марисабель не имело никакого смысла – тогда он точно не даст ни сантима. Но ей были очень нужны деньги. Ведь это было единственное средство, способное удержать ветреного Хуана Мануэля.

– Я его запугивала, как могла, – докладывала Сара. – Все зря. Он сказал, что по мне тюрьма плачет. И тут я ответила, что за меня есть кому постоять. Он схватил меня и сказал, что если у меня есть мужчина, который толкает меня на вымогательства, то он готов поговорить с ним лично.

– Значит, не дал ни шиша! – Хуан Мануэль снял пальцы с клавиш и потянулся за рюмкой.

– Нет. Но я не пойду туда больше. Луис Альберто чуть меня не ударил, кричал на меня. Но он считает, что вам необходимо встретиться. Требует, чтобы ты пришел к нему.

– Что ж, пойду, – сквозь зубы процедил Хуан Мануэль. Он подошел к телефону, набрал номер и попросил сеньора Луиса Альберто Сальватьерра. Когда же на другом конце провода раздался мужской голос, он с вежливой иронией представился:

– Говорит Хуан Мануэль Гарсия. Муж Сары.

– Что вам надо? – с презрением ответил Луис Альберто. – Какую подлость вы задумали на этот раз?

– Вот что, Сальватьерра, – разозлился Хуан Мануэль. – От меня вы не отделаетесь. Или дадите деньги, или ваша девчонка обо всем узнает. Я вас не боюсь. Даю вам 24 часа на размышление.

– Эй, подожди, – крикнул Луис Альберто, но было поздно. Вымогатель уже положил трубку.

Луис Альберто больше не мог скрывать от жены этот шантаж. Он решил немедленно все рассказать Марианне. Конечно, это было нелегко, ведь в том, что происходило была и доля его вины. Но теперь было не время сожалеть. Надо было принимать решение.

– Марианна, – войдя к жене в комнату, сказал Луис Альберто. – Я хочу выслушать твой совет. Как ты думаешь, Марисабель должна узнать, что она не наша дочь?

Меньше всего Марианна сейчас ожидала этого вопроса.

– Я так не думаю, – недоуменно ответила она. – Если бы мы сказали ей правду в детстве, сейчас было бы проще. Но теперь она взрослая и будет страдать. Но почему ты спрашиваешь?

– Одна из наших бывших служанок намеревается раскрыть Марисабель тайну. Эта подлая женщина требует денег. Или Марисабель узнает, что она из приюта.

– Это Сара, – сразу сказала Марианна, вспомнив все горе, которое ей уже причинила эта женщина.

– Да, она, – подтвердил Луис Альберто. – Шантажирует не в первый раз. Но ей все мало. Хуже то, что у нее есть мужчина, отъявленный мошенник. Даже если она испугается, он заставит ее преодолеть страх. Поэтому, Марианна, нельзя, чтобы Марисабель гуляла одна. Никаких разговоров по телефону, прежде чем Рамона или Мария не узнают, кто звонит.

– Придется дать ему денег, – в отчаянии прошептала Марианна. – Это необходимо. Бедняжка Марисабель этого не переживет. Заплати им, ради бога, заплати.

– Они просят шестьсот тысяч, – серьезно сказал Луис Альберто. – Я не могу взять такие деньги из фонда стройки. Придется посмотреть в нашем сейфе. Там должна найтись такая сумма.

Сейф в библиотеке… Марианна замерла при упоминании о нем. Она уже столько раз брала оттуда деньги – на расходы для Бето.

Марианна позвала Району. Они вместе спустились в библиотеку. Марианна набрала код и открыла сейф.

– Марианна, ты берешь столько денег! – испугалась Рамона, увидев, что Марианна достает все деньги, которые там были. Это напомнило Районе одну старую историю, и от этих воспоминаний на глазах появились слезы. – Ты уже столько взяла для этого мальчика! Ты продала драгоценности! Вдруг Луис Альберто узнает.

– Он узнает сегодня, если я не наберу нужной суммы, – ответила Марианна. – Сейчас я беру не для себя. Помоги мне посчитать.

– Здесь почти семьсот тысяч, – через некоторое время сказала Рамона.

– Значит, сам бог решил помочь мне, – с облегчением вздохнула Марианна.

– Но зачем Луису Альберто столько денег? – недоумевала Рамона. – Новая сделка?

– Нет, к сожалению, – ответила Марианна, укладывая оставшиеся деньги в сейф. – Это деньги для Сары. Она продолжает шантажировать Луиса Альберто. По всей видимости ее заставляет идти на это ее любовник. Пригрозила, что скажет Марисабель, что мы не ее родители.

– До чего она докатилась! – вспоминая бойкую на язык гувернантку, поразилась Рамона. – Какая мерзавка!

– Но что бы ни случилось, Рамона, у мальчика будет все необходимое, – решительно сказала Марианна, обращаясь не столько к Рамоне, сколько к самой себе.

Уже второй день Бето расхаживал по кварталу в новом костюме, который ему купила Марианна. Все соседи были потрясены его шикарным видом. Кроме того, он теперь будет учиться. И все благодаря этой богатой сеньоре. Не в лотерею же он выиграл деньги! Все это было так странно, что всем, включая Филипе, в голову лезли всякие мысли. Влюбилась она в Бето что ли? Но он же еще совсем мальчик. А как тогда объяснить такое ее поведение? Филипе попробовала было поговорить об этом с самим Бето, но он только воскликнул с возмущением:

– Ни одного слова, Филипе! Сеньора замужем, имеет дочь и очень любит мужа. А я ее уважаю, как святую женщину.

– Ладно, не буду, раз она у тебя святая, – ворчала Филипе по дороге в больницу.

– Знакомься, Чади. Это мой жених, – заявила Филипе, входя в палату к своей подруге под руку с Бето. – Ну что скажешь?

– Да ты спятила, Филипе! – расхохоталась Чоли, не узнавая в этом шикарном юноше своего сына. – Он же еще совсем мальчик. Не старше моего Бето.

Теперь настала очередь Филипе и Бето смеяться.

– Бето! – не верила своим глазам Чоли. – Как ты прекрасно выглядишь. Это все купила тебе богатая сеньора? Как я счастлива! Прямо глазам своим не верю.

Что и говорить, когда даже сама донья Чоли не узнала своего сына! Соседки так и приставали к Филипе, чтобы она рассказала, откуда у Бето такие шикарные вещи. Одной из них Филипе шепнула на ушко, что Бето познакомился с миллионершей, которая дает ему все, что захочет. Прямо завалила всякой всячиной. Она, правда, взяла с нее честное слово, что та будет держать язык за зубами. Да где там! Скоро по всему кварталу поползли слухи, что в Бето влюбилась богатенькая старуха, которой он вертит, как хочет.

0

12

Глава 24

Луис Альберто, сидя в своем кабинете, поджидал Сару. Он уже все обдумал. Надо было положить конец этому беспардонному шантажу. И, кажется, он нашел решение. Когда Сара вошла, Луис Альберто сказал ей:

– Я дам тебе деньги, Сара. Но на этот раз позабочусь принять все необходимые меры, чтобы оградить себя от дальнейшего шантажа. Если ты и твой, муж не подпишете документ, который я приготовил, денег не получите. Понимаешь? Документ будет заверен нотариусом, и в его присутствии вы поставите свои подписи.

– Зачем тебе впутывать моего мужа? – возмутилась Сара.

– Он сам полез в эту историю. Поэтому он должен тоже подписать.

Сара взяла в руки документ.

– Но это ловушка! – воскликнула она. – Хуан Мануэль этого не подпишет!

– И останетесь без денег, – спокойно ответил Луис Альберто. – Заруби себе на носу – я раньше вас скажу Марисабель, что она моя приемная дочь.

– И язык повернется? – язвительно поинтересовалась Сара.

– Да, – спокойно ответил Луис Альберто. – Мы уже давно решили, что она должна узнать правду. Хотя бы в тот день, когда выйдет замуж. Так что мы только ускорим этот момент.

– Ладно, – поколебавшись, согласилась Сара. – Но Хуан Мануэль должен посмотреть этот документ.

– Возьми его, – ответил Луис Альберто. – Это копия. Нотариус и два свидетеля придут сегодня в шесть. Если ты с мужем появишься в тот же час, то получишь деньги, – Луис Альберто посмотрел на шантажистку, – последние. Все, Сара.

Как только Сара ушла, он немедленно позвонил жене и сообщил, что Сара была и взяла документ. Это был единственный способ избежать вымогательства в дальнейшем. Если они его не подпишут – тогда придется сказать Марисабель всю правду. Итак, все решится в шесть.

Об этом же думала и Сара, с тяжелым сердцем возвращаясь домой. Документ жег ей руки. А этот – спит преспокойно!

– Проснись, Хуан Мануэль!

– Получила деньги? – вскакивая с постели, спросил муж.

– Забудь о них. Луис Альберто сказал, что не даст денег, если мы не подпишем этот документ. Читай!

Хуан Мануэль взял в руки бумагу и пробежал ее глазами:

«Перед лицом адвоката Алехандро Гонсалеса Сиеры, нотариуса, проживающего в этом городе предстали Сара Риверес и Хуан Мануэль Гарсия, которые, будучи в полном рассудке, обладая свободой действия, заявляют следующее. Я, Хуан Мануэль Гарсия, по собственной воле и без всякого принуждения признаю, что в различных обстоятельствах требовал у сеньора Луиса Альберто Сальватьерра различные денежные суммы, действуя с помощью угроз. Сегодня, такого-то числа мы требуем тем же способом шестьсот тысяч песо, которые должен передать мне вышеупомянутый сеньор. Я, Сара Риверес, по собственной воле и без малейшего насилия заявляю и признаю, что по принуждению своего мужа, Хуана Мануэля Гарсия, несколько раз в течение месяца приходила в контору сеньора Луиса Альберто Сальватьерра, действуя с помощью угроз, требовала у него значительные денежные суммы, которые он мне давал во избежании неприятностей».

– Что он воображает! – отбросив документ в сторону, презрительно сказал Хуан Мануэль. – Что я клюну, как идиот?

– Но если мы не подпишем, он ничего нам не даст, – объяснила ему Сара. – И сам скажет всю правду Марисабель. Луис Альберто всегда держит слово.

– Ладно, – легкомысленно решил Хуан Мануэль, усаживаясь за рояль. – За такую сумму я бы подписал и собственный смертный приговор.

Кумушки в квартале, где жили донья Чоли с Бето, теперь судачили только о них. Новость мгновенно разнеслась по всей округе, обрастая по пути самыми невероятными подробностями.

Вы видали Бето? Выглядит как богач! Такой разодетый! Как же это ему удалось хорошо устроиться? Только держись, не падай. Бето случайно подцепил богатую бабенку!

Американку, слышишь. Миллионершу. Лет ей сорок пять, даже больше. Эта старушка дарит ему обувь, одежду. Кормит до отвала. Собирается купить ему две машины, яхту, ранчо. И гоночный автомобиль! А еще эта американка увезет его в США, сделает из него артиста. Будет наш Бето в кино сниматься. Я обязательно пойду посмотреть! А все-таки не по нутру, что такой парень продался богачке. Не верите? За что купила, за то и продаю!

Но точно никто ничего не знал. Чтобы выяснить, наконец, как на самом деле обстоит дело, к Филипе пришла Корнелита с мужем.

– Мы с Чино буквально десять минут назад узнали новость. Про Бето. Марелия говорит, что Бето стал богачом, это правда?

– Марелия уже здесь побывала, да? – недовольно проворчала Филипе. – Да, стал не богачом, а вроде того. А чего вы рожи скорчили, вместо того, чтобы порадоваться за парня? – вконец рассердилась Филипе, увидев как вытянулись физиономии у ее собеседников.

– Мы верили, что Бето вырастет человеком добрым, почтенным, приличным, – ответила Корнелита. – А он продался. Продался американской старухе за деньги!

– И вы поверили тому, что сказала Марелия? – в негодовании затрясла головой Филипе. – Вы с ума сошли! Она же первая сплетница в квартале! Из вот такой мухи слона сделает. Какая-то сеньора имела сына такого же возраста, как Бето. Он умер. Она встретила Бето. И хочет помочь ему. Даже подыскала ему работу.

– Ну это другое дело, – пробасил муж.

– Ах, эта Марелия! – воскликнула Кориелита. – Она говорит, что это ты все рассказываешь.

– Что?! – закричала Филипе. – Так это, значит, я придумываю такую мерзость! Ну, я ей устрою! Она у меня попляшет! Увидит она у меня небо в крапинку!

И Филипе понеслась по улице немедленно разыскивать мерзавку Марелию. Та как раз стояла на углу и судачила с очередной кумушкой.

– Между прочим, Бето женат на американке, – говорила она, и фантазия уносила ее все дальше. – Она старуха лет семидесяти, и собирается увезти его в Голливуд. Еще бы, он такой красавчик!

Но полет ее воображения был резко прерван появлением Филипе, которая, набросившись на Марелию, закричала:

– Ты-то мне и нужна, трепло поганое! Во всем квартале нет языка длинней, чем у тебя!

– Ты чего разошлась? В чем дело? – заголосила Марелия.

– Ты врунья и сплетница, тебе ни единого слова нельзя сказать! – продолжала честить ее Филипе. – Глаза бы мои тебя не видели!

Разгорячившись, она вцепилась Марелии в волосы.

– А разве не ты мне рассказала, а? – вопила, отбиваясь Марелия.

Наругавшись вдоволь, Филипе удалилась домой, а Марелия, недоуменно пожимая плечами, сообщила собравшимся:

– Подумаешь. А сама-то? Она сама мне и рассказывала, что Бето уезжает с американкой в Голливуд…

Время неумолимо шло. Часы показывали полшестого. Надо было решать.

– Ответь, ты пойдешь? – раздраженно спрашивала мужа Сара.

– Пойду, если нет опасности, – Хуан Мануэль наигрывал Шопена. Ему трудно было решиться и подписать такой документ, но с другой стороны деньги. Много денег… – Как жаль, что мы не знаем какой-нибудь другой его тайны, пострашней, чем эта! – воскликнул Хуан Мануэль, в котором проснулся прирожденный шантажист. Он повернулся к жене: – А ты боишься?

– Боюсь, – призналась Сара. – А если нас арестуют и отправят за решетку? Но все равно, деньги нам нужны. Надо идти.

Супруги стали собираться. Сара долго выбирала наряды, затем ушла переодеваться, Хуан Мануэль нервно ходил по комнате.

Сара вышла в ярко-красном блестящем платье.

– Ты наряжаешься, чтобы в шикарном наряде угодить в каталажку? – зло шутил он. – Там ты оборудуешь свой магазинчик, а я закажу в камеру рояль!

– Мне надоели твои дурацкие шутки! – в сердцах крикнула Сара.

– Тогда, может быть, не стоит рисковать? Останемся здесь, – предложил Хуан Мануэль.

Луис Альберто тоже нервничал, сидя в своем кабинете. Уже половина шестого, а их еще нет. Но в любом случае они должны были позвонить. Раз они этого не сделали, значит, не собираются подписывать договор.

Он поднял трубку и набрал номер собственного дома.

– Алло, Марианна? – сказал он, стараясь говорить спокойно. – Наступил день, когда необходимо сказать Марисабель правду. Позови ее к телефону. Другого выхода нет. Эти мерзавцы не пришли. Осталось несколько минут.

– Подожди еще! – умоляла мужа Марианна. – До четверти седьмого!

– Хорошо, – согласился Луис Альберто. – Но помни, Марисабель не должна подходить к телефону!

Луис Альберто положил трубку, и в этот самый момент в коридоре раздались шаги. Это были они.

– Добрый вечер, сеньор Сальватьерра, – игриво сказала Сара, входя в кабинет Луиса Альберто. – А это Хуан Мануэль Гарсия, мой муж.

– Если хотите, можете сесть, – сказал Луис Альберто, с отвращением смотря на длинноволосого бездельника, жившего за счет женщины. – А я думал, что вы не придете. Согласны подписать?

– Да, но перед этим мы хотели бы спросить, – нагло ухмыляясь, ответил Хуан Мануэль. – Скажите, получив наши подписи, вы не собираетесь сразу же отправить нас в тюрьму?

– Ваши подписи, – серьезно смотря на него, сказал Луис Альберто, – нужны мне только для того, чтобы вы оставили Марисабель в покое. Я даю вам слово. И оно многого стоит.

– Ему можно верить, – подтвердила слова Луиса Альберто Сара. – Он ведь понимает, что если захочет донести на нас, мы найдем способ, как рассказать правду. Марисабель.

– Хочу предостеречь вас, – сурово сказал Луис Альберто, – не думайте, что вы умнее других и можете открыть Марисабель тайну. Если она ее узнает, я сразу пойму, что осведомили ее вы. И тогда уже тюрьмы не миновать. Кроме вас, других посвященных нет. Только моя жена, Рамона, человек, которому мы очень доверяем, и я.

Супруги молча переминались с ноги на ногу, не зная, на что решиться. Очень хотелось стать обладателями больших денег, но подписывать документ было боязно. Наконец, Хуан Мануэль тряхнул шевелюрой:

– Хорошо, мы согласны.

Луис Альберто пригласил в кабинет нотариуса и свидетелей.

Марианна не находила себе места. Сколько неприятных событий одновременно. Оказывается, это Сара шантажирует его не в первый раз. А он ничего ей не говорил. Понятно, не хотел расстраивать ее. А она, увы, вынуждена продолжать скрывать от него, что нашла сына. Это тяжело, но у нее нет другого выхода. Ах, но придут ли эти люди или нет? Сейчас не время говорить Марисабель, что она им не родная дочь – она и так сердится, что ее все время оставляют одну. И если она узнает – что будет?

В гостиной появилась Рамона.

– Сара и ее муж не явились! – бросилась к ней Марианна. – Луис Альберто думает, что они хотят связаться с Марисабель и даже решил рассказать ей все первым. Я убедила его подождать.

Глубокие морщины прорезали лицо Рамоны. Рассказать девочке, что та, кого она считала матерью – вовсе не мать ей? Нет, этого нельзя делать. Еще живо было воспоминание о том, как она сама сообщала такую же новость своей девочке.

– Ты не дала это сделать! – воскликнула она, а затем прошептала: – Бог должен наказать Сару.

Можно только догадываться, как Рамона могла ненавидеть шантажистов.

Но в кабинете Луиса Альберто в этот самый момент Сара и ее муж подписывали документ. За ними поставили свои подписи нотариус и два свидетеля. Луис Альберто взял документ, и, когда свидетели, и нотариус вышли, протянул вымогателям пачку денег.

– Вы знаете условия нашей сделки, – твердым голосом сказал он. – Если снова возникнет желание шантажировать меня, не советую. На этот раз я уступил только по просьбе жены. Мне все равно, когда Марисабель узнает правду. Вам понятно?

– Хорошо, тогда мы вас покидаем! – кокетливо помахала ему рукой Сара. – Прощай, Луис Альберто!

– Надеюсь, мне больше не придется вас увидеть, – сказал тот вместо прощания.

Конечно, имея на руках подписанный документ, Луис Альберто мог сейчас же рассчитаться с этой семейкой. Но он дал обещание, а в его правилах было твердо держать данное слово.

Когда шантажисты ушли, Луис Альберто немедленно позвонил Марианне.

– Они пришли, все кончено, – устало сказал он.

– Ну, слава богу, – обрадовалась Марианна. – Теперь можно спать спокойно.

– Значит, эта негодяйка добилась своего, – поняла Рамома, – но знаешь, Марианна, Сара все равно плохо кончит. У меня предчувствие. Такие деньги не приносят счастья.

Рамояа была права. Стоило Саре и Хуану Мануэлю оказаться дома, как между ними вспыхнула ссора. У них были деньги. Такая сумма, которую ни один из них еще никогда не держал в руках. И делиться ими очень не хотелось.

– Можешь не рассчитывать, что мы их за неделю промотаем, – заявила Сара мужу. – Половина пойдет на расширение нашего магазина, л половину я положу в банк и буду получать проценты.

– Вот как? – с усмешкой спросил Хуан Мануэль. – Половина денег моя. Я подписался тоже. Ты не можешь этого отрицать.

– Но потратить я тебе не дам, – начала скандалить Сара. – Ты сам понимаешь, что Луис Альберто больше нам ничего не даст.

– Кто знает, Сара, кто знает, Сара, кто знает… – задумчиво улыбнулся Хуан Мануэль.

Деньги ударили ему в голову, и ему уже стало казаться, что подписанный документ – это так, ерунда, пустышка Филипе была еще вне себя от злости на Марелию, когда входила в палату к Чоли.

– Что с тобой? – спросила ее подруга. – У тебя такой вид!

– Никак не могу успокоиться! – ответила, усаживаясь на стул у кровати Филипе. – Эта Марелкя! Была бы моя воля, я бы ее убила! Можно не обращать внимания, когда ана о других сплетничает, но когда она поливает грязью близкого тебе человека, это невозможно вытерпеть!

– Неужели она занялась тобой? – удивилась Чоли, которая не представляла себе, какую сплетню можно сочинить про Филипе.

– Нет! – воскликнула та. – Она занялась Вето! Хочется заткнуть тряпкой эту поганую пасть! Надо же такое придумать! Увидела его модно и красиво одетым и пошла говорить, что у Вето есть богатая старуха, которая в него влюблена в осыпает его подарками! Хочет отвезти, нашего мальчика в Америку и сделать киноактером! Ты можешь только представить такое! Но мало того! Оказывается, Бето совсем ей продался за деньги, потому что голод не тетка. А кто не верит, что все это так, пусть обратится к Филипе, то есть ко мне! Я ее нашла, сказала, что голову ей оторву.

– Почему ты? – отвечала Чоли, которая очень внимательно слушала свою подругу. – Я оторву, как только выпишусь. А это будет скоро. Так мне сказали сеньорита Верхиния и доктор. Так что пусть эта сплетница готовится ко встрече со мной!

0

13

Глава 25

В аэропорту Мехико приземлился самолет из Аргентины. По трапу сошла красивая, стройная, но уже не юная женщина. Ее никто не встречал. Оглянувшись вокруг, она тихо прошептала:

– Я опять в Мексике. Не успокоюсь, пока не найду ее. Добравшись до города, она остановилась в небольшой недорогой гостинице, и едва войдя в номер, подошла к телефону и позвонила дежурной.

– Сеньорита, вы не могли бы разыскать телефон детского приюта Святой Марии? – вежливо попросила она. – Спасибо. Буду ждать вашего звонка.

Узнав телефон и адрес приюта, она решила, что будет лучше, если она отправится туда лично. Ее приняла пожилая монахиня сестра Урсула, уже много лет работавшая в приюте.

Они сидели друг против друга, олицетворяя собой всю многомерность, причудливость жизни. Одна – сдержанно-суровая монахиня, все чувства и эмоции которой, были надежно спрятаны под темным монашеским одеянием. Другая – яркая, соблазнительная бабочка, залетевшая в эту скорбную обитель волею роковых обстоятельств.

– Я просила о встрече с вами, – запинаясь, начала женщина, не зная, как начать разговор. – Потому что только вы мне можете помочь, сестра Урсула. Вы меня не помните?

Сестра внимательно посмотрела на пришедшую. Нет, она не могла вспомнить ее. Сколько их она перевидала на своем веку – несчастных, заплаканных, убитых горем. Обычно они приходят за одним – отдать сюда своих детей. Возможно, эта женщина была здесь когда-то, но сестра не могла ее вспомнить.

– Мы знаем друг друга уже семнадцать лет, – сказала женщина. – Я оставила у вас девочку, мою дочь. И теперь пришла сюда, чтобы вы помогли мне найти Луиса Альберто Сальватьерра и Марианну Вильяреаль. Меня зовут Джоана Смит.

– Чего вы хотите от них? – сухо спросила сестра Урсула.

– У них находится моя дочь, – ответила Джоана. – Вы меня не вспомнили? Посмотрите внимательней. Свою дочь я передала вам из рук в руки.

– Вы, вероятно, очень изменились, потому что я вас не помню, – сестра Урсула была непреклонна. Да и как было узнать в этой красивой, хорошо одетой сеньоре девчонку, которая столько лет назад принесла в приют своего ребенка. Видно, без ребенка ей было легче жить.

– Я вам все объясню, – глотая слезы, стала говорить Джоана, угадав мысли строго смотревшей на нее монахини. – Я была тогда слишком молода. Я влюбилась. Боже мой, влюбилась в человека, который этого не стоил. И от него забеременела, – Джоана помолчала – ей было трудно говорить. – К сожалению, мы делаем глупости и губим свою жизнь. Он не собирался связывать свою жизнь со мной. А мне некуда было деваться, поймите меня правильно. И вот моя тетя, она была более современной, чем мои родители, решила мне помочь, но с условием, что я отдам девочку в приют. Все это я уже рассказывала вам семнадцать лет назад. Вы меня так и не вспомнили?

– Да, кажется, вспомнила, – пергаментными губами прошептала сестра Урсула. Она, действительно, смутно припомнила высокую худую девушку, еще почти девочку, с ребенком на руках. Сколько их было таких – все с одной и той же историей!

– Вы отдали девочку новым родителям? – спросила Джоана.

– Разумеется, ее забрали.

– Она у сеньоров Сальватьерра, правда? – взмолилась Джоана. – Она у них, я знаю.

– Почему вы так уверены? – сухо спросила монахиня. – После того, как дети усыновлены, мы не даем никакой информации.

– Но мне сказала сеньора Хименес, которая была директором этого приюта. Понимаете, прошло время, я повзрослела, раскаялась и позвонила ей. Я хотела забрать дочку. Директриса не возражала, но сказала, что есть документы о передаче девочки новым родителям. Ее взяла бездетная семья. Сеньора зовут Луис Альберто Сальватьерра, а его супругу Марианна Вильяреаль. Но когда я вновь позвонила сеньоре Хименес через несколько дней, ее уже уволили.

– Вот именно, – подтвердила сестра Урсула. – Ее уволили отсюда за то, что она злоупотребляла скудными фондами этого приюта. А сейчас я узнаю, что она, в нарушение устава, предоставляла информацию, которую нам запрещено давать. Мы держим в секрете фамилии усыновителей.

– Но я должна забрать дочь! – рыдала Джоана. – Хотя бы подтвердите, что она в той семье.

– Если вы совершили грехопадение, – наставительно ответила монахиня, – вы должны были предстать перед своей семьей и защищать вашу дочь. Но вы даже не пытались разыскать ее. А теперь, увы, слишком поздно.

– Но эти сеньоры Сальватьерра воспитывают чужого ребенка? – воскликнула Джоана. – Разве справедливо, что дочь не узнает мать?

– Я повторяю, устав приюта запрещает нам давать такую информацию, – сестра Урсула была непреклонна. – Я не имею права говорить.

– Вы жестокая! – залилась слезами Джоана.

– Не более чем вы, мать, которая оставила ребенка в приюте, – хладнокровно ответила сестра.

– Помогите мне! – умоляла ее несчастная мать. – Я не сдамся, пока не узнаю, где моя дочь.

– Я ничего не могу для вас сделать, – покачала головой монахиня. – Но прошу вас, не тревожьте эту семью. И предупреждаю – закон не на вашей стороне. Вы ее не заберете. Будьте осмотрительной в поступках.

– Конечно, – Джоана попыталась улыбнуться сквозь слезы. – Это раньше я была глупой, теперь все будет иначе.

Ничего не добившись от строгой монахини, Джоана не прекратила поисков. Нужно было разыскать сеньоров Сальватьерра и самой проверить – воспитывают ли они девочку. Очень может быть, что она все-таки ее дочь. Вряд ли сеньора Хименес ошибалась. А номер телефона ведь можно узнать и в справочнике. Это совсем не трудно.

Джоана набрала номер. На другом конце провода ответил низкий женский голос.

– Это дом сеньора Луиса Альберто Сальватьерра? – с замирающим от волнения сердцем спросила Джоана.

– Да, к вашим услугам. Но сеньор еще не вернулся из офиса. Что ему передать?

– Если позволите, я перезвоню, – сказала Джоана. Ее сердце билось так сильно, что казалось выпрыгнет из груди. Это они. Но под каким предлогом ей появиться в этом доме? Ничего другого не остается, как быть самой собой – преподавательницей танцев.

Чтобы обставить квартиру, снятую для Бето, Марианна пригласила опытного художника-декоратора. Он тут же принялся за дело, давая волю своему воображению, Марианна решила не стеснять его в отношении финансов. Она хотела, чтобы квартира Бето и сеньоры Чоли стала самой удобной, самой красивой и самой современной во всем Мехико.

Решено было сделать отделку под мрамор, в большой комнате будет гостиная – столик, мягкие кресла, занавеска, люстра, лампа со старинным расшитым абажуром, ковер, картины в стиле «модерн». В комнатах поменьше – спальни.

Прошло лишь несколько часов, а заказанные вещи уже стали появляться в квартире. Мебель Марианна решила купить самую дорогую – качественную и модную. За один день она истратила колоссальную сумму – очень большую даже для нее. Но люди, которые будут жить в квартире, заслуживают этого!

Когда Луис Альберто вернулся из конторы, Марианна еще была занята с декоратором, обставлявшим квартиру. Его встретила только Марисабель со своим Коки.

– Где мама? – спросил Луис Альберто.

– Еще не вернулась. Наверное, ходит по своим благотворительным делам, – девочка вздохнула. – Да, еще пришло письмо от бабушки и дедушки. Хотят видеть меня, спрашивают, когда я приеду к ним.

– Успокой их, напиши, что поедешь к ним на каникулы, – с любовью глядя на дочь, сказал Луис Альберто.

Внизу раздался звонок. Мария открыла дверь и увидела, что на пороге стоит незнакомая сеньора.

– Добрый день, – сказала она, мило улыбаясь. – Простите, наверное, это прозвучит странно, но я преподаватель танцев, и мне кажется, в этом доме есть дети, которые…

– Есть девочка, – улыбаясь, подтвердила Мария.

– Я только что из-за границы, хотела подыскать работу, – заволновалась Джоана. – Возможно, сеньоры захотят, чтобы их дочь училась танцевать? Я хочу предложить свои услуги. Уверяю, я человек серьезный, ответственный.

– Тогда вам лучше поговорить с сеньором, – сказала Мария, и проведя Джоану в гостиную, поднялась с новостью в комнату Марисабель.

Оставшись одна, Джоана с пристальным интересом оглядывала здесь все – старинную мебель, цветы в дорогих вазах, ковер на полу, прекрасные картины, – ведь это дом, где росла ее девочка. Эти вещи она видела с раннего детства. Здесь она сделала свой первый шаг, сказала свои первые слова.

А наверху Луис Альберто и Марисабель говорили как раз о ней. В этот момент решалась ее судьба.

– Как хорошо, папа! – радовалась девочка. – Я с удовольствием снова займусь танцами. Как жаль, что когда-то бросила.

– Значит, ты хочешь, чтобы я поговорил с преподавательницей?

– Конечно! Поговори с сеньоритой, а я отведу Коки и присоединюсь к вам!

Джоана жадно вглядывалась в еще моложавого красивого сеньора, который подошел к ней. Вот он – человек, который стал отцом для ее дочери, которого она называет «папа»!

– Я Луис Альберто Сальватьерра, – представился он.

– Джоана Смит, – назвала Джоана свое настоящее имя. – Я преподавательница танцев. Пока даю уроки на дому. Недавно я вернулась из Аргентины, прожила там много лет. Хочу открыть школу, но для этого нужно время. Значит, вы заинтересовались?

– Моей дочери понравилась эта идея. Сердце Джоаны забилось от радости.

– А где она сейчас? Можно с ней познакомиться? – Ей нетерпелось увидеть девочку. Ведь она где-то здесь, близко!

Дверь открылась. На пороге стояла Марисабель. Джоана едва не лишилась чувств, увидев ее. Девочка с любопытством и симпатией смотрела на высокую, светловолосую женщину.

– Моя дочь Марисабель, – представил их Луис Альберто. – Сеньорита Джоана Смит, преподаватель танцев.

– Добрый день, сеньорита, – вежливо поздоровалась Марисабель. Учительница понравилась ей с первого взгляда.

– Здравствуй, – взволнованно ответила Джоана. – Ты хочешь учиться балету?

– Да, очень хочу, – с жаром подтвердила девочка. – Я с детства любила танцевать и раньше занималась балетом.

– Значит, решено, – с улыбкой смотря на дочь, сказал Луис Альберто. – Вы можете приступить к занятиям в любое время. Завтра вас устроит? Тогда в четыре.

– Да, конечно, – еще не совсем веря в удачу, ответила Джоана.

Она шла по улице, и ей казалось, что она не идет, а летит в танце. Но верно ли, что эта девочка ее дочь?

…Тот же вопрос задавала себе сестра Урсула. Она просмотрела все книги регистрации детей, которые лежали у нее на столе. Там не было упоминания о дочери сеньориты Смит. Сестра попросила принести другие книги. И скоро нашла в них то, что искала. Да, сестра Хименес не обманула Джоану. Ее ребенка забрала семья Сальватьерра.

Когда Марианна вернулась домой, Марисабель бросилась к ней, с восторгом рассказывая об учительнице танцев, о том, какая она добрая и красивая.

– А какая прекрасная фигура у сеньориты Смит! – восхищалась она. – Как бы мне тоже хотелось быть такой! Она просто красавица. Она придет завтра в четыре, ты можешь с ней познакомиться.

– Завтра в четыре я не могу, – серьезно ответила Марианна, у которой на это время была назначена встреча с декоратором.

– Я так и знала! – в отчаянии закричала Марисабель. – Поэтому я и решила учиться балету. Чтобы хоть чем-то занять себя и не скучать в одиночестве!

– Но, дорогая, – пыталась успокоить ее Марианна, – я начала благотворительную работу в госпитале и не могу ее бросить.

– Марисабель, – вступился за Марианну Луис Альберто, – ты несправедлива к маме. Она всегда любила помогать людям.

Мария позвала всех к столу.

– Я просто сгораю от нетерпения, когда начнутся уроки, – болтала Марисабель за обедом. – А учительница такая симпатичная. И лицо доброе. Но знаешь, мама, я бы на твоем месте задумалась. Вдруг она папе понравится?

– Марисабель! – укоризненно оборвал девочку Луис Альберто.

– Я пошутила, – сделав невинные глаза, ответила та. – Папочка, ты же не обращаешь внимания на такие шутки? К тому же жена тебе доверяет, правда, мама?

– Я пойду немного отдохну, – сказала Марианна и встала. Ей вдруг очень захотелось побыть одной.

Луис Альберто поднялся вслед за ней.

– Ты, надеюсь, не восприняла серьезно слова Марисабель? – спросил Луис Альберто. – И что у нее вдруг за вызывающий тон в разговоре с тобой? Или, может быть, ты и вправду не совсем доверяешь мне? Может быть, из-за того случая с Сарой?

– Ну что ты, – улыбнулась Марианна. – Тогда я была виновата сама. Прошло много лет, и я не сомневаюсь в тебе.

0

14

Глава 26

Прямо из дома сеньоров Сальватьерра Джоана направилась к своей тетушке Росарио, которая единственная из всей семьи знала об отданной в приют девочке. Дверь открыл неуклюжий и нерасторопный слуга Хайме, которого тетушка хоть и ругала каждый день, но продолжала держать. Джоана попросила его доложить о себе. И скоро в прихожей послышались знакомые причитания:

– Джоана, детка, какой приятный сюрприз, я не верю своим глазам! Давно ли в Мексике, почему не сообщила о приезде? – сыпала словами тетушка, не давая Джоане возможности ответить. – Ничего не понимаю! Иди сюда, садись, рассказывай, что у тебя нового? Где твой багаж? Где ты остановилась? Хочешь чаю? Хайме, Хайме, принеси нам чаю! Ну, что же ты молчишь, Джоана?

Джоана улыбнулась – тетушка была в своем репертуаре.

– Никто не должен знать, что я здесь, тетя Росарио, – ответила она. – А остановилась я в одном отеле.

– В одном отеле! – всплеснула руками тетушка. – Почему ты не остановилась в своей комнате? А, ну, раз такая секретность! Но твой отец, детка, совсем не заходит ко мне. Иногда, очень редко, мы разговариваем по телефону. Так что твоя комната скучает по тебе. Ну, рассказывай же, почему такая таинственность?

– Я приехала, чтобы найти свою дочь, – ответила Джоана.

От изумления тетушка замолчала и только смотрела на племянницу широко раскрытыми глазами. Джоана между тем продолжала:

– Просто я не могу жить, зная, что у меня есть дочь и что она далеко от меня. И кажется, я ее уже нашла.

Потрясенная до глубины души тетушка, не отрываясь смотрела на нее.

А ничего не подозревающая Марианна в назначенное время снова встретилась с декоратором. Теперь квартира уже приняла почти жилой вид. На полу лежал великолепный ковер нежного зеленого цвета, который прекрасно гармонировал с новой мебелью. В коридоре у дверей в спальни находился столик с телефоном. Марианна купила акции телефонной компании и надеялась, что в самом недалеком будущем телефон уже будет подключен.

– Дорогая донья Чоли, – сообщила медсестра Верхиния, входя в палату, где Чоли развлекала Филипе и Бето анекдотами, – у меня к вам новость. Только что доктор сообщил мне, что в понедельник вас выпишут. Это не значит, что вы совсем здоровы, но домой вернуться сможете.

– Наконец-то! – обрадовалась донья Чоли. – Конечно, обо мне здесь заботятся, но как мне надоело в этой палате!

– Как хорошо! – воскликнули Филипе и Бето.

– Но, – предупредила Верхиния, – дома тоже нужно будет соблюдать режим.

Как только медсестра вышла, в палате появилась Марианна.

– Сеньора, у нас такая новость, – бросился к ней Бето. – Маму выписывают в понедельник, так сеньорита Верхиния сказала!

– Замечательно, – обрадовалась Марианна и, присев на стул у кровати, сказала: – Вот видите, донья Чоли, вы и поправились. Но никакой работы, слышите, вам необходим абсолютный покой, пока вы полностью не восстановите свое здоровье.

– Но я же не могу сидеть, сложа руки, – возражала Чоли. – Я просто не привыкла.

– Придется привыкать, – ласково убеждала ее Марианна. – Нужно точно соблюдать предписания врача.

– А кто будет за меня вести домашние дела? – устало улыбнулась Чоли.

– Ну, во-первых, – Марианна помедлила, не зная, как отреагирует донья Чоли на такую новость, – я не хочу, чтобы вы возвращались в свой старый дом. Вы будете жить в прекрасной большой квартире, которую я недавно сняла для вас. Там у вас будет все необходимое.

– Сняли квартиру? – повторила Чоли, еще не вполне понимая смысл этих слов.

– Но зачем это, сеньора? – растерянно спросил Бето.

– Твоя жизнь должна измениться, Бето, – серьезно сказала Марианна. – Ты будешь учиться, приобретать профессию. Важно, чтобы ты мог жить удобно и уютно.

– А как же наши вещи? – недоумевал Бето.

– Можете забрать все, что вам захочется, – Марианна улыбнулась при воспоминании о жалком скарбе, который остался в комнатушке Чоли. – А остальное достанется новым жильцам. Филипе, вы можете сообщить хозяину, что жилье освобождается?

– Да, конечно, – безрадостно ответила Филипе. – Я сегодня же всем скажу, что моя подруга больше там не живет, – она чуть не расплакалась. Столько лет они прожили с Чоли вместе, делили радость и горе, и вот теперь придется расстаться!

– Когда вас выпишут, – не замечая этого, продолжала Марианна, – вы поедете на новую квартиру. Еще я обязательно хочу нанять вам служанку.

– Нет, – даже испугалась Чоли. – Служанку не надо, нет.

– Может быть, я смогу помочь? – робко предложила свои услуги Филипе.

– Но я думаю, вам трудно будет ходить туда каждый день, – отвергла ее помощь Марианна. – Пусть этим лучше займется кто-то другой. А сейчас я пойду купить вам одежду, чтобы было в чем выйти из больницы. Я скоро вернусь!

– Но зачем… – пыталась протестовать донья Чоли, но Марианна была уже в дверях.

– Я все решила, донья Чоли, до свиданья!

Марианна ушла, а Чоли, ее верная подруга и Бето продолжали в растерянности смотреть друг на друга. Новость о том, что они переезжают в новую квартиру, прозвучала, как гром среди ясного неба. Донья Чоли не знала, печалиться ей или радоваться.

– Все будет хорошо, мама, – успокаивал ее Бето.

– А как же я теперь без вас? – потерянно сказала Филипе.

…Джоана Смит появилась в доме сеньоров Сальватьерра раньше назначенного времени. Марисабель еще не было, и она сидела в гостиной с Луисом Альберто.

– Я уже говорил с человеком, который берется переоборудовать комнату для занятий. Он придет завтра, – говорил учительнице Луис Альберто. – Надеюсь, вы найдете с девочкой общий язык.

– Мне кажется, это нетрудно, – улыбнулась Джоана. – Она выглядит очень послушной.

– Это на первый взгляд, – рассмеялся Луис Альберто. – Иногда капризничает, может вспылить, но душа у нее добрая. Наверное, мы ее слишком балуем, но она ведь у нас единственная.

– А что, ваша жена не может иметь детей? – неожиданно вырвалось у Джоаны.

– Может, – удивился вопросу Луис Альберто. – Но… Впрочем, это долго объяснять.

– Тогда, раз вы можете иметь собственных детей, какая-то важная причина заставила вас взять ребенка из приюта… – медленно произнесла Джоана.

– Что вы сказали? Откуда вы знаете? – Луис Альберто ожидал любого вопроса, но не этого.

– Мир тесен, сеньор Сальватьерра, – тихо ответила Джоана, которая теперь уже почти уверилась, что нашла дочь. – Я говорила вчера с одной приятельницей. Это та самая женщина, которая много лет назад передала вам девочку. Бывшая директриса приюта.

– Но она не имела права этого говорить! – возмутился Луис Альберто. – По уставу приюта тайна усыновления не разглашается.

– Она там уже не работает, – стала оправдываться Джоана. – И сказала мне это под большим секретом, она подруга моей тети. Но раз Марисабель ничего не знает, то уверяю вас, сеньор Сальватьерра, я буду об этом молчать. Можете быть спокойны.

– Наверное, не стоит говорить об этом и моей супруге, чтобы не тревожить ее напрасно, – предупредил Джоану Луис Альберто. – Надеюсь на вашу деликатность. А вот и Марисабель.

Действительно, в дверях стояла улыбающаяся девочка со своим пушистым Коки. Увидев Джоану, она очень обрадовалась.

– Рада вас видеть, сеньорита Смит, – весело сказала она. – Извините, что я немного опоздала, долго ждала машину. Я сейчас пойду переоденусь, и мы начнем урок.

– Вам, вероятно, уже освободили комнату, – заметил Луис Альберто. – Марисабель, проводи сеньориту Смит.

Специально для занятий балетом в доме оборудовали большую комнату. Марисабель включила музыку, и Джоана стала танцевать. Много лет она не танцевала с таким вдохновением, как сегодня. Эта девочка была сейчас для нее дороже любой самой изысканной аудитории. Джоана как пушинка взлетала в воздух, плавно изгибалась, делала великолепные пируэты, пока не замерла в глубоком реверансе.

Раздались аплодисменты. Марисабель и Луис Альберто были очарованы. Марисабель смотрела на Джоану глазами, полными восхищения и говорила:

– Я так хочу тоже стать балериной. Вообще во всем на вас походить. Я очарована цветом ваших волос! Вы такая приятная, симпатичная, славная. Мне бы хотелось, чтобы мы стали добрыми друзьями.

– И я бы этого хотела, Марисабель, – искренне ответила Джоана.

Когда урок закончился, Джоана похвалила Марисабель, – у девочки определенно были способности. Они договорились, что будут заниматься не раз в неделю, а целых три: по понедельникам, средам и пятницам.

Марианна спешила навестить донью Чоли – на завтра была назначена выписка, а значит и переезд в новую квартиру. Марианна легко взбежала по больничной лестнице, как будто ей снова было двадцать лет, и не было в руках нескольких больших свертков с бельем, одеждой и обувью для приемной матери ее дорогого мальчика.

Донья Чоли встретила ее со слезами на глазах.

– Сеньора, большое спасибо, что вы подарили мне инвалидную коляску. А теперь еще и это, – она посмотрела на свертки. – Не знаю, чем вас благодарить.

– Мне ничего не надо, – улыбалась Марианна, – я люблю вас и Вето, вот и все. Но не забывайте, вам первое время нельзя будет двигаться. Завтра же к вам придет прислуга.

– Нет, нет, – затрясла головой Ноли. – Не надо, прошу вас. Филипе обещала, что переедет жить к нам. Она возьмет на себя работу по дому. Знаете, ведь ее семья – это мы с Бето. Она так одинока. Правда, дети у нее есть, но разлетелись по всему свету и о ней не заботятся.

– Ну и прекрасно, – согласилась Марианна. – Пусть живет. Но помните – вам нужен полный покой. Ни о какой глажке, стирке и кухне речи не может быть. Тогда вы выздоровеете значительно скорее.

– Понятно, – неохотно согласилась Чоли. – Буду вязать или еще что-нибудь придумаю. Без работы я не могу.

Переезжала и Джоана – из отеля к тетушке Росарио. Она снова вошла в ту комнату, где когда-то жила еще девочкой. Здесь все было по-старому, как и вообще в этом доме, сплошь заставленном мебелью, увешанном коврами. На всем лежал отпечаток ее тетушки, дородной Росарио, любившей достаток. Щуплый, неуклюжий Хайме с трудом волок в комнату чемодан, тетушка, на чем свет стоит, ругала его.

– Хайме, ну, что это такое? Такой неаккуратный! Столько лет в доме, а спотыкаешься на одном и том же месте! – Она повернулась к племяннице. – Джоана, девочка, как я рада, что ты здесь! Теперь почувствуешь себя дома. Совсем другое дело, чем в гостинице. Ну, иди сюда, садись.

– Ты не рассказывай маме, что я здесь, – попросила тетушку Джоана. – Тем более это связано с ребенком. Она ведь не знает… Сколько горя я перенесла, вот что значит одна ошибка. Надо было пойти против родителей, против Карлоса, против всех.

При упоминании этого имени, тетушка гневно воскликнула:

– Карлос Кастаньедо! Кто бы мог подумать, что он такой негодяй! Забудь о нем!

– Я уже давно забыла, тетя, – ответила Джоана, но воспоминания нахлынули на нее, и на глазах появились слезы. Но это были не слезы печали, а слезы гнева и презрения. – И не будем больше вспоминать. Лучше я расскажу о девочке. Я даю ей уроки танца.

– Но ты уверена, что это именно она? – недоумевала тетя.

– Есть сведения, – ответила Джоана. – Их дал человек серьезный. Но все-таки это может быть ошибка, поэтому я стараюсь не обольщаться. Зачем я только отдала ее в приют!

– Да, дочка, были другие времена, – вздохнула тетя. – И я сама все время мучаюсь тем, что мы с тобой натворили.

– А я, – задумчиво ответила ей Джоана, – как я раскаиваюсь в этом. И поправить ошибку невозможно. А ведь если все вернуть назад, моя дочь сейчас была бы моей гордостью, а не позором.

Теперь Джоана с замиранием сердца ждала каждого следующего урока с Марисабель. И девочка ей в полной мере отвечала взаимностью. Обычно она, стоя на балконе, ждала ее, а завидев, что сеньорита Смит идет, бросалась переодеваться. Марисабель делала большие успехи. Все ей с легкостью давалось, тем более, что она, стремясь обрадовать учительницу, старалась изо всех сил.

– Я думаю, ты сможешь выйти на профессиональную сцену, – сказала Джоана девочке после очередного занятия. – Особенно, если будешь много работать. Хорошо, что ты занималась этим раньше.

– Да, – простодушно ответила Марисабель. – Уж не знаю, в кого я пошла, но я с самого детства мечтала танцевать.

Какой отклик нашли в сердце Джоаны эти слова!

– Я так волнуюсь, когда смотрю на тебя, будто ты для меня нечто большее, чем ученица, – призналась она девочке.

– И со мной тоже самое, – ответила Марисабель. – Вы скажете, я ненормальная, но я люблю вас.

В порыве материнского чувства Джоана привлекла к себе девочку и обняла ее.

– Я тоже полюбила тебя, – прошептала она.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Это пришла Марианна. Джоане не терпелось увидеть ту женщину, которую ее дочь семнадцать лет называла матерью. Она уже столько раз бывала у них в доме, но никак не могла с ней повидаться. Сеньора Сальватьерра, видимо, была очень занятым, человеком.

– Мама, познакомься, это моя учительница по танцу, – радостно закричала Марисабель.

Джоана с интересом разглядывала эту бесспорно очень красивую женщину. Приятная улыбка, шарм, прекрасно себя держит, но хорошая ли она мать? Ведь ее почти никогда не бывает дома.

–: Ну, как она тебе? Правда, красивая? – допытывалась Марисабель у Марианны, когда сеньорита Смит ушла. – Ты не боишься, что она может понравиться папе?

Марианна рассердилась.

– Снова твои глупые, неуместные шутки, Марисабель! Если папа услышит, он рассердится. Ты не помнишь, что было в прошлый раз?

– Ладно, мама, – ответила девочка и добавила, – но ты же не можешь отрицать, что любой мужчина обратит внимание на красоту и грациозность сеньориты Джоаны? И не сердись. Ты ведь знаешь, что в последнее время папа тебя очень редко видит.

– Ты должна понять меня, Марисабель, – начала Марианна, но что она могла объяснить дочери! – Сейчас будем ужинать, – только и сказала она.

В ожидании ужина Марисабель говорила с отцом все о том же.

– Знаешь, папа, какой она чудесный педагог! Я ведь такая неловкая, а с ней все кажется очень легко. Она говорит, что я способная и когда-нибудь, возможно, выйду на профессиональную сцену.

– Да, – с любовью глядя на дочь улыбался Луис Альберто. – Марисабель Сальватьерра – прима-балерина классического танца Мехико! – Но улыбка исчезла с его лица, когда он спросил: – А мама вернулась?

– Да, она у себя в комнате, – сухо ответила Марисабель.

От Луиса Альберто не укрылись нотки раздражения в ее голосе, и он сказал:

– Посиди со мной, давай поговорим. Скажи, дочка, как по-твоему – изменилась мама?

– Бесспорно, – серьезно ответила Марисабель. – Она стала веселее. Раньше она всегда приходила такая грустная. А сейчас подолгу задерживается, но возвращается счастливая. Ты доволен, ты согласен с этим, папа?

– Понимаешь, – задумчиво ответил Луис Альберто. – Я бы тоже хотел, чтобы она больше времени проводила дома, но она человек добродетельный, помогает больным. Я не возражаю.

– А я возражаю! – вдруг взорвалась девочка. – Она забыла про нас всех. Она обещает, что это скоро кончится, но я ей не верю. Папа, давай сегодня все вместе пойдем в театр. Поговори с ней, вдруг она согласится.

– Поговори с ней ты, – предложил Луис Альберто. – Вдруг она устала… Я не буду ее принуждать.

– Но ты хотя бы попробуй, – уговаривала Марисабель. – Вдруг нам повезет. Так хочется пойти куда-нибудь вместе, а то сидим все время одни. Я пойду позову ее?

И Марисабель побежала в комнату матери. Марианна сидела в кресле и думала. Думала, разумеется, о своем Бето.

– Мамочка! – с порога закричала Марисабель. – Папа хочет поговорить с тобой. Только ты не выдавай меня. Он хочет, чтобы мы пошли в театр. Не отказывай ему, пожалуйста! Я знаю, ты, наверное, устала, но подумай, как нам с папой скучно, ведь мы в последнее время никуда не выходим. Ты же обещала уделить мне внимание, правда?

– Хорошо, – с трудом отрываясь от своих мыслей, ответила Марианна. – Я поговорю с папой.

Она вышла, но было видно, что она делает это с большой неохотой. Из глаз Марисабель брызнули слезы. Ей просто неудобно отказать! А она ведь явно хотела это сделать. И чем она занимается вне дома? Вряд ли сидит все время в больнице? Марисабель грызли самые ужасные подозрения. На кровати она увидела сумочку, с которой мать ежедневно уходила из дома. Сумочка была открыта и на самом верху виднелась сложенная вдвое записка. Марисабель, поддавшись импульсу, схватила бумажку. На ней был записан номер телефона и стояло имя. Это было мужское имя – Бето. Неужели у мамы с кем-то роман?

Девочка бросилась к стоявшему у матери в комнате телефону и набрала номер, который был записан на бумажке. Никто не снял трубку. Но одно теперь Марисабель решила наверняка – она этого так не оставит.

Луису Альберто было нетрудно уговорить жену пойти в театр. Он не стал тратить много слов, а просто подарил ей красивый браслет, который давно присмотрел, но купил только сегодня.

– Марисабель так обрадуется, когда узнает, что ты согласилась, – с нежностью глядя на жену, сказал Луис Альберто. – Это ведь ее идея. Но не говори ей об этом.

Мария накрывала в столовой ужин.

– Что так рано? – недовольно спросила Марисабель. – Я совершенно не голодна.

– Но ведь вы идете в театр, – ответила Мария. – Поэтому и ужин будет пораньше.

Марисабель все стало ясно. Она ушла в свою комнату и плотно затворила дверь. В горле застрял противный горький комок, но нет, она не будет плакать! Она объявит ей войну. И если оправдаются подозрения, то она возненавидит мать, навсегда, навсегда!

Когда Марисабель спустилась в столовую, Марианна попросила ее поторопиться, чтобы не опоздать в театр. Каково же было изумление родителей, когда девочка капризным тоном ответила, что ей расхотелось идти.

– Я передумала, – заявила она. – У меня болит голова. Я полежу и все пройдет.

– Тогда мы никуда не пойдем, – помрачнел Луис Альберто.

– Бедный папа, как мне тебя жаль! – воскликнула девочка. – Представляю, сколько сил ты потратил, чтобы уговорить маму пойти с нами в театр!

Папа никаких сил не тратил, я сама согласилась, – растерянно ответила Марианна, которая уже не знала, что и думать. – Марисабель, что с тобой? Может быть, нам пойти подышать воздухом?

– Нет, я останусь дома! – закричала на нее дочь. – Почему даже на головную боль нельзя пожаловаться, чтобы тут же тебе не стали досаждать? Спасибо за ужин, я пошла к себе!

И Марисабель, готовая вот-вот разреветься, бросилась вверх по лестнице.

– Марисабель! – крикнул ей вслед Луис Альберто.

– Оставь ее, – остановила его Марианна. – Лучше нам сейчас пойти погулять, чтобы она успокоилась. Я надену пальто и пойдем.

0

15

Глава 27

Филипе стояла в новой квартире посреди гостиной и восхищенно озиралась по сторонам. Она то подходила к окну, то осторожно ступала на ковер, то касалась руками дивана и кресел.

– Мы с тобой прямо в сказку попали, так здесь красиво, – наконец, сказала она. – Ковер какой… Прямо ступать страшно, потому что ноги утопают.

Чоли только радостно смеялась над подругой.

– Я тоже как будто в волшебном сне.

– Это не сон, Чоли. Хочешь я тебя ущипну? В гостиную быстрым шагом вошла Марианна.

– Ну вот, – обвела она рукой комнату. – Здесь вам втроем будет хорошо. Нуждаться ни в чем не будете.

– Чем мы можем отблагодарить вас? – качала головой Чоли. – Спасибо, сеньора. Верю, за то добро, которое вы для нас делаете, когда-нибудь вам выпадет большое счастье.

– Так вы довольны? – от всего сердца спросила Марианна.

– Вы еще спрашиваете? – воскликнула Чоли. – Довольны, не то слово.

– Наши бывшие соседи умирают от зависти, – добавила Филипе.

– А что ты скажешь, Бето? – спросила Марианна юношу, который все это время стоял молча.

Когда Марианна смотрела на него, веселая улыбка как бы сама собой сходила с ее лица. Ей было больно его видеть, и в то же время для нее не было большей радости, чем он.

– Сеньора, – тихо ответил Бето, – я хочу сказать, что очень люблю вас.

– И я тебя тоже, – ответила Марианна, и глаза ее покраснели.

Но Марианна не могла задерживаться здесь надолго – она и так все время отсутствовала дома. Нужно было возвращаться.

Пока матери не было, Марисабель решила сделать еще одну попытку – дозвониться до этого таинственного Бето. Какой он из себя – молодой или старый, высокий, красивый? Всего по телефону, конечно, не узнаешь, но она надеялась хотя бы слышать его голос. Ага, трубку сняли. Марисабель затаила дыхание, прислушиваясь к голосу, который говорил:

– Алло, алло, не слышу вас.

Голос показался Марисабель молодым, даже слишком. Чтобы удостовериться в этом, она позвонила еще раз. Может быть, заговорить с ним? Нет, страшно.

– Кто там звонил? – спросила у Бето донья Чоли.

– Наверное, ошиблись номером, – ответил сын. – Я пойду в свою комнату.

Снова и снова оглядывая роскошь, в которой она внезапно очутилась, донья Чоли вздохнула:

– То, что сделала для нас эта сеньора, никто бы не сделал.

– Да, – отозвалась Филипе. – Здорово истратилась. Только подумай – квартира, мебель. Потом, шкафы с одеждой, телефон. И этот преподаватель для занятий с Бето. Ой, не знаю, Чоли. Дурные мысли сами в голову лезут. То, что болтают в нашем квартале, очень похоже на правду.

– Это мерзкая сплетня! – оборвала ее Чоли. – Как можно подумать, что сеньора Марианна влюблена в моего сына?

– Вот что, Чоли, – заявила Филипе, – все это так, но я тебе по опыту скажу – то, что делает эта сеньора, может делать только любящая женщина!

В прихожей снова зазвонил телефон. Бето снял трубку. Опять не отвечают, нет ответили. Какая-то девушка, голос приятный.

– Это семья Пагасис? – спросила на другом конце провода Марисабель.

– Вы ошиблись номером, – вежливо ответил Бето.

– Значит, мой телефон не в порядке, – фантазировала Марисабель. – Уже третий раз звоню и все время не туда попадаю. Так значит, вас зовут Бето? У вас очень приятный голос. Извините за бестактность, сколько вам лет?

– Двадцать, – ответил Бето, на всякий случай прибавив себе лишних три года. – А вам?

– Мне на три меньше, – честно ответила Марисабель. – Знаете, по телефону вы производите приятное впечатление. Где вы учитесь?

– Видите ли, – замялся Бето, которому не хотелось говорить, что он дома наверстывает программу средней школы, – я в настоящий момент бросил учебу и собираюсь работать, – и чтобы уйти от этой неприятной темы, он спросил: – А чем вы занимаетесь, милая сеньорита?

Марисабель сама удивилась, когда вдруг выпалила:

– Мне бы хотелось подружиться.

– К вашим услугам, – ответил Бето. – Дайте мне свой номер, я тоже буду вам звонить.

– Ой, нет, – испугалась Марисабель, думая, что ее номер должен быть ему слишком хорошо известен. – Мои родители не любят, когда мне звонят мужчины. Но я бы хотела с вами встретиться. Что, если сегодня?

– Пожалуйста, – обрадовался Бето.

– У вас что, нет других дел? – Марисабель даже возмутилась, как легко он соглашается на свидание.

– Даже если были бы, я бы отложил их, – ответил юноша.

«Смотри, какой галантный», – с ненавистью подумала Марисабель и решила идти напролом.

– Тогда предлагаю встретиться в кафе рядом с кинотеатром «Глобо» через час. У меня длинные волосы, и я буду в синем платье с позолоченным поясом. А вы?

– Я буду в синем костюме и голубой рубашке с галстуком, – ответил Бето.

Бето тщательно готовился к свиданию и долго вертелся перед зеркалом, стараясь пригладить свои вихры.

– Куда это ты такой разодетый? – спросила его Филипе.

– Может, найду себе невесту? – ответил Бето, и на его лице засияла счастливая улыбка.

Ровно в назначенный срок Бето стоял рядом с кафе. Но ни одной девушки, подходящей по описанию, не было. «Длинные волосы, синее платье», – вспоминал Бето. Никого. В кафе было совершенно пусто. Только в углу за столиком сидела неопределенного возраста сеньора в широкополой старомодной шляпе и темных очках. Ее он даже не заметил, а между тем сеньора внимательно рассматривала его. «Мне кажется, я где-то его видела, – мучительно вспоминала она. – Ну да, конечно, это же продавец лотерейных билетов!» Сеньора встала и, расплатившись за кофе, вышла. Она прошла совсем рядом, но Бето снова не заметил ее. А зря – потому что это была Марисабель.

Бето простоял около кафе больше часу, но незнакомка так и не появилась. Обманула, не пришла. Наверное, просто хотела посмеяться над ним.

Медленно он пошел обратно домой, и путь показался ему в два раза длиннее.

– В чем дело, сынок? – встревожилась донья Чоли, увидев расстроенного Бето. – Вышел из дома такой веселый, а вернулся, как с похорон, лица на тебе нет.

– Так, просто скучно, – отозвался юноша. – Пойду переоденусь, – и повернувшись к Филипе, попросил: – Если меня будут спрашивать, сразу зови, пожалуйста.

Тетя Росарио не знала, как и угодить своей дорогой племяннице. Джоана стала совсем не похожа на прежнюю веселую девочку. Даже и не ест ничего, а так ведь недолго и заболеть. Было видно, что все ее мысли только о дочери. Решила, наверное, что в дочери весь смысл жизни.

– Так знай, девочка моя, – сказала тетя, – я тебе помогу во всем, в чем могу. Можешь на меня положиться.

Марисабель, запыхавшись, вбежала в дом. Нужно было еще переодеться, чтобы никто не увидел ее в этом странном наряде. А вот и мама. «Не буду с ней здороваться», – на ходу решила девочка и бегом поднялась к себе.

От Марианны и Луиса Альберто не укрылось враждебное отношение дочери к матери.

– Вы поссорились? – удивился Луис Альберто.

– И не думали, – недоуменно ответила Марианна. – Она упрекнула меня, что я хожу в больницу. Это, наверное, переходный возраст. Не обращай внимания, пройдет какое-то время, и она изменится, поверь мне.

– Хорошо, – согласился Луис Альберто, но ему было неприятно видеть, что дочь дерзит старшим. – И все-таки надо ее отчитать. Вот вернусь с совещания и поговорю с ней. А ты тоже уходишь? – спросил он жену.

– Как всегда, в больницу, – ответила Марианна. – Потом заеду к ювелиру, отнесу несколько серег и колец, чтобы почистил их и укрепил камни, а то так недолго и потерять. Давай поедем вместе.

Стоя на балконе, Марисабель с отвращением смотрела, как родители в обнимку идут к машине. Все было, как раньше.

– Как она может ему изменять! – воскликнула девочка, обнимая своего Коки.

Едва родители скрылись из виду, Марисабель снова бросилась к телефону. Нужно было проверить, к нему она ушла или нет. К этому Бето! Ведь ему всего двадцать лет! «Как она может с ним?» – с горечью размышляла девочка, и вдруг неожиданно для себя подумала: «А он как может с ней? Такой молодой?»

Марисабель решительно набрала знакомый номер. Она, конечно, не могла видеть, с какой поспешностью Бето снял трубку.

– Я хочу извиниться перед вами, – с волнением заговорила Марисабель. – Наверное, вы не захотите со мной разговаривать, но я не виновата. Вы не подумайте, что я нарочно вас заставила ждать. Мне не удалось ускользнуть. Отец и мама все время были дома. Вы не сердитесь, правда?

– Да чего уж там, – ответил Бето, у которого отлегло от сердца, – не сержусь. Я верю, что вы не нарочно, иначе бы вы не позвонили.

– Рада, что вы меня понимаете, – продолжала Марисабель, не зная, как спросить о матери. – В другой раз я сделаю все, чтобы нам увидеться. Скажите, вы меня долго ждали?

– Больше часа, – честно признался Бето.

– Ой, простите, – искренне воскликнула Марисабель, не подозревавшая, что он может прождать так долго.

– Мне надо идти, – вдруг сказал Бето. – Пришла сеньора Марианна.

– Марианна! – взволнованно переспросила Марисабель. – Вы сказали Марианна? Кто это?

– Это большой друг нашей семьи, – объяснил Бето. – Я ее очень люблю.

Повесив трубку, Марисабель бросилась на кровать. Слезы душили ее. Значит, она уже там! А говорила – пойдет в больницу. Вот что значит эта «больница» и эти «благотворительные дела»!

Не успел Луис Альберто перешагнуть порог, дочь бросилась к нему.

– Ее в это время никогда не бывает, – вызывающим тоном ответила Марисабель на вопрос отца о Марианне. – Это было бы чудом! Ты слишком ей доверяешь, запрети ей выходить из дома! Ты не боишься, что она может разлюбить тебя?

– Марисабель, – старался урезонить дочь Луис Альберто, – Марианна свободный человек и может поступать, как хочет. Я не могу ее держать взаперти. А если ты опасаешься, что она меня разлюбит, то этого не произойдет. Наша любовь крепкая и настоящая. Мы выстрадали ее, и ничто не может ее разрушить.

– Ты просто слепец! – выкрикнула Марисабель и в слезах убежала к себе.

– Не смей так говорить о матери! – закричал ей вслед Луис Альберто.

На кухне Мария с удивлением прислушивалась к шуму в гостиной. Неужели Луис Альберто поссорился с Марисабель?

– Да, Мария, – подтвердила ее подозрения Рамона. – Я такими их никогда не видела. И это все из-за Марианны.

– Эта девочка так обижает свою мать в последнее время, – неодобрительно сказала Мария. – Интересно, что она ему наговорила?

– Не знаю, – пожала плечами Рамона. – Я вышла, а она бежала по лестнице вся заплаканная. Я попыталась поговорить с ней, но куда там. Только закричала: «Святая Марианна».

– Не нравится мне все это, Рамона, – ответила Мария. – Марианна тоже хороша. Целыми днями где-то пропадает. Посмотри, который час, а ее еще нет. Не знаю, чем все это кончится.

– Луис Альберто собирается с ней поговорить, – сказала Рамона. – Попросил, чтобы, как только придет, сразу же зашла к нему в библиотеку. Я уверена, это из-за Марисабель.

Марианна была счастлива. Всякий раз, входя в эту квартиру, она забывала о всех своих невзгодах – о переходном возрасте Марисабель, о покорном одиночестве мужа, о том, что ей приходится обманывать его. Все было забыто – лишь бы ее мальчику стало хорошо.

– Я говорила с преподавателем, Бето, – начала она серьезный разговор с сыном. – Он будет приходить каждый день, тогда ты сможешь наверстать упущенное. Тебе придется много заниматься. Но если ты станешь усердно учиться, это будет лучшим подарком для меня, для твоей матери и даже для Филипе.

– Сколько сирот вокруг, – улыбнулся Бето, – а у меня три матери: мама Чоли, Филипе и вы.

– Я как раз этого и хочу, – глядя ему прямо в глаза, сказала Марианна.

– Ох, Чоли, Чоли, – причитала в другой комнате Филипе. – С каждым днем я боюсь все больше. Они сидят в гостиной, она держит его за руку, не сводит с него глаз, как зачарованная. Ой, святая богородица, неужели она в него влюбилась? А вдруг она его соблазнит?

– Придет же такое в голову! – рассердилась донья Чоли. – Она же зрелая женщина, а он совсем мальчик.

– А что, такого не бывает? – набросилась на нее Филипе. – Да я знаю старух, которые путаются с мальчишками. Сколько таких потаскух! Нет, я не говорю этого о сеньоре Марианне, но она, между прочим, очень молодо выглядит. Он-то, конечно, принимает ее помощь, потому что считает ее второй матерью. Он не из таких. А что у нее в голове, я не знаю!

– Филипе, только не пугай меня, – заволновалась донья Чоли, которой самой стали приходить в голову чудовищные мысли. Она очень любила Марианну и полностью доверяла ей, и все-таки – с какой стати эта богатая сеньора станет делать для совершенно посторонних ей людей то, что сделала она для них? Это было слишком для любой благотворительности.

– Знаешь, Чоли, – серьезно сказала Филипе, – на твоем месте я бы поговорила с ней. Объясни ей, что ты не понимаешь их отношений. Люди судачат, мол. Выясни, что и как, чтобы потом не было недоразумений.

– Нет, я не могу, – отрицательно покачала головой Чоли, она даже не могла себе представить, как и начать-то подобный разговор. Она просто от стыда провалится.

– Так ты осторожно, намеками, – учила ее Филипе. – Послушайся моего доброго совета.

В комнату Чоли зашла Марианна. Она уже собралась уходить – дома ее ждали.

– Вы так торопитесь, – нерешительно сказала донья Чоли. – А потом негнущимся языком произнесла: – Сеньора Марианна, я давно хотела с вами поговорить… Видите ли…

– Бето, пойдем в другую комнату смотреть телевизор! – громко сказала Филипе. – Пошли, пошли.

Оставшись с Марианной наедине, донья Чоли глубоко вздохнула и, как будто бросилась в пропасть, начала:

– Мне неудобно говорить вам это, сеньора. Но лучше сказать. Понимаете, люди видят, что вы добры к нам. Заботитесь о Бето, купили одежду, лекарства, квартиру и вот стали сплетничать. Стали поговаривать, что вам понравился мой Бето, что он в вас влюблен, будто увлекся какой-то богачкой, – Чоли намеренно переносила объект сплетни с Марианны на Бето, чтобы не так обидеть женщину, столько для нее сделавшую. – Представьте себе, что они говорят. Это такой страшный грех. Вы же замужняя женщина, у вас есть дочь, а Бето еще мальчик. Ах, сеньора, я не думаю ничего плохого, но слухи… – не зная, что еще сказать, донья Чоли замолчала.

– Я избавлю вас от сомнений, – серьезно посмотрела на нее Марианна. – Нас никто не слышит, и я могу признаться вам, что очень люблю Бето, но не как женщина, а как любая мать, потому что, – Марианна помедлила, – потому что я и есть его настоящая мать. Я мать Бето.

– Не может быть! – воскликнула потрясенная донья Чоли.

– Да, я и есть та девушка, – подтвердила Марианна. – Возможно, я очень изменилась с тех пор… А вот вас я сразу узнала, когда увидела – в больнице после операции.

– Но как вы догадались, что Бето ваш сын, как?! – все еще не до конца веря тому, что услышала, спросила донья Чоли.

– Вы сами рассказали мне об этом, признались, что вам его подарили. Я была очень больна тогда и ничего не помнила. Я отдала вам ребенка и пошла куда-то, а потом не могла вас найти. Тогда у меня помутился разум. Меня отправили в клинику, а после выписки я каждый день искала вас, каждый день. Так пролетели годы. Пока не наступил тот благословенный день, когда мы встретились в больнице.

– Я тоже вначале искала вас, сеньора, – растроганно сказала донья Чоли. – А потом… Я приняла вас за одну из тех женщин, которые по какой-то причине бросают своих детей. Такое случается. Я полюбила Бето, стала ему матерью. Простите, сеньора Марианна, что я усомнилась в вас. Но почему же вы не сказали об этом раньше?

– Я хотела подождать, пока все устроится, – объяснила Марианна. – Для меня ведь главное, что я нашла своего сына. Теперь он рядом, со мной. Я готова на любые жертвы ради моего мальчика. И сейчас, когда я нашла его, я больше не расстанусь с ним, – Марианна не выдержала напряжения и заплакала.

– Вы отнимите его у меня? – подбородок доньи Чоли задрожал, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться сама. – Бето для меня все на свете. Моя радость и надежда. Если вы заберете его, если он уйдет от меня, я этого не переживу!

– Успокойтесь, умоляю, – прошептала Марианна. – Он будет с вами. Разве я могу быть такой неблагодарной! Вы останетесь ему матерью.

– Значит, вы не скажете Бето правду? – с надеждой спросила донья Чоли.

– Лучше подождать, – ответила Марианна. – Я хочу, чтобы он повзрослел, получил образование, и уж тогда откроюсь ему. Пока никто не должен знать об этом.

– А ваш муж? – удивилась Чоли.

– Мой муж… – печально проговорила Марианна.

В ее ушах до сих пор звучали жестокие слова Луиса Альберто: «Я буду презирать тебя. Запомни, Марианна, никогда не прощу, если ты отдала сына. Мать, которая отказывается от своего ребенка, не имеет сердца».

– Не тревожьтесь, – старалась успокоить ее донья Чоли. – Когда он узнает, что имеет такого сына, как мой Бето, он простит вас.

– Но пока об этом никто не должен знать, – серьезно ответила Марианна. – Сейчас эта тайна известна только мне, Рамоне и вам.

– Можно я скажу Филипе, – попросила донья Чоли. – Она ведь мне ближе, чем сестра. Мы много лет помогаем друг другу. Я уверена в ней – она умеет хранить секреты.

– Поступайте, как считаете нужным, – ответила Марианна. – А мне пора идти. Доброй ночи.

– Подождите, я позову Бето, он проводит вас до машины, – остановила ее донья Чоли и позвала сына.

Как только Бето и Марианна ушли, Филипе со всех ног бросилась в комнату подруги. Ей не терпелось узнать, чем кончился их разговор. Едва войдя, она сразу увидела на глазах Чоли слезы, но лицо было мягким и радостным. Неужели эта богачка разжалобила ее слезами?

– Ой, Филипе, Филипе, – увидев подругу, заговорила Чоли. – Марелия сплетничает, а мы, две старые дуры, поверили! Марианна на самом деле святая! Она родная мать Бето.

– Что?! – на мгновение Филипе показалось, что она ослышалась.

Марианна – родная мать Бето? Филипе прекрасно помнила тот день. Под вечер она встретила Чоли с маленьким ребенком на руках. Подруга сказала ей, что какая-то девушка подарила его ей. И эта девушка вдруг становится богатой благородной сеньорой? Трудно, просто невозможно этому поверить. Но матерью она была, мягко говоря, неважной.

– Она очень болела, была не в себе, шла, не зная куда, – стала объяснять Чоли. – Разум помутился, – и, чтобы Филипе лучше поняла, Чоли покрутила пальцем у виска. – А потом пришла в себя, и все эти годы искала Бето. Она его любит, потому что это ее сын. Ты же знаешь, что любящая мать способна на все.

Марианна с Бето стояли у подъезда. Марианна чувствовала, что не в силах расстаться с ним, и ей все равно, что ее дома заждались.

– Может быть, проводить вас до дома? – спросил юноша.

– Нет, не надо, Бето, возвращайся, – улыбнулась ему Марианна. – До завтра.

Поддавшись порыву, она поцеловала его в щеку. Она не заметила, что на другой стороне улицы яркая блондинка, ловившая такси, внимательно смотрит на нее.

Блондинка, действительно, с любопытством наблюдала за этой парой. Где-то она видела эту женщину. Да это же сеньора Сальватьерра, Марианна, в доме у которой она когда-то служила. Но что это? Она целует какого-то парня, прощается с ним и не может расстаться. Это ее любовник! Вот удача! Сара со всех ног бросилась обратно домой. Хуан Мануэль сидел за роялем, наигрывая какой-то веселый мотив.

– Ты все еще здесь? – удивился он, увидев, что жена вернулась. – Что там? Ты увидела дьявола.

– Слушай! – возбужденна заговорила Сарз. – Я только что видела одну святую, только в образе дьявола! Это была Марианна!

– Что за Марианна? – равнодушно спросил Хуан Мануэль, продолжая бренчать.

– Жена Луиса Альберто. У нее любовник. Это может нам принести пользу и немалую. Ее любовник живет как раз напротив нашего дома. Я только что видела, как они целовались перед дверью. И представь – он совсем молоденький, совсем мальчик.

– Хорошо, завтра начни наблюдение, – заинтересованно ответил Хуан Мануэль. – На этом дельце можно прекрасно погреть руки.

0

16

Глава 28

Марисабель в плохом настроении слонялась в обнимку с Коки по дому. Тайная связь матери не шла из головы. Что будет с их домом, «идеальной семьей»?.. Телефон прервал ее минорные мысли. Звонила сеньорита Джоана. Она, не дождавшись обещанного звонка девочки, решила позвонить сама. Джоана очень взволновалась, услышав, что на том конце провода Марисабель плачет. Ошибки быть не могло. Но что случилось?

– Ничего особенного, – сказала девочка. – Как говорит папа, переходный возраст.

– Не обманывай. Может быть, я смогу тебе помочь? – Джоана попыталась вызвать Марисабель на откровенность.

– Нет, нет, – отпиралась та, стараясь говорить как можно спокойнее, – просто у меня голова разболелась. Надо немного отдохнуть.

– Хорошо, – мягко сказала учительница. – Тогда давай поговорим завтра. Ты отдохнешь и тогда все расскажешь. Если захочешь, конечно.

…Марисабель с нетерпением ждала мать. Луис Альберто тоже ждал жену. Было уже поздно – Марианна никогда так не задерживалась. Постепенно в нем стали просыпаться самые ужасные подозрения. Он вспомнил и странную враждебность к матери Марисабель, и этот веселый вид Марианны, Как тогда сказала Марисабель? «Мама может тебя разлюбить. Она не любит ни тебя, ни меня, неужели ты не видишь?» Вот, внизу хлопнула дверь. Это она. Луис Альберто напряженно ждал.

Лишь только Марианна вошла, к ней бросилась Рамона.

– Что случилось? – с тревогой спросила она. – Почему ты так поздно? Ты совсем забыла о времени.

– Что такое? – удивилась Марианна. – Можно подумать, что сейчас полночь.

– Но где ты была? – понизив голос, спросила Рамона.

– У сына, – ответила Марианна, снимая в прихожей пальто. – Сегодня особенный день. Я во всем призналась сеньоре Чоля. Да, – объяснила она, увидев удивленное лицо своей конфидентки. – О нас пошли грязные сплетни, будто я влюблена в Бето и поэтому не жалею на него денег. Слухи дошли до бедной женщины, ее надо было успокоить.

– А теперь, – зашептала ей Рамона, – иди к своему мужу. Луис Альберто очень обеспокоен твоим долгим отсутствием.

– Добрый вечер, Луис Альберто, – сказала Марианна, входя в библиотеку.

К ней повернулось необычно суровое лицо мужа.

– Где ты была, можешь объяснить вразумительно? – твердым голосом спросил ее Луис Альберто.

– В больнице, как всегда, – растерянно ответила Марианна. – Сегодня я немного задержалась, трудно проехать в это время. Но ведь, бывало, и ты тоже говорил, что вернешься в определенный час, и все-таки опаздывал.

Бесхитростный вид Марианны, ее разумные слова успокоили Луиса Альберто. Теперь ему самому стало казаться странным – от чего он так встревожился. Перенервничал, естественно, подумал, что с женой могло что-то случиться. За всю их совместную жизнь он ни разу не заподозрил Марианну, если не считать того ужасного случая с Леонардо Медисабалем. Но впоследствии он искренне раскаивался в этом. Теперь же перед ним стояла его любимая Марианна, и он уже удивлялся, как он мог подумать о ней плохо хотя бы на минуту.

– В следующий раз позвони, предупреди, что опаздываешь, – нежно попросил он.

Марианна поднялась к себе, чтобы переодеться к ужину. К ней зашла Рамона.

– Знаешь, я уверена, что это Марисабель мутит воду, – поделилась она своими соображениями. – Ты бы видела, что было сегодня. Она вела себя ужасно! Они ругались. Правда, потом Луис Альберто сказал мне, что это просто очередной каприз. Я пыталась узнать у нее, что происходит, но она ничего мне не рассказала. Я постаралась ей объяснить, что дочь не должна ни в чем упрекать свою мать. Тем более такую, как ты. А она мне в ответ нагрубила. Ой, Марианна, ты должна уделять ей больше внимания. Ведь в детстве она не была такой.

– Это возраст, Рамона, – улыбнулась Марианна. – Не беспокойся, она просто взрослеет.

Сара с утра дежурила на улице, не выпуская из виду подъезд на противоположной стороне улицы. Когда-нибудь этот юный красавчик выйдет из дому! Ага, а вот и он. Сара быстро перебежала дорогу и лицом к лицу столкнулась с любовником Марианны. Вблизи он оказался еще моложе, чем она думала. Да ему и восемнадцати, наверное, нет. Ну, и Марианна, ну, и святая!

– Простите, – обратилась Сара к юноше. – Вы давно здесь живете? Что-то раньше я вас не видела.

– Мы переехали в понедельник, – ответил Бето, улыбаясь незнакомой женщине. В квартале, где он жил раньше, все хорошо знали друг друга, и его не удивило, что с недавно переехавшим жильцом хотят познакомиться.

– Значит, мы с вами соседи, – продолжала ворковать Сара. – А я уже давно живу в этом районе. Вчера вечером я видела вас с дамой. Это ваша невеста?

– С чего вы взяли? – удивился Бето. – У меня нет невесты, – ему надоела эта настырная женщина, и он решил закончить разговор. – Прощайте.

Но Саре это было уже безразлично. Главное – она узнала все, что хотела. Теперь у нее в руках новое и гораздо более страшное оружие против Луиса Альберто, который, так поиздевался над ними!

Жажда мести охватила и еще одного человека – Марисабель. Она во всем теперь желала походить на сеньориту Смит, подчеркивая таким образом их близость. Она даже обесцветила волосы, чтобы стать блондинкой, как та. Джоана чувствовала, что девочке плохо, что она чем-то мучается, страдает по неизвестной причине. Только доверительный, дружеский разговор способен был прояснить ситуацию. И Джоана нашла момент вызвать девочку на откровенность.

.. – Понимаете, сеньорита Джоана, – едва сдерживая слезы, говорила Марисабель. – Все самое плохое, самое ужасное в этом доме происходит из-за мамы. Она изменяет папе, у нее есть любовник.

Для Джоаны эта новость была почти таким же ударом, как и для самой девочки. Вот почему эта сеньора почти никогда не бывает дома! Но, возможно, это все-таки просто недоразумение, и девочка ошибается. В таком возрасте дети иногда начинают воображать и подозревать то, чего нет и в помине.

– Я не ошибаюсь, – уверенно сказала Марисабель. – Я следила за ней, ходила по пятам. У меня есть доказательства. Много.

Джоана была потрясена той жестокой неприязнью к Марианне, которая сквозила в словах девочки. Неужели эта женщина действительно так виновата?

– Моя мать вечно изображала из себя страдалицу, – с жаром говорила девочка. – Не обращала внимания ни на меня, ни на папу. Всегда нас оставляла. Сначала мы думали, что это из-за болезни. Все говорила, что у нее плохо с нервами. Кажется, она потеряла ребенка до того, как я родилась. И с тех пор она его ищет. Но теперь я знаю, что это всего лишь предлог, чтобы изменять папе и спокойно выходить из дома. У меня возникло подозрение, я порылась в ее сумке и нашла номер телефона. Там было написано, что его зовут Альберто. Я стала звонить. Сначала никто не подходил, но вдруг этот самый Бето мне ответил. А потом я увидела его.

Джоана следила за рассказом Марисабель с напряжением, как будто читала замысловатый детективный роман.

– Они – любовники, – заключила девочка. – Он мне сам сказал, что не может больше разговаривать, потому что должен уделить внимание сеньоре Марианне, которая только что вошла.

– Все это очень неприятно, – помолчав, сказала Джоана, когда Марисабель закончила свой рассказ. – Но не надо говорить об этом папе. Всегда есть вероятность, что это просто недоразумение.

Джоана, прожив долгую и не самую счастливую жизнь, знала, что нужно избегать скоропалительных решений. Но девочка хотела принять меры немедленно, хотя совсем не знала, что делать. Джоана улыбнулась – верное средство разлучить любовников, сделать так, чтобы они полюбили других.

– Ты должна встретиться с этим парнем, – посоветовала она Марисабель. – Тем более, что ты молода, и он ведь уже приходил на свидание. Ты с ним поговоришь и узнаешь, как на самом деле обстоят дела.

– Правильно! – воскликнула Марисабель, которой очень понравился этот план. – Можно пригласить его сегодня вечером к Лили. Я должна разлучить его с мамой, чего бы мне это ни стоило!

Как только закончился урок, Марисабель немедленно набрала телефон Лили, у которой сегодня вечером намечалась вечеринка. Она хотела предупредить подругу, что придет с парнем.

– Но это еще не все, – заговорщически говорила Марисабель. – У меня просьба лично к тебе. У него пока еще нет подруги, поэтому я хочу, чтобы ты его охмурила. Он симпатичный и, по-моему, совсем не глупый. Ты ведь хотела познакомиться с таким.

– Ладно, ты меня заинтриговала.

Теперь нужно было пригласить Вето. Парень и не подозревал, что две девчонки, которых он никогда не видел, уже определили его участь.

Уговорить Вето, как и предполагала Марисабель, оказалось нетрудным делом. Он с удовольствием согласился пойти в гости. Марисабель дала ему адрес и велела быть в самом начале седьмого.

– А вы снова не обманете меня? – на всякий случай спросил Вето.

– Конечно, нет, – убедила его девочка. Марисабель была у Лили ровно в шесть. Скоро должен был появиться Бето, но его все не было. Марисабель даже начала беспокоиться: вдруг его не отпустили дома. Но вот он – пробирается сквозь толпу танцующих. Идет прямо к ней. Как он догадался, что она – это она?

– Марисабель? – спросил ее Бето.

– Вы не ошиблись, – отозвалась та и с укором сказала, – нехорошо опаздывать.

– Мне было неловко, – оправдывался Бето. – Незнакомый дом. Я все думал, а вдруг обманете. Я ведь впервые на такой вечеринке, – признался он, оглядываясь по сторонам. – Тут одна молодежь.

– А вам больше по душе компания постарше? – задала Марисабель провокационный вопрос.

– Да нет, – ответил Бето. – Просто раньше у меня не было возможности выходить.

– Сейчас я познакомлю тебя с хозяйкой дома, – начала осуществлять свой план Марисабель, но на этом пути сразу появились трудности. Во-первых, выяснилось, что Бето совсем не умеет танцевать. Во-вторых, он совершенно не обращал внимания на Лили, не отходя ни на шаг от Марисабель. Наконец, та рассердилась и почти насильно подвела Бето к Лили.

– Почему она сердится? – удивлялся парень. – Она ведь сама меня сюда пригласила.

– Она у нас очень странная, – доверительно объяснила ему Лили. – Такая серьезная! У нее еще никогда не было парня, она слишком воспитанная! Ладно, идем танцевать, я тебя научу.

Когда танец закончился, Бето снова пошел искать. Марисабель. Она сидела одна, вдалеке от танцующих.

– Могу я побыть здесь с тобой? – робко спросил он. – Я уже говорил, что я впервые на такой вечеринке и мне очень неловко. Поэтому давай лучше посидим и поговорим.

– Ну, расскажи мне тогда о себе, – предложила девушка. – Мне хотелось бы тебя получше узнать. Ты сказал, что снова начал учиться. Значит, ты когда-то бросил школу. Почему?

– У меня одна мама, – стал рассказывать Бето. – Отца я не видел. В нашей жизни было много проблем – тут не до учебы. Но я познакомился с одной сеньорой, и для меня все изменилось. Как будто выиграл в лотерею. Она была так добра со мной, – при воспоминании о Марианне лицо Вето озарилось улыбкой. – Она просто святая. Она замечательная. И очень сильно любит меня.

Этого Марисабель уже не могла вытерпеть. Она вскочила с места и выкрикнула почти непроизвольно:

– Замолчи, прошу! – но через секунду она снова взяла себя в руки и ровным голосом сказала: – Прости. Я не хотела тебя обидеть. Последнее время у меня пошаливают нервы.

– Может быть, тебе нездоровится? – заботливо спросил Вето. – Тогда нам лучше уйти.

– Нет, нет, – воскликнула Марисабель и, увидав приближающуюся Лили, недовольно проворчала: – Ты почему оставила Вето?

– Почему? – нахмурилась Лили. – Во-первых, он не умеет ни танцевать, ни ухаживать. Даже не сделал мне ни одного комплимента. С такими, как он, умрешь со скуки. Его, наверное, в детстве индюк клюнул. Не говорит, не смеется, не танцует, словно не человек, а истукан какой-то.

– Глупых комплиментов он не делает, потому что воспитанный мальчик, – стала заступаться за Вето Марисабель. – А девчонки обратили на него внимание, этого ты не можешь отрицать!:

– Конечно, он красивый, – засмеялась Лили. – А толку? Мегали не сводила с него глаз, а он даже не заметил. Я прошептала ему тихонько: «какой вы красавец», а он – ни слова! Нет, Марисабель, в его сердце только ты. Я думаю, что и ты в него сильно влюблена, но притворяешься равнодушной, потому что в нем не уверена. Это любовь с первого взгляда.

– Но ведь мы же решили, что ты его будешь кадрить, а не я, – заспорила Марисабель.

– Но он на меня не реагирует, что я могу с этим поделать! – воскликнула Лили.

– Хорошо, – согласилась Марисабель. – Если ты не хочешь, буду сама с ним встречаться, – она обернулась и увидела подошедшего Вето. – Куда ты подевался? – недовольно сказала она.

– Уже ссорятся! – радостно захлопала в ладоши Лили и, повернувшись к Вето, сказала. – Ну, и угораздило тебя влюбиться в самую капризную девушку из нашей компании? Марисабель никто не нравится, она считает себя принцессой. Но не беспокойся, ты ей понравился. Я еще никогда не видела ее такой влюбленной. А мы с ней давно дружим.

– Да не слушайте вы ее! – воскликнула Марисабель. – Она все выдумала, ненормальная.

– Они на «вы», – захохотала Лили. – Как во французских фильмах.

0

17

Глава 29

Рамона была на кухне, когда к ней подошел Луис Альберто.

– Будьте любезны, – спросил он, – вы не знаете, где Марианна хранит бриллианты, которые я ей подарил?

Рамона на секунду потеряла дар речи. Она слишком хорошо знала, где эти бриллианты. Марианна продала их, чтобы снять и обставить квартиру для Бето.

– Я вспомнила, – поспешно заговорила она, придя в себя. – Она отнесла их к ювелиру, чтобы он закрепил несколько камней. Но к какому – я понятия не имею.

– Напомните, что она должна их забрать, – распорядился Луис Альберто, оставив Рамону в панике.

Марианна уже собиралась спать, когда расстроенная Рамона постучалась к ней.

– Твой муж сегодня расспрашивал, где ты держишь бриллианты. Я сказала, что ты отнесла их к ювелиру. Но он требует, чтобы ты забрала их как можно скорее.

– Боже мой, – воскликнула Марианна, – еще одна проблема!

– По-моему, у тебя единственный выход, – стала убеждать ее Рамона. – Ты должна рассказать ему все.

– Я не могу, – с болью в голосе ответила Марианна. – Бето еще не получил образования, он не умеет себя вести. Я боюсь, что Луис Альберто не поверит, что это наш сын. Тогда Бето будет унижен до предела. Нет, еще не время. Где-то через год, не раньше. И потом Бето должен меня полюбить. Что он подумает, если представит, что я бросила его на произвол судьбы совсем крошкой. Это из-за меня он перенес столько лишений. Он меня возненавидит.

– Боюсь, что ты запутаешься еще больше, – говорила Рамона.

– Если даже я и запутаюсь, – твердо ответила ей Марианна, – то все равно я не отступлю. Никто не помешает мне заботиться о моем сыне. Даже Луис Альберто.

А сын, вернувшись с вечеринки, прямо светился от счастья. Он взахлеб стал рассказывать донье Чоли и Филипе о том, как Лили учила его танцевать, как его подвезли на машине. Но главное – ему очень понравилась та девушка, которая звонила. Но вряд ли у него есть какие-нибудь шансы. Она так прекрасна, и у нее, верно, много поклонников.

– Ты очень представительный, сынок, – чистосердечно сказала донья Чоли. – Девушка может влюбиться и в тебя.

– Да ты же совершенно не разбираешься в современных девушках, Бето! – воскликнула Филипе. – Они все хитрые, а ты по сравнению с ними просто дурачок.

– Нет, Филипе, – они совсем не хитрые, – заспорил Бето. – Вот эта Лили, она очень веселая и симпатичная, но влюбиться в нее я не могу. Зато другая – непреступная крепость. Посмотрим, позвонит ли она еще. Если она не позвонит, мне будет очень грустно.

– Что за грусть такая! – захохотала Филипе. – Послушай старуху, ты за свою жизнь еще стольких девушек встретишь! Стоит ли из-за нее переживать!

– Знаю, что я молод, Филипе, – ответил ей Бето. – Но уж если я полюблю девушку и она станет моей невестой, то это будет любовь на всю жизнь.

Бето не было дома, когда на следующий день к донье Чоли пришла Марианна. Чоли очень радовалась за сына. Ходил вчера в гости, пришел такой довольный. И еще вот какая новость – влюбился! Эта девушка постоянно звонит ему по телефону.

Марианна никак не ожидала такого поворота событий. Ей и в голову не приходило, что Бето может в кого-то влюбиться. В какую-то девчонку, которая ему никто. Марианна почувствовала укол ревности.

– Не думаю, что это серьезное увлечение, – сухо ответила она.

– Он с таким нетерпением ждет ее звонков, – с сомнением покачала головой донья Чоли. – А вам это неприятно?

– Бето не следует отвлекаться в настоящий момент, – нашла оправдание своим чувствам Марианна. – Я надеюсь, он не забросит учебу. И вот еще что, Чоли, – сказала она, подсев ближе. – Я прошу, чтобы ни одна живая душа не знала, что я помогаю Бето. Я больше не смогу приходить сюда каждый день. В моем доме слишком много проблем. Уходы из дома стали раздражать мою дочь, хотя я сказала ей, что работаю сестрой милосердия. Я хочу, чтобы все пока было в тайне. А если кто-нибудь придет и будет спрашивать обо мне, прошу вас, не отвечайте. И Бето путь не рассказывает.

Марисабель тоже подробно изложила все происходившее на вечеринке своей задушевной подруге, сеньорите Смит. Она считала, что потерпела неудачу. Лили и Бето друг от друга не в восторге. А сам парень – на сто процентов.

– Представляете, – с возмущением говорила Марисабель, – он чуть было не стал исповедоваться мне об отношениях с моей матерью. Я еле его остановила. А то бы он мне все рассказал. А какой он на вид – скромный, воспитанный, добрый. Проходимец высшей марки!

Да, проблема была не из легких. Нужно было придумать что-то такое, чтобы этот парень навсегда исчез из жизни матери. Может быть, ей стоит уехать. Марисабель вспомнила, что совсем недавно получила письмо от дедушки и бабушки. Они приглашали всех к себе в Париж.

– Да, сеньорита Джоана, я придумала, – обрадовалась Марисабель. – Нужно уговорить маму, чтобы она поехала с нами!

Марисабель тут же бросилась осуществлять свой план. Луис Альберто был удивлен, увидев, что в контору пришла дочь. Это случалось не часто.

– У меня предложение, папа, – усевшись в кресло, объявила дочь. – Ты согласен сделать то, о чем мы говорили? Отвезти меня к бабушке и дедушке в Европу. Но мне хотелось бы побыть там подольше, а с учебой я потом наверстаю. И мама должна поехать с нами.

– А если она не согласится? – с улыбкой спросил Луис Альберто. – Я же не могу заставить ее поехать силой.

– Но ты же глава семьи! – убеждала его Марисабель. – Если она откажется, это приведет меня в бешенство. Почему у нас только мама имеет право голоса? Я требую! Даже и больных заставляют иногда что-то делать силой.

Луис Альберто помолчал. Марисабель много не знала. Он ведь всю жизнь жил под тяжестью чувства ужасной вины перед Марианной за ту давнюю историю, из-за которой чуть не сломалась их жизнь. Но, пожалуй, дочка права – было бы очень хорошо поехать всем вместе. Нужно поговорить с женой. Выбрать время, когда она в хорошем настроении.

– Ты дай ей понять, что настаиваешь на поездке, – советовала отцу Марисабель. – Хочешь, я тебе покажу, как надо говорить? – И она произнесла ледяным тоном. – Марианна, мы едем в Европу навестить моих родителей. Собери багаж, выезжаем тогда-то. Скажем, 15 числа.

– Но сегодня уже 13-е, – рассмеялся Луис Альберто.

– Можно успеть и за один день, – ответила дочка.

Марианна пила кофе, который сварила ей Филипе, и с нетерпением поджидала Бето. Теперь она вынуждена будет видеть его реже, поэтому нужно дать ему важные наставления. Наконец, он появился. Марианна стала снова говорить ему о необходимости учебы, а не развлечений.

– Что вы, не бойтесь, – убеждал ее Бето. – Учебу я никогда не брошу. Если удастся, поступлю и в университет. Я хочу быть образованным человеком.

– Слушай сеньору Марианну, сынок, ты должен оправдать ее доверие, – наставляла сына донья Чоли.

– Вы такая добрая, – улыбался Бето. – Наверное, вы очень балуете свою дочь.

– Моя дочь – хорошая девочка, – ответила Марианна. – Когда-нибудь я познакомлю тебя с ней. Я думаю, она тебе понравится.

– Как ей повезло, что она имеет такую мать, – вздохнул Бето. – Она вас, наверное, очень любит, правда?

После очередного урока танцев Джоана спросила у Марисабель о предполагавшейся поездке в Европу.

– Ах, сеньорита Джоана, – вздохнула Марисабель. – Папа согласился с моим предложением. Теперь надо убедить маму. Он решил поговорить с ней и думает, что она не откажется. Но я-то знаю, что она придумает тысячу причин, чтобы только не ехать. И все-таки папа обещал ее уговорить ради меня. Но он такой слабохарактерный и всегда ей во всем уступает. Поэтому я прошу вас помочь в этом деле. Вы могли бы позвонить папе и объяснить ему, что я очень нервничаю. Что я мечтаю о поездке к бабушке и дедушке. Для того, чтобы я успокоилась, необходимо уехать. Сделаете?

Это было нелегкое для Джоаны задание: хлопотать об отъезде дочери, которую она искала столько лет. Но она, скрепя сердце, решила помочь девочке, хотя было неизвестно, приведет ли этот разговор к желаемому результату. И Джоана позвонила Луису Альберто в контору.

– Вы обратили внимание, как она изменилась? – говорила Джоана. – Откровенно говоря, я встревожена. Она стала невнимательна, мысли где-то далеко. Насколько я знаю, в колледже такое же положение. Видели ее плачущей, но никто не знает причины. Я пыталась ее спрашивать, но и мне она ничего не отвечает. Наверное, ей нужно отвлечься – хотя бы недельки на две съездить куда-нибудь.

– Да, Марисабель мечтает поехать в Европу, – согласился Луис Альберто. Но что будет с колледжем, с уроками балета?

– Все равно сейчас она ничего не воспринимает, – убеждала его Джоана. – Лучше не тратить времени впустую. Я вам по-дружески советую устроить это путешествие.

После разговора с Луисом Альберто у Джоаны сложилось впечатление, что он был полностью готов выполнить желание дочери. Но сможет ли он уговорить Марианну, это было неизвестно, оставалось только ждать.

Сидя в своей сказочно шикарной гостиной, Чоли и Филипе говорили все о том же – судьбе своего мальчика. Филипе, разумеется, припомнила Марелию с ее сплетнями, а потом спросила донью Чоли:

– Скажи, а ты случайно не знаешь, когда сеньора Марианна собирается сказать мальчику правду? Она тебе ничего не говорила? Я себе это представляю, – Филипе взмахнула рукой. – Интересно, какое будет лицо у Бето, когда он узнает, что у него две матери!

– Для меня тут есть один важный момент, – заметила донья Чоли, – кого из нас он будет любить больше.

Донья Чоли при всей невероятной благодарности, которую она не могла не испытывать к Марианне, втайне ревновала Бето к ней и очень опасалась, что будет, когда мальчик узнает, кто его настоящая мать. А вдруг Марианна решит отнять его?

0

18

Глава 30

Вечером Луис Альберто рассказал Марисабель о звонке сеньориты Смит и стал дожидаться, когда придет жена, чтобы поговорить с ней о поездке в Европу. Марианна опять задерживалась.

– Уже совсем поздно, а ее нет, – взволнованно говорила Марисабель. – Раньше она брала с собой Рамону, теперь ходит без нее. Папа, – обратилась она к Луису Альберто. – Пусть Рамона всегда ходит с мамой!

– Меня и в самом деле начинает беспокоить, что ты вечно чем-то недовольна, – рассердился Луис Альберто. – Пора тебе стать рассудительной. Мама занимается благотворительностью. Но как бы там ни было, мы скоро уедем отдыхать.

В этот момент вернулась Марианна. Луис Альберто решил поговорить с ней сразу, еще до ужина. Он позвал Марианну в гостиную и усадил ее на диван.

– Не удивляйся, я хочу поговорить с тобой об отдыхе. Марисабель и я запланировали одно путешествие. Мы хотим поехать в Европу. Что с тобой, Марианна? – обеспокоенно спросил Луис Альберто, увидев, что при этих словах жена вдруг очень сильно побледнела.

– А куда в Европу вы едете? – спросила Марианна.

– Без тебя мы не хотели бы ехать. Без тебя мы не двинемся с места, – сказал Луис Альберто. – Это будет чудесный отдых, погостим у мамы с папой. Задержимся на пару месяцев, куда нам спешить? Я счастлив, что смогу путешествовать с двумя самыми дорогими мне людьми.

– Прости меня, Луис Альберто, – глядя мужу в глаза, сказала Марианна. – Но я не поеду с вами. Вы можете поехать без меня, я не обижусь. Напротив, я буду рада, что вам хорошо.

– Нет, Марианна, – сказал Луис Альберто так, как его учила Марисабель. – Прошу тебя, займись подготовкой багажа, а я закажу билеты на самолет. И никаких отговорок. Мы не сможем нормально путешествовать, зная, что ты осталась здесь.

– Луис Альберто, – твердо ответила Марианна, – ты знаешь, что я люблю тебя, люблю Марисабель, но я не могу поехать с вами.

По ее лицу было видно, что это решение окончательное.

– Сможешь, Марианна, – ответил муж. – Я этого хочу. Надо ехать, и мне кажется, я вправе рассчитывать на твою благосклонность. Ты лишаешь радости не только нас с дочкой, но и родителей. Они хотят тебя видеть.

– Но почему именно сейчас! – в отчаянии воскликнула Марианна. – Давай подождем. Позже я отправлюсь с тобой, куда хочешь. Не настаивай, прошу тебя. Я останусь в Мехико.

– Не верится, – с грустной иронией сказал Луис Альберто. – И дня не проходит, чтобы ты не посетила госпиталь. А мы с Марисабель только мешаем тебе в твоих делах.

– Не говори так, – из глаз Марианны катились слезы. – Я очень люблю вас.

– Любовь надо доказывать на деле, – ответил Луис Альберто, – а так – это пустой звук. У тебе есть неделя подумать, за это время я поговорю с доктором, и я уверен, он порекомендует тебе ехать.

– Я останусь дома в любом случае, – воскликнула Марианна и бросилась вверх по лестнице к себе.

Рамона немедленно поспешила к ней. Марианна была в полном отчаянии. Почему он выбрал именно этот момент, когда она должна быть с сыном? Ей ведь сейчас абсолютно невозможно уехать из Мехико, тем более на несколько месяцев. И в то же время, Марианна считала, что открыться Луису Альберто тоже невозможно. Положение было совершенно безвыходным. Луис Альберто настаивает на поездке, а сын нуждается в матери. И Марианна сделала выбор – она, несмотря ни на что, останется с сыном.

Она никуда не поедет. Как бы он ни упрашивал, она останется непреклонна.

Но есть выход – доктор! Ну, конечно! Луис Альберто хочет поговорить с ним о здоровье жены. Марианна решила опередить его, чтобы доктор был уже на ее стороне, когда муж встретится с ним.

– Если хочешь, завтра утром я пойду с тобой, – вызвалась верная Рамона.

– Нет, мы пойдем сейчас же, – лихорадочно ответила Марианна. – Нам необходимо опередить Луиса Альберто. Иди одевайся, прошу тебя. Мы уйдем тихо, незаметно, а потом будь, что будет.

Когда Рамона спустилась вниз, чтобы взять пальто, Луис Альберто спросил ее о состоянии жены.

– Расстроена, сеньор, – с беспокойством ответила Рамона. – Может быть, вам не надо настаивать. Марианна так нервничает. Мы с ней возьмем машину и поездим немного по городу. Это ее развеет.

– Тогда я поеду с вами, – встревожился Луис Альберто.

– Нет, нет, – поспешила остановить его Рамона. – Оставьте нас наедине, мы поговорим. Я постараюсь ее убедить поехать с вами в Европу. Я сделаю все, что смогу, сеньор.

– Идем через черный ход, – предложила Марианна, когда Рамона вернулась.

– В этом нет необходимости, – ответила та, – твой муж разрешил нам прогуляться. Я сказала ему, что постараюсь убедить тебя отправиться в Европу. Но он просил, чтобы мы не задерживались. Хорошо бы доктор был дома.

Когда Марианна с Рамоной ушли, к Луису Альберто явилась Марисабель, чтобы узнать, поговорил ли он с мамой.

– Ты был решительным? – спрашивала дочь.

– Да, как ты учила. Мама была на грани срыва и даже плакала. Я убеждал ее, как только мог. Но она настаивала, чтобы мы ехали вдвоем. А она будет нас ждать.

– И ты согласился? – закричала Марисабель. – Раскрой глаза, папа! Ты снова сдаешься без боя.

– Пойми, Марисабель, когда мама плачет, я безоружен. Для мужчины женские слезы имеют очень большое значение. Это ваше самое сильное оружие. Но наберись терпения. Района пообещала ее уговорить. К тому же завтра я встречусь с ее врачом. Как он скажет, так и будет.

– По всей видимости, мои мечты о поездке рухнули, – в отчаянии закричала Марисабель. – По-хорошему ты никогда не сможешь ее убедить. Разве ты еще не понял?

Поднявшись к себе в комнату, Марисабель позвонила Джоане. Это был единственный человек на всем свете, с которым она могла поделиться своим горем.

– Сеньорита Джоана, – сквозь слезы говорила девочка. – Мы не едем в Париж. Отец говорил с мамой, и она, разумеется, отказалась. Расплакалась, и ее слезы на него подействовали. Он мне посоветовал запастись терпением, подождать. Но я ведь знаю, – Марисабель сотрясалась от рыданий. – Она не хочет уезжать, чтобы не расставаться со своим красавчиком. Ради него она готова на все. Она никогда не согласится.

– Погоди хотя бы пару дней, – старалась убедить девочку Джоана. – А потом будем искать другой способ, как разлучить твою маму с этим парнем. Согласна?

Повесив трубку, Марисабель на некоторое время застыла, как будто в трансе. А затем проговорила в пространство:

– Как умеет моя мать обвести отца вокруг пальца. И в определенном смысле Марисабель была права. Ведь в этот самый момент Марианна беседовала с доктором, умоляя его помочь ей.

– Именно в то время, когда я нашла сына! – восклицала она. – Когда я занялась его воспитанием, Луису Альберто загорелось ехать в Европу. Я хорошо знаю его, он не откажется от своего намерения. Станет настаивать. Только вы можете мне помочь.

– Но скажите, как? – все еще не понимал доктор. – Поймите, ваше поведение в какой-то мере таинственно. А тайна почти всегда вызывает подозрение.

– Луис Альберто верит вам, – настаивала Марианна. – Он обязательно придет сюда за советом. И я прошу вас убедить его отложить путешествие. Скажите ему, что Длительные поездки мне сейчас противопоказаны.

– Может быть, лучше рассказать сеньору Сальватьерра всю правду? – предложил доктор.

– Нет! – воскликнула Марианна. – Это значило бы приговорить себя. Он считает, что матери, отдавшей ребенка, нет прощения. Он будет презирать меня! – Марианна разрыдалась.

Видя ее состояние, доктор колебался. Все, что связано с сыном, вызывало в Марианне болезненную реакцию. И это не случайно, если иметь в виду, что болезнь как раз и началась, когда она его потеряла. Теперь она была явно на грани срыва, мог начаться рецидив. И хотя сама по себе поездка не могла плохо отразиться на ее здоровье, при данных обстоятельствах от нее было лучше отказаться.

– Успокойтесь, Марианна, берегите нервы, – сказал ей доктор. – Я скажу вашему мужу, что поездку лучше отложить.

По дороге домой Марианна сказала Рамоне:

– Доктор поможет, я уверена. Но еще я хочу поговорить с Марисабель. Я почему-то верю в нее.

Вернувшись домой, Марианна поднялась к себе и налила в стакан воды, чтобы запить лекарство. Рамона старалась как можно тише пройти в свою комнату – она хотела избежать объяснений с Луисом Альберто. Но это ей не удалось. Он сам окликнул ее.

– Вы говорили с Марианной? Вам удалось убедить ее? – спросил он.

– Она упрямится, не хочет ехать, – пряча глаза, стала говорить Рамона. – Она так сильно нервничает, только что просила дать ей лекарство, чтобы успокоиться и заснуть.

Луис Альберто поспешил в спальню.

– Ты плохо себя чувствуешь? – озабоченно спросил он. – Я не думал, что ты так расстроишься из-за этого.

– Не будем начинать все сначала, – попросила мужа Марианна. – Я хочу, чтобы ты понял, – мы можем поехать в путешествие потом, в будущем году.

– Хорошо, Марианна, завтра я поговорю с твоим врачом. Я уверен, он порекомендует тебе развеяться.

– Конечно, дорогой, – слабо улыбнулась Марианна. – Если доктор так скажет, я поеду.

Утром за завтраком Марисабель выпытывала у Рамоны результат ее беседы с мамой.

– Нет, она не хочет ехать, – ответила Рамона и поспешила уйти от этого разговора. – Я не хочу вмешиваться. Вы сами должны ее убедить, – и она поспешно поднялась из-за стола.

В столовую вошел Луис Альберто.

– Знаешь, Марисабель, – сообщил он дочери, – Рамона не сумела ее уговорить. Сегодня я поговорю с доктором. Если он считает, что нам лучше ехать, то она поедет.

– А если нет? – с вызовом спросила Марисабель. – Тогда все будет так, как ей хочется! Все для нее, все ей угождают. А на меня всем наплевать, – она рывком отодвинула от себя тарелку. – Не буду я завтракать. В этом доме всякое желание пропадает. Я ухожу в школу!

После уроков Марисабель вышла на улицу вместе с Лили.

– Ну, что, мы пойдем есть мороженое? – спросила Марисабель.

– Нет, – таинственно ответила Лили. – Я сегодня не могу.

– Ждешь кого-то? – догадалась Марисабель.

– Вчера познакомилась с хорошим мальчиком. Мы вместе ходили пить сок. Он обещал прийти сегодня.

– Значит, мой приятель тебе не понравился? – расстроилась Марисабель.

– Нет, я же сказала тебе. Просто он не в моем вкусе. Мне нравятся мальчики раскованные, а твой Бето хоть и Красивый, но какой-то флегматичный. И кроме того – я твоя подруга. Я же вижу, что он тебе самой нравится. – Как может нравиться такой кретин?! – проворчала Марисабель.

– Ой, он уже пришел! – воскликнула Лили.

К девочкам приближался бывший приятель Бето, Себастьян.

Бето занимался в своей комнате, когда Филипе попросила его подойти к матери. Донья Чоли все еще передвигалась только на инвалидной коляске. Она хотела передать Бето просьбу Марианны никому не рассказывать о ней. – Ни одного слова, Бето, – внушала донья Чоли. – Никто не должен знать, что она тебе покровительствует, что вы с ней вообще знакомы. Люди любят посплетничать.

– Если кто спросит, ври напропалую! – посоветовала Филипе. – Скажи, что твоя мать богатая маркиза, а у деда огромное ранчо. Надо поступать, как Марелия. Говори все, что в голову взбредет!

– Я так не могу, – ответил Бето, – вот та девчонка все звонит, расспрашивает, не могу же я ее обманывать. Не учи меня этому. Я ничего не будут говорить о сеньоре Марианне, но и врать не стану. Но почему она не хочет, чтобы люди знали о ее добром сердце?

– Она столько на нас тратит, вдруг об этом узнает муж? Он рассердится.

– Я верну ей долг, когда начну работать! – ответил Бето. – Но если сеньоре Марианне могут навредить пересуды, я буду молчать. Да, тут еще одна сеньора уже несколько раз пыталась заговорить со мной. Тоже задавала разные вопросы.

– Я же говорила, таких, как Марелия, везде полно – хоть в бедных кварталах, хоть в богатых! – воскликнула Филипе.

– Скоро у тебя будет своя машина, сынок, – ласково глядя на сына, сказала донья Чоли.

– Но мне больше всего хочется, чтобы эта девушка, которая звонит по телефону, стала моей невестой, – мечтательно отозвался Бето. – Я все время о ней думаю.

– Поменьше обращай на нее внимания, – заявила Филипе. – Тогда она станет бегать за тобой, как собачонка. А если глаз с нее не будешь сводить, как последний дурачок, она станет устраивать фокусы. Знай себе цену. Просто не замечай ее и все. Послушай меня, у меня опыт. Сколько мужчин я в молодости покорила своим равнодушием!

Но Бето только весело расхохотался.

0