www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Лето нашей тайны

Сообщений 41 страница 60 из 78

41

Глава 14

Прошло несколько дней с той поры, как Аманда тайно поселилась в бывшей студии Зе Паулу, которую теперь снимал Силвейра. Поначалу ей здесь очень понравилось, потому что Силвейра готовил для нее изысканные блюда, выставлял перед ней редкие коллекционные вина и вообще сдувал с нее пылинки.
Аманду тешила вся эта роскошь и то поклонение, которое всячески демонстрировал ей Силвейра. В какой-то момент она даже сказала ему:
- Знаешь, я лишь сейчас поняла, насколько ты был прав относительно Селены. Не стоило мне так рисковать из-за нее. На эту ничтожную плебейку даже пулю тратить жалко!
- Я был уверен, что рано или поздно ты сама это поймешь, — обрадовался Силвейра. — Забудь о ней. Жулиу обшарил уже почти все подводные пещеры и скоро — я не сомневаюсь,— найдет наши сокровища. Тогда мы с тобой уедем из Бразилии в наш нескончаемый медовый месяц!
- Да, поскорей бы отсюда выбраться! — мечтательно произнесла Аманда. — А то ты меня закормишь здесь деликатесами, я растолстею и перестану тебе нравиться.
- Нет! Я никогда не разлюблю тебя! Ни при каких обстоятельствах, клятвенно заверил ее Силвейра.
Его страстные речи льстили самолюбию Аманды, но вынужденное бездействие и необходимость жить взаперти очень скоро наскучили ей, а потом и вовсе стали раздражать.
И однажды, когда Силвейра отправился в следственный изолятор на свидание с Тадеу, Аманда надела парик, темные очки и тайком от своего покровителя выскользнула из дома.
Однако оказавшись на воле, за пределами того убежища, в котором прятал ее Силвейра, она вдруг поняла, что идти ей, в общем, некуда. Никому она здесь не нужна, никто ее не ждет, кроме, разумеется, полиции, да еще — матери. Вот кто, вне всяких сомнений, волнуется о судьбе Аманды и наверняка ждет хоть какой-то весточки от нее! Вспомнив с теплотой о матери, Аманда едва не прослезилась. Ей захотелось припасть к Илде, обнять ее, рассказать, что скоро все треволнения закончатся, что Силвейра увезет Аманду туда, где их не сможет отыскать никакая полиция.
И привыкшая во всем потакать своим желаниям, Аманда пренебрегла опасностью — вошла в собственный дом, рискуя встретить там некстати Орланду, Лижию или кого-нибудь из друзей сестры.
Но видимо, судьба в тот день была благосклонна к Аманде: ее риск оказался оправданным, так как в доме никого, кроме Илды, не было. Хотя встреча матери и дочери вышла вовсе не такой радостной, как представляла себе Аманда. Илда просто оцепенела от ужаса, увидев перед собой Аманду, выросшую как из-под земли.
- Мама, ты меня не поцелуешь, не обнимешь? — с болью и обидой произнесла Аманда. - - Я по тебе так Соскучилась!
Она сама обняла мать, прижалась к ней, а Илда не сделала в ответ ни малейшего движения, все еще пребывая в шоке.
- Ты боишься меня?! — изумилась Аманда. — Боишься! Да, я вижу. Твои глаза не умеют лгать. Мама, неужели я тебе внушаю страх?!
- Нет-нет, — с трудом вымолвила Илда. — Просто я не ожидала тебя здесь увидеть... Тебе что- то нужно?
- Почему ты со мной так разговариваешь? Разве я не могу войти в собственный дом?
- В последний раз, когда ты была здесь, Шику едва не погиб. Я уже не говорю о его помощнике... Что тогда произошло, Аманда? Кто ранил Шику, кто убил того человека? Силвейра?
Напор, с каким Илда задавала эти неприятные вопросы, заставил Аманду перейти к обороне.
- Скажешь тоже! — нервно засмеялась она. — Да Силвейра же инвалид, хромой. Он едва держится на ногах! И потом, он — тонкий интеллектуал! Как ты могла о нем такое подумать? Это тебя Шику так настроил?
- Дочка, тебя разыскивает полиция!
- Вот как ты меня встречаешь? — горько усмехнулась  Аманда. — Я соскучилась, примчалась к тебе, а ты говоришь со мной как с преступницей!
- Но против тебя выдвигаются очень серьезные обвинения...
- Да, жизнь обошлась со мной сурово!.. Сначала меня выкрадывают в младенческом возрасте, убивают моих родителей. Потом мой приемный отец погибает страшной смертью. А спустя какое-то время появлется незаконнорожденная самозванка и отбирает у меня все — мужа, фабрику, состояние...
- И ты обвиняешь в этом меня? Разве я была тебе плохой матерью?
- Ты не дала мне договорить. Я хотела сказать, что после всех этих испытаний имею право на месть! И не успокоюсь, пока не уничтожу своих врагов!
- Господи! Дочка, что ты говоришь! — в отчаянии воскликнула Илда. — Я боюсь не тебя, а — за тебя! За твою душу и твою жизнь!
- Не бойся, Мама. Я сумею о себе позаботиться. Ты не говори никому, что я была здесь, ладно? Мне просто очень хотелось тебя повидать.
Она резко повернулась и вышла, оставив Илду один на один с ее материнским горем.
Отважившись рассказать Кларе всю правду о смерти ее матери, Орланду окончательно сбросил с себя тяжкий груз прошлого. Дочь поняла его и простила. После того откровенного разговора они стали еще большими друзьями, чем прежде. Клара помогала отцу в клинике, они все дни проводили вместе. Только она продолжала изъясняться жестами — из солидарности с Филипи, но Орланду это не беспокоило.
- Со временем пройдет, — говорил он Лукасу, которого пугала такая чрезмерная зависимость Клары от ее нового друга. — Мне кажется, ей просто привычнее и легче общаться с помощью жестов. Но постепенно она поймет, насколько точнее и легче можно выражать свои мысли в слове.
Отношения с сыном у Орланду тоже в последнее время стали вполне дружескими. Между ними не было теперь никаких запретных тем. Иногда они даже делились друг с другом своими любовными переживаниями. Лукас настоятельно советовал отцу жениться на Илде.
- Вы ведь любите друг друга! Я знаю. Будь по настойчивее! Мое исследование подходит к концу, и, прежде чем уехать в Рио для защиты диссертации, я хотел бы погулять на вашей свадьбе.
Орланду объяснял, что Илде сейчас не до замужества — Аманда просто выбила ее из колеи, и, в свою очередь, сочувственно спрашивал у сына:
- А ты все еще любишь Лижию?
- Нет. Мы с ней очень разные люди, — отвечал Лукас. — У нас бы все равно ничего не сложилось... Поначалу мне, конечно, — было тяжело после нашего разрыва, но потом я понял, что это неизбежный исход. У меня очень трудный характер...
- Дело не в характере. Просто ты еще не встретил свою истинную любовь, — уверял его Орланду.
- Но ты же, к счастью, встретил. Так борись за нее!
- Да-да. Илда сейчас, может, как никогда нуждается в моей поддержке, — соглашался Орланду. — И я стараюсь по возможности быть рядом с ней.
В тот день, когда Илду тайком посетила Аманда, Орланду испытывал какое-то особое беспокойство. Позвонив Илде с работы, он услышал растерянный, словно испуганный голос и встревожился еще больше.
- Что-то случилось? Ты заболела?
- Нет, просто мне плохо...
- Я сейчас приду к тебе!
Когда он вошел к ней, то сразу же нашел подтверждение своей догадке, увидев в глазах Илды яв­ный испуг.
- Тебе кто-то угрожал? — спросил он, прижав ее к себе.
- Нет. Но мне страшно, Орланду. Обними меня покрепче, защити!
- От кого? Ты расскажи все, не таись. Тебе кто-то звонил? Это как-то связано с Амандой?
- Нет! — вскрикнула Илда. —Нет... Хотя, наверное, я так разволновалась из-за нее. Судьба Аманды не дает мне покоя...
Орланду предложил ей поехать куда-нибудь вместе — в Буэнос-Айрес, в Париж, в любое другое место, но Илда не захотела об этом даже слышать.
- Куда же я поеду, когда Аманда находится в розыске? Разве это будет отдых?
- Ну тогда я переселюсь к тебе, чтобы ты не боялась хотя бы по ночам.
Такое предложение тем более не устроило Илду; она знала, что Аманда придет сюда еще не раз, и не хотела, чтобы дочка встретилась здесь с Орланду.
Вернувшись от Тадеу и не застав дома Аманды, Силвейра поначалу испугался за нее: уж не попала ли она в лапы полицейских? Но, не обнаружив никаких следов обыска, рассердился. Можно ли так рисковать?! Какая непростительная беспечность! И зачем ей понадобилось выходить из дома? К кому она побежала — неужели к своему ненаглядному и незабвенному Шику?!
Ревность, захлестнувшая Силвейру мощной волной, вытеснила все остальные чувства, и, когда Аманда наконец вернулась, он в ярости обрушился на нее:
- Где ты была? У своего любовника?
- Помилуй, о ком ты говоришь? — изумилась Аманда. — Мой любовник — ты!
- Я не просто твой любовник. Я люблю тебя! Или ты — не видишь разницы между мной и этим мужланом-комиссаром?
- Ах, вот в чем дело! — рассмеялась Аманда. — Речь идет о Шику! Я и не подозревала, насколько ты ревнив!
- Ответь, где ты была!
- У матери.
- Что?! Ты рискнула пойти туда, не подумав, что подвергаешь опасности не только себя, но и меня?
- Мама никому ничего не скажет. Она не способна выдать свою дочь.
- Ты в этом уверена? Думаешь, она тебя так любит?
- По крайней мере любила прежде. А теперь она меня боится. Да, я видела это собственными глазами. Она всего боится. И поэтому будет молчать.
Потом, когда Силвейра немного успокоился, Аманда призналась, что ей надоело сидеть взаперти.
- Я чувствую себя пленницей прекрасного тюремщика, - сказала она в шутку, но Силвейре это не понравилось.
- К счастью, ты не знаешь, что такое настоящая тюрьма, — промолвил он нахмурившись. - А я как раз оттуда приехал. Побывал у Тадеу.
- Ну и что? Вы о чем-то договорились?
- В общем, да. Знаешь, в его глазах я увидел некий специфический блеск, отражающий жажду власти и денег. А это как раз то, что нам и нужно.
- Ты сказал ему обо мне?
- Конечно же, нет! Его надо как следует проверить. Он должен поглубже увязнуть в наших делах, чтобы ему не пришло в голову донести на нас.
- Будь с ним, пожалуйста, поосторожнее, — предостерегла Силвейру Аманда. — Я не слишком доверяю Тадеу.
Звонок в дверь прервал их разговор. Аманда поспешно спряталась в своем укрытии за стеной и напрягла слух. Поняв, что это пришел Жулиу, успокоилась, но продолжала слушать его беседу с Силвейрой.
Жулиу доложил боссу, что ему удалось подрядить Лукаса в качестве ныряльщика.
- Я наплел ему небылиц про золото пиратов, — самодовольно похвалялся Жулиу. — И теперь он ищет «пиратский» клад вместе со мной! Так у нас быстрее пойдут дела. Лукас — высококлассный аквалангист. Второго такого найти трудно.
- А что, если ему удастся найти сокровища раньше тебя? — строго спросил Силвейра.   -  Он же не идиот! Сразу сообразит, что это никакой не пиратский клад.
- Пусть сначала найдет! — засмеялся Жулиу. — А потом вы сами решите, что делать и с кладом, и с Лукасом.
- Да ты, похоже, не настолько туп, как кажешься на первый взгляд, — грубовато похвалил его Силвейра, одобрив таким образом инициативу Жулиу. — А теперь расскажи, что новенького произошло в городе.
Жулиу поведал ему новость, которую на все лады обсуждали завсегдатаи пляжа: о комиссаре, уволившемся из полиции, а также о Селене, потерявшей память в результате несчастного случая.
Силвейру очень заинтересовало это сообщение.
- Ну-ка, расскажи подробнее, — попросил он.
- О ком? Об этой Селене?
-Да.
- Ну, о ней много чего говорят. Прямо страсти какие-то! Будто бы комиссар из-за нее ушел сначала от жены, а потом — из полиции. Представляете? А она, потеряв память, напрочь его разлюбила и теперь мечтает только о супермене Билли. Похоже на сказку, не правда ли?
- А ты выясни, что там произошло на самом деле, — требовательно произнес Силвейра. - Это мое поручение.
- Господи, еще одно?
- Да. Мне нужно точно знать, действительно ли комиссар уволился или только притворяется? Узнай, может, он занят каким-то другим расследованием. И собери как можно больше сведений о Селене. Как обстоят дела с ее здоровьем, чем она сейчас занимается, с кем общается, ну и так далее.
- Ладно, - пожал плечами удивленный Жулиу.
Когда он ушел, рассерженная Аманда учинила допрос Силвейре:
- Как это понять? Ты беспокоишься о здоровье Селены – почему? Скажи мне наконец правду, почему эта жалкая скотница так интересует тебя! Сколько раз я просила: убей ее! Но ты всегда находил какую то отговорку, чтобы защитить Селену. Признайся, что тебя с ней связывает!
- Меня? С ней? Неужели я удостоился твоей ревности, Аманда? – улыбнулся в ответ Силвейра, но она грубо одернула его:
- Перестань ломать комедию! И не пытайся уйти от ответа. Я прекрасно знаю, что Селена интересует тебя вовсе не как женщина.
- Верно, - согласился он. – Она занимает меня только в связи с тобой. И это мне хотелось бы понять, почему ты так жаждешь ее смерти. Не потому ли, что по-прежнему ревнуешь ее к Шику? Даже сейчас, когда она, по слухам, влюблена в Билли?
- Ты опять изворачиваешься и пытаешься выгородить Селену, отвести от нее опасность!
- Нет, я пытаюсь обезопасить  себя и тебя! – возразил Силвейра. – Мне кажется странным, что комиссар вдруг оставил свою должность, а Селена потеряла память. Ведь это люди, противостоящие нам. И я обязан знать, что они на самом деле замышляют. Теперь ты, надеюсь успокоилась?
- Да, - ответила Аманда, а про себя подумала мстительно: ты меня недооцениваешь, Силвейра, я все равно докопаюсь до истинной причины твоего интереса к Селене!

Уехав из дома Селены и поселившись в гостинице Лианы, Шику не смог там долго оставаться. И вообще не смог оставаться в Маримбе, где его знал каждый и где на каждом шагу к нему подходил кто-нибудь со словами сочувствия и утешения. При этом все начинали разговор с того, что Шику следует непременно вернуться обратно в полицию, а заканчивали напоминанием о Селене: дескать, не горюй, ее память когда-нибудь восстановится, и вы опять будете вместе.
Для Шику было пыткой выслушивать подобные речи, и он решился на очередной шаг, вызвавший недоумение у жителей Маримбы: подрядился в работники к Эпоминондасу, где стал ухаживать за скотом.
Справедливости ради надо сказать, что Эпоминондас был шокирован просьбой отставного комиссара и предложил ему другой вариант:
- Я понимаю, вы ищите уединения, хотите пожить какое-то время вдали от шума, от людей. Так я выделю вам одну из своих пристроек. Живите там, сколько сочтете нужным. Будете просто моим гостем.
- Спасибо, полковник, - ответил ему Шику. – Но я потому и приехал к вам, что мне нужно забыться в тяжелой физической работе. Такой работе, чтобы к вечеру я падал от усталости и сразу же засыпал.
- Да – да, конечно, - сочувственно закивал головой Эпоминондас. – Это все из-за любви к Селене?
- Ради Бога, полковник, не затрагивайте эту тему! – взмолился Шику. – Я здесь именно затем, чтобы забыть Селену и все, что с ней связано.
Эпоминондас извинился за бестактичность и посоветовал новому работнику для начала накосить травы телятам.
Весть о том, что бывший комиссар стал подсобным работником у Эпоминондаса, быстро докатилась до Маримбы, и Сервулу, обеспокоенный состоянием сына, поспешил к нему в Бураку-Фунду.
- Я не стал перечить тебе, когда ты ушел из полиции, - сказал он Шику. – Хотя и считаю это неверным шагом. Мне было понятно, почему ты переехал на ферму к Камиле. Но работать пастухом у Эпоминондаса? … Такое не могло привидеться мне даже в дурацком сне!
- Прости, отец, - тупо глядя перед собой, пробормотал Шику, - но здесь мне спокойнее.
Сервулу посоветовал ему открыть какое-нибудь дело, предложил для этого деньги и свою помощь. Шику же твердил лишь одно: «Мне ничего не нужно».
Точно так же он ответил и на предложение отца поехать в путешествие за границу. И огорченный Сервулу бросил ему в сердцах:
- Не ожидал, что ты окажешься таким слабым! Из-за неудачи в любви потерять всякий интерес к жизни? Да если бы я позволил себе вот так же раскиснуть, как ты сейчас, то никогда бы не добился своей цели и не женился на женщине, которую безответно любил долгие годы.
- У меня тоже цель, к которой я стремлюсь, - мрачно промолвил Шику, забыть Селену!
Сервулу уехал домой глубоко разочарованный.

Не меньшее разочарование дочерью испытывала в те дни и Камила.
Поссорившись одновременно и с Шику, и с Билли, Селена стала просто невыносимой. Грубила матери, отказывалась от еды, хозяйством занималась спустя рукава, что до недавних пор было ей не свойственно.
Камила возлагала большие надежды на то, что дочка вновь будет заниматься делами на кожевенной фабрике вместе с Лижией и постепенно войдет в прежнюю колею. Но и этого не произошло. Приехавшую к ней Лижию Селена встретила холодно, отчужденно:
- Мама говорит, что ты моя сестра, а я тебя не знаю и не помню. Поэтому — извини. Могу предложить тебе кофе, но о какой-то там фабрике и слышать н ехочу!
- Селена! Это ужасно! Я не хочу тебя терять! - едва не плача заговорила Лижия. - Мы ведь с тобой столько всего пережили вместе! .. Поедем на фабрику! Возможно, там ты вспомнишь все. А если не вспомнишь, то начнешь все заново. Это же наше общее дело. Мне трудно тащить все на себе. Помоги мне, Селена!
- Нет, не могу. Ты извини, но твоя фабрика мне совсем не нужна. Я выросла тут, на ферме. Мое дело — коровы  да лошади. Хотя, честно говоря, я и в них не очень нуждаюсь ..
- Это последствия травмы, Селена — не отступала Лижия. - Ты многое забыла, но твоя жизнь ведь на этом не кончилась. Я помогу тебе начать все заново. Мы будем вместе работать, и твоя память восстановится, я уверена!
- Нет, - твердо ответила Селена. - Я не хочу вспоминать свою прежнюю жизнь! И оставь меня, пожалуйста, в покое.

0

42

Глава 15   
От Селены Лижия возвращалась в полном отчаянии. Как быть дальше? Как управлять фабрикой одной, без чьей-либо поддержки? На Селену теперь рассчитывать не приходится. Мать тоже пребывает в глубокой депрессии. А у Лижии нет ни опыта, ни такого твердого характера, каким еще недавно обладал  Селена...
Вспомнив о нынешней, до неузнаваемости изменившейся Селене, Лижия заплакала. Слезы застилали ей глаза, и она, съехав на обочину, заглушила мотор, потому что совсем не видела дороги.
Посидела несколько минут, уронив голову на руль. А затем вытерла слезы и, пересилив себя, поехала прямо в офис: надо было приниматься за работу.
- Приготовь мне, пожалуйста, кофе, — попросила она секретаршу.
- На двоих? — уточнила Бети, пояснив: - Там, в кабинете, тебя ждет Гуту.
- Да, конечно, на двоих! — радостно воскликнула Лижия, восприняв эту весть как свое спасение.
- Лижия! — поднялся ей навстречу Гуту. — Я нашел деньги на поставку красителей! Подпиши чек.
Он протянул ей папку с бумагами, но Лижия, даже не заметив этого, припала к его груди и вновь заплакала.
- Что с тобой? — растерялся Гуту. — Случилась какая-то неприятность?
Вместо ответа он услышал:
- Обними меня, Гуту! Обними покрепче!
Потом, спустя несколько минут, Лижия рассказала ему о своей поездке к Селене.
- Я была в отчаянии. Не знала, что делать дальше, с чего начинать. И вдруг — ты! Гуту, ты будешь мне помогать? Я люблю тебя, Гуту! Ты мне так нужен!
- Что ты говоришь, Лижия? — с болью произнес он. — Ты любишь меня только потому, что нуждаешься в моей помощи?
- Нет! Нет! Я люблю тебя за внимание, за то, что ты такой... Лучше тебя нет никого на свете!
Лицо Гуту озарилось счастьем, но он все же промолвил смущенно:
- Не преувеличивай. У меня тоже есть свой деловой интерес на этой фабрике.
- Да, я забыла упомянуть еще об одном твоем качестве — о скромности, — улыбнулась Лижия. — Как же мне с тобой повезло! И чем я могу тебе ответить?..
- А ты выходи за меня замуж! — неожиданно даже для себя выпалил Гуту.
Лижия растерялась.
- Ты меня не понял, Гуту. Это вовсе не шутка. Я действительно тебе очень благодарна.
- Я тоже не шучу, — вполне серьезно произнес он. — Выходи за меня замуж. Я прошу тебя стать моей женой, Лижия!
- Правда? — изумилась она. — Ты меня тоже любишь, Гуту?
- Да.
- Я согласна!
- Это невероятно! Я — самый счастливый человек на свете! — закричал во весь голос он. - Я люблю тебя, Лижия!
Бети, внимательно прислушивавшаяся к их разговору, затаила дыхание в ожидании следующей фразы, но ее не последовало, потому что уста Гуту и Лижии слились в долгом счастливом поцелуе.
Из офиса новоявленные жених и невеста отправились к доне Илде, чтобы получить ее благословение на брак.
Бети тоже собралась идти домой, и тут ей позвонила Аманда.
- Я очень рада тебя слышать, Бети, — сказала она. — Ты всегда была преданным человеком, а это дорогого стоит! Спасибо тебе за все. Не верь, пожалуйста, в те чудовищные небылицы, которые тут про меня рассказывают. Надеюсь, ты и впредь будешь сообщать мне важные новости. Я тебя щедро вознагражу!
В ответ Бети заверила Аманду в своей преданности и поделилась с ней самой свежей новостью — о том, что Лижия выходит замуж за Гуту.
Аманда была сражена таким сообщением.
- Дура! Идиотка! — исторгала она из себя ругательства, мечась по комнате, как разъяренная тигрица, запертая в клетке. — Попалась на удочку отпрыска Зе Паулу! Нет, этому браку не бывать! Я не допущу!..
В отличие от Аманды все остальные члены двух семейств искренне порадовались за Лижию и Гуту и одобрили их намерение пожениться.
Вечером счастливые жених и невеста отправились в бар к Лиане, и сразу же после их ухода к Илде нагрянула Аманда.
- Ты должна была гнать в шею такого жениха! — набросилась она с криком на мать. Если тебе хоть немного дорога память твоего покойного мужа…
- Аманда, умолкни! — прервала ее Илда. — Тебе надо всерьез подумать о собственной судьбе, а ты даже сейчас пытаешься вершить судьбы других людей — по своему разумению.
- Но неужели вам обеим не ясно, что Гуту нужна не Лижия, а наше кожевенное производство?
- Нет, представь себе! Никому, кроме тебя, такое даже в голову не приходило.
- Вот потому я и здесь, — заявила Аманда. — Или ты запретишь Лижии выходить замуж, или я…
- Ты действительно не в своем уме! Даже если бы я захотела, то не смогла бы запретить Лижии любить Гуту или какого-то другого парня. Она взрослая, самостоятельная, у нее сильный, независимый характер.
- Я могу доказать ей, что сыновья Зе Паулу всегда действуют только из меркантильных побуждений! На фактах докажу. Пусть она сама убедится!
- А вот этого делать не следует, — строго произнесла Илда. — Мне хорошо известны твои методы. Если ты задумала какую-то провокацию, то нам больше не о чем разговаривать.
Аманду обидел строгий тон матери. Ома закричала срывающимся голосом:
- А ты вызови полицию! Ну же, давай! Сдай меня, и — делу конец! Чего ты ждешь? Так и будешь всего бояться до самой смерти? Наберись хоть раз смелости!
- У тебя нет сердца, Аманда, — горестно промолвила Илда. — Ты никого не щадишь, даже собственную мать.
- Я не помню своей матери!
- Ну вот... Об этом я и говорю. Стараешься ударить побольнее... И кого? Меня, которая отдала тебе всю свою любовь!..
- Ой, только не надо заводить старую песню о любви! — скривилась, как от зубной боли, Аманда. — Что ты можешь знать о любви? Ты всю жизнь прожила с отцом и не заслужила даже его уважения, не говоря уже о какой-то более глубокой привязанности. А теперь связалась с ничтожным алкоголиком и думаешь, что обрела любовь.
- Аманда, замолчи! Не тебе судить о любви.
- Да? Это почему же? — осклабилась в презрительной ухмылке Аманда. — Потому что я не распускаю слюни, как ты и твой Орланду? Вы же оба — трусы! А трусливым людям не дано познать истинную любовь. Они способны только жалеть да терпеть. Вот, к примеру, если бы ты на самом деле любила Лижию…
- Все! С меня хватит! — не выдержала Илда. — Уходи сейчас же! Или я выволоку тебя на улицу за волосы!
- Не надо, я сама уйду. И сама займусь судьбой Лижии. Только смотри, не проболтайся ей, что я была здесь!
- А если я расскажу, что ты сделаешь? — с вызовом спросила Илда.
И Аманда ответила ей с нескрываемой угрозой:
- Я много чего могу сделать! Все будет зависеть от ситуации. Но в любом случае тебе это не понравится. Кстати, можешь поговорить с сестренкой Лижии — Селеной. Пусть она расскажет, как ей досталось вместе с ее мамашей, когда они были у меня в руках! Пока, дона Илда! Чао!
Силвейра с большой неохотой отпустил Аманду к матери и весь извелся, пока она вернулась обратно.  По ее гневному, воинственному виду он сразу понял, что договориться с матерью Аманде не удалось, чего и следовало ожидать.
- Я же просил тебя: не стоит понапрасну рисковать, — произнес он мягко, но с некоторой укоризной. — Оставь в покое Лижию. Пусть она поступает по своему разумению. Какое тебе до этого дело!
- Я не могу отдать отцовскую фабрику в руки наследника Зе Паулу!
- Но мы с тобой уже сейчас обладаем гораздо большим капиталом, чем стоит вся эта фабрика, — возразил Силвейра. — А когда отыщем сокровища…
- Нет, я не допущу, чтобы дело моего отца пошло прахом! — твердо заявила Аманда. —  И ты мне в этом не сможешь воспрепятствовать.
На следующий день она незаметно для Силвейры улизнула из дома и отправилась в офис к Адербалу.
Тот не поверил своим глазам.                                                                                                                                                                    –Неужели?..
- Да-да, это я, Аманда! — весело улыбнулась она, довольная произведенным эффектом. — Не ожидал меня увидеть? А я вот пришла выразить свою признательность! Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня и продолжаешь делать для фабрики.
- Откуда тебе это известно? — смутился Адербал, польщенный ее похвалой.
Мне Бети рассказала. По телефону. К сожалению, я вынуждена сейчас скрываться, так как оказалась случайным свидетелем нападения на Шику. Тот бандит, который на него напал, преследовал меня. Я должна была бежать, чтобы выжить!
- Но тебя разыскивает полиция! Ты очень рискуешь!
- Я тронута твоим беспокойством обо мне. Ты — истинный друг! Даже больше: ты — родной для меня человек.
Адербал совсем растерялся от ее откровений. Никогда прежде Аманда не смотрела на него с такой теплотой и нежностью. Много лет он был ее адвокатом, советчиком, был ее верным слугой и о большем даже не помышлял. А тут вдруг удостоился такой чести!
Аманда же, словно отвечая на его мысли, продолжала:
- Я только теперь поняла, какой ты благородный, замечательный человек! Прости мою слепоту. К сожалению, надо было случиться большой беде, чтобы я смогла наконец оценить тебя по достоинству. Ведь от меня отвернулись сейчас даже самые близкие люди. Поверили грязным слухам, испугались. А ты сохранил мне верность!
- Иначе и быть не могло! — подобострастно глядя ей в глаза, промолвил Адербал.
- Я готова расцеловать тебя за такие слова! — подыграла ему Аманда, но спешить с поцелуями не стала, а сразу же перешла к делу, ради которого и затеяла весь этот фарс. — Мне очень нужна твоя помощь, Адербал!
- Я сделаю все, что будет от меня зависеть!
- От тебя потребуется, в общем, не так уж много усилий. Мои возможности сейчас крайне ограниченны, но вдвоем мы сможем предотвратить новую беду, нависшую над моей семьей. Мы не должны допустить, чтобы Гуту завладел фабрикой, женившись на Лижии! Ты согласен с этим?
- Да. Только я не знаю, как этому помешать...
- У меня есть план. Но я не смогу осуществить его в одиночку. Возьми мою руку! Возьми, не бойся! Чувствуешь, какая она тонкая? Это рука хрупкой женщины, которой нужен сильный надежный мужчина...
По возвращении от Адербала Аманде пришлось выдержать трудный разговор с Силвейрой. Он укорял ее за непростительную беспечность и чрезмерное своеволие. Говорил, что ему не нравится роль надзирателя, но Аманда своими необдуманными действиями вынуждает его к подобным мерам.
- Ты мне угрожаешь? — изумилась она. — Я не ослышалась?
Силвейра стал оправдываться и уверять ее в своей любви.
- Пойми, я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовала себя моей пленницей или заложницей. Наоборот! Я уважаю твою независимость и прошу только об одном: давай будем согласовывать наши действия. Между нами должно быть полное доверие.
Аманда не упустила случая использовать этот довод Силвейры в своих целях:
- Если ты хочешь, чтобы у нас было взаимное доверие, то дай мне возможность помешать замужеству Лижии. А то я уже вынуждена была обратиться за помощью к Адербалу.
- Ты с ума сошла! Если так пойдет и дальше, то скоро вся Маримба будет знать, где ты скрываешься!
- Нет, Адербал меня не выдаст, — уверенно заявила Аманда. — Он в данном случае незаменим. Без него я не смогу осуществить задуманное.
- Ты очень рискуешь, Аманда! И, заметь, ставишь под удар не только себя, но и меня!
- Тебе не о чем беспокоиться. Я только что приехала от Адербала. Он по уши в меня... 
- Что? — вскрикнул как ужаленный Силвейра. — Он в тебя влюблен? Ты это хотела сказать?
- Да, — спокойно подтвердила Аманда. — Ну и что туг плохого? Мне-то он и даром не нужен как мужчина. Я лишь использую его в своих целях. Ты не должен быть таким ревнивым, Силвейра. Тебе это не идет, — добавила она, кокетливо улыбнувшись.
- Я меньше всего хотел бы тебя ревновать к кому бы то ни было, примирительно произнес Силвейра. — Но и ты не слишком заигрывайся с этим Адербалом.
- Ну что ты! Я — великолепная актриса! Сейчас ты сам сможешь в этом убедиться.
Подвинув к себе телефон, она набрала нужный номер и неестественно высоким, звонким голосом промолвила в трубку:
- Алло! Мне нужно поговорить с Гуту.
- Это я, — ответил тот, не узнав голоса Аманды.
- Здравствуй, Гуту! Это Сандринья. Помнишь, мы познакомились с тобой на выставке экспортной обуви?
- Честно говоря, нет... Извини...
- Ничего, я понимаю. Это ведь было мимолетное знакомство. Но, как оказалось, очень важное для меня. Скажи, ты по-прежнему занимаешься кожевенным бизнесом?
- Да.
- Отлично! А не скажешь ли, выпускает ваша фабрика мужские туфли модели два-семь-четыре? Она мне тогда очень приглянулась, и я пометила ее у себя в блокноте.
- Это наша основная модель. На нее огромный спрос, — ответил Гуту.
- И не только в Бразилии! — продолжила его фразу Аманда. — У меня тут объявился серьезный заказчик из Германии. Он готов купить десять тысяч пар! Представляешь? Вот я и хочу предложить тебе свое посредничество.
- Это было бы здорово, — клюнул на ее удочку Гуту.
- Я знала, что ты согласишься. От таких выгодных предложений не отказываются. Есть только одна закавыка: сроки! Он хочет получить всю партию в течение ближайших двух месяцев. Сможешь ли ты выполнить это требование?
- Попытаюсь. Надо будет все просчитать. Для этого мне придется перестроить график производства...
- Ну ты считай, а я тебе завтра позвоню. И мы, надеюсь, все уладим.
Она закончила разговор так внезапно, что Гуту даже не успел спросить номер ее телефона.
- Никак не могу вспомнить эту Сандринью, — сказал он Лижии. — Но это сейчас не столь важно. Главное, что она предложила нам великолепный заказ! Мы должны сделать все, чтобы он не сорвался.
Они тотчас же занялись необходимыми расчетами, а у Силвейры с Амандой наконец наступила полная идиллия. Он был восхищен дерзостью и лихостью, с какими Аманда провернула эту мистификацию. А она, окрыленная успехом, позволила себе немного расслабиться и благосклонно принимала от Силвейры все его восторженные проявления любви.
Тот день мог бы стать одним из лучших, проведенных ею вместе с Силвейрой, если бы не случайно подвернувшаяся газета, в которой сообщалось о трагической гибели доктора Рубенса Мелу.
Аманда прочитала эту короткую заметку в разделе криминальной хроники, и сумеречная тень покойного отца заколыхалась перед ней, словно взывая к беспощадной борьбе и мщению.
- Какой ужас! — воскликнула она. — Бандиты убили доктора Рубенса, дантиста из Кампу-Линду. Он был лечащим врачом и другом моего отца. Представляешь? Ворвались к нему в клинику и убили!
- Этот человек был тебе так дорог? — подал голос Силвейра.
- Я знала его с детства. Это он идентифицировал останки отца по челюстям. А ты не был с ним знаком?
- Я? Вряд ли... Как, ты говоришь, его звали?
Рубенс Мелу.
- Нет. Не помню такого. Да это и неудивительно. Я ведь и с твоим отцом общался лишь эпизодически. Ты не расстраивайся. Попробуй лучше вот эти конфеты. Они тебе должны понравиться. Тут самый высокосортный шоколад и нежный бархатистый ликер. Все, что отвечает твоему изысканному вкусу...

Отредактировано Omen (09.11.2011 21:27)

0

43

Глава 16

Убийство бывшего дантиста Тиноку не могло не привлечь внимания Азеведу. И хотя следствие при¬шло к заключению, что налетчиками, вломившимися в клинику, были обычные наркоманы, а доктора Рубенса, оказавшегося там в неурочный час, они убили, чтобы он не смог их потом опознать, — у Азеведу на сей счет имелись сомнения.
- Версия о наркоманах возникла у наших коллег из Кампу-Линду только потому, что были украдены медикаменты, предназначавшиеся для анестезии, то есть наркотики, —сказал он Диане. — Но не кажется ли тебе, что эти грабители вели себя слишком осторожно и грамотно для обычных юнцов, вздумавших поживиться наркотиками в зубоврачебном кабинете? Орудовали в перчатках и не оставили следствию ни одной улики! Но если доктор появился там внезапно и оказал им сопротивление, то неопытные воры в испуге, в суматохе обязательно должны были хоть как-то наследить. Так бывает всегда. А тут уж слишком чисто все! Такое впечатление, что убийство было тщательно подготовлено и замаскировано под ограбление, чтобы направить полицию по ложному следу.
- В твоих рассуждениях есть логика, — согласилась Диана. — И кому же, по-твоему, понадобилось убивать доктора?
- Тому, кто уговорил его подтвердить, будто останки, найденные Лукасом, принадлежали Тиноку.
- Ты опять возвращаешься к своей гипотезе?
- Ну да, мои подозрения выглядят гипотетическими и не тянут даже на версию. Я могу только предполагать, что Рубенс солгал, подтверждая смерть Тиноку.
- Но с тех пор прошло уже достаточно много времени. Скелет похоронили, наследство Тиноку поделили... — стала размышлять вслух Диана. — Зачем же надо было убирать дантиста именно теперь?
- Если мои подозрения верны, то Рубенса, конечно же, в свое время подкупили. Он сделал ложное врачебное заключение, а потом, как это часто бывает, либо кому-то проболтался о подлоге, либо вздумал шантажировать заказчика, требуя от него дополнительной платы за молчание.
- Что ж, вполне возможно, — приняла его доводы Диана. — Значит, снова будем искать Тиноку?
- Да. И поиск этот надо вести параллельно с поиском сокровищ. Я уверен, что именно они выведут нас на Тиноку.
После того неудачного ужина в ресторане, прерванного внезапным появлением Селены, Диана не виделась с Билли. Зато продолжала по-дружески, по- матерински общаться с Зекой. Парень сам тянулся к ней, нуждаясь в материнском тепле, и каждый день улучал свободную минуту, чтобы навестить Диану в гостинице или даже в полицейском участке.
От Зеки она узнавала и новости о его отце. В частности, Диане стало известно, что Билли пытался помириться с Селеной, получил от ворот поворот, но все еще не утратил надежды добиться ее расположения.
Зеку это огорчало: он считал, что лучшей мачехи, чем Диана, отец для него никогда не сможет найти. Но отец выбирал прежде всего жену для себя, и с этим приходилось мириться.
Диана же смирилась с выбором Билли еще раньше. Он предпочел ей Селену. Это печально, однако вполне объяснимо: сердцу не прикажешь! А вот как объяснить то, что Билли отказался от дела, которое,
в общем, составляло суть его жизни? Неужели и вправду из-за Селены? Что ж это за любовь такая и что это за женщина, из-за которой сломались двое не самых слабых мужчин?!
Размышляя таким образом, Диана всякий раз ловила себя на том, что ей попросту жаль Билли, угодившего в эту любовную западню. Надо бы ему как-то помочь, поддержать его психологически. Пусть любит кого угодно, только пусть не теряет себя!
Надеясь вызвать в Билли новый интерес к делу о сокровищах, Диана решила обсудить с ним версию Азеведу. И не обманулась в своих предположениях: Билли активно включился в разговор.
- Допустим, что Азеведу прав, — начал рассуждать он. — Смерть Тиноку была мнимой. На самом деле он жив и, конечно же, ищет сокровища. А они, как известно, хранятся здесь, в Маримбе. Значит, и Тиноку должен находиться где-то поблизости. Но до сих пор его никто здесь не видел.
- Азеведу полагает, что Тиноку мог изменить внешность. Пластическая операция, контактные линзы, меняющие цвет глаз, краска для волос...
- Да, приемы известные, — согласился Билли. — Человек изменился до неузнаваемости и спокойно ходит среди нас, рядом со своей женой и дочками...
- Вот именно! — подхватила Диана. — Кажет¬ся, ты пришел к тому же выводу, что и мы.
- А вы, насколько я понял, предполагаете, что Тиноку появился здесь в облике Силвейры?
- Других подозреваемых у нас нет, — подтвердила Диана.
- В этом случае становится понятной и его связь с Амандой — любимой дочерью. Наверняка он знает, где она скрывается.
- Мы тоже так думаем.
- И что вы намерены делать с Силвейрой?
- Азеведу рассчитывает подобраться к нему через Тадеу, который согласился помогать следствию. А я, как и прежде, возлагаю большие надежды на тебя.
- Нет. Я вышел из игры! Попросил руководство отстранить меня от дела и сейчас нахожусь в отпуске, — твердо ответил Билли.
По решению суда Тадеу вскоре был освобожден из-под стражи, но его обязали дать подписку о невыезде.
Силвейра устроил по этому поводу роскошный ужин в ресторане Лианы, куда пригласил Тадеу вместе с Жуди.
Лиана, искренне обрадовавшаяся возвращению Тадеу на работу, сама хлопотала возле дорогих гостей.
Силвейра в ответ рассыпался перед ней в любезностях и не забывал одаривать комплиментами Жуди. Та терпеливо принимала их, чувствуя себя обязанной Силвейре - вытащившему Тадеу из тюрьмы. Но сам Силвейра не вызывал у нее симпатии.
- Какой-то он липкий. Я таких не люблю,  шепнула Жуди Тадеу, пока Силвейра благодарил Лиану за прекрасно приготовленных омаров.
Когда ужин близился к концу, Силвейра вдруг заметно погрустнел и посетовал на свое одиночество.
- Единственный друг у меня здесь — Тадеу, — добавил он растроганно. — Теперь, я надеюсь, ты будешь заходить ко мне почаще, Тадеу? И ты, Жуди, тоже заходи. Я очень рад за вас. Вы такая прекрасная пара!
Тадеу ответил согласием, Жуди же лишь вежливо улыбнулась.
Она уже не могла дождаться, когда Силвейра уйдет и они с Тадеу останутся наконец вдвоем.
Жуди заранее позвонила матери и сказала, что проведет остаток дня и ночь вместе с Тадеу. Она не спрашивала разрешения на это, а всего лишь ставила мать в известность, но Изабел не стала возражать. Кто может запретить взрослой дочери проводить время с любимым человеком, даже если он выпущен из тюрьмы условно?
Таким образом, в тот вечер Изабел окружали за столом одни мужчины: муж, сыновья, двое внуков и Ренату, лишь формально числившийся ее зятем, потому что его брак с Лаис фактически давно уже распался.
Лаис теперь жила в Сан-Паулу, занималась там бизнесом и даже не приезжала в Маримбу, объясняя это большой занятостью.
Крис переносил разлуку с матерью мужественно, а Дука очень скучал по Лаис и частенько украдкой плакал.
Ренату обещал свозить мальчиков к матери и договаривался об этом с Лаис по телефону. Но она как раз открывала еще один магазин по продаже обуви и просила их повременить с приездом.
Однажды Ренату все же не вытерпел и съездил в Сан-Паулу без предварительной договоренности с Лаис. Он намеревался помириться с ней на любых условиях, а вместо этого выяснил, что безнадежно опоздал со своим предложением, так как Лаис уже успела влюбиться в другого мужчину — некоего Милтона — и, в свою очередь, потребовала от Ренату развода.
В Маримбу он вернулся поникшим и, с трудом сдерживая слезы, вручил Дуке письмо от матери, в котором было написано:
«Дука, мы с папой разводимся, но в этом никто не виноват — так получилось. Давай пожелаем ему, чтобы он нашел себе хорошую женщину, которая полюбит тебя и Криса».
Дуку, прочитавшего это письмо, потом долго успокаивали всей семьей.
Не меньше усилий потребовалось и для успокоения самого Ренату, который утверждал, что теперь ему остается только одно: поселиться уединенно где-нибудь в горах Тибета и, возможно, там обрести душевный покой.
Но так или иначе страсти постепенно улеглись, Ренату продолжал хлопотать в «Гроте Будды», опекать сыновей и отвлекаться от грустных мыслей с помощью виндсерфинга.
Однажды Дука познакомил его с двумя своими подружками-близнецами Аной и Ланой, а затем и с их матерью Деборой.
- Ты знаешь, — сказал он отцу, — мама Ланы и Аны тоже одно время сильно увлекалась буддизмом и даже уезжала надолго в Индию. А девочки оставались тут с няней, доной Мазиньей.
- Я знаком с ней. Она, кажется, живет в том небольшом домике на берегу? — припомнил Ренату. — И девочек этих я видел, но думал, что они — дочери доны Мазиньи.
- Так многие думали. Но теперь мама Ланы и Аны вернулась к ним навсегда... Может, наша мама тоже к нам вернется?
- Может, — не слишком уверенно ответил Ренату, но не стал объяснять сыну, что Лаис теперь увлекается бизнесом и Милтоном, а вовсе не учением Будды.
- Прежде мы жили в Сан-Паулу, — сказала между тем Дебора, обращаясь к Ренату. — А потом, когда я уехала надолго, Мазинья перевезла девочек сюда, где она родилась и выросла. Мне тоже здесь понравилось. Правда, я еще нигде, кроме этого пляжа, не была...
- Так пойдемте, я покажу вам все здешние достопримечательности! — вызвался Ренату, и с той поры между ним и Деборой установилось некое подобие дружбы.
Дука не усматривал в этом ничего плохого, а Лана и Ана стали изо всех сил нахваливать матери Ренату, мечтая о том, чтобы она вышла за него замуж и им не пришлось уезжать из Маримбы.
Как ни странно, подобная мысль пришла в голову и Крису. Правда, его отнюдь не обрадовала перспектива обрести мачеху.
- Не понимаю, — сказал он своему приятелю Зеке, — как ты можешь расстраиваться из-за того, что твой отец не захотел жениться на этой Диане? Лично мне вовсе не нужна мачеха!
- Мне тоже не всякая нужна, — горестно вздохнул Зека. — Видишь ли, Диану я полюбил почти как мать. И она меня любит как сына. А вот Селена... Мне кажется, с ней и у отца ничего путного не может получиться. Он сделает большую ошибку, если женится на ней. Но я, конечно, не стану ему мешать в таких делах.
Билли прекрасно знал, что сын не одобряет его выбора, но в данном случае предпочитал слушать собственное сердце, а не советы Зеки.
В очередной раз приехав в Бураку-Фунду, он вынужден был в основном общаться с Камилой, которая встретила его на удивление радушно,
угостив не только кофе, но и ликером. Селена в это время спала, и Камила не стала ее будить.
- Пусть поспит, — сказала она Билли. — Селена сейчас такая слабая! Ее постоянно клонит в сон. Я хотела вызвать врача, но она и слышать об этом не хочет. Ты же знаешь мою дочку! Лучше бы она не память потеряла, а эту свою дурацкую строптивость!
- К сожалению, это последствие травмы, — развел руками Билли. — Врач предупреждал меня,
что Селена еще долго будет чувствовать недомогание, и советовал ей побольше спать и бывать на воздухе.
- Вот потому я и не бужу ее. Пусть спит. А свежего воздуха у нас тут хоть отбавляй, — несколько успокоившись, произнесла Камила. — Давай выпьем за здоровье Селены!
Так, мирно беседуя, они просидели за столом около получаса, а потом к ним присоединилась и проснувшаяся Селена.
Когда Камила ненадолго отлучилась на кухню, Билли решительно заявил Селене:
- Нам с тобой надо определиться, как жить дальше. Тянуть больше нельзя — я уже на пределе тер¬пения. Обещаю, что это будет окончательный разговор.
Селена взглянула на него с удивлением:
- Что это значит?
- Окончательный разговор о нашем будущем, — уточнил он. — Только не здесь же нам говорить, в присутствии доны Камилы.
- А где?
- Например, в ресторане у Лианы. Сможешь приехать туда сегодня под вечер?
- Ладно, приеду, — пообещала Селена и тем заронила новую надежду в сердце Билли.
В предвкушении многообещающей встречи он уехал, а Селена после его отъезда тоже заметно приободрилась — к большой радости Камилы.
- Я вижу, Билли действует на тебя лучше всякого врача. Неужели ты в него и правда влюблена? — спросила она дочку.
Селене хотелось сказать, что сегодня Билли предложит ей стать его женой, и она, вероятнее всего, ответит согласием. Но, встретившись со строгим взглядом матери, Селена передумала с ней откровенничать.
- Какая разница, отчего у меня поднялось настроение, — произнесла она уклончиво. — Главное, что я чувствую себя гораздо лучше. Даже хочу немного поразмяться верхом на Аризоне!
Конь, однако, вдруг показал свой крутой норов: помчался вскачь, не разбирая дороги и не слушаясь Селены. Какое-то время она держалась в седле, пытаясь обуздать вышедшего из повиновения жеребца, но он все-таки сбросил ее наземь.
Испуганная Камила кинулась на помощь дочери. К счастью, Селена отделалась довольно легко, угодив в небольшой стожок свежескошенной травы.
Потом они вдвоем с матерью загнали Аризону обратно в конюшню. Когда тот уже стоял в стойле, Камила принялась отчитывать Аризону:
- Ишь, чего удумал! Сбросил хозяйку, мерзавец! Забыл, как она спасла тебе жизнь на родео?
Аризона смотрел на нее невинными глазами и недовольно фыркал.
- Ну что ты вытаращился? Что ты хочешь мне сказать? — встревожено спросила Камила. — Не¬ужели?.. Нет, я и думать об этом не хочу!
Селена догадалась, о чем не хотела думать Камила и что ее так встревожило. Народное поверье о лошадях и девственницах! Оно было широко распространено в здешних местах, Селена знала о нем еще с детства, и оно не выпало из ее памяти в результате травмы.
Согласно этому поверью, лошади умеют разговаривать с девственницами и те их прекрасно понимают. А если лошадь ненароком понесет девушку или, того хуже, сбросит ее, значит, наездница потеряла девственность!
Селена, повидавшая на своем не таком уж долгом веку достаточно много самых разных лошадей, знала, что этому поверью не стоит доверять абсолютно. Она сама, будучи еще подростком, едва не упала с коня — у нее попросту не хватило сил удержать поводья. Знала о том, конечно же, и Камила. Однако ж вот
усомнилась сейчас в невинности Селены!
- Мама, перестань нести эту чушь! — одернула ее Селена. — Я потеряла только память! А девственность моя осталась при мне.
- Но как ты объяснишь то, что Аризона тебя сбросил?
- Может, он обиделся на меня. Я ведь несколько дней к нему не подходила.
- Дочка, ты забыла многое из того, что с тобой случилось. А вдруг ты и это забыла? — не унималась Камила.
- О таком бы я не смогла забыть, — уверенно заявила Селена. — Ты просто чересчур подозрительна и к тому же всегда не доверяешь Билли! А между нами ничего не было! Поверь. Если хочешь знать, то Билли даже боится моей любви.
- Допустим, что так, — согласилась Камила. — А Шику? Может, у тебя с ним что-то было?
- Этого я не помню, мама, — растерянно произнесла Селена. — Ты же знаешь, я и Шику не помню. Мне пришлось заново с ним знакомиться. Но если бы что-то и было, то он бы, наверное, сказал мне об этом? Как ты думаешь?
- Да, Шику — человек честный, порядочный. Он бы не смог воспользоваться твоим несчастьем. К тому же он тебя любит по-настоящему...
- Мама, хватит говорить о Шику! — прервала ее Селена. Мне даже представить страшно, что я могла
бы отдаться мужчине, которого вообще не помню!
- Да, ты права. Не будем переливать из пустого в порожнее, — сказала Камила, думая о том, что говорить надо не с Селеной, а с Билли, которому еще не отшибло память, и значит, с него можно спросить по всей строгости. —Я тут с этим Аризоной совсем забыла, что собиралась съездить к полковнику. Он обещал мне растолковать новый закон о налогах на скот.
Разумеется, Эпоминондаса она приплела только затем, чтобы под благовидным предлогом уйти из дома. А на самом деле Камила намеревалась учинить допрос Билли.
Неожиданный визит Камилы напугал Билли.
- Что-то случилось с Селеной? — спросил он встревожено.
- Это я как раз и хотела выяснить у тебя! — ответила она угрожающим тоном. — Говори как на духу: что у вас было с Селеной?
- Когда? Сегодня? — не понял он. — Мы договорились о встрече. Но что в этом предосудительного?
- Ты, пожалуйста, не увиливай. Я говорю совсем о другом.
- Я действительно не понимаю, что вы имеете в виду.
На сей раз Камила ему поверила и попыталась задать свой вопрос поточнее:
- Ты провел несколько дней наедине с Селеной... Она девушка красивая, а ты — взрослый мужчина... Ну, теперь понимаешь, о чем я спрашиваю? Скажи честно, глядя мне в глаза: ты ничего с ней не сделал?
До Билли наконец дошло, в чем его подозревают, и он буквально задохнулся от возмущения:
- Да как вам могло прийти такое в голову? Разве я дал хоть малейший повод думать обо мне так дурно? Я не прикасался к Селене, когда она сутки спала в моем доме. И потом, во всех других ситуациях, не позволял себе ничего лишнего, потому что я люблю и уважаю вашу дочь! А уж после того как она потеряла память, домогаться ее было бы вообще преступлением!
- Ну ладно, прости меня, — повинилась Камила. — Я женщина прямая и горячая. Мне вдруг по¬мерещилось, что недомогание Селены связано не только с травмой...
- Но теперь вы, надеюсь, успокоились?
- Да как сказать?.. — замялась Камила. — В общем, я тебе поверила. Но раз уж у нас пошел такой
откровенный разговор, то скажу прямо: ничего у тебя с Селеной не получится! Поэтому не морочь ей зря голову, она у нее и так сейчас не в порядке.
- Почему вы против меня настроены?
- Да я ничего против тебя не имею. Судя по всему, ты неплохой парень. Только вот Селене нужен Шику. Это ее судьба! Селена и Шику родились друг для друга!
- Это вам так кажется. А я люблю Селену и хочу на ней жениться! — парировал Билли,
- И готов жить с нами на ферме? Пасти скот, убирать из-под него навоз? Или ты собираешься увезти Селену подальше отсюда — туда, где она будет несчастной, потому что привыкла совсем к другой жизни?
- Мы поступим так, как захочет Селена!
- Вот этого я и боюсь, — печально промолвила Камила. — Ты слыхал такую поговорку: перекладывать с больной головы на здоровую? Так вот у тебя получается прямо наоборот! Вместо того чтобы само¬му подумать как следует, ты решил переложить всю ответственность на больную беспамятную Селену. Молодец! И ты еще спрашиваешь, почему я не хочу видеть тебя своим затем?!
- Простите, я не хотел вас расстроить...
- Нет, это ты меня прости, — поднялась с места Камила. — Я, пожалуй, пойду... Будь здоров!
После ее ухода Билли долго не мог успокоиться. Камила отчитала его как мальчишку, и, в сущности, она была права. Билли и в самом деле не доставлял себе труда задуматься о будущем, представить в конкретных деталях совместную жизнь с Селеной. А ведь он уже сегодня собирался предложить ей руку и сердце! Ему казалось, что этого достаточно. А Камила, как женщина мудрая и трезвомыслящая, рассудила иначе: выбирая в жены Селену, Билли просто обязан был решить, кому из них двоих придется радикально изменить свой образ жизни. Впрочем, Камила выразилась еще точнее и жестче. Она прямо спросила, готов ли Билли принять тот образ жизни, к которому привыкла Селена?
Сейчас, наедине с собой, он попытался с предельной честностью ответить на этот вопрос и — не смог. Не отважился. Потому что ответ напрашивался, увы, отрицательный.
А ведь до назначенной встречи с Селеной оставалось меньше двух часов, и в это короткое время надо было на что-то решиться!
Чтобы сбросить с себя излишнее напряжение и сосредоточиться на главном, Билли прилег на кровать, расслабился и стал представлять себя живущим на ферме вместе с Селеной.
А потом к нему незаметно подкрался сон. И уже во сне Билли услышал голос Селены:
- Садись обедать, дорогой. Я приготовила козью требуху! Тебе должно понравиться это блюдо! Только ее надо есть горячей, потому что в остывшем виде она приобретает ужасный вкус!
И Билли, превозмогая отвращение, стал запихивать в себя нечто омерзительное, именуемое «блюдом».
К счастью, в тот момент домой пришел Зека и растолкал отца.
- Папа, проснись! Ну же, давай, просыпайся!..
Когда Билли наконец открыл глаза и увидел перед собой Зеку, тот спросил его:
- Тебе, наверное, снился какой-то кошмар? Ты метался по кровати, стонал и так тяжело дышал, что я испугался. Ты запросто мог задохнуться!
- Спасибо, сын. Ты действительно избавил меня от кошмара! — сказал Билли. Потом он взглянул на часы и
вскрикнул: — Какой ужас! Я безнадежно проспал... Селена уже битый час ждет меня в ресторане Лианы... Если, конечно, не ушла...
- Ну так беги к ней! Вдруг она еще там?
- Нет, я не могу! Не готов. Помоги мне, сынок! Пойди к Селене и скажи, что я заболел, что у меня жар... Ну что ты на меня так смотришь? Беги!
Зека выполнил просьбу отца, но Селена не поверила в эту отговорку. Ведь она же видела сегодня Билли — он был вполне здоров!
- Пойдем! Я хочу навестить больного! — сказала она Зеке, а когда тот принялся отговаривать ее, добавила еще более жестко; — Хочу увидеть его бесстыжие глаза!
Бедный Зека готов был провалиться сквозь землю. А ведь он еще не знал того, что к Билли, как нарочно, в тот вечер заглянула Диана — всего за несколько минут до появления там Селены!
Увидев их вдвоем, Селена высказала Билли все, что о нем думала, не скупясь при этом на крепкие выражения, и, хлопнув дверью, помчалась прочь из его дома.

Отредактировано Omen (11.11.2011 12:54)

0

44

Глава 17

Гуту нервно расхаживал по кабинету, беспрерывно поглядывая на часы. Он ждал звонка от Лижии, которая должна была сообщить, удалось ли ей купить крупную партию кожи у одного из поставщиков, рекомендованного ей Эпоминондасом.
Стрелки циферблата неумолимо двигались к той отметке, после которой звонок Лижии уже становился бессмысленным.
- Ну почему она не звонит? Ей же известно, что встреча с Сандриньей назначена на два часа! — говорил Гуту Адербалу. — Тут важна любая информация. Даже если сделка не состоялась, все равно — позвони! Так ведь? Не можем же мы с тобой идти заключать договор, не зная, имеется ли у нас сырье, необходимое для выполнения заказа!
- Разумеется, не можем, — поддакивал ему Адербал, следуя наставлениям Аманды. — В таких
делах нельзя блефовать. Представь, что будет, если мы заключим договор, а кожи так и не достанем. Тогда придется платить огромную неустойку!
- Лижия тоже это понимает. Но почему же она не звонит? Может, что-то случилось со связью? Бети, проверь наши телефоны! Они исправны?
- Да. Сюда только что звонили. Вы, наверное, могли это слышать. Но то была не Лижия.
Бети тоже выполняла задание Аманды и потому беззастенчиво лгала. На самом деле это как раз и был звонок от Лижии, которая успела договориться о покупке кожи и спешила сообщить радостную весть Гуту. Но Бети сказала ей, что Гуту уже ушел на деловую встречу с Сандриньей. Лижия в полном недоумении положила трубку.
- А может, она просто ревнует тебя к этой Сандринье? И потому решила сорвать вашу встречу? — высказал Адербал фантастически нелепое предположение.
Гуту рассердился: как можно было такое выдумать, зная Лижию?
- Ну тогда я посоветовал бы тебе подстраховаться, — деловым тоном произнес Адербал. — Не далее как вчера одна моя знакомая предлагала купить у нее партию кожи по цене чуть выше рыночной. Думаю, это выход из положения.
- А как же Лижия? Вдруг ей тоже удалось договориться? — засомневался Гуту.
- Но она же знает, в какой ситуации мы оказались!
- Поэтому поймет тебя, не волнуйся.
- Ладно, звони своей знакомой, — махнул рукой Гуту.
Загнанный в цейтнот, он был благодарен Адербалу, вовремя протянувшему руку помощи.
Адербал же мысленно восхищался проницательности Аманды и ее глубокими познаниями в области психологии. Как точно она все рассчитала! Как верно угадала возможные реакции Гуту!
Действуя строго по намеченному Амандой плану, Адербал набрал номер ее сотового телефона и сделал вид, будто говорит с гипотетической владелицей дубильной фабрики.
- Молодец! — ответила ему Аманда. — Теперь нужно только потянуть время, чтобы Гуту опоздал на встречу с нашей замечательной Сандриньей!
- Да-да, мы готовы перечислить деньги прямо сейчас, — произнес в трубку Адербал. — Только нам нужна очень крупная партия!.. Какое количество кожи имеется у вас в наличии?.. Хорошо, я подожду вашего звонка.
- Ну что там? — нетерпеливо спросил Гуту.
Адербал, положив трубку, сообщил ему:
- Сейчас она уточнит объем партии, готовой к продаже, и перезвонит нам.
Звонка, однако, пришлось ждать довольно долго. Гуту весь извелся:
- Я уже опаздываю на встречу! Сандринья наверняка пришла и ждет меня в ресторане. Даже и не знаю, что делать!
- В любом случае должна быть полная ясность, имеется ли у тебя необходимое сырье для того, чтобы подписать договор, — твердо произнес Адербал. — Значит, надо не суетиться и ждать. Опоздаешь немного, извинишься. Ничего страшного, она же должна понять, что сама навязала тебе жесткие сроки и ты мог чуть-чуть в них не уложиться.
Гуту вынужден был с ним согласиться. Когда же наконец прозвучал звонок — разумеется, от Аманды, а не от владелицы дубильной фабрики, — Адербал приложил трубку к уху и затем радостно сообщил Гуту:
- У них все есть. В полном объеме! Выписывай чек! Я туда сейчас поеду. А ты мчись к Сандринье! -
Пикантность ситуации заключалась еще и в том, что Гуту по-прежнему не мог вспомнить, кто такая эта Сандринья, и стало быть, не знал ее в лицо. Поэтому, войдя в ресторан, он начал лихорадочно осматриваться по сторонам.
Когда они договаривались о встрече, Сандринья не дала ему возможности опомниться: услышав, что он согласен заключить с ней договор, сама назначила время и место встречи и тотчас же прекратила разго¬вор. Таким образом, Гуту опять не успел спросить номер ее телефона.
- Вы кого-то ищете? — подошел к нему официант, подкупленный Адербалом.
- Да. Одну сеньору. Или сеньориту... Я не знаю...
- Была тут одна сеньора. Тоже кого-то ждала. Но не дождалась и несколько минут назад ушла.
- Она ничего не велела мне передать? Записку, визитку, проект договора?..
- Нет. Выпила стакан сока, расплатилась и ушла. Я сам ее обслуживал.
Гуту стал спешно звонить на дубильную фабрику — в надежде отыскать там Адербала и приостановить сделку о покупке кожи. Такая фабрика действительно существовала в Кампу-Линду, и Адербал на самом деле предварительно договорился с ее владелицей о возможной покупке кожи, чтобы Гуту не смог заподозрить его в обмане и сознательном срыве сделки с Сандриньей.
Услышав взволнованный голос Гуту, Адербал сказал, что уже успел заключить договор, но его, конечно, можно расторгнуть, хотя такая непоследовательность в действиях, бесспорно, подорвет репутацию Гуту как бизнесмена.
- Да черт с ней, с репутацией! — в сердцах воскликнул Гуту. — Расторгай! Не можем же мы затовариться кожей, которая нам теперь абсолютно не нужна!
Адербал высказал ему свое сочувствие по поводу сорвавшейся сделки, и мрачный Гуту поехал обратно в свой офис.
А там его уже ждала разгневанная Лижия. Бети успела сообщить ей, что Гуту купил кожу в другом месте, и Лижия теперь потребовала от него объяснения:
- Скажи, что все это значит? Почему ты решил действовать у меня за спиной? Почему не дождался моего звонка?
- Его слишком долго не было. А тут вдруг появилась возможность купить кожу в другом месте.
- Неправда! Когда я позвонила, у тебя было еще достаточно времени до встречи с Сандриньей. Ты просто не поверил в мои деловые способности и занялся этим сам! Только я не понимаю, зачем надо было врать мне тогда и зачем ты врешь сейчас, когда уже все всплыло?
- Что всплыло? Ты ведь еще ничего не знаешь!
- И К сожалению, теперь я знаю, что ты способен на лицемерие и ложь!..
Они сломали еще много копий, прежде чем Гуту отважился ей сказать, что сделка с Сандриньей вообще не состоялась.
И тут произошло как раз то, на что и рассчитывала Аманда: Лижия сгоряча обвинила Гуту в сознательном саботаже.
- Ты нарочно все это придумал — и Сандринью, и выгодный заказ, и свое мнимое опоздание. Тебе просто захотелось подставить меня и всю фабрику!
- Да ты с ума сошла! возмутился Гуту. — Подумай, что ты несешь! У тебя такая же болезненная мнительность, как и у твоей сестры Аманды! Психопатка!
Далее посыпались взаимные оскорбления, а кончилась эта ссора тем, что Гуту и Лижия решили больше не иметь дела друг с другом не только как компаньоны, но и как жених и невеста.
Адербал, слышавший все из соседнего кабинета, позвонил Аманде и доложил об успешно проведенной операции.
Придя домой, Гуту заявил брату:
- Ты был прав, Артурзинью! С дочерьми Тиноку нельзя иметь дела! От них надо бежать без оглядки!
- По-твоему, я такое когда-то говорил? вился Артурзинью.
- Ты говорил это об Аманде. Но Лижия точно такая же!
- Глупости! Я слишком хорошо знаю обеих, чтобы не согласиться с тобой. Расскажи лучше спокойно, что случилось. Ты поссорился с Лижией?
- Не то слово: я порвал с ней навсегда!
Артурзинью не принял всерьез слова брата. А выслушав его подробный рассказ о том, что произошло, заметил:
- У меня такое ощущение, словно кто-то нарочно подстроил все эти недоразумения, чтобы спровоцировать вас на ссору. Знаешь, Аманда очень любила такие штучки! И они ей всегда прекрасно удавались.
- Но Аманды же сейчас нет в Маримбе, — возразил Гуту.
- Ну и что? Зато Адербал здесь! Насколько я понял, это именно он предложил тебе купить кожу в другом месте.
- Да, все так и было, — подтвердил Гуту. — Он так настоятельно рекомендовал это сделать, что мне оставалось только выполнять его приказы. Кстати, Адербал еще и настоял, чтобы я задержался в офисе и не шел на встречу с Сандриньей, не имея договоренности о покупке кожи.
- Ну вот, я же тебе говорил, что тут не все чисто. А если ты припомнишь все спокойно, то наверняка сможешь обнаружить и еще какие-то сомнительные детали.
- Да, возможно, — в задумчивости произнес Гуту. — Но с Лижией я все равно не смогу сейчас общаться.
- Ладно, не переживай, — улыбнулся Артурзинью. — Со временем все утрясется. Вы помиритесь! Только я попрошу тебя: никогда не сравнивай Лижию с Амандой. Не оскорбляй достойную девушку таким сравнением! Договорились?
Когда Лижия рассказала матери о ссоре с Гуту, у Илды сердце упало: Аманда! Это ее рук дело! Все-таки осуществила свою угрозу!
А ведь не далее как вчера обещала Илде оставить в покое Лижию и Гуту.
Да, все это было вчера ночью. Тихонько, как мышка, Аманда поскреблась в окно, вошла — тише воды, ниже травы. Попросила у матери прощения за недавнюю грубость, сказала, что любит Илду и очень по ней скучает. Даже призналась ей, что живет у Силвейры, а точнее — с Силвейрой.
Илду, конечно же, такое признание не обрадовало, и Аманда принялась успокаивать ее:
- Пойми, Силвейра — единственный человек, способный меня защитить.
- Но он ведь тебе в отцы годится! И ты его не любишь!
Аманда не стала утверждать обратное. Сказала лишь, что очень уважает Силвейру и даже более того — преклоняется перед ним.
- Дочка, если у тебя не слишком удачно сложилась жизнь, то не мешай хотя бы Лижии, — попросила Илда. — Пусть она свяжет свою судьбу с тем, кого любит.
Вот тогда-то Аманда и пообещала, что не будет препятствовать браку Лижии и Гуту.
А спустя несколько часов провернула свою грязную операцию!
- Лижия, не надо винить Гуту в том, что случилось, — с болью произнесла Илда. — Мне трудно об этом говорить, но я должна тебе сказать... Не спрашивай почему, но я уверена, что тут постаралась Аманда.
- Она здесь? Ты ее видела? — встрепенулась Лижия.
- Нет. Я не знаю, где она. Но не сомневаюсь, что Адербал действовал по ее указке, а ты и Гуту попались в ловушку. Очень тебя прошу, дочка, помирись с Гуту! Не дай Аманде поломать твою судьбу!
- Но он мне наговорил столько обидных слов! Я не могу его простить!
- А ты вспомни, кому выгодна ваша ссора, и, может, тебе будет легче простить его. Я думаю, ты тоже обидела Гуту. Вы оба погорячились.
- Да уж, из нас просто искры сыпались!.. Мама, и все же мне кажется, ты знаешь, где скрывается Аманда. Скажи, что она собирается делать? Когда-нибудь ее все равно поймают, так не лучше ли самой сдаться полиции?
- Нет, Лижия, я уже сказала, что ничего не знаю об Аманде, — твердо ответила Илда.
Той же ночью Аманда снова тайком явилась к матери. Илда встретила ее холодно, даже враждебно.
- Я не хочу больше знать тебя, — сказала она Аманде. — Ты ведь обещала не вредить Лижии. И что же? Твоему цинизму нет предела! Сегодня ты посмела прийти сюда как ни в чем не бывало.
- Мама, я вовсе не навредила Лижии. Наоборот! Теперь, когда Гуту не будет помогать ей на фабрике, ты возьмешь управление в свои руки. А я буду подсказывать тебе, что надо делать.
- Господи! Аманда, ты действительно сошла с ума! — сокрушенно произнесла Илда. — Ведь тебя же ищет полиция! Неужели ты думаешь, что можно прожить всю жизнь тайком, под прикрытием этого ужасного человека?
- Ты говоришь о Силвейре? Он тебе кажется ужасным?
- Да.
- Почему? Не потому ли, что он в чем-то похож на моего отца?.. То есть на твоего покойно¬го мужа, — поправилась Аманда, с жадной заинтересованностью глядя на мать.
У Илды от этого взгляда мурашки побежали по коже. Она поняла, насколько значимым для Аманды будет ее ответ. Аманда словно хотела сверить свои ощущения, а может, и подозрения, вызванные личностью Силвейры. Но что ей ответить, Илда не знала. Силвейра внушал ей опасения и страх, а почему — она объяснить не могла. И вместо ответа задала Аманде встречный вопрос:
- А тебе он кажется похожим на твоего отца? Поэтому ты к нему и привязалась?
- Возможно, — не стала скрывать Аманда. — Поначалу я потянулась к нему как к сильному муж¬чине и незаурядной личности. Он ведь и любит меня как мужчина, а не как отец! Но иногда... Особенно теперь, когда я живу с ним под одной крышей... Знаешь, на днях я услышала из соседней комнаты, как он насвистывал тему из Девятой симфонии Бетховена...
- Ее всегда насвистывал Тиноку! — в ужасе воскликнула Илда.
- Это достаточно популярная мелодия. Наверняка ее напевают и даже насвистывают многие. Но у меня возникла странная иллюзия, будто там, за стеной, — мой отец! — призналась Аманда.
По настоянию Силвейры Жулиу и Лукас в последние
дни обследовали подводные пещеры. Силвейре было откуда-то известно, что полковник СС Генрих фон Мюллер слыл хорошим ныряльщиком, а значит, вполне мог спрятать сокровища в одной из таких пещер.
Эти подводные пустоты, образовавшиеся в скальных породах, имели, как правило, очень узкий вход,  затянутый к тому же водорослями и засыпанный мелкими камнями. Однако Жулиу и Лукас постепенно научились отыскивать хорошо замаскированные пещеры и проникать в них.
Занятие это было трудным и небезопасным, но у каждого из ныряльщиков имелся мощный стимул для риска, и оба они не жалели сил, стремясь к достижению своей цели.
Первым повезло Жулиу: он добрался-таки до клада и едва не лишился чувств при виде открывшегося ему великолепия. Запустив руку в ящик с драгоценностями, он извлек оттуда тиару, украшенную крупными бриллиантами и рубинами.
Блеск и мерцание камней на мгновение ослепили его. Жулиу закрыл глаза, и в тот же момент обжигающая боль пронзила все его тело.
Открыв глаза, он увидел рядом с собой огромную змею — обитательницу подводного грота.
«Так вот откуда эта нестерпимая боль!» — понял Жулиу и поспешил обратно на берег, прихватив с собой
тиару.
Из последних сил ему удалось выбраться на сушу, однако укус змеи оказался для него смертельным. Выронив. из рук тиару, он сумел пройти еще несколько метров по направлению к дому Мазиньи и — рухнул замертво.
Лана и Ана, вертевшиеся неподалеку, увидели переливавшуюся на солнце «игрушку» и утащили ее в дом, не обратив особого внимания на Жулиу. Лежит себе на песке какой-то дяденька, загорает — привычное дело!
Труп Жулиу первым обнаружил Лукас и сразу же позвонил Азеведу.
Тот приехал вместе с Дианой и Орланду.
- Странно, что он был без маски, без перчаток, без кислородного баллона, — сказал им Лукас.
- Он захлебнулся? — спросил Азеведу у Орланду.
- Похоже на то.
- Но как он мог захлебнуться? — изумился Лукас. — Жулиу прекрасно плавал! Только почему он был без снаряжения? И где оно?
- Возможно, на дне моря, — высказал предположение Азеведу. — Он мог почувствовать себя плохо и сбросить снаряжение, чтобы было легче плыть. Но это лишь моя догадка. А истинную причину смерти покажет вскрытие.
Пока мужчины осматривали труп, Диана отправилась в дом Мазиньи — узнать, не видел ли кто-нибудь, что тут произошло с Жулиу.
В доме были только Лана и Ана. Обе стояли перед зеркалом. Одна из них примеряла тиару, другая нетерпеливо ждала своей очереди.
Диана остолбенела, увидев в руках детей драгоценность из коллекции фон Мюллера, безуспешно разыскиваемой столько лет.
- Откуда у вас эта вещь? — спросила она.
- Я нашла ее на берегу, — простодушно ответила Ана.
- Нет, я нашла! — тотчас же принялась спорить с ней Лана.
- Ладно, будем считать, что вы увидели ее одновременно, — примирила их Диана. — Только это ведь чужая вещь. Ее потерял один дядя. Пойдемте, отдадим ему. А потом сходим в «Грот Будды» и я угощу вас мороженым. Согласны?
- Да! — хором ответили Ана и Лана.
Вскрытие показало, что Жулиу умер от укуса змеи. При этом в его легких была обнаружена морская вода.
- Значит, в той пещере, где он нашел сокровища, водятся змеи, — заключил Лукас. — Мне доводилось слышать о таких «змеиных» пещерах. Надо проверить! Я примерно знаю, где находится та пещера.
- Но для этого тебе нужен какой-то специальный костюм, который бы не смогла прокусить змея, — сказал Азеведу.
- У меня есть такой костюм.
- Ты все же будь поосторожнее!
- Не забывайте, что я — биолог и знаю повадки пресмыкающихся, — напомнил Азеведу Лукас, добавив: — И вообще, бояться надо не змей, а людей!
- В этом ты прав, — согласился Азеведу. — Но мы обеспечим тебе охрану. А присматривать за тобой от лица Силвейры будет теперь Тадеу.
- Я должен вести себя с ним точно так же, как с Жулиу? Притворяться, будто мне ничего не известно об украденных драгоценностях, а ищу я какой-то пиратский клад?
- Да. Не выдавай себя на всякий случай. Тадеу согласился помочь нам, но сомнения в его надежности
у нас все же остаются. Он может вести двойную игру — пояснил Азеведу.
Сомнения в преданности Тадеу были и у Аманды.
Но после гибели Жулиу Силвейре не на кого было положиться, и он вынужден был обратиться к Тадеу. А когда тот с подачи Азеведу рассказал Силвейре о тиаре, попавшей в руки полиции, то ситуация и вовсе обострилась.
- Ты должен мне помочь. Мы с твоим отцом были друзьями, — сказал Силвейра Тадеу. — Заставь Лукаса нырять с утра до ночи и не спускай с него глаз!
- Но я ведь работаю у Лианы... — замялся Тадеу.
- Возьми отпуск! Скажи, что тебе нужно отдохнуть после всех твоих несчастий. Будешь лежать на пляже и наблюдать за Лукасом. Имей в виду, что часть найденных сокровищ достанется тебе!
- Это точно? — с сомнением произнес Тадеу. — Вы ведь не можете дать мне никаких гарантий.
- Поверь пока на слово. Как верил мне твой отец! — не без укора ответил ему Силвейра. — А чтобы у тебя было спокойнее на душе, я уже сейчас могу подарить твоей девушке какую-нибудь прелестную вещицу из моей коллекции драгоценностей.
- Но как я объясню ей, откуда взял деньги на такой дорогой подарок?
- А ты придумай отговорку поромантичнее. Скажи, например, то это — фамильная драгоценность, принадлежавшая твоей покойной матушке, — посоветовал Силвейра.
В тот же день посыльный вручил Жуди подарок от имени Тадеу. Это было старинное кольцо, и Жуди приняла его за обручальное. Переполненная счастьем, она помчалась к Тадеу, поблагодарила его за сюрприз, но призналась, что столь символический подарок хотела бы получить от него лично, без посредника. И конечно же, спросила, на какие средства он купил это весьма дорогостоящее кольцо. Тадеу ответил так, как ему подсказал Силвейра, и получил в награду от Жуди нежный поцелуй.
А на следующий день к Тадеу пришла Изабел и потребовала, чтобы он оставил в покое Жуди.
- Почему? Что случилось? — растерялся он. — Ведь мы любим друг друга!
- Нет, если бы ты действительно любил Жуди, то не стал бы втягивать ее в свои грязные дела! — отрезала Изабел. — У твоей матери никогда не было такого кольца! И все свои прочие украшения она продала, когда арестовали Эзекиела. А если у тебя нашлись деньги на покупку такой дорогой вещи, значит, ты по-
прежнему связан с преступниками! И я не стану тебя покрывать. Поэтому лучше отступись от Жуди, пока не поздно!

0

45

Спасибо за продолжение

0

46

Глава 18

Шику по-прежнему работал на фазенде Эпоминондаса, постепенно привыкая к тяжелому физическому труду и уже не уставая от него так, как это было в самом начале. Даже переворотив за день горы сена и навоза, он теперь не засыпал как убитый, а долго ворочался в постели, вспоминая Селену и размышляя о своем нескладном житье-бытье.
Душевная боль, сковавшая его изнутри, хоть и стала немного глуше, но не отступила, продолжая мучить Шику даже во сне. Стоило ему только смежить веки, как на него наваливались тревожные, изнуряющие сны. Они были похожи друг на друга так же, как бесконечно долгие дни, тянувшиеся сплошной унылой вереницей, в которой не было даже проблеска надежды.
Каждую ночь Шику снилось примерно одно и то же: его нескончаемые блуждания — в глухом
лесу, или в ночном, словно вымершем, городе, где не у кого было спросить дорогу к дому, в котором нашлось бы место для ночлега. Бывало также, что Шику, наоборот, снилась плотная людская толпа, среди которой он метался как в лабиринте, не находя выхода и вообще не зная, куда он направляется и зачем.
После нескольких таких снов Шику понял, что выход из этого чудовищного лабиринта надо искать не во сне, а наяву, поскольку ночные кошмары всего лишь отражали то реальное положение, в каком он сейчас оказался.
Итак, где же выход? Куда следует идти и что нужно искать? Размышляя таким образом, Шику точно так же, как во сне, двигался в неведомом ему направлении, пока не увидел, что ноги сами привели его к дому Селены.
Камила, хлопотавшая по хозяйству, обрадовалась Шику, как родному сыну, и, прежде чем пригласить его в дом, поделилась с ним своей тревогой о здоровье Селены.
- Она никак не оправится от той проклятой травмы! У нее все время кружится голова, ее постоянно тошнит, поэтому она и не ест ничего. Только спит и спит... Стала такой слабой! Сил совсем нет... Зато упрямства — хоть отбавляй. Со всеми перессорилась, замкнулась в себе. Я тебя попрошу: если Селена сейчас станет грубить тебе, ты не обижайся на нее и не уходи. Ладно? Попробуй вытащить ее из той скорлупы, в какую она себя замуровала.
К немалому изумлению Камилы, Селена встретила Шику приветливо и даже улыбнулась ему. Правда, эта улыбка выглядела болезненной и виноватой.
- Я собиралась поехать к тебе, попросить прощения за свою грубость и несдержанность. Но все откладывала, потому что мне нездоровится.
- Тебе не в чем винить себя. Это я должен перед тобой извиниться! Ты ведь пришла тогда с миром и предложила мне все, на что способна сейчас, — дружбу. А я воспринял это чуть ли не как оскорбление. Обиделся на тебя. Но теперь понял, что был не прав! Прости меня, Селена!
- Ладно, чего уж там!.. —смущенно пробормотала она. — Садись к столу, будем пить кофе. Я тебя прекрасно понимаю. Если бы мне вот так же дали отставку, я бы тоже обиделась и разозлилась.
- Нет, я же должен был понять, что ты не властна над собой, — горячо возразил Шику. — Так распорядилась судьба, и твоей вины тут нет.
- Да, судьба, похоже, к нам уж слишком несправедлива, — поддержала его Селена.
- Поэтому мы и должны быть более внимательными друг к другу. Скажи, я еще могу рассчитывать на твою... дружбу?
- Ну конечно, Шику! Я хоть и ничего не помню, но по рассказам мамы знаю, какой ты замечательный человек. И буду гордиться тем, что у меня есть такой друг.
Потом они еще долго беседовали как добрые приятели, стараясь, правда, не касаться болезненных тем, связанных с их совместным прошлым и совместным будущим.
Перед уходом Шику попросил разрешения зайти в конюшню:
- Надо бы повидаться с Аризоной. Я к нему очень привязался.
- Только будь с ним поосторожнее. Аризона одичал! Я боюсь на него садиться, — призналась Селена. — Не знаю, что со мной происходит.
- Это вполне объяснимо: ты болеешь, у тебя сейчас мало сил, — сочувственно промолвил Шику. — Если хочешь, я могу на нем немного проехаться, а то он совсем одичает.
- Да? Спасибо! А ты с ним управишься?
- Еще как! Мы с Аризоной большие друзья!
- Ну ладно. Можешь приезжать сюда хоть каждый день и кататься на нем, — великодушно предложила Селена.
Шику просиял от счастья, но во избежание недоразумений спросил:
- А как на это посмотрит... твой парень? Будет, наверное, ревновать?
- Да нет у меня никакого парня!
- А Билли?
- С ним у меня уже все кончено, — сказала без особого сожаления Селена.
Шику едва сдержался, чтобы не расцеловать ее. Вскочив на Аризону, он поскакал на нем к дальним лугам, приговаривая:
- Ты слышал, что она сказала? Слышал?!
Билли тоже провел несколько не самых лучших дней в своей жизни, переживая разрыв с Селеной.
Проще всего было бы поехать к ней честно рассказать; что он сначала проспал, а потом испугался как мальчишка и послал вместо себя Зеку. Разумеется, такое признание не порадовало бы Селену, но пусть бы она лучше считала его нелепым, несерьезным человеком, чем циничным обманщиком, способным морочить головы сразу двум женщинам.
Несколько раз Билли даже садился в машину и ехал по направлению к Бураку-Фунду, но где-нибудь на полпути начинал замедлять скорость, потом останавливался и в конце концов поворачивал обратно.
Останавливало его всегда одно и то же: он вспоминал свой неприятный разговор с Камилой и тот жесткий вопрос, который она ему задала и на который у него по прежнему не было ответа. Когда Билли пытался примерить на себя роль хозяина фазенды, то в его воображении сразу же всплывал образ Жоржинью. Это было и смешно, и ужасно. И главное — это весьма ярко и выпукло демонстрировало Билли всю несостоятельность и даже абсурдность подобной идеи.
Гораздо легче ему было представить Селену, живущую с ним в каком-нибудь крупном городе вроде
Рио-де-Жанейро или Нью-Йорка. Вот она, статная, в строгом деловом костюме, командует подчиненны¬ми у себя в офисе, и это нисколько не противоречит ее сильному мужественному характеру. Некое подобие такого воплощения Селены Билли уже видел в реальности. Это было еще до травмы, когда Селена активно занималась кожевенным производством.
Так почему же Камила уверена, что ее дочь не создана для городской жизни, а Билли способен только сломать Селену и даже погубить?
«Потому, что ты любишь себя, а не Селену!» — вспоминал он упрек, брошенный ему строгой Камилой.
Согласиться с этим Билли не мог, но не мог также найти и веских аргументов, способных убедить Камилу в обратном.
Промаявшись так в нерешительности несколько дней, он совсем затосковал по Селене и однажды не выдержал, поехал к ней, мечтая лишь о том, чтобы увидеть ее, а там — будь что будет!
К счастью для него, Селену он встретил неподалеку от дома, на лугу. Там между ними и состоялся долгий непростой разговор, закончившийся взаимными извинениями и... нежным поцелуем,
О таком успехе Билли не мог даже и мечтать, отправляясь в Бураку-Фунду. Однако все сложилось как нельзя лучше. Селена призналась, что любит его, а он не стал пока предлагать ей руку и сердце.
В отличие от Билли Шику в тот день довелось испытать настоящее горе, потому что он подъехал к ферме как раз в ту злосчастную минуту, когда Селена прощалась с Билли. Издали увидев их целующимися на лугу, Шику не смог сдержать горьких слез и поспешил уйти.
А Камила, вернувшись домой, обнаружила дочь лежащей посреди двора в неудобной позе и не подающей никаких признаков жизни.
- Боже мой! Убили! — истошно закричала Камила, но в этот момент Селена с трудом раздвинула веки и слабым голосом спросила:
- Что со мной?
- Похоже, ты упала в обморок, — переведя дух, пояснила Камила.
Потом она помогла Селене дойти до дома, уложила ее в постель и заявила решительно:
- Все, с меня хватит! Сегодня, так и быть, отлежись. Но завтра прямо с утра поедем к гинекологу! А то ты, чего доброго, и родишь, а я все буду слушать россказни о твоей девственности.
- Мама, опять ты за свое? — обиделась Селена. — Сколько раз тебе говорить, что с Билли у нас ничего такого не было! Даже сегодня... Знаешь, он сегодня приезжал, и мы с ним помирились. Даже поцеловались... Но и только!
- Так ты хочешь сказать, что потеряла сознание от того поцелуя? — язвительно спросила Камила.
- Нет, конечно. Это сказывается травма.
- А я уверена, что тут вовсю сказывается беременность! Эти головокружения, обмороки!.. А тошнота? А запахи, которые тебя раздражают? Ты ведь сейчас воротишь нос от любой пищи, какую бы я ни приготовила. Один ее вид вызывает у тебя рвоту.
- Но так бывает при черепно-мозговой травме.
- Нет, моя дорогая, так бывает, когда женщина беременна! Ты со своей дырявой памятью вполне могла забыть, с кем и когда переспала.
- Перестань меня оскорблять! — рассердилась Селена. — Ты говоришь обо мне, как о какой-то хулящей девке!
- Ну что ты, я не хотела тебя обидеть. Просто возле тебя все время крутились эти двое — Шику и Билли. Их-то я и имела в виду.
- У меня ничего с ними не было! — в который раз повторила Селена.
- Ну, тогда выходит, что ты зачала от Святого Духа!
- Мама, ты меня просто изводишь своими подозрениями!
- Ладно, больше не буду, — пообещала Камила, но тут же нарушила свое обещание: — Значит, если это не Святой Дух, тогда остается только Шику! Попробуй вспомнить, что там было в камере. Ты же тогда любила его. Может, кой-чего и позволила?
- Я ничего не помню! —- истерично закричала Селена. — Хватит меня мучить!
- Успокойся, никто тебя тут не мучает, — строго произнесла Камила. — А с Шику мне придется самой поговорить.
- Нет! Только не это! — испугалась Селена. — Лучше я съезжу к врачу.
- Вот и молодец. Давно бы так, — ласково улыбнулась ей Камила.
Наутро Селена стала собираться к врачу, и ее обуял страх. Прежде она никогда не бывала на приеме у гинеколога, но представляла процедуру осмотра как некое ужасное насилие. Кроме того, она с некоторых пор стала бояться боли, а это, вероятно, должно быть очень больно.
И вообще, что она скажет врачу? Проверьте, мол, не потеряла ли я случайно девственность, а то сама я этого не помню... Позор, стыдоба!
А если еще выяснится, что она и в самом деле девственница, то ее и вовсе сочтут сумасшедшей!
Нет, соваться к врачу с такой идиотской просьбой нельзя ни в коем случае!
- Ты что, раздумала ехать? — заметив нерешительность дочери, строго спросила Камила. — Тогда я сама тебя повезу.
- Не надо, я не маленькая. К тому же это, наверное, будет очень смешно, если ты приведешь меня за ручку к гинекологу.
- Ну смотри не передумай по дороге!
С горем пополам Селена все-таки нашла в себе силы выйти из дома. Но ехать она решила не к врачу, а к Шику. Пусть ей и придется немного покраснеть, но надо расспросить его о том, что было между ними после того символического венчания, о котором она напрочь забыла. Неужели за ним последовала еще и брачная ночь? Не дай Бог! Просто ужас какой-то!
Шику, не ожидавший приезда Селены, особенно после того, что ему довелось увидеть вчера, был хмур и растерян. Он никак не мог взять в толк, что ей нужно от него.
А Селена, заикаясь от смущения и путаясь в словах, говорила что-то про свою травму, про потерю памяти, не отваживаясь заговорить о главном, ради чего сюда и приехала.
- Понимаешь, я решила тренировать свою память... То есть не тренировать, а восстанавливать... Ну, в общем, ты рассказывай мне, что с нами было раньше, а я попробую это припомнить...
- Я уже тебе много рассказывал. И все — напрасно. Чтобы восстановить память, нужен какой-то другой, более эффективный метод, — ответил Шику, не понимая, к чему она клонит.
- Ну все равно, давай попробуем... — проявила настойчивость Селена, у которой просто не было другого выхода, как расспросить Шику о столь деликатном моменте в ее жизни.
- Ладно, — недоуменно пожал плечами Шику. — С чего же начать? Наверное, с того, как мы с тобой познакомились?
- Нет, про это я уже слыхала! Ты расскажи про то, как я попала в тюрьму и что было потом.
- Я не хотел бы сейчас об этом вспоминать, неожиданно для Селены воспротивился Шику. — Тебе будет больно слышать подобные вещи. Надо начинать с приятных воспоминаний.
- А там было что-то неприятное? — испуганно спросила она.
- Еще бы! Тебя несправедливо обвинили в убийстве, арестовали, упрятали за решетку. Что ж в этом приятного?
- Но ты говорил, будто мы там... вроде как поженились...
- Ах, вот ты о чем! Ну разумеется, это было приятное событие. Хотя во многом и печальное.
- Почему?
- Потому что все это происходило в камере и с тебя еще не было снято подозрение...
- А что конкретно было там, в камере? Ну ты меня понимаешь?
- Да я же тебе рассказывал, когда ты приходила в участок.
- Я помню. Но сейчас расскажи более подробно, как это все происходило.
- Что? Наша символическая свадьба? -Да.
- Ну, я купил тебе подвенечное платье, ты надела его, и сразу же все вокруг преобразилось. Твоя ослепительная красота озарила своим светом даже мрачную тюремную камеру.
- Ты говоришь прямо как поэт, — изумилась Селена.
- Но это же был, возможно, самый счастливый момент в нашей жизни! Да-да, я не оговорился: именно в нашей. Потому что ты любила меня в то время так же сильно, как и я тебя. У меня в голове не укладывается, как можно забыть такое!
- Я же не виновата, — обиделась Селена.
- Прости, я не хотел тебя обидеть. Мне действительно непонятно, как можно забыть не действие, не событие, а чувство? Существует ведь еще память чувств! Ты дотронься до меня! Почувствуй кожей мою руку. Чувствуешь что-нибудь? Раньше ты говорила, что она теплая и надежная.
- Да? Неужели я такое могла придумать?
- Ты ничего не придумывала, а всего лишь облекала в слова свои ощущения.
- Может быть... Но ты продолжай!
- Что? Ты просишь... обнять тебя?
- Нет. С чего ты взял?
- Я подумал, что тебе захотелось проверить свои ощущения.
Селена в испуге отдернула руку.
- Нет! Я имела в виду другое... Продолжай рассказывать, что было потом.
- Потом мы обменялись обручальными кольцами, которые я купил накануне, и — поцеловались.
Он взглянул на нее с робкой надеждой — а вдруг ей все же припомнится этот важный момент, но увидел в ее глазах только непонятный ему, какой-то болезненный интерес, вызванный не самим Шику, а его рассказом.
- Ну а что было потом? — снова спросила она, и голос ее дрогнул от волнения.
- Потом мы выпили шампанского и снова поцеловались...
- И все? — не выдержав этой бесконечной пытки, напрямую спросила Селена.
Шику растерялся. Что она хочет услышать? И как, какими словами рассказать ей о той безумной ночи любви на тюремном топчане?!
- Понимаешь, об этом невозможно рассказать. Это можно только почувствовать и запомнить. На всю жизнь.
- А я вот ничего не помню! — с укором произнесла Селена. — Поэтому и спрашиваю тебя: если мы, как ты говоришь, поженились, то и спать легли вместе? Как муж и жена?..
- Ну конечно! Мы ведь не просто обменялись кольцами, а в тот момент соединили свои жизни в одну — общую!
- Боже мой! Я ничего этого не помню... Какой ужас!..
Закрыв лицо руками, она медленно, чуть пошатываясь, пошла прочь.
Сердце Шику разрывалось от боли, но он верно почувствовал, что не должен сейчас ни догонять ее, ни останавливать.
Спустя какое-то время Селена на негнущихся, одеревеневших ногах обреченно вошла в кабинет Орланду, уже почти не сомневаясь, что он подтвердит диагноз, поставленный матерью.
И Орланду действительно подтвердил ее худшие опасения.
- Ну что ж, поздравляю! — сказал он, широко улыбаясь. — У тебя будет ребенок!
Селена заплакала.
-Да ты, похоже, этому не рада? Напрасно! Когда успокоишься, то поймешь, что была не права.
- Простите, я не хотела... Они сами полились... — сказала она, вытирая слезы. — Спасибо вам. Я пойду.
Но стоило ей выйти за дверь поликлиники, как она увидела перед собой Билли.
- Селена! Ты была у врача? Что случилось? — спросил он с тревогой.
- Ничего. Ты же знаешь, что после травмы мне надо периодически здесь появляться.
- Но у тебя глаза заплаканные! Возникли какие- то осложнения?
- Нет, не беспокойся. Все в порядке.
- Пойдем к Лиане! Пообедаем, поговорим...
- Извини, Билли, но мне надо ехать домой. Я очень устала. До свидания.
И Билли, точно так же, как недавно Шику, не стал ее задерживать и лишь растерянно смотрел ей вслед.
Потом, уже придя домой, он вспомнил тот допрос, который ему устроила Камила, сопоставил это с недомоганием Селены, и его внезапно пронзила догадка: Селена беременна!
У него даже дыхание перехватило. Вот это сюрприз! И отец будущего ребенка, конечно же, Шику. Ну да, кто же еще? Теперь Шику уж точно женится на Селене, а Билли придется убраться восвояси.
Сокрушаясь над своей горькой судьбой и завидуя более удачливому сопернику, Билли и предположить не мог, что он находится в гораздо более выигрышном положении, чем Шику, которому сейчас можно было только посочувствовать.
Но сочувствовала ему пока лишь одна Камила, поскольку Селена строго-настрого запретила ей
сообщать Шику о том, что он вскоре станет отцом.
- Но почему, почему? — никак не могла взять в толк Камила и сердилась на дочку. — Он имеет право это знать! А ты просто обязана ему сказать правду.
- Нет, — упрямо твердила Селена. — Это будет только мой ребенок и больше ничей!
- Это ты была только моим ребенком, потому что подлец Тиноку от тебя отказался. А Шику будет счастлив, если ты родишь ему сына или дочку! Он ведь любит тебя, Селена!
- А я люблю Билли! Поэтому и не хочу ничего говорить Шику. Он тогда мне проходу не даст!
- А Билли ты скажешь, что беременна?
- Нет!
- Ну, с тобой все ясно! — с горькой иронией произнесла Камила. — Это называется: головка бо-бо.
- Мама, оставь свои дурацкие прибаутки! — вышла из себя Селена. — Мне и так тошно.
- Хорошо, я умолкаю. Только скажи, что ты будешь делать, когда у тебя вырастет живот? Как объяснишь
это людям?.
- Я не стану никому ничего объяснять. Просто рожу, и все!

0

47

Глава 19

Аманда не слишком огорчилась, когда Илда отказалась выполнять ее указания по руководству фабрикой, и стала действовать через Адербала.
Теперь они чуть ли не каждый вечер встречались в условленном месте, а затем прогуливались вдоль берега, дыша морским воздухом и обсуждая насущные проблемы кожевенного производства.
Возвращаясь в свое убежище, Аманда говорила Силвейре, что была у матери, и он скрепя сердце это терпел, хотя и отчитывал ее всякий раз за излишнюю беспечность.
Аманда же слушала его нотации вполуха, но с трудом сдерживала раздражение, когда он начинал задавать дурацкие, с ее точки зрения, вопросы:
- Неужели ты так привязана к матери, что не можешь дня без нее прожить? Это меня удивляет. И
пугает! Скажи, тебе скучно со мной? Ты тяготишься моим обществом?
Аманда отвечала, что она привыкла всегда находиться в действии, в движении, поэтому сейчас ей тяжело сидеть без дела, да еще и взаперти.
Силвейру же такой ответ повергал в уныние.
- Значит, ты меня не любишь, — печально произносил он. — Даже Адербал у тебя вызывает больший интерес, чем я.
- Ты слишком мнителен и ревнив, — пыталась защищаться Аманда.
- Нет, я слышал, как ты говоришь с ним по телефону! Твой голос сразу начинает журчать подобно ручейку. А глаза светятся, и с уст не сходит улыбка.
- Но это же входит в правила игры, которую я затеяла с Адербалом. Я нарочно с ним кокетничаю, чтобы он безропотно выполнял все мои указания.
- А по-моему, ты слишком увлеклась этой игрой! После такого замечания Аманда стала звонить
Адербалу только в отсутствие Силвейры.
Но тот, казалось, видел Аманду насквозь и легко разоблачал все ее уловки и ухищрения.
Однажды, когда она вернулась с очередной прогулки, Силвейра встретил ее с таким грозным видом, от которого у Аманды похолодело все внутри. Она вдруг явственно почувствовала, как на нее зловеще дохнула смерть.
На какое-то мгновение Аманда оцепенела от страха, но все же сумела его преодолеть и дерзко, с вызовом заглянула в жестокие, беспощадные глаза Силвейры.
- Так вот ты, оказывается, какой на самом деле!
- Да, я такой! —принял ее вызов Силвейра. — Любовь к тебе не сделала меня слабее. И я намерен жестко пресечь твои попытки обвести меня вокруг пальца. Отныне ты будешь выходить из дома только в случае крайней необходимости и непременно под моим присмотром! Кроме того, я лишаю тебя возможности пользоваться телефоном. Вот так!
- Но это же чудовищно! — возмутилась Аманда. — Это хуже, чем сидеть в тюрьме!
- У меня нет другого выхода. Я не желаю быть игрушкой в руках избалованной, вздорной женщины и потому должен принять соответствующие меры.
- Ты что, ревнуешь меня к Адербалу? Это же глупо!
- Сейчас это уже не имеет никакого значения. Я принял решение и не собираюсь от него отступать, Ты часто употребляла слова «тюрьма» и «взаперти». Так вот, теперь тебе действительно придется сидеть под замком, когда я буду отлучаться из дома!
- Значит, ты окончательно лишил меня самых элементарных прав? Ну что ж, наконец я увидела твое истинное лицо! К сожалению, мне слишком поздно открылось, что все эти красивые слова и претензии на утонченность не более чем притворство.
Ее замечание больно задело самолюбие Силвейры, и он, до той поры говорившей глухо и жестко, перешел на откровенно скандальный, крикливый тон:
- Перестань корчить из себя невинную жертву! Не забывай, что ты такая же убийца, как и я. Даже еще более безжалостная, потому что хотела убить абсолютно беззащитную и ни в чем не повинную Селену!
-Так, еще одна маска сброшена! — язвительно усмехнулась Аманда. — Долго же ты ухитрялся скрывать свои истинные пристрастия. Оказывается, тебе импонируют девушки простые, бесхитростные, не обремененные
образованием, не испорченные благородным воспитанием! Как раз такие, как Селена. Поэтому ты всегда так рьяно защищал ее. Непонятно только, зачем тебе понадобилось обхаживать такую порочную особу, как я?
- Аманда, мне хорошо известен твой девиз: нападение—лучшее средство обороны. Поэтому не пытайся прикидываться, будто ревнуешь меня к Селене. Я же знаю, что на самом деле глубоко безразличен тебе. Ты любишь Шику!
- Да ты просто патологически, маниакально ревнив!
- Нет, у меня имеются серьезные основания для ревности, — возразил Силвейра. — Твоя безграничная ненависть к Селене продиктована любовью к Шику. У тебя навязчивая идея — убить соперницу. Заметь, ты ведь никогда не хотела убить Шику. Только Селену!
- Значит, ты бы смог поверить в мою преданность лишь в том случае, если бы я заодно с Селеной убила и Шику?
- А что? Это мысль! — зловеще засмеялся Силвейра. — Давай, действуй!
- Я готова! — без малейших колебаний заявила Аманда и тем самым выбила у Силвейры почву из-под ног.
Такой неожиданный ответ привел его в замешательство. Он не мог понять, Аманда блефует или действительно хочет поквитаться с Шику за то, что он предпочел ей другую.
- Значит, ты больше не любишь Шику? — спросил он, надеясь, что Аманда как-нибудь выдаст свои истинные чувства — жестом, паузой, интонацией, дрогнувшим голосом.
Она же ответила твердо и бесстрастно:
- Нет.
- Я могу допустить, что в данном случае ты не лжешь, — сказал он. — У меня даже есть косвенное тому подтверждение: твоя несомненная увлеченность Адербалом!
- Нет, это невыносимо! — обхватив голову руками, закричала Аманда. — Ты сведешь меня с ума своей ревностью! Я больше не могу находиться здесь!
- Ах, вот как? И куда же ты пойдешь? Может, сдашься в руки правосудия?
- Перестань надо мной издеваться!
- Ты меня обижаешь, — с нескрываемой угрозой произнес Силвейра. — Я ведь делаю все возможное, чтобы защитить тебя. Именно поэтому мне пришлось прибегнуть к довольно жестким мерам. Ты будешь сидеть здесь до той поры, пока мы не найдем сокровища. Тихо, затаенно, без каких-либо свиданий и телефонных переговоров.
Аманда вынуждена была принять условия Силвейры, но это вовсе не означало, что она с ними смирилась.
Однажды, когда Силвейра ушел куда-то по своим делам, Аманда перерыла весь дом и отыскала спрятанный от нее сотовый телефон.
Позвонив Адербалу, она сказала, что у нее возникли дополнительные трудности, поэтому он не должен ей больше звонить.
- А сама я буду звонить тебе при каждом удобном случае, — пояснила она, и как раз эту фразу услышал бесшумно вошедший в ее комнату Силвейра.
- Это был деловой разговор! — в испуге принялась оправдываться Аманда.
- С Адербалом? — гневно спросил Силвейра. — Впрочем, можешь не отвечать. Я и так знаю это. Предательница! Шлюха!
Таких грубых оскорблений Аманда еще не удостаивалась ни от Силвейры, ни от кого-либо другого, и поэтому она, презрев страх, в ярости бросилась на обидчика с кулаками:
- Уходи прочь, мерзавец! Я ненавижу тебя!
Ошеломленный Силвейра на минуту потерял инициативу и под яростным натиском Аманды стал пятиться к двери.
Аманда же продолжала осыпать его ударами кулачков, и он, боясь, что не сдержится и ударит ее в ответ, предпочел выйти из комнаты.
Но не успела Аманда перевести дух, как Силвейра вошел снова, молча взял телефон и вышел, тяжело опираясь на палку.
«Видимо, эта ссора не прошла бесследно и для него, — со злорадством подумала Аманда. — Вон как его прихватило! Старая развалина, а все мнит из себя супермена и героя-любовника!»
Ей потребовалось достаточно много времени, чтобы успокоиться и обдумать дальнейшую линию поведения, которая явно нуждалась в корректировке.
Аманде теперь было очевидно, что связывать свою жизнь с Силвейрой просто опасно. Однако она уже сейчас полностью находилась в его руках, и с этим необходимо было считаться.
Поразмыслив как следует, Аманда с горечью вынуждена была признать, что ей придется терпеть Силвейру и повиноваться ему до тех пор, пока он не увезет ее куда-нибудь подальше из страны — вместе с найденными сокровищами. А уж там Аманда найдет способ, как улизнуть, прихватив львиную долю сокровищ, или попросту избавиться от Силвейры, завладев его состоянием полностью.
Но это будет потом. А пока надо затаиться и делать все, чтобы усыпить бдительность этого страшного человека.
Подойдя к зеркалу, Аманда улыбнулась. Но у нее получилась не улыбка, а злобная гримаса. К Силвейре
выходить в таком виде нельзя. Чтобы достичь примирения, нужна другая улыбка — милая и чуть виноватая.
Немного прорепетировав, Аманда добилась необходимого результата: черты ее лица смягчились, взгляд потеплел, улыбка стала просто обворожительной.
Теперь можно и отправиться к Силвейре.
Однако, подойдя к двери, Аманда не смогла ее открыть. Неужели этот гад запер ее? Совсем обезумел!
Клокоча от гнева, Аманда тем не менее взяла себя в руки и окликнула Силвейру ангельским голоском:
- Помоги мне, милый! Я почему-то не могу открыть дверь. Вероятно, что-то случилось с защелкой.
- Ничего с ней не случилось, — холодно ответил из-за двери Силвейра. — Просто я тебя запер.
- Нет, ты шутишь! Открывай! Я проголодалась...
- Для тебя будет полезно устроить разгрузочный день, — отрубил он. — Посиди там, подумай. Это тоже полезно в твоей ситуации. Увидимся завтра!
- Я уже обо всем подумала. И пришла к выводу, что была несправедлива к тебе. Прости меня! — следуя своей новой тактике, произнесла Аманда как можно мягче. Потом, стремясь любой ценой вырваться из западни, она прибегла к откровенно грубой лести: — Ну ты сам подумай, разве может хоть один мужчина сравниться с тобой по силе ума, по твердости характера, по смелости, наконец! Ты просто недооцениваешь себя, опускаясь до ревности к какому-то ничтожному адвокатишке. А я именно так воспринимаю Адербала...
Она еще долго источала елей, прежде чем Силвейра сменил гнев на милость.
Но на следующий день, уходя по делам, он взял с собой сотовый телефон и запер Аманду в доме.
«Хорошо, хоть не в потайной комнате!» — горько усмехнулась Аманда, не рискуя больше возражать Силвейре.
Когда же он вернулся домой, она пустила в ход еще одну хитрость: сказала, что Илда наверняка обеспокоится, если Аманда не навестит ее сегодня.
- Пойми, мама — далеко не глупая женщина. Я уверена, что она уже догадалась, где и у кого я скрываюсь. Ты же не хочешь, чтобы она пришла сюда и стала расспрашивать тебя, не случилось ли со мной чего-нибудь дурного?
- Ладно, мы пойдем туда вместе, — уступил Силвейра. — Точнее, ты пойдешь к матери одна, а я подожду тебя в саду, возле вашего дома. Только не вздумай звонить оттуда Адербалу или Шику!
- Я не смогу этого сделать хотя бы потому, что рядом со мной будет мама. А я не вмешиваю ее в свои дела. Она ничего не должна знать о моих проблемах.
Этот довод Аманды не слишком убедил Силвейру, но все же немного успокоил его.
- Придя к матери, Аманда сказала ей, что будет здесь недолго, так как Силвейра ждет ее возле дома и нервничает.
- Почему? У тебя возникли какие-то осложнения? — встревожилась Илда. — Полиция тебя выследила?
- Нет, слава Богу, не выследила. Мама, принеси мне, пожалуйста, соку.
Пока Илда ходила на кухню, Аманда успела позвонить Адербалу и попросила его купить для нее сотовый телефон.
- Мама, завтра Адербал передаст тебе сотовый телефон, так ты не удивляйся: это для меня, — предупредила она Илду. — Я, когда приду к тебе в следующий раз, возьму его.
- К чему такая сложная схема? — не поняла Илда. — Если ты доверилась Адербалу и общаешься с ним, то он мог бы и сам отдать тебе телефон. Кстати, а разве у Силвейры нет телефона?
- Как раз из-за Силвейры я и прибегла к этой конспирации, — пояснила Аманда. — Он невероятно ревнивый! Приревновал меня к Адербалу. Запретил пользоваться телефоном и выходить из дома. Я обманом уговорила его отпустить меня к тебе, и то он привел меня сюда под конвоем.
- Боже мой! Дочка, ты рассказываешь какие-то ужасные вещи.
- К сожалению, это правда. Я ничего не выдумала. Силвейра сумасшедший! Он держит меня взаперти, как заключенную.
- Ну Так беги от него! Разве можно жить с таким человеком под одной крышей? Он же может убить тебя из ревности!
- Он убьет меня, если я попытаюсь от него бежать.
- Ну так что же делать? Я боюсь за тебя! Может, все-таки лучше пойти в полицию?
- Нет, это равносильно самоубийству, — хмуро промолвила Аманда. — Единственный вариант — оставаться с Силвейрой и ждать, пока он вывезет меня в какое-то безопасное место.
Увидев, что Илда плачет, Аманда обняла ее и попыталась утешить:
- Не плачь, все утрясется. Пройдет совсем немного времени, и я уеду отсюда за границу. А ты будешь меня там навещать!
Всю ночь Илда провела без сна и утром выглядела осунувшейся, бледной. К завтраку даже не притронулась.
- Мама, ты, похоже, приболела. Может, надо позвать Орланду? — встревожилась Лижия.
- Нет, со мной все в порядке, не беспокойся, — слабым голосом ответила Илда.
Лижия тем не менее не послушалась ее и по дороге на фабрику забежала к Орланду.
- Зайдите, пожалуйста, к маме сегодня. Ей, по-моему, нездоровится, хотя она и пытается это скрыть. Только не говорите, что я была у вас, ладно?
Выполняя просьбу Лижии, Орланду сделал вид, будто зашел к Илде без всякого повода:
- Выдалась свободная минута, и я решил пови¬даться с тобой. Как ты себя чувствуешь, какие у тебя новости?
- Новостей никаких, — вяло ответила Илда. — А у тебя? Расскажи, как поживают Клара и Лукас. Я давно их не видела.
- Клара работает со мной и хочет выйти замуж за Филипи. Но он пока еще не сделал ей предложения — боится, что Клара не столько любит его, сколько жалеет. А Лукас продолжает исследовать морские глубины. Правда, у него сейчас появился также интерес другого рода — Летисия, сестра Филипи. Она приехала сюда погостить из Рио, и Лукас взялся активно ее опекать. Дело в том, что Летисия тоже глухонемая, как и ее брат. Возможно, этим она напомнила Лукасу Клару. Он привязался к ней, как к сестре. Но Клара сказала мне по секрету, что эта привязанность имеет все шансы перерасти в нечто большее... А как дела у Лижии? Она не помирилась с Гуту?
- Они уже простили друг друга, но к разговору о свадьбе пока не возвращались.
- Ничего, скоро помирятся окончательно. Я в этом уверен, — сказал Орланду. — А отчего это у тебя глаза такие усталые и веки покрасневшие? Плохо спала?
- Честно говоря, да, — призналась Илда. — С некоторых пор меня стала мучить бессонница. А если удастся ненадолго заснуть, то сразу же привидится какой-нибудь кошмар. Чаще всего мне снится, будто Аманде кто-то угрожает, хочет ее убить... Я бегу ей на помощь, в полной темноте, но либо попадаю в яму, либо упираюсь в глухую стену. Потом вижу рядом с собой мужской силуэт, и мне становится совсем жутко. А тот мужчина обращается ко мне... голосом Тиноку. Но я даже во сне помню, что Тиноку нет в живых, поэтому меня охватывает ужас. Пытаюсь разглядеть лицо этого мужчины и не могу — темнота скрывает его. Тут я слышу крик Аманда и — просыпаюсь. Сердце колотится, голова раскалывается от боли...
- Ты переживаешь из-за Аманды, — грустно покачал головой Орланду. — И, к сожалению, это будет продолжаться до тех пор, пока она не раскается и не сдастся полиции. То есть пока не наступит хоть какая-то определенность в ее судьбе. Так что могу тебе только посочувствовать и попросить: не забывай регулярно принимать то успокоительное, которое я принес тебе в прошлый раз.
У Силвейры не выходили из головы слова Аманды: «Мама наверняка догадывается, где я скрываюсь, и может сюда нагрянуть».
Такая опасность представлялась Силвейре вполне реальной. Женщина, которая тревожится о судьбе дочери, способна на любой безумный поступок. Ее поведение непредсказуемо. Она может даже обратиться за советом к Шику — своему бывшему зятю. Да, такое вполне вероятно...
Аманда не зря упрекала Силвейру в излишней мнительности. Именно из-за своей мнительности он сейчас рисовал в своем воображении всякие ужасы, связанные с непредсказуемым поведением Илды. В конце концов он додумался до того, что эта женщина с ее честностью и христианским воспитанием вполне способна сдать Аманду полиции, чтобы тем Самым — по ее разумению облегчить участь дочери.
«Допускать этого нельзя, рассудил Силвейра, а значит, надо прибегнуть к упреждающему маневру».
И он сам отправился с визитом к Илде.
А та, увидев его на пороге своего дома, вскрикнула, сразу же предположив самое худшее:
- С Амандой случилось несчастье?!
- Нет-нет, успокойтесь... Значит, вам известно, что Аманда скрывается у меня? Это она вам сказала?
- Нет, я сама догадалась, — не выдала дочку Илда.
- А почему вы решили, что с ней могло случиться несчастье?
- Сон плохой видела. Да и вы ведь неспроста ко мне пожаловали. Наверняка с каким-то известием. Говорите скорее, что там стряслось.
- Пока ничего страшного. Но меня беспокоит душевное состояние Аманды. И как раз об этом я хотел с вами поговорить.
У Илды на какое-то мгновение потемнело в глазах. Она вдруг потеряла ощущение реальности. Ей почудилось, будто она вернулась в свой ночной кошмар: та же темнота, и тот же голос Тиноку. А лица не разглядеть!
- Вам плохо? — услышала она уже въяве голос... нет, не Тиноку, а Силвейры. — Присядьте. Выпейте воды.     
- Простите, я не хотел вас испугать или расстроить. Наоборот! Мне казалось, будет правильным поддержать вас морально и немного успокоить. Вы должны знать, что пока Аманда со мной — ей ничто не угрожает,
Но ее ищет полиция. И вы тоже... держите Аманду взаперти... Сколько это может продолжаться?
- Это Аманда вам сказала, что я держу ее взаперти?
- Да это же и так ясно, — вновь не дала себя поймать на проговорке Илда. — Аманда вынуждена скрываться... Я вижу, в каком состоянии она приходит сюда. Ее нервы на пределе.
- Я как раз и хотел вам об этом сказать. Вы знаете, что ваша дочь серьезно больна? У нее нездоровые фантазии, она чрезмерно агрессивна. Вероятно, вам не известно, что Аманда собиралась убить Селе¬ну и Шику? Так что полиция ищет ее не зря. Но хуже всего то, что она, по-моему, до сих пор не отказалась от своей маниакальной идеи.
- И вы считаете, что можете меня успокоить, рассказывая такие страшные вещи? — глухим от волнения голосом спросила Илда.
- Нет, конечно. Вы дослушайте меня до конца. Я догадываюсь, что Аманда скрывает от вас правду, и вы считаете свою дочь не виновной в тех преступлениях, которые ей инкриминируют. А потому из самых добрых побуждений можете нечаянно навредить Аманде.
- Каким образом?
- Ну, например, рассказать Шику о том, где прячется Аманда.
- Нет, я дала ей слово, что буду молчать. Но эта неопределенность ведь не может продолжаться вечно!
- Разумеется. И вот теперь я надеюсь уж точно вас успокоить. Знаете, я имею достаточно сильное влияние на Аманду и помогаю ей излечиться от ее нездоровых устремлений. Другими словами, пока она со мной, вы можете быть уверены в том, что Аманда не натворит новых глупостей. А через какое-то время я увезу ее из страны, и там она окончательно излечится.
Слушая Силвейру, Илда не знала, кому верить — ему или Аманде. В общем, Силвейра не сказал ей ничего такого, в чем можно было бы усомниться. Да, все так и есть, как он говорит: Аманда покушалась на Селену и Шику, у нее нарушена психика, Силвейра имеет на нее  большое влияние... Придраться не к чему.
Но ведь Аманда боится его! И это тоже правда. Хотя она же сама говорила, что Силвейра поступает так из ревности...
- Скажите, сеньор Силвейра, — произнесла вслух Илда, — а почему вы так привязаны к Аманде?
- Я люблю ее. Это давняя любовь!
- Разве вы были знакомы с Амандой до своего приезда в Маримбу?
- Нет. Но я много слышал о ней от Тиноку и постоянно видел ее во сне! — восторженно произнес Силвейра.
- А вам не кажется, что это какая-то болезнен¬ная любовь? — спросила Илда, испытующе глядя в его глаза.
Силвейра выдержал ее взгляд и ответил с улыбкой:
- Всякая истинная любовь — болезненная. Вы этого не знали, дона Илда?

0

48

Глава 20

Выглянув рано утром в окно и увидев приближающегося к дому Шику, Селена воскликнула в испуге:
- Мама, выйди к нему! Скажи, что меня нет дома!
Камила тоже подошла к окну и просияла улыбкой.
- Да это же наш папка идет! Слышишь, внучок? Твой родной папка к нам пожаловал. Встречай его!
Селена поняла, что мать не станет укрывать ее от Шику, и попросила:
- Ты хоть при нем-то не болтай подобных глупостей!
- При ком? При внучонке?
- Мама, хватит издеваться! Ты же прекрасно поняла, что я имела в виду Шику.
- Ладно, я пока помолчу, — пообещала Камила. — Но если ты сама ему не скажешь...
Она осеклась, потому что Шику в тот момент постучал в дверь.
- Входи, ранний гость! — весело прокричала Камила.
- Что, я пришел слишком рано? — смутился Шику.
- Нет. Ты же знаешь, что я встаю с рассветом, — отозвалась Камила. — Это моя принцесса в последнее время позволяет себе понежиться в постели подольше. А тебя привели к нам какие-то дела? Или просто зашел повидаться с нами?
- В общем, да... — замялся Шику. — Хотел повидаться. и еще... Вы извините, дона Камила, но мне нужно поговорить с Селеной. Наедине.
- Нужно, так нужно, — с плохо скрываемым удовольствием промолвила Камила и в одно мгновение оказалась у двери. — Считайте, что меня уже здесь нет.
- А может, лучше мы пойдем прогуляемся? Селена, ты не возражаешь? — предложил Шику. —Тебе сейчас надо побольше бывать на свежем воздухе.
- Да, сейчас ей это просто необходимо, — многозначительно промолвила Камила. — Иди, дочка, погуляй. А я пока что завтрак Для вас приготовлю.
- Ну и зачем я тебе понадобилась?— не слишком любезно обратилась Селена к Шику, когда они вышли во двор.
- Сейчас скажу. Только давай отойдем подальше от дома. Я не хочу, чтобы дона Камила нас слышала!
- Господи! Что еще за тайны? Ты меня пугаешь!
- Нет, ничего страшного я тебе не скажу, улыбнулся Шику. — Но это в некотором роде вопрос деликатный... Знаешь, я все думал после твоего вчерашнего отъезда и понял, что ты ведь неспроста расспрашивала меня о той ночи.. .
- Глупости! — прервала его Селена.— Я многих расспрашиваю о своем прошлом. Все надеюсь: а вдруг что-то отзовется в моей памяти?
- Да, я знаю. Но ко мне ты приезжала специально за этим. И расспрашивала не вообще о прошлом, а всего лишь об одном конкретном случае. Почему? Об этом я как раз и думал. И пришел к выводу, что ты... можешь быть беременна! Скажи, это действительно так?
- Нет! Нет! — в испуге закричала Селена.
- Именно этот испуг и заставил Шику усомниться в искренности ее ответа.
- Не знаю почему, но мне кажется, что ты сейчас сказала неправду, — укоризненно произнес Шику.
- Да кто ты такой, чтобы подозревать меня во лжи? — вспыхнула Селена.
- Я же интересуюсь не из праздного любопытства. Если ты и вправду беременна, то меня это касается в
той же степени, что и тебя.
- Ты много о себе мнишь! — ответила ему на это Селена. — То, что было между нами прежде, сейчас не имеет никакого значения. Потому что я этого не помню! Ты же не помнишь себя до своего рождения? Вот так и я.
- Но у нас ведь вполне может быть общий ребенок! и для него не важно, помнишь ты события той ночи или нет.
- А для меня это очень важно! Потому что ты для меня — чужой человек. Пойми, я люблю Билли! Я практически обручена с ним!
Она повернулась, чтобы уйти, но Шику удержал ее за руку,
- Подожди. Я не могу вот так с тобой расстаться. Мне, конечно, очень больно слышать, что ты теперь любишь другого, но, как говорится, насильно мил не будешь. И все же, ответь, пожалуйста честно; ты беременна?
- Да что ты заладил как попугай одно и то же? — вышла из себя Селена. — Я уже все тебе сказала и ничего нового добавить не могу.
На фазенду Эпоминондаса Шику вернулся мрачнее тучи.
- Ты что такой смурной? — спросил его Эпоминондас. — Опять поссорился с Селеной? Извини,
в другой раз я не стал бы задавать тебе такой вопрос. Но ведь завтра наконец состоится свадьба Жоржинью и Алисиньи.
- Да, я знаю. А при чем тут Селена?
- Как при чем? Мы же договорились, что ты будешь посаженым отцом, а Селена — посаженой матерью!
- Это было так давно! В другой жизни, — хмуро промолвил Шику. — Теперь все кардинально изменилось, и наш договор больше не действителен.
- Нет, Шику, ты не посмеешь отказаться! Жоржинью и Алисинья три дня спорили — все не могли договориться, кто у них на свадьбе будет посаженым отцом и посаженой матерью. Вы с Селеной были единственными из всех, кого одобрили и Жоржинью, и Алисинья. Представляешь, что тут начнется, если вы откажетесь? Они будут ругаться еще три дня, и свадьба не состоится!
- Ладно, я сделаю это исключительно из уважения к вам, — сказал Шику. — Только вы, пожалуйста, сами поговорите об этом с Селеной. А то она, вероятно, и не помнит о своем обещании.
- Да-да, конечно! Это я возьму на себя, — успокоил его Эпоминондас. — А дона Камила мне поможет.
С Селеной у Эпоминондаса состоялся примерно такой же трудный разговор, как и с Шику, но Камила пристыдила дочь, и та в итоге согласилась принять на себя эту почетную обязанность.
Камила очень надеялась на то, что во время свадьбы Селена и Шику, вынужденные все время, держаться вместе, помирятся.
... Согласно обычаю Шику должен был заехать за Селеной домой, чтобы вдвоем с ней войти в церковь. Но его опередил Билли.
- Я приглашаю тебя и дону Камилу на свадьбу, — торжественно обратился он к Селене, — пока этого не сделал тот, кто не дает тебе проходу!
- Ты напрасно ревнуешь меня к Шику! — с обидой произнесла Селена. — Я вовсе не хотела быть посаженой матерью. Но сеньор Эпоминондас так упрашивал меня! Чуть ли не со слезами на глазах.
- Увидев, что Селена садится в машину Билли, Камила попыталась удержать дочь:
- Сейчас ведь приедет Шику! Ты должна ехать на свадьбу вместе с ним!  — Ничего, Селена подождет его у входа в церковь, — заявил Билли. —Прошу вас, дона Камила, садитесь! Карета подана!
- Нет уж, я дождусь приезда Шику, — недовольно поджала губы Камила.
Шику переменился в лице, узнав, что Селена уехала с Билли. Но Камила сумела найти для него слова утешения:
- Ты не расстраивайся Шику. Я тебя люблю и хочу, чтобы Селена вышла за тебя замуж. Поэтому и прошу: не отворачивайся от нее, что бы она тебе ни говорила. С Билли у них пока что ничего серьезного не было, это я знаю точно. Да Селена его и не любит! Поверь мне! Я ведь помню, какой она была, когда ты за ней ухаживал: прямо вся светилась от счастья! А Билли у нее не вызывает никаких особенных чувств. Так что для тебя не все потеряно!
- Спасибо, дона Камила, — улыбнулся ей Шику. — Вы снова вселили в меня надежду.
Собираясь ехать в Бураку-Фунду, Билли вполне допускал, что Селена может отшить его точно так же, как это случилось во время их недавней встречи возле поликлиники.
Но приглашение на свадьбу казалось ему хорошим предлогом к примирению. Упустить такой шанс было бы просто грешно. Билли рискнул и — оказался вознагражден за смелость.
Теперь, сидя рядом с принаряженной, чуть взволнованной Селеной, он пребывал в прекрасном расположении духа. Как просто и легко он обошел на повороте Шику! Даже никаких особых усилий для этого не потребовалось.
Окрыленный таким неожиданным успехом, Билли ощутил в себе нечто вроде спортивного азарта. Сейчас он выиграл у соперника в честной борьбе — не подставил ему подножку, не обманул его, а всего лишь опередил! Так и надо поступать впредь. Как говорится, пусть победит сильнейший! И соответственно, пусть неудачник плачет.
Однако настроение Билли заметно омрачилось, когда он вспомнил, что вскоре должен будет чуть ли не из рук в руки передать Селену бывшему комиссару, рядом с которым ей придется провести весь день. Такая перспектива не радовала Билли, и он решил не упускать инициативу, а, наоборот, развить достигнутый успех.
В тот момент Билли забыл обо всем на свете: о травме Селены, о ее амнезии, о своих сомнениях по поводу их совместной жизни, выразившихся однажды в кошмарном образе козьей требухи, забыл даже о том, что собирался как-нибудь поделикатнее спросить у Селены, не беременна ли она...
- Селена, мы сейчас едем на свадьбу. На чужую свадьбу, — начал он взволнованно. — А я хочу поговорить с тобой о нашей свадьбе! Скажи: ты готова выйти за меня замуж? Ответь прямо сейчас, пока мы здесь одни и нам никто не мешает!
- Нет, Билли, я не могу дать тебе ответ сейчас, — смутившись, произнесла она.
- Почему? Ты меня не любишь?
- Дело не в этом, Билли. Я люблю тебя. Но, прежде чем ответить на твое предложение, я должна рассказать тебе кое-что очень важное.
- Ну так расскажи!
- Нет, не сейчас. Это разговор долгий и сложный... а мы уже подъезжаем к церкви.
- Но сегодня, после свадьбы, ты ответишь мне? — с надеждой спросил он.
- Да, — пообещала Селена.
«О чем она может мне рассказать? — думал заинтригованный Билли. — О том, как ей видится наша совместная жизнь? О том, что не хотела бы никуда уезжать со своей фермы? Или... о своем непростом отношении к Шику? Возможно, она боится, что полюбит его снова, как только к ней вернется память, и поэтому собирается сейчас ответить мне отказом? А может... она действительно беременна?! И поэтому опасается, что я сам не захочу на ней жениться, когда узнаю всю правду..,»
Далее логично было бы задать этот вопрос себе и попытаться на него ответить: мол, женишься ли ты, брат Билли, на беременной женщине, к чьей беременности не имеешь никакого отношения?
Но Билли не стал задумываться о том, чего может и не быть в действительности. Надо надеяться на лучшее, а возникшие неприятности переживать по мере их поступления, не забегая вперед.
Несколько неприятных моментов Билли довелось  пережить прямо здесь же, на свадьбе.
Уже то, что Селена и Шику стояли рядом у алтаря — хотя бы и в качестве свидетелей новобрачных, — не могло радовать Билли. До него со всех сторон доносился шепот гостей, наблюдавших за церемонией венчания: «Какая красивая пара — Селена и Шику! Они подходят друг другу гораздо больше, чем Жоржйнью и Алисинья».
Когда жених и невеста обменивались обручальными кольцами, произошло нечто, вообще непонятное Билли: Селена вдруг не то оступилась, не то покачнулась, и Шику тотчас же подхватил ее под руку. Билли показалось, что она не просто потеряла равновесие, а даже на какое-то мгновение лишилась чувств. Он уже готов был броситься ей на помощь, но Шику оказался надежной опорой, и Селена, очнувшись, одарила его благодарным взглядом.
Потом, улучив момент, Билли спросил ее, что это было — кратковременный обморок? И Селена ответила, что у нее закружилась голова.
- Я и сейчас неважно себя чувствую, — добавила она. — Поэтому попытаюсь уйти отсюда как можно раньше.
- Я отвезу тебя! Ты помнишь о своем обещании? Мы собирались серьезно поговорить...
- Нет, Билли, не сейчас, — усталым голосом ответила Селена, Мне что-то нездоровится, Я уже договорилась с мамой — мы поедем домой вместе.
Они действительно рано ушли со свадьбы, и дома Селена призналась Камиле;
- Там, у алтаря, я кое-что вспомнила... Когда Жоржинью и Алисинья обменивались кольцами, у меня вдруг все поплыло перед глазами. Я словно увидела себя на месте Алисиньи и поняла, что когда-то со мной это уже было...
- Что было? — глухим от волнения голосом спросила Камила.
- Кольцо! Шику надевал мне его на палец точно так же, как Жоржинью помогал надеть кольцо Алисинье.
- Ну слава Богу! — облегченно вздохнула Камила. — Ты поняла, что это значит? К тебе возвращается память!
- Я не уверена, — покачала головой Селена, — Может, это мне и не припомнилось вовсе, а только почудилось? Шику несколько раз повторял одно и то же, я запомнила его рассказ, а тут увидела наяву, как это бывает в действительности.
- Нет, не выдумывай лишнего! — рассердилась Камила. — Сама же говоришь, что у тебя аж в глазах потемнело в ту секунду. Ты все вспомнила! Только  потом почему-то испугалась. Мне уже начинает казаться, что тебе понравилось быть беспамятной. Я права?
- Ну, если честно, то я немного боюсь этого...
- Чего?
- Возвращения памяти.
- Ты совсем спятила!
- Нет, мама, туг дело в другом. Я боюсь все вспомнить, потому что не хочу снова полюбить Шику. Я люблю Билли?
- Ну точно спятила! — еще раз подтвердила свой диагноз Камила. — Ты хоть бы о ребенке подумала. Он нуждается в отце, то есть в Шику! А Билли тут ни при чем, и ребенок твой ему сто лет не нужен!
- Не надо так плохо думать о Билли! Он сегодня предлагал мне выйти за него замуж!                                           - А ты ему сказала, что беременна?                                                                                                                                        - Нет пока...
- Что значит — пока? Неужели ты согласилась выйти за него замуж, а о ребенке промолчала?
- Я еще не дала ему ответа.
- Ну хоть на это у тебя хватило мозгов, и то уже хорошо.
- Мама, ты меня и в самом деле считаешь дурочкой? — обиделась Селена. — Думаешь, будто я не понимаю, что должна сказать Билли всю правду?
- Ты прежде всего должна сказать Шику, что ждешь от него ребенка! Это твоя обязанность! Шику не насиловал тебя и не бросил беременной. Ты сама, по доброй воле, переспала с ним, а потом прогнала его. Так в чем же он перед тобой виноват? Нельзя поступать с ним так жестоко!
- Я не прогнала его, а забыла! Зачем ты все передергиваешь?
- Ой, как же трудно с тобой говорить! — всплеснула руками Камила. — Никаких нервов не хватит. Знаешь, если ты завтра же не скажешь Шику о своей беременности, то я вынуждена буду сделать это вместо тебя!
- Нет, я должна научиться сама решать свои проблемы. Ты в это дело не вмешивайся.
- Да уж ты, с твоей ушибленной головкой, нарешаешь! Загубишь жизнь и себе, и Шику, и ни в чем не повинному ребеночку!
- Перестань причитать, мама! — вышла из себя Селена. — Завтра я схожу к Шику, только успокойся!
- А что ты ответишь Билли, если он согласится взять тебя даже и беременной?
- Не знаю. Там видно будет, — уклончиво ответила Селена.
- С тобой успокоишься, как же!— проворчала расстроенная Камила.
Во время свадьбы Камила успела перекинуться словечком с Сервулу и даже выпить с ним за общее будущее их детей. Сервулу, правда, высказал на сей счет сомнения:
- Шику сломался. Я не узнаю его в последнее время. Если он и дальше будет вести себя так же, то Селены ему не видать.
Камила же была настроена более оптимистично:
- Нет, еще не все потеряно! Есть один маленький секрет... Пока я тебе ничего не скажу, но поверь мне на слово: наши дети будут вместе! Я чую это материнским сердцем!
- Дай-то Бог! — сказал Сервулу. — Я еще раз поговорю с Шику, посоветую ему не терять надежды и не отступаться от Селены.
- Но когда он завел об этом речь с Шику, тот сказал ему со всей определенностью:
- Селена любит Билли. Она не раз говорила это, глядя мне прямо в глаза. И что я, по-твоему, тут могу Изменить? Конечно, я не собираюсь от нее отказываться, но последнее слово все равно остается за ней.
- А может, надо все-таки начать с себя? Привести свою жизнь в порядок — с Селеной ли, без Селены? Ты ж не собираешься вечно ходить в работниках у Эпоминондаса?
- Нет. Сегодня Азеведу уговорил меня вернуться в полицию. Там возник новый поворот в расследовании. Сразу несколько дел близятся к развязке, и мое участие в них просто необходимо.
- Это самое лучшее, что я мог от тебя услышать, — обрадовался Сервулу. — Молодец, сынок! Ты достаточно настрадался из-за женщин. Сначала Аманда, потом Селена...
- Селена ни в чем не виновата. Она — всего лишь жертва обстоятельств. Такая же, как и я. Но в одном ты прав: мне пора заняться своим делом — независимо от того, вернется к Селене память или нет.
На следующий день Шику поблагодарил Эпоминондаса за поддержку в трудную минуту и сказал, что возвращается на работу в полицию.
Эпоминондас знал, что это когда-нибудь должно было случиться, но не смог скрыть своего огорчения.
- Как жаль! Мне будет недоставать тебя. Особенно сейчас, когда Жоржиныо и Алисинья находятся в свадебном путешествии. Может, ты останешься у меня жить, а на работу в Маримбу будешь ездить отсюда? Я так к тебе привязался!..
- Я тоже к вам привязался, сеньор Эпоминондас, — растроганно ответил Шику. — Но Лиана уже подготовила для меня номер в своей гостинице. Так будет удобнее — не придется тратить много времени на дорогу.

0

49

Глава 21

Кольцо, подаренное Жуди Силвейрой, сильно осложнило жизнь Тадеу, и без того трудную и запутанную.
К счастью Жуда от него не отреклась, но даже она усомнилась в честности Тадеу.
- Пойми, я не буду рада никаким украшения, если тебя опять посадят в тюрьму, — говорила она ему. — Мне вообще ничего не нужно! Неужели ты этого еще не понял и снова связался с бандитами только затем, чтобы купить мне колечко подороже?!
- Да ни с кем я не связывался, поверь.
- Но зачем-то же ты солгал мне! У твоей мамы, как выяснилось, никогда не было такого кольца. Где ты его взял?
Ответить на этот вопрос прямо Тадеу не мог, поэтому вынужден был прибегнуть к новой лжи —
сказать, будто купил для нее то злополучное кольцо очень давно, еще до их разрыва.
- Когда был секретарем у Артурзинью? — попросила уточнить Жуди, и в ее вопросе Тадеу также усмотрел намек на свою нечестность.
- Да, еще в то время. Но ты не бойся, деньги на кольцо я и тогда не украл, а заработал, — стал оправдываться он, еще больше увязая во лжи.
Он уже ненавидел это кольцо, из-за которого едва не потерял Жуди, но, как ни странно, именно ее реакция на столь сомнительный подарок помогла Тадеу окончательно определиться, с кем он — с Силвейрой или с Азеведу. Для этого ему понадобилось всего лишь представить, как он должен будет изворачиваться перед Жуди, объясняя ей, откуда у него взялись драгоценности, которые невозможно легально купить или продать, даже имея фантастически огромные деньги.
Теперь Тадеу критически оценивал свое недавнее поведение. Не справился с искушением, поддался соблазну. Хотел осыпать Жуди бриллиантами, не понимая, что это не принесет счастья ни ей, ни им обоим. Жуди права: зачем им ворованное богатство, если они могут жить честно и с увлечением заниматься делом, которое приносит, кроме денег, еще и радость, и уважение окружающих. Разве можно измерить в
фатах то доверие, с каким Тадеу встретила Лиана, когда его временно выпустили ив тюрьмы? Это же дорогого стоит! А Жуди? Ей все вокруг твердят, что Тадеу — вор и бандит, а она — маленькая, хрупкая, восстала одна против всех, защищая Тадеу. И ей достало на это сил только потому, что она не просто любит Тадеу, но искренне верит в его честность, считая все его прежние проступки досадными заблуждениями. Так неужели же он может подвести ее? Нет! Никакие сокровища того не стоят!
Приняв столь важное для него решение, Тадеу стал более откровенно вести себя с Азеведу — в частности, рассказал ему о кольце, подаренном Силвейрой, и о банковском счете, который тот открыл на имя Тадеу.
- Я не взял оттуда ни сентаво, — говорил в свое оправдание Тадеу. — И кольцо бы не стал показывать Жуди, если бы Силвейра сам его не послал ей.
- Ничего, скоро ты избавишься от необходимости вести двойную игру, — успокаивал его Азеведу. — Выступишь в суде, дашь показания против Силвейры и Аманды, и все твои проблемы кончатся.
У Тадеу было на сей счет другое мнение:
- Силвейра не простит мне этого и найдет способ, как со мной расправиться.
- Нет, мы не позволим ему! Ты думаешь, почему суд над тобой до сих пор не состоялся? Только потому, что мы хотим арестовать Силвейру в тот момент, когда он отыщет сокровища! Этот тип невероятно изворотлив и его надо брать с поличным. Как только он окажется в тюрьме, ты сможешь безболезненно свидетельствовать против него.
- Он способен отомстить мне, даже находясь в тюрьме, — мрачно промолвил Тадеу.
- Не преувеличивай его могущества, — посоветовал Азеведу. — Когда Силвейра попадет за решетку и мы предъявим ему обвинения во всех преступлениях, которые за ним числятся, он уже ни на что не будет способен. Даже себя защитить не сможет.
- А что будет со мной? — в тревоге спросил Тадеу. — Адербал утверждает, что шансов на оправдательный приговор у меня практически нет. Значит, мне грозит тюрьма?
- Адербал не знает о том, как ты помогаешь следствию. А этот аргумент будет решающим для судьи при вынесении приговора.
- То есть вы хотите сказать, что меня могут полностью оправдать?
- Я, во всяком случае, сделаю все для этого, — пообещал Азеведу. — А ты постарайся как можно чаще заглядывать к Силвейре домой. Возможно, тебе удастся каким-то образом выйти на след Амавды. Хотя бы косвенно. У меня нет сомнений в том, что Силвейра поддерживает с ней связь.
Выполняя это поручение Азеведу, Тадеу стал ежедневно приходить к Силвейре домой и докладывать ему о том, как продвигаются поиски сокровищ. Охранники, постоянно дежурившие у дома Силвейры, постепенно привыкли к Тадеу и стали впускать его в дом без предварительного согласования с боссом.
Однажды, не застав хозяина дома, Тадеу сказал охраннику, что Подождет Силвейру в гостиной. Охранник его пропустил, и Тадеу стал скрупулезно осматривать помещение, надеясь увидеть там что-либо, достойное внимания Азеведу. В частности, его заинтересовал необычный пульт дистанционного управления всего с двумя кнопками — включающей и выключающей.
Нажав на одну из них, Тадеу застыл, пораженный увиденным: потайная дверь, скрытая за большим
гобеленом, открылась, и в образовавшемся проеме показалось изумленное лицо Аманды.
- Ты?.. — отпрянула она в испуге. — А где Силвейра?
- Он должен прийти с минуты на минуту.
- Немедленно закрой дверь и уходи! Если Силвейра узнает, что ты меня здесь видел, он убьет тебя!
- Но охранник знает, что я здесь.
- Все равно уходи! Подождешь на улице. Надеюсь, тебя не надо предупреждать, чтобы ты держал язык за зубами? Я имею в виду не только Силвейру, но и всех остальных. Никто не должен знать, что я здесь! Иначе тебе не поздоровится!
Вернув дверь в прежнее положение, Тадеу поспешно вышел из дома.
- Пожалуй, я подожду сеньора Силвейру на улице, — сказал он охраннику. — Почему-то он задерживается.
После той неожиданной встречи с Амандой Тадеу вновь засомневался, стоит ли ему быть во всем откровенным с Азеведу. Ведь если Тадеу скажет ему, где скрывается Аманда, полиция нагрянет туда с арестом. Но Аманда в этом случае не станет скрывать от Силвейры, кто ее выдал, и тогда Тадеу постигнет жестокая участь. Силвейра убьет его — Аманда об этом прямо сказала.
Поразмыслив над ситуацией так и этак, Тадеу решил скрыть от Азеведу то, что ему стало известно об Аманде. Пусть Азеведу сначала арестует Силвейру, а потом уже ищет Аманду!
Жуди, внимательно наблюдавшая за Тадеу, сразу же уловила перемену в его настроении.
- Ты опять чем-то встревожен или даже напуган, — сказала она. — Случилась какая-то неприятность?
- Нет, все идет как прежде.
- Не пытайся меня обмануть! Я же все вижу и чувствую!
- Да, ты права, — вынужден был признать Тадеу. — По мере того как приближается день суда, я все больше волнуюсь.
- Я тоже. Знаешь, мне даже пришло в голову нанять еще одного адвоката!
- Зачем?
- Не нравится мне этот Адербал! — попросту пояснила Жуди. — Говорит, что у тебя мало шансов на оправдательный приговор. Так надо же искать эти шансы! На то ведь он и адвокат!
- Адербал сделал все, что от него зависело.
- А что, если найдется другой адвокат, который сможет сделать гораздо больше, чем Адербал? Давай продадим то кольцо и наймем самого лучшего адвоката!
- В этом нет нужды, Жуди! Ни один адвокат не сможет оградить меня от тюрьмы, если я сам не решусь дать предельно откровенные показания.
- А ты до сих пор этого не сделал? — изумилась Жуди. — Почему?
- Ну как тебе объяснить?.. — замялся он.  Если я скажу в суде все, что мне известно, это может спасти меня от тюрьмы. Но — не от мести бандитов
- Боже мой! Какой ужас! — испугалась Жуди
- Неужели у нас нет выхода? Может, существует какой-то третий, промежуточный вариант?
- Да. У нас есть такой вариант — бежать! — мрачно пошутил Тадеу, но Жуди восприняла его слова всерьез.
- Если нельзя поступить иначе, то я готова бежать вместе с тобой! — решительно заявила она.
Растроганный Тадеу обнял ее, прижал к себе и произнес твердо:
- Нет, я не посмею подвергнуть тебя таким испытаниям. Ты представляешь, что это значит — жить в постоянном страхе, скрываясь от полиции? По мне, уж лучше отсидеть свой срок в тюрьме!
- Да, наверное, ты прав, — согласилась с ним Жуди. — Мы, конечно, будем надеяться на лучшее. Но ты-должен знать: как бы ни закончился суд, я буду с тобой! Отбудем этот тюремный срок вместе, а потом поженимся!
Изабел пугала решимость дочери навсегда связать свою судьбу с Тадеу. Ни уговоры, ни угрозы на Жуди не действовали. Безуспешной оказалась и попытка Изабел разоблачить Тадеу, уличив его во лжи. Даже убедившись в том, что Тадеу ей в очередной раз соврал, рассказав байку о «матушкином кольце», Жуди его все равно простила.
- Хоть бы его уже поскорей упрятали в тюрьму! — однажды выпалила в сердцах Изабел и получила в ответ дерзкое заявление дочери:
- Я не оставлю Тадеу, даже если его осудят на сто лет! И вы не помешаете мне выйти за него замуж!
Отчаявшись как-то подействовать на дочь, Изабел обратилась за помощью к Сервулу:
- Будь добр, поговори с Тадеу по-мужски. Может, он хоть тебя послушается и оставит Жуди в покое?
Сервулу понимал, что Тадеу будет непросто расстаться с Жуди, так как он ее действительно любит. И поэтому он начал разговор очень осторожно:
- Мне очень жаль, Тадеу, что ты попал в такой переплет, оступился. Но ты согласен, что Жуди не должна из-за этого страдать? Если она тебе хоть немного дорога, ты не станешь втягивать ее в свои проблемы. Я по крайней мере на это надеюсь.
- Насколько я понял, вы называете проблемами то, что на самом деле является обыкновенной реальной жизнью. А в ней, как известно, случается всякое. Человек может попасть в беду, наделать ошибок, но
пока он жив, у него остается право на раскаяние, также на исправление ошибок.
- Ты хочешь сказать, что раскаялся?
- Да. Во всяком случае, так мне кажется. К тому же вы прекрасно знаете, что многими своими ошибками я обязан моему отцу. Фактически я расплачиваюсь сейчас и за его грехи, и за мои собственные. Жуди это понимает и верит мне.
- Она любит тебя, потому и верит. А доне Изабел этого недостаточно. Ей нужны веские доказательства твоей честности.
- Скоро будет суд. Возможно, там и всплывут те самые доказательства, которых вам так не хватает, — с обидой произнес Тадеу. — А до той поры потерпите. И пожалуйста, не изводите своими упреками Жуди.
Сервулу ушел от Тадеу с тяжелым сердцем,
«Тут ничего нельзя изменить вмешательством со стороны, — думал он. —| Эти двое любят друг друга, и, видимо, им вдвоем предстоит выбираться из той сложной ситуации, в которую угодил Тадеу».
Но возвращаться к Изабел с таким неутешительным выводом Сервулу не хотелось, и он зашел к Шику, проживавшему теперь здесь же, в пансионе Лианы.
Поговорив с сыном о том о сем, Сервулу поинтересовался его мнением относительно Тадеу.Как тебе кажется, он действительно раскаялся или продолжает вести двойную игру?
- Время покажет, — уклонился от прямого ответа Шику. — Но Азеведу верит в его искренность.
- Спасибо. Ты меня немного успокоил. Азеведу — человек проницательный, и если он поверил Тадеу...
- Отец, — прервал его Шику, — то, что я тебе сказал сейчас, должно остаться между нами. Пока дело не закончено, мы не имеем права распространяться о своих симпатиях или антипатиях к подследственному.
- Да, я понял. Дона Изабел об этом не узнает. Но теперь я сумею найти слова, которые смогут ее успокоить. - Мне еще надо заглянуть к Ренату. Он тоже на днях сюда переселился. Если так будет продолжаться, то скоро Лиана переманит к себе всех моих родственников, — пошутил напоследок Сервулу.
Шику посмотрел на отца теплым проникновенным взглядом, молча поблагодарив его за то, что он не стал заводить речи о Селене.
Ренату поселился у Лианы потому, что Лаис решила приехать в Маримбу вместе с Милтоном, о чем известила всю семью заранее.
- Она поступила разумно, — сказал Ренату Изабел. — Незачем нам тут сталкиваться с ее любовником.
Дебора, с которой у Ренату не так давно возник трогательный роман, предложила ему временно| жить в доме Мазиньи. Но Ренату предпочел на несколько дней переехать в гостиницу к Лиане.
По иронии судьбы Милтон тоже оказался человеком щепетильным и не стал злоупотреблять гостеприимством Изабел. По приезде в Маримбу он сначала устроился в гостинице и лишь затем нанес визит семейству Лаис, где и был представлен ею как человек, за которого она собиралась в скором времени выйти замуж.
Дука и Крис приуныли: Милтон им совсем не понравился, потому что он нисколько не был похож на Ренату.
- По-моему, он страшный сухарь, и с чувством юмора у него туго, — поделился своими впечатлениями Крис, когда Милтон отправился на ночевку в гостиницу.
- Ты не прав, — возразила Лаис. — Он просто серьезный, обстоятельный человек.
- Ну так и я об этом же говорю, — с горькой иронией промолвил Крис.
А Милтон тем временем вернулся в гостиницу, но никак не мог попасть в свой номер, потому что ключ наглухо застрял в замке.
Проходивший мимо Ренату любезно помог новому постояльцу открыть дверь и, выяснив, что тот
Маримбу впервые, вызвался показать ему |Местные пляжи. Ничего не подозревающий Милтов с благодарностью принял это предложение, и наутро они вдвоем отправились прогуляться вдоль берега.
Ренату разглагольствовал без умолку, не удосижившись даже узнать имя своего спутника, и лишь когда увидел перед собой остолбеневших Дуку и Криса, стал растерянно оглядываться по сторонам.
Крис между тем оправился от шока и заметил не без сарказма:
- Ну, папа, ты превзошел самого себя! Твоя фантастическая коммуникабельность достойна Книги рекордов Гиннесса!
Выяснив таким образом кто есть кто, соперники больше не предпринимали совместных прогулок. А Ренату вообще старался нигде не бывать, кроме «Грота Будды» и своего гостиничного номера, опасаясь ненароком встретить Лаис.
Сервулу, зная о вынужденном затворничестве Ренату, решил навестить его и поддержать морально.
- Дона Изабел передает тебе привет, — сказал он, дружески похлопав Ренату по плечу, — и надеется, что ты вернешься домой, как только Лаис уедет.
- Я теперь уже и не знаю, где мой дом, — грустно промолвил Ренату и задал Сервулу вопрос, Который беспокоил его больше всего: — Вы, случайно, не знаете, Лаис не собирается увозить с собой детей?
- Об этом тебе лучше поговорить с Лаис и с ребятами, — дал ему дельный совет Сервулу. Не
бойся прямо спросить у Криса и Дуки, с кем бы они хотели жить. И в зависимости от их ответа заяви свои права на детей.
- Вы думаете, они захотят остаться со мной?
- Я не уверен, но мне кажется, что по крайней мере на Криса ты точно можешь рассчитывать.
По возвращении домой Сервулу ожидал сюрприз.
- У нас гостья! — сообщила ему Изабел. — Дона Камила специально приехала, чтобы по секретничать с тобой о чем-то. Я уже напоила ее кофе и теперь могу оставить вас наедине.
- Вообще-то у меня от Изабел нет секретов, — сказал Сервулу, — но я, кажется, догадываюсь, о чем пойдет речь. О секретах наших детей! Так?
- Ты прав только отчасти, — уклончиво ответила Камила, намекая на то, что для нее было бы желательно все же поговорить с Сервулу без свидетелей.
'Изабел поняла намек и, проявив деликатность, вышла из комнаты.
А Камила огорошила Сервулу известием о беременности Селены.

- Ты хочешь сказать, что между ней и Шику теперь все кончено? — упавшим голосом спросил он — И я должен как-то подготовить его к этому удару?
- Да нет же! Ты ничего не понял. Все как раз наоборот. Селена ждет ребенка от Шику!
- Невероятно!.. Я только что у него был. Он ничего не сказал мне... — растерянно произнес Сервулу.
- Да ты вроде и не рад тому, то скоро станешь дедом? — пошутила над его растерянностью Камила.
- Я рад! Просто ты меня ошеломила. Это ведь еще надо осознать... А Шику, насколько я понял, ничего не знает?
- В том-то все и дело! Селена вместе с памятью потеряла и рассудок. Представляешь, она хочет выйти замуж за Билли! Но мы ведь не можем этого допустить, не так ли? Неужели мы с тобой вдвоем не придумаем, как их снова соединить — Селену и Шику? Ведь у них будет ребенок!..
- Подожди, я ничего не понимаю, — прервал Камилу Сервулу. — Почему Шику до сих пор не знает, что Селена беременна?
- Сейчас я все тебе расскажу по порядку, — тяжело вздохнула Камила и начала свой горький рассказ.
Сервулу слушал ее не перебивая и все равно никак не мог взять в толк, почему Селена скрывает свою беременность от Шику.
- Потому что у нее не все в порядке с мозгами, еще раз повторила Камила. — Вчера я даже уговорила ее съездить к Шику. Она поехала на ферму Эпоминондаса, а Шику, как выяснилось, уже вернулся работать в полицию.
- Ну и что? Он же не на край света уехал, а всего лишь в Маримбу.
- То же самое и я сказала Селене: поезжай в Маримбу! Она уже совсем было собралась, но тут, как назло, явился этот Билли. И конечно, стал упрашивать ее выйти за него замуж. Ну, Селена и задергалась опять. Правда, у нее в этот раз не хватило духу ответить ему согласием. Но если он заявится снова — она не устоит...
- А Билли знает о том, что она беременна?
- Нет. Пока не знает. Селена побоялась и ему сказать правду. Молола всякую чушь про то, что не хочет сделать его несчастным. А я как дура за дверью подслушивала.
- Так, может, Билли и не захочет жениться, когда узнает, что Селена ждет ребенка от Шику? — высказал предположение Сервулу.
- Нет, я боюсь, что он, наоборот, еще больше вцепится в нее, — возразила Камила. — Я уже поняла этого Билли: он словно специально ищет, где бы ему проявить свое благородство!
- Так что ты предлагаешь? Чтобы я рассказал Шику о беременности Селены?
- Нет. Он должен узнать это от нее. А ты внуши ему по-своему, по-отцовски, что он не должен оставлять Селену в покое. Пусть приезжает к нам почаще. Пусть не уступает Билли, в конце концов! Не можем жу мы допустить, чтобы наш внучок рос с чужим дядькой, а не с родным отцом!
- Не можем! – полностью согласился с Камиллой Сервулу.

0

50

Глава 22
«Не хочу никого сделать несчастным», — сказала Селена, объясняя свое нежелание выйти замуж за Билли. И сделала его несчастным.
Вернувшись из Бураку-Фунду, Билли молча стал укладывать чемоданы. Зеке даже не понадобилось задавать отцу какие-то вопросы — он и так понял, что тот поссорился с Селеной и поэтому в очередной раз решил уехать из Маримбы.
Ничего не сказав отцу, Зека поспешил за советом к Диане.
- Он совсем не считается с моим мнением! Уж как я упрашивал его, чтобы он женился на тебе! Нет, он меня не послушался. Ему, видите ли, нужна Селена! Я почти смирился с его выбором. Но он этого не оценил. Сейчас у него что-то не заладилось с Селеной, и он, даже не спросив, хочу ли я уехать отсюда, стал укладывать чемоданы. Однажды я уже остановил его... Но в этот раз он прямо на себя не похож... Говорить с ним бесполезно!
- А ты, насколько я понимаю, не хочешь уезжать из Маримбы? — спросила Диана. — Не хочешь расставаться с Ритиньей?
- Ну конечно! Что мне делать, Диана? Могу я настаивать на том, чтобы он оставил меня здесь одного?
- Настаивать ты можешь, но вообще-то несовершеннолетние дети должны жить либо с родителями, либо находиться под официальной опекой кого-нибудь из взрослых. Не думаю, что Билли согласится передать тебя на воспитание какому-то опекуну, даже если такой доброволец отыщется.
- А если это будет отец Ритиньи?
- Зека, ты задаешь вопрос и сам не веришь в возможность положительного ответа, — укорила его Диана.
- Ну так посоветуй, что мне делать!
- Ответ напрашивается сам собой: слушаться отца и повиноваться его воле. Но я догадываюсь, о чем ты на самом деле хотел меня попросить: чтобы я уговорила Билли остаться здесь, не так ли?
- Это было бы, конечно, хорошо. Но я не такой эгоист, чтобы просить тебя об этом. Остаться здесь отец может только из-за Селены...
- Не беспокойся обо мне. Я уже свое перестрадала! — махнула рукой Диана. — Пойдем к твоему отцу!
- Нет, он рассердится на меня, когда поймет, что это я тебя позвал, — воспротивился Зека. Лучше будет, если ты придешь к нему одна.
- А ты, я вижу, большой хитрец! — беззлобно погрозила ему пальцем Диана. — Ладно, пусть будет по-твоему.
О чем она говорила с Билли, Зека не слышал. Их разговор длился довольно долго. Когда же Зека наконец отважился войти в дом, Дианы там уже не было, а костюмы отца висели на своих местах в шкафу.
Зека сделал вид, будто и не заметил, как резко менялось настроение отца в течение дня, но Билли сам заговорил на болезненную для него тему;
- Я сегодня проявил непростительную слабость. Можно даже сказать — трусость! Чуть было не отказался от борьбы за женщину, которую люблю.
- Ас кем ты ведешь эту борьбу, папа? — задал ему «детский» вопрос Зека. — С Шику? С Селеной? Разве любовь совместима с какой-то борьбой? Вот мы с Ритиньей просто любим друг друга, и нам незачем с кем-то бороться.
- Любовь бывает разная, сынок, — философски ответил Билли. — Что же касается борьбы... Наверно, я борюсь прежде всего с самим собой.
Зека не стал выяснять в подробностях, что это значит, опасаясь, как бы отец снова не засомневался в правильности своих действий.
А Билли наутро закупил целую охапку цветов и, исполненный решимости, отправился в Бураку-Фунду.
Войдя в дом Селены, он буквально осыпал ее цветами и заявил:
- Я никуда отсюда не уйду, пока ты не согласишься выйти за меня замуж!
Селена под таким напором обмякла, глаза ее растерянно забегали, а губы сами собой сложились в довольно глуповатую улыбку.
- Ты играешь не по правилам, — пролепетала она с невесть откуда взявшимся кокетством. — Давишь на меня...
Билли понял, что выбрал верную тактику. Селене явно понравилась его сегодняшняя решимость, граничащая с вероломством.
Да, что ни говори, а Селена — обычная женщина, и ей, как всякой женщине, импонирует такая дерзость со стороны мужчины.
Самодовольно улыбаясь, Билли поудобнее устроился в кресле и повторил свою угрозу:
- Я не уйду, даже если мне придется просидеть тут целую вечность.
Селена одарила его восхищенным взглядом: дескать, каков молодец — напролом идет к своей цели!
Камила, все это время глядевшая на обоих с нескрываемым осуждением, не выдержала и грубо бросила
- Что ты рассуропилась, как сахарная кукла? Даже противно смотреть! У него стыда нет, а у тебя — мозгов! Вспомни, о чем ты прежде всего должна сейчас думать!
Выплеснув из себя эту гневную тираду, Камила вышла, громко хлопнув дверью.
Слова матери подействовали на Селену. Она нахмурилась, вжала голову в плечи и, боясь поднять на Билли глаза, тихо промолвила:
- Я должна тебе кое-что сказать. Возможно, после этого ты меня сразу разлюбишь...
- Нет! Ни за что на свете! — с горячностью заверил ее Билли.
- Ты не торопись. Сперва выслушай меня.
- Я готов!
- Ну так вот... Я отказала тебе в прошлый раз не потому, что не люблю тебя, а потому, что для меня сейчас гораздо важнее другое.
- Да? — удивился Брлли. — Разве может бьггь что-то важнее любви и нашего счастья?
- Может. Больше всего на свете я хочу, чтобы мой сын был счастлив!
- Сын?! — еще больше изумился Билли. — У тебя есть... ребенок?
- Да. Я жду его, — произнесла наконец Селена и облегченно вздохнула,
- Значит, ты все-таки беременна? Эта тошнота и головокружения...
- Только не надо говорить о моей тошноте! — резко оборвала его Селена. — Ты прямо как моя мать! Она мне все уши прожужжала. .
- Прости, — виновато произнес Билли. — Теперь это действительно не имеет никакого значения.
- А почему ты не спрашиваешь, кто отец ребенка? — с вызовом взглянула на него Селена.
- Я предполагаю, что это — Шику. Так ведь?
- Да. Оказывается, мы зашли с ним далеко, хотя я этого и не помню.
- Какой ужас! — вырвалось у Билли помимо его воли.
- Ты вправе отказаться от своего предложения! — тотчас же отреагировала на его восклицание Селена.
- Нет, ты меня не поняла, — стал оправдываться он. — Просто все это так неожиданно! И так нелепо!.. Мне надо хотя бы немного прийти в себя.
- Ну вот, я же говорила, чтобы ты не клялся наперед, — с нескрываемой обидой произнесла Селена. — Кому нужен чужой ребенок? Поезжай домой, Билли!
- Нет-нет, я не могу так уехать! Надо что-то решить.
- Да что тут решать? И так все ясно.
- Абсолютно ничего не ясно! — возразил он. Я ведь люблю тебя! Но эта новость!.. Честно говоря, она меня сразила. А что тебе говорит Шику? Наверно, требует, чтобы ты вышла за него замуж?
- Он не знает о моей беременности.
- Как? Ты ему не сказала?
- Нет.
- Но почему? Это же его ребенок! Он должен знать правду!
- Тебе надо было бы жениться на моей матери! — сердито бросила ему Селена. — Вы с ней постоянна дуете в одну дуду! Она мне сто раз говорила то же самое, причем теми же словами!
- Ничего удивительного! Любой тебе скажет, что ты ведешь себя нехорошо по отношению к Шику. Надо все рассказать ему!
- Ну да, ты просто не знаешь, как от меня избавиться, и хочешь подключить сюда Шику. Пусть он разбирается со мной и с моим ребенком!
- Селена, я не заслужил от тебя таких упреков, — обиделся Билли.
- Да я тебя ни в чем не упрекаю, — поникшим голосом произнесла она. — Твое замешательство мне как раз понятно.
- Но я же не отказался от своего предложения! Мне только хотелось бы, чтобы между мной, тобой и Шику установилась полная ясность!
- Значит, ты по-прежнему готов на мне жениться? — простодушно спросила Селена, и Билли ответил ей как человек истинно благородный:
- Да. Я ведь люблю тебя! Но прежде чем мы поженимся, ты скажешь Шику о ребенке.
- Нет. Я не хочу его путать в это дело.
- Прости, сейчас я тебя не понял. Ты хочешь представить все так, как будто беременна от меня, чтобы Шику никогда не узнал, что у него есть сын или дочь?
- Нет. Это было бы жестоко. Пусть он все узнает, но — потом, когда-нибудь. А сейчас я не хочу говорить с ним об этом.
- Но почему?
- Ну как ты не поймешь? Шику для меня — чужой человек. Это же просто дикость какая-то, что я ношу в себе его ребенка! И если Шику об этом узнает, то станет предъявлять на меня свои права.
- Ты боишься, что он сможет уговорить тебя выйти за него замуж ради вашего общего ребенка? — с пониманием произнес Билли.
- Я не выйду замуж за Шику, как бы он меня ни упрашивал! Но мне будет неприятно говорить с ним об этом.
- Теперь я, кажется, все понял, — сказал Билли и предложил, с его точки зрения, единственно верный выход из ситуации: — Значит, поступим так... Ты скажешь Шику, что мы с тобой женимся и заодно сообщишь ему о своей беременности.
- Нет, Билли, я не могу... Не заставляй меня объясняться с Шику!
- Ладно, давай пока оставим все как есть, — согласился он. — А сегодня вечером встретимся в ресторане у Лианы, отметим нашу помолвку и подумаем, на какой день лучше назначить свадьбу.
Проходя мимо Камилы, кормившей во дворе кур, Билли счел необходимым поставить ее в известность о достигнутой договоренности между ним и Селеной.
- Ну что, теща, поздравим друг друга? Селена согласилась выйти за меня замуж!
- Лично я считаю это большим горем и для себя, и для нее, — ответила Камила. — Так что поздравлять меня не с чем. Да и тебя не ждет ничего хорошего, если ты все-таки женишься на Селене. За ужином в ресторане Билли и Селена невольно продолжали говорить о том же, что и накануне, — о беременности, о Шику, который должен знать, что он скоро станет отцом. Они так увлеклись, что не заметили рядом с собой Лиану, которая услышала, о чем идет речь, и буквально застыла с подносом в руках. Новость, подслушанная ею, ошеломила Лиану. Как правило, она сдержанно относилась к секретам своих посетителей и никогда не разглашала то, что ей приходилось случайно услышать за каким-нибудь столиком. Но тут был исключительный случай! Лиана считала себя просто обязанной помочь Шику предотвратить возможную трагедию. Надо обо всем рассказать Азеведу, а уж он пусть подготовит соответствующим образом Шику! И, словно по ее зову, в ресторан вошли Азеведу и Шику. Усадив их подальше от того места, где сидели Селена и Билли, Лиана отозвала в сторону Азеведу и выложила ему две потрясшие ее новости:                                                                                         - Азеведу, надо что-то делать! Селена ждет ребенка от Шику, но при этом выходит замуж за Билли!                                                        - А Шику не знает , что она беременна?                                                                                                                                                    - Нет. И, насколько я поняла, она не хочет ему этого говорить.                                                                                                                 - Да, ситуация!.. — покачал головой Азеведу.                                                                                                                                          - Но как же я смогу сказать ему? Ты представляешь, как это будет выглядеть? Мол, Лиана подслушала, а ты пойди проверь, не ослышалась ли она?                                                                                                                                                                                 - Но ему же надо помочь!                                                                                                                                                                         - Надо. Я подумаю, что тут можно сделать, пообещал Азеведу, возвращаясь к Шику.                                                                               А тем временем Билли перехватил взгляд Селены, устремленный на Шику. К большому удивлению Билли, она смотрела на Шику вовсе не как на чужого человека, каким пыталась представить его сегодня утром. В ее взгляде Билли уловил явную теплоту и неприкрытый интерес. Разглядывая украдкой Шику, Селена словно пыталась что-то вспомнить, или что-то понять в себе, или увязать его образ со своим будущим ребенком...                                                                                                                                                                        - Ты так смотришь на него! — не удержался от замечания Билли. — Хочешь представить как будет выглядеть твой ребенок?                     - Нет... То есть да... — смутилась Селена. — Малыш может родиться похожим на Шику.                                                                               - Тогда мне тем более непонятно, почему ты скрываешь от Шику свою беременность.                                                                                - Мне жалко его, — призналась Селена. — Представляешь, как он расстроится, когда узнает, что не сможет воспитывать собственного ребенка!                                                                                                                                                                                                   - Значит, ты жалеешь Шику? — недобро посмотрел на нее Билли. — А может, любишь его? Только боишься в этом признаться?                   - Нет. Я люблю тебя! — как заклинание повторила Селена.                                                                                                                       - Я еще никогда не чувствовал себя так неуверенно, — сказал Билли. — Ты сводишь меня с ума. Я уже ничего не понимаю и ни во что не верю!                                                                                                                                                                                                       - Ты просто ревнуешь меня к моему прошлому. - Если бы только к прошлому! — горько усмехнулся Билли. В тот день они так и не решили, когда состоится их свадьба. А на следующий день Билли довелось испытать еще более мощный приступ ревности. Подъезжая к Бураку-Фунду, он издали увидел Селену, прогуливавшуюся на лугу близ дороги.                                                                                                - Ты вышла меня встречать? — обрадовался он, но получил неожиданный ответ:                                                                                      - Нет, я жду здесь Шику. Он поехал на Аризоне вон в тот лесок. Ну что ты на меня так смотришь? Опять ревнуешь?                                  - А что, по-твоему, я должен сейчас испытывать, кроме ревности?                                                                                                             - Не знаю. Тебе надо научиться верить мне. Шику приехал сюда по поручению своего отца. У них там какие-то общее дела с моей матерью. Ну, она, конечно, усадила его обедать... А потом он занялся Аризоной...                                                                                   Билли слушал ее и думал совсем о другом. Если в игру вступил хитроумный Сервулу, то тут надо держат ухо востро! Это очень опасный противник! Заслал сюда Шику под каким-то предлогом, надеясь, что тот возьмет Селену не мытьем, так катаньем!                                    - Ты меня не слушаешь! — обиделась Селена.                                                                                                                                          - Да, прости, я немного отвлекся, — не стал отрицать Билли. — А ты так и не решилась сказать Шику всю правду?                                     - Нет. И, наверно, не решусь никогда. Чем лучше я узнаю Шику, тем труднее мне это сделать. Он хороший человек. Мне бы не хотелось причинить ему боль.                                                                                                                                                                    «Похоже, на это и рассчитывал хитрый лис Сервулу! — подумал Билли. — Если Шику будет являться сюда каждый день, Селена привяжется к нему и, вполне вероятно, влюбится в него заново. Но этого нельзя допустить!»                                                                    - Селена, ты можешь считать меня ревнивцем, но я не хочу, чтобы Шику приезжал сюда и проводил тут с тобой время в милых беседах: и прогулках! Не забывай, что ты — моя невеста!                                                                                                                                          - Но Шику приехал не столько ко мне, сколько к моей маме!                                                                                                                       - Вот пусть с ней и общается!                                                                                                                                                                    - А кто будет тренировать Аризону, чтобы тот совсем не одичал?                                                                                                              - Я! — в запальчивости произнес Билли, чем вызвал ироничную улыбку Селены.                                                                                      - Нет, с Аризоной тебе не справиться! — уверенно заявила она. — Он теперь даже меня не признает! Только Шику и подчиняется.                                                                                                                                                                                       «Еще один-ноль в пользу Шику!» — сердито подумал про себя Билли. А вслух сказал:                                                                             - Ладно, оставим на время эту полемику, потому что твой ковбой уже возвращается.                                                                                 - Напрасно ты меня ревнуешь к Шику. Я люблю только тебя одного! — снова повторила Селена, как делала это всякий раз, когда их беседы с Билли заходили в тупик.                                                                                                                                                   Вечером, оставшись одна, Селена ощутила острую потребность в том, чтобы поделиться своими проблемами с кем-нибудь из близких людей, но не с матерью и не с Билли, чье мнение на сей счет было ей хорошо известно. Тут нужен кто-то третий, способный извне посмотреть на ту сложную ситуацию, в которой оказалась Селена. Может, обратиться к Лижии? Все-таки она родная сестра, и вообще довольно симпатичная девушка. Несмотря на то что Селена обошлась с ней не слишком приветливо, Лижия продолжает звонить ей. Интересуется здоровьем Селены, приглашает ее в гости...                                                                                                                         Взяв сотовый телефон, Селена набрала номер, записанный для нее Лижией.                                                                                           Та обрадовалась, услышав голос Селены.                                                                                                                                                 - Ты не представляешь, какой это для меня подарок! Я сейчас осталась совсем одна. Не с кем даже посоветоваться, некому поплакаться в жилетку. С Гуту у меня по-прежнему отношения натянутые. А маму мне попросту жалко — не хочу расстраивать ее по пустякам. Может, ты к нам приедешь? Мама тоже будет тебе рада.                                                                                                                                                                                                       - Спасибо. Передай ей привет. Но сегодня уже поздно.                                                                                                                            - Так приезжай завтра! Прямо с утра. Мы можем встретиться в офисе. Я покажу тебе нашу фирму. Может, ты что-то вспомнишь и тебе снова захочется работать вместе со мной.                                                                                                                                                 - Ладно, приеду, — согласилась Селена. —Ты только скажи мне адрес, а то я ничего не помню.                                                              На следующий день сестры встретились в офисе. Лижия провела Селену в свой кабинет, попросила Бети приготовить для них кофе.                                                                                                                                                                                                       - Тебе тут ничего не припоминается? — обратилась к Селене Лижия с надеждой. — Садись вот в это кресло. Оно еще совсем недавно было твоим!                                                                                                                                                                                     Селена устроилась в кресле поудобнее, прислушиваясь к своим ощущениям, но ничто не отозвалось в ее памяти.                                                                                                                                                                                                    - Ладно, будем все осваивать заново, — сказала Лижия. — В прошлый раз ты очень быстро вошла в курс дела. Думаю, и теперь это не составит для тебя большого труда.                                                                                                                                                            - Вообще-то я приехала сюда, чтобы повидаться с тобой, рассказать тебе о своей жизни и даже попросить совета, — смущенно произнесла Селена.                                                                                                                                                                                 - Ты думаешь, я способна дать тебе дельный совет? — грустно улыбнулась Лижия. — Мне самой еще надо многому учиться. Я тут недавно наломала дров — поссорилась с Гуту...                                                                                                                                                     - Но мне больше не к кому обратиться. Ты — моя единственная сестра. Правда, есть еще Аманда. Но я бы не хотела с ней встречаться.                                                                                                                                                                                              - Да ее сейчас и нет в Маримбе. Она где-то скрывается. Не знаю, чем все это может кончиться, — вздохнула Лижия. — Но мы не будем говорить о ней. Расскажи лучше о себе. А я чем смогу постараюсь тебе помочь.                                                                                      Селена начала свой сбивчивый, путаный рассказ...                                                                                                                                 Бети, как и следовало ожидать, максимально напрягла слух, надеясь получить от Аманды хорошее вознаграждение за ценную информацию о Селене. Чуть позже в приемную вошел Адербал, и они уже вдвоем стали прислушиваться к разговору сестер.                                                                                                                                                                                                 Лижия никак не могла поверить в то, что Селена больше не любит Шику. А когда услышала, что Селена ждет от него ребенка, то и вовсе воскликнула с жаром:                                                                                                                                                                              - Ну вот! Сама судьба указывает тебе на Шику! Она послала этого ребенка как знак вашей любви!                                                          - Ты слишком все усложняешь, Аижия, — возразила Селена. — Судьба тут ни при чем.                                                                              - Нет, это ты не права! Ваш ребенок был зачат в любви. Ты сама не раз говорила мне, как сильно любишь Шику.                                                                                                                                                                                                       - Но все это осталось в прошлом, и если я что-то и вспомнила, то очень смутно.                                                                                         - Ничего, вспомнишь! — уверенно заявила Лижия. — Не отмахивайся от Шику. Пообщайся с ним поближе, и ты его снова полюбишь!                                                                                                                                                                                               - Но я уже люблю другого — Билли!                                                                                                                                                          - Возможно, тебе это только кажется. Мне тоже одно время казалось, будто я влюблена в Лукаса. А потом поняла, что всегда любила Гуту, и больше никого!                                                                                                                                                                              - А как ты это поняла?                                                                                                                                                                             - Ну, не знаю... — пришла в замешательство Лижия. Это невозможно объяснить. Надо просто почувствовать.
- То же самое мне говорил однажды Шику, — припомнила Селена. — Но я ничего не чувствую.
- Так, может, ты и к Билли не питаешь тех чувств, которые принято называть любовью? — высказала предположение Лижия. — Скажи, тебе хочется быть все время рядом с ним, целовать его, прижиматься к нему всем телом?
- Ну, мне приятно, когда он меня целует... Билли такой красивый и очень добрый. Он несколько раз спасал меня от верной гибели.
- Шику тоже красивый и добрый, — заметила Лижия. — Ты попробуй с ним поцеловаться! Может, он тебе понравится гораздо больше, чем Билли!
- Нет, я не могу себе этого позволить — решительно замахала руками Селена. — Я уже пообещала Билли, что выйду за него замуж!
- Ты не должна этого делать! — с болью произнесла Лижия. — По крайней мере не должна спешить с замужеством! Представь, что будет, если ты станешь женой Билли, а потом к тебе вернется память и прежнее чувство к Шику! Тогда ты окажешься самым несчастным человеком на свете. И твой малыш будет несчастным вместе с тобой.
- Нет, Лижия, не пугай меня. Я не хочу об этом даже думать!
- Но ты ведь спрашивала у меня совета, — напомнила ей Лижия.
- Да, спасибо тебе за то, что выслушала меня. Но вся эта любовь к Шику кажется мне чем-то далеким и страшным. Я не хочу луда возвращаться!
- Бедная моя сестренка! — обняла ее Лижия. — Ты серьезно больна. Тебя надо отвезти к хорошему врачу. Хочешь, поедем в Сан-Паулу или в Рио?
- Нет. Ты ничего не поняла, Лижия. Я абсо[/align]лютно здорова. И я люблю Билли![/align]

Отредактировано Omen (16.11.2011 11:50)

0

51

Глава 23

Каким-то звериным чутьем Силвейра учуял, что Тадеу ведет с ним нечестную игру, и взял себе в помощники матерого рецидивиста Алваренгу, недавно освободившегося из тюрьмы. При этом он ничего не сказал Тадеу — просто установил дополнительное наблюдение за ним и за Лукасом.
- Но полного доверия у Силвейры не было ни к кому, и поэтому он теперь сам проводил много времени на Пиратском пляже, прячась среди скал и оттуда наблюдая за действиями Лукаса.
- Аманда же, пользуясь длительными отлучками Силвейры, стала чаще звонить Адербалу.
- И вот, позвонив ему в очередной раз, она услышала новость, от которой у нее потемнело в глазах.
- «Что ж, Селена сама подписала себе смертный приговор, забеременев от Шику!» — мысленно произнесла Аманда, а вслух сказала Адербалу:
- Подгони, пожалуйста, машину к бывшей студии
- Зе Паулу- Как можно быстрее! Я буду тебя здесь ждать. Ты перевезешь меня в более надежное место.
- Адербал решил, то Аманда собралась бежать из Маримбы, и, конечно же, поспешил ей на помощь. Но она попросила его выйти из машины, сама села за руль и помчалась на огромной скорости в Бураку-Фунду.
- А спустя какое-то время в доме Камилы зазвонил сотовый телефон. Взяв трубку, она услышала женский голос:
- Дона Камила? Вам звонят из полиции. Комиссар Карвалью просит вас приехать к нам сейчас для дачи показаний.
- Каких показаний? — удивилась Камила.
- Связанных с вашим похищением. Тут вскрылись новые обстоятельства, и комиссар хочет расспросить вас кое о чем дополнительно.
- Да я ж ему уже все рассказала. Мне больше нечего добавить. Вы передайте трубку самому Шику! Может, я по телефону отвечу на его вопросы?
- Комиссара сейчас нет на месте. И он просил вас приехать, — с нажимом на последнее слово произнесла Аманда.
- Ладно, сейчас приеду, — пообещала Камила.
- Вскоре она вышла из дома, и Аманда, притаившаяся неподалеку, вынула из сумки нож, переложила его в карман, а затем беспрепятственно проникла в комнату к Селене.
- Простите, я стучала в дверь, но вы не услышали, — сказала она, пристально глядя на Селену.
- Да, наверно, — ответила та, и ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Задумалась о своем...
- Аманда поняла, что Селена ее не узнала, и продолжила еще более раскованно:
- У меня сломалась машина неподалеку от вашего дома. Надо позвонить на станцию техобслуживания. У вас есть телефон?
- Да, пожалуйста, звоните, — вежливо предложила Селена.
- Аманда сделала вид, будто вызывает аварийную бригаду, а Селена тем временем поставила перед ней чашку чая и печенье.
- Выпейте чаю! — обратилась она к Аманде, когда та закончила свой телефонный «разговор». — Все равно вам придется ждать какое-то время, пока они приедут.
- Спасибо. Охотно выпью! — приветливо улыбнулась ей Аманда. — А вы?
- Да я только что пила чай вместе с мамой.
- Ну тогда просто посидите со мной немного. Если я не ошибаюсь, вы ждете ребенка?
- Неужели это уже видно со стороны? — воскликнула Селена, обхватив живот обеими руками. — Или, может быть, вы — врач?
- Да, у меня натренированный глаз, — уклончиво ответила Аманда. — Это ваш первый ребенок?
- Да.
- Муж, наверное, счастлив?
- Нет. Он даже не знает о моей беременности, — простодушно сообщила Селена.
- Почему? Ваш муж не хочет иметь детей?
- Дело не в нем, а во мне... Это долгая история.
- В вас? — совершенно искренне удивилась Аманда. — Неужели вы не хотите родить ребенка от любимого человека?
- Да в том-то и беда, что я полюбила другого мужчину!
- Вот как!.. А отца ребенка вы никогда не любили?
- Видимо, любила, если забеременела от него. Но я этого не помню. Понимаете, после тяжелой травмы я потеряла память.
- Да, понимаю... — произнесла Аманда, и в ее глазах проступили слезы. — Простите, мне уже надо идти. Спасибо за чай. Желаю вам родить здорового ребенка, похожего на его отца!
- Боясь разрыдаться в присутствии Селены, Аманда бросилась из ее дома и дала волю слезам только в машине.
- Она рыдала долго — до судорог, до озноба и даже не пыталась понять, что с ней произошло там, в доме Селены, и что помешало ей убить ненавистную соперницу вместе с еще не рожденным ребенком Шику.
- Лишь вернувшись обратно в дом Силвейры и отвечая на его гневные вопросы, Аманда поняла, почему ее рука дрогнула.
- Не кричи на меня? — сказала она, бесстрашно глядя в глаза Силвейры. — Я пережила сейчас такое потрясение, после которого мне уже ничего не страшно.
- Ты не юли? Говори прямо, где была! — потрясая палкой, требовал ответа Силвейра.
- Ездила убивать Селену, — усталым голосом ответила Аманда. — Но как это ни парадоксально — не смогла убить ее. Не смогла!
- Врешь! Ты бегала на свидание к Адербалу!
- Господи! Да при чем тут Адербал? Я не смогла убить Селену из-за Шику! Она ждет от него ребенка. И Шику бы мне никогда не простил...
- Не владея собой, Силвейра с силой ударил Аманду. Она потеряла равновесие, упала, но затем поднялась и с вызовом бросила Силвейре:
- Можешь убить меня! Это все равно ничего не изменит. Я всегда любила только одного Шику!
- Предательница! Неблагодарная тварь! — срывающимся голосом закричал Силвейра. — Я ради
поставил на карту свою жизнь, свое имя|! свое Щтояние!..
- А ты подсекла меня под корень...
- Теперь ты убьешь меня? — спросила Аманда бесстрастным голосом, готовая принять любой жребий, который пошлет ей судьба.
- Нет. Для начала ты посидишь взаперти, без еды, — грозно произнес Силвейра, взглядом указывая на дверь потайной комнаты.
- Аманда не сдвинулась с места. И тогда Силвейра пригрозил ей пистолетом:
- Делай, что я говорю! Не доводи меня до крайности
Аманда вошла в потайную комнату, и дверь за ней бесшумно закрылась.
А в это время Шику подробно расспрашивал Селену о той женщине, которая у нее недавно побывала.
- Это была Аманда! — заключил он, выслушав Селену. — Я сразу понял, что только она могла так просто и так дерзко выманить из дома дону Камилу.
- Слава Богу, хоть она ничего с тобой не сделала! — облегченно вздохнула Камила. — Даже не похоже на нее!
- Может, это была и не Аманда? — высказала предположение Селена. — Вполне приятная, доброжелательная... Попила чаю, расспросила меня кое о чем...
- И о чем же? — ухватился за последнюю фразу Шику. — Расскажи подробнее, что ее интересовало?
- Так, мелочи всякие, — уклонилась от ответа Селена, не желая говорить Шику, что таинственная гостья в основном расспрашивала ее о беременности и об отце будущего ребенка.
- Ты чего-то не договариваешь, Селена! — строго произнес Шику. — Почему? Она тебя запутала?
- Нет,
- Скажи правду. Это очень важно для твоей же безопасности.
- Да что ты ко мне пристал? — рассердилась Селена. — Я все тебе сказала!
- Не груби, Селена! — прикрикнула на нее Камила. — Ты не знаешь, на какую подлость способна эта змея. Она ж не просто так сюда приходила! Чаю можно было попить и в другом месте.
- Как вы мне оба надоели со своими нравоучениями! — вышла из себя Селена. — Оставайтесь тут вдвоем, а й пойду прогуляюсь в лесочке:
- Нет, я не отпущу тебя одну! —- тотчас же поднялся с места Шику. — Если Аманда была здесь, значит, твоя жизнь снова в опасности. Азеведу уже послал к тебе охранника. Но пока тот едет сюда, твоим охранником буду я.
- Если ты действительно считаешь, что мне угрожает опасность, то я сейчас же вызову Билли! — отрубила Селена. — Он мой жених и сумеет постоять за меня в случае необходимости!
Огорченный Шику доедался приезда охранника и уехал из Бураку-Фунду.
Азеведу же, увидев его, не смог скрыть своей досады:
- Ну зачем ты так скоро оттуда вернулся? Я же велел тебе подежурить там хотя бы до завтрашнего утра! Все-таки ты бестолковый, Шику! Лучшего повода для примирения с Селеной трудно было и придумать. А ты так бездарно упустил свой шанс!
- Не мог же я обхаживать Селену на пару с Билли! — сердито ответил ему Шику. — Она вызвала его туда по телефону. Сказала, что Билли — ее жених и он справится с функцией охранника гораздо лучше, чем я.
- А больше она тебе ничего не сказала? — многозначительно посмотрел на него Азеведу.
- Нет. На что ты намекаешь? Послала ли она меня к чертям подальше? Так это, по-моему, следует из того, что в женихах там ходит Билли, а не я!
Азеведу понял, что и на сей раз Селена не рассказала Шику о своей беременности. И чем теперь помочь бедному комиссару, он даже не мог представить.
Тем временем Диана и двое полицейских вернулись от Силвейры, куда они ходили в надежде напасть на след Аманды.
- Конечно, если бы у нас был ордер на обыск, мы бы там что-то наверняка нашли, — не могла скрыть своего разочарования Диана. — А так всего лишь ограничились вежливым вопросом, на который получили такой же вежливый ответ: нет, Аманда здесь не появлялась.
- Но ты же сама прекрасно знаешь, что мы не должны его спугнуть, -— сказал Азеведу. — Наша задача — взять Силвейру с поличным, то есть — с кладом.
- Да, я все знаю. Но мне непонятно поведение Аманды. Зачем ей надо было устраивать этот розыгрыш? Чтобы бросить нам вызов? Продемонстрировать свою силу?
- Я думаю, она на этом не успокоится, — уверенно произнес Азеведу. — Поэтому и приставил к Селене охранника. Жаль только, что Шику добровольно отказался от столь почетной миссии.
- Обсуждая возможные варианты дальнейшего поведения Аманды, они и предположить не могли, в какой капкан угодила эта беглая преступница, скрывающаяся от правосудия. Запертая в глухой потайной комнате, без пищи и воды, она за несколько суток превратилась в жалкое подобие той Аманды, которая еще недавно считала себя вправе распоряжаться судьбами других людей, в том Числе и лишая их жизни.
Теперь же ее собственная жизнь полностью зависела от воли обезумевшего Силвейры.
А он словно и забыл о существовании Аманды, сосредоточившись исключительно на поиске сокровищ.
С утра до вечера прятался в скалах вместе с Алваренгой, наблюдая за работой Лукаса.
От услуг Тадеу, ставшего для Силвейры помехой, он отказался под весьма благовидным предлогом:
- Возвращайся на работу к Лиане, Тадеу. Твой отпуск неоправданно затянулся, и это может вызвать подозрения у полиции. А мы не должны рисковать кладом!
Но Лукас в этом случае останется без присмотра, — возразил Тадеу.
- Нет, я сам за ним присмотрю. Теперь это уже не займет много времени. А ты продолжай его контролировать, как и прежде. Пусть ежевечерне докладывает тебе о проделанной работе.
- А если он отыщет клад и вздумает с ним бежать?
- Не беспокойся. Насколько я понял, этот Лукас вовсе не идиот. Когда он увидит те сокровища, то сразу поймет, что воспользоваться ими в одиночку, без сообщника невозможно. Во-первых, не так просто найти покупателя на такие драгоценности. А во-вторых, зачем пускаться в бега и рисковать головой,
когда можно спокойно взять свою долю и жить припеваючи всю оставшуюся жизнь?
Тадеу эти доводы показались убедительными. Во всяком случае, ой не стал спорить с боссом и вернулся на работу к Лиане.
А Силвейра оборудовал наблюдательный пост в скалах и не спускал глаз с Лукаса. Со слов Тадеу Силвейра знал, что Лукас уже обшарил практически все пещеры, и значит, должен был найти клад со дня на день.
Раздражало Силвейру только присутствие Летисии, которая неизменно увязывалась за Лукасом и ждала его на берегу, пока он обследовал морские глубины.
- Зря он таскает за собой эту немую девицу! — сказал Силвейра Алваренге. — Если она окажется тут в самый ответственный момент, придется тебе убрать и ее вместе с Лукасом.
К несчастью, в тот день, когда Лукасу наконец удалось проникнуть в змеиную пещеру и обнаружить там клад, Летисия тоже была на берегу.
Поначалу она спокойно читала книгу, сидя в шезлонге, потом стала с волнением поглядывать на море, откуда уже должен был появиться Лукас, но почему-то его не было видно. Потом и вовсе стала в тревоге прохаживаться вдоль берега.
Почему же он так долго не всплывает? Наверняка что-то нашел, — тоже заволновался Силвейра и отдал распоряжение Алваренге: — Сходи туда. Посмотри, что там происходит.
Алваренга двинулся по направлению к Летисии, напугав ее своим внезапным появлением. И в этот момент из воды показалась голова Лукаса, а затем и тяжелый ящик, который он с трудом удерживал на поверхности воды.
Алваренга тотчас же бросился к Лукасу, выхватил у него из рук ящик и попытался с ним убежать. Но Лукас настиг его, успев сделать знак Летисии, чтобы она бежала.
Между Лукасом и Алваренгой завязалась борьба, отвлекшая внимание Силвейры от Летисии. Чуть позже он все же выстрелил ей вдогонку, но промахнулся.
Летисия скрылась из виду, и Силвейра понял, что времени у него осталось в обрез. Надо унести сокровища, пока сюда не набежали зеваки. Поэтому Силвейра вышел из укрытия и, взяв под прицел Лукаса, произвел выстрел. Однако в краткую долю мгновения позиция дерущихся изменилась, Алваренга подмял под себя Лукаса и оказался наверху, где его и настигла пуля, выпущенная из пистолета Силвейры.
Поскольку пистолет был с глушителем, то Лукас даже не понял, что произошло — почему его противник вдруг обмяк и ослабил хватку. Лишь выбравшись из-под крупного, разом отяжелевшего тела Алваренги, Лукас увидел Силвейру, склонившегося над ящиком с сокровищами.
- Стой! Руки вверх! — скомандовал Лукас.
- Силвейра медленно распрямился, затем так же медленно обернулся на окрик. В левой руке он держал палку, с помощью которой обычно передвигался, а в правой — пистолет.
- Бросай оружие! — потребовал Лукас.
- Вы имеете в виду мою палку? — насмешливо спросил Силвейра, дразня Лукаса и тем самым рассеивая его внимание. — Может, хотите сразиться с инвалидом?
- Вы бандит, Силвейра! Бросайте пистолет! — повторил свое требование Лукас.
Но Силвейра уже успел выбрать выигрышную позицию и хладнокровно выстрелил в Лукаса.
Тот упал, даже не успев вскрикнуть.
Силвейра же спокойно забрал ящик с сокровищами и скрылся в расщелинах скал.
Когда Шику в сопровождении Летисии прибыл на место происшествия, то обнаружил на берегу лишь тяжело раненного Лукаса. А очнувшийся Алваренга, несмотря на свое ранение, бросился преследовать Силвейру.
- Он жив! — обрадовал Летисию Шику, нащупав у Лукаса пульс. — Сейчас мы отвезем его в больницу, а уж потом разыщем и клад, и бандитов.
Силвейра тем временем добрался до своего дома, переложил драгоценности в саквояж и уже хотел было открыть дверь, за которой держал в заточении Аман- ду, но замешкался в нерешительности. Ему вдруг представилось вполне вероятным, что Аманда не захочет теперь с ним ехать и не станет ему повиноваться. И если так, то ее надо будет убить. А к этому Силвейра по-прежнему не был готов.
Пока же он размышлял, как лучше поступить с Амандой, в дом ворвался истекающий кровью Алваренга и с порога набросился на Силвейру:
- Гад! Подонок! Вздумал меня кинуть? Не выйдет! Отдавай сокровища!
- Отпусти, псих! — процедил сквозь зубы Силвейра. — Видишь ящик? Бери из него что хочешь!
Алваренга, не зная, что ящик пуст, метнулся к нему, а Силвейра тем временем дотянулся до лежавшего на столе пистолета. И когда Алваренга, обнаружив обман, вновь повернулся к Силвейре, тот выстрелил ему прямо в грудь. Алваренга упал как подкошенный — этот выстрел оказался для него смертельным.
Так и не решив, что делать с Амандой, Силвейра положил пистолет в карман, взял в правую руку саквояж, левой потянулся за палкой...
И в этот момент в проеме распахнутой двери он увидел Илду!
- Где моя дочь? Что ты сделал с ней, негодяй? подступила она к Силвейре. — Убил? Отвечай! Или прячешь ее под замком?
- Успокойтесь, дона Илда, — быстро взяв себя в руки, улыбнулся ей Силвейра. — Я ничего дурного не мог сделать с вашей дочерью, потому что люблю ее. А вот она, как выяснилось, любит своего бывшего мужа. Поэтому и сбежала от меня.
- Перестань кривляться, Тиноку! — закричала неистово Илда. — Ты убил Аманду так же, как этого несчастного! — указала она рукой на труп Алваренги.
Силвейра на мгновение оторопел. Она назвала его именем Тиноку! Это невероятно! Может, он все-таки ослышался? Но Илда не оставила ему никаких сомнений:
- Ну, что ты замолк? Не ожидал, что я тебя узнаю? Думал, ты умнее всех?
- Я не понимаю, о чем вы говорите, — оправившись от шока, продолжил он в своей манере. — Видимо, беспокойство о судьбе дочери отрицательно сказалось на вашей психике. У вас начались галлюцинации, уважаемая дона Илда!
- Замолчи, Тиноку! Отпираться бессмысленно. Ты изменил внешность, научился говорить другим, искусственным голосом, но я узнала тебя по твоему холодному тяжелому взгляду, по твоей фальшивой элегантности, по твоей жестокости, наконец! Говори, где Аманда! Я должна ее увидеть — живой или мертвой.
- И это все, что тебе от меня нужно? — вышел он наконец из образа, презрительно посмотрев на Илду.
- Да, мне нужна моя дочь! — ответила она, бесстрашно глядя ему в глаза.
- Ну что ж, иди к ней! — зловеще усмехнулся он и нажал кнопку на пульте.
Потайная дверь распахнулась. Илда бросилась в образовавшийся проем, увидела там обессилевшую, изможденную Аманду, не способную уже самостостельно двигаться, припала к ней.
- Мамочка, ты нашла меня! — слабым, еле слышным голосом промолвила Аманда, и две крупные слезы скатились по ее исхудавшим щекам. — Я знала, что только ты можешь меня спасти!
Силвейра, наблюдавший за этой сценой со смешанным чувством изумления и презрения, вдруг ощутил в себе мощный приступ злобы на этих двух ничтожных, неблагодарных женщин, и прежде всего на Аманду, оказавшуюся недостойной тех усилий, которые были затрачены им, Силвейрой, на то, чтобы вырвать ее из пошлой обыденности и сделать настоящей королевой.
Резко надавив на кнопку, он привел в движение дверь. Она бесшумно захлопнулась.
- «Прощай, Аманда!» — мысленно произнес Силвейра, не испытав при этом ни сожаления, ни даже злорадства. Только досада и горечь разочарования владели им в тот момент.
Затем он взял свой довольно увесистый саквояж и, тяжело опираясь на палку, сделал несколько шагов по направлению к выходу.
Но тут ему преградил дорогу Шику:
- Вы арестованы! Сопротивление бесполезно!
- Да-да, — пробормотал Силвейра, ставя саквояж на пол. —Ваша взяла, сеньор комиссар.
- Наша всегда возьмет! — ответил Шику, держа его под прицелом.
Трезво оценив ситуацию, Силвейра понял, что шансов на удачу у него практически не осталось, и все же предпочел рискнуть. Освободившейся рукой быстро выхватил из кармана пистолет и выстрелил.
Но Шику ловко уклонился от пули и встречным выстрелом вышиб пистолет из руки Силвейры.
Надев на него наручники, Шику позвонил в полицейский участок и сообщил Азеведу.
- Я арестовал Силвейру в его доме. Клад — при нем. Подъезжай сюда вместе с понятыми и каретой медицинской помощи. Тут есть покойник.
Пока Шику и Азеведу оформляли по всем правилам изъятие у Силвейры клада, а санитары выносили бездыханное тело Алваренга, Илда в кровь разбила ладони, стуча в дверь и моля о помощи. Но Силвейра основательно позаботился в свое время о звукоизоляции, поэтому отчаянный зов Илды никем не был услышан.
Когда все формальности были закончены, Шику затолкал Силвейру в полицейскую машину, Азеведу же вынес саквояж с драгоценностями и опечатал входную дверь в бывшей студии Зе Паулу.

0

52

Глава 24

К большому удивлению Азеведу, Силвейра на первом же допросе добровольно признался даже в тех преступлениях, которые не инкриминировались ему следствием за недостатком улик.
И самым первым в этом ряду стояло убийство Тиноку. Силвейра утверждал, что это именно он убил Тиноку на яхте. Причем подробно описывал все обстоятельства убийства, из чего можно было заключить, что он действительно присутствовал на той яхте — хотя бы в качестве свидетеля.
Азеведу удивляло, почему Силвейра с такой легкостью брал это убийство на себя, если его можно было запросто свалить на покойного Эзекиела. Не потому ли, что Силвейра и Тиноку — одно лицо?
Но задавать ему этот вопрос, не имея никаких доказательств, а только подозрения, Азеведу на первых порах не стал.
Силвейра же тем временем сообщил, что по его приказу были убиты Зе Паулу, Сонинья и Налду, а также медсестра Фрида.
Азеведу спросил, какова доля участия в этих преступлениях Аманды, на что получил короткий однозначный ответ:
- Она ни в чем не замешана! «Он будет выгораживать Аманду изо всех сил», — понял Азеведу и прекратил допрос.
А между тем разгуливающая на свободе Аманда вызывала у Азеведу и Шику большую тревогу. Они даже предположили, что арест Силвейры может спровоцировать Аманду на новые дерзкие преступления. Шику лучше других знал, насколько Аманда одержима чувством мести, и не сомневался, что в ее воспаленном мозгу уже вызревает план возмездия за поимку Силвейры.
Поэтому он позвонил Камиле и попросил ее усилить бдительность.
- Спасибо, Шику, — сказала она. — Мы будем начеку. К тому же у нас тут Билли находится в бессменном карауле.
- Что там произошло? Есть какие-то новости об Аманде? — поинтересовался Билли.
- Нет. Она по-прежнему скрывается где-то, потому Шику и беспокоится, — ответила Камила. - А вот Силвеиру сегодня поимали. Вместе с каким-то кладом.
Услышав такое сообщение, Билли нервно засмеялся
- Вся моя жизнь — сплошная насмешка, - пояснил он свою странную реакцию Селене и Камиле. — Ведь я приехал в Маримбу именно за этим кладом! Я втерся в доверие к Силвейре, чтобы изобличить его. Но по иронии судьбы мое задание с блеском выполнил Шику!.. Хотя я тоже внакладе не остался — в награду за все получил Селену!
- Шику просил нас быть сейчас особенно внимательными, — повторила Камила. — Он считает, что Аманда может в любой момент напасть на Селену.
Занятые беседой, они не заметили, как Селена при упоминании о Шику и Аманде нервно заходила по комнате, потом закрыла уши ладонями.
Камила и Билли тем временем продолжали обсуждать все ту же тему, и Селена, не выдержав, закричала истерично, срывающимся голосом:
- Замолчите! Вы хотите свести меня с ума? Я не могу больше слышать об Аманде, Шику и обо всем остальном, что с ними связано!
- Господи! У нее истерика! — расстроилась Камила. — Этого нам только не хватало!
Селена приняла слова матери как укор и бросила ей с обидой, сквозь слезы:
- И всегда мной недовольна! Что бы я ни делала, что бы не сказала, все не то и не так! Ты же скоро со свету сживешь!
- Ну вот, теперь я виновата... — растерянно произесла Камила.
А Селена подбежала к Билли, крепко обхватила его за плечи и, словно в лихорадке, стала умолять его дрожащим надломленным голосом:
- Билли, защити меня! Увези куда-нибудь подальше! Спрячь от Аманды, Шику и всего этого ужаса, которого я не помню, но которым меня тут все пугают! Давай уже поскорей поженимся!
- Да-да, конечно, я готов, пробормотал он, явно обескураженный ее нервным срывом. — Мы поженимся, когда ты захочешь.
- Тогда не будем тянуть. Давай сделаем это прямо завтра. Ты согласен?
- Да.
Камила некоторое время слушала их молча, а затем тоже сорвалась на крик:
- Нет, это уму непостижимо! Просто дурдом какой-то! У одной мозги отшибло, а у другого, похоже, их сроду не было! Мать, видите ли, ее со свету сживает! А тут как раз и защитник под боком! Давай, Билли, защити ее от родной матери!
- Не стоит понимать все так буквально, — попытался он успокоить Камилу, но та уже не могла остановиться.
- Если вы собрались жениться завтра, то я не буду вас отговаривать. Ради Бога, хоть сегодня! Только прежде Селена должна поехать к Шику и рассказать ему про ребенка! Иначе я перестану считать ее своей дочкой!
- Но вы же видите, в каком она сейчас состоянии! — укорил будущую тещу Билли.
Камила пропустила его замечание мимо ушей, а у Селены оно вызвало новый взрыв эмоций.
- А что это вы говорите так, будто меня здесь и нет? В каком я, по-вашему, состоянии? Ты тоже думаешь, будто я ни на что не годна, Билли? А я могу прямо сейчас позвонить Шику и все ему сказать, чтоб этот груз надо мной больше не висел!
Выпалив это, она тотчас же схватила телефон и стала лихорадочно набирать номер полицейского участка, записанный Камилой на самом видном месте.
- Совсем спятила! Кто ж сообщает такие вещи по телефону? — подбежала к ней Камила и попыталась отобрать трубку.
Но Селена уже соединилась с Шику и брякнула ему:
- Алло, Шику? Это Селена. Слушай меня внимательно: я беременна. От тебя. Но ребенок будет только моим, потому что я выхожу замуж за Билли. Все. Извини. Пока!
Положив трубку, она облегченно вздохнула, и блаженная улыбка заиграла на ее лице.
- Видела, как все просто? — обратилась она к матери вполне доброжелательно. — И чего я, дура, так долго мучилась? Надо было давно ему позвонить.
Камила в отчаянии схватилась за голову и от греха подальше вышла из дома.
А спустя полчаса, как и следовало ожидать, к ним примчался Шику. Взъерошенный, с обезумевшими глазами.
Увидев его, Селена мгновенно переменилась в лице. От недавней успокоенности не осталось и следа.
- Только не надо меня ни о чем расспрашивать! — упреждающё подняла она руку. — Я тебе уже все сказала.
- Но как же это может быть все?! — возмутился Шику. — Ты действительно ждешь от меня ребенка? — Увидев, что Селена недовольно отвернулась от него, он буквально взмолился: — Скажи хотя бы это! Глядя мне в глаза!
- Да! Да! — выкрикнула, обернувшись, Селена. — У меня будет ребенок!
- И это мой ребенок?
- А чей же еще? — сочла она неуместным его вопрос. — К несчастью, я не помню, как это произошло. Но ребенка я рожу, и он будет только моим!
- Нет, он всегда будет и моим тоже!
- Не будет! Я завтра выхожу замуж за Билли!
Это преступление, Селена. Ты заведомо обрекаешь нашего малыша на трудную жизнь! При живом отце!
Билли, уведи его отсюда, пусть он меня не терзает! — вновь впадая в истерику, воскликнула Селена.
- Шику, Селена уже приняла решение... — нехотя промолвил Билли.
- Да! — подхватила она. — И обсуждать тут нечего! .
- Ладно, я не буду настаивать, чтобы ты вышла за меня замуж, — с горечью произнес Шику. — Но и от права на отцовство не откажусь! Ни при каких обстоятельствах!
- Тебя никто и не собирался его лишать, — как можно мягче произнес Билли.
- Ну спасибо и на том! — язвительно усмехнулся Шику. — Значит, мама будет жить с чужим дядей. А что же делать папе? Может, вы отдадите малыша мне? Я охотно возьму его и буду воспитывать!
- Надо было вообще ничего тебе не говорить! — заплакала вдруг Селена. — Я даже и подумать не могла, что ты захочешь отобрать у меня ребенка!
- Успокойся, — прижал ее к себе Билли. — Никто не отберет у тебя малыша. Так ведь, Шику?
Тот промолчал, совсем уже ничего не понимая. Он никогда не видел Селену в истерике. И никогда не видел ее настолько беспомощной и беззащитной. Жмется к Билли, как малое больное дитя. А на Шику смотрит испуганно и враждебно.
- Я понял только то, что серьезного разговора у нас сегодня не получится, — мрачно произнес он. — И все же я не уйду отсюда, пока вы оба не подтвердите, что у меня будет возможность видеться с сыном или дочерью, когда я захочу.
- Да, ты сможешь видеть ребенка, когда захочешь, — усталым голосом промолвила Селена. — Только не выясняй больше ничего, ладно? У меня уже нет сил на эти разговоры. Голова кружится, и перед глазами все плывет...
- Ты устала, тебе надо отдохнуть, — участливо произнес Билли. — Извини, Шику, но Селена себя неважно чувствует...
- Да, я понял. Не буду вас больше беспокоить. Всего доброго!
Он вышел и столкнулся у порога с плачущей Камилой.
- Я все слышала, — сказала она сквозь слезы. - Это просто напасть какая-то! Несчастье! Беда!.. И самое ужасное, что я никак не могу этому помешать!
Шику обнял ее и тоже заплакал, уткнувшись ей в плечо.
Так они постояли какое-то время — двое несчастных, бессильных в своем горе людей, а потом разом вытерли слезы, и Камила сказала Шику:
- Завтра они, конечно, не поженятся, но и тянуть со свадьбой теперь не будут. Да может, оно и к лучшему: чем раньше сойдутся, тем быстрее и разойдутся. Помяни мое слово! Селена сейчас не в себе, но скоро она опомнится. И тогда вы опять будете вместе! А ты не держи на нее зла, сынок! Она же больна! Я долго этого не понимала, а сегодня — поняла...
Не дождавшись матери к ужину и не найдя ее утром у Орланду, Лижия забила тревогу.
- Я боюсь, как бы ее не выкрала Аманда! — поделилась она своими опасениями с Орланду. — Что будем делать?
- Надо заявить в полицию! — ответил он, ни секунды не сомневаясь. — Мы не должны допустить, чтобы с Илдой случилось то же, что с Лукасом. Он едва не погиб!
- Да, медлить нельзя! — согласилась Лижия.
Вдвоем они отправились к Шику, а тот сразу же пошел к Тадеу.
- Теперь Силвейра будет сидеть за решеткой до скончания своих дней, так что тебе нечего бояться, — сказал он Тадеу. — Если ты хоть что-нибудь знаешь об Аманде — выкладывай! Иначе на твоей совести может оказаться еще и гибель доны Илды!
- Я не знаю, там ли сейчас Аманда, но еще недавно он жила у Силвейры, в потайной комнате... — преодолевая страх, выдавил из себя Тадеу. — Дверь открывается с помощью пульта управления...
Когда Шику, Орланду и Лижия вошли в потайную комнату, они увидели там страшную картину: Аманда лежала на кровати без сознания и была скорее похожа на труп, чем на живого человека, а Илда едва держалась на ногах.
Лижия обняла мать. Орланду же склонился над Амандой, пытаясь привести ее в чувство.
- К счастью, она жива! — сказал он. — Не плачь, Илда. Теперь ее жизнь вне опасности.
- Но ей грозит тюрьма! — зарыдала в голос Илда и бросилась с мольбой к Шику: — Ты не можешь арестовать ее сейчас! Ее надо лечить. Дай Бог, чтобы она вообще выжила после того, что ей пришлось тут вынести!
- К сожалению, я должен отправить Аманду в тюремную больницу, — жестко произнес Шику, вспомнив, в каком состоянии пребывает сейчас Селена — по вине Аманды.
Илда, услышав его ответ, потеряла сознание.
Чуть позже к студии Зе Паулу подъехали две санитарные машины, вызванные Шику. Одна увезла Илду в клинику Орланду, а другая отправилась в тюремную больницу — с Амандой, так и не пришедшей в сознание.
Лижия поехала с матерью и сидела возле ее постели, пока Орланду боролся с сердечным приступом, подкосившим Илду.
Узнав о случившемся, в клинику пришел Гуту. Лижия припала к нему и тихо заплакала.
- Прости меня!
- Не надо ничего говорить! — ответил он шепотом. — Я люблю тебя.
Когда Илда оправилась от приступа, они вдвоем отвели ее домой и сказали, что теперь уж точно поженятся.
- А регистрировать наш брак будет Артурзинью! — радостно сообщил Гуту. — Со вчерашнего дня он стал судьей Кампу-Линду и Маримбы!
- Но еще до свадьбы мы должны избавиться от Бети и Адербала! — заявила Лижия. — Надо их уволить, чтобы они больше никогда не смогли нам навредить.
- Это мудрое решение, — улыбнулся Гуту. — Молодец, Лижия! Ты даже сейчас не забываешь о деле.
- Я забочусь прежде всего о нас с тобой! — поправила его она.
Диана и Азеведу собирались ехать в Бразилиа, где в торжественной обстановке должны были передать найденные сокровища российскому послу.
Азеведу в предвкушении этого события чувствовал себя в некотором роде героем-победителем. Диана же была грустна, потому что уезжала из Маримбы навсегда.
С Билли ей не удалось проститься, так как он все время находился рядом с Селеной в Бураку-Фунду. А прощание с Зекой вышло трогательным и печальным.
- Я тебя никогда не забуду, — сказал он Диане. — Потому что ты — единственная женщина, которая относилась ко мне по-матерински. Даже родная мать не любила меня так, как ты!
- Я и сейчас тебя люблю, как сына, — ответила она, украдкой смахнув слезу. — Не забывай меня. Звони почаще. Приезжай на каникулы и на праздники. Я буду очень рада тебя видеть. Можешь приезжать вместе с Ритиньей, если она не будет против.
- Спасибо. Ты не грусти. Мы скоро увидимся! — пообещал Зека.
Потом Диана отправилась на прощальный ужин устроенный в ее честь Лианой, Азеведу и Шику Там, в узком кругу друзей, она немного приободрилась и даже попыталась поднять настроение Шику:
- Не горюй, товарищ по несчастью! Мы с тобой потерпели фиаско в любви, но зато приобрели детей. У меня теперь есть Зека, а у тебя тот, кто еще не родился.
- А мне все равно не верится, что Билли и Селена уживутся друг с другом, — сказала простодушная Лиана. — Не пара они! Это же видно невооруженным глазом. Так что вы оба не теряйте надежды!
Шику и Диана приняли ее прорицание к сведению, но дальше развивать эту тему не стали.
- А я закончу это дело с Силвейрой и уйду в отставку, — поделился своими планами Азеведу.
- Ну, это означает, что мы с тобой еще долго будем вместе работать, — усмехнулся Шику. — Ты ведь не уйдешь, пока не докажешь, что он на самом деле Тиноку?
- Не знаю, — покачал головой Азеведу. — Силвейра — крепкий орешек! Мне, может, жизни не хватит на поиски доказательств. Этот тип умудрился сжечь кожу на своих ладонях, чтобы невозможно было по отпечаткам пальцев идентифицировать его с Тиноку. У него на пальцах сплошные рубцы от ожога.
Говорит, будто попал в автокатастрофу и сильно пострадал при взрыве бензобака. Но клинику, в которой он лечился, как вы, наверно, догадываетесь, найти невозможно. Потому что дело, видите ли, было в Африке, в глухой провинции, в джунглях! Вот такой фантазер этот Силвейра! Но я все равно попытаюсь его дожать, иначе мне не будет покоя.
Как только Аманда пришла в сознание и поняла, что она — в тюрьме, ей захотелось умереть. Она стала отказываться от пищи, от лекарств, но медсестры-монахини, работавшие в тюремной клинике, и кормили, и лечили ее насильно.
Однажды медсестра, надеясь порадовать Аманду, протянула ей письмо, тайно переправленное Силвейрой.
Узнав, от кого это письмо, Аманда велела его сжечь или выбросить.
- Но, может, все же прочитаете? — робко спросила медсестра.
- Нет. Я вообще не хочу получать никаких писем. Ни от кого, — решительно произнесла Аманда, однако, немного подумав, призналась: — Меня могло бы порадовать только письмо от моего мужа, Фран- сиску Карвалью.
Силвейра же, не получив от нее ответа, стал посылать одно письмо за другим, но Аманда выбрасывала их не читая.
Когда ее здоровье поправилось настолько, что врач разрешил следователю допросить Аманду, она сделала неожиданное заявление:
- Я расскажу все без утайки, только не вам, а Франсиску Карвалью, моему мужу... Бывшему...
- Но я обязан допросить вас по долгу службы, — пояснил ей следователь.
- Потом я отвечу на все ваши вопросы. Но сначала мне нужно повиниться перед Шику. Вы можете позвать его сюда?
- Хорошо. Я попытаюсь выполнить вашу просьбу, — пообещал следователь.
У Шику не было никакого желания видеть Аманду, но он поехал к ней в надежде получить важные подробности по делу Силвейры и, возможно, прояснить некоторые темные места, имеющиеся в деле Тадеу.
Когда он вошел к ней в палату, Аманда, приподнявшись на постели, подалась к нему всем телом, но натолкнулась на его суровый взгляд и сникла.
- Прости, — сказала она тихо, — я позвала тебя, потому что очень перед тобой виновата. И еще... Потому что я лишь недавно поняла, насколько ты мне дорог!
- Аманда, если можно, то давай не будем касаться этой темы, — попросил Шику.
- Но тут все так связано, все так переплелось... Когда я узнала, что Селена ждет от тебя ребенка, то поехала к ней, чтобы убить их обоих.
- Нет! Я не хочу об этом слышать! Ты довела Селену до безумия! Тебе никогда не отмолить этот грех!
- Знаю! Мне нет прощения. И все же я скажу тебе главное: твой ребенок сумел погасить во мне и ревность, и злобу, и обиду. Он уберег меня от самого страшного преступления, которое я намеревалась совершить.
- Аманда, я еще раз тебя прошу: не надо говорить о ребенке. Мне очень больно это слышать.
- Ладно, не будем.
Она умолкла и после небольшой паузы продолжила уже бесстрастно:
- Я обещала следователю, что признаюсь тебе во всех своих преступлениях. Так вот, начнем с Зе Паулу. Это я наняла Сонинью, чтобы она его отравила...
- Извини, Аманда, — прервал ее Шику. — Соглашаясь на встречу с тобой, я не предполагал, что это окажется выше моих сил. Я больше не могу здесь находиться. Расскажи обо всем непосредственно следователю. В том числе о Силвейре и Тадеу. А меня уволь от этой пытки... Прощай!
С учетом показаний Силвейры и Аманды в деде Тадеу вскрылись новые подробности, которые и не позволили ему избежать тюремного заключения. И хотя суд учел ходатайство Азеведу, в котором тот высоко оценивал помощь подсудимого следствию, Тадеу все равно был приговорен к двум годам лишения свободы.
Под стражу его взяли прямо в зале суда, но Жуди сумела вскоре добиться свидания с ним, предъявив начальнику тюрьмы справку о беременности.
Тадеу вышел к ней мрачный, насупленный и, стараясь не глядеть ей в глаза, попросил, чтобы она к нему больше не приходила.
- Постарайся забыть меня и устраивай свою жизнь. А я — человек конченый.
- Именно это я и пытаюсь сделать — устроить свою жизнь, — ответила Жуди. — А также твою и нашего будущего ребенка!
- Что? Ребенка?! — воскликнул Тадеу, не зная, радоваться ему или огорчаться.
- Да. Я беременна. И хочу, чтобы у моего ребенка был законный отец.
- Нет, это невозможно! Я ведь — в тюрьме!
- Возможно. Твой покровитель Азеведу уже пообещал помочь нам устроить свадьбу прямо здесь. Не свадьбу, а регистрацию брака. Ты же не бросишь меня одну с ребенком?
- Да если бы я мог!.. Если бы я был свободен!..
- Ты будешь свободен. Через два года. А пока мы с сынишкой будем навещать тебя здесь...
На выходе из тюрьмы Жуди случайно встретился Азеведу.
- Спасибо вам! — бросилась к нему Жуди. — Вы сотворили чудо! Тадеу ожил прямо у меня на глазах!
- Я рад за вас. Тадеу — хороший парень, и ты будешь с ним счастлива.
- Да, я в этом не сомневаюсь. А вы идете... не к Тадеу?
- Нет, у меня тут есть другой подопечный, который еще только ждет своего приговора.
Этим «подопечным» был, конечно же, Силвейра. Азеведу не оставлял его в покое и вел с ним долгие изматывающие беседы, надеясь поймать Силвейру на какой-нибудь случайной проговорке. Но тот вел себя предельно осмотрительно и пока что не допускал никаких оплошностей.
Услышав впервые от Азеведу, в чем его подозревают, он рассмеялся:
- У вас буйная фантазия! Это ж надо было такое придумать: я — и вдруг Тиноку! Вы возьмите его фотографию и сравните с моей внешностью. Ничего похожего!
- Я лучше возьму заключение хирурга, который усмотрел на вашем лице явные следы пластической операции.
- Что ж тут удивительного? После аварии мое лицо буквально слепили заново. Но это отнюдь не значит, что до операции я был хотя бы отдаленно похож на Тиноку.
- А цвет глаз? Вы изменили его с помощью контактных линз.
- И здесь не вижу никакого криминала, — парировал Силвейра. — Просто в таком виде мои глаза стали более выразительными. Вы тоже не молодой человек и сможете понять меня: я влюбился в юную красавицу и хотел ей понравиться.
- Вы имеете в виду Аманду?
- Да, — тяжело вздохнул Силвейра. — Это моя незаживающая рана. Скажите, как она себя чувствует?
- Потихоньку поправляется.
- А... какой срок ей грозит?
- Думаю, лет десять, не меньше.
- Она этого не вынесет! Аманда — очень хрупкое и нежное существо.
- Да, здоровье у нее слабое, психика подорвана. И все потому, что вы ее воспитывали так уродливо!
- Опять вы за свое? Не пытайтесь поймать меня в ловушку- я не Тиноку. Но в одном вы все-таки правы: я виноват — не уберег Аманду, погубил ее!
- Ну так перестаньте хоть сейчас юродствовать. Зачем вам лишний грех на душу?
- А мне нечего терять! Я ведь получу пожизненный срок, не так ли?
- Так.
- Ну вот видите! Меня уже ничто не спасет... Разве только, подвернется какой-нибудь шальной случай, и я сбегу от вас? — позволил себе издевательский тон Силвейра, но Азеведу трудно было вывести из равновесия.
- Вы можете сколько угодно ерничать, — сказал он. — А я все равно когда-нибудь заставлю вас признаться в том, что вы — Тиноку.

0

53

Глава 25

Сколько Прошло времени с тех пор, как она, Аманда, оказалась в камере, она не знала. Время не интересовало ее. Что ей было до времени?
Дни тянулись длинные, одинаковые, и череда ее мыслей была под стать им. Как назвать состояние, которое владело ее душой? Тоска? Безнадежность? Отчаяние? Да, тоска переходила в отчаяние, а его сменяла безнадежность. Но порой к ней возвращалась и ярость, и тогда она колотила руками и ногами в железную дверь, взывая к божеству мести и возмездия, которое должно было покарать ее врагов и восстановить справедливость.
Но божество молчало.
Зато в такие минуты к ней приходили — нет, не суровые стражи закона, а монахини, чаще всего одна и та же, немолодая, с суровым грубоватым лицом и надежными твердыми руками. Аманда покорялась этим рукам — как всегда, после истерической вспышки энергии у нее наступало бессилие, и она позволяла уложить себя в постель и напоить каким-то питьем, наверное, успокоительным травяным чаем, после которого погружалась в полусон-полугрезу. Монахиня тихо молилась возле нее, и под ее бормотание:
- «Господи! Помилуй грешную душу Аманды Фигейры дус Кампус. Во имя Отца и Сына и Святого Духа!» — Аманда погружалась в глубокий сон.
Сколько она спала — час или сутки — она не знала да и не спрашивала.
Она медленно выплывала из океана забытья и погружалась в другой — океан отчаяния. Ей нечем было жить, кроме ненависти, но и ненависть в итоге превращалась в бессилие.
Время от времени Аманда видела надзирателя, который приходил и клал у ее изголовья письмо.
Она знала, что это письмо от Силвейры, который тоже сидит в тюрьме, сидит где-то неподалеку и по- прежнему чего-то хочет, чего-то добивается от нее.
Чего? Любви? Преданности? Согласия на побег?
Аманда не знала и не хотела этого знать. Она не брала писем в руки, не вскрывала конвертов, не прикасалась к ним. Надзиратель оставлял их на столике.
Со временем писем набралась изрядная стопка, но Аманда равнодушно отводила от них глаза. Вряд ли
даже помнила, что они существуют. Единственный человек, который интересовал ее, был Шику, но он ни разу не появился у нее в камере, ни разу не спросил о ней и не подал о себе вести.
Силвейра всякий раз с нетерпением спрашивал надзирателя, как он нашел Аманду и не принес ли ответ. Услышав очередное «нет, не принес», привычно повторял:
- Она еще больна, я понимаю. Вот ей станет немного лучше, и она прочтет все мои письма подряд!
И он писал очередное письмо, вновь суля ей зололые горы, кладя к ее ногам весь мир, если только она согласится рискнуть и...
Самые невероятные планы роились в голове Силвейры.
Он по-прежнему верил в деньги. Верил, что все покупается, все продается, а значит, достижимо все, что только может прийти ему в голову. Вот он и тешил себя самыми невероятными фантазиями. И еще игрушками — деревянными солдатиками, которых изготовлял сам от нечего делать, над которыми чувствовал себя и царем, и Богом, с которыми разыгрывал немыслимые битвы.
Фантомы, порожденные манией величия Силвейры, не проникали через стену, воздвигнутую Амандой между собой и миром, но до нее дошла весть, что ее соперница Селена вышла замуж за Билли. Эту весть принесла ей Илда. Она рассказала, что в один и тот же день Артурзинью скрепил два брачных договора: Лижии и Гуту, Билли и Селены.
И еще Илда сказала дочери, что в этот же самый день совершилась и еще одна свадьба и произошла она в тюрьме — Жуди и Тадеу скрепили свои отношения браком, потому что Жуди ждет ребенка.
Будто живая вода подействовали эти вести на Аманду. Утраченный вкус к жизни вернулся к ней, она стала ждать. Ждать каких-то изменений. Перемен, которые должны были наступить и для нее, Аманды. Разве не произошло наконец то, чего она добивалась так долго? Ради чего не жалела себя? Из-за чего попала в тюрьму? Она наконец-таки разлучила Селену и Шику, и Шику должен был непременно вернуться к ней. Ведь вернулась же Жуди к Тадеу, поженились же они в тюрьме!..
Однако кто не знает, что ожидание, которое поначалу взнуздывает и подстегивает человека, потом изнашивает и изнуряет его?
Обессиленная ожиданием Аманда однажды поняла, что ее жизнью отныне и навсегда будет пустота, и в этот день она правой рукой перерезала вены левой...
...Очнулась она в тюремной больнице, и рядом с ней снова сидела монахиня в белом чепце и коричне-
вой рясе. Она перебирала четки и, увидев, что Аманда пришла в себя, громко возблагодарила Господа за милость.
- Ты видишь, Он не хотел, чтобы ты погубила навечно свою душу. Он не дал тебе умереть. Хвала милосердному Господу, — торопливой скороговоркой повторяла монахиня.
А Аманда вновь прикрыла глаза.
Прошло несколько дней, силы прибывали, но она пока еще не ходила, больше лежала. Да и куда ей было ходить? Она, может быть, и пошла бы куда-нибудь. Но куда?
- Ну как наша больная, сестра Селеста? — вдруг раздался приятный мужской голос, и у постели Аманды сел на табуретку священник, падре Эстебан. — Я вижу, что ей гораздо лучше.
- Вы пришли, чтобы взглянуть на меня? — враждебно спросила Аманда. — У вас нет других, более важных дел?
- Вы самое важное из моих дел, дитя мое. — Священник пристально и проникновенно смотрел на Аманду. — Вы ведь католичка?
- Я — преступница, — ответила Аманда. — Я опасна для общества, и вы прекрасно это знаете. Зачем же задавать мне нелепые вопросы?
- Я не спрашиваю о ваших грехах, я спрашиваю: католичка вы или нет? —- ласково ответил священник.
- У меня слишком много того, что вы именуете грехами, поэтому все остальное не имеет значения, — прошептала Аманда, и в ее голосе падре Эстебан услышал отчаяние, которое есть первый шаг к раскаянию.
- Главное — это ваша душа, Аманда, ваша бессмертная душа, — вступила в разговор сестра Селеста, — не отвергайте помощи, и вас спасут.
- Моя душа, если только она не приказала долго жить, сделалась калекой и уродкой, — с вызовом сказала Аманда. — Я приказывала убивать... я сама почти что всадила нож — о Господи! — в беременную женщину, потому что ненавидела ее! Ненависть выжгла во мне душу, потому что мой муж влюбился в эту женщину и решил к ней уйти. Мало этого, я связалась с человеком, который... я не знаю, что за чувство питал он ко мне, но оно не было похоже на любовь, я это знала точно, и все-таки связалась с ним! И после этого вы продолжаете считать, что у меня есть душа, что она у меня бессмертна? Если бы это было так, это было бы ужасно!
Глаза Аманды расширились и с ужасом смотрели на священника.
Падре Эстебан с сочувствием и любовью смотрел на кающуюся. Она еще не подозревала, что кается, но грехи тяготили ее, устрашали и ужасали, и она мечтала избавиться от них.
- Я не считаю, я убежден в бессмертии твоей души. Но ты так и не ответила мне, католичка ли ты?
- Да, я приняла таинство крещения и потом училась в католическом колледже, — наконец ответила на вопрос священника Аманда. — Но неужели вы считаете, что мои преступления не так велики?
- Разве мне судить тебя за твои преступления? У нас один Судия. Я пришел к тебе за помощью.
- Чем же я Moгy помочь вам, святой отец? — В голосе Аманды не было столь свойственной ей иронии, одна только растерянность.
- В больнице умирает женщина, она попросила меня прийти к ней и причастить ее. Обычно мне помогает сестра Селеста, но сегодня она занята, и я прошу тебя помочь мне, Аманда.
В знак согласия Аманда наклонила голову.
Как ни странно но после того как она высказала все, за что, по ее мнению, от нее должны были все отшатнуться, отвернуться с презрением и гадливоетью, ей стало легче. От того, что она это высказала, а не от того, что священник не отшатнулся. Кто он был ей, этот священник? Она сама себе была судья.
И вот они идут по длинному тюремному коридору, а потом через дворик. Ласковый ветерок коснулся щеки Аманды, она вдохнула запах цветов. Сколько времени прошло с тех пор, как она сидит в тюрьме?
Сколько не видела цветов, не слышала пения птиц? Оказывается, она соскучилась по небу и солнцу. Оказывается, ей еще хочется жить...
Они подошли к изможденной женщине, лежащей на кровати.
- Как хорошо, что вы пришли. — Женщина сдабо улыбнулась. — И ваша помощница такая молоденькая. Так приятно смотреть перед смертью на молодое красивое лицо.
- Ее зовут Аманда, что означает «предназначенная любви», а тебя Лусия — «свет», так пусть осенит ваши души свет любви, давайте помолимся вместе, дети мои.
Священник опустился на колени и принялся читать молитву:
- Отче наш! Сущий на небесах...
Ему вторила Лусия, и Аманда заплетающимся языком принялась повторять давно забытые слова молитвы, которую повторяла только в детстве. И вдруг будто светлое облако спустилось прямо на нее. Она подняла глаза, но не могла смотреть на ослепительный свет, льющийся прямо с неба. Но туда, прямо к этому свету, поднималась помолодевшая, счастливая Лусия...
- Что со мной было? — спросила, открывая глаза, Аманда.
- Ты потеряла сознание, дочь моя, — ответил ей падре Эстебан. — А Лусия закрыла глаза навеки
- Я видела, она полетела на небо, — сказала Аманда. — А она тоже была такой, как я...
- На земле нет безгрешных, — со вздохом сказал священник.
Лусия лежала со сложенными на груди руками, и на лице ее застыла улыбка.
Аманда встала на колени, припала лбом к краю кровати и горько заплакала. Прошло еще несколько дней, и Аманда попросила падре Эстебана исповедать ее.
- В детстве отец казался мне самым прекрасным человеком на земле, — начала она, — самым добрым, самым умным. А потом он оказался дурным человеком. Но я не хочу никого винить. Я могла бы, если бы захотела, стать не похожей на него. Мама у меня очень добрая и достойная женщина. Она делала все, чтобы вырастить меня хорошим, порядочным человеком. Я была приемной дочерью, но она любила меня искренне и по-матерински. Она любит меня и сейчас точно так же, как любила в детстве. Но меня и в детстве привлекало к себе то, что неправильно. Я жила будто во сне. Мне всегда казалось, что я иду по краешку пропасти, от которой нужно уйти, но в глубине ее, на самом дне, что-то звало меня и манило. Я
всегда выбирала зло, в моей судьбе мне винить некого. Замуж я вышла по любви за хорошего и доброго человека и сама разрушила свой брак. Я всегда жила ненавистью. Ненавидела Зе Паулу и убила его. Убила медсестру Фриду и обвинила в ее гибели свою сводную сестру Селену, которая забрала у меня мужа. Из ненависти я жила и с тем человеком, который по временам мне казался моим отцом.
- Приемным отцом, — уточнил падре.
- Да, приемным отцом. Потому что в глубине души я ненавидела своего отца, я чувствовала, что он отравил меня... он меня испортил...
- Ты раскаиваешься в содеянном, Аманда?
- Да, да, да. — По лицу Аманды текли слезы. — Я хотела измениться и до тюрьмы, но только не знала как. Я была словно в темном дремучем лесу и не знала, куда мне идти. Больше я не хочу быть тем страшным Презренным человеком, которым была. Я хочу измениться, хочу стать другой!
- Ты уже изменилась, Аманда. Разве ты не видишь этого? Разве ты этого не чувствуешь?
- Помогите мне, падре! Прошу вас от всего сердца! Я хочу стать другой! Хочу! Хочу! Совсем другой, падре!
- Ты уже совсем другая, Аманда! И вот увидишь, с каждым днем тебе будет все легче и легче жить. Доверься Господу Богу нашему, и Он поведет тебя к свету. А сейчас давай помолимся вместе...
Долго молился падре Эстебан за заблудшую овцу, отбившуюся от стада. Рядом с ним молилась и Аманда, веря и не веря, надеясь и отчаиваясь.
С этого дня она стала работать в тюремной больнице, и не было более преданной сиделки у самых безнадежных больных, более внимательной утешительницы у скорбящих, более аккуратной помощницы у монахинь.
Больше всех привязалась Аманда к сестре Селесте. Рядом с этой доброй и простоватой женщиной она успокаивалась и обретала надежду на лучшее.
- А у вас есть семья, мать Селеста? — спрашивала она.
- Вот она, моя семья. — Монахиня кивнула на лежащих вокруг женщин. — Но когда-то, конечно, была и у меня другая семья. Нас у матери было двое, я и брат. Брат женился, у него трое детей, а я живу в монастыре. Видимся мы редко. Отца мы своего не помним, а матушку похоронили достойно и в преклонных годах.
Все вдруг сделалось Аманде интересным. Много печальных женских историй она узнала, сидя ночами возле страдающих от боли, мучающихся от бессонницы заключенных. И чем больше она узнавала о чу-жом горе и бедах, тем горячее молилась о том, чтобы ее Бог простил, и тем преданнее ухаживала за несчастными, лежавшими в тюремной больнице. Ведь ее жизнь была и счастливой, и благополучной и не было у нее того оправдания, какое было у многих ее сокамерниц — на преступления ее не толкала нужда.
- Просто чудо какое-то! — говорила Илда Орланду. — Я ее не узнала!
Она навестила Аманду после месяца отсутствия в Маримбе — они с Орланду ездили отдыхать и только-только вернулись.
- Она стала совсем другой, Орланду, совсем другой!

0

54

Глава 26

После свадьбы Лижии Орланду переселился в дом Илды.
- Неужели нужно было ждать моего замужества, чтобы наконец-то воссоединиться? — смеясь, спросила Лижия, стоя на подножке поезда, который увозил ее в свадебное путешествие.
- Я просто подгадывал момент, когда окажусь по-настоящему нужным, — пошутил Орланду, обнимая Илду.
- Ты мне будешь нужен всегда, — ответила она.
С тех пор они и жили вчетвером в большом особняке дус Кампус, хотя Гуту мечтал о своем собственном доме и даже спроектировал его.
На вопрос Лижии, чем его не устраивает совместная жизнь с тещей, Гуту галантно отвечал:
- Я преклоняюсь перед ней, но я не могу появляться перед ней в пижаме. Понимаешь, в  чеммоя трагедия?
Такие трагедии Лижия Понимала прекрасно, и малопомалу тоже начала мечтать о своем собственном доме, где они с Гуту были бы предоставлены только самим себе, жили бы как хотели, ели бы что хотели, когда хотели вставали и когда хотели ложились.
При этом надо сказать, что обе пары прекрасно уживались, жили мирно и ладно. Путешествуя и отдыхая, Илда с Орланду даже вздыхали по уютному дому в Маримбе и его милым обитателям.
А вернувшись домой, Орланду обрадовался, что хорошенько отдохнул, работы было невпроворот, засучивай рукава и принимайся за дело: три роженицы одновременно. Селена, Жуди и Алисинья словно бытолько и доживались его приезда.
- Хорошо, что Клара давно уже ассистировала отцу. Ее помощь в подобной ситуации была неоценимой.
Помогать доктору вызвались еще Лиана и Изабел.
- В родах я мало смыслю, — честно призналась Лиана, — но поддержку матерям оказать смогу!
- Мы будем делать все, что вы скажете, доктор, и, надеюсь, ничего не перепутаем, — пообещала Изабел.
- Ну, за дело! — скомандовал доктор, расставив своих помощниц возле кроватей — Изабел возле Жуди, Лиану возле Селены, — следите за схватками, а я займусь Алисиньей. У нее самый сложный случай — ей рожать троих!
Первые роды — дело не быстрое. Будущие мамаши успели намучиться, а будущие отцы наволноваться, прежде чем в больничный холл вышла Лиана и громко спросила:
- Доктор Орланду желает знать, хочет ли кто-то из отцов присутствовать при родах?
Жоржинью, сдвинув шляпу на затылок, заявил:
- Что за вопрос? Скольких телят я своими руками принял, и остаться в стороне, когда на свет появятся мои дети? Да ни в жизнь!
И он решительно направился вслед за Лианой.
А вот у Билли такой решимости не было. Он на секунду замялся, и Шику, который расхаживал вместе с ним по холлу, потому что Камила тут же позвонила ему, как только у Селены начались схватки, направился вслед за Жоржинью.
- Ты же не отец ребенка, — в утешение бросил ему Шику.
- Да-да, иди лучше ты, — согласился Билли. — Я, наверное, не смогу...
- Ты не для таких дел, Билли, — признала и Лиана, открывая перед Шику дверь.
Билли сел возле окна и задумался. Невольно ему вспомнился вечер после их с Селеной свадьбы, когда он так радовался, что наконец-то они оставались одни, нo не от быстрых внимательных глаз доны Камилы, которая то и дело готова была вмешаться и лишний раз похвалить Шику... Да, они были одни, и это было началом счастья. Он подошел к Селене, обнял ее, губы ее охотно ответили на его поцелуй, но вслед за поцелуем она сказала:
- Знаешь, Билли, мне кажется, что он уже все понимает. — И она показала на свой живот. — Подожди, пока он родится.
И он терпеливо, а вернее, с большим нетерпением ждал появления этого малыша, из-за которого они с
Селеной уже никогда не будут одни. Никогда-никогда.
Билли вздохнул. Хоть выдержка у него была железная, но и у него иногда сдавали нервы. Ему уже звонили из агентства, предлагали работу, но он прекрасно понимал, что нужен Селене, что не может бросить ее, и отказался.
- Ты у меня романтик, па! — сказал ему Зека, наблюдая их семейную жизнь с Селеной.
- А ты в этом сомневался, сынок? — осведомился Билли.
- Сомневался, — честно признался Зека.
Честно признавался себе и Билли, что любовь к Селене вовсе не прибавила ему привязанности к дому. Он и раньше тяготился домашними заботами, и теперь не проникся к ним симпатией.
Селена суетилась то в саду, то на кухне, о своей кожевенной фабрике она и думать забыла, всеми делами теперь там заправляли Гуту с Лижией, а она грелась на солнышке, купалась в море, гуляла. При ее положении это был самый подходящий образ жизни. Зато Билли очень скоро стал томиться, не зная, куда себя деть. Не подушки же ему в самом деле вышивать, не обеды готовить!
Специалистом по дознанию он тоже никогда не был. Допросы — это сфера деятельности Азеведу и Шику. Им и карты в руки, пусть теперь беседуют с Силвейрой, выясняют всякие подробности.
Однако Билли честно пытался придумать, чем он будет заниматься, если уйдет с государственной службы. Может, ему открыть собственное агентство и сделаться частным детективом? Ничего другого ему в голову не приходило. Не скот же пасти на ферме у полковника Эпоминондаса. Не кур разводить на ферме у тещи!
Он уже стал прикидывать, каким будет это агенство начал строить планы. Но как-то плохо ему верилось и собственные планы и замыслы. Что он будет выяснять в этой захолустной Маримбе? За кем следить? За ребятишками на пляже? Тогда уж лучше сразу податься в няньки. Или будет отлавливать неверных жен, приехавших на курорт? При одной этой мысли у Билли скулы от скуки сводило...
Но стоило ему взглянуть на Селену, и тяготившая его жизнь вновь казалась приемлемой. Ему верилось, что, как только родится ребенок, все переменится. Почему бы им, например, не уехать куда-нибудь всем вместе?
Но Зека никуда не собирался уезжать из Маримбы. Он всерьез влюбился в Ритинью, она в него, и они по целым дням ворковали, обсуждая свою будущую жизнь, которая должна была наступить после их совершеннолетия.
А Билли, как человек действия, тосковал без него, но пока мужественно терпел все ради Селены.
Ради Селены он терпел и Шику, который регулярно наведывался к ним, чтобы осведомиться о здоровье ребенка.
Селена правда, не любила его визитов. Шику раздражал ее до крайности. Она даже поручила принимать его матери, когда она гостила у них и помогала по хозяйству, и уж дона Камила наслаждалась беседами с любимым зятем, как она его про себя называла, от души. Им всегда находилось о чем поговерить, и они сидели, прихлебывали кофеек и говорили о разных разностях.
И вот теперь Селена рожает, и с ней рядом снова Шику. Билли сам так захотел, потому что это правильно: возле ребенка, который рождается, должны быть мать и отец.
Первым вылетел Жоржинью.
- Три дочки!
Затем поздравили Билли — у Селены родился крепенький здоровый мальчик. И у Жуди тоже родился мальчик.
- Женихи моим красоткам! — важно сказал Жоржинью, уже представляя себе, как будет отказывать веренице женихов.
Шику сиял. Никогда в жизни он не испытывал такого страха. Нет, не страха, а священного трепета перед великим таинством жизни. А когда взял на руки кричащего смуглого малыша, понял, что никогда не испытывал такого счастья. И теперь лучился этим счастьем.
Счастливые отцы, деды, бабки поздравляли друг друга, угощали сладостями, фруктами, сигарами, а Билли приготовился проскользнуть за дверь и наконец-то повидать свою жену. Они побудут вдвоем. Пусть недолго, но вдвоем. А собственно, почему недолго? Он пробудет возле Селены ночь, и это будет первая ночь их нормальной семейной жизни.
Сколько дверей бесшумно открыл Билли за свою жизнь! Куда он только не проникал! С какими препятствиями не справлялся! Но в этой простой житейской ситуации куда предусмотрительнее действовала
дона Камила. Еще когда Шику уходил от Селены, она ему шепнула:
- Этот так называемый муж, которого завела себе моя дочь, небось надеется просидеть около нее до утра. Не беспокойся. Около нее буду сидеть я. Я тебе обещаю!
Билли открыл дверь, но столкнулся за ней нос к носу с доной Камилой, которая тут же схватила своего зятя за руку, и, не выпуская его, громко объявила:
- Внимание, дорогие родственники! Можете отправляться по домам! Все уже родили, мамочкам нужно отдохнуть. И вам тоже! Впереди у всех множество бессонных ночей!
- Вот вы и идите отдыхать, дона Камила, — ласково сказал Билли, высвобождая свою руку из цепких рук тещи, — а я поухаживаю за своей женой.
- Время ухаживаний давно прошло! И за кого ты меня принимаешь, Билли? — громогласно возмутилась Камила. — Чтобы я в такую минуту оставила свою Дочь? Да никогда в жизни! Я буду сидеть возле нее не смыкая глаз. А ты иди себе и спи спокойно.
Билли успел усвоить, что спорить с доной Камилой бесполезно. А ругаться прилюдно — все равно что устраивать бесплатный цирк. Мечта побыть наедине с собственной женой вновь разлетелась в прах.
- Ну хоть попрощаться мне с ней можно? осведомился он с непередаваемой иронией.
- Конечно, — энергично кивнула головой Камила, которой дела не было ни до какой иронии. —. Только не утомляй ее. Она только что родила. Ей нужно отдохнуть, чтобы было молоко, понял?
- Понял, — усмехнулся Билли, но совсем невесело. Понял он уже очень многое, и в его иронии проглядывала горькая правда.
- Ты видел моего сына? Ну и как? Он тебе понравился? — посыпались на него вопросы Селены, стоило ему появиться на пороге.
- Знаешь, мне кажется, что все младенцы одинаковые — голенькие, кругленькие, как коленки.
- Не говори так, Билли! — Селена расстроилась. — Своего сына я узнала бы из тысячи новорожденных.
- Очень может быть, Селена. Я за тебя рад.
Он хотел сказать еще что-то, но тут подоспела Камила и заторопила его:
- Ей нужно отдыхать, отдыхать, она же теперь кормящая!
Камила проводила Билли до двери, а Шику встретил его по другую сторону.
- Поздравляю с сыном, Шику, — сказал Билли.
- Он самый красивый, правда? — восторженно спросил новоиспеченный отец.
Билли затруднился ответить, но тут подскочил Жоржинью и закричал:
- Самые красивые мои!
- Оставляю вас с вашими детьми, и до встречи! — Билли отвесил поклон и вышел.
- Что же это у вас за ситуация такая? — Жоржинью смотрел то на Шику, то на спину удаляющегося Билли, озадаченно почесывая в затылке, а потом широко улыбнулся: — Хорошо, что у моей Алисиньи дело поставлено четко!
- Все ситуации остались в прошлом, — убежденно сказал Шику, — с рождением ребенка все изменится.
- Многое и в самом деле изменилось. Особенно после того, как Селена с малышом приехала домой. Изменилась жизнь Билли. Изменилось его отношение к теще.
Малыш оказался беспокойным. Он плакал дни и ночи напролет, а всегда решительная и уверенная в себе Селена боялась взять его на руки, боялась причинить ему боль, боялась сделать что-то не так.
Чем больше она нервничала, тем громче закатывался малыш. Одна ночь без сна, вторая... А на третью Билли вспомнил о доне Камиле как о самой участливой и доброй женщине на свете.
Когда Камила услышала на рассвете урчание мотора, она с удивлением вышла к воротам.
Билли едва поздоровался и тут же принялся уговаривать:
- Умоляю, дона Камила, поедемте к нам. Ребенок плакал всю ночь. Поедемте!
- Да я-то вам зачем? — заупрямилась Камила. — Я — теща, существо противное, только мешать вам, молодым, буду!
- Вы? Мешать? Да что вы такое говорите? Вы единственная на свете, кто может нам помочь! — Билли был готов на все, лишь бы уговорить Камилу поехать к ним.
- Да теща в доме — словно чума, — продолжала Камила — Зачем мне лишние неприятности? Вы еще не привыкли к моему внуку, растерялись. Но скоро освоитесь, если чего не умеете, научитесь. Вы молодые, вам и справляться!
- Хотите, та колени встану?— Билли совершенно серьезно приготовился бухнуться на колени. — Нас не жалко, пожалейте ребенка. Дни и ночи напролет кричит. Селена на грани нервного срыва. У меня и то нервы не выдерживают!
- Кричит, говоришь? — Камила нахмурилась. — А вы, значит, не справляетесь?
- Криком кричит, — подтвердил Билли. — Поедемте! А я вам обещаю памятник поставить! На постаменте напишу: «Спасительнице домашнего очага доне Камиле».
- Будет тебе дурака-то валять, — недовольно поджала губы Камила, — мой внук плачет, а он насмешки строит.
- Собирайте вещи, я вас подожду!
Билли с готовностью направился к машине.
- Меня и ждать не надо, у меня все собрано, готовая сумка за дверью стоит!
Камила подхватила сумку и пошла вслед за Билли.
Когда они приехали, дом их встретил неожиданной тишиной. Билли встревожился: что случилось? Может, с малышом что-то серьезное стряслось и Селена повезла его в больницу?
Он торопливо свернул в детскую, следом за ним туда вошла и Камила.
Посреди детской возвышался Шику, излучая доброжелательное спокойствие. К груди он прижимал малыша, а тот, чувствуя себя в надежных любящих руках, мирно посапывал.
Селена смотрела на Шику, а тот негромко ей говорил:
- Его мучают колики. Как увидишь, что он поджимает ножки, сразу гладь животик, а потом прижми к себе. От тепла боль проходит. Видишь, как он сразу успокоился и заснул?
- Откуда ты все это знаешь, Шику? — спросила Камила, поцеловав Селену и заглядывая в личико малышу.
- Пока Селена готовилась стать матерью, я гоовился стать отцом, читал разные книжки, и вот, как видите, кое-что понимаю в младенцах. — Шику довольно улыбнулся.
- Да ты не кое-что, ты понимаешь про них все! — с удовлетворением сказала Камила. — Дай-ка я тебя поцелую, сынок. Ты этого заслуживаешь.
Это был первый день, который прошел спокойно, и когда сытый сухой малыш заснул в своей колыбели, Камила стала, по своему обыкновению, разговаривать с Божьей Матерью Апаресидой.
- Ты ведь все видела, правда? — говорила она. — Если бы Шику был с Селеной, они были бы счастливы все втроем: мой внучок, моя дочка и мой любимый зять. А этот Билли, он вообще-то хороший человек, но с моей Селеной он не будет счастлив и ее счастливой не сделает. Я их сравниваю с мисками, у которых отбились края. И их неправильно склеили. Я только пытаюсь склеить эти миски, Матерь Божия! Помоги мне склеить их правильно!

0

55

Глава 27

Дона Камила прожила в доме дочери неделю. Селена понемногу осваивалась, успокаивалась, а вслед за матерью успокаивался и малыш. Жизнь потихоньку входила в свою колею. Но тут, как посетовал про себя Билли, на них обрушилась новая напасть — гости!
Многочисленная родня жаждала познакомиться с новым родственником.
Первыми пришли Гуту и Лижия. Лижия восхищалась черноглазым младенцем. Гуту рассказывал Селене, как обстоят дела на фабрике. Но Селена, которая прежде вникала в каждую подробность, ловила все на лету и непременно предлагала что-то новое и неожиданное, казалось, и не слушала его. Поймав равнодушный взгляд, обращенный в его сторону, Гуту еще раз с особой остротой почувствовал, что прежняя Селена так и не вернулась, что здесь с ними сидит только тень живой, энергичной Селены...
После молодых пришли поближе познакомиться с внуком Изабел и Сервулу. Разумеется, с ними пришел и Шику. Он так гордился своим сыном! Он хотел сам показать его отцу.
Изабел с невольной грустью смотрела, как любовно и ловко управляется Шику со своим сыном.
«Мальчику повезло, — думала она, — он окружен вниманием и любовью. А моя Жуди... Она совсем одна...»
Жуди во время родов отказалась даже от материнской помощи.
- Раз Тадеу здесь нет, я буду справляться одна, — сказала она.
И действительно справилась. Точно так же справлялась она одна и с младенцем, вернувшись из больницы.
Мать предлагала ей нанять няню но Жуди отказалась.
- Хватит того,  что мы с малышом живем пока на ваши деньги, — вздохнула она, — Я не хочу никаких лишних расходов.
Изабел радовало мужество ее всегда такой капризной и изнеженной дочери, и вместе, с тем было больно за нее. Разве не достойна ее Жуди лучшей участи?
Как только малышу была позволена прогулка, повезла его в тюрьму показать Тадеу.
Тадеу чуть не прослезился, увидев Жуди с младенцем на руках.
- Ты настоящая мадонна, — сказал он ей. — Пока я живу вами, потом буду жить рада вас. Вот увидишь! Я хочу, чтобы мой сын вырос достойным человеком, чтобы он не боялся своею отца, а гордился им.
Он держал своего сына с трепетом и восхищением,
Жуди с гордостью смотрела на своих двух мужчин, которые оба так нуждались в ее помощи.
Глядя на сына, Тадеу вспоминал, что предлагал ему Силвейра.
Этот одержимый вновь хотел почувствовать себя властелином мира, чья власть не знает границ. Но ему нужен был помощник, слепой исполнитель его воли, орудие благодаря которому осуществлялась бы эта власть, и он предназначал эту роль Тадеу.
- Ты будешь жить в мире неограниченных возможностей, — обещал он ему. — Для тебя не будет законов, зато твои желания будут законом для всех. Разве ты не хочешь испробовать этой головокружительной свободы, когда существуешь только ты, твоя воля и твои желания?
Силвейра говорил очень красиво, очень убедительно, но было одно маленькое «но», и оно мешало Тадеу.
Много неправедного было за спиной Тадеу. Он поддавался самым разным соблазнам;» и все они принимали обличье добродетели. Он воровал, но ссылался на послушание отцу. Хотел стать сверхчеловеком, для которого не писаны законы, и оправдывал себя тем, что вновь хочет угодить отцу, который умирает. Но, поддаваясь соблазнам, он познавал тщету и пустоту, которая стоит за это ловушка, а не свобода. Своего сына он научит не поддаваться соблазнам, за которые человек платит собственной жизнью. Теперь ему было легко сказать Силвейре «нет», и его «нет» было твердым как скала.
Но Тадеу волновала вот какая проблема — он хотел, чтобы в метрике маленького Теу стояла его фамилия, но для этого он должен был сам явиться в мэрию.
- Как же с этим быть, Жуди?  с беспокойством спрашивал он.
- Я что-нибудь придумаю, — мужественно пообещала Жуди.
У кого она могла искать помощи? Разумеется, у Артурзинью, который в последнее время исполнял должность судьи в Маримбе. Он остепенился и страсжениться на Арлете, но она, словно золотая рыбка, вновь и вновь ускользала от него.
Артурзинью успокоил сестру:
- Раз вы находитесь в законном браке, то достаточно принести в мэрию свидетельство об этом, и в метрике будет записано имя отца.
Маленький Теодор получил отцовскую фамилию без проволочек.
- Мы очень гордимся, что носим фамилию дус Сантус, — сказала Жуди Тадеу, передавая ему фотографию, где была снята с малышом.
Растроганный Тадеу поставил ее у своего изголовья. Теперь он никогда не расставался с женой и сыном.
А вот Шику и в самом деле пришлось являться в мэрию.
- Билли хочет назвать нашего мальчика Жуан, — сказала Селена матери. — Передай, пожалуйста, это Шику.
Без особой надобности Селена не общалась со своим бывшим возлюбленным, она понимала, что Билли это неприятно, и не хотела доставлять ему лишних огорчений.
Камила передала Шику, что Селена решила назвать малыша Жуан Франсиску, и Шику это очень порадовало. Кто знает, может, Селена уже на пути к выздоровлению, раз хочет сделать ему приятное и назвать сына в честь отца.
Так он и зарегистрировал сына. Жуан Франсиску Карвалью — значилось в метрике, которую он принес Селене.
Селена вспыхнула — только этого не хватало! Что теперь скажет Билли? Что за самоуправство! Откуда взялся Франсиску?
Она накричала на Шику, наговорила ему обидных слов, и он ушел, потемнев от огорчения.
- Шикинью проголодался, — объявила Камила, входя в гостиную, где сидели Селена и Билли.
- Откуда взялся Шикинью? — заинтересовался Билли. — Очередная шуточка моей любезной тещеньки?
Селена, не желая участвовать в традиционной перепалке зятя и тещи, встала и направилась в детскую.
А дона Камила уселась напротив Билли и приготовилась к обстоятельному выяснению отношений.
- А чего тут непонятного, — начала она, — для Селены наш дорогой мальчик — Жуан, для Шику — Франсиску, благодаря чему у моего внука целых два покровителя — святой Жуан и святой Франсиску. Понимаешь, Билли, я посчитала несправедливым, что Селена одна выбирает имя нашему мальчику. И потом, хоть Жуан и сильный святой, но одного его моему внуку маловато. А уж как мне жалко Шику и сказать нельзя. Только  Билли, как вы решили, что если к Шику-старшему прибавить Шику-младшего, то проблем станет вдвое меньше?
- А проблем стало вдвое больше, с раскаянием посетовала Камила, — Селена таk кричала на Шику, что у меня сердце кровью обливалось. Не этого я ему желала, нет, не этого!
Камила пригорюнилась, перебирая, чего же она желала Своему дорогому Шику...
- Дона Камила! — окликнул ее Билли, возвращая из страны грез на землю. - Попробуйте запомнить одно: Селена — моя жена, Шику — вчерашний день. Селена любит меня, я — ее, и все ваши попытки плыть против течения ни к чему не приведут.
Билли был похож на терпеливого учителя, который вдалбливает нерадивому ученику навязший в зубах урок.
- Течение-то иногда меняется, голубок! Вот в чем дело, — твердо стояла на своем Камила. — Конечно, я извиняюсь за то, что устроила такой переполох, но уж больно хорошее имя Жуан Франсиску, и я им очень довольна.
Билли безнадежно махнул рукой. Если дона Камила ругала свою дочь за упрямство, то понятно, в кого пошла Селена, и взяла она у своей матушки только малую толику этого «замечательного» качества.
Билли предпринял еще одну попытку предъявить свои права на свою собственную жену: он пригласил ее на ужин в ресторан.
- Мы с тобой полгода женаты, отпразднуем это событие, — сказал он. — Твоя матушка посидит с Жуаном, а мы с тобой наконец побудем вдвоем!
Селена не могла отказать мужу в его просьбе. Билли вел себя так кротко, столько терпел неприятностей и никогда ни в чем не упрекал ее.
И вот они сидят в уголке шумного зала, на столе стоят самые изысканные блюда — ради такого случая, любя Селену, Лиана особенно постаралась. Билли преподнес ей изысканный футляр. Селена открыла, его:
- Боже, какая прелесть! — воскликнула она, доставая переливающееся ожерелье.
- А это лучшее вино, которое я нашел,— проговорил Билли, наклоняя бутылку над бокалом Селены.
- Мне же нельзя вина, Билли! — воскликнула Селена. — Я же кормлю
- Ну тогда вино буду пить я один, а ты будешь пить воду. Но выпьем мы за мир и покой в нашем доме. И за то, чтобы наше затворничество кончилось и мы поехали с тобой в свадебное путешествие!
- Ну куда же я поеду? Пока я буду кормить Шик... то есть Жуана, я никуда не могу ехать. Или ты хочешь взять его с собой? — Селена пристально смотрела на мужа.
- Нет, в свадебное путешествие полагается ехать только вдвоем. Я самый терпеливый мужчина на све - те, и у меня хватит терпения дождаться времени, когда ты не будешь больше его кормить. А когда это примерно будет?
- Меня мама кормила до года. Ты же понимаешь, как важно, чтобы ребенок рос на материнском молоке.
- Да, конечно, я все понимаю. Но давай поговорим о нас с тобой, Скажи, куда ты хочешь поехать?
- Я всегда мечтала отвезти маму в Ватикан, ей так хочется увидеть Папу Римского! — с воодушевлением проговорила Селена
- А кто будет сидеть с Жуаном? Ты же не бросишь его на Чужие руки? — с фальшивым пафосом встал на защиту прав ребенка Билли.
- Да, правда, правда, опомнилась Селена, — Конечно, я не могу его ни на кого оставить, он такой маленький, беззащитный.
- Ну вот мы и попутешествовали, — подвел итог Билли. — Сделали круг и вернулись к исходному пункту, к той оси, на которой все вертится, — к ребенку. Так что единственное путешествие, на которое я могу рассчитывать, это поездка в ближайший парк и катание там на «русских горках».
- Билли, пойми меня! Я не могу не думать о моем сыне! — с величайшей убежденностью в своей правоте сказала Селена.
- Я понимаю, — кивнул Билли. — Я понимаю даже слишком много.
Зека очень сочувствовал отцу. Он видел, что тот слоняется как неприкаянный.
- А почему бы тебе не заняться фотографированием? — спросил он, желая помочь ему найти какой- то выход. — Что-то я давно не видел тебя с фотоаппаратом. Ты ведь очень любишь это занятие.
- Мне теперь не до фотоаппарата, сынок. Лабораторию в ванной пришлось ликвидировать. Ты сам видишь, что там творится — Пеленки, распашонки, горы детского добра. И представь среди всего этого я с фотоаппаратом. Сразу же начнется: сними, как ребенок плачет, сними, как смеется, как срыгивает, как писает. А теперь с бабушкой, а теперь с тетей, а теперь... Нет уж!
- А мне все-таки кажется, что тебе нужно заняться каким-то делом. Не собираешься же ты вот так гнить всю свою жизнь!
- Уста младенца, по известному выражению, гласили истину. Билли не стал отнекиваться, он был рад излить наболевшее.
- Я себя чувствую зверем в клетке. Я всегда ездил, куда хотел, делал, что считал нужным. Мне уже звонили из агентства три раза, но я отказывался, если позвонят в четвертый, вся моя карьера коту под хвост!
- Ты можешь говорить мне все что угодно, пап! Кричать, ругаться, может, тебе будет легче. Но знаешь, я всегда хотел быть похожим на тебя, на такого, каким ты был, — умного, ловкого супер-агента...
- А не на неврастеника и психопата, которым могу стать, да? Ты замечательный сын, Зека!
Отец и сын смотрели друг на друга-с тем пониманием и любовью, которые существуют только между по-настоящему близкими людьми. Билли крепко потрепал сына по плечу:
- Спасибо, сынок, ты очень мне помог!
Вскоре он получил по электронной почте новое предложение своего агентства, сложное, опасное, увлекательное. Билли ответил согласием. Он всегда был одиноким волком. Вот и в путешествие, пусть не свадебное, он опять отправится один...
Однако без согласия Селены окончательного решения он принять не мог, если не хочешь, скажи одно слово, и я откажусь, — сказал он ей.
Селене не хотелось. С того дня, как с ней случилось несчастье — она упала, и в голове у нее что-то повредилось, — она судорожно держалась за Билли. Он был для нее своеобразным талисманом, гарантией, что все в ее жизни в порядке, все хорошо. Но на этот раз она вдруг увидела страдающий взгляд Билли и поняла, почувствовала, как нужна этому взрослому, полному сил мужчине его работа, эта дальняя и опасная поездка, и она, преодолев свое судорожное и болезненное желание вцепиться в него и не отпустить, сказала:
- Возвращайся поскорее, я буду ждать тебя.
Билли был растроган и вздохнул свободнее. Похоже, в его жизни могло что-то и в самом деле наладиться.

0

56

Глава 28

Лижия и Гуту старательно трудились над постройкой собственного дома.
- Скоро, скоро, — обещали они друг другу, — мы переселимся в свое собственное уютное гнездышко.
Орланду и Илда сочувственно смотрели, как трудятся молодые. И вот в один прекрасный день к Орланду пришел Лукас и попросил помощи:
- Мы задумали перестррить наш дом, отец, — сказал он. — Клара с Липи, я с Летисией, нам в нем будет тесно, и мы решили пристроить еще одну комнату. Нам согласны помогать Ренату с Деборой, но мы хотели бы поскорее. Поэтому нам нужна и твоя помощь.
- Я с удовольствием, — отозвался Орланду. — Что от меня потребуется — таскать доски? Пилить? Строгать?
- Всего понемножку, ответил Лукас, - стройка есть стройка.
Вечерами Орланду отправлялся теперь на Пиратский пляж и помогал своим детям.
Ренату работал рядом и делился своими печалями. Он очень тосковал по Дуке, который уехал к матери.
- Понимаешь, он поставил меня перед выбором: или я, Дука, или Дебби. Хотя мне-то казалось, что у младшего проблем с моей женитьбой не будет, он ведь так дружит с ее близняшками. Скорее уж у Криса. И вот на тебе! Крис преспокойно живет с нами и всем доволен, а Дука ставит ультиматумы. Я, конечно, распереживался страшно. Не знал, что делать, но потом подумал: разве я могу отказаться от Деборы? Это же моя жизнь. И Дука, когда вырастет, не откажется от любимой женщины, потому что я его об этом попрошу. И я сказал ему: я женюсь на Дебби, слово за тобой, сынок! Мы очень тебя любим и хотели бы видеть в нашем общем доме, рядом с Крисом, Аной и Ланой. А он взял и уехал.
- Я думаю, он вернется, — сказал Орланду, — наберись терпения. Ведь Лаис, кажется, поселилась в Сан-Паулу?
- Именно, — кивнул Ренату
- Ну так что делать в таком большом городе ребенку, который привык просыпаться под шум океана? Он стоскуется там через две недели, максимум через месяц!
- Может, ты и прав, согласился Ренату. — Мы все его ждем. Девчонки тоже, у них игры не ладятся, им не хватает партнера.
Наработавшись, взрослые и молодежь усаживались у костра, который раскладывали на песке на берегу океана, и слушали его мерное успокаивающее шуршание.
Приходила Илда, приносила с собой что-нибудь вкусненькое. Дебора угощала всех бутербродами из «Грота Будды» и соками, какой кто любит. За едой завязывался разговор, болтали, смеялись, вспоминали разные случаи из жизни. Всем вместе им было хорошо и весело.
Орланду любил дни, когда он работал вместе с сыном, но случалось, что его звали к больному или на консилиум в Кампу-Линду, и тогда он пропускал вечер или два.
Как-то он пропустил, целую неделю — у него была очень тяжелая больная, и он не мог отойти от нее ни на секунду. А когда вновь пришел на Пиратский пляж, то поразился, как далеко продвинулась работа: пристройка была практически готова, осталось только навесить дверь и застеклить окно.
- Поздравляю вас, ребята! — обрадованно сказал он. — Скоро будем праздновать новоселье!
- Мы с Летисией точно! сказал Лукас с лукавой усмешкой.
Орланду вопросительно посмотрел на сына. О том, что Лукас собирается жениться на этой милой девушке, он догадывался. Может, они уже поженились?
- Папа! Меня пригласили стажироваться во Флориде. Мне дают стипендию. Я посылал им работу, и вот результат! Вчера пришло приглашение!
На лице Орланду расцвела улыбка. Как он гордился своим сыном! Как радовался его успеху!
- Поздравляю, сын! Рад за тебя! У нас есть повод для праздника, не так ли, ребята?
И вдруг в глаза ему бросилось грустное лицо Летисии.
- Что случилось? — удивился Орланду. — Почему загрустила моя любимица? Это ты ее огорчил, Лукас? Ну-ка признавайся!
- Сам не могу понять, в чем дело, — пожал плечами Лукас. — Она такая со вчерашнего дня.
- И ты не поинтересовался почему? Как же так? Может, ей не нравится город, в который вы собираетесь?
Вдруг Летисия стала бурно жестикулировать. Она говорила, что не понимает, с чего вдруг Лукас решил, что они едут вместе.
- Как это ты не понимаешь? — возмутился Лукас. — Разве мы с тобой не собираемся пожениться?
- Но ты же мне даже не предлагаешь! Ты сказал: мы едем тогда-то. Но ведь я не вещь, которую берут с собой, переставляют с места на место. Я — человек, и еще неизвестно, приму ли я твое предложение, — вот что сказала Летисия нервными торопливыми жестами.
Лукас растерялся — ну и поворот! Что значит — неизвестно? Как это так?
- За девушками нужно ухаживать, сынок! — с улыбкой сказал Орланду. — Девушки — существа нежные. Пойдем выберем кольцо для твоей невесты и отпразднуем помолвку по всем правилам!
Илда и Лиана пообещали заняться платьем для невесты.
- Времени-то осталось совсем мало, — забеспокоилась Лиана. — Лукасу же скоро уезжать.
- Ничего, успеем, — успокоила ее Илда, — с нашим-то с тобой свадебным опытом!
- И то правда, согласилась Лиана.
Лукас с кольцом и огромным букетом цветов отправился на Пиратский пляж делать предложение Летисии.
Илда принялась хлопотать вместе с Лижией по дому, потому что Лукас должен был привести свою невесту в родительский дом и там отпраздновать помолвку.
- Ты не можешь себе представить, как я рада за Лукаса, — говорила матери Лижия. - Я так счастлива с Гуту, но иной раз нет-нет да и кольнет: бедный Лукас, он так и не нашел своей судьбы. А когда появилась Летисия и дела у них пошли на лад, я совсем успокоилась и теперь от души поздравлю своего сводного брата и новую сестру.
Они накрыли на стол, расставили цветы в вазах, и гостиная стала такой нарядной, что Орланду, заглянув в нее, залюбовался.
Молодые не заставили себя ждать. Но нужно сказать, что Лукас пережил очень тревожные минуты. Пока он шел со своим букетом, он очень хорошо понял смысл банального выражения «решается судьба». Его судьбу должна была решить Летисия. Если она откажет ему, то все меркло и тускнело, даже поездка, даже лестное предложение.
Летисия увидела букет, взволнованное лицо Лукаса, поняла по его жестам, что он хочет сказать ей. А Лукас говорил ей:
- Я люблю тебя. Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Прости, если я тебя обидел. Я не хотел... Я же тебя люблю...
И не стала его мучить. Она была доброй девушкой и любила своего дикаря от души.
Илда, видя молодые счастливые лица, которые смотрели на нее из-за цветов, расставленных на столе, сама почувствовала себя моложе.
- А дом с пристройкой достанется теперь Липи с Кларой, — проговорил Лукас. — Так что мы старались не зря.
- И Липи там напишет свою новую книгу, — подхватила Клара.
Она была в восторге от первой книги своего жениха. А вторую он, кажется, написал об их с Кларой любви. Эта книга должна была вот-вот выйти. Лукас читал уже гранки. И Клара с нетерпением ждала ее появления. Она дорожила каждым словом, каждой строкой написанной Липи. А если он написал о них, то можно себе представить, с каким необыкновенным чувством она ждала его откровения.
Липи понял, что речь идет о нем, и, по своему обыкновению, вежливо улыбнулся, он думал о чем-то своем и из-за глухоты мог участвовать в общем разговоре только улыбками, продолжая свои размышления.
Илда смотрела на шумливую молодежь, которая строила планы на будущее, и невольно думала об Аманде.
У ее старшей дочери тоже появилось будущее. Она работала в тюремной больнице. Больница и Аманда — кто мог представить брезгливую избалованную красавицу моющей неопрятных старух, подающей им судно, исполняющей их капризы. А слюнявые рты, которые нужно обтирать, поднося к ним ложку? А зрелище постоянного страданий, немощи, бессилия...
Но Аманда не жаловалась, исполняя самую черную работу. Сегодня она сказала матери:
- Я чувствую себя так, словно кто-то приоткрыл передо мной дверь, и я увидела место смутно, неотчетливо, где-то очень далеко, — но оно мое. Оно всегда было там. Оно меня дожидалось...
Илда смотрела на тонкое лицо Аманды и видела, что, несмотря на худобу, измученность, страдание, это лицо обретает какую-то высшую красоту, красоту смирения и покоя.
- Ты так изменилась, дочка, ты мне все больше и больше нравишься, — сказала она и погладила Аманду по голове, как гладила в раннем детстве.
- Впереди меня ждут большие перемены. Я хотела бы уйти в монастырь, мама. Хотя понимаю, что это будет нелегко. Но в моей жизни не было ничего легкого.
Илда в первую минуту испугалась ее решения..
- А ты хорошо подумала? — спросила она. — Ты не будешь потом жалеть?
- Я жалею о том, что моя жизнь была такой дурной, такой неправильной, но и в ней было и светлое, и хорошее — это ты, мамочка!
Илда заплакала и обняла свою несчастную дочь, которая тоже идет к добру, но только очень долгим и трудным путем...
После того как Аманда приняла решение о монашестве, она стала еще строже, еще спокойнее. Она простилась с Адербалом, который обещал ждать ее выхода из тюрьмы, предлагая ей свою любовь, надеясь на ответную.
- Я никогда не любила тебя, Адербал. Прости меня, если сможешь, за то, что внушила тебе столько иллюзий, что так часто лгала. Но сейчас я не лгу. И не нужно подавать прошение об уменьшении для меня срока. Я никогда не выйду из этих стен. Здесь я обрела жизнь вместо фантомов и призраков, которыми когда-то жила.
Тюремное начальство, оценив ее беззаветную работу, разрешило ей увидеть даже Силвейру, чего не допускали тюремные правила.
Потухшие глаза Силвейры загорелись, как только он увидел Аманду.
- Сколько времени я был мертвецом, лежал в могиле, чувствовал себя трупом, но вот появилась ты, и я вновь ожил. Ты моя жизнь! Ты пришла ко мне!
- Я пришла проститься. Сказать, что готова искупать свою вину. Пришла попросить прощения.
Аманда говорила спокойно, только губы ее горько кривились. Она хотела бы не горевать, не винить, но пока не могла отрешиться от прожитого.
- Мы плохо жили, Силвейра, мы жили неправильно, — прибавила она.
- Нет! С тобой я прожил самые чудесные, самые упоительные минуты своей жизни.
- Ты? Может быть. Но чего они стоили мне? Но я пришла не винить тебя, я пришла проститься и сказать, что больше никогда не буду думать о тебе, что сделаю все, чтобы забыть тебя и стать совсем другой Амандой. И ты тоже не думай обо мне. Я тебе это запрещаю.
- Но я всегда хотел тебе только добра. Я хотел для тебя всегда самого лучшего, самого дорогого, самого красивого.
Силвейра был взволнован всерьез. Прижимая руки к груди, он умоляюще смотрел на Аманду. Она не могла уйти от него, не могла его бросить — Аманда, цель, смысл и оправдание всей его жизни. Она всегда любила его, обожала, боготворила. Он привык быть обожествленным кумиром, которому позволено все. Она не смела перестать ему поклоняться! Не смела лишать его своей любви! Не смела говорить, что он недостоин чего-то!
- Я хочу жить совсем по-другому, — устало сказала Аманда. — Жизнь — это вовсе не хорошее, не дорогое и не красивое. В ней много бед, страдании, уродства, бессилия, которые превозмогаются покорностью, смирением и терпением, принося душе покой.
- А я могу тебе что-то дать? — спросил Силвейра.
- Нет. Покой не по твоему ведомству. Покой дает только Бог и чистая совесть.
С этими словами Аманда ушла. Она простилась со своим прошлым, хотя пока еще никого не простила. Но путь ее был еще долог. Она была в самом начале своего нового пути.
О покое она только мечтала. Пока с каждым днем она все явственнее, все отчетливее видела перед собой содеянное и раскаивалась в нем. Она не верила, что такие грехи возможно простить. И работала день и ночь, не щадя себя, чтобы заслужить хотя бы надежду на прощение.

0

57

Глава 29

Как только черная меланхолия одолевала Артурзинью, он отправлялся к Лиане и пытался напиться.
Однако предусмотрительная Лиана все уменьшала и уменьшала количество спиртного в своих гремучих коктейлях, зато с готовностью выслушивала излияния своего посетителя, в которых становилось все больше и больше откровенности
В последнее время все печали Артурзинью были связаны с Арлетой.
После бурного романа, когда эта очаровательная девушка готова была даже распроститься с девичеством, и только благородство Артурзинью помешало этому решительному шагу...
С какой нежностью вспоминал Артурзинью поздний вечер, когда ему говорились такие страстные слова, когда ему признавались в такой романтической любви, правда, после нескольких бутылок шампанского.
Поэтому он и ушел после нескольких томительно долгих поцелуев. Он не хотел, чтобы Арлета, про- снувшись поутру, пожалела о произошедшем. Ему хотелось, чтобы и утром она взглянула на него с той же страстью. .
Хотя вполне возможно, если бы она смотрела на него с той же страстью всю неделю, он бы уже рассеянно оглядывался по сторонам. Но...
Короче говоря, Арлета резко изменилась сразу после этого вечера. Можно было подумать, что она едва знакома с Артурзинью, когда она, а не он рассеянно поглядывала по сторонам, словно бы ища вокруг знакомых, которые были бы ей приятнее и интереснее ее спутника.
Артурзинью будто подхлестнули кнутом. Все его чувства поднялись на дыбы. Еще вчера он с томной  меланхолией смотрел на Арлету, зато сегодня уже пылал. И вот началась погоня — охотник гнался за добычей, а она никак не давалась ему в руки. Хотя постоянно находилась в дразнящей близости.
Лиана с большим сочувствием слушала перипетии охоты. Когда Артурзинью понадеялся заарканить свою лань, предложив ей руку, сердце и протянув кольцо для обручения, она ответила ему:
- Брак это  предрассудок прошлого. Неужели уже и я выгляжу такой старомодной?
Что-что, а язык у Артурзинью был подвешен прекрасно. Краснобай, говорун, он мог обаять кого угодно, но перед отточенным язычком журналистки он пасовал. Но ненадолго.
- Я предлагаю тебе не брак, а совместное плавание. А это, — он показал на колечко, — первое звено якорной цепи, которое сулит мне надежду пришвартоваться к тебе!
- Надежду я тебе оставляю вместе с этим колечком, а сама уезжаю в Сан-Паулу, — ответила Арлета.
- Как же так? — уже без всяких прикрас возвопил Артурзинью. — Я же тебя люблю! Я жить без тебя не могу!
- А вот это я и проверю, — заявила безжалостная девица, собрала чемодан и была такова.
Артурзинью пытался по совету матери удержать свою ненаглядную на автобусной остановке, но Арлета уехала, несмотря на то, что все вокруг, присоединившись к Артурзинью, умоляли ее:
- Оставайся! Оставайся!
Экспансивный Артурзинью пришел в отчаяние. Если бы это была первая неудача в его жизни, может быть, ему было бы легче. Но ведь начиная с Аманды все девушки убегали от него...
Выслушав его, Лиана рассмеялась.
- Артурзинью! А ты сразу же бежал за следующей, так ведь? Ты всегда любил хорошенькие ножки,  стоило им замелькать перед тобой, как ты бежал следом! Разве нет?
Артурзинью глубокомысленно смотрел на Лиану, вникая в ее слова.
- Что же ты хочешь сказать, что я несерьезно относился к своим девушкам? — спросил он.
- Мне кажется, не очень. А Арлета согласна только на очень серьезные отношения. Других она не признает, — подтвердила Лиана.
- Так ты хочешь сказать, что...
Артурзинью не закончил фразы, потому что к их столику подошел Азеведу, попросил прощения и увел Лиану.
- Ты только посмотри, какое потрясающее письмо принес мне только что мальчишка посыльный! — сказал он и протянул жене листок бумаги.
Лиана взяла его и начала читать:
«Дорогой сеньор Азеведу, вы единственный, кто разгадал мою тайну. Я вернулся в эти края с чужим лицом, под чужим именем, с чужой жизнью, но с единственной целью — обладать Амандой, женщиной, которая всегда считала себя моей дочерью. Многие скажут, что это тягчайшее преступление, но я любил ее, любил больше жизни!
Не сомневаюсь, что  вы догадались, что Седину я похитил из любопытства. Мне хотелось посмотреть на свою дочь, которой я никогда не видел, которую я не признавал, но вместе с тем никогда не сомневался, что она — моя дочь. На свой манер, я даже защищал ее впоследствии.
Мое признание — последняя дань уважения человеку, чья проницательность восхитила меня. Уважать кого бы то ни было мне приходилось нечасто. Вы достойны узнать правду. Остальным, полагаю, это ни к чему. Когда вы получите это письмо, меня уже не будет в живых. Представляю, какой бы подняли переполох простаки из нашей Маримбы, узнай они, что имели дело с покойником. Тиноку».
- Ну что ты об этом думаешь? — спросил Азеведу, видя, что Лиана дочитала листок до конца. — Может, открыть тайну Тиноку Селене, Лижии?
- А кому от этого станет лучше? Что она им прибавит, эта тайна? — со вздохом покачивая головой, сказала Лиана. — Так он стал для них прошлым. Многое забылось, стёрлось, простилось. И вдруг — нате! Получайте господина, которому никто не понадобился, кроме Аманды. Нет уж, дорогой, храни про себя свои тайны.
- Я тоже так решил, но хотел с тобой посоветоваться. Ты всех знаешь, на твое мнение можно положиться.
Лиана снова покачала головой, подумать только, до чего бездарно распорядился собой этот человек! Свои прихоти он возвел в закон и хотел заставить подчиняться им всех. Он проиграл. Ему не досталось и того, что достается любому, самому обычному заурядному человеку В дюбви! Он не захотел видеть детей, близких и умер одиноким изгоем в тюрьме, и его похоронили чужие равнодушные руки. Никто не пролил и слезы над его могилой. Жалкая жизнь, жалкая смерть.
Такова была эпитафия простой женщины над тем, кто считал себя властелином мира, имеющим право диктовать ему свой законы.
Лиана вернулась в зал и увидела, что за столиком Артурзинью сидит доктор Орланду. В сердце ее сразу закралось беспокойство. Она давно не видела Орланду возле бара и не хотела бы вновь увидеть его на когда-то привычном месте неподалеку от стойки. Орланду понял ее тревогу и улыбнулся.
- Нет-нет, все в порядке, я предпочитаю сок. Я пришел к вам за ужином, Лиана. Что-нибудь легкое и вкусное. Мне нужно, чтобы Илда поела, потом я дам ей успокоительное. Мы только что из тюремной больницы. Умерла Аманда.
Лиана перекрестилась. Артурзинью протрезвел.
- В больнице эпидемия тифа, — продолжал Орланду. — Аманда самоотверженно ухаживала за больными, очень ослабела, простудилась и умерла от двусторонней пневмонии.
Он часто бывал в тюремной больнице и видел, как сжигает себя Аманда на костре раскаяния. С той же неутолимой страстью, с какой она когда-то преследовала других, добиваясь желанного, она теперь преследовала себя. Внешний покой ее был обманчив. Как врач Орланду прекрасно знал, что за маской бесстрастия Аманды прячется лихорадочная тревога. Она искала покоя, но не могла обрести его. Совершенные ею преступления преследовали ее. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вставал Зе Паулу, — она так ненавидела его за убийство, которого он, похоже, не совершал. Фрида, сиделка, которой она отплатила злом за добро. Селена, которую она сумела обречь на несчастье и разлучить с Шику. Шику, страдающий от разлуки с сыном.
Искаженные страданием лица окружали ее в снах и наяву. Но от снов она бежала к яви, потому что наяву была надежда хоть как-то облегчить страдания, и Аманда пыталась это сделать, беззаветно ухаживая за больными. Но целый день тяжелой работы приносил ей усталость, но не покой.
Покой ей наконец Даровал Господь, призвал к себе ее многострадальную душу. Перед смертью падре Эстебан исповедовал ее и отпустил грехи.
Выслушав рассказ о смерти Аманды, Артурзинью испытал странное облегчение.
Было время, когда он любил эту женщину больше жизни, а она унизила его, растоптала его чувства, надсмеялась над ним. Она нанесла ему страшную рану, которая кровоточила много лет. Но теперь эта рана затянулась, и он снова любил. Любил Арлету, и любил совсем по-иному, чем когда-то Аманду. Наверное, рана болела так долго потому, что удар пришелся не по сердцу, а по самолюбию. Самолюбивому человеку трудно простйть обиду, любящее же сердце забывает ее, чтобы вновь насладиться счастьем любить.
Артурзинью от души пожалел Аманду. Но ему показалось, что своим раскаянием она сняла с него заклятие нелюбви, которое сама же наложила когда-то.
- Я напишу письмо Арлете, — пообещал он сам себе. — Она поймет, что нам с ней пора жить семейной жизнью, своим умом, своим домом, иметь детей. Она прочтет его и приедет. Без нее мне нет жизни, и это не слова, это истинная правда.
Лиана принесла аккуратно упакованные салаты и пирожки и передала их Орланду. Орланду поблагодарил и попрощался. Дорогой он заглянул в полицейский участок и сообщил о смерти Аманды Шику.
Шику пришел на похороны, которые состоялись спустя два дня. Он принес Аманде свое прощение. Он знал, что оно ей необходимо. И похоронил свое прошлое.
Шику сказал о смерти Аманды доне Камиле, потому что в отсутствие Билли Селена не виделась с Шику и всегда уходила, когда он навещал малыша. Дона Камила сказала об этом и Селене.
- Аманда? Умерла? - переспросила Селена.
Странное действие оказала на нее эта весть. Она почувствовала жар во всем теле, голова отяжелела, запульсировала кровь. Аманда! Она забыла о ее существовании.  Не помнила, не знала, что есть такая на свете. Но это имя оказалось ключом, который открыл закрома ее памяти. Аманда была всему причиной. Селена вспомнила тюрьму. Потом свое венчание с Шику...
- Господи! Шику! Кровь побежала по жилам еще быстрее. Где же он? Почему они не вместе? Он звал Аманду в лесу у костра, когда она, раскалив на костре нож, вынула пулю и спасла ему жизнь.
Все былое ожило, стало ярче и явственнее настоящего.
- Тогда я была жива, — ужаснулась Селена. — А сейчас день за днем я как мертвая
Вспомнила Селена и то, как увидела Шику в первый раз, а потом, как заарканила негодяя Налду, который готов был выпустить в него пулю. Многое вспомнила Селена. Свое похищение. Помощь Билли. Страх перед Амандой. Письмо. Бегство. А потом... Потом она сама себя загнала в ловушку.
Селена уронила голову на руки и зарыдала.

0

58

Глава 30

От Билли пришло письмо. Он звал все свое семейство в Европу. Похоже, его задание подходило к концу и ему хотелось показать Селене новые места, а в этих новых местах, может быть, начать с Селеной новую семейную жизнь, которая не слишком заладилась в старых.
Писал он, как всегда, иронично и весело, и у Селены сжалось сердце от его нарочито бодрого тона. Что могло быть у них в жизни хорошего, если оба они только старались, а не любили, делали вид, что счастливы, но не испытывали настоящего счастья?
Но зато она чувствовала вину и перед Билли, и особенно перед Шику.
Она считала себя недостойной Шику. Сколько она принесла ему бед! Она предала его, лишила сына! И теперь он как нищий выпрашивает с ним свидания.
Если сразу после отъезда Билли, когда Шику тлько раздражал и сердил ее, она не виделась с ним, желая избежать сплетен, то теперь избегала встреч, потому что не могла взглянуть ему в глаза. Что он думает о ней?! За кого принимает?!
Готовность, с какой Шику принял ее условия, тоже больно ранила Селену. Нежелание видеть ее — вот как она расценила эту готовность. Ну что ж, раз Шику смирился и отказался от нее, смирится и она. У нее есть обязательства перед Билли. Полюбить его она не сможет, но она сохранит ему семейный очаг. Поддержкой ей будет Зека. Он обожает отца, им хорошо вместе, их привязанность будет согревать и ее.
Она поспешила обрадовать Зеку полученной новостью: они едут в путешествие, отец зовет их всех в Европу! Они поедут встречать его в Париж, где у них будет медовый месяц!
- У отца, похоже, крыша поехала! Тоже мне, медовый месяц с Толпой народа! — скептически усмехнулся Зека. Чувством юмора, ироничностью он пошел в Билли, и точно так же, как тот, подчас не стеснялся в выражениях. — И потом, он забыл, что у меня экзамены? Нет, я никуда не могу ехать.
Трезвость Зеки огорчила Селену. Она-то готова была совершить подвиг — двинуться всем семейством через океан, с малышом, с мамой с Зекой.
Она должна была доказать Билли свою преданность. Но пасынок облил ее ведром холодной врды. Мало этого, он и еще добавил ледяной водички.
- Нет, я не смогу, не поеду. Я не могу бросить свои дела, — твердо сказал он. — Да и у Шикинью есть свой отец. Ему может не понравиться, что маленького ребенка тащат неведомо куда.
Селена вспыхнула: рядом с рассудительным пареньком она выглядела страшно легкомысленной. Но признать свою неправоту сразу не могла.
- Уверена, Шику возражать не будет, — сказала она. — Я очень соскучилась и непременно поеду.
- Поезжай, и пусть у вас будет настоящий медовый месяц, — доброжелательно сказал Зека. — Потому что я уверен, Шику не отпустит малыша. А ребенок может путешествовать только с согласия отца и матери.
Селена промолчала. Устраивать именно сейчас медовый месяц ей не очень-то хотелось. Больше всего ей хотелось расплакаться оттого, что все так невыносимо запуталось и она не видела из этой путаницы никакого выхода.
Она и расплакалась, когда сидела с доной Камилой и пила ее знаменитый кофе. И сквозь слезы рассказала про все: как все вспомнила, как любит Шику, какой прекрасный человек Билли и как она перед всеми виновата.
- Вот это подарок так подарок, дочка, — обрадовалась Камила. — Я только об одном об этом и молила твою покровительницу Деву Марию Апаресиду. Она меня не подвела. И никаких сложностей я не вижу — увидишься с Билли, все ему расскажешь, и дело с концом.
Все, что для Камилы было простым, для Селены оставалось сложным. Но если ей с Билли и в самом деле будет невмоготу, она будет жить одна, с матерью и Шикинью в Бураку-Фунду. Приняв такое решение, она почувствовала хоть какое-то облегчение и стала готовиться к путешествию.
Разрешение у Шику она спросила просто так, для проформы, не сомневаясь, что получит его. Но Зека оказался прав. Шику отказался наотрез дать подобное разрешение.
- Билли безответственный человек, — заявил он. — Это видно хотя бы по этому его приглашению. Я не могу отпустить ребенка. А что, если вы все надумаете там остаться? Да мало ли еще что может случиться? Он еще слишком мал, чтобы пускаться в подобные странствия. Смена часового пояса, смена климата, пищи может пагубно сказаться на его здоровье. Ни в коем случае.
Самое ужасное, что Селена была полностью с ним согласна, но все же принялась возражать.
- Ты не имеешь права..,  начала  она.
- Имею! — отрезал Шику и вышел.
Шику горько переживал потерю Селены, но еще горше то, что между ними нарушился контакт и взаимопонимание. Все последнее время они только и знали, что ссорились. В поведении Селены не было никакой логики. От нее можно было ждать чего угодно. Шику считал подобную нелогичность следствием болезни и надеялся, что время все выровняет.
Но если им было трудно понять друг друга, когда рядом не было посторонних, то что будет, когда вернется Билли? Селена по всякому поводу будет вставать на дыбы, возмущаться, упрямиться, сердиться, а это будет сказываться на Шикинью. Как оградить мальчика от психологических травм?
Неизвестно, сколько бы упорствовала Селена, борясь с собой и Шику, но в одно прекрасное утро почтальон положил конец этой борьбе. Он принес телеграмму, которая гласила: «Семейный отпуск отменяется».
- Чем короче, тем дешевле; — мудро заметила Камила, а Селена окончательно встала в тупик. Что случилось? Почему Билли послал такую телеграмму? Можно было подумать, что он все понял без объяснений. Понял, что никакого медового месяца не будет.
Селена так измучилась своими неотвязными мыслями о прошлом и будущем, что даже позвонила Лижии и сказала, что не выйдет в этот день на работу.
Она работала вот уже несколько недель.
Вернувшаяся память вернула ей и работу. Лижия, Гуту были просто счастливы, им не хватало трезвого, изобретательного ума Селены.
Но когда она шла по кромке пляжа, смотрела на накатывающие волны и думала о Шику, Билли, себе и Шикинью, ее трезвый ум молчал. Захлестывали чувства. Чего только она не вспомнила под шум океанских волн — их любовную ночь с Шику, телесную близость, нежность, понимание...
Нет, она не могла бьггь женой Билли. Билли был другом, верным, надежным другом, а муж у нее был один — Франсиску Карвалью. Если он откажется от нее, она будет одна воспитывать Шикинью.
Вернувшись домой с твердым решением, Селена немного успокоилась. Она возилась с Шикинью, которому исполнилось уже полгодика и который с каждым днем становился все смышленее и забавнее, когда дверь открылась и на пороге появился Билли. Он похудел, побледнел, у него была перевязана рука, но глаза сияли.
- Наконец-то дома! — радостно воскликнул он, обнимая Селену, и тут же поморщился: рука давала себя знать. — В последнюю минуту пришлось лечь в больницу и там как следует поваляться. Так что поездку отложим до другого раза, согласна?
Она кивнула.
- Конечно! О чем речь? Я так рада, что ты приехал, Билли.
В комнату вихрем влетел Зека и кинулся отцу на шею. Вот кто был действительно рад встрече, вот кто был в неподдельном восторге.
Отец и сын уселись в гостиной и, перебивая друг друга, стали делиться новостями.
- Сейчас мама кофе сварит, и я вас покормлю чем-нибудь вкусненьким, — сказала Селена и не спеша пошла на кухню. Ей нужно было хоть несколько минут, чтобы привести свои чувства и мысли в порядок. Все ее твердые решения мгновенно рассыпались в прах. Она не могла обидеть этого человека, который столько сил потратил на нее, который ждал встречи, скучал, надеялся на нее. Обидеть не могла, это правильно, но ведь и лечь в постель тоже. А он, ее муж, несомненно, ждал именно этого. Их первой брачной ночи!
Глаза Селены снова наполнились слезами. Похоже, ей никогда не выпутаться из этого клубка.
Узнав о приезде Билли и взглянув на Селену, Камила мигом поняла, что печалит ее дочку.
- Промолчала? — укоризненно спросила она. — Хочешь опять наступить на те же грабли? И до каких пор будешь молчать, дуреха? До самой смерти?
- Я не решилась, мама! Он только что приехал. Он ранен. Не могла я его с порога ошарашивать!
- Ну сиди на кухне, собирайся с силами, — сказала Камила. — Мне все равно идти с зятьком здороваться, я ему и поднос с едой отнесу.
Из коридора Камила услышала слова Билли:
- Здесь я никогда не буду счастлив, Зека! Семейная жизнь, повседневные заботы — это не моя стихия. Я был ослеплен любовью, считал, что такое сильное чувство сможет изменить меня самого и мою жизнь. Но я — гражданин мира, моя жизнь — это приключения, действие. Пока я выполнял задание, я это понял. Единственный выход для Селены — это уехать вместе со мной.
Тут дона Камила решительно толкнула дверь и вошла.
Встреча была теплой, если не сказать горячей, если к сердечному теплу прибавить еще и температуру кофе. Нет, в самом деле, Билли был рад увидеть свою тещу, он не забыл, что обязан доне Камиле тишиной в своем доме, и радостно приветствовал ее.
- Посижу-ка я с вами, — сказала дона Камила, прочно усаживаясь на диван
- А я, пожалуй, пойду, па! — сказал Зека, он так и не привык к этой деятельной, добродушной, но очень чужой ему женщине. Да и привязанностью к Селене не мог похвастаться. Если признаться честно, то он скучал по Диане, которая так его понимала! Но где она теперь, дона Диана?
- Иди, сынок, иди, а мы тут с тещей пообщаемся, — весело отозвался Билли. — Ну что у нас новенького? Что хорошенького? — принялся он расспрашивать дону Камилу, чувствуя, что она не даром так прочно уселась на диван.
- Ты меня знаешь, я вокруг да около ходить не люблю и скажу тебе прямо, что хорошенького мне сообщить нечего, — начала Камила, помолившись про себя Святой Деве Марии Апаресиде.
- А что, есть плохое? — заинтересовался Билли. — Что-то с ребенком?
- Малыш, хвала святым Жуану и Франсиску, у нас здоров, а вот Селена...
- Что такое с Селеной? — забеспокоился Билли и даже поставил на стол чашку с кофе, а ведь оторваться от кофе доны Камилы было трудно. — Она больна?
- Нет, Билли. Она здорова, — ответила с нажимом дона Камила и посмотрела прямо Билли в глаза.
Билли всегда отличался сообразительностью, и ему показалось, что он все понял.
- Неужели? — уточнил он.
- Да, она была больна, но выздоровела. И эта ее амнезия — или как ее там — прошла. К ней вернулась память, Билли. Она все вспомнила.
- И Шику? — Билли в упор смотрел на Камилу.
- И Шику, — кивнула Камила. — Вспомнила, что любит его, и мается, места себе не находит, не знает, как тебе сказать.
Билли вскинул голову. Нельзя сказать, что известие его порадовало, но и совсем уж неожиданным тоже не было. Он ведь был умный человек и мог предположить, что такое однажды случится.
- Ну что ж, что Бог ни делает, все к лучшему, — сказал он. — Вы ведь были правы, дона Камила, когда говорили, что я не подхожу для семейной жизни. Хорошо, что ничем серьезным наш брак не обернулся...
- Уж так хорошо, так хорошо, — с радостным облегчением подхватила дона Камила. — Ты даже представить себе не можешь, как я умоляла Божью Матерь Апаресиду, чтобы не довела дела до греха!
- Представляю, — усмехнулся Билли. — И благодарен, что вы поминали меня в своих молитвах, пусть даже таким не совсем обычным образом. Но нужно сказать, что я мучился, как приговоренный к смерти!
- А Селена? А Шику? Да все вы мучаетесь как приговоренные! — Камила умоляюще прижала руки к груди.
- Да вы не волнуйтесь, дона Камила! Я непременно найду выход из положения!
И все-таки ему было бы приятнее, чтобы первой ему сказала о своем выздоровлении Селена, а не дона Камила, но этого он своей правдолюбивой теще не сказал.
Вечером он пожаловался на свою руку и по тому облегчению, с каким Селена уложила его одного в спальне, понял, до какой степени права дона Камила.
Дни шли, а Селена никак не могла решиться сказать мужу правду. Днем она была внимательна, заботлива, предупредительна, а вечером с облегченным вздохом меняла ему повязку на больной руке и ухо- дила спать в детскую.
- Неужели она всерьез думает, что я могу жить так всю жизнь? — недоумевал Билли.
А дона Камила точно знала, что так жить невозможно, и вот, помолившись в очередной раз, она строго-настрого наказала дочери рассказать мужу всю правду.
- Не бойся его, я ему главное сказала и вот видишь, до сих пор жива! — заявила Камила
- Ты? Сказала? — всплеснула руками Селена. — Что же он обо мне думает? Что я лживая, неискренняя?
- Глупости! — отрезала Камила. — Иди поговори с ним! И дело с концом.
И Селена наконец набралась решимости. За это время она много плакала, много думала и пришла к твердому решению. Это решение она и хотела сообщить Билли.
Билли ждал разговора с Селеной и не стал разыгрывать неведения. Она рассказала ему, как вернулась к ней память.
- Мне хотелось уехать в Бураку-Фунду и сгинуть там навечно, — говорила она. — Огромного усилия воли мне стоило не обратиться за помощью к Шику. Но теперь я все поняла и решила.
- Что же ты решила, скажи. — Билли смотрел на нее спокойно и ласково.
- Шику ничего не узнает. Ему и так хорошо. Мы перестали понимать друг друга, он заново строит свою жизнь, я не буду ему мешать.
- Но ты же его любишь! — настойчиво проговорил Билли.
- Это не важно. От этой любви я отказалась. Я потеряла ее. А главное, вышла замуж. Ты защищал меня, заботился, рисковал жизнью. Ты — лучший мужчина на земле, любая женщина была бы рада быть рядом с тобой, и я решила, что сохраню верность той клятве, которую давала, выходя за тебя. Рот Селены был твердо сжат, глаза смотрели прямо и твердо. В решимости ей отказать было трудно, а вот насчет любви...
- Ты меня не любишь, — сказал Билли.
- Скажу откровенно, я приложу все силы, чтобы тебя полюбить. Только не торопи меня. А если ты откажешься со мной жить, я тебя пойму и буду жить одна и растить своего сына. Клянусь, больше ни один мужчина не будет из-за меня страдать!
Селена была похожа на трагическую героиню из слезливой мелодрамы. Она приготовилась страдать за всех, она раздала всем причитающееся им счастье и не оставила себе ни капельки
- Я восхищаюсь тобой, Селена, — сказал Билли, но на этот раз без тени иронии. — Ты — потрясающая женщина. Но у меня сейчас кое-какие дела. Очень срочные. Я вернусь через полчаса. И мы договорим
Селена осталась одна в полной растерянности. Она успела забьггь, что Билли непредсказуем.
Он и вправду вернулся через полчаса, и не один, а с Шику. Билли подтолкнул его к Селене и сказал:
- Мне кажется, вам есть о чем потолковать. А что касается меня, то я завтра улетаю. Мне позвонили из Вашингтона и попросили возглавить одну операцию по борьбе с наркотиками. Места все знакомые — Бразилия, Колумбия, Боливия.
Встретив благодарный взгляд Селены, он прибавил:
- Жизнь не такая кровожадная злодейка, какой ты ее себе вообразила, детка! Ей не нужны жертвы. Она любит счастливых!

0

59

ЭПИЛОГ

Прошло несколько месяцев, и на новоселье к Гуту и Лижии пришли все, кто любил их и был рад отпраздновать начало их новой жизни.
- Мы устраиваем пикник, — заранее объявила Лижия всем своим гостям. — Первыми в дом войдут люди, а не вещи!
Так оно и было. Дом был невелик, светел, он радовал удобным расположением комнат. В нем пока не было никакой мебели.
- Мы будем покупать только то, что нам придется по душе, — с улыбкой объясняла Лижия.
Пока у них не было даже кровати. Но ведь спать на полу так приятно — утверждали счастливые хозяева. Зато была лампа, чтобы можно было читать
Первым оценил открывшийся простор Шикинью. Селена спустила его на пол, и малыш быстро  пополз
по матово поблескивающему полу к пестрой подушке, лежавшей посреди комнаты. Шику следил за ним взглядом с добродушной улыбкой.
- Мои мужчины прекрасно обходятся без меня, — кокетливо объявила Селена, одарив счастливым взглядом мужа и сына. — Пойдем я помогу тебе по хозяйству, Лижия.
- Иди. С полчаса мы без тебя, пожалуй, выдюжим, — одарил ее ответной широкой улыбкой Шику. — Если что, пошлем за тобой дону Камилу.
- На меня сегодня не рассчитывайте, — заявила Камила, которая уже взяла под руку Сервулу, собираясь усесться с ним на веранде.
- Ну что, старичок, — обратилась она к нему, как только они уселись, — наш-то внук — самый красивый из всех!
- Да, Камила, наш самый красивый и самый здоровенький, — подтвердил Сервулу, и его счастливая улыбка, с которой он до сих пор смотрел только на Изабел, обратилась и на Камилу.
- Кто бы мог подумать, что у нас все-таки будет общий ребенок, — вздохнула Камила. — Я ведь очень любила тебя, Сервулу, и Божья Матерь Апаресида сделала все, чтобы исправить все несправедливости.
- Так оно и есть, Камила. Мы с тобой по справедливости наслаждаемся в старости покоем и счастьем.
Изабел подсела к Сервулу с другой стороны, и он обнял обеих женщин. Шику подхватил из рук Жуди Теу и понес и опустил рядом с Шикинью.
- Иди и ты помогай по хозяйству, — крикнул он Жуди. — Мы, мужчины, тут сами справимся.
- А мы за ними присмотрим, — в один голос пообещали Камила и Изабел.
Жуди исчезла на кухне.
- Представляешь, Камила, что задумала моя Жуди, — с гордостью начала рассказывать Изабел. — Она перестраивает студию Зе Паулу в концертный зал!
Камила оценила предприятие по достоинству. Слухом земля полнится, она была наслышана, какие бесчинства творил муженек Изабел в своих владениях, так что порадовалась и за Изабел, и за ее дочку. Давно пора избавить дом от всякой пакости.
- Дел там полным-полно, — продолжала Изабел, — так что дай Бог за полгода управиться. А там и Тадеу выйдет, и, пожалуйста, занимайтесь своим шоу-бизнесом! Жуди у меня молодец. Деловая! А начинала как, помнишь? — обратилась она к Сервулу.
- Еще бы не помнить! — засмеялся он. — Вышла с подносом бутербродов на пляж. Это еще было, когда Теу только-только родился. Мне еще пришлось от братьев ее защищать, очень были недовольны, что сестра бутербродами торгует. Особенно Артурзинью!
- Скоро мы с тобой и от Артурзинью внука дождемся, — сказала Изабел, положив голову на плечо мужа. — Он ведь вот-вот женится. На днях его невеста Арлета приехала, подготовка к свадьбе пошла полным ходом. А там глядишь, и Гуту с Лижией малыша нам подарят!
Изабел не могла отказать себе в удовольствии и с чувством женского превосходства взглянула на Камилу: испокон веку так повелось — чем больше детей, тем лучше, а у нее их четверо! И внуков будет полным - полно!
- А Шику будет пример с Жоржинью брать! Недаром столько жил у Эпоминондаса. — Камила
смеясь хлопнула Сервулу по коленке. — У Алисиньи в животе вторая тройня сидит! И опять все девчонки. Вот увидишь, наши как только за дело возьмутся, всех обскачут!
Сервулу засмеялся, и Изабел тоже — уж больно забавную картину нарисовала Камила.
А пока Шику возился с детьми — с сыном и племянником, и все трое были в страшном восторге.
- А Дука-то вернулся, — вновь свернула на тему внуков Изабел. — Погостил-погостил у Лаис в Сан-Паулу, а потом приехал к нам погостить, соскучился. И уже не уехал, остался с Ренату и Крисом
- Папа! Папа! Ты сейчас всех научишь этой игре! — раздались девчоночьи голоса, и на веранду вбежали Ана и Лана, таща за руки Ренату. Дука и Крис солидно шагали следом рядом с Деборой.
- Видишь, опять в нашем полку прибыло, — улыбнулась Изабел. — Теперь у нас еще две внучки.
- Пойдемте все в сад, — позвал Ренату. — Это вправду очень веселая игра, я всех сейчас научу.
- А зрители в ней не нужны? — осведомился Сервулу. — А то у нас очень высокая зрительская квалификация, нас и учить не надо.
- Да я уверен, что дона Камила в зрителях не усидит, первая побежит с нами кольца набрасывать.
- Кольца? — воодушевилась Камила. — Да я в молодости чемпионом была. Ну-ка, где эти кольца?
- Да и я, пожалуй, побросаю, тряхну стариной, — заявил Сервулу, вставая. — Как это мы такую веселую забаву позабыли!
Взрослые, дети — все побежали в сад, и оттуда вскоре послышался веселый визг и хохот.
- Вот это здорово, — одобрил Орланду, издалека услышав взрыв смеха. — Смех — залог здоровья.
Он вел под руку Илду в трауре, она носила его по Аманде, каждый день молясь за нее и ставя свечки.
- А я получил письмо от Лукаса, — объявил Орланду выбежавшей их встречать Лижии.
- И что же он пишет? — обрадованно спросила она.
- Устроились прекрасно. Все очень нравится. Летисия занимается астрономией, будет писать работу и получит диплом.
- Я им напишу, — пообещала Лижия. — На каникулы могут теперь к нам приехать.
- И к нам тоже, — подала голос Илда.
- С нами веселее, — отозвался Гуту.
- У нас удобнее, — не сдавалась Илда.
Все четверо рассмеялись.
- Жалко, что Липи с Кларой уехали, — сказала Лижия. — Но они и там за нас бокал поднимут.
- Презентация книги — дело серьезное, — покачал головой Орланду. — Давайте мы поднимем бокал за них!
- Конечно! Конечно! — в один голос заговорили Лижия и Гуту. — Пора уже поднимать бокалы. У нас все готово, вот только Лиана с Азеведу задерживаются.
И словно в опровержение их слов на дорожке заурчала машина. Из нее вылезли Азеведу, Лиана, Зека и Ритинья.
- Мы прихватили и молодежь, — заявила Лиана. — А кроме молодежи...
Она открыла багажник и стала вынимать оттуда судки, судочки, свертки, целлофановые упаковки.
- Скатерть-самобранка, все готово к употреблению, — комментировала она.
- У нас тоже самобранка, — крикнул прибежавший Ренату, — мы уже накрыли стол в саду. Милости просим всех!
Крис и Дука со сноровкой заправских барменов подхватили подносы Лианы и понесли их в сад.
Вслед за ними пошли Лижия, Гуту, Жуди. Селена, расцеловавшись с Зекой и Ритиньей, спросила:
- От папы есть какие-нибудь новости?
- Мне только Диана пишет, — ответил Зека. — Папе некогда. На меня он не в обиде из-за того, что я остался. Там мне с ними все равно нечего делать. А у них работа идет. Когда кончится операция, приедут.
- Эй, где вы там застряли? — раздались крики из сада. — Мы пьем за новый дом, за новую жизнь!
- Мы тоже! — отозвалась Селена, и они втроем с Зекой и Ритиньей припустились к лужайке.

КОНЕЦ

0

60

Огромное спасибо за книгу!

0