www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Никто, кроме тебя

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Глава 48

Погрузившись в воду, Антонио подождал, пока Кот подплывет к нему поближе, сделал несколько сильных взмахов и оказался у баллона. Он отвязал его, вдохнул кислорода и протянул баллон Коту. Тот тоже набрал воздуха и передал баллон Антонио. Так они плыли под водой, наблюдая, как время от времени синюю гладь над ними прошивают автоматные очереди, оставляя за собой длинные пенистые штрихи.
Антонио взглянул на часы – они еще шли. Пора всплывать. Он последний раз вдохнул кислорода, подождал, пока вдохнет Кот, и, показав ему рукой – вверх, к поверхности, отпустил баллон. Вода легко подняла их на свою сверкающую гладь и оставила среди солнечных бликов, расцветивших предполуденное море.
Антонио огляделся, попытался сориентироваться по солнцу и поплыл – размеренными, точными махами.
– Плыви по течению, – бросил он Коту.
Через несколько часов Кот начал захлебываться. Антонио подплыл к нему, поддерживая на вытянутой руке, посоветовал:
– Не греби. Отдохни. Просто держись на поверхности.
Кот перевернулся на спину, выровнял дыхание, снова поплыл… Снова лег на спину, поплыл… Силы были на исходе.
– Держись, – прошептал ему Антонио потрескавшимися губами. – Держись, берег должен быть недалеко.
Раскаленный огненный шар уже свалился за горизонт, когда Антонио различил впереди темные очертания – берег!
– Не могу больше… – еле слышно прохрипел Кот. Антонио подхватил его за плечи. Поплыл. До берега оставалось несколько ярдов. Антонио отпустил Кота и встал на ноги. Не верилось, что под ногами – земля. Начавшийся отлив гнал их в море. Антонио схватил Кота за руку, борясь с подступающими волнами, потащил его к берегу и без сил рухнул.
Первые утренние лучи разбудили Антонио. Он приподнял голову, огляделся и снова без сил упал на землю. Рядом он увидел Кота – он то ли спал, то ли пребывал в забытьи. Придя в себя от жажды, Антонио встал и, шатаясь, стал удаляться от берега. Когда он вернулся, Кот был на ногах и в тревоге озирался вокруг.
– Я думал, вы ушли, – сказал он.
– Тут некуда идти. Это небольшой островок. И берега отсюда не видно.
– И что же нам теперь делать? Подыхать, как крысам?
– Я попытаюсь добыть какую нибудь дичь, а ты попробуй разжечь огонь.
Кот удивленно взглянул на Антонио, ему показалось, что он ослышался:
– Разжечь огонь? Чем я его разожгу? Голыми руками?
– Найди две сухие палки и три их друг о друга. Там, сзади, есть источник, сходи принеси воды.
– Мы что, будем изображать Робинзонов?
– Я же сказал тебе: мы на необитаемом острове. И здесь мы не по моей вине. Советую тебе добыть огонь к моему возвращению, или останешься голодным.
– Я никогда не разжигал огонь при помощи двух палок.
– Я тоже.
Обрадованные встречей, дон Даниэль и Чучо, как всегда, решили попить пивка. Тем более, что Чучо очень нуждался в совете своего друга.
После третьей кружки Чучо начал восторженно говорить о достоинствах Мерседес.
Дон Даниэль, хитро улыбаясь, взглянул на него.
– Скажи мне одну вещь, Чучито. Ты влюблен в нее? Чучо и не думал скрывать своих чувств:
– Да. А что, нельзя? Она такая симпатичная и такая добрая… У меня теперь хорошая работа, дон Даниэль, со мной она могла бы не работать.
Дон Даниэль с улыбкой посмотрел на него:
– Ты уже говорил ей об этом?
– О чем? – испуганно спросил Чучо. – О том, что люблю ее? Нет. – Он заволновался, замахал руками, начал озабоченно передвигать на столе стаканы. – Вдруг она мне откажет?
– Знаешь, Чучо, – рассудительно сказал дон Даниэль, – ты должен учитывать, что Мерседес намного моложе тебя.
– Но ведь и я не старик! – возмущенно сказал Чучо. – Так, немного помятый жизнью, но… Послушайте, дон Даниэль, вы так красиво умеете говорить… Может, вы мне поможете?
– Но что же я могу сделать? – удивился дон Даниэль.
– Расскажите ей обо мне… Скажите, что я добрый, честный, работящий…
– Добрый – это точно… – согласился дон Даниэль. – Но насчет честного и работящего… – Дон Даниэль засомневался.
– Разве я не работаю? – опять возмутился Чучо.
– Ну, это в конце концов не так важно… – пошел на попятную дон Даниэль. – Главное, ее чувства к тебе.
– Так я же ей нравлюсь! – воскликнул Чучо. – Она мне так доверяет, всегда обо всем рассказывает… Мерседес нужен мужчина, который бы ее защищал, а то все кругом только и делают, что угрожают ей…
– Все? Кто это все? – заинтересовался дон Даниэль.
– Ну… Люди, – замялся Чучо. – Вы такой хороший человек, дон Даниэль! Вы поможете моему счастью?
– Твоему счастью? Конечно, Чучо! Конечно, помогу.
А Ракель, увозимая Клаудио, тихо плакала в машине.
Едва войдя в дом и, взглянув на лица присутствующих, Ракель поняла, что никаких новостей нет.
Вошедший за ней Пабло, сказал, что полиция только что нашла в порту машину Антонио.
– Это ты сообщил в полицию? – спросила Камила.
– Да, сеньора, – ответил Пабло. – Я говорил с сеньором Андресом, и мы решили, что так будет лучше.
– А почему со мной не посоветовались? – вскипел Максимилиано. – Антонио может скоро вернуться, и весь этот шум окажется напрасным.
– Он прав, – поддержала Виктория. – Прежде чем принимать такое решение, вы должны были посоветоваться с нами.
Ракель не выдержала:
– Вас как всегда беспокоит «что скажут люди». Но ведь Антонио все таки важнее! Они правильно сделали, что сообщили в полицию.
– Твое мнение нас не интересует, – бросила Камила.
– Ладно, ладно… Хватит! – вмешался Максимилиано. – Я думаю, Ракель права. Прежде всего, нужно выяснить, где Антонио.
– Лицемер! – повернулась к нему Камила. – Ты бы первым прыгал от радости, если бы с ним что нибудь случилось!
– Ради Бога, Камила! – воскликнула Виктория. Почтительно стоявший в стороне Рамон позволил себе вмешаться.
– Простите, сеньор Антонио очень хотел найти Роберто Агирре. А эта женщина, сестра того молодого человека, которого сбила сеньорита Марта, знает адрес.
– Надо ее спросить, – быстро сказала Ракель.
– Сеньор Антонио вчера привез ее и поселил здесь, – опять вмешался Рамон. – Насколько я понял, сеньор привез ее сюда не только ради ее безопасности, но и для того, чтобы она не сбежала, как ее подруга Хулиа.
– Он так сказал? – спросила Ракель. – Приведи же ее! Чего ты ждешь?
Мерседес, ни на кого не глядя, вошла в гостиную и остановилась, опустив голову.
– Мерседес, Мерседес, пожалуйста, – обратилась к ней Ракель, в ее голосе была мольба. – Ты должна нам помочь. Антонио пропал и последний человек, который говорил с ним, был Роберто Агирре. Где мы можем его найти?
Мерседес смутилась еще больше:
– Я не знаю, где он живет, а… моя подруга, которая знает, она уехала в Мехико.
Ракель не хотелось верить, что и этот разговор ничего не даст. Она попыталась объяснить Мерседес, как важно найти ям этого Роберто Агирре.
– Понимаешь, у сеньора Антонио несколько дней назад украли чековую книжку. Должно быть, это сделал кто нибудь из тех, кто живет в доме. И этот кто нибудь наверняка знает Роберто Агирре.
– Да, возможно, – вмешался в разговор Максимилиано, – но может быть, Антонио только сделал вид, что у него украли чековую книжку, а сам послал чек Хулии.
– Это неправда. Это невозможно, Макс! – с жаром сказала Ракель.
– Ладно, – согласился Максимилиано. – Что будем делать? Бессмысленно сидеть и ждать всю ночь напролет.
Иди, – обернулся он к Мерседес – Послушай, – продолжал он, обращаясь к Ракель, – если его похитил Роберто Агирре, он позвонит и потребует выкуп. Не беспокойся. – Он поднялся. – Ну, мне надо идти. Потом заеду за твоими вещами и привезу твоего отца и сестру.
Когда все разошлись и Рамон подал обед так еще и не успевшей поесть Ракель, она спросила его:
– Рамон, у Антонио есть враги?
– Как вы сказали, сеньора? – не понял Рамон.
– Есть у Антонио враги?.. Конкуренты или кто там еще?..
– У него есть только один враг, которого я знаю. Это сеньор Максимилиано, – серьезно ответил Рамон.
Возмущенный Максимилиано направился к Пабло. Кем он себя возомнил этот «доверенный служащий»? Обращается в полицию, хотя его не просят, и даже, как проболтался Андрее, сказал, будто Антонио могли убить.
Он позвонил. Дверь открыла радостно вспыхнувшая при виде его сестра Пабло – Памела. Она собиралась было заговорить с ним, но он опередил ее.
– Помни, мы с тобой незнакомы. Позови брата, пожалуйста.
Максимилиано прошел в гостиную, сел. Почти тут же вошел Пабло. Едва поздоровавшись, Максимилиано резко спросил:
– Что ты сказал полиции?
– Просто заявил об исчезновении дона Антонио и просил их начать его поиски.
– Отлично. Больше ничего и не говори. С этого момента я сам всем займусь.
– Да, сеньор, но если хозяин не объявится, нужно будет сообщить полиции о Роберто Агирре, и это…
– Это я сделаю сам, когда сочту нужным, – перебил его Максимилиано. – Необходимо во что бы то ни стало предотвратить скандал.
– Согласен, но…
– Никаких но! – снова прервал его Максимилиано. – Я буду делать так, как лучше моей семье, а ты будешь молчать. Понял?
– Сеньор Антонио говорил мне позавчера, что боится, что кто то хочет убить его…
– Кто?
Пабло помолчал, взвешивая все за и против. Конечно, опасно говорить все начистоту, Но, с другой стороны, чтобы ни говорил ему этот тип, если завтра послезавтра сеньор Антонио не объявится, он все равно все сообщит полиции. И Пабло сказал:
– Сеньор Родриго Тонелли и вы!
– Я? Он, что, был уже совсем невменяем? – . Был? – Пабло в упор посмотрел на него.
– Да. После того как его самолет потерпел аварию, он так и не пришел в себя окончательно. Если не веришь, спроси у моей матери, но предупреждаю тебя, Пабло: если из за тебя моя семья окажется втянутой в скандал, я подам на тебя в суд за клевету и остаток дней ты проведешь за решеткой. Ты меня хорошо слышал?
И Максимилиано э ярости бросился из комнаты. Памела услышала, как громко хлопнула входная дверь, и заглянула в гостиную.
– Что случилось? – спросила она.
– Вот подонок! – Пабло сжал кулаки, его глаза сверкали. – Но если он думает, что запугает меня своими угрозами, то сильно ошибается.
– Он угрожал тебе? Но почему? – удивилась Памела.
– Потому что сеньор Антонио исчез! И я уверен, что именно он в этом виноват! – крикнул он.
Памела недоверчиво взглянула на брата – как он может такое говорить?
Макс вышел от Пабло совершенно разъяренный. Как только он встанет во главе фирмы, первым, кого он уволит, будет Пабло. А пока нужно убедить Ракель и всех остальных не сообщать в полицию об этом Роберто Агирре. Кто знает, на что они наткнутся, если начнут раскапывать это дело. И что, интересно, скажет Маура, когда узнает, что Антонио исчез и его исчезновение связано с этим Роберто Агирре, придуманным ее сестрой? Нет, нет, пока ситуация не прояснится, нужно убедить Ракель молчать. И Камилу. Они готовы поднять настоящую бурю, ни с кем и ни с чем не считаясь.
Увидев, что кроме Ракель в гостиной никого нет, Максимилиано обрадовался – по крайней мере, можно будет поговорить без помех, убедить ее.
Ракель с недоверием посмотрела на Макса, – почему он так горячо уговаривает ее не говорить об этом человеке, ведь Антонио исчез после его звонка, а сейчас главное – узнать хоть что нибудь о нем.
Максимилиано насмешливо взглянул на нее.
– Я тоже хочу его найти… Я тоже… Но так, чтобы не запятнать честь нашей семьи. Ты теперь часть нашей семьи. Ты и твой ребенок. Ты представляешь, что будет если ты скажешь всю правду? Ты хочешь, чтобы твой ребенок родился в тюрьме? Учти, я сказал матери, что уговорил тебя сказать Антонио, будто я был твоим сообщником – чтобы Антонио не отправил тебя в тюрьму. Он никогда не решился бы на это, чтобы не скомпрометировать меня и нашу семью.
Ракель закрыла лицо руками:
– Ты хуже всех, кого я только знала! Ты врешь с такой наглостью, что это уже невыносимо.
– Я это делаю ради тебя…

Глава 49

Клаудио так и не выбрался к Родриго, с которым по телефону договорился о встрече, – они допоздна ждали известий об Антонио. Да и не простой разговор с Камилой выбил его из колеи. Она все таки заставила его заговорить о том, о чем он до сих пор предпочитал молчать. Он считал, что авария самолета не была случайной. И тот, кто ее подстроил, может предпринять еще одну попытку. И вот теперь, возможно, это и произошло. Но кто был виновником случившегося? И тут Клаудио ни в чем, конечно, не был уверен. Слишком много игроков в этой игре: Макс, Родриго, Роберто Агирре… Ракель?.. Нет, нет, только не она. Хотя Камила была убеждена, что все подстроила Ракель вместе с Максом или с этим Роберто Агирре. Поэтому, считала она, надо обо всем сообщить в полицию. А когда Макс попробовал ее урезонить, она заявила: «Мне плевать, если ее посадят, да и тебя тоже. Я хочу найти своего брата».
Но Родриго сам позвонил ему и, услышав, что Антонио так и не появился, притворяясь озабоченным, сказал:
– Дела… А что могло с ним случиться?
– Это я у тебя хочу спросить, – ответил Клаудио.
– Уверяю тебя, я ничего не знаю. Но, во всяком случае, если с ним что нибудь случилось, нам меньше работы, не так ли? Приезжай ко мне. Нам нужно поговорить.
– О чем?
– Об этом. Клаудио, не вздумай проболтаться. Говорю тебе совершенно серьезно, Клаудио. Со мной шутки плохи…
Клаудио понял, что Родриго гораздо серьезнее, чем ему казалось. Забеспокоился и Родриго: Клаудио стал для него опасен. И то, что он не зашел к нему, как обещал, показалось Родриго очень подозрительным. Но грозить ему больше не стоит, пусть подольше пребывает в заблуждении, что игроки только сели за стол, – Родриго усмехнулся, – хотя партия уже сыграна. Несмотря на поздний час, он перезвонил Клаудио, и они договорились не откладывать встречу.
Сидя напротив Родриго, Клаудио не скрывал своего беспокойства:
– Тебе что нибудь известно об Антонио?
– А что мне может быть известно? – притворно удивился Тонелли.
– Я тебе не верю, – сказал Клаудио.
Родриго взглянул на него своими темными, лишенными всякого выражения глазами и сказал:
Это твои проблемы. Но даже если бы я и имел к этому какое то отношение, чтобы ты сделал? Заявил в полицию?
Клаудио понял, что ему нужно продолжать эту игру.
– Нет. Но я хочу знать вторую часть плана. Предположим, Антонио мертв. Каким образом ты думаешь это использовать? Заявишь, что Ракель по закону не является его женой?
Родриго снова усмехнулся: он никогда ни перед кем не раскрывал своих карт, а уж перед этим то…
– Не нужно торопить события, – спокойно сказал он. – Может, он вернется сегодня вечером или завтра…
Но и Клаудио – если уж эта встреча состоялась – решил извлечь из нее какую то пользу.
– Кто такой Кот? – спросил он. – Какое он имеет отношение ко всему случившемуся?
– Кот?.. Не понимаю, о чем ты говоришь. – Лицо Родриго было непроницаемо.
– Просто ты не хочешь мне говорить, – сказал Клаудио.
– Конечно, не хочу. Зачем ты сказал Камиле, что кто то собирается причинить зло Антонио?
– Да… просто как то вырвалось… Это тебе Маура сказала? Камила, что бы ни узнала, сразу же бежит ей рассказывать.
– Не следовало бы тебе говорить того, что может нас скомпрометировать. Обо мне она знает?
– Нет, конечно. Камила – сестра Антонио. Как я мог сказать ей, что ты задумал такое?
– Мы вместе это задумали, не забывай.
– Ладно, хорошо. Но что ты теперь будешь делать?
– Я уже сказал тебе, что нужно выждать. Как бы там ни было, я не причастен к этому исчезновению. Но если нас кто нибудь опередил, тем лучше. Поживем – увидим.
– Но ты меня предупредишь, прежде чем что нибудь предпринять?
– Конечно, Клаудио, не сомневайся, – успокоил его Родриго.
«Видимо, я зря волновался, – подумал Родриго. – Неужели сдают нервы?»
Луис хотел как можно быстрее получить заработанные деньги: он должен показать Марте свой банковский счет, чтобы она убедилась, что он действительно богат. Может быть, тогда она согласится наконец выйти за него замуж. Вчера Марта сказала, что они возвращаются в дом Ломбардо. А там полным полно всяких щеголей чистоплюев, и Марта наверняка подцепит кого нибудь из них. Ведь она никогда не принимала его всерьез и встречалась с ним только, чтобы как то заполнить пустоту свободных часов… Если Максимилиано получит Ракель, Марта на него и не посмотрит. Сколько денег она взяла у него в долг, а он еле еле уговорил ее поужинать с ним. Такая уж она девушка… Поэтому он должен немедленно получить с хозяина свой должок.
Весь день Луис тщетно прождал звонка от Максимилиано и на следующий день отправился к нему домой. Его слуга сообщил, что сеньор Максимилиано сейчас в доме Ломбарде. Луиса это не смутило – ему все равно, где получать. Максимилиано встретил помощника неприветливо.
– Ты не должен был сюда приходить… Ведь Антонио выгнал тебя из дома…
– Дайте мне хоть сколько то, – попросил Луис.
– Я же сказал тебе, что нужно подождать. Через неделю я потребую, чтобы мне передали все дела, которые вел Антонио, и тогда у меня будут деньги.
Проходивший мимо дон Даниэль с удивлением взглянул на поздоровавшегося с ним Луиса. Заметив это, Максимилиано поторопил:
– Ладно, уходи. Убирайся! Как только у меня будут деньги, я тебе позвоню.
Но Луис думал о Марте, – раз здесь их отец, значит, и она где то рядом. Уходя, он невольно бросил взгляд наверх, там в глубине коридора, была комната Марты…
Дни на острове были заполнены тяжелым однообразным трудом. Но Антонио, даже в мыслях, никогда не жаловался на жизнь. Главное – он жив. И теперь – каждый новый день только ступенька, приближающая его к Ракель, к ребенку… Понукаемый Антонио, Кот в конце концов приспособился разводить костер. Антонио добывал силками птиц и находил раков и крабов под камнями и в расщелинах гранитных валунов; мелководные затоны снабжали их рыбой. Можно было подумать и о главном – как выбираться с острова. И когда Кот в очередной раз спросил: «Что же нам теперь делать?» – Антонио твердо, как о деле решенном, сказал:
– Попытаемся отсюда выбраться.
– По воздуху? – удивился Кот.
– Мы построим плот.
– Плот? А где мы возьмем топоры? Как распилим бревна? Где достанем гвозди?
– Нам все равно придется это делать. Притащим упавшие деревья и свяжем их лианами.
– И сколько лет это займет?
– Столько, сколько будет нужно. Помни, мне ты обязан жизнью, и не заставляй меня раскаиваться в том, что я тебя спас. Ну ка, помоги мне разобраться с этим деревом. – Антонио склонился над стволом крепкого молодого кедра.
Кот, представив, что ему предстоит делать, завопил.
– Здесь ты не сеньор Ломбарде! Тут нет твоих миллионов! С чего это я должен тебя слушаться?
Антонио выпрямился, шагнул к Коту, в глазах которого плеснулся испуг, и медленно, не повышая голоса, произнес:
– Чтобы заставить слушаться такого, как ты, мне не нужны мои миллионы.
Быстрый удар от плеча уложил Кота на песок.
– Пошли! – бросил Антонио. Кот начал медленно подниматься.
Все молчаливее и короче становились совместные застолья и разговоры в гостиной, все чаще они кончались ссорами и взаимным раздражением, хотя все думали об одном и том же: узнать что нибудь об Антонио…
Камила была уверена, что во всем виновата Ракель, и ни о чем другом не хотела слышать. Тщетно пытался Клаудио заставить жену изменить отношение к Ракель – она ведь ждет ребенка! Тщетно Виктория уговаривала ее подумать о чести семьи – что станут говорить люди, узнав об их раздорах? Даже благоразумный Андрее не мог ее убедить. Камила, со свойственным Ломбардо упрямством, стояла на своем: Ракель – преступница. Камила порывалась сообщить полиции о звонке Роберто Агирре, но Максимилиано категорически был против.
– Если ты все расскажешь, – сказал он, – будет страшный скандал. Вся полиция бросится на поиски этого Роберто Агирре, и, если тот окажется в ловушке, неизвестно, что он может сделать с твоим братом. Камила, ради Бога, подумай! Подумай о последствиях. Что для тебя важнее: навредить Ракель или увидеть Антонио живым и здоровым?
Вредить Ракель теперь никак не входило в планы Макса, – он был сама заботливость, лишь в редкие минуты позволяя себе напомнить ей о своих чувствах. Его раздражал Чучо. Когда тот попадался ему на глаза, Максимилиано сразу вспоминал Мерседес и тайну Роберто Агирре. Он клялся себе, что сделает все возможное, чтобы Ракель никогда не узнала эту тайну из уст Мерседес.
Мерседес и сама с удовольствием забыла бы ужасную историю, навсегда лишившую ее покоя. Но Габриэль, уже выписавшийся из больницы, настоял, чтобы сестра очистила совесть и открыла всю правду сеньоре Ракель. Мерседес, скрепя сердце, согласилась, только попросила Чучо проводить ее к сеньоре. Чучо с радостью согласился.
Но приготовления были напрасны: в гостиной они, к ужасу девушки, увидали рядом с Ракель своего злейшего врага.
Он был по своему талантливый человек, Максимилиано Альбеннс. Полностью избавленный от мук совести, лживый, коварный и готовый на все, ради корысти, Макс способен был разыграть любой спектакль, заставив слушателей или зрителей верить себе, жалеть себя, а главное – бояться… В этот раз ему пришлось показать все свое искусство.
Для начала он одним взглядом запугал Мерседес, потом с неподдельным волнением задавал ей вопросы о Роберто Агирре – виделась ли она с ним, знает ли его адрес? И в заключение пообещал ей деньги… за известие об этом негодяе…
Мерседес пришла на кухню, где ждал ее Чучо, и, обхватив голову руками, тихо заплакала:
– Я не смогла, Чучо, не смогла! У меня не хватило смелости.
Чучо с невыразимой жалостью смотрел на девушку.
– Вот черт! Этот тип у меня уже в печенках… – понизив голос, с тихой яростью сказал он. – Но что мы можем сделать? Нам только и остается, что дожидаться, когда вернется сеньор Антонио. И тогда мы все ему расскажем.
– Бедная сеньора Ракель! – плакала Мерседес.
– Мне всех жаль, – сказал Чучо. – Ладно, Мерседес, пойдем те, я провожу вас.

Глава 50

Маура была в панике, так же как и ее сестра Карла. Карла обвиняла Мауру в том, что та в свое время рассказала о ее выдумке Родриго. Что теперь будет, беспокоилась Карла, если похитил Антонио тот человек, которого нанял Родриго на роль Агирре. Получив выкуп, человек Родриго может сказать Антонио, что это она выдумала Агирре и что Маура сговорилась с Родриго, чтобы скомпрометировать Ракель. На что Маура разумно возразила, что тот тип знает только Родриго, а не их. Однако Карла настаивала, что они должны позвонить в полицию и честно рассказать, что Роберто Агирре – ее выдумка.
Не зная, что делать – не обращаться же в самом деле в полицию! – Маура позвонила Родриго и попросила его приехать. Родриго не заставил себя просить дважды: не хватало еще, чтобы сестры вмешали в это дело полицию.
Он попытался их успокоить: возможно, воспользовавшись ситуацией, Антонио похитил тот человек, по имени Кот, который играл роль Роберто Агирре.
– Какой ситуацией? – спросила Маура.
– Я ему сказал, что эта игра в Роберто Агирре закончена.
– И ты думаешь, он решил ее продолжить по собственной инициативе? – с сомнением спросила Маура.
– Возможно. А что касается полиции, не думаю, что это в ваших интересах. – Родриго выразительно посмотрел на Мауру, – Кот потребует выкуп, и все само собой закончится.
Беспокойство Мауры не утихло. Прошло уже несколько дней, а Антонио так и не объявился. Маура пригласила Родриго к себе. Родриго как раз и сам подумывал о том, что нужно серьезно с ней поговорить. Накануне ему позвонил Максимилиано и, узнав, что от имени Роберто Агирре в дом Ломбарде звонил Кот, хмыкнул:
– Тогда пусть полиция займется поисками этого пресловутого Агирре. Но, послушай, – озабоченно спросил он, – кроме Карлы, еще кто нибудь знал, что Агирре не существует? Маура, например? У тебя нет возможности заставить ее держать язык за зубами?
Родриго заверил его, что с Маурой неприятностей не будет – ее он берет на себя.
– Я плохо себя чувствую, Родриго, – сказала Маура, когда он приехал. – И все из за тебя.
– Но как мы могли знать, что этот негодяй поведет себя таким образом? Я его отыщу, не беспокойся, и он свое получит, – заверил он ее.
– Как ты думаешь, Родриго, что могло случиться? – тревожно спросила Маура.
– Честно говоря, я думаю, что Кот назначил ему где нибудь встречу и держит его там в надежде на выкуп.
– Но почему тогда он не позвонил?
Родриго задумался, он должен ответить так, чтобы Маура поняла – в ее интересах – молчать, не вмешиваться в это дело.
– Ты ведь знаешь, какой у Антонио характер, – осторожно начал Родриго. – Может, он сопротивлялся или пытался бежать. И Кот мог убить его. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.
Маура испугалась: если начнется расследование, всплывет многое такое, от чего может пострадать ее репутация. Действительно, лучше молчать.
…Ракель не могла больше слышать обвинений Камилы и решила откровенно с ней поговорить. Конечно, для Камилы главное, что она бедна, но разве порядочность – привилегия только богатых? И разве она, Ракель, виновата в том, что родилась бедной? Но разговор ни к чему не привел: Камила, припомнив ее приезд в дом, назвала ее высокомерной гордячкой и опять задала тот же оскорбительный вопрос, который она уже слышала от Виктории: «Интересно, а от кого ты ждешь ребенка?» Это было уже слишком! Ракель пришлось поставить ее на место.
– Мне безразлично, веришь ты мне или нет, – сказала она. – Мой ребенок, когда родится, будет носить фамилию Ломбарде, а не Альбенис, нравится тебе это или нет!
Но через несколько дней страсти разгорелись снова. В газетах появилось короткое сообщение о том, что Антонио Ломбардо исчез, и полиция ведет розыски пропавшего. За завтраком все разговоры, естественно, велись вокруг этого сообщения. Даже Рамон осмелился высказать свое мнение.
– Я думаю, надо бы сообщить полиции… – сказал он. Максимилиано грубо оборвал его:
– Ты помалкивай. Никто тебя не спрашивает. Но Ракель поддержала его.
– Рамон прав. Надо сообщить в полицию о Роберто Агирре. И если ты этого не сделаешь, то сделаю я.
– Ракель, пожалуйста, нам от этого будет только хуже. В смысле – хуже будет Антонио. Давай подождем несколько дней. И если этот человек не позвонит, тогда и сообщим, – попросила ее Виктория.
В тревогах, волнениях, ссорах и взаимных обвинениях прошло еще несколько дней. И однажды, когда вся семья собралась в гостиной, Максимилиано, не глядя на Ракель, сказал:
– Я бы не хотел сгущать краски, но нужно смириться с неизбежным. Я думаю, Антонио мертв.
Ракель изменилась в лице:
– Что? Кто тебе это сказал?
– Никто. Но прошла уже целая неделя, а он так и не появился. Мы ничего о нем не знаем.
– Это неправда! Он жив! – закричала Ракель. – Я была дурой, что тебя послушалась! Надо было немедленно все сообщить полиции!
– Ладно, хорошо, сейчас сообщим, – согласился Максимилиано. – Теперь то он знал, это ничем ему не грозило.
– Надо будет рассказать все с самого начала, – сказала Камила. – Что Роберто Агирре был ее приятелем.
Ракель вспыхнула от возмущения:
– Роберто Агирре не был моим приятелем!
– Это ты так говоришь! Но, может, ты сама все это задумала, как и в прошлый раз! Если Антонио мертв, то это ты его убила!
– Как ты смеешь? – закричала Ракель.
– Хватит, довольно! Вы обе просто истерички! – повысил голос Максимилиано. – Предположим, я говорю, предположим… и не начинайте опять кричать… что с Антонио случилось что то серьезное. Если ты, его сестра, обвиняешь Ракель, его жену, ты представляешь, что может начаться?
– Конечно. Ее отправят в тюрьму.
– Какая же ты дура! Лучше уведи отсюда свою жену! – закричал Максимилиано, обращаясь к Клаудио. Кладио послушно подошел к Камиле, она резко сбросила его руку.
– Не смей ко мне прикасаться!
– Ладно, сиди и молчи, – строго сказал Максимилиано. – Ты поняла? Я пойду в полицию и скажу только, что ему звонил Роберто Агирре, но мы не придали значения и поэтому не сообщили раньше. Ты согласна, мама?
– Да, сынок.
– А я нет! – снова закричала Камила, но никто не обратил на нее внимания.
– Я думаю, недостаточно только упомянуть имя этого Роберто Агирре. Мы должны рассказать о нем все, что знаем, – сказала Ракель.
– Ты не понимаешь, что если мы все расскажем, ты первая пострадаешь? – спросил Максимилиано. Но Ракель стояла на своем: ей все равно, она хочет найти Антонио.
– Ракель, не усложняй ситуацию, – вмешался молчавший до этого Андрее. – Мы все пытаемся защитить тебя. Я думаю, ты ни в чем не виновата, и уверен, что кто то заставил тебя сделать то, что ты сделала. Я говорю о твоем браке с Антонио. Но если мы расскажем все, что знаем, тебя посадят в тюрьму, и Антонио, если вернется, никогда нам этого не простит. Он сам не заявил на тебя в полицию, потому что… Ты знаешь почему. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но постарайся быть разумной – не столько ради себя самой, сколько ради ребенка.
– Я об этом и говорю – сказал Максимилиано и встал. – Пойдем, Андрее, позвоним.
Они вышли. Но Камила все еще не могла успокоиться.
– Может, Макс прав, и Антонио действительно мертв. А если это так, тебе здесь нечего делать. Собирай свои пожитки и проваливай!
– Камила, перестань! У тебя нет никакого права. Это не твой дом, – попытался урезонить ее Клаудио.
– Это дом моего брата!
Ракель постаралась взять себя в руки.
– Да, конечно, это дом Антонио – моего мужа, отца моего ребенка, – спокойно, с достоинством сказала она, хотя голос ее дрожал от волнения.
– Ну что, слышали? Под предлогом ребенка она хочет завладеть всем! Но я не допущу этого. Мне плевать на скандал и вообще на всех… Я все расскажу полиции!
«Похоже, ненависть к Ракель превышает ее любовь к брату или равна ей», – подумал Клаудио.
– Пожалуйста, прошу вас, мне плохо, плохо… – Виктория побледнела, схватилась за сердце.
– Виктория, что с тобой? – встревоженно спросил Клаудио.
– Не знаю… Я плохо себя чувствую.
– Камила, позвони Оскару. Скорее! Это нервы. Скорее, Камила! – поторопил он жену.
Теперь Максимилиано оставалось взять последний рубеж: получить у Ракель нотариально заверенные полномочия на ведение всех дел семьи Ломбарде Камила опять пыталась протестовать: у нее на это больше прав, чем у кого бы то ни было, во всяком случае больше, чем у Ракель. Клаудио покачал головой:
– Есть законы, Камила, которые защищают Ракель. Антонио никогда официально не опротестовывал их брак. Значит, признал ее своей женой, независимо от того, как этот брак был заключен. Кроме того, она ждет от него ребенка, и очень много людей может засвидетельствовать, что они жили вместе, а это дает ей немало прав.
Доктор Пласенсиа, которого вызвали к заболевшей Виктории, подтвердил его слова.
– Да… к сожалению, – сказал он. Максимилиано не думал, что разговор с Ракель по интересующему его делу будет легким. Но такого отпора, честно признаться, он не ожидал. Ракель категорически отказалась передать ему права на ведение дел Ломбардо, хотя Максимилиано подошел к этому вопросу, как он считал, достаточно дипломатично, представив вполне убедительные доводы:
– Знаешь, Ракель, – сказал он, – я подумал, что кому то надо заняться делами Антонио до тех пор, пока он не вернется. У тебя, конечно, больше всех прав, но ты же ничего в этом не понимаешь…
– И что? – Ракель вопросительно взглянула на него.
– Единственный, кто здесь понимает в делах, это я. Завтра я встречаюсь с акционерами… И я подумал, что надо меня назначить главным распорядителем…
– Нет, – сказала Ракель, даже не дослушав его.
– Почему – нет?
– Потому что Антонио не доверял тебе, и я тоже. И потому, что не хочу, чтобы ты так или иначе добился своего. Ты задумал все как раз для этого. Не знаю, насколько ты причастен к исчезновению Антонио, но уже просто из за одних подозрений я – против.
Максимилиано побледнел, стиснул зубы.
– И кого же ты думаешь назначить на эту должность? Твоего папочку или этого идиота Клаудио? – саркастически спросил он. – Ты думаешь, остальные акционеры с этим согласятся?
– Я не хочу, чтобы это был ты: что то мне говорит, что ты как то замешан в исчезновении Антонио. В первый раз, когда Мерседес рассказала мне о Роберто Агирре и описала его, я была уверена, что это ты. Правда, увидав тебя, она не подтвердила моих подозрений, но, может быть, она просто испугалась.
Их разговор прервали пришедшие к Ракель дон Даниэль и Чучо. Они стали рассказывать о злоключениях, которые претерпевают Мерседес и ее брат: их дом собираются сносить, и они остаются без крова. И он, ее отец, просит дать им работу в доме. Здесь же они могли бы и жить: Мерседес будет работать служанкой, а Габриэль – слугой. «Ты же знаешь, как я их люблю, дочка», – закончил свой рассказ дон Даниэль.
– Мне бы хотелось помочь им, папа, – сказала она, – но я не думаю, что могу тут что то решать.
Максимилиано воспользовался случаем, чтобы показать себя перед Ракель в лучшем свете, а заодно польстить ей, дав понять, что она – полноправная хозяйка в доме Ломбардо. Поэтому он сказал:
– Конечно, можешь. С этого момента никто не будет оспаривать твое право. Если твой отец так любит этих людей, почему ты не можешь помочь им? Я тебя поддержу, Ракель!
– Правда? – удивилась она.
Чучо и дон Даниэль радостно переглянулись и немедля откланялись: нужно скорее сообщить такую приятную и важную новость друзьям. Они торопились на кухню, где их ждали Мерседес и Габриэль.

0

22

Глава 51

Они немало удивились, когда Габриэль заявил, что они не могут принять от сеньоры Ракель эту милость.
– Вы отлично знаете, Чучо, как сеньора была к нам добра, а мы… – сказал Габриэль.
– Ну, это уже в прошлом… – протянул Чучо.
– В прошлом? А то, другое, с сеньором Максимилиано?
– Что такое? О чем речь? – встрепенулся дон Даниэль.
– Я вам все расскажу, не могу больше молчать, дон Даниэль, – взволнованно сказал Габриэль. – Вы знаете, кто такой Роберто Агирре? Знаете? Роберто Агирре – это сеньор Максимилиано. Это он заплатил Мерседес.
Дон Даниэль не захотел этому верить.
– Нет, нет, не может быть, – запротестовал он. – Послушай, сынок, Максимилиано не может быть Роберто Агирре. Ведь Ракель говорила с ним по телефону и наверняка бы узнала его голос. И Рамон тоже. Он подошел к телефону, когда звонили Антонио.
– Что вы от меня хотите? – сказал Габриэль. – Мерседес говорит, что это тот сеньор, который просил, чтобы я сыграл роль пострадавшего от аварии, а потом угрожал ей, что, если она скажет хоть слово о нем, он переломает мне ноги.
Чучо расстроился. Ох, уж этот Габриэль! Зачем ему нужно было говорить это теперь, когда дон Даниэль нашел им работу, крышу над головой?.. И что будет, если дон Даниэль расскажет все сеньоре Ракель? К тому же, этот тип может сделать что нибудь Мерседес…
– Вы это расскажете вашей дочери, дон Даниэль? – встревоженно спросил Чучо.
– Я думаю, что нужно сказать, Чучо, – стоял на своем Габриэль. – Может, этот Макс виноват в том, что исчез дон Антонио…
Но дон Даниэль был в сомнении. Конечно, рассказать Ракель надо, но, если он ей расскажет, она заявит в полицию, и тогда все раскроется – ведь Максимилиане тоже не станет молчать. Он уже однажды сказал: «Око за око».
– Ну, сядем в тюрьму и все, – сказал Габриэль, видя его колебания. – Так нам и надо – чтобы не занимались темными делами!
Между тем Максимилиане, убедившись в невозможности сломить Ракель, вышел из гостиной почте следом за доном Даниэлем: он решил использовать и этот шанс – пусть отец похлопочет за него перед дочерью, ведь он только что оказал ему такую услугу!..
Войдя в кухню, он, не торопясь, оглядел всю компанию. Ну конечно: толстяк Чучо, болван папаша, Мерседес и длинноволосый мальчишка на костылях – брат Мерседес, догадался Макс.
– Какой сюрприз! – насмешливо воскликнул Максимилиано и, повернувшись к дону Даниэлю, спросил, – вы принесли им весть о том, что они тоже будут жить на деньги Ломбарде? Надеюсь, вы сказали, что это я уговорил Ракель?
– Да, да, я как раз собирался им это сказать, – засмущался дон Даниэль.
– Хорошо. А ты брат Мерседес? – сказал он, обращаясь к юноше.
– Это сеньор Максимилиано, Габриэль, – поторопилась представить его Мерседес.
– Завтра я оплачу счет за больницу, – сказал Максимилиано.
– Не нужно, сеньор. Мерседес уже заплатила из тех денег, что вы ей дали, когда вас звали Роберто Агирре.
– Габриэль!.. – предостерегающе сказал Чучо. Макс, не теряя самообладания, тихо, с расстановкой произнес:
– Значит, всем уже все известно… Но вы будете держать язык за зубами. Ясно? Никому ни слова!
Но теперь не хотелось молчать Мерседес. Она столько вытерпела унижений, столько лгала замечательным людям, которым она принесла горе, а они отплатили ей прощеньем и помощью.
– Где хозяин? – громко спросила она. – Это вы звонили ему и отвезли его на погибель.
– Я ничего об этом не знаю. – Макс заметался: против него применяли его же оружие.
– Вы хотели причинить зло сеньоре Ракель! – напирала Мерседес.
– Я? Причинить зло Ракель? Я причинил Ракель какое нибудь зло, дон Даниэль? Тем, что ваша дочь теперь хозяйка в доме Ломбардо, кому вы обязаны? Кто ездил за вами и Мартой, чтобы вернуть вас домой? Кому же я причинил зло? Напротив, я думаю, что был для вас феей из сказки. Теперь у вас все есть и так будет и дальше, если вы…
«Промолчать – это значит вести себя плохо», – прочитал его мысли Габриэль.
– Тебе то зачем нужно все рассказывать? – быстро повернулся к нему Максимилиано. – Чтобы сесть в тюрьму вместе с твоей сестрой? И вы, дон Даниэль, вы тоже не забывайте, что у вас остались кое какие делишки в Гвадалахаре…
Дон Даниэль не мог не признать, что это так.
– Я думаю, не стоит волновать Ракель, тем более, что все это уже не так важно, – примирительно сказал он.
– Именно это я и говорю… – заключил Максимилиано и вышел из кухни. Он был в ярости: надо же – когда основное уже позади, такое неожиданное препятствие. А тут еще и Родриго, и нахальный Луис требуют рассчитаться с ними… Максимилиано решил обратиться за помощью к матери – пусть она попробует уговорить Ракель.
…Бледная, осунувшаяся Виктория в длинном халате – что она позволяла себе, лишь когда ей было совсем плохо, – постучала в комнату Ракель. Ракель лежала на постели, погруженная в свои мысли. Она привстала, поздоровалась, спросила Викторию о здоровье, пригласила ее сесть. Виктория помедлила.
– То, что мы переживаем, – сказала она наконец, – настоящая трагедия. И теперь мы должны быть как никогда вместе и простить друг другу о, что было в прошлом. Я знаю, что твое появление в этом доме было, скажем так, не слишком корректным, но Антонио любил тебя. О Боже! – Виктория схватилась за голову, горестно раскачиваясь из стороны в сторону. – Но почему я говорю так, будто он уже умер?
Ракель закрыла лицо руками.
– Мы одна семья, Ракель, – продолжала Виктория, взяв себя в руки, – не поступай так с Максом… Не ставь его в глупое положение! Если ты не позволишь Максу взять на себя ведение дел, поползут слухи, люди Бог весть что подумают… Прошу как о личном одолжении…
– Да, сеньора, хорошо… – ответила Ракель. Выйдя от Ракель, Виктория глубоко задумалась.
И когда Макс, без стука войдя к ней в комнату, нетерпеливо спросил: «Ну что, мама», – она, пристально глядя ему в глаза, сказала:
– Я смогла ее уговорить, потому что она добрый, хороший человек. А если это так, то, значит, ты, Макс, говорил неправду.
Андрее не мог больше оставаться в Акапулько. Дела требовали его возврапдения в Майами. Но уезжал он с тяжелым, неспокойный сердцем, И не только из за Антонио. Каким то шестым чувством он ощущал, что в этом доме происходит что то странное. Иногда ему казалось, что Роберто Агирре вообще никогда не существовал, что это был просто голос в телефонной трубке, которым хотели скомпрометировать Ракель. Ведь не случайно же оба раза, когда Ракель договаривалась о встрече с ним, он не являлся, а приходил тот человек, по кличке Кот, который, как сказал Пабло, работал на Родриго Тонелли. Приходил, но никогда не разговаривал. Кто знает, может, сам Родриго и выдумал этого Роберто Агирре. У него не выходили из головы последние слова Антонио о том, что Родриго и Макс что то против него замышляют.
Накануне отъезда он очень долго разговаривал с Клаудио и посоветовал ему поддерживать связь с Пабло, который многое знает о деле Антонио. Андрее рассказал ему и об остроумной уловке, которую придумал Антонио, чтобы отыскать Роберто Агирре: он поместил в газете объявление с номером телефона и указал, что это якобы телефон Агирре. Среди людей, позвонивших по этому телефону, была Карла.
Прошло уже четыре месяца, но Ракель не могла смириться с мыслью, что Антонио нет в живых. Максимилиано же по прежнему не оставлял ее в покое. При каждом удобном случае он твердил ей о своей любви, хотя даже широкие платья уже не скрывали ее располневшей талии.
Однажды, когда она сидела в гостиной, он незаметно подошел и погладил ее по голове.
– Как ты смеешь? – возмутилась Ракель.
– Прости. Но ты такая красивая… Ракель, я люблю тебя. Я в отчаянии, не будь так жестока со мной…
– Жестоким всегда был ты. Ты разбил мою жизнь, мое счастье.
– А ты мою жизнь и мое счастье. Но мы можем начать все заново. Ты теперь свободна, и как только родится этот ребенок…
– Я никогда не выйду за тебя, Максимилиано, – прервала его Ракель. – Ты и мертвой меня не получишь. Ясно?
С неприязнью глядя на него, она подумала: «Все таки зря я согласилась тогда на уговоры Виктории…»
Но Макс уже воцарился и в конторе и в кабинете Антонио, единственное, что пока было ему недоступно – это Ракель. И Макс надеялся: время сделает свое дело и он получит все, что желает. А пока ему надо было расплачиваться с долгами.
За долгом и пришел Родриго в контору Максимилиано. Протягивая ему пачку денег, Максимилиано пошутил:
– Предупреждаю, если ты будешь и дальше требовать у меня ежемесячно такие суммы, я стану нищим.
– Не преувеличивай! – рассмеялся Родриго. – К тому же тебе грех жаловаться. Ты получил все. Не только состояние Антонио, но и его жену. Есть новости от Клаудио?
– Они звонили из Рима, – ответил Максимилиано.
– Ты хорошо сделал, что отправил их в Европу. Камила была на грани истерики.
– Да.
– Что ж, я пойду. Передавай привет Ракель, – сказал он светским тоном, хотя знал, что Максимилиано никогда этого не сделает: теперь Максимилиано старался не афишировать их отношений.
Проводив Родриго, Максимилиа позвонил секретарше и попросил ее подготовить документы на увольнение Пабло Мартинеса.
Вечером пришел Луис, и, как всегда, спросил о своих деньгах. Но сегодня Максимилиано с облегчением сообщил ему, что еще утром положил деньги на его банковский счет.
Луис довольно улыбнулся.
– Наконец то, – сказал он. – Давно пора. Я уже четыре месяца к вам хожу.
– Раньше я не мог. Родриго слишком много с меня требует.
– Больше чем я? – усмехнулся Луис и, со значением глядя на Максимилиано, спросил, – все в порядке или есть проблемы?
– Пока нет. Но если мне что нибудь понадобится, могу я на тебя рассчитывать? – после некоторой паузы спросил он.
– Да, конечно.
– Уедешь или останешься, предупреди меня в любом случае. Только звони не домой, а в контору.
Спускаясь с лестницы, Марта увидела Луиса. «Интересно, что он здесь делает», – подумала она. И отец говорил, что видел его здесь на следующий день после исчезновения Антонио – когда еще никто не знал, что он пропал. Странно…
– Зачем он приходил? – спросила она Максимилиано, когда Луис ушел.
– Просил работу.
Марта усмехнулась про себя: человек, ставший миллионером, собирается поступать к ним в услужение…
– И ты дал ему работу? – поинтересовалась она.
– Нет.
Собираясь подняться наверх, Максимилиано услышал разговор, который приковал его к месту.
– Ах, Мерседес, этот Габриэль – упрямый как осел. – Он узнал негодующий голос Чучо.
– А что? – откликнулась Мерседес – она убиралась в дальнем конце большой гостиной, за густой стеной зелени.
– Он по прежнему хочет рассказать сеньоре Ракель о том, что сеньор Максимилиано – это Роберто Агирре, – пожаловался Чучо.
Мерзавец! Побледнев от ярости, Максимилиано сжал кулаки и стремительно бросился на другую половину дома. Сейчас он ему покажет! Максимилиано резко распахнул дзерь в кухню. Никого. Он быстро зашагал по коридору, заглядывая во все двери. Вот он! Максимилиано схватил Габриэля, бросил его на пол, начал пинать ногами, в бешенстве наступил на руку… Раздался хруст. Габриэль закричал. Его крик как будто отрезвил Максимилиано. С ненавистью глядя на избитого юношу, он приказал:
– Ни слова Ракель! А если скажешь кому нибудь, что это я тебя избил, те же кости, что я переломал тебе, я переломаю и твоей сестре. Ясно?
– Подонок… – простонал Габриэль.

Глава 52

Нелегко было Антонио добиться от Кота честного признания: всеми правдами и неправдами тот уходил от расспросов, дробил свой рассказ на мелкие кусочки, вымогая за каждый какую нибудь уступку. Но постепенно Антонио узнал все. Однажды, рассказал Кот, ему позвонил Род риго, у которого он работал, сказал, чтобы он нанял квартиру, переехал туда с чемоданами и объявил, что он – Роберто Агирре из Гвадалахары. Он рассказал, почему, назначив, по наущению Родриго, встречу с Ракель, он не подошел к ней – она явилась с Чучо, который видел его еще раньше в «Ла Игере», а его хозяин, Родриго, предупредил его – игра должна быть чистой: он жених сеньоры Ракель, только что приехавший из Гвадалахары. Но о деле с наездом Кот ничего не знал: он сам пошел к Мерседес, чтобы выяснить что к чему, но его спугнул Антонио. И Антонио понял, что Мерседес – еще одна ниточка, за которую дергал кто то третий: ни Кот, ни Родриго. Но кто же все таки? Кому было нужно опорочить Ракель и ее родственников? Заставить их молчать, подчинить, шантажировать. Нет, это не Родриго, это – Макс. Макс! «Клянусь Богом, – сказал себе Антонио, – я выберусь с этого проклятого острова! Выберусь! И тогда…» Что будет «тогда», Антонио конкретно не думал. Сначала – Ракель и его ребенок и только потом – все остальное, и все…
Помимо всего прочего Кот изрядно раздражал Антонио: своим нежеланием что либо делать, бесконечными требованиями, бессмысленными вопросами: «Неужели можно свалить эти огромные пальмы?» «Мы, что, так здесь и подохнем?», «Надоела эта вонючая рыба»… И однажды, то ли не выдержав его нытья, то ли отвечая собственным мыслям, Антонио повторил свою клятву вслух:
– Клянусь тебе, мы выберемся отсюда! Клянусь, мы это сделаем!
И он с утроенным рвением, безжалостно подгоняя Кота, валил пальмы, остро отшлифованными камнями очищая их от сучьев, связывал лианами их шершавые стволы… И однажды наступил день, когда плот был готов – маленький, хлипкий, он сразу просел под их тяжестью, но все таки остался на плаву, когда они оттолкнулись от берега самодельными баграми, которые заменяли им весла, и поплыли туда, где, по мнению Антонио, должна была находиться Большая земля. Они провели на острове более пяти месяцев.
Когда Марта спустилась вниз, Рамон передал ей изящную кожаную коробочку.
– Что это? – удивилась она.
– Наверное, какой нибудь подарок, – высказал предположение Рамон.
Марта открыла коробочку и вскрикнула от восхищения – браслет, переливающийся драгоценными камнями. Марта с горящими глазами тут же начала примерять его. Рамон укоризненно смотрел на нее. Наконец он не выдержал.
– Думаю, вам не следует принимать такие подарки, тем более от незнакомого человека, – сказал он. – Вы девушка из хорошей семьи.
Но Марта его не слышала.
– Помоги мне, Рамон.
Рамон помог ей застегнуть замочек и опять сказал:
– Позвольте напомнить вам, что девушка не должна принимать подобные подарки.
– Хорошо, да? – спросила Марта, любуясь браслетом. Телефонный звонок прервал эту беседу. Рамон протянул трубку Марте.
– Сеньорита Марта, вам звонит ваш знакомый. Это был Луис и приглашал ее на свидание. Марта согласилась.
– Вы не собираетесь вернуть этот браслет, сеньорита? – опять напомнил Рамон. – Да к тому же уходите… – осуждающе сказал он.
Марта рассмеялась.
Встретив Марту у ворот, Луис усадил ее в свой красный «Мерседес» и спросил:
– Тебе понравился мой подарок?
– Это ты прислал? – удивилась Марта. – Но браслет, наверное, стоит бешеных денег?
– Вчера я получил те пятьдесят миллионов песо, о которых говорил тебе.
– Вчера? – переспросила Марта, прищурившись. Так вот для чего он вчера приходил к ним… Что же получается, размышляла Марта, исчез Антонио, и вскоре Луис хвастается мне фантастической сделкой, которая сделала его богатым. А вчера он приходил за деньгами к… Максу. На всякий случай она спросила:
– Это Макс дал тебе пятьдесят миллионов?
– Сеньор Максимилиане? – с притворным удивлением переспросил Луис. – С чего это он стал бы давать мне деньги?
– Послушай, Луис, я не такая дура и, знаешь ли, кое что вижу. Ты служил в доме, но, в основном, работал на Макса. А когда Антонио выгнал тебя из дома, ты сказал, что с Максом ничем уже не связан, но я так не думаю. За что Максимилиано заплатил тебе пятьдесят миллионов песо? Это должно было быть что то очень серьезное. Например, ты мог знать что то о Максимилиано, и он заплатил тебе за молчание. Или… если Макс причастен к исчезновению Антонио, ты мог помогать ему в этом деле.
– Марта, ты говоришь глупости, – возмутился Луис, – и, пожалуйста, больше ни с кем не болтай об этом. Ты можешь навредить мне, а эти деньги я бы хотел разделить с тобой. Правда. Я всегда хорошо к тебе относился. Зачем ты хочешь причинить мне зло? Зачем?
Марта рассмеялась и успокоила его: никому она ничего не собирается говорить. «Сама разберусь», – подумала она.
Рамон, глубоко чтивший славные традиции семьи Ломбардо, после долгих колебаний решил поговорить с Ракель: не подобает ее сестре принимать дорогие подарки от мужчины, который к тому же хочет остаться неизвестным. Ракель была возмущена до глубины души: неужели Марта не понимает, как это неприлично? Дон Даниэль попробовал было заступиться за дочь, но Ракель была непреклонна: она уже взрослая женщина, а ведет себя как девчонка. Она, Ракель, старшая сестра и не может допустить, чтобы Марта натворила каких нибудь глупостей. Поэтому, когда Марта вернулась домой, Ракель обрушила на нее град вопросов:
– Можно узнать, кто подарил тебе браслет?
– Один знакомый, – коротко ответила Марта.
– Какой знакомый?
– Ты его не знаешь.
– Так хочу узнать. Ты должна немедленно вернуть браслет!
– Не будь такой старомодной, Ракель.
– Речь идет не о моде, а о порядочности. Мужчина не делает таких подарков просто так, он всегда требует что то взамен.
– Мужчины всегда чего то требуют от женщин, но вот соглашаться или нет – это уже личное дело каждого.
Дон Даниэль, как всегда, попытался найти золотую середину: вещь дорогая, ее нужно вернуть, сказал он, но если Марте необходим браслет, то сестра подарит ей такой же на день рождения.
Чтобы прекратить этот бесполезный разговор, Марта сказала, что браслет уже вернула. Но назвать имя дарителя она категорически отказалась.
Браслет, конечно же, лежал в ее сумочке – не дура же она, чтобы бросаться такими подарками! Она взяла большой шелковый платок, завернула в него браслет и спрятала среди одежды. Туда же она положила и цепочку, и колье, и брошь, которые подарил ей Луис. Ни одной же Ракель иметь драгоценности, ей они тоже к лицу. Но с замужеством Марта решила не спешить. Прежде она должна выяснить, за что Луис получил свои миллионы. Хотя в последнее время он стал очень настойчив, а как то раз, когда они разговаривали по телефону, даже попробовал заговорить о своих правах. Она до сих пор не может забыть его ядовитые слова: «Ну, конечно, ты ведь теперь девушка из высшего света, но что то незаметно, чтобы ты надула губки, когда увидела драгоценности». К сожалению, рядом торчал этот мальчишка – Габриэль, который не сводит с нее глаз, и у нее не было возможности ответить так, как он того заслуживал. Она только бросила: «Ты можешь быть самым богатым на свете, но все равно останешься жлобом».
…Через некоторое время Рамон опять обратился к Ракель:
– Я понимаю, что поступаю не слишком деликатно, – сказал он, – но, думаю, ради доброго имени семьи Ломбардо, мой долг сказать вам это.
Рамон в некотором смущении посмотрел на Ракель:
– О чем вы?
– Вы помните, как сеньорита Марта получила в подарок браслет?
– Да, но она его вернула, Рамон.
– Только сегодня мне удалось выяснить, кто этот человек.
– Кто же?
– Луис Трехо. Тот молодой человек, что раньше работал здесь. Это он был с сеньоритой, когда она наехала на человека. Чучо случайно видел, как он поджидал сеньориту у ворот дома. И потом – он ей все время звонит, но никогда не называет своего имени…
Ракель схватилась за голову. Как может ее сестра водить такие знакомства? Ведь не зря же Антонио выгнал его! И вообще: она, жена Антонио, хозяйка этого дома, а ее сестра встречается с такими сомнительными типами, как этот Трехо… Нельзя же так компрометировать ее! И не только ее – их всех, весь дом Ломбарде!
Ракель бросилась в комнату сестры, чтобы немедленно все выяснить. Марты не было. Она попросила Рамона разыскать ее, а сама открыла платяной шкаф: теперь она не была уверена, что прошлый раз Марта поступила так, как сказала ей, – вернула браслет. Ракель быстро передвигала вешалки, на которых висели многочисленные наряды сестры, и вдруг увидела подвешанный к одному из платьев свернутый узелком шелковый платок. Она схватила его, положила на кровать и в нетерпении развернула… Боже! Столько драгоценностей! Откуда у Луиса Трехо деньги, чтобы покупать такие вещи? Наверное, он их украл…
Едва Марта вошла в комнату, Ракель в сердцах напустилась на нее:
– У меня не хватает слов, чтобы сказать тебе, кто ты такая.
Марта сделала вид, что не понимает, в чем дело.
– Кто подарил тебе все эти драгоценности? Луис Трехо, да? И не смей отрицать это! Ты уже целый месяц с ним встречаешься… Ты дура, сумасшедшая или что?
– Я не понимаю, в чем проблема? Луис – мой приятель, Ракель, – спокойно сказала Марта. Но это спокойствие было только видимостью – она понимала, что ее игра с Луисом Трехо затянулась. Хочешь не хочешь, но скоро ей придется делать выбор. Но это ее проблемы, и Ракель нечего вмешиваться в них.
– Приятель, который делает такие подарки? В обмен на что, Марта? – негодовала Ракель. – Мне надоело, что ты такая дура! Дошла до того, что принимаешь такие подарки от… от кого угодно, Марта. Так поступают только уличные женщины.
– А ты сама кто? Зовешьсй сеньорой Ломбарде и живешь на деньги этого мертвеца, а сама никогда не выходила за него замуж!
– Идиотка! Ты немедленно дашь мне телефон этого кретина, и я сама верну ему все эти штуки.
– Нет.
– Хорошо. Тогда Макс отыщет его, и я попрошу, чтобы он поставил этого типа на место.
И Ракель, хлопнув дверью, направилась в свою комнату и в изнеможении прилегла на кровать. В ушах стояли слова Марты: «…живешь на деньги этого мертвеца…» Антонио – мертвец? Нет.

Глава 53

Да, прошло уже почти полгода, как исчез Антонио, но каждый вечер она засыпала с ощущением, что муж жив, что грядущий день принесет ей добрую весть. Она часто и подолгу разговаривала с Викторией и как то сказала ей об этом своем непроходящем ожидании.
«Мы часто не хотим смириться с реальностью и живем в мире желаемого», – заметила тогда Виктория. Она никогда больше не спрашивала Ракель, от кого она ждет ребенка, но Ракель чувствовала – Виктория считает, что это ребенок Макса. Однажды Ракель даже спросила ее об этом, но Виктория уклонилась от ответа. «Я его в любом случае буду любить», – сказала она.
В общем, с того времени как исчез Антонио, перемен произошло мало. Изредка звонил Андрее и спрашивал, нет ли каких известий об Антонио. Уехала Алеханра, так и не решившись на тайный брак с Рафаэлем Гарсиа. Дни тянулись однообразной унылой чередой. Иногда Ракель даже была готова поверить Максимилиано, который клялся, что не имеет никакого отношения к тому, что случитесь с Антонио. Он стал теперь спокойнее, увереннее в себе, и недавно она слышала, как доктор Пласенсия сказал: «Может быть, все это время Максу не хватало самостоятельности». Он по прежнему не упускал случая юговорить с ней о своей любви, хотя не был теперь так назойлив, как раньше. «Просто я научился быть спокойным в твоем присутствии, Ракель», – как то признался он ей.
Разговор с Мартой взбудоражил ее и она долго не могла уснуть. А когда забылась тяжелым беспокойным сном, вышедшая из под контроля память услужливо подсунула то, о чем она старалась забыть: первая встреча с Максом, замужество, известие об авиакатастрофе, в которой погиб настоящий Антонио Ломбардо, и злые угрозы Макса: «Тогда ты и твоя сестра окажетесь в тюрьме, вместе с вашим отцом!» Она проснулась от собственного крика. Над ней заботливо склонился Макс – он проходил мимо ее комнаты и неожиданно услышал крик.
– Ракель, Ракель, ты плохо себя чувствуешь? Позвонить Оскару?
– Нет…
…В это утро Ракель была особенно тихой и сосредоточенной. Она взяла маленькую голубую шапочку и думала о вчерашнем разговоре с Мартой, о нелепых снах, мучивших ее всю ночь. Но думала об этом уже спокойно, как о неприятном, но уже свершившимся и пережитом. Должно быть, на нее подействовали умиротворяюще и тишина большой уютной гостиной, и пестрые квадраты солнечного света, лежащие на полу, и то занятие, которому она полностью сейчас отдавалась.
В гостиную вошел Макс и, как всегда, когда заставал ее одну, задержался, чтобы поговорить с ней.
– Ты знаешь, что на будущей неделе приезжают Клаудио и Камила? – спросил он.
– Надеюсь, Камила не станет злиться, как раньше, – сказала Ракель, не отрываясь от вязания.
– Я поговорю с ней, не беспокойся. Не хочу, чтобы кто либо досаждал тебе.
Ракель подняла на него глаза.
– Мне кажется невероятным, что ты мог так измениться. Теперь ты опять такой, каким я узнала тебя в Гвадалахаре, – внимательный, добрый.
Максимилиано, услышав ее слова, встрепенулся и, не отрывая взгляда от Ракель, спросил:
– Ты меня уже простила?
– Я не хочу об этом больше говорить, – устало вздохнула Ракель.
– Но я хочу, – настойчиво сказал он. – С каждым днем мне все тяжелее думать, что ты меня не простила, что все еще злишься на меня. Ракель, что мне сделать, чтобы добиться у тебя прощения?
– Я любила тебя, Макс, очень любила. Не знаю, зачем тебе нужно было сделать все это. Для тебя так важны деньги?
– Нет, дорогая, речь не о деньгах, – Макс недобро улыбнулся. – Когда моя мать вышла замуж за Альберто Ломбардо, отца Антонио, ее отношение ко мне переменилось. Я уже не был для нее главным в жизни.
– Но это же нормально…
– Да, нормально, но сложно и больно для мальчишки тринадцати четырнадцати лет. Из за них – старика, Антонио и Камилы – она отдалилась от меня. Я чувствовал себя одиноким и униженным. Мой отец был простым инженером в фирме Ломбардо. И, когда мы приехали в этот дом, все смотрели на меня сверху вниз, начиная со слуг и кончая друзьями дома. А больше всех издевался надо мной Антонио. Он был самый лучший, и всем давал это понять. Он издевался надо мной, ставил меня в глупое положение. Ты не представляешь, как мы ненавидели друг друга. Да, он ненавидел меня, но другим этого никогда не показывал. Все время с улыбочкой… Лицемер!
Ракель внимательно слушала его и не могла понять, правда это или очередная его ложь. Во всяком случае, до сих пор он еще никогда не говорил о своем прошлом, о детстве в доме Ломбардо, о корнях и причинах его жгучей ненависти к Антонио. А Максимилиано продолжал с такой же яростной убедительностью, с такой же страстной напористостью:
– Он пользовался любой возможностью, чтобы досадить мне. Поэтому мне и пришел в голову весь этот план. Конечно, это было безумием. Но я был слеп. И только хотел отплатить за все унижения и побои, которые терпел от него мальчишкой.
– Я понимаю твою злость, Максимилиано, но неужели твоя ненависть дошла до того, что ты задумал убить его? – спросила Ракель, потрясенная этим бурным приступом ненависти.
– Я думаю, все мы в какой то момент желаем кого нибудь убить, – сказал он. – Но мне не хватило духу это сделать. Клянусь тебе, я не причастен ни к аварии самолета, ни тем более к исчезновению Антонио. Ты не представляешь, как я раскаиваюсь в том, что сделал, потому что потерял самое дорогое, что у меня было, потерял тебя. Дай мне еще один шанс. Мне необходимо утешить, обласкать тебя, – Макс почти что плакал.
Боясь, что Максимилиано выполнит свое обещание расправиться с Мерседес, Габриэль никому ничего не сказал, даже Чучо, который и обнаружил его лежащим на полу в проходной комнате. Он сказал, что оступился и упал. Ему, конечно, не поверили, но так как он твердо стоял на своем, Допытываться до истины не стали: и Мерседес, и Чучо понимали, что это не сулит ничего, кроме новых осложнений. Габриэль пролежал в больнице больше месяца. Он вернулся на костылях, но дух его был не сломлен. Ему по прежнему было мучительно думать, что они отплатили Ракель за ее доброту черной неблагодарностью – скрыв от нее правду о Роберто Агирре. Он ненавидел Максимилиано, хотя тот не обращал на них никакого внимания, как будто забыл, кто они и как здесь оказались. Тщетно Мерседес уговаривала и его забыть обо всем – сказать правду Ракель мог и дон Даниэль, но он тоже не хочет ворошить прошлое. Самые лучший выход – все забыть. Но Габриэль не собирался жить с постоянным ощущением вины и стыда за свою трусость. Он ждал случая, чтобы снять с себя камень. И этот случай представился на следующий день после бурного объяснения сестер. Марта вихрем налетела на Габриэля.
– Это ведь ты, да?
– Что? – удивился ничего не понимающий Габриэль.
– Предатель, лицемер! Ты рассказал Ракель о Луисе Трехо?
Марта, распалившись и не слушая юношу, выкрикивала угрозы рассказать все полиции об их обмане. Габриэль побледнел.
– Да, сеньорита, вы совершенно правы. Пойдите и скажите все в полиции. Я тогда тоже смогу все рассказать. Я действительно трус и обманщик, это правда. Но я не говорил сеньоре о Луисе Трехо.
Разыскивая по всему дому свою сестру, Ракель зашла на половину слуг. Еще издали она услышала в одной из комнат громкие голоса, а когда подошла ближе, до нее донеслись последние слова Габриэля. Торопливо войдя в комнату, она вмешалась в разговор:
– Это не он мне сказал. И прежде чем обвинять человека без всякого основания, можно было спросить у меня.
– Нет, сеньора, не ругайте ее. Она совершенно права. Потому что я виноват, но виноват перед вами.
– Передо мной? О чем ты, Габриэль? – удивилась Ракель.
– И я, и моя сестра – мы вас обманывали все это время, сеньора. Человек, который приходил к моей сестре под именем Роберто Агирре, – это сеньор Максимилиано.
– Максимилиано? – недоверчиво переспросила она, еще не осознавая смысла услышанного.
– Да. Просто он запугал нас. Чучо тоже об этом знает, и дон Даниэль…
– Мой папа? – в изумлении воскликнула Ракель. – Мой папа знал и ничего не сказал мне?
Она заметалась по комнате, потом бросилась в гостиную: расспросить отца, узнать, правда ли это. В гостиной она увидела Максимилиано, только что вошедшего в дом. От неожиданности она остановилась, ее огромные глаза, казалось, стали ее больше, потом в бешенстве бросилась к нему:
– Подонок! Убийца! Ненавижу тебя…
– Что с тобой, Ракель? – недоуменно спросил Максимилиано.
– Это ты убил Антонио! Ты – Роберто Агирре!
– Я не убивал…
– Ты Робер…
Ее крик оборвался на полуслове. Согнувшись, она схватилась за живот, громко застонала… Превозмогая острую, режущую боль внутри, она еще успела выплеснуть в яростном крике всю огромную, никогда не отпускавшую ее боль своей души.
– Убийца! На этот раз я все расскажу полиции! Остаток своих дней ты проведешь за решеткой!
Максимилиано склонился над Ракель, пытаясь ее поднять.
– Что с тобой, Ракель? Что происходит? Мама! Мама! – закричал он.
Из своей комнаты быстро выбежала Виктория.
– Что случилось?
– Ей плохо! Надо отвезти ее к врачу. Позвони врачу! Ракель, Ракель!
Трудно сказать, сколько времени они плыли. Час, второй, третий… – время для них остановилось. Солнце палило нещадно. Вода, которую они налили в выдолбленные кокосовые орехи, кончилась. Все чаще и чаще обессилевший Кот, скорчившись, ложился прямо в воду, заливавшую плот, и, проклиная все на свете, призывал спасительную смерть. «Держись», – подбадривал его Антонио. Так, поддерживая нужное направление слабыми взмахами весел, они плыли и плыли в слабой надежде, что, может, и на этот раз судьба смилостивится над ними и их прибьет к берегу. Им действительно повезло. Солнце только перевалило за полдень, когда Антонио увидел вдруг темную стену зелени. «Мы спасены! Мы спасены!» – закричал он. Они быстрее заработали веслами, и вскоре Антонио прыгнул в воду и, подталкивая утлый плотик, вышел на берег.
Антонио не имел представления, куда вынесло их море – то ли южнее, то ли севернее Акапулько. Да это и неважно. Антонио знал, что вдоль всего побережья проходит шоссе, от которого ответвляются многочисленные дороги. Их то им и надо искать. Кот оставался верен себе. Они не прошли и десяти ярдов, как он отказался идти, жалуясь на голод и жажду.
– Пошли, – не останавливаясь, коротко приказал ему Антонио.
С трудом вытягивая ноги из топкой зелени, они брели наугад, надеясь выйти к какой нибудь деревне.
– Послушайте, дон Антонио, – начал Кот, когда выйдем к шоссе, каждый пойдет в свою сторону. Вы в Акапулько, а мне, честно говоря, совсем не стоит туда соваться.
Антонио остановился и, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы отдышаться, сказал:
– Сначала ты должен рассказать в полиции все, что знаешь, а потом я постараюсь добиться, чтобы власти отнеслись к тебе снисходительно.
– Нет, сеньор, вы не знаете дона Родриго. Он способен подослать ко мне убийцу даже в тюрьме, – запротестовал Кот.
– Дон Родриго окажется за решеткой раньше, чем сообразит что к чему. Пошли.
Но Кот не двинулся с места. Он хорошо знал своего хозяина и не собирался рисковать. Не слушая Антонио, он стоял и ныл, напоминая, что без него Антонио не выбрался бы с острова, да и свое пригрешение – назваться именем Роберто Агирре, – он считал небольшим преступлением.
– Топай, – приказал Антонио, и сам двинулся вперед. Они молча шли, продираясь через цепкую густую зелень, – Антонио впереди, Кот за ним, – когда почти одновременно они увидели маленькую хижину, – скорее большой шалаш, крытый тростником. Около него сидел старик с ружьем. Люди! Антонио прибавил шагу. Вдруг Кот вырвался вперед и с криком: «За мной гонится убийца! Он хочет убить меня!», – побежал вперед. Не раздумывая ни секунды, старик поднял ружье и выстрелил. Антонио упал. Кот рванулся в сторону и, часто припадая к земле – как бы старик не подстрелил и его, – побежал в сторону. На звук выстрелов из хижины выбежала девушка и, увидев лежащего на земле Антонио, бросилась к нему. Оглядываясь по сторонам, неторопливо подошел старик.
– Еще живой? – спросил он.
– Дедушка, зачем вы это сделали?
– А что было делать? Тот другой крикнул, что это убийца.
– Все равно… А где тот, что был с ним?
– Смылся. Да и нам лучше убраться.
– Нет, нет, сначала мы перенесем его в дом, – запротестовала девушка.
Старик пожал плечами. Они с трудом перетащили Антонио в хижину и уложили на куче травы. Девушка осмотрела раненого – дедушка попал ему в плечо. Несколько часов она не отходила от него: делала примочки из целебных трав, пыталась наложить повязку из старья, которое нашлось в хижине. Наконец, раненый открыл глаза и с трудом заговорил, пытаясь выяснить, где находится Кот. А на исходе сил попросил переправить его в ближайшую деревню. Старик ни за что не соглашался, но девушка, с жалостью глядя на страдания измученного человека, умолила деда не уходить, а задержаться в лачуге хотя бы на одну ночь. Она надеялась, что за это время раненому станет лучше. Но лучше ему не стало. Он то проваливался в короткое забытье, то, открывая глаза, начинал видеть окружающее с ясностью человека, чье зрение обострено ощущением близкой, хоть еще и неведомой ему опасности. В одну из таких минут он понял, что люди собираются бросить его.
– Послушайте, – обратился он к девушке, – вы должны помочь мне… Я не был дома несколько месяцев, а у меня там жена, и она ждет ребенка. Мне нельзя сейчас умирать…
– Лучше помолчите, поберегите силы, – сказала девушка.
– Вы должны помочь мне… Мне нельзя сейчас умирать… – твердил Антонио.
– Простите, но я должна идти, – сказала девушка. – Мой дедушка когда то давно убил человека и боится, что тот, кто был с вами, пойдет и расскажет о нем полиции. Тут кое что остается. Есть кукуруза и там, снаружи, в сарае – куры. Мы не можем вас взять с собой…
Антонио погрузился в забытье…

0

23

Глава 54

Дом Ломбардо жил новостями из больницы. Ракель родила девочку, но девочка была очень слаба и находилась в реанимации. Ракель тоже чувствовала себя неважно, и доктор Пласенсио опасался каких нибудь осложнений. Тревога, боль, ненависть бушевали в сердце Ракель, унося последние силы.
На следующее утро доктор Пласенсия разрешил пустить к ней нескольких посетителей. Первыми пришли дон Даниэль и Марта, почти следом за ними в палату вошел Максимилиано. Увидев его, Ракель закричала:
– Вызовите полицию! Он убил Антонио! Максимилиано изменился в лице.
– Я? Я не убивал Антонио. Ракель, откуда ты все это взяла?
Дон Даниэль и Марта недоумевающе переглянулись.
Ракель – в больничной рубашке, бледная, с растрепанными волосами, – глядя на Максимилиано ненавидящими глазами, громко, срываясь на крик, бросала ему в лицо:
– Я всегда это подозревала! А сейчас мне уже все равно, что будет. Ты его убил! И я хочу, чтобы тебе пришлось заплатить за это, чтобы тебя отправили в тюрьму! Я заявлю на тебя в полицию! Потому что ты убийца, ты убийца! Ты убийца, Макс!
В палату вбежала испуганная медсестра, за ней – доктор Пласенсиа.
– Пожалуйста, выйдите. Прошу вас, сеньоры. Доктор склонился над Ракель, взял ее за руки, пытаясь успокоить. Ракель была вне себя.
– Но, доктор, вы что, не понимаете? Вы не понимаете? Это он убил Антонио! Он его убил!
Доктор попросил медсестру сделать ей успокаивающий укол.
Ракель уснула. Максимилиано позвали к телефону, после чего он быстро ушел. Но Марта и дон Даниэль остались подождать, пока Ракель проснется. Их беспокоило и ее состояние, и то, что они сейчас услышали. «Значит, вот из за чего стало плохо Ракель… – подумал вслух дон Даниэль. – Из за того, что Габриэль сказал ей, что Роберто Агирре – это Максимилиано».
– А почему ты мне ничего не сказал? – удивилась Марта. – Получается, это из за него я попала в тюрьму? А если дон Антонио исчез после того звонка Роберто Агирре, значит…
Марта задумалась. Теперь все сходилось: Луис Трехо в их доме сразу после исчезновения Антонио, его неожиданное богатство… И та авиакатастрофа… Можно не сомневаться, это дело одних и тех же рук. А что же дальше? Если Ракель заявит на Максимилиано в полицию, может произойти все, что угодно. У Максимилиано не дрогнет рука убить их всех.
Марта поделилась своими мыслями с отцом, умолчав, конечно, о Луисе Трехо. Но тот категорически отверг ее опасения.
– Что ты, дочка, он никогда на это не пойдет. Одно дело мошенничество с наездом, а другое – убийство. Мне тоже приходилось поступать не всегда честно, но разве я мог бы когда нибудь отнять жизнь у другого человека?
Наивный! Марта покачала головой.
– Мы живем среди убийц, папа, – сказала она и подумала: «Что ж, „с волками жить…“, надо как то обезопасить себя от этих негодяев».
Драматическим событиям не суждено было закончиться истерикой Ракель. В этот же день случилось такое, что снова перевернуло всю жизнь дома Ломбарде.
Виктория собралась навестить Ракель и попросила Рамона вызвать шофера. Рамон уже протянул руку, чтобы набрать номер внутреннего телефона, как зазвонил городской телефон. Незнакомый мужской голос вежливо попросил позвать к телефону Ракель Ломбардо. Рамон, как положено, спросил, кто у телефона. «Фернандо, ее парикмахер», – ответили ему. «Сеньора Ракель плохо себя чувствует», – сказал Рамон.
Услышав имя Ракель, Виктория полюбопытствовала кто ее спрашивает. Ничего не подозревающий Рамон ответил, что это Фернандо, парикмахер сеньоры.
– Фернандо? – удивилась Виктория. – Но ее парикмахера зовут Юлиан! Ну ка, дай мне трубку.
– Одну минуту. Сеньора сейчас подойдет. Виктория взяла трубку:
– Алло!
– Здравствуйте, сеньора, – услышала она. – У меня для вас важная новость. Не узнаете меня? Я – Роберто Агирре.
– Что?! – вскрикнула Виктория. – Роберто Агирре?
– Кто у телефона? – быстро спросил говоривший.
– Виктория Ломбардо. Что вы сделали с Антонио? Что вы с ним сделали? Где мой сын?
Трубку тут же повесили.
– Алло! Алло! Алло! – кричала Виктория. Потом она тяжело опустилась на диван глядя на Рамона невидящим взглядом. – Это был Роберто Агирре.
– Тот, который увез сеньора? – спросил ошеломленный Рамон.
– Да, да… Он хотел поговорить с Ракель. Сказал, что у него для нее какая то важная новость. Немедленно отыщи Макса, пусть сейчас же едет сюда.
Рамон позвонил в больницу и передал Максимилиано просьбу матери, а Виктория, потрясенная новостью, с окаменевшим лицом замерла в кресле. Так и застал ее Андрее, приехавший по делам своей фирмы в Акапулько.
Виктория, с невероятным облегчением протянула руку этому спокойному доброжелательному человеку, верному другу своего пропавшего сына. Конечно, она тут же выложила ему все их новости: что Ракель родила девочку и, хотя роды были преждевременными, они все таки надеются на лучшее, и что произошло нечто совершенно невероятное: позвонил Роберто Агирре. Виктория подробно пересказала ему телефонный разговор. Андрее слушал с напряженным вниманием, и, когда Виктория закончила, счел нужным заметить:
– Помню, Антонио в свое время говорил мне, что Агирре, звоня Ракель, представлялся ее парикмахером… – Андрее сосредоточенно думал. – Мне кажется, он хотел потребовать у Ракель выкуп за Антонио.
– Боже! Боже! Неужели он жив? Это было бы настоящее чудо! – воскликнула Виктория.
Торопливо возвращаясь домой, Максимилиано и думать не думал, что услышит нечто, связанное с давно минувшими, как он считал, событиями. Едва он поздоровался с Андресом, Виктория во всех подробностях начала рассказывать ему о звонке Роберто Агирре. Максимилиано был ошеломлен. Неужели все начинается сначала? Истерика Ракель, этот звонок… Кто теперь скрывается под этим именем. Неужели Луис Трехо? А если Кот? Говорил же он тогда Родриго, что хотел бы видеть трупы этих двоих! Максимилиано так глубоко погрузился в свои мысли, что, услышав голос Андреса, не сразу сообразил, о чем идет речь. А Андрее говорил о том, что надо немедленно сообщить в полицию.
– Нет, – коротко ответил Максимилиано.
– Почему – нет?
– Потому что будет так, как я скажу, и, прошу тебя, не вмешивайся, Андрее. – Он повернулся к матери. – Ты тоже ничего не говори Ракель. Она еще очень слаба, и не стоит ее беспокоить всякой чепухой.
Не желая больше обсуждать этот вопрос, он вышел. К тому же ему не терпелось узнать, от кого Ракель узнала, что он называл себя Роберто Агирре.
Андрее с некоторым удивлением посмотрел ему вслед.
– Виктория, я все таки думаю, что нужно сообщить в полицию.
Виктория задумчиво кивнула.
…Максимилиано ринулся на другую половину дома и, увидев в кухне Чучо и Мерседес, закричал:
– Кто из вас сказал сеньоре Ракель, что это я выдавал себя за Роберто Агирре? Кто?
Чучо взглянул на сжавшуюся от страха Мерседес и громко произнес:
– Я.
– Мерзавец! Завтра же пойдешь в больницу и скажешь сеньоре Ракель, что ты все выдумал. Ты меня понял?
И разъяренный Максимилиано так же стремительно выбежал.
– Чучо, ах Чучо! О Господи!.. – только и могла выговорить Мерседес, потрясенная самоотверженностью Чучо.
А Андрее, уже лежа в постели, основательно обдумал все, что надлежит сделать для поисков Роберта Агирре. Сердце его вдруг учащенно забилось в надежде.
Утром он пришел к Ракель. После первых слов приветствия она, волнуясь, рассказала ему то, что узнала от Габриэля: Максимилиано – это Роберто Агирре, который за деньги уговорил Мерседес заявить на Марту в полицию. А сейчас, Ракель уверена, Макс причастен к исчезновению Антонио – надо заявить на него в полицию. «Он убил Антонио! Он его убил!» – твердила она.
Андрее сказал, он тоже хочет узнать всю правду об этом деле, но не уверен, что Роберто Агирре это Максимилиано: сегодня произошло то, что заставляет его в этом усомниться. И Андрее осторожно рассказал ей об утреннем звонке. Но и это не убедило Ракель. Она была уверена, что звонил кто то по указанию Макса, может быть тот же Луис Трехо.
– Едва ли, – сказал Андрее, – когда Виктория сказала Максу о звонке, я был там и видел, как он страшно удивился. Я уверен, что он ничего не знал.
– Так что же получается, Андрее? – Ракель подняла на него измученные глаза. – Может этот человек позвонил потому, что Антонио жив?
Андрее покачал головой.
– Ракель, не строй иллюзий, воспринимай все спокойно. Может, это уловка Макса, как ты говоришь, но, возможно, этот Агирре решил потребовать выкуп…
…Разговор с Ракель смутил Андреса. Вполне вероятно, это и в самом деле одна из хитростей Максимилиано, который, узнав, что Ракель хочет обратиться в полицию, подстроил этот звонок. Неслучайно же Максимилиано так резко оборвал его, когда он предложил сообщить о звонке в полицию. Но с другой стороны… Надо с кем то посоветоваться, подумал Андрее. Он сразу вспомнил о Пабло, который занимался когда то делами Антонио. Да, это тот человек, который ему нужен! Вдвоем они смогут что нибудь придумать.
Как всегда, дверь открыла его хорошенькая сестра, она принесла несколько прохладительных напитков и скромно уселась в углу дивана с вышиванием в руках. Пабло рассказал Андресу, что он открыл теперь собственную строительную контору, но делом Антонио не занимался с тех пор, как сеньор Максимилиано его уволил, тем более то немногое, что ему удалось выяснить, слишком несущественно.
– Да, но всплыли кое какие новые факты, – сказал Андрее. – Парень, которого Марта якобы сбила на машине, сказал Ракель, что его подкупил Максимилиано.
– Сеньор Альбенис? – В больших глазах Пабло вспыхнул живой интерес. – Значит, это был не Роберто Агирре?
Андрее выразительно посмотрел на него.
– Габриэль говорит, что Максимилиано им представился как Роберто Агирре.
И Андрее подробно рассказал Пабло о сегодняшнем звонке, о подозрениях Ракель.
– Так что же получается? – удивился Пабло.
– Получается, – медленно сказал Андрее, – что либо этот Габриэль зачем то соврал, либо есть два Роберта Агирре. Видишь, насколько все сложно?
– Да, конечно… – задумчиво произнес Пабло. – Теперь я понимаю, зачем сеньор Антонио поручил мне выяснить все эти вещи в Гвадалахаре. Неужели это действительно сделал сеньор Максимилиано?
– Ракель говорит, что он, и, скорее всего, так оно и есть. Если бы Ракель не была в это втянута, я бы просто заявил в полицию, чтобы провели расследование и выяснили, действительно ли Макс – Рорберто Агирре или нет. Но теперь, честно говоря, я боюсь…
Они еще долго анализировали все им известное, но пришли к выводу, что обвинить Макса в причастности сначала к покушению, а потом к исчезновению Антонио они не могут – прямых доказательств нет.
– Иметь бы хоть одно доказательство… – вздохнул Пабло, вставая. – Жаль, что я не успел найти того судью из Гвадалахары, что оформлял этот брак.
– Да, это был бы идеальный выход, – отозвался Андрее. – Но я не уеду из Акапулько, пока не узнаю всей правды об исчезновении Антонио.
Памела была потрясена: значит, брат продолжает считать Максимилиано убийцей сеньора Ломбарде. После ссоры Максимилиано с ее братом Памела виделась с ним всего один раз; с тех пор Максимилиано больше не звонил и не появлялся в их доме. Поэтому сейчас Памела даже обрадовалась: у нее появился повод позвонить ему. Она набрала номер телефона его квартиры, но там ей ответили, что он у своей матери и дали телефон дома Ломбарде.
Памела позвонила туда, и Рамон, как всегда, потребовал, чтобы она назвала себя. Пабло и Андрее вошли как раз в тот момент, когда Рамон говорил: «Хорошо, сеньорита Памела, я передам сеньору Максимилиано, что вы звонили». Пабло оторопел. Неужели его сестра? Он не стал дожидаться дона Даниэля, с которым собирался говорить и сразу поехал обратно. Ему не терпелось поговорить с Памелой.
Он открыл дверь своим ключом, заглянул в комнату сестры и, не найдя ее там, прошел в гостиную.
– Что тебя связывает с Максимилиано Альбенисом? – без вступления спросил Пабло.
– Ничего. Я его даже не знаю, – испуганно сказала Памела.
– Не лги. Однажды он приходил сюда и ты открыла ему дверь. Потом, я тебя отлично знаю, Памела, и вижу, когда ты говоришь неправду. Так что давай рассказывай, пока я не рассердился.
– Мне нечего говорить. Я только однажды его и видела!
Пабло стиснул зубы. Памела увидела, как заиграли желваки на его скулах. Он взял ее за плечи, встряхнул…
– Давай рассказывай, пока я не рассердился! – закричал он.
– Я люблю его, люблю…
– Значит, ты пересказывала ему все, о чем мы говорили с доном Антонио? – с ненавистью спросил Андрее.
– Вы были против него, – заплакала Памела. – Он тебе никогда не нравился. А дон Антонио хотел обвинить его в том, что он подстроил аварию самолета.
– Значит, ты сообщала ему обо всех наших планах? Памела опустила голову.

Глава 55

Постепенно Маура успокоилась, дни потекли своей обычной чередой. Но теперь в ее жизни появился Рафаэль Гарсиа. Вскоре после того как Алехандра вернулась в Майами, он сделал ей предложение. Она рассмеялась: с его то деньгами содержать такую женщину, как она… Примерно так она ему и сказала. На что он совершенно спокойно заметил: «Это и не нужно, у тебя у самой приличный доход».
«Разве тебе все равно, если будут говорить, что жена тебя содержит?»
«Конечно», – ответил он, не раздумывая.
Помнится, она подумала тогда: «Хорошо бы Антонио неожиданно здесь появился и воздал каждому по заслугам».
И вот теперь этот звонок… Звонивший попросил к телефону Карлу или ее. Она как раз оказалась у телефона. Молодой мужской голос сказал, что звонит по поручению… Антонио Ломбарде У Мауры чуть не остановилось сердце, ей показалось, что она ослышалась. Она переспросила:
– По поручению Антонио Ломбарде?
– Именно так, – ответил звонивший.
– Но Антонио умер… Во всяком случае, мы уже шесть месяцев ничего о нем не знаем.
– Да, я знаю. Но он не умер. За два миллиона песо я скажу вам, где он находится. Но деньги должны быть при вас.
Ни о чем больше разговаривать по телефону он не захотел, и они договорились встретиться через час в кафе «Эльва».
Маура пришла раньше и села лицом к двери, чтобы не пропустить его прихода, но он появился около ее столика так неожиданно, что она вздрогнула. Маура внимательно оглядела его. Довольно симпатичный молодой человек лет двадцати пяти, среднего роста, широкоплечий, с длинными волосами… Молодой человек, вежливо поздоровавшись и попросив разрешения сесть, сразу спросил:
– Вы принесли деньги?
– Да, но я не знаю, могу ли вам доверять. Может, это просто мошенничество?
– Вы правы, – согласился он, спокойно глядя на нее.
– Почему вы говорите, что Антонио жив?
– Потому что я вчера его видел.
Маура замерла и, как тогда у телефона, не поверила своим ушам.
– Где? Вы ведь пришли от Кота? Он его похитил?
– Кто вам это сказал? – быстро спросил молодой человек.
– Сказали…
– Эту версию сообщили полиции?
– Нет. Полицию просто известили, что он исчез после того, как ему позвонил некий Роберто Агирре. Но я знаю, что за Роберто Агирре выдавал себя Кот. Зачем вы меня разыскали? Почему не позвонили домой к Ломбарде? У них тоже есть деньги, и гораздо больше, чем у меня.
– Я пытался, но потом передумал. Знаете, Антонио Ломбардо и меня погрузили на корабль, отвезли в открытое море и хотели убить, но нам удалось спастись.
– Убить вас? Но кто хотел вас убить?
– Родриго Тонелли и Максимилиано Альбенис.
Маура откинулась на спинку стула, пристально посмотрела на молодого человека. Он спокойно выдержал ее взгляд.
– Кто вам сказал?
– Никто мне не говорил. Но я это знаю, нас обоих хотели убить.
– А почему Антонио нет с вами?
– Он ранен. Мы столкнулись с каким то сумасшедшим стариком, который выстрелил в него, а я сумел скрыться.
– И оставили его там? А вдруг он умер? – заволновалась Маура.
– Поэтому и поспешите съездить туда за ним, – ответил молодой человек.
– Но это вы заставляете меня терять время. Где Антонио?
– Деньги…
Маура показала ему толстую пачку банкнот.
– Вот они. Ровно миллион.
– Я просил два.
– Два миллиона сложнее снять со счета, – сказала Маура. – Кроме того, я не исключаю, что вы меня, возможно, обманываете. И остаток суммы заплачу вам после. Более того, если вы обещаете никому ничего не говорить, я дам вам еще пятьсот тысяч сверху.
– Я не собираюсь обращаться в полицию, – усмехнулся молодой человек.
– Я говорю не о полиции, а о Ракель Ломбардо. Я не хочу, чтобы она знала. Так что, поехали?
– За Антонио Ломбардо? Нет, я не поеду.
– Почему? Значит, вы меня обманываете?
– Я вас не обманываю. Если не верите, я опять позвоню сеньоре Ракель. Она уж точно меня послушает.
После некоторого раздумья Маура протянула ему деньги. Он подробно объяснил, где оставил Антонио, и обещал позвонить на следующий день.
По дороге из кафе Маура заехала к Рафаэлю Гарсиа. Немало удивив его, она сказала, что знает, где находится Антонио, и попросила помочь перевезти его – он ранен. Не дав ему времени на размышления, она сказала, что будет ждать его у себя дома через двадцать минут.
– По дороге все объясню, – добавила она, – переоденься, надень что нибудь поудобней, возьми сапоги, и – она замялась – оружие… если у тебя есть.
…Они оставили машину на основной дороге, около развилки, и углубились в чащу. Шли они недолго. Около трех огромных сосен они свернули на узенькую, едва заметную тропинку и вскоре увидели в нескольких шагах от себя маленькую хижину, похожую на шалаш.
– Может, это здесь? – спросил Рафаэль.
– Не знаю. Сходи посмотри. Только осторожно. Один человек сказал мне, что тут бродит какой то сумасшедший старик с ружьем.
– Ладно, я пошел. Ты не двигайся отсюда.
Маура присела на широкий пень, в нетерпении и тревоге оглядываясь в сторону, куда ушел Рафаэль. Ждала она недолго. Вскоре он вернулся.
– Ну что, ты его нашел? – бросилась ему навстречу Маура.
– Да, он там. Идем?
Но Маура медлила. Глядя на него долгим напряженным взглядом, она спросила:
– Он мертв?
– Нет, но вполне может умереть.
Они вошли в хижину. Антонио лежал, разметавшись в жару, – небритый, с большой растрепанной бородой, с воспаленным лицом…
– Антонио! Антонио! – бросилась к нему Маура. Но он не слышал ее.
Маура попросила Рафаэля найти подходящий дом в пригороде Акапулько. С большим трудом им удалось перевезти туда Антонио. Маура съездила за врачом и хорошо заплатила ему, – тот оказался понятливым и обещал не сообщать в полицию о больном с огнестрельным ранением. Но предупредил Мауру, что больной очень слаб и рана воспалена. И все таки Маура решила не отправлять Антонио в больницу: она выходит его и внушит ему мысль, что только ей он обязан жизнью, что Ракель была в сговоре с Родриго Тонелли и Максимилиано, желая его смерти.
Глаза Мауры блестели: она опередила Ракель и не выйдет отсюда, пока не убедит Антонио в истинности своих слов. Она не постоит ни перед чем. «Я защищаю то, что принадлежит мне. Я его нашла и спасла ему жизнь не для того, чтобы отдать его Ракель», – откровенно заявила она Рафаэлю, который остался, чтобы помочь ей ухаживать за Антонио, а заодно узнать что нибудь о ее дальнейших планах.
– А как же я? – поинтересовался Рафаэль.
– То, что было между нами, безусловно, приятно, но рано или поздно должно было закончиться, – благоразумно заметила Маура. – Антонио будет тебе очень благодарен.
– Что ж, в качестве утешительного приза, надеюсь, по крайней мере, что нибудь с этого поиметь, – согласился Рафаэль.
– Так и будет, уверяю тебя, – успокоила его Маура. Что касается денег, Маура твердо решила, что второй миллион она ни за что не отдаст. В Акапулько она пока не вернется, а там – будет видно…
Ни на шутку встревоженный Максимилиано не теряя времени поехал к Родриго и рассказал ему о звонке. Родриго был как всегда спокоен и невозмутим, наверное кто то пошутил или решил погреть руки на этом деле, потому что Кот умер. Как и Антонио.
– А вдруг они опять сумели спастись? – спросил Максимилиано.
Родриго Тонелли смотрел некоторое время, как Максимилиано мечется по комнате, потом набрал номер телефона Луиса Трехо и попросил его приехать. Луис Трехо не заставил себя ждать. Он заверил их, что не имеет к звонку никакого отношения и тоже высказал предположение, что кто то решил воспользоваться обстоятельствами и нажиться на этом деле. Но вот кто бы это мог быть?.. Максимилиано подумал и сказал ему, что обычно Кот, когда хотел поговорить с Ракель, представлялся ей парикмахером. Тот же пароль использовал и человек, позвонивший сегодня к ним домой.
– Но если это Кот, как он мог спастись? – удивился Луис.
– Я не знаю, – с раздражением бросил Максимилиано, – может, Антонио и Кот сумели отплыть под водой от корабля на достаточно большое расстояние…
– Это невозможно, – прервал его Луис. – Мы бы их увидели. Средь бела дня…
– Ладно, – сказал Максимилиано, – надо выяснить, может, это действительно чья то шутка. Ты пойдешь домой к Коту и постараешься узнать, не видел ли его кто нибудь. А ты, – он повернулся к Родриго, – поставь на ноги своих людей. Пусть расспросят друзей Кота, может, им что нибудь о нем известно. Я поговорю с Маурой и Карлой. Вдруг это им пришло в голову позвонить…
Маура с нетерпением ждала сигнала машины Рафаэля, но тут ее позвали: пришел сеньор Альбенис и хочет ее видеть. Одетая в брюки и куртку, с небольшой сумкой в руках, она вышла из своей комнаты. Рядом с Максом сидела Карла.
– Что? – не присаживаясь, спросила Маура.
Макс рассказал об утреннем звонке Роберто Агирре.
Разговором завладела Карла, задавая тысячу праздных вопросов. Макс отвечал ей и в промежутке между ее речами, спросил у сестер, не шумят ли они снова? Карла с возмущением отнекивалась; а Маура направилась к дверям.
– Ладно, я пошла, у меня дела.
– Куда пошла твоя сестра? – заинтересовался Максимилиано.
– Не знаю. Она недавно пришла, переоделась, и вот ушла. Может, Антонио жив?
Максимилиано пожал плечами и, не прощаясь, вышел. Ну и манеры, подумала Карла, глядя ему вслед.
Возвращаясь от Кота, Луис сразу заехал к Максимилиано: он понимал, с каким нетерпением тот ждет от него вестей.
– Ну что? Узнал что нибудь о Коте? – нетерпеливо спросил он.
– Да, один из его соседей видел вчера свет в его доме. Я постучался, но никто не ответил. Тогда я залез через окно…
Максимилиано был весь слух и внимание.
– И что?
– Заметно, что в доме уже несколько месяцев никто не живет, но я уверен, что кто то недавно там побывал. Не знаю, может быть вчера. Потому что в ванной был свежий крем для бритья и на раковине волосы. Как будто кто то стригся или брился. На полу валялись драные штаны… Не знаю, кому они принадлежат, но кто то, видно, принимал душ и брился, а может и переодевался. Не исключено, конечно, что это просто совпадение. Кто нибудь мог залезть к нему в дом…
– Ну да, и еще одно совпадение: какой то тип позвонил именно сегодня и сказал, что он Роберто Агирре, – иронически заметил Максимилиано и вдруг насторожился: за густой стеной зелени ему послышался какой то звук. Он подождал, не возобновится ли шум, но все было тихо. Нервы, подумал он, и снова повернулся к Луису.
– Макс, – сказал тот, – они не могли спастись, это невозможно.
Они попрощались, и Макс, помедлив, пошел на половину слуг.
Ни с кем не поздоровавшись, никого не замечая, он бросил Чучо:
– Когда будешь у сеньоры Ракель, скажешь ей, что все наврал.
– О чем это? – удивился Габриэль. Максимилиано резко повернулся к нему:
– Этот кретин не знает, о чем речь? Мерседес не выдержала:
– Просто это он рассказал все сеньоре Ракель, он – Габриэль, а не Чучо.
Максимилиано бросил на него бешеный взгляд и насмешливо сказал:
– Я так и думал: самый большой кретин здесь – ты.
– Послушайте, сеньор, вы, конечно, хозяин и все такое, но не стоит перебарщивать, – возмутился Чучо. – Если струна с силой натянута, она и лопнуть может.
– Это ты у меня сейчас лопнешь, пузырь – пригрозил он, подступая к Чучо. – И зарубите себе на носу, если не будете меня слушаться, я с удовольствием заявлю, что вы банда мошенников, отравляющих мне жизнь. Нет никаких доказательств, что я Роберто Агирре, а ваше слово ровным счетом ничего не стоит.
– Дон Даниэль тоже об этом знает… – заявил Чучо.
– Дон Даниэль – обыкновенный пьяница, который занимался темными делишками в Гвадалахаре. Или вы сейчас же говорите Ракель, что ваши слова – гнусная ложь, или я иду в полицию и заявляю на нее.
– На кого? На сеньору Ракель? – изумился Чучо.
– Да, на сеньору Ракель и на ее родственников. Вы, наверное, знаете, что Ракель никогда не выходила замуж за Антонио?
– Что? – в один голос спросили все трое.
И Максимилиано повторил им историю, которую когда то сочинил для своей матери: о том, что Ракель, якобы, сговорилась с какими то мошенниками в Гвадалахаре, и они достали фальшивое свидетельство о браке; потом сообщник и Ракель подстроили аварию самолета, на котором летел Антонио, самолет упал, и Антонио должен был погибнуть, но, – Макс взглянул на Чучо, – ты же сам спасал его.
– Нет, я вам не верю, – категорически заявил Габриэль.
Максимилиано злобно посмотрел на него, и повторил свое требование и свои угрозы. А под конец посоветовал узнать у дона Даниэля, выходила ли Ракель замуж за Антонио Ломбарде?
Посмотрим, что он тебе ответит!
– Вранье, все это вранье! – закричал Чучо.
Но это оказалось правдой. Дон Даниэль рассказал своим потрясенным друзьям обо всех перипетиях Ракель, повторив свой рассказ дважды – его друзьям было нелегко уследить за сложной линией ее судьбы.
Габриэль тут же собрался в больницу. Не для того, конечно, чтобы отречься от своих слов, а чтобы предупредить Ракель: Максимилиано угрожает заявить на нее в полицию, если они расскажут еще кому нибудь о том, что он называл себя Роберто Arappd Но Ракель, как и Габриэль, была полна отчаянной решимости идти до конца – пусть ее посадят в тюрьму, лишь бы был наказан Максимилиано, потому что Максимилиано убийца, который…
Их разговор прервал стук в дверь. С перекошенным от злобы лицом, Максимилиано вошел в палату.
– Уходи, Максимилиано, – попросила его Ракель. – Если не уйдешь, я позову медсестру.
Максимилиано не обратил на нее внимания и двинулся к Габриэлю:
– Что ты ей опять наврал?
– Ничего я не наврал. Я сказал то, что вы уже знаете, – ответил Габриэль.
Максимилиано потерял над собой контроль. Он как будто забыл, что находится в больнице, и забыл о том, что совсем недавно уверял Ракель в своей любви.
– Вы мне уже надоели! – закричал он на нее. – Я хотел обойтись по доброму с тобой и твоими родственниками! И с, этой парой идиотов тоже! Я дал тебе возможность получить все! Но раз ты не хочешь, тебе ничего не достанется. Поняла?
Ракель нащупала кнопку звонка и не отпускала ее, пока в палату не вбежала обеспокоенная медсестра.
– Вы звали, сеньора?
– Да, да… Пусть этот сеньор уйдет отсюда, – сказала Ракель, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.
Максимилиано схватив Габриэля за плечи, потащил его из палаты.
– Пошли!
– Нет, Габриэль, нет! – запротестовала Ракель.
– Пошли! – тянул его Максимилиано. Медсестра была в недоумении.
– В чем дело, сеньора?
– Пусть Габриэль останется, пожалуйста! Оставь его! Габриэль, не уходи! – кричала Ракель.
– Пошли, пошевеливайся! – Максимилиано толкал Габриэля в спину, не обращая внимания на то, что Габриэль был еще на костылях. Ничего не понимающая сестра торопливо вышла из палаты и подошла к телефону:
– Пусть доктор Пласенсиа зайдет в восемнадцатую палату. Срочно!
– Не дайте ему увести его! Прошу вас, сеньора! – кричала Ракель.
В коридоре показался доктор Пласенсиа и быстро пошел к палате, где лежала Ракель. У входа в палату он наткнулся на Максимилиано, который в ярости тащил за собой Габриэля.
– Что тут происходит? – строго спросил он.
– Этот идиот опять сказал Ракель, что я – Роберто Агирре, – возмущенно ответил Максимилиано.
– Так отправь в тюрьму и его, и его сестру! – воскликнул доктор Пласенсиа.
Максимилиано снова подтолкнул Габриэля к выходу.
– Иди домой! Иди домой!
Подошла медсестра и увела доктора в палату. А Максимилиано бросился к машине, которая привезла его в больницу. За рулем сидел Луис.
– Займись этим идиотом. Надо, чтобы он не дошел до дома. Давай за ним, – торопливо сказал он Луису.
Ракель долго не могла успокоиться. Она кричала, что Максимилиано преступник, что это он убил Антонио, возмущалась тем, что доктор Пласенсиа не хочет ей верить.
– Да, да… – успокаивал ее доктор. – Я не сомневаюсь в том, что ты говоришь, но в этих людях я сомневаюсь…
Он попросил сестру сделать ей успокоительный укол и быть с Ракель, пока она не уснет.
– И никаких посетителей! – предупредил он. – Всякий, кто захочет ее видеть, пусть зайдет сначала ко мне.
Максимилиано ждал его в коридоре.
– Ты должен заявить на этих двоих в полицию, Максимилиано, – возмущенно говорил доктор. – Как им только в голову пришло утверждать, что ты им заплатил? Может, они хотели денег?
– Не знаю. Может быть, – ответил Максимилиано. Сейчас ему было важно, чтобы доктор видел: Габриэль ушел из больницы в целости и сохранности. А если парень не дойдет до дома, то он, Максимилиано, здесь не при чем.
…А Габриэль и в самом деле не вернулся. У ворот больницы его окликнул Луис и, пригрозив, затолкал в машину. Он привез его к себе домой и, дожидаясь дальнейших распоряжений Максимилиано, закрыл в чулане.
Узнав о случившемся в больнице, Виктория была возмущена не меньше, чем доктор Пласенсиа: для чего Габриэль придумал эту глупость о Максимилиано? Пусть он расскажет им, в чем дело. Послали за Габриэлем, но его не было – он до сих пор не вернулся из больницы.
– Сомневаюсь, что он вернется, – сказал Максимилиано.
– Почему? – удивилась Виктория.
– Потому что он все наврал, мама. А теперь, когда обман раскрылся, испугался, и не удивляйся, если мы его больше никогда не увидим.
Чтобы окончательно покончить с делом Роберто Агирре и доказать всем, что его оклеветали, Максимилиано предложил поговорить с Мерседес. Он сам вызвался сходить за ней. Увидев его, Мерседес закричала:
– Где мой брат? Где вы его держите? Максимилиано коротко сказал ей, что он в надежном месте и с ним ничего не случится, если… она будет держать язык за зубами и никому – даже Чучо и дону Даниэлю – не расскажет о брате.
– Послушайте, может, и нет справедливости на этом свете, но на том вы за все заплатите, и очень дорого. Вы будете гнить в аду, вот увидите! – с ненавистью сказала Мерседес.
– Хватит болтать! – оборвал ее Максимилиано. – Пошли! Тебя ждет моя мать.
Мерседес подтвердила все, что хотел Максимилиано: да, она впервые увидела его только, когда пришла в этот дом.
И милый дон Даниэль, спасая своих друзей, сказал сеньоре Виктории, что впервые услышал о том, как Максимилиано выдавал себя за Роберто Агирре от… Ракель. «Ей все равно ничего не будет», – он мысленно с всегдашней легкостью оправдал себя.
«Как бы там ни было, надо что то делать с Ракель, – подумала Виктория. – О, Господи, а этот Агирре так и не позвонил!»
Перед тем, как отправиться к Луису, Марта все хорошо продумала: она не Ракель и не собирается бороться за правду, но ей надо иметь на руках хоть одно бесспорное доказательство вины Максимилиано на тот случай, если ее принципиальная сестрица все таки обратится в полицию. Не садиться же им в тюрьму вместе с этим негодяем!
Луиса еще не было. Прохаживаясь перед его домом, она снова и снова перебирала все факты, которые выстраивались теперь в стройную цепочку. Посмотрим, как он запоет, когда она их выложит ему! Хотя… плевать ей на это. Она пришла не за тем.
Луис обрадовался ее приходу: она еще никогда не была у него, хотя он не раз приглашал ее.
– Вы с Максимилиано убили Антонио, да? – с ходу спросила Марта, внимательно глядя на него.
На лице Луиса не дрогнул ни один мускул.
– Ты убил его, и за это Макс заплатил тебе пятьдесят миллионов песо.
– Марта, не говори глупости…
– Это не глупости!
И Марта на одном дыхании рассказала ему все, до чего додумалась за эти дни: она никого не сбивала, аварию подстроил Луис по приказу Макса, но когда ничего не вышло, Макс нашел Габриэля… Луис остановил ее: Хватить болтать всякий вздор!
– Это не вздор! Я уверена, что так все и было. А потом ты позвонил Антонио и назвался Роберто Агирре. Ты назначил ему встречу в порту, увез его Бог знает куда и убил.
– Я ничего об этом не знаю! Но Марта его не слушала.
– Поэтому в тот вечер, когда исчез Антонио, – продолжала она, – ты и сказал мне, что скоро разбогатеешь. Но эти деньги у тебя оказались только через несколько месяцев, на следующий день после того, как я видела тебя вместе с Максом у нас в доме.
Луис покраснел от злости.
– Ладно, хватит! К чему ты ведешь?
– К тому, что ты убийца, так же как и Максимилиано!
– Ты тоже не прикидывайся невинной овечкой! – взорвался Луис. – Когда ты принимала от меня драгоценности, тебя не слишком волновало, на какие деньги они куплены. А когда вы узнали, что Ракель вышла замуж не за Антонио Ломбардо, а за сеньора Максимилиано, ты первая согласилась продолжать игру.
«Так вот, значит, что, – подумала Марта. – Уж не он ли разговаривал с хозяином меблированных комнат в Гвадалахаре? Может, если бы вместо фотографии Макса, ему показали фотографию Луиса, тот не стал бы утверждать, что никогда раньше не видел этого человека?»
А Луис, не понимая ее молчания и обеспокоенный им, продолжал кипеть от негодования:
– Зачем ты мне все это говоришь? Почему не пойдешь прямо в полицию, если ты так уверена?
– Сейчас поймешь, – сказала Марта. – Я хочу, чтобы ты достал мне хотя бы одно доказательство того, что именно Макс женился на Ракель, выдавая себя за Антонио Ломбардо. Если сделаешь это, я никогда никому не скажу о тебе ни слова и, в случае чего, вовремя предупрежу тебя, чтобы ты мог скрыться за границей.
– Ты хочешь заявить на сеньора Максимилиано в полицию? – удивился Луис. – Не забывай, что вас тогда тоже отправят за решетку.
– Я не собираюсь на него заявлять. Но моя сестра может это сделать, и у меня должно быть что то на руках, чтобы Максимилиано не обернул все против нас. Даю тебе три дня! Три дня, Луис!
И Марта стремительно вышла.

Глава 56

Антонио открыл глаза. Сквозь серый туман, затянувший мир, он смутно различил чье то лицо.
– Ракель…
– Нет, это я – Маура. Маура, любимый. Антонио вновь закрыл глаза: почему Маура, где он находится, как долго был без сознания? Собравшись с силами, Антонио спросил:
– Где я?
Маура заботливо склонилась над ним, поправила повязку.
– В доме, который я сняла. Я нашла тебя в какой то хижине. У тебя было прострелено плечо, но врач уже сделал все, что нужно…
– А где Кот?
– Кот? Он был с тобой? Антонио, все это ужасно, но ты еще не знаешь, что Ракель была заодно с… Родриго и Максом.
Серая пелена снова упала на Антонио…
Маура смотрела на него и думала: это ее последний шанс, другого не будет, и потому во что бы то ни стало она должна убедить Антонио в том, что Ракель опять обманула его – как тогда… А может, и хуже – ведь теперь она притворялась, что ждет от него ребенка…
На следующий день Антонио почувствовал себя значительно лучше. Увидев Мауру, он спросил ее, что случилось и, выслушав подробный рассказ, твердо заявил, что должен вернуться домой.
– Нет, нет, дорогой, – горячо возразила Маура. – Ты не можешь сейчас вернуться в Акапулько, ты слишком слаб, они могут добить тебя.
Помедлив, словно боясь услышать ответ, Антонио спросил:
– А как Ракель? Она в Акапулько?
Маура с нетерпением ждала этого вопроса, – вот он ее шанс раз и навсегда расправиться с Ракель! Лицо Мауры приняло сочувственное выражение, и она не спеша поведала Антонио о том, что Ракель была в сговоре с Максом и Родриго. И видя сомнение Антонио, Маура выложила самый главный козырь: Ракель назначила Макса управляющим делами и фиомой Ломбардо…
Антонио лежал, повернувшись лицом к стене. Дослушав Мауру, коротко произнес: «Я должен ехать», – и стал подниматься. Маура бросилась к нему, пытаясь удержать его и, видя, что одной ей с ним не сладить, позвала на помощь Рафаэля. Вдвоем они уложили Антонио на кровать. Убедившись, что он успокоился, Рафаэль снова вышел, – кожей чувствовал, что ему лучше не торчать у Антонио на глазах.
– Что он тут делает? – Антояио кивнул на дверь, за которой скрылся приятель Мауры. – Я видел его в доме у Тонелли, они – приятели…
Марта усмехнулась:
– Не беспокойся. Отдыхай и набирайся сил. Хочешь поесть?
Она накрыла стол и, усадив Антонио, с любовью смотрела на него, пока он ел.
– Спасибо, Маура. А теперь я лягу. Убедившись, что Антонио спит, Маура набрала номер телефона дома Ломбарде: сейчас нельзя допустить ни одного промаха, надо узнать, сообщил ли им Кот, где находится Антонио. Если Кот нарушил обещание и проболтался, она оставит себе второй миллион песо. Но Рамон сказал ей, что они ничего не знают о судьбе сеньора Антонио, что Ракель родила девочку, а Камила и Клаудио только что вернулись из Европы. Маура передала им привет и сказала, что погостит несколько дней у своих друзей в Сиуатанехо.
Проснувшись, Антонио увидел, что он один. Не раздумывая долго, он встал с постели и, шатаясь подошел к телефону. Опираясь о хлипкий столик, он набрал номер телефона дома Ломбарде и дрожащей от слабости рукой, прижал трубку к уху. Сквозь шум частых молоточков, что стучали у него в голове, он с трудом расслышал чей то голос:
– Кто это? – спросил Антонио.
– Кто говорит? Это ты, Кот? Антонио узнал голос и положил трубку.
Рамон с удивлением взглянул на Максимилиано: интересно, что это за Кот, о котором он слышит уже второй раз, и почему у нового хозяина такой странный вид?
Преодолевая подступающее головокружение, Антонио позвонил Пабло. Женский голос ответил ему, что Пабло нет дома.
– Я – Антонио Ломбарде, – сказал он, – и хочу, чтобы он за мной приехал…
Неожиданно в комнату вошла Маура, за ней – Рафаэль. Увидев Антонио с телефонной трубкой в руках, она быстро подбежала к телефону и нажала на рычаг.
– Ты с ума сошел? Зачем ты это делаешь, дорогой? Антонио тяжело повернулся к ней. Но не успел он ей ответить, как Рафаэль взял его за плечи и, преодолевая слабое сопротивление, повел к кровати.
– Дорогой, тебе опасно звонить в Акапулько. Если Максимилиано, Родриго или Ракель узнают, где ты, они могут приехать сюда и довершить то, что начали, – убеждала его Маура.
Антонио молчал.
Максимилиано узнал голос, сказавший в телефонную трубку всего несколько слов, и немедленно отправился к Луису. Всю дорогу в голове у него крутилась фраза: «В огне не горит, в воде не тонет!»…
Макс, не здороваясь, прошел в комнату, лишь спросив у Луиса, где Габриэль.
– Я запер его в чулане. Но с ним что то надо делать. Макс пожал плечами:
– Не знаю. Я сказал его сестре, что спасение брата в ее молчании. Если мы убьем мальчишку, надо будет убить и ее, а потом Чучо и… Мы влипли в неприятное дело.
– Я хочу оторваться и двинуть за границу. Максимилиано бросил на подручного разъяренный взгляд.
– Нет, ты останешься здесь и будешь со мной до конца, я не собираюсь тонуть один!
– Нас с вами больше ничего не связывает. Я выполнил свою часть работы.
– Ты уверен? – быстро спросил Макс и, помедлив, добавил: – Кот появился. А сегодня утром кто то позвонил домой и мне показалось, что это был голос Антонио.
– Это невозможно. Дон Антонио умер, так же как и этот проклятый Кот.
– Дай Бог, дай Бог… Говорю это ради твоего же блага, Луис, потому что, если Антонио жив, я пропал. Но в ад я пойду не один… Кое кто пойдет туда вместе со мной, и ты среди прочих.
Камила с Клаудио вернулись в Акапулько на следующий день после того, как Ракель родила девочку, и Камила тут же поехала в больницу. Ей было бы трудно встретиться с Ракель один на один, и она попросила Викторию сопровождать ее. Оказавшись в стороне от событий, которыми кипел дом Ломбарде, Камила смогла наконец посмотреть на них со стороны, издали, и, как нередко бывает в таких случаях, многое увиделось ей иначе. Кроме того, она узнала, что не сможет иметь детей. Поэтому ей очень хотелось, чтобы Ракель позволила ей заниматься с девочкой. Ведь это ребенок ее любимого брата! К тому же Ракель собиралась назвать девочку Минервой – так звали их с Антонио мать.
Ракель никогда не была злопамятной, и сейчас она от всего сердца сочувствовала Камиле: какое это несчастье – не иметь ребенка! По новому открылись теперь Ракель и материнские чувства Виктории, она поняла: в душе Виктория знает правду о своем сыне, знает, но отвергает ее, вопреки всем доводам продолжая твердить себе и людям: «Нет, нет, это ложь, ложь!» Вот и сейчас: «Ты не можешь винить Макса во всем на свете», – сказала Виктория на предположение Ракель, что звонок Роберто Агирре скорее всего подстроен Максом и поэтому бесполезно ждать, что позвонят еще раз.
Но Камила, как никогда горячо поддержала Ракель.
– Ты слепа, Виктория. Твоя любовь к сыну заслонила от тебя реальность. Я не знаю, виноват ли Макс в том, в чем его обвиняет Ракель, но… он способен на это. Тут я нисколько не сомневаюсь.
– Как ты можешь так думать о нем? – возмутилась Виктория. – Вы с Максом выросли вместе, как брат и сестра! Это неправда, неправда! Вчера сестра того юноши отрицала, что это Макс нанял ее, а клеветник Габриэль даже побоялся вернуться домой!
Ракель была потрясена.
– Нет! – взволнованно сказала она. – Вчера вечером он был здесь, и говорил то же самое: что Макс назвал себя Роберто Агирре, заплатил Мерседес. А потом сюда пришел Макс и увел его. Наверняка он что то с ним сделал, может, и его тоже убил. Камила, Камила, ты должна мне верить, я не сумасшедшая! Я ничего не выдумываю, это правда. Клянусь тебе… Если ты когда нибудь любила своего брата, ты должна мне верить! – рыдала Ракель.
…После этого разговора Виктория долго не находила себе места: как может Ракель говорить о ее сыне такие чудовищные вещи и кто знает, кому еще она это рассказывает. А ее угрозы пойти в полицию?.. И когда приехал Оскар, она пожаловалась: теперь Ракель обвиняет Макса еще и в убийстве Габриэля.
– Да она сошла с ума, она сошла с ума. Оскар! Она лишилась разума и всех… всех нас погубит, – в ужасе говорила Виктория.
– Не беспокойся… Может быть, следует применить более жесткие меры… – осторожно сказал он. – Совершенно очевидно, что у нее нервы совсем никуда. Может быть следует поместить ее в специализированную клинику…
Эти слова донеслись до ушей дона Даниэля, возвращавшегося от Ракель. Он в недоумении остановился: его дочь хотят отправить в сумасшедший дом?!
Пласенсиа немного смутился:
– Да нет же… У вашей дочери нервы не в порядке, и ей необходимо лечение.
– Да, но вы говорили о том, чтобы поместить ее в клинику, а так поступают с настоящими сумасшедшими.
– Можно я объясню, мама? – вмешался в разговор Максимилиано. – Сеньор Саманьего, пойдемте со мной. – Он подхватил дона Даниэля под руку. – Идемте.
Максимилиано привел дона Даниэля в свою комнату, усадил его и, стараясь говорить спокойно, сказал, что не имеет ничего против него или против Марты: «Вы, действительно, правильно вели себя, – сказал он, – но Ракель, к сожалению, заупрямилась и обвиняет его Бог знает в чем, даже в исчезновении этого парня Габриэля. Она утверждает…»
– Вы хотите сказать, что она сумасшедшая? Что ее изолируют? – прервал его дон Даниэль.
– Если она не изменит своего поведения, я вынужден буду защищаться, – сказал Максимилиано. – У меня просто не останется другого выхода. Оскар не только врач, но и большой друг моей матери, и мой тоже. Он может легко найти специалистов, которые признают Ракель невменяемой и предпишут ей соответствующее лечение. Если будет нужно поместить ее в психиатрическую лечебницу, скажем, в США или в Швейцарии, за деньгами мы не постоим, тем более, что речь идет о вдове Антонио Ломбардо.
– Ну уж этого я не допущу! – вскипел дон Даниэль. – Да, я трус! Я был трусом всю свою жизнь, но всему есть границы! И вы не посадите мою дочь в психушку!
– Я и не хочу этого, дон Даниэль, но Ракель сама не оставляет мне другого выхода. Но вы можете ее убедить, я уверен в этом… Разве вам не нравится здесь жить?
– Что вы сделали с Габриэлем? Максимилиано заверил дона Даниэля, что с ним все в порядке и завтра или послезавтра он позвонит своей сестре, чтобы успокоить ее.
– А вы тем временем поговорите с Ракель, чтобы все мы опять жили хорошо и спокойно, как раньше, – сказал он.
– Вы не представляете, как мне жаль, что у меня не хватает ни сил, ни смелости воздать вам по заслугам. Но рано или поздно кто нибудь заставит вас заплатить за все, что вы совершили. И когда это случится, я на коленях буду благодарить святую деву Марию.
– Благодарить? – злобно сказал Максимилиано. – Это меня вы должны благодарить за то, что живете жизнью, о которой, только мечтать могли в пьяном бреду!
Разговор кончился ничем. Расстроенный дон Даниэль ушел к себе, а Максимилиано, вернувшись в гостиную, махнул рукой:
– Ах, мама, я устал от всех этих проблем…
А дон Даниэль, поразмыслив над услышанным, решил, что непременно должен предупредить Ракель. На следующий день он подробно рассказал дочери и о разговоре Виктории с доктором Пласенсиа, и о своем разговоре с Максом.
– О, Господи, – всполошилась Ракель. – Папа, найти Андреса, скажи ему, пусть придет ко мне. Я отсюда ничего не могу сделать.
Однако дон Даниэль не успел выйти из палаты, как пришел Умберто – сын доктора Пласенсиа. Он только что разговаривал со своим отцом, который, не желая слушать никаких доводов, утверждал, что Ракель нуждается в специальном лечении. И Умберто тоже поспешил к Ракель, чтобы предупредить ее и предложить свой план. Не надо настаивать на своих обвинениях, пусть соглашается на все, но когда она поправится, он сам пойдет с ней в полицию.
Дон Даниэль с облегчением вздохнул.

0

24

Глава 57

Андрее понимал: он взялся за нелегкое дело – узнать правду об исчезновении Антонио. Но чем больше людей будут ему помогать, тем лучше. Он решил поговорить с Клаудио. Тот удивился: разве со всеми этими проблемами не покончено?
– Как видишь – нет, – ответил Андрее. – Особенно теперь, когда позвонил этот Роберто Агирре. Клаудио, выйди на секунду из этой твоей апатии, не будь конформистом.
Клаудио было неприятно вспоминать о прошлом – о тягостных разговорах с Родриго, его темных намеках и откровенных угрозах. Тем более, что теперь он стал совсем другим. Адрес может этого и не видеть, но он то себя знает: он поборол в себе того маленького трусливого человечка, которого разглядел в нем тогда Родриго, разглядел и предложил этот гнусный план – убить Антонио. Родриго, с его мягкими вкрадчивыми жестами, неизменно спокойный, показался ему просто больным человеком с какой то страшной патологией чувств. И он, Клаудио, подыгрывал ему тогда только потому, что боялся его. И еще – он никогда не думал, что дело зайдет так далеко. Он хотел накопить побольше информации, узнать все детали плана и сообщить их Антонио, и вот – на тебе, Антонио неожиданно исчез. А что он мог сказать Андресу или кому то еще? Ведь у него не было никаких доказательств – только его слово против слова Родриго. Ну, и если уж быть совсем честным, в то время он не хотел создавать себе лишних проблем. Да, он поступил плохо, но всяк человек таков, каков он есть. Но теперь, если нужно бороться и нет другого выхода, он готов воевать. Это, или примерно это, он и изложил Андресу, когда тот упрекнул его в бездеятельности.
Но не время было рассуждать, а время, объединившись, действовать. И Андрее коротко изложил Клаудио их с Пабло план: Пабло отправится в Гвадалахару, разыщет того судью, который расписал Ракель и Макса, и попытается заставить его признаться во всем. Как – они еще не решили, Пабло посмотрит на месте, что можно сделать. Клаудио, к удивлению Андреса, тут же вызвался помочь – он чувствовал: именно на этом деле он сможет лучше всего себя показать.
Неожиданно за дверью послышался шум. В комнату ворвался Пабло, следом за ним – негодующий Рамон.
– Сеньор Пабло, прошу вас! Так нельзя! – повторял он. Но Пабло его не слышал.
– Дон Антонио говорил с моей сестрой! – закричал он.
– Что?
– Дон Антонио час назад разговаривал по телефону с моей сестрой!
– Что ты говоришь?!
– Да, я знаю, вы мне не поверите, но Памела говорит, что около часа назад у нас дома зазвонил телефон. Она сняла трубку, и какой то мужчина спросил меня. Она сказала, что меня нет, тогда он сказал: «Я – Антонио Ломбардо и хочу, чтобы за мной приехали». А потом разговор прервали…
Все были ошеломлены, в комнате воцарилось молчание. Тишину нарушил Рамон:
– Знаете, около часа назад кто то позвонил к нам в дом. Трубку снял сеньор Максимилиано, но тот, кто звонил, не захотел назвать себя. Тогда сеньор Максимилиано спросил: «Это ты, Кот?»
– Кот? – переспросил Андрее.
– Да, а потом, когда сеньор Максимилиано повесил трубку, у него было очень странное выражение лица… Должен вам сказать, сеньоры, – после некоторой заминки продолжал Рамон, – я молчал, чтобы не выглядеть болтуном, но…
– Что? Говори! – одновременно сказали Андрее и Клаудио.
– Прежде всего, что касается сеньориты Марты и того парня, что здесь работал, Луиса Трехо. Он внезапно разбогател. Настолько, что даже начал дарить сеньорите Марте очень дорогие украшения. И я вдруг задумался, откуда у этого юноши такие деньги? А с другой стороны, однажды, простите, но я застал один разговор между Луисом и Максимилиано. Я не все расслышал, но они упоминали некоего Кота. Мне показалось, что этот Кот как то связан с Роберто Агирре.
– Это один и тот же человек? – спросил Андрее.
– Вероятно. Мне показалось, они говорили о доме Кота и о том, что как раз в тот день Роберто Агирре сюда звонил. Но более всего меня заинтересовали последние слова Луиса.
– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Пабло.
– Буквально, следующее: «Они не могли спастись, это невозможно».
– «Не могли»? Он говорил во множественном числе? – переспросил Андрее.
– Да, сеньор.
– Значит, дон Антонио был прав, – Пабло обвел взглядом встревоженные лица друзей, – Родриго Тонелли и Максимилиано задумали убить его, а заодно и Кота – важного свидетеля. Но, может, им удалось спастись?
Они еще долго говорили об удивительном, невероятном повороте всего дела, а расходясь, договорились, что пока ни один человек не должен об этом знать: ни Ракель, ни Камила, ни тем более Виктория.
Однако в Гвадалахару поехал Клаудио. Обсуждая снова и снова все подробности дела, Пабло и Андрее пришли к выводу: Антонио позвонит еще раз, Пабло лучше быть на месте: кто знает, как развернутся события. Тем более, что Клаудио сам изъявил желание помочь им. Более того, он разработал план, который вначале показался или фантастическим, но, как оказалось, он сулил делу наибольший успех.
Перед отъездом в Гвадалахару Клаудио не выдержал и поделился с Камилой новостью о звонке Антонио, взяв с нее клятву никому ничего не говорить, ради их общей безопасности и ради безопасности Антонио, – Макс, загнанный в угол, способен на все!
Ракель вернулась домой. К ее приезду Рамон украсил гостиную красивыми букетами, Мерседес тщательно убрала ее комнату. Дома ее встретили Виктория, Камила и… Максимилиано.
– Идем, я провожу тебя в твою комнату, – Виктория шутливо повернула Ракель спиной к лестнице. – Вот так, так и иди, чтобы болезни не вошли за тобой в дом.
Когда Ракель скрылась из виду, Максимилиано насмешливо бросил:
– Что то ты стала очень любезной с Ракель. Ты ее больше не ненавидишь?
Камила неприязненно посмотрела на него:
– Больше всего я ненавижу тебя, ты трус и убийца, – отрезала она.
– Ты тоже поверила россказням Ракель? – вскипел Максимилиане.
– Не россказням Ракель, а многому другому. Максимилиано больно схватил ее за руку.
– Чему? Чему другому?
– Не трогай меня, собака! – крикнула, вырываясь, Камила.
Прошло уже два дня, а тот проклятый звонок все не выходил у него из головы. Наваждение какое то! Он пытался успокоить себя: все его подозрения – результат расшатанных нервов, бесконечных страхов, да и слышно было отвратительно. Но интуиция подсказывала одно – он слышал голос Антонио. Теперь Макс стал многое примечать и связывать его с проклятым звонком: таинственное поведение Пабло и Андреса – все время вместе, о чем то без конца переговариваются, и Клаудио подозрительно много общается с Андресом. У них то что может быть общего? Памела вчера вдруг не захотела с ним разговаривать и бросила трубку. И все, что касается Мауры, тоже выглядит подозрительно. Макс вспомнил, как странно она отнеслась тогда к его сообщению о звонке Робер то Агирре: равнодушно выслушала, собралась и уехала, как будто ей это абсолютно не интересно или… уже известно.
Максимилиано попросил Родриго приехать к нему – он кожей чувствовал надвигающуюся опасность. Через полчаса Родриго был у него. Обсуждая сложившуюся ситуацию, они пришли к выводу, что если к ним звонил Кот, как ни фантастично это предположение, то, вероятно, он звонил, чтобы потребовать денег в обмен на информацию об Антонио. И если он не смог поговорить с Ракель, то, по логике вещей, должен был позвонить либо им – чтобы они докончили свое дело, – либо еще кому то, кто мог бы хорошо заплатить ему за эту информацию. Максимилиано вопросительно посмотрел на Родриго.
– Мауре?
– Возможно, – ответил тот.
– Поехали к ней? – предложил Максимилиано.
Когда они спустились в гостиную, раздался телефонный звонок. Максимилиано прислушался. Поздоровавшись, Рамон стал не торопясь, пересказывать кому то последние домашние события. Наконец, он положил трубку.
– Кто это? – спросил Максимилиано.
– Сеньора Маура, спрашивала, нет ли каких новостей? – спокойно ответил Рамон.
– О чем?
– Этого я не знаю, спросите у нее самой. – Его глаза за стеклами очков злорадно блеснули.
– Но… – запнулся Максимилиано, потрясенный такой дерзостью.
– Мне кажется, что то происходит, ты теряешь авторитет, – заметил Родриго.
– Этого негодяя я завтра же выставлю отсюда взашей. Пошли! – бросил Максимилиано.
…Карла была рада их приходу. Все таки развлечение… Но гости были не очень то приветливы и не собирались задерживаться. Их интересовала только, Маура. Карла рассказала им, что сестра вместе с Рафаэлем Гарсиа уже несколько дней гостит у своей подруги в Сиуатанехо. Услышав это, Максимилиано бесцеремонно потребовал:
– Давай обзванивай ваших знакомых, нам надо ее найти.
– Но уже поздно! – попробовала было возразить Карла, но Максимилиано резко оборвал ее:
– Звони, я сказал! Звони!
Карла обзвонила всех знакомых, но никто ничего о Мауре не знал. Она забеспокоилась – а вдруг с сестрой что нибудь случилось?
Максимилиано и Родриго переглянулись. Похоже, они взяли нужный след. Теперь только бы его не потерять.
– Делай, что хочешь, но найди ее, – сказал Максимилиано, когда они вышли из дома. – Поставь кого нибудь у ее дверей, пусть тебе сразу дадут знать, если она появится.
Родриго обещал сделать все, как надо.
Мерседес больше не могла оставаться один на один со своей бедой. И, помогая Ракель лечь в постель, она не выдержала и расплакалась: может быть сеньора сможет ей помочь узнать что либо о брате?.. Заглянула Марта и, увидев зареванную Мерседес, заволновалась:
– Что с Габриэлем? Есть какие нибудь новости?
– Макс его где то держит, – сказала Ракель. – И я не удивлюсь, если твой дружок Луис что нибудь об этом знает.
«Так… значит, этот дурень, который не сводит с нее глаз, тоже исчез, – подумала Марта. – Как Антонио…» И хотя три дня, которые она дала Луису, еще не истекли, она решила немедленно пойти к нему. Ведь неизвестно, что он может сделать с Габриэлем.
– Куда ты идешь? – остановила ее Ракель. – Не вздумай ничего говорить Максу.
– Я что – дура?
– Иногда, да.
Марта сердито хлопнула дверью.
Было уже довольно поздно, и Луис удивился, когда, открыв дверь, увидел Марту. Он суетился, предложил ей что нибудь выпить. Она отказалась. Усадив ее на диван, он спросил:
– Ты пришла за уликой против Максимилиано? Марта, я не знаю, что можно сделать, уверяю тебя. Если твоя сестра заявит на Максимилиано, никто не спасется. Ты не знаешь сеньора Альбениса так, как я его знаю. Если из за вас он пойдет в тюрьму, то потопит вас всех. У него деньги, связи, знакомства… Он даже может нанять убийцу, чтобы убить вас.
Марта пристально посмотрела на него, красивого, мужественного богатого и вдруг со всей очевидностью поняла, что все ее надежды напрасны: он участвовал во всех грязных делах Максимилиано. Не будет же он свидетельствовать против себя!
А Луис между тем продолжал:
– Я не самоубийца, Марта. Марта, я всегда к тебе хорошо относился, моя любовь к тебе была искренней. Но не проси меня завязывать веревку на собственной шее только чтобы угодить тебе, давай уедем за границу. Вдвоем. Ты и я. У меня есть деньги, ты знаешь, мы сможем жить очень хорошо. А остальные, остальные пусть тут разбираются, как могут.
– Среди этих остальных моя сестра и мой отец, – напомнила Марта и отчетливо произнесла слова, повергшие Луиса в состояние холодного бешенства:
– Ты убил Габриэля?
– Я ничего об этом не знаю, – губы Луиса, и без того тонкие, превратились в узкую полоску.
Марта вскипела:
– Ты наемный убийца и работаешь на Макса, так? Ты кого угодно можешь убить. И когда придет моя очередь, убьешь и меня?
Марта вскочила и бросилась к двери. Луис схватил ее за руку.
– Пусти меня! – закричала она и, вырвавшись, распахнула дверь.
– Марта, подожди! Марта! – Луис побежал за ней. И вдруг Марта услышала крик:
– Сеньорита Марта, сеньорита Марта! Она остановилась: это Габриэль!
Марта резко повернула в ту сторону, откуда слышался голос.
– Ты его здесь держишь! – Она изо всей силы забарабанила в дверь. Луис схватил ее за руку.
– Пусти меня! – снова закричала она.
Луис втащил ее в комнату, резко толкнул на диван.
Потом запер дверь на ключ, подошел к телефону и позвонил в дом Ломбарде На этот раз он назвал себя, и Рамон ответил, что сеньор Максимилиано еще не вернулся. Луис попросил передать, что ему срочно нужно с ним поговорить.
Затем уселся напротив Марты.
– Здесь мы и останемся, пока не позвонит сеньор Максимилиано.
…Но в эту ночь звонка они так и не дождались. На следующее утро, чуть свет, Луис снова позвонил в дом Лобмардо. Рамон сообщил ему, что сеньор Максимилиано вернулся вчера очень поздно и еще не спускался к завтраку.
– Это очень срочно, разбудите его, – потребовал Луис.
– Передай через меня, если хочешь.
– Сволочь! – выругался Луис.
– Подонок! – не остался в долгу Рамон.
Луис позвонил еще и еще раз, но Рамон был непреклонен.
На следующий день Маура попросила Рафаэля съездить в Акапулько за ее вещами – Карла поможет ему собрать чемодан. Рафаэль был не в восторге от нового поручения, но что поделаешь: хочешь жить – умей вертеться. Он не получил Алехандры, Мауру он, видимо, тоже потерял, в карманах у него пусто, – он должен что нибудь поиметь хоть с этого дела. И уж на этот раз он не отступится.
Рафаэль велел таксисту подождать его. Он без лишних подробностей попросил Карлу собрать вещи Мауры, необходимые ей для поездки в Сиуатанехо. Карла удивилась столь неожиданной поездке, но выполнила его просьбу.
Вернувшись из города, Рафаэль в нетерпении спросил:
– Ну, что? Как он?
Ему хотелось, как можно быстрее получить от Антонио причитающиеся ему деньги. Но Маура сказала только, что Ломбарде упрямится, все время порывался уйти. Чтобы удержать его, пришлось дать ему снотворное, которое когда то прописал ей врач…

Глава 58

Выходя из сонного забытья, Антонио чувствовал тяжесть во всем теле, кружилась голова, мысли были тягучие и с трудом связывались в слова, которые он медленно выталкивал из пересыхающего рта:
– Дай мне мою одежду, – сказал он.
– Когда я тебя нашла, на тебе были только рваные штаны. У меня не было времени что нибудь купить, только это вот и достала.
– Поезжай и найди мне еще что нибудь. Если не при неешь мне одежду, я уйду, как есть.
На следующий день он категорически отказался принимать какие либо таблетки. Огорченная Маура поделилась неприятной новостью с Рафаэлем, – Антонио пытается избавиться от их опеки.
Узнав об этом, Рафаэль снова подступил к Мауре с просьбой о деньгах – ведь она давно обещала поговорить с Ломбардо и до сих пор не сдержала своего слова. В конце концов ему все равно, с кого получить деньги – с него, с Максимилиане или с Ракель.
– Ты хочешь, чтобы его убили? – возмутилась Маура.
– Я хочу получить деньги. И прежде, чем Ламбардо отсюда уедет, – ответил ей Рафаэль.
Но денег он все таки не получил. В один из дней, как и предсказывал Рафаэль, Антонио вышел из маленького домика как и, вложив все свои силы в один мощный хук, уложил Рафаэля на землю, отстранил бросившуюся к нему Мауру и, оглядевшись, побрел в сторону дороги.
Попутный трейлер довез его до дома Пабло.
Открыв дверь, Памела с недоумением и страхом уставилась на высокого человека в одних старых джинсах и с повязкой через плечо. Человек тяжело дышал:
– Где Пабло? – хрипло спросил он и, видя ее замешательство, добавил: – Я – Антонио Ломбардо.
– Сеньор Ломбарде? – удивилась Памела и отступила в сторону. – Проходите.
Антонио прошел в комнату и тяжело опустился на диван. Памела принесла ему халат Пабло и пошла приготовить кофе. Значит, Антонио хотели убить… Неужели брат говорил правду? Только раз в жизни она осмелилась не поверить ему, и вот что получилось…
Памела принесла кофе и, взглянув на бледное усталое лицо Антонио, предложила:
– Вызвать вам доктора? Как ваша рана?
От врача Антонио отказался. После долгой паузы он спросил о своей жене. Памела рассказала ему все, что знала. Снова воцарилось молчание. Чувствуя, что ожидание затягивается, Антонио попросил Памелу позвонить к нему домой – может быть, Пабло с Андресом там.
А они, действительно, были у Ракель, и, в который уже раз уговаривали ее отказаться от своей идеи немедленно идти в полицию. Ведь если сам Антонио, с его влиянием и возможностями, не стал делать этого, то им тем более лучше подождать: вдруг через несколько дней что нибудь произойдет: позвонит еще раз Роберто Агирреч или выяснится, что жив Антонио – мало ли, все может быть… Каково тогда будет Антонио, если ее арестуют вместе с Максом? Им нужно иметь на руках хоть какое нибудь доказательство вины Максимилиано, чтобы защитить ее. За ним то и отправился в Гвадалахару Клаудио.
– Но вы так говорите, будто Антонио действительно может вернуться. Вы что то знаете, – заволновалась Ракель. – Опять позвонил этот человек? Ради Бога, если вы что нибудь знаете об Антонио, вы должны сказать мне. Поймите же! – она смотрела на них молящими глазами.
– Нет, мы ничего не знаем. Прошу тебя, не волнуйся, – убеждал ее Андрее. – Все это только предположения.
С большим трудом они уговорили ее подождать до возвращения Клаудио.
Памела набрала номер, трубку поднял Рамон и, как обычно, поинтересовался, кто говорит. Услышав, что это сестра Пабло, он тревожно спросил:
– Что нибудь случилось, сеньорита?
– Он мне срочно нужен, – сказала Памела. Рамон позвонил Ракель и сказал, что сеньора Пабло просят к телефону.
Сидящий в гостиной Максимилиано быстро спросил:
– Это сестра Пабло? Дай мне трубку.
На лице Рамона появилось выражение твердой решимости.
– Нет, – категорически заявил он.
– Убирайся! Проваливай отсюда! – закричал Максимилиано, вырывая у него из рук трубку.
– Нет, – все также решительно повторил Рамон, не убирая с телефона своей руки. – А если вы снимете трубку, я вырву провод.
По голосу сестры Пабло сразу понял: Памела чем то взволнована.
– Что случилось? – тревожно спросил он. И вдруг услышал:
– Если там кто то есть, не подавай вида. Это – Антонио. Я у тебя дома. Немедленно приезжай. Никому ничего не говори. Ты понял? Только Андресу.
У Пабло перехватило дыхание. Стараясь ничем не выдать своих чувств, он сказал, как можно небрежнее:
– Да, конечно, сейчас выезжаю.
– В чем дело? – встрепенулась Ракель.
– Сеньор Клаудио звонил из Гвадалахары. Он просил с ним связаться. Идемте, сеньор Андрее.
– Может, судья не хочет ехать сюда, может, он растерялся? – забеспокоилась Ракель.
– Сеньора, я вам потом позвоню. Идемте, сеньор, – снова повторил он, обращаясь к Андресу.
Когда они вышли, Пабло низко наклонился к Андресу и сказал:
– Это был сеньор Антонио.
– Антонио?
– Да. Он у меня дома. Едем.
Спустившись вниз – должен же он знать, что происходит в доме, – Максимилиано сидел в гостиной. Он проследил с некоторой тревогой, как закрылась дверь за Андресом и Пабло, и увидел осторожно спускавшуюся по лестнице Ракель.
После той сцены с Габриэлем и возвращения из больницы, они, по существу, не разговаривали. Когда им приходилось встречаться, Ракель смотрела на него холодным отчужденным взглядом и отводила глаза. Он физически ощущал острую неприязнь, исходившую от нее, и ее постоянную готовность к взрыву. А теперь, когда и без того все было так напряженно и неясно, лучше не создавать себе лишних проблем. Пора бы ей понять, наконец, как нужно себя вести.
– Ракель, давай забудем все, что было, – предложил он.
– Забудем о том, что ты убил Антонио? И Габриэля тоже?
– Я не убивал Антонио. А Габриэль не осмелился вернуться домой, потому что сказал тебе неправду.
– Да, все говорят неправду, кроме тебя! Мой отец тоже лжет! Но, поскольку он старик, Габриэль нищий, а я сумасшедшая, никто нам не поверит, правда? Поздравляю тебя, ты очень умно все устроил.
– Послушай, я хочу покончить со всем этим, потому что у меня нет… – он хотел сказать, что у него уже нет сил вести эту изнурительную борьбу, но Ракель не дала ему договорить.
– Я тоже хочу покончить! Но по другому. Я хочу увидеть тебя за решеткой, хочу, чтобы ты гнил в тюрьме, а еще лучше – если бы сдох там. Завтра же я соберу правление, чтобы снять тебя с твоего поста. Я была дура, когда поддалась на уговоры твоей матери. Но с этим покончено, ты уберешься из компании и из этого дома…
– А тебе не приходило в голову, что я тоже могу заявить на тебя в полицию? И могу сказать, что ты никакая не вдова Антонио Ломбарде?
– Да, давай заявим в полицию, я только этого и хочу!
Андрее не мог поверить своим глазам – Антонио, живой и почти здоровый. Почти, потому что когда Андрее обнял его, он болезненно поморщился и отстранил его. Памела уже кое что рассказала Антонио, то немногое, что она знала. Антонио, например, очень удивился, узнав что Клаудио на его стороне, и даже поехал за судьей в Гвадалахару.
– Я хочу знать, кто вообще на моей стороне? – спросил он.
– Все с тобой, кроме Максимилиано, – ответил несколько удивленный Андрее.
Антонио в упор посмотрел на него.
– А Ракель?
Андрее рассказал ему, что с самого момента его исчезновения Ракель была безутешна, и им стоило немалых трудов уговорить ее не заявлять на Максимилиано в полицию. Она готова сесть в тюрьму, лишь бы Максимилиано был наказан, особенно теперь, когда Мерседес призналась, что Максимилиано и есть Роберто Агирре. Но Антонио, казалось, не удовлетворило это объяснение:
– А почему она позволила, чтобы Макса назначили главным управляющим моей фирмы? Почему они живут в одном доме?
– Антонио, не сомневайся в ней, – успокоил его Андрее.
Как бы предчувствуя, что разговор идет о ней, позвонила Ракель и попросила Памелу позвать к телефону Пабло. Андрее вопросительно посмотрел на Антонио.
– Антонио, надо ей сказать, она так мучается. Антонио покачал головой.
– Ты думаешь, мне самому не хочется ее слышать? Но я хочу видеть ее лицо, когда она узнает, что я жив. Поговори с ней, Пабло, пожалуйста.
Пабло взял трубку.
– Пабло, я очень волнуюсь… – услышал он. – То, что вы с Андресом мне сказали, никак не выходит у меня из головы. Я нервничаю и воображаю Бог знает, что. Поклянитесь, что нет ничего нового об Антонио?
– Об Антонио? Нет, сеньора. Я позвоню вам завтра. Доброй ночи, – он положил трубку и повернулся к Антонио: – Она в отчаянии, сеньор.
Антонио опустил глаза.
– Что ж, – сказал Андрее, подводя итог разговору. – Завтра первым делом надо идти в полицию. Тем более, что Клаудио уже привезет судью.
Но Антонио, словно не слыша этого предложения, попросил Андреса узнать адрес Луиса Трехо и передать адвокату, что завтра он хочет его видеть.
– А что с полицией? – встревожился Андрее. – Только не вздумай мстить сам…
Антонио опять промолчал.
На следующее утро Антонио снова попросил Памелу позвонить к себе домой и, уверившись, что трубку поднял Рамон, назвал себя и, предупредив, что никто ничего не должен знать, попросил его немедленно принести ему одежду. Рамону с трудом удалось сдержать свою радость.
Даже Камила заметила, что он выглядит как то не так, а когда Ракель поинтересовалась, кто звонил, Рамон, не моргнув глазом, ответил:
– Мясник.
С торопливостью, ему не свойственной, он прошел по коридору и, оглядевшись по сторонам, отпер чулан, где хранилась одежда пропавшего Антонио. Отобрав необходимые вещи, он сложил их в чемодан и, снова оглядев пустой коридор, выскользнул через заднюю дверь.
– Рамон, рад тебя видеть! Как ты быстро пришел! – воскликнул Антонио.
Рамон сиял. Антонио попытался было взять из его рук чемодан, но Рамон категорически отверг эту попытку и, довольный, так и не выпустив чемодана из рук, прошествовал вслед за Памелой в комнату Антонио.
Виктории не спалось. В ее ушах звучали страшные, неожиданные слова, которые бросила ей в лицо Камила. Камила, которая всегда ее поддерживала: «Твоя любовь к сыну заслонила от тебя реальность. Макс способен на это…» Ах, если бы только она была уверена, что эти слова рождены всего лишь вспышкой непонятной неприязнью Камилы к Максу, тем общим состоянием тревоги и беспокойства, которые поселились в их доме с появлением Ракель! Но нет же, нет… За ее словами – другое, о чем не хочется думать, нельзя думать…
Виктория встала, раздвинула тяжелые шторы. Яркий солнечный свет хлынул в комнату. Может быть, этот заново родившийся день – принесет какое то облегчение?
Она не могла больше оставаться в комнате. Спустившись вниз, Виктория наткнулась на Мерседес, заканчивающую уборку. Отвечая на ее приветствие, сеньора заметила, что глаза девушки опухли от слез.
– Что с тобой? Что происходит?
Мерседес заплакала и, давясь слезами, сказала:
– Мой брат говорил правду, сеньора… А сеньор Максимилиано… пообещал, что убьет Габриэля, если я скажу правду… Но я больше не могу молчать…
– Нет, это неправда, нет… – Виктория подняла перед собой руки, будто отталкивая слова Мерседес, будто защищаясь от них.
И Мерседес не только услышала ее слова, но и поняла ее жест. Она собралась с силами и произнесла:
– Сеньора, я знаю, что вы не захотите этому поверить, потому что речь идет о вашем сыне, но вы должны мне верить. Клянусь вам, клянусь девой небесной, клянусь моей матушкой, которая смотрит на нас сейчас. О сеньора, я в отчаянии! Я не хочу, чтобы они что нибудь сделали с моим братом. Не хочу, чтобы он умирал. Это несправедливо, если ваш сын убьет его. Несправедливо! Несправедливо!
И Мерседес, рыдая, убежала. Закрыв лицо руками, Виктория без сил опустилась на диван.
– Ас тобой теперь что? – спросил Максимилиано, спустившийся к завтраку.
– Ничего. Просто все оказалось правдой.
– О чем ты, мама? О чем ты говоришь?
– О Ракель, о Роберто Агирре, о Мерседес и ее брате – обо всех! Это ведь ты убил Антонио? Ты его убил…
– Это неправда. Тебе задурили голову всякой чепухой. Кто это сделал?
– Нет, нет, нет! Это ты дурил и обманывал меня! Ты всегда это делал, с ранних лет! И в глубине души я боялась… и всегда внутренне сопротивлялась… Я не могла поверить, что мой сын чудовище, как все кругом мне говорили…
– Мама, я не убивал Антонио, его убил Роберто Агирре.
– Но ведь Роберто Агирре – это ты. Мне рассказала все эта бедная девушка… Она просто в отчаянии… Но зачем ты это сделал, Максимилиано? Зачем? Зачем? Зачем?
– Мама, прошу тебя, выслушай меня. Ты что, тоже против меня?
– Нет, я не против тебя, сынок. Ты должен сдаться. Пожалуйста, отпусти этого юношу.
И Максимилиано сдался.
– У меня ничего не выходило, мама. Одно цеплялось за другое. Я уверен, Антонио тысячу раз желал моей смерти, так же как я его…
Максимилиано говорил со страстной убежденностью, подчеркивая свои слова короткими энергичными жестами: он был уверен в своей правоте и своем праве на защиту от того, кто был его злейшим врагом.
– Просто на этот раз выиграл я. Если бы я его не убил, он убил бы меня, – закончил Альбенис свой яростный монолог.
Виктория не могла больше убегать от правды, страшной правды, которой она боялась и которая была произнесена тем, кому она верила всю жизнь, несмотря ни на что.
…Клаудио удобно устроился в большом кожаном кресле и стал ждать. Вскоре появился и сам сеньор Игнасио – среднего роста, довольно плотного сложения, с седыми волнистыми волосами, уже изрядно поредевшими, и скудной растительностью на лице.
– Кофе и херес, тот, что у меня в кабинете, – распорядился он.
Клаудио рассказал ему заранее сочиненную историю; он ушел от жены, встретил прекрасную девушку, но жена не хочет давать ему развод, а девушка из за родителей не соглашается жить с ним вне брака. Если бы они могли сделать вид, что расписались, все их проблемы были бы решены. Жена его живет в Швейцарии, а девушка и сам он – из Акапулько.
– Фиктивный брак? За кого вы меня принимаете? – возмутился судья.
Выразительно глядя на судью и подчеркивая каждое слово, Клаудио произнес:
– Меня прислал сеньор Максимилиано Альбенис.
– Альбенис? – переспросил судья. – Нет, не помню…
– Но как же так! – притворно забеспокоился Клаудио. – Сеньор Альбенис мне вас рекомендовал… У вас должна быть книга, в которой зарегистрирован брак сеньоры Ракель Саманьего с доном Антонио Ломбарде Впрочем, я только предполагаю, что она у вас, потому что мой друг Альбенис советовал вам избавиться от нее. Вы можете ее использовать и на этот раз.
– Повторяю, я не знаю, о чем идет речь, – строго произнес судья. Но Клаудио продолжал настаивать. Он готов заплатить вдвое больше того, что дал ему сеньор Альбенис, лишь бы он им помог.
– Вдвое? – переспросил судья.
Сделка состоялась. – Клаудио привез судью Игнасио в Акапулько и поселил его в лучшей гостинице города.
– Устраивайтесь поудобнее, заказывайте, что хотите: фрукты, креветок, даже шампанское, если хотите. Все за мой счет, – радушно предложил Клаудио. – А я отправлюсь за своей невестой. Должны же вы с ней познакомиться!
Роль невесты, решил он, будет играть его собственная жена. За ней он и поехал. А судья, заказав в номер ассорти из устриц и шампанское, отправился посидеть немного в кафе: ему захотелось побыть на людях.
Теперь события развивались стремительно. Антонио решил заехать в больницу – взглянуть на свою дочь, а потом…
Пабло уже разузнал адрес Луиса Трехо и заодно сообщил, что Родриго Тонелли тоже находится в Акапулько.
– Антонио, что ты собираешься делать? – встревоженно спросил Андрее.
– Навестить кое кого… – коротко ответил Антонио.
– Антонио, не делай этого, – забеспокоился Андрее. Антонио помолчал.
– Этот подонок… Он мне за все заплатит. И не только он.
Камила быстро сбежала вниз и радостно сообщила Ракель, что Клаудио уже вернулся – он только что звонил ей из гостиницы.
– Он привез судью? – взволнованно спросила Ракель. Камила бросила предостерегающий взгляд на Рамона, накрывавшего на стол. Он поймал ее предупреждающий взгляд и, поправив очки, с достоинством произнес:
– Нет, сеньора Камила. Во мне вы не должны сомневаться. Я тоже принадлежу этой семье. Я очень люблю сеньору Ракель, сеньора Антонио и вас, хотя иногда вы довольно грубо со мной обходитесь.
Камила не стала возражать и громко сказала:
– Все в порядке, Рамон.
И словно подчеркивая истинность ее слов, в гостиной появился Клаудио, его глаза ярко блестели, пышные волосы растрепались. Небрежно бросив дорожную сумку, он поздоровался, спросил Ракель, как она себя чувствует, обнял жену и сказал:
– Все готово для большого фарса, и ты должна будешь мне помочь.
– Я? – удивилась Камила. – И что я должна делать?
Клаудио объяснил непонимающей жене, что ей предстоит сыграть роль его невесты, и увлек ее за собой: пусть она приведет себя в порядок перед столь ответственным свиданием с судьей.
Но уйти в «Континенталь» на встречу с судьей Игнасио они не успели: вернулся Андрее и, конечно, прежде всего поспешил к Клаудио – узнать о поездке. Клаудио с увлечением рассказывал, как он думает организовать встречу Макса с сеньором Игнасио: завтра они все соберутся, позовут судью, а потом, под каким нибудь предлогом, пригласят Макса. И Клаудио рассмеялся, представив, какое у Макса будет лицо, когда он увидит судью из Гвадалахары.
– Может, ничего этого и не понадобится, – сказал Андрее, многозначительно глядя то на Камилу, то на Клаудио, потому что… потому что Антонио уже появился…
Камила вскочила.
– Мой брат? Где, когда?
– Что ты имеешь в виду? Нашли его труп? – осторожно спросил Клаудио.
– Нет, с ним все в порядке, вчера он пришел к Пабло домой.
– Невероятно!
– Да, да, именно так. Но он запретил мне обращаться в полицию. Он считает, что должен сделать все сам.
Они долго говорили об этом и в конце концов, как ни возражала Камила, решили: если он сумел выбраться из той передряги, то уж теперь то не даст себя убить. Что ни говори, у него есть право на месть, – пришли они к общему мнению. Андрее попросил Камилу ничего не говорить Ракель – это требование Антонио, от которого он ни за что не хочет отступать.
Визит к судье решили пока отложить.
Едва Маура успела войти в дом и подняться в свою комнату, как раздался звонок в дверь. Открыв, она увидела Родриго.
– Ну, наконец то я тебя нашел, – сказал он, без приглашения входя в комнату.
– Да, я только что вернулась. Извини. – Она подошла к зазвонившему телефону и подняла трубку.
Родриго, не сводивший с нее глаз, заметил, что она изменилась в лице. Он выхватил у нее трубку, послушал и узнал раздраженный голос Кота:
– Как там мои денежки? У вас, что, голос пропал? Или вы не собираетесь платить? Тогда мне придется позвонить сеньоре Ракель и сообщить ей, где ее муж.
Родриго быстро сунул трубку окаменевшей от испуга Мауре.
– Скажи ему, пусть немедленно приезжает.
Под пристальным взглядом Родриго Маура, стараясь говорить как можно спокойнее, сказала:
– Да, да… Извините, ваши деньги тут, приезжайте и забирайте их.
– Не вздумай дать ему понять, что я здесь! – угрожающе бросил ей Родриго, вытаскивая пистолет и скрываясь в соседней комнате.
Время тянулось бесконечно. Наконец она услышала звонок и торопливо бросилась к дверям.
– Что с вами? – удивленно спросил Кот, заметив, скорее даже почувствовав, напряженность Мауры. – Вы не нашли сеньора Ломбардо там, где я сказал?
Ответить она не успела: в комнату беззвучно шагнул Родриго, держа в вытянутой руке пистолет.
– Не двигайся! – сказал он Коту, но тот мгновенным движением выхватил из за пояса пистолет и выстрелил. Однако Родриго успел выстрелить первым, и тело Кота в конвульсивном броске упало на спинку дивана и скатилось на пол. Не обращая внимания на убитого, Родриго повернулся к Мауре:
– Значит, ты знала, где Антонио? Отвечай! Если не хочешь, чтобы с тобой было то же самое!
Маура забилась в угол дивана, в ужасе пытаясь зарыться в диванные подушки.
Вдруг раздался звонок в дверь. Родриго вздрогнул, напрягся, словно зверь, готовый к прыжку, и приказал:
– Не открывай! Говори все, что знаешь! Быстро! Где Антонио?
– Я сказала тебе правду, Родриго. Он ушел. Ушел вчера… Мы с Рафаэлем везде его искали… Клянусь тебе! – плача, кричала Маура.
– Ты просто идиотка, Маура.
Родриго сделал шаг назад, поднял пистолет… И вдруг схватился за руку, с недоумением глядя на кровь, обильно струившуюся по руке, на упавший на пол пистолет.
– Вызови полицию, Пабло, – сказал Антонио, входя через заднюю дверь.
…Дон Даниэль увидел, как из кухни выходит его друг и чуть не плачет. Чучо расстроен! Дон Даниэль не мог допустить, чтобы плакали его друзья, и он тут же пригласил Чучо в их любимое кафе, находившееся вблизи отеля «Конгресс». По дороге дон Даниэль выслушал печальную исповедь друга, пережившего час назад горькое разочарование: Мерседес отказалась выйти за него замуж, она любит Чучо как брата и только!..
Дон Даниэль утешал друга, и вскоре они уже сидели за столиком, тихо радуясь, что удалось ускользнуть незамеченными от бдительного ока Района. И вдруг рука дона Даниэля, державшего стаканчик с вином, замерла на полпути. Через несколько столиков от них он увидел…
– Не может быть!
– Чего, дон Даниэль? – подскочил Чучо.
– Тот сеньор… Вон там… Это судья, который регистрировал брак моей дочери.
Дон Даниэль поднялся и торопливо зашагал к столику, за которым сидел коренастый, седоволосый сеньор в хорошо сшитом костюме и белой рубашке.
– Простите, вы судья Ромеро Варгас? – спросил он.
– Да, – удивленно ответил сеньор.
– Я – отец Ракель Саманьего. Хочу поговорить с вами.
Дон Даниэль говорил долго, проникновенно, со слезами на глазах: о достоинствах Антонио, о злодействе Максимилиано, о красоте Ракель… К тому же у них с судьей оказалось много общего: у того и другого давно умерли жены, и тот и другой были отцами взрослых дочерей. Неудивительно поэтому, что в конце концов оба пришли к одному выводу: было бы в высшей степени несправедливо, если бы после всех страданий и мытарств дон Даниэль и его дочери оказались в тюрьме.
– Кроме того, – сказал растроганный судья, – один единственный поступок может облагородить целую жизнь!
– Да, сеньор, да! Вы хороший человек. Я это вижу по вашим глазам. Человек, которого трогает чужое горе, не может быть плохим! – заверил его не менее растроганный дон Даниэль.
– Завтра я пойду с вами в полицию, – решил судья, – и…
– Нет, нет, надо идти сейчас же, – запротестовал дон Даниэль.
– Но видите ли, дело в том, что я… – замялся судья, вспомнив обещание, данное им Клаудио!
Видя замешательство судьи, дон Даниэль задумался.
– Послушайте, давайте сделаем так, – сказал он наконец. – Напишите мне письменное признание. Вы даже можете сказать, что сеньор Альбенис обманул вас: сказал, что Антонио Ломбарде не существует. Обещаю вам, что отнесу это заявление в полицию завтра или послезавтра, чтобы у вас было время опять уехать за границу.
Судья согласился.
Не откладывая дела в долгий ящик, они поднялись в номер судьи. Судья присел к тумбочке у кровати, а дон Даниэль стал рядом, не отводя взгляда от быстро бегающего по бумаге перу. Наконец тот поставил подпись и со вздохом облегчения протянул бумагу дону Даниэлю:
– Вот, сеньор Саманьего. Мою подпись отлично знают в отделе гражданского бракосочетания в Гвадалахаре.
– Большое спасибо, – раскланялся благодарный дон Даниэль.
– Только одна просьба… Отнесите это в полицию послезавтра, дайте мне время улететь.
– Даю вам слово. Рад был вновь вас увидеть, – любезно сказал дон Даниэль, почтительно прикрывая дверь. А судья набрал номер портье и попросил побыстрее приготовить счет.

Глава 59

Максимилиано сидел в своей большой спальне и, взявшись за голову, обдумывал, что делать дальше. Похоже, ситуация выходит из под контроля и, если сейчас ничего не предпринять, дальше пойдет еще хуже. Ладонью правой руки он постучал о сжатый кулак – обычный его жест, выражающий решимость, – резко поднялся, быстро вышел из комнаты и сбежал по широкой лестнице. Направляясь к телефону, он услыхал совсем рядом, за стеной зелени, чьи то голоса. Максимилиано прислушался. И вдруг из тихого разговора вырвалось и ударило его словно током, слово «судья». Максимилиано насторожился, подошел поближе.
– Да, да, все уже готово, – узнал он голос Камилы. – Под каким нибудь предлогом позовут Максимилиано, и ему не останется ничего другого, как признать, что это он выдавал себя за Антонио.
– А если судья, увидев Макса, притворится, что не знает его? – Теперь говорила Ракель.
Макс все понял и, услышав «отель Конгресс», он стремительно бросился к себе в комнату и, после минутного раздумья, набрал номер телефона Луиса Трехо.
– Немедленно поезжай в отель «Конгресс» – приказал он. – Там остановился судья из Гвадалахары. Помнишь такого? Игнасио Ромеро Варгас. Убей его!
– Не могу, – сдержанно сказал Луис, – у меня тут Марта. Она знает, что Габриэль здесь. Я со вчерашнего дня пытаюсь с вами связаться. Но этот проклятый Рамон отказывается вас подзывать! Что мне делать?
– Убей их обоих! А я займусь судьей, – решительно сказал Максимилиане.
– Как? Обоих? – переспросил Луис, покосившись на Марту.
– Всех! С меня хватит! Убей их, я сказал тебе. – И он швырнул трубку на рычаг.
Марта всю ночь просидела на диване, перемежая бодрствование редкими урывками сна. Услышав удивленный вопрос Луиса Трехо, она инстинктивно ощутила опасность.
– Что ты собираешься делать? – спросила Марта. – Что тебе сказал Макс? Ты убьешь нас обоих? Габриэля и меня? Ты сможешь, Луис? – Она подняла голову, вглядываясь ему в глаза.
Луис встал, достал из кармана пистолет, взвел курок и направился к двери.
– Жди меня здесь. Никуда не уходи, – бросил он. – И не бойся. Тебе я ничего не сделаю! – И, помедлив, добавил: – Я бы не смог.
– Ему тоже! – вскричала Марта. Она вскочила с дивана, обняла его, прижалась к нему всем телом, пытаясь оттеснить от двери. – Если отпустишь Габриэля, я уеду с тобой. Куда хочешь. Вчера ты мне это предложил, и я согласилась. Давай уедем, Луис. Здесь уже ничего не поправить, – быстро говорила она.
Луис недоверчиво взглянул на Марту.
– Ты правда готова поехать со мной? А как же твои родственники? – Он резко обнял ее, крепко прижал к себе, жадными губами нашел ее рот. Она отстранилась от него, с испугом глядя на пистолет, который Луис так и не выпустил из рук.
– Неважно! Едем сейчас же, пожалуйста! Пока Макс не пришел.
– Марта, ты правда что то чувствуешь ко мне? – Не разжимая объятий, он пристально посмотрел на нее.
– Да, Луис, да! Убери пистолет. Я боюсь. Он положил пистолет на стол.
– Едем немедленно. Прошу тебя, пока не явился Макс. Луис разжал объятия.
– Хорошо, я схожу за деньгами. Сейчас вернусь.
Он шагнул к двери в другую комнату. Марта посмотрела ему вслед, потом решительно схватила со столика пистолет и окликнула его.
– В чем дело? – обернулся Луис.
– Дай мне ключ от подвала, – сказала Марта, целясь в него.
Не сводя с нее взгляда, он бросил ключи на столик. Она потянулась за ними, держа Луиса под прицелом. Он быстро шагнул к ней, Марта отшатнулась и выстрелила. Луис упал на диван, держась за ногу, с недоумением глядя на расползающееся под его руками кровавое пятно.
– Не двигайся! Я вызову врача, – сказала Марта. – Мне очень жаль, Луис. Правда жаль.
Марта быстро спустилась в подвал.
– Вы? – удивился Габриэль. – Что случилось?
– Я выстрелила в него, – коротко ответила она. – Пошли.
– Вы его убили? – Габриэль тревожно посмотрел на Марту.
– Нет. Пошли. Скорее! Сюда может прийти Макс.
Луис услышал стук в дверь.
– Кто там? – спросил он.
– Макс, – последовал короткий ответ.
Опираясь на стеклянный столик, хрустнувший под его весом, он проковылял к двери и распахнул ее.
– Макс… – Слова замерли у него на губах. С пистолетом в руках перед ним стоял Антонио.
– Возьмите его, – сказал Антонио, обращаясь к стоявшим за ним людям.
Максимилиано узнал у портье, в каком номере остановился Ромеро Варгас, и быстро вошел в лифт. Вдруг он увидел, что из соседнего лифта вышел и не спеша направился к выходу дон Даниэль. Максимилиано рванулся из кабины, но двери захлопнулись, и лифт повез его вверх. Максимилиано без стука вошел в номер. Судья все еще сидел у столика, за которым только что написал свое признание. В бешенстве глядя на него, Максимилиано спросил:
– Зачем приходил сюда старик?
– Какой старик? – Судья попытался сделать вид, что не понимает, о чем идет речь.
– Даниэль Саманьего. Зачем он приходил?
– Не знаю. Я его не видел.
Максимилиано вытащил из за пояса пистолет, наставил его на судью.
– Говори!
– Он разыскал меня, и я вынужден был написать ему письменное признание. Он заставил меня, клянусь вам! Но подпись там фальшивая. Его дочь собирается идти в полицию.
– Значит ты отдал старику письменное признание? – уточнил Максимилиано.
– Но он отнесет его только послезавтра, – поторопился успокоить его судья. – Вы можете уговорить его, чтобы он отдал бумагу вам.
– Конечно, я его уговорю. Естественно! Максимилиано обошел кровать, взял две подушки, положил на грудь вжавшегося в угол кровати судьи и выстрелил. Судья не издал ни звука…
Одна его рука в последнем, предсмертном движении непроизвольно ухватила угол подушки, другая – вытянулась вдоль тела.
Убедившись, что судья мертв, Максимилиано быстро вышел из комнаты.
Камила и Ракель вели обычный разговор о том, где лучше устроить девочку, когда ее можно будет взять домой. Рамон почтительно вмешался в их разговор и предложить в помощь Ракель свою племянницу – вдруг что нибудь будет отвлекать ее от ребенка.
– Ах, Рамон, что может меня отвлечь? – горестно улыбнулась Ракель и, извинившись, отправилась искать Марту.
Камила подозрительно посмотрела на улыбающегося Рамона.
– Послушай, а что ты имел в виду, когда говорил, что Ракель может что нибудь отвлечь?
– Никогда ничего неизвестно наперед, сеньора… – начал говорить Рамон и остановился, глядя куда то через плечо Камилы. Камила обернулась. Антонио! Он быстро шагнул к ней, крепко обнял, вглядываясь в ее лицо, словно не веря своим глазам.
– Антонио! Антонио! – плача говорила Камила. – Когда Андрее сказал нам, что ты жив, клянусь, я чуть в обморок не упала.
С момента последнего страшного разговора с Максом Виктория, потрясенная услышанным, скрывалась ото всех. Горько, больно, стыдно. Она заперлась в своей комнате, но стены давили, мрачные мысли терзали душу. Она вышла и, глядя прямо перед собой, начала медленно спускаться по лестнице. Вдруг что то заставило ее поднять голову. Антонио!
– Сынок! – вскричала она, бросаясь к нему.
– Успокойся, успокойся. Я опять здесь…
– Антонио, сынок! – рыдала она, обнимая его. – Что будет с Максом? Это ведь он, да?
– Да, – помедлив, ответил Антонио.
– Пойдем, Виктория, – Камила обняла мать. – Антонио хочет увидеться с Ракель. Она наверху, – добавила Камила, обращаясь к брату.
…Ракель сидела в своей комнате, грустно глядя на свое отражение в зеркале. Она не слышала, как открылась дверь, и вошел Антонио, только заметила, что в зеркале вдруг появился никогда не покидающий ее мыслей дорогой образ. Ракель отвернулась. Обман зрения… Потом искоса снова взглянула в зеркало. Еще не веря своим глазам, лишь в самом отдаленном предвидении чуда, она повернулась… Антонио шагнул ей навстречу.
– Это я.
– Любимый мой! – Ракель бросилась к Антонио, но не обняла его, а только нежно гладила его лицо, волосы, руки… Она должна была убедиться, что это не видение, не призрак, – что это он, ее Антонио.
– Ты ничего не говоришь? – тихо сказал Антонио и крепко обнял Ракель.
– Что?.. Просто… я не могу… Любимый мой! Время для них остановилось.
…Антонио, не отрываясь, смотрел на нее. Он никогда не сомневался, что они встретятся, потому что не было такой силы, которая могла бы остановить его на пути к Ракель. И все же, все же… Где то в самом потаенном уголке души еще оставалось тягостное сомнение. Последнее, Он должен был его развеять.
– Любимая, почему ты передала все дела Максу? – спросил он.
– Виктория плакала, умоляла… И у меня не хватило духа отказать ей. Потом, я еще не знала, что это он выдавал себя за Роберто Агирре. Я узнала обо всем только в тот день, когда попала в больницу, дорогой. Это было ужасно, Антонио… Я думала, ты погиб! – плакала Ракель, прижимаясь к нему. Но вдруг она испуганно отпрянула, заметив торчащий из за пояса пистолет.
– Что это? Оружие? Но…
Отгоняя страшную мысль, мелькнувшую у нее при виде оружия, Ракель прошептала:
– Дорогой, пусть этим занимается полиция, а не ты… Прошу тебя…
Он не успел ответить: их разговор прервал телефонный звонок. Антонио быстро шагнул к телефону. Ракель взволнованно прислушивалась к разговору.
– Когда? – спросил Антонио. – А почему сразу не сообщили? Спасибо, Рамон. Хорошо, все оставайтесь там, где вы есть.
Антонио положил трубку и направился к двери.
– Нет, Антонио, нет! Пожалуйста, не надо! Ракель крепко обняла его, стараясь уберечь любимого от того страшного – она чувствовала это! – что ждало его за порогом ее комнаты.
– Не усложняй, пожалуйста, – тихо сказал он. – Я не убийца, но должен быть начеку. Потому что он захочет убить меня.
– Пожалуйста, умоляю тебя! – рыдала Ракель. – Антонио, прошу тебя!
Мягко разжав ее руки, Антонио шагнул к двери и вытащил из замка ключ.
– Ты хочешь меня запереть? – удивилась Ракель.
– Я не хочу, чтобы с тобой что нибудь случилось, – ответил Антонио. – И не хочу, чтобы Макс зашел сюда раньше, чем я его отыщу.
Антонио быстро вышел. Ракель бросилась к двери, громко застучала.
– Не уходи! Пожалуйста! Я боюсь! Антонио! Прошу тебя, Антонио!
Дон Даниэль, поманив за собой Чучо, вошел в свою комнату и достал из кармана сложенный вчетверо лист.
– Вот бумага, которая спасет нас, – сказал он торжественно. – Доказательство нашей невиновности. Только смотри – не надо об этом никому рассказывать, потому что я обещал сеньору отдать бумагу в полицию не раньше чем послезавтра.
– Аи, зачем обращать на это внимание? – отмахнулся Чучо. – Этот тип – негодяй, ему место в тюрьме.
– Согласен, согласен… Но он очень хорошо ко мне отнесся. Потом – у него тоже есть дочь. И как бы там ни было, я дал ему слово!
Взгляд дона Даниэля заскользил по комнате. Куда бы спрятать эту важную бумагу? Он подошел к дивану. Нет, не сюда. К полке с безделушками. Опять не то.
– А что, если мы спрячем ее здесь, под ковром? – сказал он. – Никому и в голову не придет искать ее здесь.
Дон Даниэль с трудом наклонился, приподнял угол ковра и положил под него письмо признание. Чучо помог ему подняться с колен, довольные собой, они обнялись и похлопали друг друга по спине.
– Ну ладно, я пойду, – сказал Чучо. – Рамон, наверное, уже злится!
Но на этот раз Рамон сразил Чучо наповал. Он повернул к нему свое улыбающееся лицо и радостно сообщил:
– Чучо, хозяин вернулся! Сегодня самый счастливый день в жизни семьи Ломбарде. Правда, не для всех… – Рамон понизил голос. – Бедная сеньора Виктория…
И Рамон, впервые за все время, обнял засиявшего Чучо.
Виктория сидела у себя в комнате, на диване, опустив голову и машинально разглаживая плед. Рядом с ней – Камила, она смотрела на нее с молчаливым сочувствием: никто в мире не мог бы сейчас помочь этой несчастной женщине.
Виктория до последнего гнала от себя страшные подозрения. Но вот они подтвердились, и теперь оставалось одно – ждать мучительной развязки. Какой? Она боялась об этом думать.
Между тем события в доме Ломбарде продолжали стремительно развиваться. Приехал Пабло и сообщил, что уже задержаны Родриго и Луис Трехо, что Маура и Карла дают показания в полиции. Неизвестно только, где находится Максимилиане Вскоре, однако, в гостиную вошла Марта – она вместе с Габриэлем только что вернулась из города – и сказала, что видела у ворот машину Макса.
Все переглянулись. Где же он в таком случае?
Рамон снял телефонную трубку и при общем молчании позвонил в комнату Ракель.
А Макс был у сеньора Саманьего. Схватив старика за рубашку, он рванул его к себе и голосом, осевшим от ярости, прохрипел:
– Мне нужно признание судьи.
– Нет.
Максимилиано притянул его к себе так, что затрещала рубашка.
– Отдашь или нет?
Дон Даниэль побледнел, сжал руки в кулаки, неприятно ощутив вдруг, что весь, с головы до пят, покрылся холодным, липким потом.
– Я сказал – нет! – твердо проговорил он.
– Нет?!
Максимилиано бросил старика на пол:
– Или ты отдашь бумагу, или я разнесу тебе башку, старый дурак!
– Убей меня, убей! Ты ничего не получишь!
Дон Даниэль лежал на полу, скорчившись, закрывая голову руками, из разбитого рта текла кровь. Максимилиано поднял его, ударил головой о стену и, поддерживая одной рукой обмякшее тело, другой рукой вытащил из кармана пистолет.
– Давай сюда бумагу!
Но выстрелить он не успел: где то поблизости послышался звук открываемой двери, Марта спешила к отцу, чтобы рассказать ему обо всем случившемся в доме Луиса Трехо.
Максимилиано разжал руку, и дон Даниэль тяжело упал на пол. Максимилиано, не выпуская пистолета, выбежал в гостиную и увидел… спускающегося по лестнице Антонио. «Все, конец, – подумал он. – Но я так просто не сдамся. Нет, не сдамся…» Он поднял пистолет и, не целясь, выстрелил.
Почти одновременно прозвучал ответный выстрел Антонио, заставивший Максимилиано укрыться за ближайшей колонной. Не опуская оружия, Антонио медленно приближался к нему. «Герой, – злобно подумал Максимилиано. – Но теперь то ты от меня не уйдешь». Максимилиано тщательно прицелился… И в это мгновение на него бросился дон Даниэль. Максимилиано упал, но тут же вскочил на ноги, в бешенстве схватил старика и за этим живым заслоном шагнул к Антонио. Однако старик, собрав все силы, вырвался из его рук. И бросился в сторону. Антонио успел выстрелить первым. Максимилиано зашатался, потом, как будто в смерти желая дотянуться до Антонио, тяжело перевалился через спинку дивана и упал на журнальный стол, сбрасывая с него телефон, пепельницу, цветы…
Еще живой, Максимилиано лежал на боку, с удивлением глядя на расплывающееся под ним красное пятно. Потом, в страшном напряжении сил, перевернулся на спину – чтобы не видеть, как выходит из него жизнь, – и затих. Но в последнем всплеске затухающего сознания он успел заметить над собой ненавистное лицо и прохрипеть в него:
– Ты никогда не сможешь любить ее так, как я… Никогда!..
Антонио выпрямился, отступил в сторону и молча смотрел на распростертое перед ним тело.
Заслышав выстрелы, Виктория и Камила быстро выбежали из комнаты. Увидев Антонио над распростертым телом сына, Виктория сразу все поняла.
– Максимилиано! Максимилиано! Сынок! – громко зарыдала она, опускаясь на колени перед мертвым сыном.
Она приподняла его голову, словно для того, чтобы ему легче было дышать, она гладила его лицо, волосы, поправляла мокрую от крови рубашку… Потом закрыла мертвые глаза… И взглянула на Антонио. Тот отвел взгляд, резко повернулся и большими тяжелыми шагами пошел вверх по лестнице.
Ракель бросилась ему навстречу.
– Любимый, ты убил его?
– Мне пришлось это сделать, – коротко ответил Антонио.
Ракель отшатнулась от него, ее широко раскрытые глаза с ужасом уставились на него.
– Ты не должен был этого делать…
– Ракель, прошу тебя… – попытался успокоить ее Антонио.
– Нет, нет, мы никогда не сможем быть счастливы! Никогда, Антонио, никогда! – ее отчаяние было так велико, что у нее подломились колени, и она едва не упала.
– Мне хуже, чем тебе, – только и сказал Антонио. Даже если бы Ракель захотела его слушать, он не смог бы сейчас высказать то, что творилось в его душе. Опустошенность… Глухая немота чувств… И боль, захлестнувшая все его существо.
– Все кончено, Антонио! Его смерть всегда будет стоять между нами. Всегда, всегда, всегда! Ты понимаешь? – рыдала Ракель, отступая от него в глубь комнаты.
– Нет, Ракель. Нет. Мы с тобой будем счастливы.
– Нет, нет, никогда! Никогда! Господи, что же мне делать? – Продолжая рыдать, Ракель опустилась на пол.
Антонио молча вышел, неслышно притворив за собой дверь.
Через неделю, забрав ребенка из больницы, Ракель вместе с отцом уехала в Гвадалахару. Антонио не препятствовал ее решению, никто в доме не отговаривал ее.
…Прошел год. Маленькая черноволосая девочка, радуя мать и дедушку, весело топала по дому. Но по мере того как мрачное прошлое отступало все дальше и дальше, тоска все сильнее терзала сердце Ракель. Только гордость не позволяла ей, схватив ребенка, броситься в Акапулько, чтобы хоть раз взглянуть на любимого. Гордость и страх, что ей уже нет места в его жизни.
В один из таких мучительных длинных дней неожиданно приехала Виктория. Ракель взволнованно обняла ее, и горестно разрыдалась. Дон Даниэль взял девочку на руки и оставил женщин одних. Они долго сидели молча, глядя друг на друга повлажневшими от слез глазами. Наконец Виктория заговорила.
– Ракель, я пришла потому, что больше не могу видеть, как страдает Антонио. Ты не представляешь как ему плохо. Он в отчаянии, дочка! Послушай, то, что случилось, это несчастье. Ты не можешь винить его в этом.
– Нет, нет, – горестно сказала Ракель, – я ни в чем его не виню. Я знаю, что по другому он не мог. И все равно – этого не должно было быть.
– Я тоже столько раз говорила это себе… Но так уж случилось, и ничего тут не поделаешь. Но Антонио страдает, Ракель. Он очень страдает. Если бы только она видела!.. Он любит тебя, Ракель, и не может смириться с тем, что тебя нет. Не может, дочка.
– И я его люблю. – Ракель закрыла лицо руками. – Но Макс был вашим сыном, сеньора… Вашим сыном!
– Антонио мне тоже сын.
– Да, но… Если бы я тогда не согласилась на этот обман! Если бы у меня хватило смелости!.. – рыдала Ракель.
– Послушай меня, дочка. – Сдерживая слезы, Виктория обняла Ракель, стараясь успокоить ее. – Мы не можем упрекать себя в том, что могло бы быть, но чего не было И должны признать, что во всем виноват только он сам Это говорю тебе я, его мать. Один сын ушел от меня. Другого как будто подменили… И я не знаю, что с ним будет, если ты по прежнему не захочешь его видеть.
– Он вас просил приехать?..
– Нет. Он никогда ни о чем не попросит! И ничего не скажет! Но я знаю, что он думает только о вашей дочери.
Прекрасные глаза Ракель прослезились.
– Ну тогда… скажите ему, пожалуйста… что я очень люблю его… И не могу без него жить. Не могу. Не могу!
Ракель снова зарыдала.
Стоял прекрасный летний полдень. Ракель с нежностью смотрела на свою дочь. Малышка осторожно переставлял ножки по зеленой лужайке. Однако даже этот солнечнечный звонкий от птичьих голосов день не мог отвлечь ее от грустных мыслей. Небрежно перелистывая журнал, который лежал у нее на коленях, она предавалась тревожным размышлениям о будущем. Она не заметила, как открылась дверь и в патио, маленький внутренний дворик, где она гуляла с девочкой, вышел Антонио – строгий, похудевший, с густой проседью в волосах. Увидев валявшуюся на траве куклу, он наклонился, осторожно поднял ее и шагнул навстречу девочке. И ребенок, еще никогда не видевший его, протянул к нему ручки…
Чья то тень упала на страницу. Ракель подняла голову.
…Любимый…

0

25

КОНЕЦ

0