www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Майкл Джексон / Michael Jackson [pop]

Сообщений 281 страница 300 из 398

281

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

Магия, созданная иллюзией, также стала причиной появления в гардеробе китайского шелка. Это произошло на съемках Dirty Diana. Майкл в этом клипе должен был носить черную кожаную куртку. Надев ее, он застыл.
– Погодите-ка, – сказал он, – на сцене на меня со всех сторон дуют подпольные вентиляторы. Эта куртка не подходит для такого ветра. Придется ее снять, чтобы добиться нужного эффекта.

Я видел, как он сражался с курткой, пока танцевал. Дувший ему в лицо ветер терял всякий смысл. Куртка не развевалась вокруг него. В перерыве мы отправились обратно в трейлер Майкла, и он сказал мне:
– Буш, а твоя рубашка мне подмигивает.

Ему не требовалось повторять дважды. Я снял белую рубашку, сшитую для меня Деннисом вручную, и Майкл, надев ее, стал с довольным и облегченным видом вертеться перед большим зеркалом. При следующем дубле он позволил вентиляторам делать свое дело, а тонкий прозрачный маркизет, из которого была сшита рубашка, вел себя как живое существо. Ткань, плескаясь за спиной Майкла, источала драматическую энергию и становилась продолжением его тела, создавая иллюзию того, что его физическая оболочка занимала больше места, чем на самом деле. Так что рубашка, которую Майкл носил в клипе Dirty Diana, в буквальном смысле была с моего плеча.

Отредактировано roa_2004 (22.03.2013 11:13)

+1

282

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

В 1995 году Майкл должен был вести Элизабет к алтарю на ее собственной свадьбе, устроенной под открытым небом на ранчо. Я кроил и перекраивал черные джинсы Майкла до смерти, поскольку он хотел быть на свадьбе именно в них. Когда я приехал на ранчо за неделю до свадьбы Лиз и Ларри Фортенски, Майкл как раз говорил по телефону.

– Держи, Элизабет хочет с тобой поговорить, – сказал он и всунул трубку мне в руки без предупреждения. Это был не первый раз, когда он проделывал со мной такое, и я знал, что и не последний тоже. Но едва я поздоровался, как Лиз тут же спросила требовательным тоном:
– Что он собирается надеть на мою свадьбу?

Она редко здоровалась, когда я говорил с ней по телефону, и с годами я привык к тому, что она вот-вот начнет игриво допрашивать меня. Я решил, что Майкл знал, какую именно информацию Элизабет пыталась выцыганить у меня, поскольку, когда я лихорадочно оглянулся на него за подсказкой, он размахивал руками в воздухе, как ножницами, одними губами выговаривая «Не говори ей. Не говори ей».

Элизабет сказала:
– Он говорит, чтобы ты мне не говорил, да?
– Да, Элизабет.
И тут она застала меня врасплох:
– Он собирается надеть меч на мою свадьбу?

Она знала, что костюм Майкла будет зашкаливать во всех смыслах, и неважно, что это будет. Естественно, я не мог сказать ни слова, а тем временем…
– Скажи этому мелкому мерзавцу, чтоб он не смел надевать меч на мою свадьбу.

Такие словечки больше пристали моряку, но я уже привык к нецензурной лексике Элизабет. Она любила выражаться вульгарно и делала это со вкусом. Когда я повесил трубку, Майкл облегченно вздохнул – его джинсы остались в секрете.

– Если она узнает, что я буду в джинсах, – пояснил он, – то тоже захочет надеть такие.

Мы сшили к джинсам жакет в стиле эпохи Ренессанса с перевязью через плечо. Но Майкл оставил меч дома.

+1

283

Читаю эту книгу сквозь смех и слезы. Она такая трогательная и родная! В ней столько души, добра, тепла. Она раскрывает настоящего Майкла - человека с огромным сердцем и детской душой!

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

Самым любимым аспектом в ношении одежды у Майкла было движение и звуки, издаваемые тканью и фурнитурой. Поэтому он так восхищался молниями. Все слышали звук расстегивающейся молнии, но только один известный мне человек так восторгался им, что мог найти в нем развлекательную ценность. У Майкла была бессознательная привычка играть молниями. Чаще всего он сидел на заднем сиденье машины, расстегивая и застегивая молнию – вжик-вжик – и меняя ритм движений, словно диджей, игравший на виниле. Любой мог запросто сойти с ума, слушая эти звуки на протяжении всей поездки, наряду с чавканьем, с которым он жевал сразу четыре пластинки жвачки Bazooka.

Вжик-вжик. Чав-чав. Несколько часов подряд. Иногда наши автомобильные поездки напоминали неудавшееся семейное путешествие.

– Майкл, – отрывисто говорил ему я, – так жуют только коровы в сарае.

Он решил, что подобное проявление моего «деревенского» происхождения было очень забавным, и смеялся так, что я видел жвачку у него во рту, а затем отвечал что-нибудь вроде «Что такое, я тебе мешаю?», чтобы взбесить меня еще больше, и снова возвращался к своим экзерсисам – «вжик-вжик, чав-чав». Но даже когда он подначивал меня, будто младший брат, поддразнивавший старшего, он на самом деле не слишком мешал мне, поскольку я знал, что все это доставляет ему радость.

Отредактировано roa_2004 (22.03.2013 13:29)

+1

284

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

Пока одежда работала на него, Майкл был счастлив, но когда функции костюмов заканчивались, это походило на страшную ссору при расставании влюбленной парочки. Майкл был безжалостен. Поскольку он никогда не был привязан к своей одежде, то очень легко отдавал ее другим. Он славился тем, что раздавал свои пиджаки и шляпы поклонникам. В 1985 году, вскоре после того, как я присоединился к команде Майкла, мы с ним ехали в лифте с восторженным поклонником, который выпалил: «Майкл, мне так нравится твой пиджак».

Это был черный гусарский китель, один из первых, сшитых нами для него. Начиная с проектирования и заканчивая пошивом, на его создание ушло три недели. Майкл с легкостью снял его и протянул поклоннику: «На, возьми». Я не верил своим глазам. А что если Майкл захочет еще один такой же китель? Ведь мы с Деннисом не вспомним, что было использовано для декора, что работало и что не работало. Значит, необходимо тщательно каталогизировать все вещи, фотографировать их в деталях, раз уж Майкл собирается раздавать свои одежки направо и налево, даря их любому, кто восхитится ими.

+1

285

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

Когда заходишь в студию, где проводятся съемки, то оставляешь свою личность на пороге. Я переставал быть Майклом Бушем и становился «костюмами». В этом бизнесе, когда требуются твои услуги, тебя зовут по твоей должностной функции, а не по имени. Если ты занимаешься прическами, то становишься «волосами», а если ты визажист, то кто-нибудь крикнет «Грим!». И ты реагируешь, как собака на свисток хозяина. Ничего личного, просто на площадке слишком много людей, а из-за постоянной ротации персонала нет смысла пытаться запомнить, кого как зовут. Однако работа на Майкла была совершенно иной. К 1991 году я уже был с ним шесть лет, поэтому, когда мы были на съемках Black or White, и Майкл выкрикнул «Костюмы!», то сразу же спохватился. Он замер со спущенными наколенниками, захлопнув рот ладонью, на фоне зеленого экрана.

Я откликнулся на зов и присел перед ним, чтобы закрепить наколенники, а Майкл потянулся к моей руке, подавленный тем, что повел себя так отчужденно, и начал извиняться: «Прости, прости, Буш, я помню, как тебя зовут. Я не хотел так говорить». К тому времени мы были близкими друзьями благодаря постоянным разъездам, позволявшим нам часто вести беседы по душам, и желанию Майкла делиться со мной своими чувствами о своей ежедневной работе и целях. Я знал, что он не хотел обидеть меня, и восхитился его скромностью и простотой. Не каждый день слышишь, как человек, обладающий такой грандиозной славой, отказывается от положенного ему внимания и признаёт заслуги тех, кто прямо или опосредованно помогает ему в работе.

+1

286

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

Майкл-машина обладал только одним режимом. То же самое в звукозаписи – стоило ему включить этот режим, других уже не было, только этот. Когда он мог спать, то спал на полу или на диванчике в студии, а я старался содержать комнату в порядке, хотя Майкл разбрасывал свою одежду по всему помещению. Я проверял под подушками дивана, за шкафчиками, тумбочками и креслами, чтобы ничего не забыть и собрать все его вещи на случай, если кто-то зайдет в гости. «Я пишу, я пою, я записываюсь», – говорил он, когда кто-то приглашал его на ужин, в гости или на какое-нибудь мероприятие. Он был трудоголиком. Но это делало его счастливым, и было очевидно, что «на работе» ему весело, поскольку иногда он звонил мне в три часа ночи, чтобы приколоться.

– Знаешь, кто это? – спрашивал меня приглушенный голос с британским акцентом.
– Да, Майкл, знаю, и ты говоришь сквозь картонку из-под бумажных полотенец.

Щелк.

К слову, Майкл был хорошим имитатором голосов. Когда мы ездили с гастролями, он звонил звукоинженеру, танцорам, водителю и разговаривал с ними по двадцать минут, прежде чем они узнавали его. Он считал, что это было самым веселым занятием на земле. Не могу не согласиться, это действительно было очень забавно.

+1

287

Ботинки для наклона:

http://journals.ru/attach/322/32160/1069152.jpg

+1

288

Dressing Michael Jackson
Michael Bush:

В 13:00 25 июня 2009 года мне позвонили. «Майкл в больнице, все очень плохо». Деннис остался в студии, а я поехал к ребятам в Staples Center, где мы всю последнюю неделю проводили репетиции. Мои руки дрожали на рулевом колесе, а я глядел в зеркало заднего вида на одежду и обувь Майкла, лежавшие на заднем сиденье. Я взял их у него всего двенадцать часов назад, когда попрощался с ним и отправил его домой.

Зал, в котором собрались служащие, музыканты и танцоры, гудел как школьный кафетерий. Танцоры в тренировочной одежде держались за руки, шепча молитвы, техники нервно ходили туда-сюда по сцене под огромным телеэкраном, на котором транслировались новости. Они шли без перерыва, с того самого момента, когда стало известно, что Майкл госпитализирован. Смотреть эти новости, передававшие одну и ту же информацию, в которой не было ничего нового, было сплошным огорчением. Я бесцельно бродил по проходам, игнорируя звонки от друзей и коллег, названивавших на мой мобильник. Я знал, что они хотели услышать от меня, правда ли все это, но я понятия не имел, что происходило. По крайней мере, я делал все, что в моих силах, чтобы опровергнуть сплетни журналистов о состоянии Майкла. В 14:29 сплетни пали под жесткими фактами: Майкла объявили мертвым, в прямом эфире, по телевидению. Горячие новости.

Комната потонула в стонах. Я сидел молча, внезапно ощутив, что остался совсем один. Его больше нет. Мне отчаянно захотелось вырваться отсюда, но никому не позволяли уйти. Из-за разразившейся паники менеджеры волновались о том, что не сумеют справиться с кризисом, что начнутся кражи оборудования, и нужно как-то защитить ценные вещи, повсюду валявшиеся на столах в гримерной. Я провел несколько часов в гримерной Майкла, собирая его личные вещи, все, что могло быть украдено и продано в Интернете. Мой друг умер, но вокруг все почему-то беспокоились о каких-то никому не нужных вещах. Электрики срывали кабели, танцоры оплакивали несостоявшуюся карьеру, персонал, занимавшийся реквизитом, очищал пространство. Майкл умер, и занавес действительно опустился.

Мне был нужен глоток воздуха, и чем дольше мы были под замком, тем больше я задыхался. Через четыре часа после объявления нам наконец-то велели собрать вещи и уходить. Когда я потянулся за ключами, то обнаружил, что мои карманы пусты. Я опрометью бросился на парковку. Моя машина стояла там, двигатель работал вхолостую, ключи – в замке зажигания, двери нараспашку. И все вещи Майкла на заднем сиденье. Машина простояла там пять часов, незапертая, потому что именно так я ее и бросил, не в силах мыслить трезво.

Случилось немыслимое. На остатках бензина я вернулся домой, в мастерскую, и обнаружил Денниса, сидевшего перед погасшим телеэкраном. В его руках был пульт от телевизора, телефон надрывался. «Не бери трубку», – велел ему я. Он и не брал. Ни у одного из нас не было никакого желания разговаривать с прессой. Мы с Деннисом огляделись по сторонам и увидели манекены, наполовину одетые в незаконченные костюмы, которые больше никогда не познают волшебство, предназначенное для них. Когда Майкл остановился – остановилось все.

+1

289

Через две недели после его смерти пришло время везти одежду Майклу в похоронный дом Forest Lawn, где семья собиралась провести закрытую прощальную церемонию. Я не мог заставить себя расстаться с танцевальными туфлями, которые Майкл подарил мне после тура Bad. Это был мой маленький личный кусочек тайны Майкла. Мне и так бесконечно тяжело было прощаться с другом, и я искал утешения в том, что он отдал мне такую важную часть себя. Поэтому я купил новую пару туфель, порезал и поскреб подошвы так, как Майкл меня учил, и взял их с собой в похоронный дом. Я отдал одежду распорядителю похоронного дома, но прежде чем я смог повернуться и уйти, он сказал мне:
– Семья просит, чтобы именно вы одели Майкла.

Семья доверила мне одеть Майкла, чтобы знать наверняка, что он будет выглядеть именно так, как хотел? «Майкл действительно нуждается в тебе сейчас», – сказал я себе. И пока я выполнял это поручение с тяжелым сердцем, то не мог не думать о том, как же прекрасен был этот дар – заботиться о дорогом тебе человеке как в жизни, так и после нее.

Это его последний костюм:

http://journals.ru/attach/322/32160/1069172.jpg

http://journals.ru/attach/322/32160/1069174.jpg

Отредактировано roa_2004 (22.03.2013 17:22)

+1

290

Песня "Билли Джин" 1982 года относится к самым великим хитам Майкла
http://img.photobucket.com/albums/v602/goldie-kristie/Die%20wahre%20Geschichte/Scan70.jpg

+1

291

В ходе процесса "Кэтрин Джексон против AEG" в одном из судебных документов опубликовали ответы на вопросы о Майкле, которые Пэрис Джексон давала письменно в ходе сбора информации истцом и ответчиком в прошлом году. Ниже приведен пересказ ее ответов (оригинал можно посмотреть в ходатайстве AEG, начиная со стр. 30). Принс и Пэрис оба на днях дали предварительные показания по делу и Принс собирается свидетельствовать на процессе, но будут ли доступны транскрипты их показаний, я не знаю. Пока есть информация только об этих письменных ответах Пэрис.

О времяпрепровождении с Майклом:

Пэрис вспоминает, что Майкл любил ложиться поздно и по ночам слушал и писал музыку, работал над проектами, изучал кинематограф.

До того, как начались репетиции тура This Is It, Пэрис проводила с Майклом все время. Она ездила с ним в студию, они вместе ходили по магазинам, покупали комиксы, смотрели фильмы дома и в кинотеатре, ходили в музеи и на художественные ярмарки. Они путешествовали вместе и смотрели города. Они говорили обо всем – о целях в жизни, об актерах-комиках и о великих режиссерах. Майкл рассказал Пэрис, что после тура собирается заняться кинематографом, основать кинокомпанию и приобрести каталог фильмов. Он хотел играть в кино, выступать сценаристом и режиссером, и хотел привлечь к этому своих детей. Майкл также говорил с Пэрис об акциях и облигациях и говорил, что это важно. Он сказал Пэрис, что «надо быть бескомпромиссной, иначе люди будут тобою пользоваться».

Пэрис вспоминает, как Майкл учил ее танцевать. Он очень поощрял чтение – если Пэрис хотелось игрушку, ей нужно было прочитать книгу, чтобы получить ее. Однажды она прочитала три книги за выходные, и папа купил ей кота.

Когда они жили в Лас-Вегасе (до переезда в Лос-Анджелес), Пэрис с Майклом, бывало, сидели на крыше их дома, ели, глядя на огни отеля Люксор, и беседовали.

Майкл хотел купить дом в Лас-Вегасе и переехать туда с детьми после тура This Is It. В период 23-25 июня 2009 года Майкл сказал Пэрис, что доктор Томе снова на него работает, помогает ему приобрести дом в Лас-Вегасе.

В период репетиций Пэрис и ее братья обычно завтракали вместе с Майклом. Вечером Пэрис дожидалась Майкла после репетиций, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Они часто вместе не спали допоздна и разговаривали – Пэрис рассказывала ему обо всем. Пэрис вспоминает, как иногда они с братьями заваливались в комнату к Майклу и проводили время вместе.

Пэрис была на 1-2 репетициях концертов, но мало что помнит. Майкл приносил домой DVD с репетиций и показывал Пэрис. Майкл был взволнован и рад предстоящему туру. Он хотел заснять концерты в 3D.

О здоровье Майкла и лекарствах:

Пэрис вспоминает, что занималась физическими упражнениями вместе с Майклом и он настаивал на том, что важно поддерживать организм здоровым и сильным.

В доме на Кэролвуд-драйв Майкл получал пищевые добавки внутривенно – капельницы ему ставила медсестра, иногда Мюррей. Время от времени Майкл пил коктейли, которые ему готовила доктор Сэйб, специалист по лечебным травам.

Иногда Майкл принимал Тайленол и Адвил (обычные болеутоляющее типа анальгина). Он сильно нервничал перед полетами, поэтому перед тем, как сесть в самолет, принимал успокоительное.

Порой Майкл выпивал бокал красного вина. От этого он становился сонным.

У Майкла был белый крем, который надо было втирать в спину и плечи, и Пэрис помогала ему это делать.

Пэрис не помнит, где впервые встретила Мюррея – либо в Лас-Вегасе, либо в Бахрейне. Она помнит, что Мюррей всегда отказывался брать деньги у Майкла. Однажды Майкл попросил Пэрис дать ему денег, но Мюррей отказался. Пэрис видела, как Мюррей приносил в дом жидкость для капельницы, и она думала, что это питательный раствор. Майкл говорил Пэрис, что доверяет Мюррею. Он также говорил, что Кляйн ему хороший друг. Пэрис иногда сопровождала Майкла во время визитов к Кляйну. Они были у него дома на Хэллоуин. Майклу также нравилась доктор Сэйб (специалист по травам).

Во время репетиций Майкл чувствовал чрезмерную нагрузку и считал, что расписание слишком интенсивное для него. В последний месяц перед смертью он нервничал сильнее, чем обычно, казался чем-то озабочен. Он говорил Пэрис, что боится и думает, будто «Рэнди Филлипс и остальные хотят с ним расквитаться». Пэрис считает, что в какой-то момент в период репетиций Майкл сказал Принсу, будто AEG сокращает его охрану в Кэролвуд. В последнюю неделю перед смертью он неоднократно жаловался на то, что его температура менялась с высокой на низкую (ему было то жарко в холодном помещении, то холодно в теплом).

Пэрис ничего не знала о предполагаемой наркотической зависимости Майкла – она знает об этом только из интеренет-слухов. Майкл предупреждал Пэрис не связываться с наркотиками, потому что от них человек перестает быть здоровым и работоспособным.

После смерти Майкла:

После смерти Майкла Пэрис попросила Брата Майкла (Майкла Амира Уильямса) поехать в дом на Кэролвуд и привезти оттуда книги, фильмы, CD и собак. Пэрис помнит, как ее бабушка забирала ее вещи из Кэролвуд. Она помнит, как попросила бабушку отдать ей что-нибудь из одежды Майкла, что «пахнет папой».
И еще, про то, что не совсем по теме, но не упомянуть я не могу. Те, кто следит за американскими новостями, наверное, видели, что этот иск, возбужденный Кэтрин, (который еще и в процесс-то превратиться не успел) уже дал СМИ повод в очередной раз посмаковать тему обвинений в педофилии и "фальшивого" отцовства Майкла. И они с предвкушением ждут возможности снова разобрать его "зависимость" и рассмотреть медицинскую карту - что несомненно сделают, как только свидетели начнут давать показания. Многие поклонники болезненно относятся к такой "справедливости" для Майкла и ставят под вопрос мотивы Кэтрин. А оказалось, что она свои мотивы объяснила сама.

Associated Press:
"Во время выступления сторон у судьи возник вопрос, почему Кэтрин Джексон подала в суд только на AEG и не включила в список ответчиков Мюррея. Как объяснили адвокаты, дети Джексона, Принс и Пэрис, упомянули в своих показаниях, что считают Мюррея "хорошим человеком" и не хотят подавать на него в суд. Однако в конечном итоге это было решение Кэтрин Джексон, которая показала, что причины были финансовые".

http://mj-ru.livejournal.com/236510.html

+1

292

Laurita написал(а):

Она помнит, как попросила бабушку отдать ей что-нибудь из одежды Майкла, что «пахнет папой».


Бедный ребенок. Она ведь была самая настоящая папина дочка.

+1

293

roa_2004 написал(а):

Песня "Билли Джин" 1982 года относится к самым великим хитам Майкла

Боже, какой раритет. И вроде бы почерк самого Майкла

+1

294

roa_2004 написал(а):

Это его последний костюм:

Помню как Майкл выступал в этом костюме на Грэмми, по-моему 1993 год был. Красавец, аж светился весь.
А теперь у меня с этим костюмом грустные асоциации

+1

295

Laurita написал(а):

Боже, какой раритет. И вроде бы почерк самого Майкла


Да, это именно он написал!

Laurita написал(а):

Помню как Майкл выступал в этом костюме на Грэмми, по-моему 1993 год был. Красавец, аж светился весь.
А теперь у меня с этим костюмом грустные асоциации


Это не он.
Т.к. все произошло так внезапно и Буша попросили одеть Майкла в последний раз, они с Деннисом вспомнили про этот костюм, но времени искать его не было и они сшили новый, немного изменив пиджак и брюки. Добавили лилии на воротник и герб на сердце, расшили джинсы бисером и стразами, купили дешевые мокасины, в которых Майкл всегда танцевал, и потерли подошву и швы, как обычно это делали.
Майкл попросил их как-то давно не надевать на него перчатку, если он умрет (не помню точно как это произошло).
Так трогательно Буш это описывал.

0

296

roa_2004 написал(а):

Это не он.

Дизайн практически тот же и все равно будет мне напоминать о том Грэмми и счастливом выражении лица Майкла в тот день
А куда же подевался оригинал костюма? Потеряли где-то, что ль?

Вот оригинал пиджачка

http://www.hullumaja.com/files/pictures/2010/04/14/R6gIAbFig1.jpg

http://s49.radikal.ru/i126/1006/ec/641baebbbf98.jpg

Отредактировано Laurita (23.03.2013 01:15)

+1

297

Послания Майкла:

http://s018.radikal.ru/i500/1201/61/de6881fa4d90.jpg
http://i001.radikal.ru/1202/2c/b380eefa41b2.jpg

Билет

http://s017.radikal.ru/i424/1202/be/85cf76460c82.jpg

0

298

Laurita написал(а):

А куда же подевался оригинал костюма? Потеряли где-то, что ль?


Ирин, я думаю, ты представляешь сколько было у Майкла костюмов, а костюмерной служила небольшая комната у Буша и Денниса, поэтому найти его было сложнее, чем сделать новый.

Laurita написал(а):

все равно будет мне напоминать о том Грэмми и счастливом выражении лица Майкла в тот день


И мне!
Он такой трогательный, нежный!  http://kolobok.us/smiles/he_and_she/girl_in_love.gif (не удержалась от смайлика)
Мне очень понравилось, как Буш описывал разговор о пришивании страз на костюмы и реакцию Майкла на его рассказ.

0

299

Дитер Визнер "Майкл Джексон, правдивая история".

Plaza Athénée в Нью-Йорке – это занятный отель: выглядит просто, но при этом обладает очень высокими стандартами безопасности. Огромное значение придается сохранению частной жизни и тайны. Я и остальные члены команды уже были на месте, ждали только прибытия Майкла. В этот раз ему в голову пришла идея, что его должны ввезти в гостиницу в инвалидном кресле, с головы до ног закутанного в черное одеяло.
Еще находясь в машине, он уже был соответствующе одет и сидел в кресле. Один из служащих вкатил его через входную дверь в вестибюль, как таинственный черный мешок. Никто и понятия не имел, что сейчас здесь происходит. Я сопровождал служащего в лифте наверх, до номера Майкла. Когда мы добрались до него, я как раз хотел дать служащему на чай, но Майкл с пронзительным криком вскочил с инвалидной коляски, а его одеяло очень впечатляюще пролетело через всю комнату. Уже сам по себе закутанный в черное человек в коляске должен был показаться ни о чем не подозревающему работнику отеля загадочным. А когда на него выпрыгнул настоящий Майкл Джексон, у того чуть не случился инфаркт.
К его чести следует отметить, что этот служащий никогда никому не рассказывал об этом происшествии публично.

0

300

Ужаснейшие события:

Дитер Визнер "Майкл Джексон, правдивая история".
Глава 48. Mirage Hotel, Лас Вегас, 19 ноября 2003

Свернутый текст

На следующий день после вторжения полиции на ранчо Неверленд я, как и прошлым вечером, был занят тем, что старался справиться с кризисной ситуацией. Следил за последними новостями различных телеканалов и вел бесчисленные телефонные разговоры. С Майклом мы обговорили возможные стратегии реагирования, прежде всего вопрос, какой именно адвокат возьмет на себя защиту и будет следить за расследованием еще до того, как оно начнется.
Мы обсудили несколько кандидатур, тщательно взвесили достоинства и недостатки каждого. Пока что доверили подготовку предстоящего процесса Марку Герагосу. Герагос был опытным адвокатом, который еще в 1996 году сыграл свою роль в деле «Whitewater“, где речь шла о сделках с недвижимостью Хиллари и Билла Клинтона.
Назавтра «случай» Майкла Джексона был самой горячей новостью на всех каналах, во всех странах мира. Нам пришлось недолго ждать, прежде чем уверенный в своей победе вдохновитель скандала, окружной прокурор Том Снеддон, которого в США называют «бешеным псом» за непримиримость, устроил пресс-конференцию и дал Дайане Даймонд весьма самодовольное телевизионное интервью. Снеддону, без сомнения, было ясно, что за ним наблюдают миллионы людей, и он выходит в эфир по всему миру, в центре внимания мировых СМИ. Какой еще госслужащий из провинции может похвастаться подобной аудиторией? Конечно же, он объявил, что им двигает вовсе не месть за то, что в 1993 году Снеддон проиграл в деле с Чандлерами. И, разумеется, он не питает никакой злобы лично к Майклу Джексону. Все же, он не смог удержаться и не рассказать во время пресс-конференции парочку дурных анекдотов о Майкле. Это было несовместимо со статусом госслужащего, и позже ему пришлось извиниться.
Прекрасно инсценированный спектакль Снеддона для СМИ сразил нас именно тогда, когда Майкл и все, кто с ним работал, верили, что постепенно оправились от удара Башира. Мы были полны надежды, что сможем помочь артисту начать все заново. Атака Снеддона взорвалась подобно бомбе и в мгновение ока уничтожила многомесячные усилия. Вместо того, чтобы воплощать в жизнь многообещающие организаторские и творческие планы, нужно было снова думать о борьбе, встречных мерах и стратегии защиты. Единственное, что я мог сделать – это сохранять хладнокровие и искать решение неизбежных вопросов.
Майкл, не выходивший из своего пятикомнатного номера в Лас Вегасе, все еще пребывал в состоянии шока, он не спал всю ночь. Это было ужасный момент, стопроцентно худший в его жизни. Было совершено посягательство на его дом, его убежище. Государственная власть неудержимо вторглась в его личное и в обычное время такое мирное королевство, самым унизительным образом выставила напоказ его личную жизнь. Тот факт, что Майкл находился в «Mirage», когда полиция наводнила ранчо, был довольно слабым утешением, но это спасло его от прямого унижения. Невозможно себе вообразить, что было бы, если бы он в это время был на ранчо. Разбуженный со сна угрюмыми полицейскими, заспанный и беспомощный, в пижаме, в самом центре обыска, один на один со служащими, которые все кругом перелопачивают и целыми ящиками выносят из дома его вещи. Это могло бы убить его.
Но, даже не присутствуя там, в тот день Майкл окунулся в ужасный кошмар.
Прошла еще одна бессонная ночь в «Mirage». Майклу становилось все хуже, безвыходная ситуация словно парализовала его. Он впал в полное отчаяние; никто из нас никогда не видел его таким.
Когда я в своей комнате продолжал следить за теле- и радионовостями, мне из номера Майкла позвонила чрезвычайно взволнованная Грейс. В этой трудной ситуации она старалась как можно ласковее заботиться о детях, которые пока что не должны были знать что-либо об ужасных обвинениях в адрес их отца. В ее голосе звучала паника. Я вскочил, бегом пересек коридор и чрезвычайно удивился, когда увидел, какая суета творится перед дверью Майкла. Охранники, работники гостиницы, даже несколько гостей беспомощно стояли в коридоре. Я проложил себе путь через толпу, открыл дверь и зашел.
Открывшийся вид погрузил меня – после вчерашнего обыска – в еще больший шок. Майкл дал выход своей злости и в приступе ярости и беспамятства сбросил на пол несколько ваз и ламп. Сам он выглядел ужасно.
События вчерашнего дня доконали Майкла. Его мир в буквальном смысле слова лежал в руинах. Побледнев, едва слышно всхлипывая, он стоял среди учиненного им беспорядка. Испуганные дети, цепляясь за няню Грейс, стояли неподалеку и наблюдали за ним, пока мать Майкла, Кэтрин, и его сестра Рэбби присели на корточки, чтобы собрать осколки.
Я подошел к Майклу и начал уговаривать его успокоиться. Осколки хрустели под ногами, когда я повел его к дивану, на который мы вместе сели.
Майклу было тяжело говорить о своих чувствах, не то что показывать их публично. Но в тот раз он словно взорвался. Ярость, горе и бесконечное разочарование вырвались наружу. Это был первый и единственный раз, когда я наблюдал у него такое излияние чувств. Но я мог понять: это было уже чересчур. Для кого угодно это было бы больше, чем можно выдержать. Я наблюдал за матерью Майкла, которая все еще сидела на корточках и пыталась убрать беспорядок. Мне было жаль ее. Неудобно на нее смотреть. Я сказал ей, чтобы она оставила все, как есть, мы попросим служащих убраться. Но она невозмутимо продолжила свое дело и ответила, что Майкл ее сын, что она страдает вместе с ним и может понять его. Меня растрогали ее слова. Семья Майкла встала на его сторону.
Еще до того, как мы стали планировать следующий шаг, нас отозвал в сторону управляющий «Mirage» и потребовал немедленно покинуть гостиницу. Если мы уйдем прямо сейчас, то можем воспользоваться черным входом, чтобы не видели газетчики.
Майкл был очень разочарован предложением, не в последнюю очередь потому, что хорошо знал управляющего и несколько раз подавал ему идеи по оформлению отеля, которые тот с благодарностью воплотил. Куда же нам идти? Обратно на ранчо? Это казалось невозможным. Для Майкла Неверленд никогда не будет таким, как прежде. Ранчо потеряло свою невинность. Майкл никогда не стал бы жить там снова.
Вместе со всей командой мы оставили «Mirage». Для начала собирались найти другую гостиницу. «Caesars Palace» дали согласие по телефону. Но когда мы прибыли, наш шофер Гэри Хорн обнаружил, что менеджера, который обычно заботился о нас, здесь нет. Гэри вернулся к машине, в недоверии качая головой, и объяснил, что в «Caesars» нам не попасть. Один из работников сообщил, что они боятся, как бы не был выдан ордер на арест Майкла.
Когда Майкл узнал, что на месте его совершенно явно отказываются впускать – как прокаженного – он снова разволновался. Кричал «This is against the law!» (Это противозаконно!), и другие слова, намного хуже. Тот, кого еще вчера везде приняли бы с распростертыми объятиями, отныне считался нежеланным гостем из-за обвинений и того, каким образом подавались новости о нем.
Надо было искать новый отель. Мне вспомнилось, что несколько недель назад я вел переговоры с людьми из Hotel Green Valley Ranch по поводу съемок «One MoreChance». Владельцы были очень заинтересованы в этом: съемки создавали положительный пиар для их заведения, за который они собирались хорошо нам заплатить.
Green Valley Ranch – прекрасный, окруженный пальмами роскошный отель, с подсветкой по вечерам. Он находится на южной границе Лас Вегаса, в Хендерсоне, штат Невада. Здесь нам были рады. Нам удалось немного отдохнуть ночью, а на следующее утро выяснилось, что нас и здесь окружили репортеры. Передвижные телестанции со спутниковыми антеннами на крышах стояли вплотную друг к другу, на нас было направлено множество огромных объективов, микрофонов и прожекторов.
В тот день Майкл должен был явиться в прокуратуру Санта-Барбары для проверки законности содержания под арестом (судя по тому, как разворачивались события, это была не проверка законности – его просто арестовали. Т.е. он фактически должен был явиться туда, чтобы сдаться добровольно, для проведения процедуры регистрации подозреваемого при аресте – Justice Rainger), ему также должны были зачитать обвинения. К нам присоединился адвокат Марк Герагос, который уже связался с прокуратурой Санта-Барбары и сделал кое-какие приготовления. Был выдан ордер на арест, шли переговоры о залоге в три миллиона долларов. В ответ на это Герагос сообщил прокуратуре, что мы, само собой, явимся добровольно и что Майкл очень заинтересован в законном развитии разбирательства. Он должен был непременно сегодня лично прибыть в Санта-Барбару. Марк настаивал на скорейшем вылете.
Майкл отбивался руками и ногами. Он был вне себя, в полном отчаянии, потому что знал, что эту явку в прокуратуру покажут по всем каналам. В то время как Стюарт Бекерман объявил на пресс-конференции, что Майкл Джексон с помощью своих защитников опровергнет все обвинения и докажет, что они совершенно беспочвенны, сам Майкл впал в заблуждение – он думал найти кого-нибудь, кто мог бы представлять его в Санта-Барбаре. Еще больше ему бы понравилось сию секунду улететь куда-нибудь. Тем более, он знал, что паспорт придется сдать вместе с залогом. Но хотя бы по причине осадного положения, в которое мы попали, о бегстве можно было забыть. Не считая этого, Майкла в этом случае сразу же объявили бы в розыск.
Майкл выглядел в соответствии с обстоятельствами – то есть, ужасно, и Карен Фей, его визажистка, приложила все возможные усилия, чтобы привести его в порядок. Между тем Марк Герагос метался туда-сюда по комнате и торопил нас.
Когда мы подъезжали к частному самолету, ожидавшему нас в VIP-зоне аэропорта Henderson Executive в Лас Вегасе и готовому доставить нас в Санта-Барбару, между Марком и мной разгорелась дискуссия. Он считал, что я должен вернуться в Green Valley и оставаться с Принсом, Пэрис и Бланкетом. Майкл решительно возражал против этого. Если меня не будет рядом, все отменяется, можете забыть об этом.
Мне предложение Марка показалось странным. Неужели он сомневался в своей собственной стратегии? О залоге ведь уже договорились. Или же он втайне опасался, что Майкла все-таки арестуют, и тогда мне пришлось бы взять на себя ответственность за его детей?
Марк объяснил: если я буду присутствовать в прокуратуре, можно рассчитывать, что меня сразу же начнут допрашивать, и я буду вынужден высказываться по делу. Как говорил Марк, будет лучше, если я не буду в этом замешан. Лучше для Майкла. Так мы сможем его защитить.
Я остался, раздираемый противоречивыми чувствами.

0