www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Секрет тропиканки

Сообщений 41 страница 60 из 86

41

Глава 10 (стр. 152 – 166)

Ракел, наконец, поняла, что рискует слишком многим, так безрассудно ища встреч с Вандерлеем: у  Маркуса  уже   скопилось   достаточно   фактов, чтобы на суде обвинить ее в супружеской измене. А лишиться богатства, ради которого и затевалось это замужество, она конечно же не хотела. Поэтому и решила затаиться, выждать некоторое время. Прежде всего надо было заставить Маркуса отказаться от развода, а заодно и посмотреть на поведение Вандерлея. При воспоминании о бывшем любовнике Ракел приходила в неистовство: как посмел он, нарушив их договор, самостоятельно устраивать свою судьбу и приумножать собственный капитал!
А Маркус терзался от боли и сомнений, глядя на эту притихшую, присмиревшую Ракел. Ему казалось, что она тоже мучается оттого, что боится потерять его, Маркуса, и что ей дорога его любовь. Думать о том, что Ракел интересует только их фамильный капитал, очень не хотелось, и Маркус всячески гнал от себя эту мысль.
Наблюдая за сыном, Виржилиу не сомневался, что тот уже согласен взять обратно свое заявление о разводе, и при каждом удобном случае считал своим долгом напомнить невестке:
— Не надейся, что твои дешевые уловки заставят Маркуса отказаться от развода.
— Сейчас это уже не имеет значения, — отвечала она. — Я сама буду настаивать на расторжении нашего брака.
«Ну что ж, похвально, — мысленно одобрил ее Виржилиу. — Развод ты получишь, а вот оттяпать часть моего капитала у тебя, голубушка, не получится».
Ракел, в свою очередь, догадывалась, о чем помышляет ее свекор, и придумывала дополнительные ухищрения для соответствующей обработки Маркуса. Так, заметив, что он скучает, если она подолгу находится у матери в Понтале, стала ездить туда чаще, возвращаясь в Рио лишь на денек-другой.
Изаура очень переживала за дочь, но та всякий раз успокаивала ее, уверенно заявляя, что никакого развода в ближайшие полгода не будет.
—  Ой, дочка, ты так обидела Маркуса, что он вряд ли тебя простит, — высказывала свои сомнения Изаура.
— Мама, о чем ты говоришь! — смеялась в ответ Ракел. — Маркус тупее, чем Тоньу Лунатик! Мне ничего, не стоит обвести своего муженька вокруг пальца. Вот увидишь: завтра он приедет сюда поздравить меня с днем рождения — несмотря на нашу ссору. Она оказалась права: на следующий день в Понтал приехал не только Маркус, но и пожаловало все семейство Ассунсон, включая его главу. И в этом не было ничего странного. Наоборот — не мог же Виржилиу пропустить столь, удобный случай для еще одной встречи Ракел и Вандерлея! А потому и подготовил невестке сюрприз.
— Поскольку  это  день рождения  не  только Ракел, но и Рут,  то я счиггаю необходимым отпраздновать его здесь, в Понтале, — пояснил он Флориану и Изауре. — Вы, наверное, знаете, что недалеко отсюда находится наше загородное имение? Бот я и приглашаю вас туда. Там есть все условия  для того, чтобы устроить настоящий праздник.
Изаура восприняла эту идею с восторгом, Флориану тоже не стал возражать, заботясь о примирение Ракел и Маркуса.
Рут молча повиновалась воле родителей, не ожидая от праздника ничего хорошего. Eй по-прежнему было тяжело находиться в обществе Маркуса, любящего Ракел и страдающего из-за своей неудачной любви.. Но креме этой, ставшей уже привычной боли, Рут ожидало еще одно трудное испытание: среди гостей, приглашенных Виржилиу, были Арлет и Сесар. Ничего не подозревавшая Арлет очень хотела, чтобы двое дорогих ей людей — жених и лучшая подруга — тоже подружились и потому Рут вынуждена была весь вечер общаться с Сесаром.
—  Спасибо тебе, — сказал он ей, улучив момент, когда Арлет их не могла слышать. — Я надеюсь, ты и впредь будешь хранить нашу тайну? —  Оставь меня, Сесар, — взмолилась Рут. — Неужели ты не видишь, какой ценой мне дается это молчание?
—  Прости, — сразу же ретировался он. — Я только хотел тебя поблагодарить.
Напряжение, в котором пребывала Рут, достиг¬ло своего предела и прорвалось предательскими слезами. Ничего не видя перед особой, она поспе¬шила уйти с освещенной террасы в тень, где и дала волю слезам.
— Рут, милая, не плачь, — сказал, выйдя из-за деревьев, Тоньу. — Я чувствовал, что тебе сейчас очень плохо, и потому пришел сюда.
Припав к его плечу, Рут продолжала беззвучно плакать.
— Тебя обидел тот мужчина, с которым ты раз¬говаривала? — спросил Тоньу. — Не волнуйся, я с ним поквитаюсь. Что он от тебя хотел?
— Не надо его трогать, Тоньу, — попросила Рут. — Этот человек принес мне много боли, а теперь он — жених Арлет. Ты ведь знаешь, какая она хорошая, и не станешь доставлять ей лившие страдания?
— Но если он — такой гад, то надо предупредить Арлет, — резонно заметил Тоньу.
— Тут не все так просто, как кажется на первый взгляд, — с трудом выговорила Рут. — Я могу это рассказать только тебе, но больше никому, даже Арлет… В общем, когда-то я любила Сесара, а он меня обманул. Не женился, хотя обещал, и бросил меня, когда узнал, что я беременна. Мне пришлось уехать из Рио туда, где меня никто не знал. Так я оказалась в имении Арлет. Ребеночек мой родился очень слабым и прожил совсем недолго. Я и сама была на грани гибели, но меня выходила Арлет. Можно сказать, она вернула меня к жизни... Те¬перь ты понимаешь, почему я не могу открыть ей всю правду?
— Да, — с горечью молвил Тоньу. — Наверно, он должен сделать это сам, если любит Арлет, а не обманывать ее, как тебя. Я не хочу, чтобы он обидел еще и Арлет! Придется мне все-таки наказать его!
— Ты не станешь этого делать, — твердо про¬изнесла Рут. — Иначе мне будет еще больней.
— Ладно, я подумаю, как быть, — неопределенно ответил Тоньу.
А в это время Ракел вела свою изощренную игру с Маркусом.
— Я посмотрела подарки. Среди них нет одного — твоего, — сказала она с печалью в голосе.
Маркус молча выписал ей чек, но она с обидой отклонила его:
— Мне не нужны деньги. Я хотела получить от тебя хотя бы маленький букет цветов.
Маркус смутился, а затем, волнуясь, стал просить у нее прощения. Закончилась эта сцена долгим нежным поцелуем, и в Рио супруги вернулись, достигнув полного примирения.
«Ну что? — бросив победоносный взгляд на Виржилиу, безмолвно спросила его Ракел. — Твой план провалился. Ты думал, я так глупа, что опять бро¬шусь на шею Вандерлею в присутствии гостей? Нет, у меня хватит выдержки дождаться лучших времен!»

Алоар появился в доме Виржилиу, чтобы представить ему человека, которого он нашел на место управляющего поместьем. Однако Виржилиу был настроен совсем иначе, нежели в прошлую их встречу.
— Я хотел бы, — сказал он Алоару, — чтобы ты по-прежнему оставался управляющим. Возможно, я тогда чересчур погорячился, ты не держи на меня зла. Это все из-за моей безумной дочери. Но теперь она будет далеко отсюда — в Швейцарии, так что ты сможешь спокойно работать. Договорились?
—  Да, — рассеянно ответил Алоар, опечаленный вестью о скором отъезде Малу.
Уйти, не повидавшись с ней, он не мог и попросил горничную разыскать ее.
—  Спасибо, — сказала Малу, выйдя к нему. — Кажется, я приобрела в твоем лице настоящего друга. Ты узнал от отца, что он высылает меня из страны?
— Да.
— И захотел меня утешить?
— Не только, — серьезно ответил Алоар. — Воз¬можно, я могу тебе чем-то помочь?
— Это было бы здорово! — сразу же ухватилась за его предложение Малу. — Пойдём в сад, там все обсудим. Понимаешь, я просто не имею права до¬ставить папочке такое удовольствие — уехать на другой континент. К тому же в моей поддержке сейчас очень нуждается мама... А ты и вправду готов мне помочь?
— Да. Только объясни, что ты задумала.
— Потом объясню! — весело бросила Малу и, чмокнув Алоара в щеку, побежала обратно к дому,  крикнув на бегу: — Жди меня здесь, я скоро вернусь!
Ворвавшись в кабинет отца, она с порога заявила ему, что… беременна от Алоара.
Ошеломленный Виржилиу не мог вымолвить ни слова, и на подмогу ему пришел находившийся здесь же Маркус.
—  Это твоя очередная шутка? — спросил он у сестры.
— Увы!.. — молвила она, потупив взор. — Разве такими вещами шутят?
— Но вначале ты сообщила об этом с радостной улыбкой, — напомнил ей Маркус.
Виржилиу все еще пребывал в состоянии шока.
— Разумеется, — ответила Малу в своей обыч¬ной манере. — Тут есть и некоторые плюсы: я теперь не смогу ехать в Швейцарию.
—  Негодяйка! Шлюха! — взорвался наконец Виржилиу — Дуарту был прав, когда предупреждал меня! Так вот почему этот подонок так хотел уволиться! Нашкодил — и в сторону? Нет, я убью его! Он уже уехал? Догнать его немедленно!
—  Папочка, не кипятись, — насмешливо вставила Малу. — Алоар не собирается от тебя бежать. Он ждет меня в саду;
— Маркус, тащи его сюда? — распорядился разгневанный Виржилиу.
— Алоара не надо тащить, — гордо произнесла Малу — Он сам придет.
В сад она отправилась вместе с Маркусом и там сообщила Алоару о своей проделке.
— Tы с ума сошла! — рассердился тот.
— Но ведь ты же обещал мне помочь, — сказала в свое оправдание Малу. — Это единственный спо¬соб отменить поездку в Швейцарию.
— Так ты все выдумала? Нет никакой беременности?— догадался Маржус.
— Ну конечно! — ответила она брату — Мы с Алоаром даже не целовались, откуда ж взяться беременности?
— Но как ты могла так подставить его? — возмутился Маркус.
— Алоар — мой друг. Он не бросит меня в беде. Правда, Алоар?
— Ну что мне с ней делать? — молвил он, обращаясь к Маркусу.
—  Жениться! — подсказала Малу.— Да, же¬ниться. Что вы на меня так уставились? Бывают же фиктивные браки. Ну, Алоар, ты поможешь мне?
В ее голосе была такая искренняя мольба, что у Алоара больно сжалось сердце: до чего же несчастная и беззащитная эта девочка!
— А твой отец согласится? — спросил он неуве¬ренно.
— Мы же  не будем . говорить ему,  что наш брак — фиктивный! А чтобы спасти семью от позора, он сам будет заставлять тебя жениться. Пойдем к нему, — взяв Алоара за руку, она добавила, желая придать ему большей уверенности: — Не бойся, Маркус нас не выдаст.
Виржилиу повел себя именно так, как и предсказывала Малу, — потребовал от Алоара, чтобы тот женился на его дочери. Правда, при этом он выдвинул еще одно условие:
— Обвенчаетесь — и чтобы духу вашего здесь не было. Увози свою жену куда хочешь, а я больше не пущу ее на порог этого дома!
В ответ на его выпад Малу заявила, что желает получить в качестве приданого бывшую ферму Арлет, где они и будут жить с Алоаром.
— А иначе никакой свадьбы не будет, и я оста¬нусь матерью-одиночкой! — пригрозила она отцу,
— Ладно, получай свою ферму и катись отсюда побыстрее! — вынужден  был пойти на уступку Виржилиу.
Маркус, немало удивленный поведением Алоара, попытался откровенно поговорить с ним наедине.
—  Как ей удалось заморочить тебе голову? — не скрыл он своего изумления. — Ведь брак, пусть и фиктивный, накладывает на человека много обязанностей. А характер у моей сестрицы такой, что ты с ней еще хлебнешь лиха.
— Я тоже раньше так думал, — сказал Алоар, — но потом понял, что вся эта задиристость, дерзость, неуравновешенность идут от глубинного страдания. Малу — чистая и искренняя, благородная!
Маркус смотрел на него во все глаза, пораженный услышанным, а Алоар между тем продолжал:
—  Знаешь, на ферме она совсем не такая, как здесь. Ровная, спокойная,    доброжелательная. Озорная, конечно, — улыбнулся он, давая понять, что озорство Малу ему явно по нраву.
— Так, может, вы меня разыграли с этим фиктивным браком? А на самом деле у вас любовь? — спросил Маркус, совсем сбитый с толку.
— Нет, брак действительно фиктивный, — ответил Алоар. — что касается любви... Возможно, она присутствует, но только с моей стороны...
— В таком случае я желаю тебе удачи, — ободрил его Маркус. — Малу взбалмошная, но добрая и чистая, тут ты прав. А на тебя, кажется, тоже можно положиться. Так что со временем, думаю, вы сможете стать замечательной парой. Малу умеет ценить добро, и, не сомневаюсь, она тебя еще полюбит!

Успешно пройдя испытание во время дня рождения, Ракел продолжала следовать избранной тактике: встреч с Вандерлеем не искала, Маркусу старалась не грубить, открытых столкновений с Виржилиу избегала. Вот только от обильной выпивки отказаться никак не могла, и Маркуса это очень беспокоило.
— Ты же беременна, — взывал он к ее материнским чувствам. — Подумай о ребенке!
—  Я пытаюсь пить меньше, — беззастенчиво врала она, — но у меня пока это не получается.
— Прости, может, тебе стоит... пройти курс лечения? — однажды предложил Маркус.
—  На ребенке это отразится не меньше, чем спиртное, — тотчас же нашлась она.
—  Есть методы психологического воздействия. Гипноз, например.
— Хорошо, я подумаю. Но прежде попробую обойтись собственными силами. Знаешь, это давняя привычка. Я не хотела тебе говорить, что мой отец раньше очень много пил. По сути, он был алкоголиком.
— Кто бы мог подумать! — изумился Маркус. — Он производит впечатление вполне здорового человека и к спиртному, по-моему, равнодушен.
—  Это он стал таким после лечения. А когда мы с Рут были детьми, он частенько угощал нас вином и сигаретами. Ты мне не веришь?
— Честно говоря, не могу представить сеньора Флориану алкоголиком.
— И тем не менее все это было. Рут, к счастью, оказалась сильней меня, а я, увы, пристрастилась к сигаретам и выпивке. Но я избавлюсь от этой привычки! Клянусь тебе. Ради нашего малыша постараюсь.
Виржилиу с огорчением наблюдал, как налаживаются отношения Маркуса и Ракел, и не мог ничего придумать, чтобы помешать этому. На некоторое время его внимание отвлекла Малу со своим сумасбродным замужеством, но она уехала в свадебное путешествие, и теперь надо было вновь за¬няться судьбой сына.
Однако сосредоточиться на этой проблеме Виржилиу помешала Кларита: Дуарту донес, что она принимала у себя Алемона — разумеется, не сообщив об этом мужу. Виржилиу устроил ей скандал, на что Кларита ответила коротко:
— Ты свободен, и я — свободна. Наш брак существует лишь формально.
Виржилиу не мог смириться с существованием соперника и велел Дуарту навести подробные справки о прошлом Алемона.
А тут как раз и Маркус заявил, что передумал разводиться с Ракел. «Придется все начинать заново», — с досадой подумал Виржилиу.
Несколько дней он пребывал в дурном располо¬жении духа, однако затем вдруг повеселел, изобретя новую ловушку для Ракел.
— Мы должны сделать Вандерлея своим союз¬ником! — огорошил он Андреа, призвав ее для очередной беседы. — Да, не удивляйся. В этом заключается суть моего плана. Ты предложишь своему маклеру такую сумму денег, против которой он не устоит. Разумеется, ему надо будет сказать, что это моя просьба, а ты только выполняешь роль посред¬ника.
— Я пока ничего не поняла, — растерянно молвила Андреа. — Деньги-то зачем?
— Затем, чтобы Вандерлей заманил куда-нибудь Ракел и сообщил нам о готовящейся встрече. А я пошлю туда Маркуса.
—  Вряд ли он согласится, — возразила Андреа.   —  Мне   кажется,   Вандерлей   по-прежнему любит Ракел, а на мне собирается жениться только из-за денег.
— Скажи ему, что хочешь отомстить своей бывшей сопернице. И еще можешь пригрозить: мол, если он не выполнит твое желание, то ты усом¬нишься в его любви и никакой свадьбы не будет.
Андреа в точности выполнила указания своего наставника, но Вандерлей счел эту затею весьма рискованной:
—   Если Маркус застукает нас с Ракел, то попросту убьет меня! Хотя... Сколько там предлагает сеньор Виржилиу?
Поразмыслив так и эдак, он в конце концов при¬шел к выводу, что игра стоит свеч, и начал торг:
—  Пусть он в придачу к этим деньгам отдаст мне также ферму, которую недавно купил у Арлет.
—  Ее получила Малу — в качестве приданого, — напомнила Андреа.
— А меня это не касается! — совсем зарвался Вандерлей. — Если сеньор Виржилиу собирается оставить с носом Ракел, то он не станет упираться из-за такой мелочи.
— Черт с ним! Пусть подавится этой фермой! — заявил Виржилиу, когда Андреа передала ему требование Вандерлея.

Неожиданный звонок заставил учащенно забиться сердце Ракел. «Ага, значит, не можешь прожить без меня! — злорадно подумала она о Вандерлее. — Богатство, конечно, иметь приятно, да оно не способно заменить любовь. Теперь ты это понял?»
А Вандерлей, словно вторя ее мыслям, говорил о том, что ему трудно общаться с Андреа, которую он не любит, и что безмерно соскучился по Ракел.
— Я тоже истосковалась по тебе, — не стала скрывать она и с радостью согласилась прийти на свидание.
Встретились они в ресторане, где Ракел, как всегда, позволила себе выпить лишнего и стала буквально тащить Вандерлея к нему в номер. Вандерлей, однако, изо всех сил упирался, пребывая в постоянном напряжении. «Когда же появится этот лопоухий муж?» — ругал он про себя Маркуса, обозленный его непростительной медлительностью.
А Маркус, не посвященный в интриги Виржи¬лиу, в это время вел переговоры со своим партне¬ром по бизнесу, и Сесар сбился с ног, ища его по всему Рио.
—  Я не смог найти Маркуса, — наконец доло¬жил он Виржилиу.
— Проклятье! — выругался тот. — Придется на¬значать еще одну встречу. Ну что ж, поезжай в ресторан и незаметно дай отбой Вандерлею.
Ракел, окрыленная этим первым, оставшимся безнаказанным свиданием, уже сама искала новой встречи с Вандерлеем, причем не на людях, а в каком-нибудь укромном местечке, где можно было бы безбоязненно предаться любви.
—  Ну хорошо, — якобы согласившись с ней, сказал Вандерлей. — Мы встретимся в ресторане отеля, выпьем там немножко, потанцуем, а потом поднимемся ко мне в номер.
Виржилиу на сей раз специально позаботился о том, чтобы Маркус никуда не отлучался, и в на¬значенный час сказал ему:
—  Твоя жена сейчас находится в ресторане с Вандерлеем. Поезжай туда. Но помни, что инициатором этой встречи был не он, а она. Поэтому держи себя в руках и не вздумай учинить там драку.
В ресторан они отправились с Сесаром и, уст¬роившись за портьерой, стали свидетелями разго¬вора Вандерлея и Ракел.
— С Андреа мне бывает очень тяжело, — сказал Вандерлей, специально провоцируя Ракел на от¬кровенность, так как уже заметил появившихся здесь Маркуса и Сесара. — Вчера мы с ней так поссорились! Едва не подрались.
—  Ой, а каково мне приходится, если бы ты знал!    —    тоже    позволила    себе    поплакаться Ракел. — Один Виржилиу чего стоит! Так и пышет ненавистью ко мне. А уж как меня раздражает Маркус! Большего тупицы и зануды я в своей жизни не встречала. Иногда мне просто хочется тюкнуть его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы он навек заткнулся со своей заботливостью и нравоучениями. «Ты слишком много пьешь. Это вредно», — передразнила она Маркуса и тотчас же добавила: — Давай выпьем за нашу любовь и наше с тобой счастье!
—  Все, с меня достаточно, — глухо произнес Маркус. — Пойдем отсюда, Сесар.
Из ресторана они вышли тем же путем, каким и вошли, — через служебный вход, и их пребыва¬ние осталось для Ракел тайной.
Вернувшись домой, Маркус сразу же стал бро¬сать платья жены в чемоданы, и за этим занятием его застала Кларита.
—  Что случилось? Вы опять поссорились? — обеспокоилась она.
— Нет, мы не ссорились, — с горькой усмешкой ответил Маркус. — Просто я слышал, как она говорила Вандерлею, что любит его и ненавидит меня.
—  Где ты слышал?
— В ресторане. Она сейчас там — пьет с Вандерлеем за их будущую совместную жизнь.
— Тебя послал туда отец? — догадалась Кларита. — Он не имел права на такую грязную интригу!
—  Нет, мама, — возразил Маркус. — Отец открыл мне глаза на Ракел, и я ему за это благодарен.

+1

42

Ингуша
DenLi
Спасибочки большое!! выкладывайте дальше, плиз-з!! :shine:

0

43

Спасибочки

0

44

Глава 11 (стр. 167 - 181)

Появившись в родительском доме с вещами, Ракел сказала, что пожить здесь, у моря, ей посоветовал ее лечащий врач.
— Ты больна? — спросила Рут одновременно с тревогой и недоверием.
— Да. У меня бессонница и головокружения, — не моргнув глазом ответила Ракел.
Истинную причину своего приезда она открыла только матери, и та пришла в отчаяние:
— Я ведь просила тебя не рисковать и оставить в покое Вандерлея!
— Ни за что на свете! — воскликнула Ракел. — Мне нужен только Вандерлей.
— Но теперь Маркус вправе выгнать тебя ни с чем.
— Я найду хорошего адвоката и отсужу все, что мне причитается, как бывшей жене Маркуса, — самонадеянно заявила Ракел.
Несколько дней она провела, почти не выходя из своей спальни и опустошая одну бутылку за другой. Изаура, обеспокоенная этим запоем, тем не менее старалась защитить дочь от нападок Флориану, который был уверен, что Ракел попросту выставили из дома Виржилиу,
— Ей нездоровится, — твердила одно и то же Изаура. — Не приставай к ней.
— Ну да, ей нездоровится, и поэтому она глушит виски! — возмущался Флориану. — Нет, я сам поеду в Рио и все узнаю у Маркуса.
Эту угрозу он и в самом деле осуществил, упросив Рут поехать вместе с ним.
—  Только мы поедем не домой к Маркусу, а в его офис, — поставила условие Рут.
Маркус встретил их радушно, хотя и не скрывал, что опечален случившимся.
— Я все еще люблю Ракел, — признался он. Рут не удержалась от слез, видя, как страдает Маркус, а Флориану только и смог вымолвить:
— Прости меня, сынок. Моя беспутная дочь не заслуживает того, чтобы ты из-за нее так переживал.
— Мне не за что вас прощать, — смутился Маркус. — Я сам виноват, что поспешил с женитьбой, недостаточно хорошо узнав Ракел. А о вас и о тебе, Рут, у меня останутся самые добрые воспоминания. И если вам потребуется моя помощь, то всегда можете на нее рассчитывать. Кстати, похищенная лодка так и не нашлась?
— Нет, — развел руками Флориану. — Сеньор Донату слишком хитер, чтобы оставлять улики. А лодку он, похоже, просто утопил.
— Знаете, я тут думал, как вам помочь, — начал было Маркус, но смутился и счел необходимым пояснить: — Ну, еще тогда, до... разрыва с Ракел... Так вот, мне пришло в голову, что я мог бы сам организовать рыболовецкий кооператив. Купил бы несколько лодок и сдавал бы их в аренду за очень умеренную плату. И все рыбаки с удовольствием перешли бы от Донату ко мне. Как вы смотрите на подобную затею?
— Это было бы замечательно! — воскликнул Флориану. — Маркус, ты такой добрый, благородный человек! Мне очень жаль, что Ракел этого не оценила и так подло обошлась с тобой.
— Значит, вы одобряете мою идею с кооперативом?
— Конечно! И все рыбаки будут благодарны тебе, если ты возьмешься за это дело.
— Ну, тогда до встречи в Понтале, — сказал на прощание Маркус.

С тех пор как Тоньу узнал, за какого ужасного человека собирается замуж Арлет, его не покидало беспокойство о ее дальнейшей судьбе.
— Ты должна рассказать Арлет всю правду, — убеждал он Рут. — Если этот сеньор причинил столько горя тебе, то и Арлет он не пожалеет. А она такая хорошая, такая добрая!
— Тоньу, ты не прав, — возражала Рут. — Меня Сесар не любил, а Арлет он любит.
— Тебе он тоже клялся в любви, ты сама об этом рассказывала, — напомнил ей Тоньу. — И Арлет он на самом деле не любит. Я же видел их вместе!
— Ой, ну откуда ты можешь знать, кто любит, а кто лишь притворяется!
— Я всегда это чувствую, — с обидой произнес Тоньу. — Например, я не сомневаюсь, что комиссар Родригу любит тебя искренне. Но все равно тебе не надо выходить за него замуж, потому что ты думаешь только о Маркусе.
— Да, ты и в самом деле чувствуешь глубже и тоньше многих из нас, — согласилась Рут. — Я принимала ухаживания Родригу, потому что он порядочный, надежный человек. Но когда он предложил мне выйти за него замуж, то я не раздумывая отказалась.
— И правильно сделала! — обрадовался Тоньу — Я почему-то уверен, что ты еще будешь счастлива с Маркусом.
— Нет, это исключено, — с горечью молвила Рут. — Маркус сегодня признался мне, что любит Ракел, несмотря на ее измену.
Тоньу помолчал, не умея объяснить, на чем основано его предчувствие. А затем, вернувшись к разговору об Арлет, сказал, что сам придумает, как ей помочь.
На следующий день он, никого не предупредив, отправился в Рио и, боясь опять заблудиться, попросил таксиста отвезти его к дому известного миллионера — Виржилиу Ассунсона. Там он спросил у садовника, где можно найти сеньора Сесара, и вскоре заявился к нему в офис.
— Я друг Арлет и Рут, — сказал он без всякого предисловия, — и буду их всегда защищать.
— Похвально, — усмехнулся Сесар, немало удивившись такому странному посетителю.
— Я требую, — продолжил Тоньу, — чтобы вы рассказали Арлет, как подло поступили с Рут!
— Что? — побледнел Сесар. — О чем ты говоришь?
— О том, что вы обманули Рут и теперь обманываете Арлет. Расскажите ей всю правду, и пусть она тогда решает, стоит ли ей выходить за вас замуж.
— Да как ты смеешь, наглец!.. — Сесар поднялся из-за стола, намереваясь ударить Тоньу, но тот не испугался и сказал:
— Если вы не сделаете этого сами, то Арлет узнает обо всем от меня,
— Я вышвырну тебя отсюда, негодяй! — вплотную подступил к нему Сесар, но неожиданно появившийся Маркус спас Тоньу от удара.
— Как ты здесь оказался? — удивленно молвил Маркус.
— Он хотел получить у меня юридическую консультацию, — поспешно пояснил Сесар.
—  Ты приехал сюда один? — спросил Маркус, помня о том, как однажды Тоньу заблудился в Рио.
— Да, — ответил тот.
— Найдешь обратную дорогу? Или тебя проводить?
— Если вам не трудно, то отвезите меня на автовокзал, — не растерялся Тоньу.
— Ну ты и фрукт! — не удержался от замечания Сесар.
— До свидания, сеньор, — вежливо обратился к нему Тоньу. — Надеюсь, вы исполните мою просьбу в самое ближайшее время.

Вернувшись из Рио, Флориану устроил такой разнос Ракел, что она решила уехать из дома.
— Боже мой! — всплеснула руками Изаура. — Что ты наделал!
— Все правильно, — парировал Флориану. — Пусть убирается с глаз моих!
— Но куда же она пойдет?
— Не волнуйся, мама, — сказала Ракел. — Я поеду в Рио, поселюсь там в гостинице. Мне все равно надо искать адвоката.
— Я поеду с тобой! — решительно заявила Изаура.
— Спасибо. Я буду только рада, — благодарно посмотрела на нее Ракел.
Пока Изаура укладывала вещи, Ракел пошла к морю, которое в тот день сильно штормило. Рут, видя, в каком возбужденном состоянии находится сестра, последовала за ней.
— Боишься, что я утону? — расхохоталась Ракел, бесновато сверкнув глазами. — Неужели ты и вправду такая добрая,  что не желаешь моей смерти? Ведь я отбила у тебя жениха!
— Ракел, не стоит сейчас купаться, — с тревогой молвила Рут. — Ты же видишь, какие волны!
— А я и не собираюсь купаться, — заявила Ракел. — Я хочу покататься на лодке, под парусом!
И она принялась устанавливать парус.
Обеспокоенная Рут продолжала отговаривать ее от этой безумной затеи, но переубедить сестру ей не удалось.
— Тогда я поплыву вместе с тобой! — приняла решение Рут.
Они отплыли достаточно далеко от берега, а когда уже повернули обратно, лодку накрыло мощной волной, смыв обеих сестер за борт. Вынырнув на поверхность, они увидели, что лодка затонула.
— Не , отчаивайся! — крикнула сестре Рут. — Надо плыть к берегу.
Очередной вал накатил на сестер сзади и вновь погрузил их в морскую пучину. Однако они и на сей раз сумели выбраться на поверхность.
— Дай мне руку!.. Надо держаться вместе! — задыхаясь, вымолвила Рут.
Тоньу, с берега наблюдавший за рискованной прогулкой сестер, видел, как затонула их лодка, и позвал на помощь Титу. Тот сразу же включил мотор и поплыл к месту аварии.
Но спасти ему удалось лишь одну из сестер.
— Тоньу, ты их различаешь, — сказал он, вынося на берег бездыханное тело то ли Рут, то ли Ракел. — Посмотри, которую из них я спас.
Едва взглянув на потерпевшую, Тоньу сразу же узнал в ней Рут, и сердце его заколотилось от счастья.
— Рут, милая моя! — прошептал он, — Титу, беги скорей за доктором.
— Да, сейчас. Побудь тут с ней, — крикнул тот уже на бегу.
— Рут, хорошая моя, очнись! — заклинал тем временем Тоньу. — Ты должна выжить, должна!
Тело Рут было сведено судорогой, и Тоньу пытался расправить его в суставах, разгладить, оживить. Силясь распрямить негнущуюся руку своей возлюбленной, он увидел, что в кулаке у Рут зажато обручальное кольцо Ракел. «Она до последнего момента спасала Ракел! — догадался Тоньу. — Надеялась удержать ее за руку, вытащить из воды... А кольцо соскользнуло с пальца... И осталось у Рут, потому что оно принадлежит ей по праву. Маркус должен был подарить его Рут, а не Ракел...»
И он, взяв на себя смелость восстановить справедливость, надел обручальное кольцо Ракел на палец Рут.

Отправив потерпевшую в местную больницу, Титу взял на себя скорбную обязанность сообщить о несчастье Флориану и Изауре. Тоньу последовал за ним,
— К сожалению, Рут мне спасти не удалось, — закончил свой печальный рассказ Титу.
Флориану тут же бросился на берег — искать Рут, а Изаура помчалась в клинику доктора Муньоса.
— Сеньор Флориану, постойте, я должен вам что-то сказать,  — остановил несчастного отца Тоньу. — Рут жива! Это Ракел утонула.
Флориану смотрел на него, ничего не понимая.
— Идите скорее в клинику, а то сеньора Изаура узнает Рут и сразу все откроется. Идемте. Я по дороге все объясню. Надо предупредить вашу жену.
Когда они пришли в клинику, то застали там только плачущую Изауру.
— Флориану, мы должны срочно ехать в Рио, — вымолвила она сквозь слезы.
— Я сделал все необходимое для вашей дочери, — пояснил Зе Луис. — Ее жизнь вне опасности. Несколько часов она будет спать, потому что я ввел ей снотворное...
— Гдe она? — прервал его Флориану.
— Случайно здесь оказался Маркус. Приехал в Понтал по каким-то делам, а тут такое несчастье... Ну и увез Ракел к себе домой. Вы опоздали буквально на минуту.
— Она... Ракел... не просыпалась? — спросил Тоньу.
— Нет. Маркус унес ее на руках, спящую.
— Спасибо, доктор, — поблагодарил Зе Луиса Флориану. — Нам, действительно, надо сейчас же ехать в Рио.
— Я тоже поеду с вами, — заявил Тоньу.
О подмене он сказал Изауре уже по пути в Рио, и она, истошно рыдая, все порывалась выйти из машины, чтобы отыскать хотя бы тело любимой дочери. Флориану силой удерживал жену, повторяя:
— Сейчас мы должны думать о Рут и о Маркусе.
— Рут не сможет притворяться, —  сказала Изаура, несколько успокоившись.
— Она любит Маркуса, — возразил Тоньу, — и сумеет сделать все, чтобы он только не страдал.
— Ладно, пусть сама решает, — обессиленно молвила Изаура.

Пробуждение Рут было ужасным — она кричала, металась в постели, звала на помощь. Сквозь нечленораздельные крики прорывалась одна отчетливая фраза: «Ракел, держись, мы выплывем!»
— Бедняжка, она бредит, — сказала Арлет. — Думает, что она все еще в море. И говорит о себе в третьем лице. Надо снова ввести ей успокоительное.
Через несколько часов Рут опять проснулась, и на сей раз сознание вернулось к ней.
— Мама... Папа... Тоньу... Арлет... — едва шевеля губами, называла она имена тех, кто склонился над ней. — Где я?
— Ты дома, — успокоила ее Арлет, но Рут внезапно встрепенулась:
— Ракел! А где Ракел? Она жива?
— Жива, жива, — тотчас же подхватила Арлет. — Поспи еще немного. Тебе вредно волноваться.
Рут вновь смежила веки, и, когда ее дыхание стало ровным, Арлет обратилась к Изауре и Флориану:
— Видимо, она продолжает находиться в шоке. Но вы не беспокойтесь, со временем это пройдет. Надо только пригласить опытного психотерапевта.
— Но ведь не сейчас? — испугавшись, спросила Изаура. — Пусть она поспит, а там, глядишь, и сама справится с шоком.
— Да, разумеется, — подтвердила Арлет. — К сожалению, мне надо ненадолго уйти. Вы побудете с ней?
— Иди, милая, иди. Спасибо тебе, — с облегчением молвила Изаура, а когда Арлет вышла, стала осторожно будить Рут: — Доченька, проснись, нам надо сказать тебе что-то очень важное.
Рут открыла глаза, но Изаура не смогла сказать ей о гибели Ракел — разрыдалась. Флориану поспешно увел ее из комнаты. А Тоньу, волнуясь и запинаясь, поведал Рут и о судьбе Ракел, и о своей попытке спасти Маркуса.
— Ну, не плачь, — умолял он Рут. — Ракел уже не вернуть, а Маркус может покончить с собой, если узнает, что ее нет в живых. Помоги ему! Притворись, будто ты — Ракел. Ты же любишь Маркуса!
— Нет, я не смогу лгать... — произнесла Рут и осеклась, потому что в комнату вошли Маркус и Кларита.
— Ты проснулась! — просиял Маркус. — Я так рад! — он наклонился над Рут, желая поцеловать ее, но она жестом попросила его оставить ее в покое.
— Она еще очень слаба, — сказал Тоньу. — Идемте отсюда. Пусть с ней побудут сеньора Изаура и сеньор Флориану.

Весть о гибели Рут отозвалась болью в сердцах многих жителей Понтала. А дерзкая, откровенная Тониа позволила высказать то, о чем думал каждый, но не решался произнести вслух:
— Какая несправедливость! Утонуть  должна была Ракел — за все ее грехи.
— Ладно тебе, не подливай масла в огонь, — одернула ее Мануэла, жестом указав на сидящего за соседним столиком Родригу. — Ты видела когда-нибудь, чтобы он столько пил? А сейчас сеньор Алемон не успевает подносить ему бокалы. Родригу очень страдает по Рут. Я даже заметила в его глазах слезы...
Смерти Рут обрадовался лишь один человек — Сесар, решивший, что у него теперь развязаны руки. Столкнувшись с Тоньу в доме Виржилиу, он прямо сказал ему:
— Теперь ты ничего не сможешь доказать. Тебе не поверят, потому что ты ненормальный.
— А ты — подонок! — парировал Тоньу, но открывать свои карты перед Сесаром не стал.
— Советую тебе замолкнуть по-хорошему,  — пригрозил тот.
— Ладно, — согласился Тоньу. — До поры до времени я помолчу. Но уверяю тебя: ты напрасно радуешься, что Рут погибла.
По-своему горевали о случившемся также Виржилиу и Андреа, но их огорчала не столько гибель Рут, сколько спасение Ракел.
— Надо же, как везет этой аферистке! — возмущался Виржилиу. — Она в буквальном смысле непотопляема! Даже такое трагическое происшествие обернулось для нее выгодой: сестра лишилась жизни, а эта тварь, наоборот, вернула себе расположение Маркуса.
— Они помирились? — с тревогой спросила Андреа.
— Маркус утверждает, что поселил ее к нам временно, пока она полностью не выздоровеет. Но ты ведь знаешь, как изворотлива Ракел.
— Да, — печально молвила Андреа. — Но и у нее имеется слабое место: Вандерлей. Я уговорила его отсрочить свадьбу еще на три месяца, а за это время многое может случиться. Сейчас он счастлив тем, что получил от вас деньги, и мечтает о ферме Арлет.
— Сесар подготовил необходимые документы для передачи фермы Вандерлею, но я не могу пустить их в ход, пока не вернутся из путешествия Малу и Алоар. Тоже парочка подобралась на мою голову! — выплеснул свое раздражение Виржилиу.

Малу и Алоар провели медовый месяц не в заграничном путешествии, а неподалеку от дома — в Сан-Паулу. Настоял на этом Алоар, которому вздумалось принять участие в проходившем там родео. Малу было все равно, куда ехать, но, когда в одном из соревнований Алоар упал с лошади и сильно ушиб плечо, она воспротивилась его рискованному увлечению:
— Я не хочу остаться вдовой, поэтому требую, чтобы мы немедленно вернулись на свою ферму.
— Вдовой ты не останешься, — в тон ей ответил Алоар, — поскольку я — опытный ковбой. А приз, который я надеюсь получить, обеспечит нам материальную независимость от твоего отца.
Приз он действительно взял, и Малу прониклась еще большим уважением к своему фиктивному мужу.
— Я восхищена твоей настойчивостью и смелостью! — сказала она. — У меня сердце обрывалось каждый раз, когда я наблюдала за соревнованиями. А ты ведь был там, в самом пекле!
— Ну, это ты слишком хватила: пекло! Родео — всего лишь спорт. Тут нужны ловкость и азарт. Даже смелости особой не требуется.
В Рио они вернулись вполне довольные путешествием и друг другом, но весть о гибели Рут заставила обоих опечалиться.
— Я знаю, ты любил ее, — сказала Малу, пытаясь утешить Алоара. — Мне Арлет говорила.
— Да, любил, — не стал скрывать он. — Рут была замечательным человеком.
— Ты и до сих пор ее любишь, — грустно покачала головой Малу. — Ткк же как я люблю Джильберто.
— Нет, мое чувство к Рут давно претерпело изменения, — сказал Алоар. — Любовь без взаимности, в конце концов, угасает. Но у меня навсегда останутся о Рут самые добрые воспоминания.
За ужином Виржилиу сообщил Малу и Алоару, что их ферма продана другому лицу, а они взамен могут подыскать себе даже более дорогую. Малу расценила это как оскорбление и потребовала вернуть ей именно ту ферму, которую она получила в качестве приданого.
— Пойми, я был поставлен в такие условия, — оправдывался Виржилиу, объясняя, что не мог поступить иначе.
— Я не желаю слушать тебя, — встала из-за стола Малу. — Алоар, пойдем отсюда!
Алоар, извинившись перед Кларитой, тоже покинул столовую, но Маркус, догнав его, счел необходимым посоветовать:
— Отец, конечно, поступил не лучшим образом, но и тебе не стоит идти на поводу у Малу.
— Сеньор Виржилиу оскорбил не только ее, но и меня, — напомнил ему Алоар. — Поэтому я поддержал в данном случае Малу. Слава Богу, мы с ней можем прожить и без этой фермы. Я заработал довольно приличные деньги на родео. Снимем квартиру, я найду работу...
— Прости меня, —  смущенно молвил Маркус, — вы так держитесь друг за дружку, что я подумал...
— Не перерос ли наш брак из фиктивного в настоящий? — продолжил за него Алоар. — Увы, нет. Мы по-прежнему спим в разных постелях, и даже в разных комнатах. Но это сейчас не так важно. Главное, что мы сблизились с Малу в остальном. Я даже могу сказать, что мы с ней крепко сдружились за это время.
—  Что ж, дай вам Бог, — сказал Маркус и печально вздохнул, вспомнив о Ракел.
— А ты все еще настроен на развод? — спросил в свою очередь Алоар.
— Да. Ракел меня не любит. Я вожусь с ней сейчас только ради нашего ребенка.
Алоар промолчал, не найдя, чем утешить Маркуса.

+1

45

DenLi, а ты иллюстрации в книге сможешь отсканировать, пли-и-из?

0

46

kitty-franco написал(а):

DenLi, а ты иллюстрации в книге сможешь отсканировать, пли-и-из?

Обязательно  :flirt:

0

47

Всем привет. Просмотрела всю тему и не нашла страниц 4-5. Девочки, может кто-нибудь из вас выложить, если не сложно?:)

0

48

Lola_Esposito написал(а):

Просмотрела всю тему и не нашла страниц 4-5.

Пост № 12 темы - это и есть 4 и 5 страница книги  :flirt:

0

49

Хе :) Смотрю в книгу... :) Спасибо большое :)

0

50

Глава 12 (стр. 182 – 197)

В тот же день, когда к Рут вернулось сознание Изаура поспешила обратно в Понтал, так как ее сердце разрывалось от скорби по другой — любимой — дочери.
— Я не уйду с берега до тех пор, пока море не вынесет мне тело Ракел, — сказала она Флориану, и тот, испугавшись за ее рассудок, тоже был вынужден последовать за женой.
— Держись, дочка, — подбодрил он на прощание Рут.
— Мне будет плохо без вас, — печально молвила она. — Но мы расстаемся ненадолго: я постараюсь постепенно подготовить Маркуса к трагической вести и сразу же приеду домой.
— Ладно, поступай как знаешь, — не стал перечить ей Флориану.
Тоньу очень хотелось остаться рядом с Рут, чтобы поддерживать ее в столь сложной ситуации, но он понимал, что этого делать нельзя.
— Всем известно, как я ненавидел Ракел, и вдруг такая перемена. Это может вызвать подозрения, — сказал он сам себе.
Таким образом, и родители и Тоньу вскоре уехали, а Рут осталась в доме Виржилиу одна, и ей, еще не окрепшей, предстояла трудная роль,— выдавать себя за Ракел.
С Маркусом она, к счастью, общалась мало, по-прежнему ссылаясь на недомогание, и это значительно облегчило ее задачу. К тому же Маркус теперь много времени проводил в Понтале, где создавал свой рыболовецкий кооператив, купив для начала пять лодок. Рыбаки с восторгом восприняли нового хозяина, так как он сдавал им лодки всего лишь за половину улова, а не за две трети, как Донату. Но и этой частью улова надо было распорядиться с умом, а потому Маркус стал искать выгодных оптовых покупателей не только для себя, но и для всей артели.
Возвращаясь по вечерам домой, он сразу же шел в комнату жены, был с ней ласков., говорил об их будущем ребенке, из чего Рут и заключила, что Ракел была беременна. «Тем более никакой подмены не может получиться, — с облегчением подумала она, — Надо открыть Маркусу правду как можно скорее».
Между тем Кларита, находившаяся все это время рядом с невесткой, буквально не узнавала се, поскольку у той появились совсем иные привычки: вместо кофе она пила чай, вместо виски — сок, просыпалась не к полудню, как прежде, а едва ли не с рассветом, с домашними обходилась не высокомерно, а вежливо, даже почтительно...
— Неужели на нее так повлиял несчастный случай? — высказала свое недоумение Кларита. — Она словно переродилась.
— Такое бывает, когда человек оказывается перёд лицом смерти, — философски заметила Арлет
— Не будь такой наивной! — одернул ее Виржилиу. — Эта аферистка просто умело притворяется, чтобы избежать развода. Я вижу ее насквозь!
— Ну почему ты не допускаешь, что с Ракел действительно могла произойти серьезная перемена? — рассердилась Кларита. — Бедняга пережила такую трагедию, была в шоке...
— Потому что я лучше знаю людей, чем ты! — парировал Виржилиу.
Маркус тоже с удовлетворением отметил, что Ракел больше не пьет, и даже не курит, но его раздражал ее кроткий, учтивый тон.
— Тебе не кажется, что ты переигрываешь, стараясь изображать из себя скромницу? — не сдержался он однажды.
— Прости, — сказала Рут. — Я, наверно, еще не совсем выздоровела, и то, что ты принимаешь за игру, на самом деле — обыкновенное недомогание.
— В таком случае позвони  Вандерлею, — грубо ответил ей Маркус. — Он быстро поднимет твой тонус.
Рут молча снесла это оскорбление, а наутро собралась уезжать в Понтал. Маркус сразу же встревожился:
— Нет, я не отпущу тебя в таком состоянии. Ты еще очень слаба. Прости меня, вчера я был с тобой груб.
— Я вовсе не обиделась, — возразила она. — Просто мне хочется повидать маму: она очень переживает из-за смерти Рут.
— Нет! — твердо произнес Маркус. — Ты поедешь в Понтал только тогда, когда тебе разрешит врач. Если не беспокоишься о себе, то подумай о ребенке!
Рут пришлось повиноваться, но как только Маркус уехал по делам, она сняла с себя обручальное кольцо и, оставив его в спальне на видном месте, вновь попыталась уйти из дома незамеченной.
Однако на сей раз ее остановила Кларита.
— Пойми, я не могу отпустить тебя, — сказала она. — Маркус очень расстроится.
— Тогда помогите мне! — взмолилась Рут, больше не имея сил сдерживаться. — Я не могу сказать ему, что я — Рут, а не Ракел! Пожалуйста, скажите Маркусу, что я пыталась смягчить для него удар, но у меня ничего не получилось.
— Пойдем, я уложу тебя в постель, — испугалась Кларита. — Ты бредишь. Тебе надо принять успокоительное. Сейчас я вызову врача.
—  Да нет же! — чуть не плача, воскликнула Рут. — Это не бред. Ракел утонула...
И она рассказала Кларите,  как произошла подмена.
— Девочка моя, не волнуйся, — поверив наконец Рут, стала успокаивать ее Кларита. — Хорошо, что ты мне рассказала, и теперь я попрошу тебя никуда не уезжать. Да, не удивляйся. Тоньу поступил очень мудро и... благородно. Пусть Маркус по-прежнему думает, что ты — Ракел, а я всячески буду тебе помогать.
— Но зачем? Я не смогу заменить ему Ракел!
— И не надо! — подхватила Кларита. — С Ракел он хотел развестись, а тебя — полюбит! Ведь ты любишь Маркуса?
— Да, — не стала скрывать Рут.
— Тогда борись за свою любовь и сделай моего сына счастливым!

Головные боли продолжали изводить Виржилиу, но к врачу он по-прежнему не шел, уверяя всех, что абсолютно здоров и полон сил. Энергии его, действительно, можно было позавидовать, так как он не только успешно справлялся с делами компании, но и уделял большое внимание многочисленным интригам. Часть из них относилась к членам семьи — Ракел, Малу, Кларите, но самым главным для себя Виржилиу считал дискредитацию Брену и возможность любой ценой занять его должность.
Пока Дуарту собирал сведения об Алемоне, а Ракел набиралась сил после несчастного случая, Виржилиу оставил на время и жену, и невестку, переключив все внимание на Малу и Брену.
С дочерью у него вышел серьезный конфликт: она требовала вернуть ей бывшую ферму Арлет и угрожала раструбить во всех газетах, как папа-миллионер лишил ее приданого. Во избежание скандала Виржилиу приказал Сесару помедлить с передачей фермы в собственность Вандерлея, но тут проявил характер Алоар: вернул тестю все деньги, подаренные Малу для свадебного путешествия, и отказался от какого бы то ни было приданого. Затем он снял недорогую квартиру в Рио, куда и перевез Малу, а еще через несколько дней устроился работать в нотариальную контору.
— Ну и пусть! — сказал Виржилиу Сесару. — Пусть эта избалованная девица поживет на скромное жалованье, мужа! Посмотрим, надолго ли ее хватит!
— А что делать с фермой? — спросил Сесар.
— Ничего! Объясни Вандерлею, что Малу будет судиться и со мной, и: с ним, если он получит ферму. А на суде могут выплыть нежелательные подробности... Словом, пусть он возьмет у нас деньги и катится на все четыре стороны. Сейчас меня интересует не Вандерлей, а Брену. Он уже получил анонимное письмо?
— Надеюсь, — сказал Сесар. — Но пока с его стороны не было никаких действий. Я уговорил Зе Луиса вызвать Веру на свидание и объясниться ей в любви. Брену не теряет бдительности, и скандал возникнет неизбежно.
Сесар не ошибся в своих предположениях — Брену, действительно, проследил за женой, когда она отправилась на свидание с Зе Луисом, но скандала, вопреки ожиданиям Сесара, все же не произошло. Укрывшись в тени деревьев, Брену отчетливо  слышал,  что говорила его  жена  Зе Луису:
— Я согласилась прийти сюда только затем, чтобы окончательно внести ясность в наши отношения. Не преследуй меня, Зе Луис, умоляю тебя. Когда-то в юности ты мне нравился, но те времена давно прошли. Пойми: я очень люблю моего мужа! Так люблю, что никакое воспоминание юности не способно поколебать моего чувства. Брену для меня — самый дорогой человек на свете. Прости, что делаю тебе больно, но это лучше, чем оставить тебе хоть малую надежду. Поверь, со временем и ты влюбишься. И будешь счастлив!..
Брену стало стыдно за себя, за свою беспочвенную ревность, и он отошел подальше в тень. Вера же, сказав еще несколько слов Зе Луису, простилась с ним. А когда Брену вернулся домой, сама рассказала ему о своей встрече с Зе Луисом и о том. что их связывало в прошлом.
— Я люблю тебя! — только и мог сказать на это Брену. — Ты — самая красивая, самая нежная и самая верная жена на свете!
Тем временем Зе Луис поделился с братом своим горем, а Сесар, в свою очередь, доложил об этом Виржилиу.
— Надо же, какая целомудренная! — недовольно хмыкнул тот. — Ладно, зайдем к ней с другой стороны. Выспроси у Зе Луиса, чем она занималась в Нью-Йорке, на какие средства жила, ну и так далее. Вдруг там отыщется какое-нибудь слабое место!
Получив указание, Сесар вышел, а Виржилиу почувствовал острую боль в затылке. «Проклятье, опять эта боль! Она возникает всякий раз, когда у меня срывается какое-нибудь дело. Из-за несчастной бабенки — такая адская боль! Нет, я должен как можно быстрее расправиться с Брену!..» И он, вызвав к себе Дуарту, велел тому устроить покушение на Брену.
— Я знаю, ты умеешь стрелять точно, — сказал он своему верному слуге. — Поэтому рассчитай все так, чтобы это было не убийство, а только ранение. Я же пушу слух, будто в Брену стреляли доведенные им до отчаяния избиратели. И тогда он сам добровольно подаст в отставку!
Дуарту не слишком понравилось такое задание, но тем не менее он его исправно выполнил, за что получил весомое денежное вознаграждение А Виржилиу опять потерпел неудачу, так как подлый выстрел из-за угла заставил горожан еще теснее сплотиться, вокруг мэра, и даже те, кто прежде недолюбливал его, теперь искренне сочувствовали Брену. «Ну ничего, когда-нибудь я за все с тобой поквитаюсь!» — мысленно угрожал ему Виржилиу, мечась по комнате в бессильной ярости. Ночь он провел без сна, лишь иногда впадая в полубред и бормоча при этом: «Тониа!.. Тониа!..»

А Тонии в ту ночь приснился кошмар: будто пьяный Виржилиу пытается овладеть ею и она никак не может от него отбиться. Проснувшись в холодном поту, и вся дрожа от ужаса, Тониа долго не могла успокоиться, думая, к чему бы этот, чудовищный сон? В последнее время Виржилиу не появлялся в Понтале, и Тониа понемногу стала забывать о его мерзких поползновениях, тем более что в ее жизни произошли и другие события, потребовавшие много душевных сил.
Одно из них было весьма печальным для Тонии: внезапно исчез ее возлюбленный — Жоэл. Причем исчез, не простившись и ничего не объяснив. Тонна горько переживала его предательство, а когда всплыла причина его бегства, то и вовсе отчаялась. «Выходит, я совсем не разбираюсь в людях», — казнила она себя, потому что, как оказалось, Жоэл то ли украл, то ли промотал огромные деньги, взятые им в долг, и вынужден был бежать от кредиторов.
Те, в свою очередь, выставили на аукцион его ресторан, но тут вернулся из-за рубежа брат Жоэла — Витор и выкупил семейное предприятие. Он же рассчитался и с кредиторами Жоэла, замяв таким образом скандал.
— Ты прости моего непутевого брата, — сказал он однажды Тонии. — Жоэл еще молод и глуп. А ты найдешь себе другого парня — более серьезного и достойного тебя.
— Я не нуждаюсь в утешениях! — гордо ответила Тонна.
Витор на нее не обиделся, и даже наоборот — при каждом удобном случае старался подчеркнуть свое дружеское расположение к ней. А когда узнал, что к Тонии посватался доктор Муньос, то не постеснялся прямо сказать ей:
— Не выходи за него замуж, не делай глупостей.
— А тебе какое дело до моего замужества? — рассердилась Тониа. — Или ты считаешь, что я должна хранить верность твоему братцу, который меня бросил?
— Нет, просто я вижу, что ты не любишь доктора, — ответил Витор.
— Ишь, какой проницательный! — более миролюбиво молвила Тониа. — Значит, ты искренне желаешь мне добра?
— Да, — ответил он и посмотрел на нее таким взглядом, от которого у Тонии взволнованно забилось сердце.
— Спасибо, — сказала она, смутившись, и неожиданно для себя вдруг разоткровенничалась: — Ты прав, я не люблю Муньоса. И замуж за него не выйду. Но и Жоэлу никогда не прошу его предательства, хотя злость на него у меня уже почти прошла.
— Что ж, это хорошо, — заметил Витор. — Когда она пройдет полностью, то твое сердце освободится для любви, — и опять одарил Тонну проникновенным, многозначительным взглядом.
...Сейчас, приходя в себя после привидевшегося кошмара, она вспомнила этот взгляд Витора, и ей сразу же стало спокойнее. «Неужели я влюбилась в Витора?» — впервые задалась она вопросом, но однозначно ответить на него не смогла.

Потерпев неудачу в борьбе с Брену, Виржилиу вновь направил свои усилия на Ракел. Теперь ему пришло в голову пригласить в гости Тоньу Лунатика, неизменно вызывавшего гнев Ракел, и тем самым спровоцировать ее на грубость.
— Я должен показать Маркусу, что вся ее нынешняя кротость — наигранная, что это лишь дешевое лицемерие, — говорил он Сесару.
Тот слушал патрона спокойно до тех пор, пока Виржилиу не попросил его съездить в Понтал и привезти оттуда Тоньу.
— Я не могу, — сказал Сесар, чем немало удивил Виржилиу.
— Да не могу я с ним общаться, — повторил Сесар, — потому что... В общем, тут есть тайна; которой этот негодяй меня шантажирует.
После такого интригующего признания Биржилиу конечно же вцепился в Сесара как пиявка, и тот вынужден был выложить ему всю правду. Виржилиу, однако, это не смутило:
— Рут теперь покоится на дне морском, а вместе с ней утонула и твоя тайна. Так и скажи Лунатику, если он вздумает тебя шантажировать. Ни Арлет, ни кто другой ему не поверит, потому что он ненормальный.
Таким образом, Сесару пришлось ехать в Понтал и говорить с Донату, чтобы тот отпустил пасынка к сеньору Виржилиу.
— Какие у него могут быть дела с Тоньу? — рассердился Донату, и без того обозленный на семейство Ассунсон из-за деятельности Маркуса. — Мало ему рыболовецкого кооператива? Он еще что-то замышляет против меня?
— Нет, сеньор Виржилиу сам недоволен тем, что Маркус ввязался в это дело, — сказал Сесар. — Не стану от вас скрывать: Тоньу ему нужен, чтобы позлить Ракел, которую сеньор Виржилиу очень не любит.
— Напрасно он связывается с этим сумасшедшим, — высказал свое мнение Донату. — Лунатика следовало бы отвезти в психушку, а не в гости к миллионеру.
— Да? Вы так считаете? — оживился Сесар.
— Конечно Лунатик просто опасен. Его давно пора изолировать от общества, но меня никто не слушает, все защищают этого дебила.
— Что ж, я присмотрюсь к нему и надеюсь, сумею уговорить его полечиться, — многозначительно проговорил Сесар. — А уж там пусть решают врачи, как с ним быть.
— Спасибо, я буду вам очень признателен, — понимающе кивнул Донату.
Сесар опасался, что Лунатик не захочет ехать с ним в Рио, но тот, против ожиданий, сразу же согласился.
По дороге Сесар сказал ему все, как советовал Виржилиу, и Тоньу, боясь выдать Рут, не стал с ним спорить. Лишь позволил себе одну фразу:
— Все равно ты не женишься на Арлет.
Рут несказанно обрадовалась, увидев Тоньу, но он взглядом напомнил ей, что она должна реагировать по-другому.
— У, змея! — пробормотал он специально для Виржилиу.
— А ты что здесь делаешь? — спросила Рут, стараясь воспроизвести интонацию Ракел.
— Он — наш гость! — с нескрываемым удовольствием произнес Виржилиу. — Не обижай его, пока я ненадолго отлучусь. Мне как раз сейчас надо позвонить.
Он вышел из гостиной, но не затем, чтобы позвонить, а затем, чтобы вывести из равновесия невестку.
— Ругай меня! Говори какие-нибудь гадости, — шепотом попросил Тоньу, и тут Рут поддержала игру, стараясь говорить как можно громче:
— Ну как? Много скульптур налепил в мое отсутствие? Это хорошо! Скоро я приеду в Понтал и разрушу их!
— Я тебя убью! — радостно выкрикнул Тоньу и опрокинул стул, чтобы создать побольше шума.
Удовлетворенный Виржилиу вернулся в гостиную, а Рут демонстративно ее покинула.

Тоньу остался доволен своим визитом в дом Виржилиу: во-первых, он повидался с Рут и помог ей утвердиться в трудной для нее роли, а во-вторых, успел перемолвиться словом с Арлет, сказав ей, что Сесар — очень плохой человек и за него не следует выходить замуж.
— Почему ты так думаешь? — серьезно отнеслась к его мнению Арлет. — Объясни.
— Сейчас я этого сделать не могу, — с сожалением произнес Тоньу, — но через некоторое время обязательно расскажу тебе все, что знаю о нем.
Обеспокоенная Арлет поделилась своей тревогой с Кларитой:
— Тоньу очень хорошо чувствует людей, и его мнение для меня много значит. А что ты мне посоветуешь?
— В любви трудно давать советы, — уклончиво ответила Кларита. — Ведь ты любишь Сесара?
— Да.
— Ну тогда и решать придется тебе.
— Разумеется, — согласилась Арлет. — Но я еще не все рассказала. Сегодня мне опять объяснялся в любви Сампайу, и я напомнила ему о Сесаре. А он... Представляешь, он сказал о Сесаре то же самое, что и накануне Тоньу! Такое совпадение мнений не может быть случайным.
— Сампайу совсем зарвался, раздраженно бросила Кларита.
— Нет, я на него не в обиде, — возразила Арлет. — Наоборот, я вижу, что он искренне меня любит, и это достойно уважения. Скажи, почему Сампайу я верю безоговорочно, хотя и не люблю его, а в Сесаре сомневаюсь?
Кларите нечего было ответить на этот вопрос, и она промолчала.
— Знаешь, что мне посоветовал Сампайу? — продолжала между тем Арлет. — Чтобы я попросила Сесара назначить точную дату свадьбы!
— Ну и?.. — не удержалась от вопроса Кларита, уже по тону Арлет догадавшись, как повел себя в этой ситуации Сесар.
— Он сказал, что сейчас у него много дел, которые надо закончить, прежде чем отправиться в свадебное путешествие.

Часто бывая в Понтале по делам кооператива, Маркус однажды решился спросить у Флориану, действительно ли тот приучал своих малолетних дочерей к вину и сигаретам. Флориану остолбенел от такого вопроса и не мог вымолвить в ответ ни слова.
— Я сразу не поверил Ракел, когда она мне это сказала, — извиняющимся тоном продолжил Маркус. — Но все же хотел уточнить...
— Так ты услышал эту мерзость от Ракел?! — изумился Флориану. — Господи, да как же она могла сказать такое о родном отце!
— Вы не расстраивайтесь, — попытался успокоить его Маркус. — К сожалению, Ракел способна на многое... А меня простите, пожалуйста, за этот дурацкий вопрос. Я не хотел сделать вам больно.
Домой он, однако, вернулся в дурном расположении духа и решительно заявил жене:
— Ну все, теперь ты можешь отсюда уезжать. Я говорил с врачом, он считает, что ты вполне здорова.
Кларита пришла на помощь Рут, умоляя Маркуса не обижать беременную жену, на что он ответил:
— Мне не стоит напоминать о ребенке! Я и так думаю только о нем. А эта особа, — он презрительно кивнул на Рут, — сама говорила не раз, что терпеть не может детей, особенно грудных.
— Я завтра же уеду, — сказала Рут.
— Нет, ты не уедешь, — твердо произнесла Кларита. — Я тоже имею право позаботиться о своем внуке.
Позже, улучив момент, она стала умолять Рут сдержаться, потерпеть, не обижаться на Маркуса:
— Он думает, что ты — Ракел, поэтому так злится. Но если ты не уедешь, то Маркус в конце концов полюбит тебя.
— Я больше не, могу притворяться, видя, как он мучается, — сказала Рут. — Мои силы на пределе. Надо рассказать Маркусу правду.
— Бедная моя девочка! — сочувственно произнесла Кларита. — Tы устала, я понимаю... Может, тебе действительно надо передохнуть? Поедешь на несколько дней в Понтал, соберешься там с силами, а потом приедешь сюда на судебное разбирательство и скажешь, что не даешь согласия на развод.
У Рут не было сил думать о предстоящем судебном разбирательстве — она с радостью восприняла предложение Клариты, мечтая лишь о том, чтобы поскорее стать самой собой, то есть Pvt, a не Ракел.
Утром она покинула дом Виржилиу, даже не попрощавшись с Маркусом. Войдя в ее спальню и увидев там драгоценности Ракел, он очень удивился:
— Она не взяла их с собой?
— Да, — подтвердила Кларита. — Ракел оставила себе только обручальное кольцо, а остальное велела передать тебе.
— Невероятно! — растерянно молвил Маркус. — Неужели она и вправду изменилась?

+1

51

Глава 13 (стр. 198 – 213)

По приезде домой Рут довелось пережить еще один удар: мать встретила ее холодно, почти враждебно.
— Ну что, у тебя ничего не получилось с Маркусом? — спросила она, не скрывая, что ее удовлетворил бы отрицательный ответ.
— Пока не получилось, — ответила Рут. — Но сеньора Кларита убеждена, что Маркус меня полюбит.
— Ты ей все рассказала? — изумилась Изаура. — И она тебя поддерживает?
— Да.
— Но развод все-таки состоится?
— Маркус полагает, что это неизбежно.
— Ну тогда нечего ходить в платье Ракел и носить обручальное кольцо! Сними его сейчас же! — грубовато потребовала Изаура. — Ты не Ракел!
— Мама, не надо так волноваться, — попыталась успокоить ее Рут, понимая, что у матери помутился рассудок после смерти Ракел.
Флориану подтвердил ее догадку:
— Ты не обижайся на мать, она стала странной в последнее время. По ночам пробирается к новым лодкам, которые купил Маркус, и сдирает с них краску. А я по утрам заново их подкрашиваю... Перед людьми  стыдно...  Так  она убивается  по Ракел.
Рут слушала отца со слезами на глазах, а затем, пожалев мать, сняла кольцо и платье Ракел, надела свою привычную одежду и волосы собрала в тугой пучок, как делала это прежде.
Увидев ее в таком облике, Тоньу забеспокоился:
— Сейчас ты совсем не похожа на Ракел. Оденься и причешись, как она! А то Маркус может тебя увидеть, он сейчас в Понтале. И тогда все откроется...
— Ну и что из того? — остекленелым взглядом уставилась на него Изаура. — Что из того, я тебя спрашиваю? Кто ты такой, чтобы лезть в нашу семью? Пусть Маркус все узнает! Потому что Рут не должна занимать место Ракел!
Тоньу растерялся, а Флориану силой увел жену в спальню.
— Дай ей успокоительного, — сказал он дочери, вернувшись в гостиную. — И надень, пожалуйста, платье Ракел. Тоньу прав. А мать ты не слушай, она несет бред.
Последовав совету отца и Тоньу, Рут вновь облачилась в платье сестры и в таком наряде отправилась на рынок за продуктами, не предполагая, каким тяжелым испытанием станет для нее этот выход в город. Уже с первых шагов по улице она ощутила на себе враждебные взгляды и отчетливо услышала у себя за спиной их шепот: «У, ведьма!.. Даже смерть ее не берет!.. Бедняжка Рут погибла, а эта вон процветает!..»
— Тоньу; я не вынесу этого, — сказала она ему, возвращаясь с рынка. — Они все меня ненавидят!
Тоньу перестал лепить свою скульптуру из песка и, как мог, стал утешать Руг:
—Пойми, они не тебя ненавидят, а Ракел!
— Мне от этого не легче!
— Но ты ведь любишь Маркуса? Тогда — терпи!..
Он осекся, заметив, что стоявшие поодаль рыбаки смотрят на них с явным изумлением: о чем так мирно могут беседовать эти двое?
— Рут, порушь мою скульптуру! — потребовал Тоньу.
— Зачем? — пришла в недоумение она.
— Пусть рыбаки не сомневаются, что ты — Ракел.
— Мне больно разрушать такую красоту.
Рут отдалилась от него на несколько шагов, а затем, разбежавшись, сломала песчаную скульптуру.
— Смейся! Громко смейся, — подсказал Тоньу. Рут попыталась изобразить хохот, но он получился более похожим на рыдания.
Рыбаки, однако, не заметили столь существенной детали и, устремившись на помощь Тоньу, схватили Рут, полагая, что она — Ракел, и поволокли к морю.
— Сейчас ты ответишь за все зло, которое натворила! — приговаривали они, окуная Рут головой в воду. — Если сама не утонула, то мы тебе поможем.
— Оставьте ее! Отпустите! — вынужден был нарушить конспирацию Тоньу, испугавшись, что Рут захлебнется. — Пусть ее судит Господь Бог!
Рыбаки, движимые жаждой возмездия, не слышали Тоньу, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы на помощь дочери не подоспел Флориану. Лишь увидев его, рыбаки спохватились и поняли, что зашли слишком далеко.
— Я же говорю тебе: кончай эту комедию, — бросила Изаура плачущей Рут, узнав, что случилось на берегу. — Тебя попросту убьют!
— Нет! — вдруг решительно заявила Рут. — Я пойду до конца, чего бы мне это ни стоило!
— В тебе нет сердца! — обвинила ее Изаура.
Едва Рут успела отдышаться и высушить волосы, как случилось еще одно малоприятное событие: в спальню к ней тайком пробрался Вандерлей.
— Я узнал, что ты в Понтале, и не смог тебя не повидать! — заявил он, сразу же набросившись на Рут с поцелуями.
— Уйди, негодяй! — отбивалась она изо всех сил. — Катись к своей невесте, к Андреа!
— Да что с тобой? — опешил Вандерлей. — Я же люблю тебя! А на Андреа женюсь из-за денег.
— Подонок! — продолжала свое Рут. — Не смей приближаться ко мне! Забудь меня!
Окончательно сбитый с толку, Вандерлеи попятился к выходу.
А спустя час он сказал Алемону, сидя в его баре:
— К сожалению, Ракел уже не та женщина, которую я знал!..

Приобретя неожиданного союзника в лице Сесара, Донату уверенно приступил к осуществлению их совместного плана: разбавив молоко спиртом, он подсунул это питье Тоньу и стал нарочно его подначивать. Спирт ударил в голову Тоньу, и он, в конце концов, набросился на отчима с кулаками.
— Tы убил моего отца, а я убью тебя! — кричал, не владея собой, Тоньу.
В этот момент как раз и появился Сесар, без промедления отправивший Тоньу в психбольницу. Убитая горем Алзира тем не менее догадалась попробовать молоко, которое пил Тоньу, и спрятала кувшин подальше от глаз Донату. Затем, разыскав Глоринью и Титу, сказала им, что Донату специально подпоил Тоньу, чтобы избавиться от него.
— Ты должна все это рассказать комиссару, — заявил Титу. — Пойдем к нему!
Однако Донату заметил, что кувшин с молоком исчез, и, пока Алзира отсутствовала, обыскал весь дом. Когда же Титу привел комиссара, в кувшине уже было обычное молоко, без всяких примесей.
— Я клянусь, что там был спирт! — плакала Алзира.
— Не плачь, — сказал ей Родригу. — Я верю тебе. Просто этот негодяй успел уничтожить улику.
А Тоньу между тем метался на больничной койке, повторяя: «Донату убил моего отца, а я убью его!» Затем, после большой дозы успокоительного, он затих и, лишь проснувшись на следующее утро, осознал, где находится.
— Доктор, отпустите меня, — взмолился он, — я бываю буйным только от спиртного.
— А вчера вы что-нибудь пили?
— Нет.
— Ну вот видите, — развел руками врач, — спиртное тут ни при чем. Просто болезнь обострилась, и вас надо лечить.
Тоньу сник, понимая, что теперь он может не выйти отсюда никогда. В печали и унынии провел еще два дня, а на третий — исчез. Но уйти далеко ему не удалось: санитары схватили Тоньу в больничном саду и водворили обратно. Доктор же, опасаясь нового побега, лишь ужесточил режим содержания Тоньу.
— Я должна его навестить! — волновалась Рут, узнавая от отца новости о Тоньу.
— Ты не можешь сейчас этого сделать, — уговаривал ее Флориану. — Ведь даже Глоринья не знает, что ты — Рут. Представь, какой шум она поднимет, когда увидит Ракел в палате Тоньу! Hex дочка, ты должна потерпеть хотя бы до судебного разбирательства. А потом найдешь способ, как повидать Тоньу.

И вот наступил день, когда Кларита приехала за Рут, чтобы отвезти ее в суд.
— Маркус удивляется, почему ты сама не захотела приехать на своей машине. Я объяснила ему, что после несчастного случая ты боишься садиться уза руль, — предупредила ее Кларита.
— Я трушу перед завтрашним судом, — призналась Рут.
— Не стоит, — уверенно заявила Кларита. — Сегодня мы устроим нечто вроде праздничного ужина в связи с твоим возвращением, а там, глядишь, вы с Маркусом и помиритесь. Почему-то мне так кажется.
— Нет, он меня ненавидит, — печально молвила Рут. — Ни разу не зашел к нам, хотя бывал в Понтале часто.    .
— Это он выдерживает характер. А на самом деле все еще любит тебя.
— Да он любит Ракел, — напомнила ей Рут. — А вовсе не меня.
Во время ужина Маркус поднял бокал за предстоящий развод и, увидев, что Рут отказалась пить, потребовал, чтобы она немедленно сняла обручальное кольцо.
Кларита вступилась за Рут, призвав Маркуса сохранять достоинство и элементарные правила приличия. Виржилиу помалкивал, но Маркус чувствовал с его стороны явную поддержку.
— Простите, мне лучше уйти, — сказала Рут, боясь, что в любой момент может расплакаться.
— Ну вот, чего ты добился? — упрекнула сына Кларита, когда Рут ушла в свою комнату. — Тебе доставляет удовольствие изводить беременную жену?
— Да, я несколько погорячился, — вынужден был признать Маркус. — Сейчас попробую ее успокоить.
Войдя в спальню и увидев там рыдающую Рут, он ощутил острый укол в сердце и стал просить у нее прощения.
— Я не виновата, что так получилось, — сказала Рут не от имени Ракел, а от своего собственного. — Не виновата, что люблю тебя, что хочу быть рядом с тобой!
От этих ее слов у Маркуса все поплыло перед глазами, и он, не отдавая себе отчета, стал нежно и страстно целовать жену.
Ночь перед разводом они провели вместе, в одной постели.
Утром Кларита прямо спросила сына, стоит ли ему ехать в суд.
— Вчерашняя ночь ничего не значит, — упрямо ответил он.
— И все же подумай хорошенько, прежде чем предстанешь перед судьей.
То же самое она сказала и Рут.
В суд они поехали вчетвером — разводящиеся супруги, Сесар и Кларита.
— Действительно ли такая приятная молодая пара намерена расторгнуть свой брак? — спросил судья, и Маркус уже в следующее мгновение, без всякой паузы, ответил:
— Да-
— А вы что скажете? — обратился судья к Рут.
— Я люблю Маркуса, — произнесла она тихо, но твердо, — и хочу быть его женой.
— В таком случае я не могу развести вас сегодня, — заявил судья. — Придется дать вам время на дополнительное обдумывание.

Из суда ехали молча, не желая выяснять отношения в присутствии Сесара. Сам он старался держать нейтралитет, но слишком сосредоточенный взгляд и нахмуренные брови выдавали его неудовольствие результатом. Кларита же не скрывала своей радости, и глаза ее светились озорной улыбкой. Рут и Маркус пребывали в смятении.
Дома их ожидала гостья — Андреа.
— Прости, не удержалась, приехала тебя поздравить, — бросилась она к Маркусу. — Теперь ты опять свободный мужчина!
Он растерялся, не зная, как выйти из этой неловкой ситуации, но неожиданно для всех подала голос Рут, причем так, как вполне могла бы это сделать Ракел.
— Ты несколько поторопилась с поздравлениями, — обратилась она к Андреа. — Должна тебя огорчить: Маркус по-прежнему мой муж, а я — его жена!
Теперь растерялась Андреа, и Маркус, пожалев ее, пояснил:
— Развод временно отложили, но ты не ошиблась в главном: я — свободный мужчина. А Ракел уедет к своим родителям.
— Нет! — проявила характер Рут. —- Я остаюсь здесь. Жена должна быть рядом с мужем! — и, поймав одобрительный взгляд Клариты, продолжила с еще большим куражом, подражая сестре: — Меня тошнит от моего городка и запаха креветок. Поэтому я хочу, чтобы мой сын родился здесь, в доме своего отца! И еще — не хочу, чтобы кое-кто вновь попытался завладеть моим мужем.
— А по-моему, тут совсем другая причина, — приняла вызов Андреа. — Ты цепляешься за Маркуса, потому что тебя бросил Вандерлей!
Сказав это, она победоносно расхохоталась, и Рут, неожиданно даже для себя, отвесила ей звонкую пощечину.
— Ты совсем сошла с ума! — бросился к ней Маркус.
— Я должна защищать себя, если этого не может сделать мой муж! — бросила ему упрек Рут.
Кларита едва сдержалась, чтобы не зааплодировать.
— Наглая плебейка! — процедила сквозь зубы Андреа, потирая покрасневшую от удара щеку.
— Маркус, если ты не уймешь свою гостью, — предупредила Рут, — то мне придется самой поставить ее на место. И я сумею это сделать, можешь не сомневаться. А то, что я за свою жизнь перечистила множество креветок, никому не дает права унижать меня.
«Ты? Чистила креветок? — хотел было уличить ее во лжи Маркус, но что-то в тоне Рут заставило его сдержаться. — Ничего не понимаю: когда она врала — прежде или теперь?»
Кларита рассудила, что именно сейчас ей пора вмешаться и остановить схватку двух соперниц. Таким образом, моральную победу одержала Рут, и Маркус не без удивления поймал себя на мысли, что он рад за жену.

Обозленный очередной неудачей, Виржилиу опять плохо спал ночью и опять в полубреду звал Тониу. А утром вдруг заявил, что едет по делам в Понтал. Рут облегченно вздохнула: в отсутствие Виржилиу ей легче будет выбраться из дому и повидать, наконец, Тоньу. Она не знала, что, уезжая, Виржилиу не забыл дать указание Дуарту, чтобы тот на всякий случай присматривал за ней.
Самому же Виржилиу повезло: Тониу он встретил на улице и, резко затормозив, попытался силой втащить ее в машину. Тонна отчаянно сопротивлялась, но Виржилиу оказался сильнее. Бросив ее на сиденье, он захлопнул дверцу...
И тут как из-под земли вырос Муньос — с пистолетом в руках.
— Стой, негодяй! — произнес он угрожающе. — Отпусти девушку, или я тебя застрелю!
Виржилиу вынужден был повиноваться. Тониа, трепеща от гнева и ужаса, вышла из машины, а Муньос не удержался и со всего размаха ударил Виржилиу в скулу.
— Если ещё раз посмеешь ее тронуть, я тебя не так отделаю! — пригрозил он напоследок.
Виржилиу долго не мог оправиться от удара. Глаз его заплыл, голова гудела от боли. Надо было срочно приложить какой-нибудь компресс или примочку но ехать в местную больницу к тому же доктору Муньосу Виржилиу не мог. Медленно тронувшись с места, он остановил автомобиль у дома Брену.
Помощь ему оказали Вера и Мария-Элена.
— Эти бандиты совсем распустились! — возмущался Виржилиу, сидя в кресле и прикладывая примочку к глазу — Средь бела дня угрожают пистолетом!
Вера не могла поверить, что Муньос ни с того ни с сего напал на Виржилиу, и всячески защищала доктора.
— Ну да, он ведь заодно с твоим мужем, поэтому ты стоишь за него горой, — упрекал ее Виржилиу. — И как Брену не понимает, что такие люди лишь компрометируют его!
— Брену многого не понимает, — вразрез с подругой высказалась Мария-Элена. — Взять хотя бы историю с закрытием пляжей... — под осуждающим взглядом Веры она осеклась, но Виржилиу и этого было достаточно: он понял, что при случае может использовать Марию-Элену в своих интригах против Брену.

Отправляясь в больницу к Тоньу, Рут сказала об этом Кларите, и та посоветовала ей воспользоваться такси, опасаясь, что Дуарту и другой водитель могут донести Виржилиу куда они возили молодую госпожу.
Рут последовала совету Клариты, но Дуарту перехитрил их обеих: запомнив номер такси, выяснил у водителя, куда ездила Рут.
— Что? В психиатрическую больницу? — изумился Виржилиу, выслушав доклад Дуарту.
— Да, — подтвердил тот. — Причем именно в ту, где находится Тоньу Лунатик.
— Поезжай к нему и спроси, была ли у него Ракел, — распорядился Виржилиу.
Тоньу, как и следовало ожидать, ответил отрицательно, зато санитар дал прямо противоположную информацию:
— Да, была. И у Тоньу после визита этой сеньоры сразу улучшилось настроение.
Потрясенный таким известием, Виржилиу даже забыл о своей травме и погрузился в глубокое раздумье. А на следующий день позвал к себе Сесара и огорошил того своим заключением:
— Та, кого мы принимаем за Ракел, на самом деле — Рут!
Сесар счел эту идею абсурдной и предположил, что Ракел могла поехать к Тоньу лишь затем, чтобы позлить его.
— Если б это было так, то Лунатик не стал бы ее покрывать, — возразил Виржилиу. — Нет, я почти не сомневаюсь, что мы имеем дело с Рут.
— Этого не может быть! — вымолвил Сесар, побледнев.
— Ты упорствуешь только потому, что тебе хотелось бы видеть мертвой Рут, а не Ракел, — ударил его по больному месту Виржилиу. — Предлагаю закончить наш спор и внимательно следить за... в общем, за моей невесткой.
Затем он встретился с Андреа и то же самое сказал ей. В отличие от Сесара, Андреа такая новость несказанно обрадовала:
— Значит, Ракел мертва! И я теперь могу послать ко всем чертям Вандерлея?
— Не спеши, — осадил ее пыл Виржилиу. — Я еще должен доказать, что в моем доме живет самозванка. А ты мне в этом поможешь.
— Да что тут доказывать? — воскликнула Андреа. — Если это Рут, то она не беременна!
— Молодец! — похвалил ее Виржилиу.
Кларита забеспокоилась, когда муж потребовал, чтобы она сводила невестку к гинекологу и выяснила, как обстоят дела с беременностью. Однако внешне своего беспокойства перед Виржилиу не выдала и пообещала Рут, что сумеет все утрясти.
В клинику они, как того хотел Виржилиу, съездили, но Кларита сказала мужу, что ее врач экстренно вылетел в Нью-Йорк по каким-то неотложным семейным делам. Сесар тотчас же навел дополнительные справки — информация Клариты подтвердилась.
— Ладно, у нас еще будет время этим заняться, — усталым голосом молвил Виржилиу. — Что-то голова у меня болит...

Малу появлялась в доме родителей крайне редко и лишь в отсутствие Виржилиу, который запретил ей туда приходить. В прежние времена Малу постаралась бы сделать все наперекор отцу, но теперь Алоар занимался ее воспитанием, или, как он говорил, «укрощением». Малу в меру сил сопротивлялась диктату своего фиктивного мужа, хотя со стороны это почти не было заметно. Во всяком случае, Карола просто поражалась переменам, происшедшим с ее подругой. И в самом деле, кто бы мог представить, что Малу, до той поры ни разу не державшая в руках швабры или кастрюли, теперь сама готовила обеды и убирала квартиру!
Правда, это выходило у нее не слишком умело, но Алоар, морщась, съедал подгоревшую, пересоленную, а то и вовсе опасную для желудка пищу, утверждая, что на прислугу у них нет средств.
— Мама даст нам денег на содержание прислуги, — нашла выход Малу. — И ты не посмеешь мне отказать!
Алоар не стал ей перечить, но, к большому огорчению Малу, ни одна из нанятых служанок больше двух дней в их квартире не задерживалась. Малу находила это странным и пыталась докопаться до причин, но ей даже в голову не могло прийти, что Алоар сам, тайком от нее, увольняет нанятых девушек, давая им отступного. А одну, которая ни за что не хотела лишаться работы, ему пришлось попросту напугать: когда Малу не было дома, он вошел на кухню абсолютно голым, и служанка сама сбежала от такого сумасшедшего хозяина.
— Пойми, я вовсе не собираюсь делать из тебя домработницу, — объяснил суть своего воспитания Алоар. — Если ты будешь учиться или найдешь подходящую работу, то я позабочусь и о прислуге.
— Они у нас все равно не приживаются, — обреченно махнула рукой Малу.
— Будем искать такую, которая приживется.
— Я не знаю, чем бы хотела заняться, — честно призналась Малу. — Ни одна профессия меня не привлекает.
— Ну конечно, тебе больше нравится оплакивать свою загубленную жизнь, сидя над портретом Джильберто! — упрекнул ее Алоар.
— А вот это тебя не касается! — рассвирепела она. — Не смей даже произносить его имени!
— Меня касается все, что связано с тобой! — заявил Алоар и, властно притянув к себе Малу, поцеловал ее в губы.
Не ожидавшая от него такой смелости, Малу на мгновение замерла, а затем решительно вырвалась из его объятий.
— Ты забываешься, ковбой!, — молвила она, пылая гневом. — Если что-нибудь подобное повторится, то я сразу же разведусь с тобой!
В комнате повисло тягостное молчание, и, не в силах его вынести, Малу отправилась к матери. А там ее настроение ухудшилось еще больше, потому что она увидела Ракел, с которой враждовала давно и открыто.
— Ну что, решила здесь навеки поселиться? — язвительно поприветствовала она невестку.
Рут, понимая, что неприязнь Малу относится к Ракел, нисколько не обиделась, ответив искренне и просто:
— Мне не нужен этот дом, но я очень люблю Маркуса.
От такого ответа у Малу пропало желание язвить, и она молча направилась в комнату матери.
— Я тебе не верила, когда ты говорила, что Ракел изменилась, но сейчас увидела это воочию. Мне даже показалось, что передо мной не Ракел, а... Рут.

0

52

Глава 14 (стр. 214 – 227)

Флориану приехал в Рио навестить дочь и Тоньу Лунатика. Этим воспользовалась Рут: сказала, что идет с отцом за покупками, а на самом деле отправилась в психиатрическую лечебницу.
Для Тоньу у Флориану была припасена хорошая новость, которую он незамедлительно и выложил:
— Вчера Титу нашел мою пропавшую лодку. Ее действительно утопили. И сделал это Донату! Да, он уже арестован! Потому что в лодке оказалась его цепочка, которую он носит на шее. Зацепилась за крюк и запуталась...
— Теперь мне легче будет отсюда выбраться, — обрадовался Тоньу, но, вспомнив о Сесаре, сразу же сник.
Руг поняла его без слов и предложила иной выход:
— К сожалению, я не могу пока разоблачить Сесара, но ты должен притвориться, будто потерял память и ничего не помнишь из прошлого. Тогда Сесар отстанет от тебя.
Тоньу эта идея понравилась.
А Арлет позаботилась о том, чтобы его выпустили из больницы хотя бы для участия в конкурсе песчаных скульптур, убедив лечащего врача, что во время лепки память Тоньу может восстановиться.
Счастливая одержанной победой, она возбужденно рассказывала Кларите, как уговорила врача, как затем отвезла Тоньу и Глоринью на автовокзал, и конечно же опять высказала надежду, что память вернется к Тоньу.
— Ты не должна была этого делать! — вдруг заявил Сесар, у которого сдали нервы. — Этот тип опасен! Я видел, насколько он страшен в состоянии буйства.
Арлет стала защищать Тоньу, и между ней и Сесаром впервые возникла размолвка.
— Не понимаю, чем ему так досадил Тоньу, — огорченно молвила Кларита, обращаясь к Рут.
— Идите, я вам все расскажу, — шепотом ответила ей Рут, давая понять, что Арлет не следует этого слышать.
Потрясенная Кларита долго не могла прийти в себя, узнав историю Рут.
— Похоронить  собственного  ребенка — это такое горе!
— Да, мне самой хотелось тогда умереть, — сквозь слезы произнесла Рут. — Возможно, я бы и дошла до крайней точки, если бы не Арлет. Она все время была рядом со мной, только не знала, кто отец моего ребенка. Вот почему мне трудно открыть ей всю правду о Сесаре. Я боюсь убить ее таким откровением.
— Но сделать это все равно придется, — сказала Кларита. — Нельзя допустить,  чтобы Арлет вышла замуж, не зная, каков на самом деле Сесар.
— Тоньу предлагал ему самому открыться перед Арлет. Возможно, она бы его и сумела простить. Но Сесар предпочел упрятать Тоньу в психбольницу.

Виржилиу не поверил в потерю памяти Тоньу и велел Сесару ехать в Понтал.
— Присмотри там за ним. Я уверен, что они с Рут сговорились, чтобы усыпить твою бдительность. Но Лунатик все-таки ненормальный и так или иначе выдаст себя.
Сесар начал свои расспросы с Донату, которого Родригу вынужден был освободить за недостатком улик.
— Нет, не волнуйтесь, — успокоил Сесара Донату. — Лунатик вернулся из психушки совсем чокнутым. Видать, его там лечили такими лекарствами, что он стал полным идиотом: никого не узнает — ни меня, ни Глоринью, ни Алзиру. Играет с малолетним Реджиньо и лепит свои фигуры. Надеется победить в конкурсе, ха-ха-ха! По-моему, он окончательно свихнулся.
У Сесара отлегло от сердца, но для пущей убедительности он все-таки отыскал Тоньу на берегу, и, видя, что тот никак на него не реагирует, спросил:
— Ты почему со мной не здороваешься? Затаил обиду?
— Простите, сеньор, — ответил Тоньу. — Как я могу приставать к незнакомым людям и здороваться с ними?
Удовлетворенный таким ответом, Сесар вернулся в Рио, но Виржилиу не разделил его успокоенности.
— Какие же вы все легковерные! Этот дебил водит вас за нос и потирает руки от удовольствия. Нет, я разоблачу их с Рут любыми средствами!
И он, войдя в гостиную, окликнул невестку по имени:
— Рут!
Она инстинктивно обернулась на оклик и в тот же миг поняла, что совершила непоправимую ошибку.
— Так значит, ты — Рут? — с ухмылкой уточнил Виржилиу.
— Если вы думаете, что я — моя сестра, то принимайте успокоительное! — нашлась Рут.
— Боюсь, что успокоительное теперь понадобится тебе, — рассмеялся Виржилиу, довольный произведенным эффектом.
Кларита, напуганная тем, что муж подозревает Рут, поспешила увезти ее хотя бы на время в Понтал. Но Рут опять повела себя неосторожно: отказалась взять чек, который ей предложил Маркус.
— Но ведь тебе нужны деньги на всякие там... расходы, — недоуменно молвил он. — Пока ты считаешься моей женой, я должен тебя содержать.
— Я еще не истратила те деньги, которые ты мне дал в прошлый раз.
— Странно... — еще более удивился Маркус. — Прежде я не успевал тебе выписывать чеки.
— Наверное, твою жену подменили, — вставил Виржилиу, многозначительно посмотрев на Рут.
Она с достоинством выдержала его взгляд и решительно направилась к машине, так и не взяв чека.
— Она дает тебе понять, что ей нужны не деньги, а твое доброе отношение, — упрекнула сына Кларита, надеясь таким образом спасти ситуацию.
Маркус почувствовал себя виноватым и сунул чек в руки матери:
— Ты все же передай ей...

Виржилиу ядовито усмехнулся: дескать, какой же ты наивный, сынок! Но ничего, я очень скоро помогу тебе прозреть.
Изаура встретила дочь и сватью холодно, без всякого радушия. Не предложила им кофе с дороги, как делала это обычно, не стала поддерживать разговор, начатый смущенной Кларитой.
— Мне очень жаль, — шепнула Кларите Рут, — но мама никак не может оправиться после смерти Ракел. Надо бы отвести ее к психиатру, только она и слышать об этом не хочет. Прямо и не знаю, что делать.
— По-моему, она тяготится моим присутствием, — сказала Кларита. — Пойдем в бар к Вальтеру, там пообедаем. Кстати, возьми чек, который тебе передал Маркус.
— У меня и вправду есть деньги, — пояснила Рут и оставила чек на столе.
Изаура, приметив это, спрятала чек в свой кошелек, едва за Рут и Кларитой закрылась дверь.
В отличие от Изауры, Алемон встретил Клариту и ее невестку как самых дорогих гостей, предложив им наилучшие блюда.
— А для тебя, — сказал он Кларите, несколько смутившись, — у меня есть подарок: рукопись книги, которую я написал. В ней нет последних страниц, потому что это повествование о жизни — моей и нашего городка. А оно еще не закончено. Прочитай, пожалуйста, на досуге, и, может, ты подскажешь мне такую концовку, которая окажется для всех нас счастливой.
— Вальтер, я так тронута, — молвила Кларита, принимая из его рук неожиданный подарок. — А вариант концовки у меня имеется. Только его непросто будет осуществить в реальности.
— Ничего! Все в нашей власти! — уверенно заявил он, приободренный намеком Клариты.
От Рут не укрылось, какими влюбленными глазами смотрят эти двое друг на друга, но из деликатности она старалась делать вид, будто ничего не замечает.
— Наверное, тебе кажутся странными мои отношения с Вальтером? — сама завела разговор Кларита. — Не удивляйся. Когда-то очень давно у нас был роман. А потом я полюбила Виржилиу... Но эта любовь с годами растаяла. Сейчас мы стали совсем чужими людьми, и я не развожусь с ним только потому, что хочу помочь тебе и Маркусу.
Выйдя из бара Алемона, они простились как задушевные подруги.
— Если тебе будет неуютно в родительском доме, — сказала Кларита, имея в виду враждебный настрой Изауры, — то сразу же приезжай ко мне.
Я несколько дней пробуду в Понтале, в нашем загородном доме.
Рут медленно направилась по улице, и тут к ней подошел Титу. Преградив ей дорогу, он гневно произнес:
— Напрасно ты приехала сюда! Рыбаки тебя ненавидят, а я хочу предупредить: если ты порушишь хоть одну скульптуру Тоньу или как-то иначе обидишь его, то будешь иметь дело со мной. И уж поверь, у меня рука не дрогнет, когда я буду топить тебя в море.
Кларита, не успевшая тронуться с места, увидела, как Рут угрожают, и устремилась ей на помощь. Но Рут изумила ее, вынув из сумочки пистолет и направив его на Титу.
— По тебе тюрьма плачет! — бросил он, отступая. — И когда-нибудь ты расплатишься за свои преступления!
— Зачем тебе оружие? Ты очень рискуешь, — с тревогой молвила Кларита.
— Этот пистолет — игрушечный, — пояснила Рут. — Я купила его, потому что и в самом деле боюсь мести рыбаков. Они ведь думают, что я — Ракел, и однажды уже пытались меня утопить.
— По-моему тебе просто опасно оставаться здесь, — заключила Кларита. — Давай-ка я тебя сразу увезу с собой.

Весть о пистолете Ракел, которым она пригрозила Титу, молниеносно облетела весь Понтал, вызвав возмущение горожан, и, разумеется, стала известна Сесару, продолжавшему здесь свои наблюдения за Тоньу.
— Так могла поступить только Ракел! — уверенно заявил он, докладывая новости Виржилиу.
— Нет! Я не сомневаюсь, что это блефует Рут, — был непоколебим тот. — Она испугалась, когда я ее фактически разоблачил, и теперь стремится исправить положение.
Так и не сумев убедить шефа, Сесар сказал ему, что Кларита активно общается с Алемоном. Ответ Виржилиу ошеломил Сесара:
— Ну и пусть! Она для меня уже в прошлом.
— Как? — воскликнул Сесар. — Не могу поверить!
— Да, в прошлом, — спокойно повторил Виржилиу. — Мы с Кларитой разводимся. И меня сейчас интересует не она, а Тониа. Пойдем, посмотришь, какой великолепный автомобиль я купил для нее.
— Для Тонии?..
— Для моей будущей жены, — уточнил Виржилиу. — Рано или поздно Тониа согласится стать женой мэра!
Сесар с опаской посмотрел на шефа, впервые усомнившись в здравости его рассудка.
На следующий день Виржилиу подогнал купленной для Тонии автомобиль прямо к магазину Зе Педру.
— Это мой подарок вашей дочери, — пояснил он обескураженному хозяину. — Я развожусь с женой и прошу у вас руки Тонии.
Зе Педру не нашелся, как отреагировать на такое заявление, и стоял как столб.
— А Тонна согласна? — вмещалась Мануэла, абсолютно уверенная в том, что вице-мэр сошел с ума.
— Она согласится, — уверенно произнес Виржилиу, — когда поймет, что я люблю ее. Правда, Тониа? — обратился он к девушке, тоже потерявшей дар речи.
— Мне кажется, — выдавила из себя Тониа, — вам следует обратиться к психиатру.
— Не смей грубить сеньору Виржилиу! — очнулся наконец Зе Педру. — Он просит твоей руки!
— Мануэла, будь добра, позвони в психушку и скажи, пусть вышлют к нам сразу две машины, — ответила на это Тониа.
— Перестань куражиться! — одернул ее Зе Педру. — Сеньор Виржилиу оказывает нам честь. Посмотри, какой подарок он тебе сделал!
— Не знаю, как ты, Мануэла, а я больше не могу оставаться в этом дурдоме, — сказала Тониа, выходя из-за прилавка и направляясь к двери.
Виржилиу попытался преградить ей дорогу, но она, грубо оттолкнув его, выбежала на улицу.
— Примите мои извинения, сеньор Виржилиу, — подобострастно молвил Зе Педру. — Тониа еще молодая и глупая. Но вы не волнуйтесь: я сумею объяснить ей, от какого счастья она отказывается.
— Буду вам очень признателен, — взволнованно произнес «жених», и Мануэла не удержалась от смеха.
— А что будем делать с автомобилем? — спросил Зе Педру.
— Передайте его Тонии, — распорядился Виржилиу, покидая магазин. — Надеюсь, к следующему моему приезду она будет согласна выйти за меня замуж.
— Можете не сомневаться, сеньор Виржилиу! — заверил его Зе Педру.
Сесар, сопровождавший шефа в этой поездке, счел необходимым сообщить Маркусу о странном поведении его отца. Маркус, так же как и Сесар, не смог найти объяснений столь дикому поступку и позвонил Малу.
— Как ты считаешь, — спросил он сестру, — у матери с отцом все в порядке? Может быть, тебе известно о какой-нибудь ссоре между ними?
— А что случилось? — в свою очередь спросила Малу.
— Да я и не знаю, как тебе сказать, — растерянно произнес Маркус. — Если верить Сесару, то речь идет вообще о...
—  О разводе? — подсказала Малу.
— Ты говоришь об этом так спокойно?
— Дорогой братик, — насмешливо произнесла Малу, — если бы ты не был так озабочен своими разборками с Ракел, то давно бы мог заметить, что брак между нашими родителями существует лишь номинально. И мама не разводится с отцом только из-за тебя — ждет, пока ты или помиришься с Ракел, или окончательно с ней расстанешься.
— Это чудовищно! — воскликнул потрясенный Маркус.
— Чудовищно жить с нашим папочкой, — парировала Малу.
— Я сейчас же поеду к маме в Понтал, — решил Маркус. — Не хочешь поехать со мной?
— Хочу! Только тебе придется уговорить Алоара, чтобы он меня отпустил.
— А мы возьмем его с собой, — нашел компромиссный вариант Маркус.
Кларита обрадовалась неожиданному приезду детей, хотя, впрочем, и догадалась, чем вызван их визит.
— До вас дошли слухи о любовных похождениях отца? — спросила она прямо.
— Да, — ответил Маркус. — Мама, неужели это правда, что вы разводитесь?
— Увы, сынок, — подтвердила Кларита. — Ты же видишь, что жить с ним невозможно.
— Мама, прости меня, — повинился Маркус. — Я словно пребывал во сне. Ничего не замечал. Думал только о себе.
— Ну что ты, я вовсе на тебя не сержусь, — обняла его Кларита. — У тебя было трудное время.
— Оно еще не кончилось, — вздохнул Маркус.
— Все в твоих руках, сынок. Иди к Ракел. Она по тебе очень соскучилась.
Вечером к ним в гости пришел Алемон, и Малу, желая сделать матери приятное, устроила танцы на террасе.
— Дамы приглашают кавалеров! — распорядилась она и, сделав несколько шагов в сторону Алоара, вдруг изменила направление. — Давненько я не танцевала с моим любимым братом.
Алоару пришлось пригласить Рут, А Кларита закружилась в танце в Алемоном.
На следующий танец Маркус пригласил Рут. Она с волнением положила руку на его плечо, и Маркус ощутил, как ее трепет тотчас же передался ему.
— Неужели ты меня и вправду полюбила? — не удержался он от вопроса.
— Да! — выдохнула счастливая Рут.
— Сейчас я готов в это поверить, потому что раньше ничего подобного с твоей стороны не чувствовал.
— Я любила тебя всегда, — сказала Рут. — С самого первого мгновения, как только мы встретились.
— Как бы я хотел, чтобы это было правдой!.. Музыка прерывалась и начиналась вновь, а они даже в паузах не размыкали объятий. Алоар смотрел на них с нескрываемой завистью, Кларита — с явным удовольствием.
— Просто не верится, что Ракел могла настолько измениться, — шепнул ей Вальтер. — Сейчас она похожа на Рут.
То же самое подметил и Алоар, о чем сказал Маркусу.
— Я хорошо знал Рут и даже любил ее. У нее была такая милая, искренняя улыбка...  Сейчас Ракел улыбается точно так же...
— Да, она очень изменилась, — подтвердил Маркус. — Сейчас я танцевал именно с той девушкой, которую когда-то полюбил.
У Алоара вырвался тяжелый вздох, и Маркус, отвлекшись от своих проблем, спросил:
— А у тебя, я вижу, с Малу все по-прежнему?
— Она меня не любит, — с горечью произнес Алоар.
— Я поговорю с Каролой, — решительно заявил Маркус, — и во время празднования моего дня рождения мы разыграем комедию! Думаю, Карола согласится ради подруги потерпеть твои «ухаживания».
— А Зе Луис? Как он на это посмотрит? — забеспокоился Алоар. — Насколько мне известно, у них с Каролой начался серьезный роман.
— Зе Луиса я тоже уговорю! — заверил его Маркус.
Счастливый сам, он хотел видеть счастливыми и всех вокруг себя. А чтобы не оставалось никаких недомолвок, торжественно объявил присутствующим, что он любит свою жену и намерен прожить с ней до конца своих дней.

Между тем Андреа, еще не знающая о примирении Маркуса с женой и полностью уверенная, что в доме Виржилиу живет не Ракел, а Рут, решила поставить точку в мистификации с Вандерлеем.
— Помолвка отменяется и свадьбы не будет! — заявила она, облегченно вздохнув.
— То есть как? — опешил Вандерлей. — Почему?!
— Да потому, что меня тошнит от тебя! — прямо ответила Андреа.
— Значит, вся эта затея была лишь затем, чтобы разлучить Маркуса с Ракел? — дошло наконец до Вандерлея.
— Молодец! — похвалила его Андреа. — Сообразительный!
— И никакой фермы я тоже не получу? — уточнил он.
— Нет.
— Ну что ж, — молвил Вандерлей, немного поразмыслив, — тогда выпиши мне чек и дай ключи от вашего дома в Понтале. Я пока буду жить там. И не вздумай отказывать мне, а то я расскажу обо всем Маркусу!
— Ради Бога, рассказывай, — нисколько не испугалась Андреа. — Маркусу вскоре предстоит узнать такое, по сравнению с чем твои откровения покажутся ему детским лепетом.
Вандерлей не понял, что она имеет в виду, однако попытался спасти ситуацию иным способом:
— А если я также сообщу сеньору Сампайу о твоем сговоре с отцом Маркуса?..
— Нет, этого делать не стоит, — вынуждена была отступить Андреа. — Возьми лучше ключи и чек.
«Отныне ты и сеньор Виржилиу будете платить мне регулярно! — злорадствовал Вандерлей по дороге в загородный дом Андреа. — Вы проклянете тот день, когда надумали обмануть меня!»
Приехав в Понтал, он пригласил к себе в гости Вилму, поссорившуюся со своим возлюбленным Сервилио, и провел с ней ночь на шелковых простынях семейства Сампайу.

0

53

Добрались до иллюстраций  :glasses:

http://i061.radikal.ru/0912/a3/ce26b19e3020.jpg
http://i035.radikal.ru/0912/f6/47ddc657381b.jpg

+1

54

Огромное спасибо за продолжение

0

55

Глава 15 (стр. 228 – 241)

Идиллия, возникшая между Маркусом и Рут, закончилась, едва они приехали в Рио. И произошло это потому, что Маркус завел речь об их будущем ребенке. Рут, не зная, как лучше поступить — рассказать правду сейчас или еще повременить, — попыталась перевести разговор на другую тему, чем заставила Маркуса вновь усомниться в ее верности, а точнее — в верности Ракел.
— Почему ты всегда избегаешь разговоров о ребенке? Объясни! Ведь если ты меня и вправду любишь, то наш ребенок должен быть желанным для тебя. Разве не так?
— Так, — подтвердила Рут.
— Тогда в чем же дело? Молчишь? Тебе нечего сказать?.. Ну так я сам отвечу за тебя: ты не хочешь говорить о ребенке, потому что его отец — не я, а Вандерлей!
— Я больше не могу, — сказала Рут Кларите, опять вернувшись в Понтал после ссоры с Маркусом. — Надо все ему рассказать.
— Нет, — твердо заявила Кларита. — Сейчас этого делать нельзя. Ты расскажешь Маркусу всю правду, когда вы вновь помиритесь и почувствуете себя счастливыми. А сейчас пойдем на конкурс песчаных скульптур, поболеем за Тоньу.
На берегу, где проходил конкурс, уже собралось много народу, и Рут издали высматривала в толпе своих родителей, однако увидела только отца.
— Мать наотрез отказалась идти со мной, — с горечью сообщил Флориану. — Я боюсь за нее: исчезает из дома, бродит неизвестно где. Надо бы уговорить ее показаться врачу. Может, тебе это удастся?
— Меня она сейчас, похоже, просто ненавидит, — печально молвила Рут. — Но я конечно же попытаюсь найти к ней подход.
— А как у тебя дела с Маркусом?
— Все хорошо, но есть непреодолимая трудность — ребенок. Не знаю, как поведет себя Маркус, когда узнает, что я не беременна.
— Даст Бог, все обойдется, — высказал надежду Флориану.
Рут протиснулась поближе к конкурсантам, чтобы встретиться глазами с Тоньу и приободрить его. Тоньу поприветствовал ее радостной улыбкой, зато горожане, принимавшие Рут за Ракел, не скрывали своей неприязни к ней, говоря: «У, змея! Наверное, только и мечтает, как бы все это порушить».
Рут терпеливо сносила оскорбления, поддерживаемая Флориану и Кларитой. Алемон ассистировал Тоньу; а когда он закончил работу, многие из горожан ахнули: «Да это же его отец! Тоньу вылепил скульптуру своего отца!»
Встревоженный Вандерлей тотчас же разыскал в толпе Донату.
— Что бы это значило? Неужели он так четко помнит лицо отца?
Донату был напуган всерьез и ничего не мог ответить Вандерлею.
— А может, это подсознание выдало ему образ отца? — предположил Вандерлей. — И Лунатик даже не подозревает, кого вылепил?
— Надо как можно скорей разрушить эту жуть: смотрит как живой! — Донату поежился, не выдержав взгляда изваяния. — Все это очень странно... Тоньу всегда говорил, что не может вспомнить лицо отца. А фотографии я постарался уничтожить сразу же, как только женился на его матери...
Тем временем жюри объявило итоги конкурса: главный приз выиграл Тоньу.
— На эти деньги я найму хорошего адвоката! — воскликнул он.
— К тебе вернулась память? — обрадовалась Глоринья, стоявшая рядом с ним.
— Что? Я не понял, о чем ты говоришь, — спохватившись, пробормотал Тоньу.
— Ты знаешь, что вылепил нашего отца?
— Да? Правда? — изобразил он изумление. — Нет, я не знал, кого леплю... Теперь мне надо хорошенько запомнить его лицо...

По окончании конкурса Рут отправилась домой вместе с отцом — ей хотелось повидать мать. Однако Изауру они дома не застали.
— Ну вот где она? Кто может сказать, что с ней сейчас? — волновался Флориану.
А Изаура в это время находилась неподалеку от Понтала, в старой заброшенной хижине, одиноко стоявшей на каменистом, непригодном для купания берегу. И беседовала она там с... Ракел!
— Я принесла тебе свежий кофе в термосе. Попей, — ласково говорила она дочери. — А тут — обед для тебя. Все вкусненькое, как ты любишь. Сегодня в городе праздник, отец тоже туда пошел... Может, и тебе, доченька, пора показаться на люди?
— Нет, мама! Не для того я здесь, полуживая, провалялась столько дней, чтобы теперь выйти и просто сказать: «Здравствуйте, это я, Ракел». Мне надо быть осторожной и мстить им умело. Прежде псего — Рут, а потом — Вандерлею! Этот подонок предал меня! Польстился на деньги.
— Дочка, оставила бы ты эту свою затею, — робко молвила Изаура.
— Не уговаривай меня, не зли! — оборвала ее Ракел. — Когда море вынесло меня на берег и я ползла к этой лачуге, то мечтала лишь об одном: выжить! А потом ты нашла меня и сказала, что Рут заняла мое место... Если бы ты знала, какую боль я в тот момент испытала! Нет, ни за что не прошу Рут!
— Ракел, доченька, злоба еще никого не доводила до добра, — продолжала умолять ее Изаура. — Почему бы тебе не объявиться перед Маркусом? Он любит тебя и обрадуется, что ты жива.
— Мама, он всегда любил Рут, — напомнила ей Ракел. — Ему нравится как раз то, что есть в ней. А то, что во мне, — его только раздражает. Теперь он наверняка счастлив с Рут.
— Там не все так просто, как ты думаешь. Да и обман все равно скоро откроется, потому что Рут не беременна.
— Я тоже не беременна, — хмуро заметила Ракел.
— Ты можешь сказать, что у тебя был выкидыш, когда ты чуть не утонула.
— Сейчас это для меня уже не важно... Ты принесла коньяк? Дай-ка я налью себе. А теперь раздобудь для меня парик и темные очки. Заодно выспроси у Рут, где сейчас обитает Вандерлей. Женился он или еще нет?
— Я слышала, он сейчас живет в Понтале, в доме своей невесты. Но водит туда Вилму...
— Подлец! С ним я, пожалуй, разберусь прежде всего...
Вернувшись домой и увидев там Рут, Изаура опять стала требовать, чтобы она рассказала Маркусу правду и ушла от него.
— Мама, я не смогу этого сделать, — твердо ответила Рут.
— Ну сама же будешь виновата, — сердито бросила ей мать.
За окнами послышался шум, а еще минуту спустя толпа разъяренных рыбаков ввалилась в дом Флориану.
— Мы отдадим твою дочь под суд! — заявили они Изауре.
— За что? Почему? —• испугалась та, решив, что речь идет о Ракел, а не о Рут.
— Она разрушила скульптуру, за которую Тоньу получил главный приз на конкурсе!
— Побойтесь Бога! — встал на защиту Рут отец. — Ракел ушла с берега вместе со мной и все это время была дома. Я за нее ручаюсь!
— Кроме нее этого никто не мог сделать, — возразили ему.
— Почему же? Это вполне мог сделать Донату, — высказал предположение Флориану. — Он терпеть не может Тоньу и всегда рад ему досадить.
— Сеньор Флориану прав, — вмешался подоспевший Тоньу.
— Ты узнал Флориану? — изумились рыбаки.
— Да, — пришлось сознаться Тоньу. — Я был все время поблизости и не видел, чтобы она, — указал он взглядом на Рут, — выходила из дома.
— Неужели это был Донату? — загалдели рыбаки, постепенно покидая дом Флориану.
— Рут, тебе лучше отсюда уехать, — сказал Тоньу, когда все вышли. — Кто знает, что они могут сделать с тобой?
— Мне очень жаль, — в свою очередь посочувствовала ему Рут, — что погибла твоя скульптура.
— Да, теперь я могу не вспомнить лицо отца, — заплакал Тоньу.
— Не плачь, — утешила его Рут. — На берегу были фотографы и телевизионщики, снимавшие конкурс. Мы раздобудем фотографию твоей скульптуры!
— Да? — обрадовался он. — И я смогу всегда, когда захочу, смотреть на моего папу.
— Конечно.

Как всегда после ссоры с женой, Маркус особенно остро чувствовал свою вину: не сдержался, наговорил Ракел гадостей, а она-то за последнее время очень изменилась и делает все возможное для сохранения семьи... Словом, совесть замучила Маркуса, и он сам отправился в Понтал за женой. Кларита, одобрив поведение сына, вернулась вместе с ними домой — чтобы отпраздновать день его рождения.
Виржилиу сделал вид, будто смирился с существованием Ракел в его доме, сказав Маркусу:
—  Ну что ж, дай ей еще шанс.
Рут показалось это весьма подозрительным, и вскоре подвох обнаружился: им оказалось платье, которое отец показал Маркусу.
— Я специально купил его для твоей жены, — с елейной улыбкой преподнес подарок Виржилиу. — Хочу, чтобы она надела его на твой день рождения.
Платье было очень дорогим, но чересчур открытым, даже вызывающим. Рут пришла в ужас, представив, как будет в нем выглядеть.
— Я не смогу его надеть, — сказала она Кларите.
— Сможешь! Ты просто обязана это сделать! — проявила та настойчивость. — Виржилиу проверяет тебя, зная, что Ракел нравилась подобная одежда. Поэтому надень, доставь своему свекру удовольствие. Не забывай также, что за столом он попытается тебя споить. Будь настороже!
Виржилиу, однако, поступил еще коварнее, нежели предполагала Кларита: подсунул Рут под видом шампанского специально приготовленную смесь, способную свалить с ног даже опытного пьяницу. Почти сразу же Рут почувствовала дурноту и вынуждена была покинуть гостей.
— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал Маркус. — От одного бокала ей стало дурно?
— Не забывай, что она беременна, — сказала сыну Кларита, уверенная, что тут не обошлось без вмешательства Виржилиу.
Тем временем служанка, заранее проинструктированная Виржилиу, поднесла Рут другой стакан — с якобы противорвотным средством. Рут выпила и это зелье. Затем, сделав несколько шагов, упала.
Маркус бросился ей на помощь, и вдвоем с Кларитой они увели Рут в спальню.
— Прости меня, Маркус, — заплетающимся языком произнесла Рут. — Я очень перед тобой виновата... Мне надо рассказать тебе правду...
— Ракел, успокойся, — властно вмешалась Кларита, — Помолчи. Тебе сейчас лучше поспать.
— Нет, отчего же? Пусть говорит! — заинтересовался Маркус. — Я слушаю тебя, Ракел!
— Прости меня, — опять повторила Рут. — Я очень люблю тебя... И только потому решилась на обман...
— Какой обман? Давай говори, не стесняйся, — подбадривал ее Маркус.
Кларита совсем отчаялась, не зная, как спасти ситуацию, но ей на помощь неожиданно пришла Арлет.
— Знаете, кто к нам пожаловал в гости? — сказала она, загадочно улыбаясь. — Никогда не отгадаете!
— Арлет, сейчас не время, — с досадой молвил Маркус.
— Нет, пойдемте, посмотрите! — настаивала она. — Да и Ракел надо дать отдых! Пойдемте, пусть она поспит.
Воспользовавшись случаем, Кларита буквально за руку вытащила сына из спальни.
Гостем оказался Тоньу, которого столичное телевидение пригласило для съемки в студию — как победителя недавнего конкурса.
Пока Маркус и Кларита расспрашивали гостя о съемке, Виржилиу тоже не упустил своего шанса. Войдя в спальню к Рут, он прямо спросил ее:
—  Ракел утонула, да?
— Да, — слабым голосом подтвердила Рут.
— А ты решила выдать себя за нее?
— Я не хотела... Так получилось...  Я люблю Маркуса...
— А как насчет ребенка? — продолжал допрос Виржилиу. — Ты беременна?
— Нет...
— Сегодня же расскажешь Маркусу правду! Договорились?
— Да.
Удовлетворенный Виржилиу покинул спальню и, подойдя к жене, гневно бросил ей в лицо:
—  Ты была пособницей аферистки! Но теперь в этом маскараде нет нужды: Рут только что во всем мне призналась. Сесар, срочно разыщи Маркуса! — попутно отдал он указание адвокату.
— Не верь тому, что скажет тебе отец! — сразу же  предупредила  Кларита  подошедшего к ним Маркуса. — Он все еще надеется женить тебя на Андреа и потому выдумывает всякие небылицы.
— Пойдем к твоей жене, и ты сам все услышишь! — ответил на это Виржилиу.
Ничего не понимающий Маркус поплелся следом за отцом, но, когда тот попытался войти в спальню Ракел, вынужден был остановить его:
— Тебе не кажется, что это по меньшей мере неприлично?
— Тогда войди туда сам, — сдался Виржилиу. — И спроси, что она хотела тебе рассказать.
У Клариты оборвалось сердце, но секунду спустя из спальни вышел Маркус и сказал, что его жена спит.
— Растолкай ее! — не сдержался Виржилиу, дав повод Маркусу резко одернуть его:
— Отец, ты, похоже, выпил лишнего и забываешься...
— Ладно, спроси ее, когда проснется, — проворчал Виржилиу.
— Идемте к гостям, — тотчас же предложила Кларита. — Мы совсем оставили их без внимания.
— Там сейчас хозяйничает Малу, — не скрывая раздражения, молвил Виржилиу. — Пользуется редкой возможностью!..
Малу и в самом деле с удовольствием играла роль хозяйки, видя, как это злит отца, который не мог выгнать ее из дома в день рождения Маркуса. Настроение у Малу было отличное, но лишь до тех пор, пока она не заметила, что Карола и Алоар весь вечер держатся рядом, одаривая друг друга нежными, многозначительными улыбками.
— Не слишком ли мало внимания ты уделяешь Кароле? — не выдержав, спросила она Зе Луиса. — Ее вынужден развлекать Алоар.
— Им есть о чем поговорить, — спокойно ответил Зе Луис, тоже принимавший участие в заговоре, организованном Маркусом, Карола ведь обучает Алоара математике.
— Что? — изумилась Малу. — Математике? Прямо здесь, сейчас?
— Нет, у себя дома. А ты разве не знаешь? Они занимаются уже примерно с неделю. Алоар готовится к поступлению в университет.
Для Малу это известие прозвучало как гром среди ясного неба.
— Так, значит, математика? Университет? — спросила она, нарушив уединение Алоара и Каролы. — А я узнаю об этом последней?
— Я ни от кого ничего не скрывал, — сказал Алоар, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Просто ты не интересовалась моими делами.
— А Карола, выходит, интересовалась? — обернувшись к подруге, она пристально посмотрела ей в глаза, но та выдержала ее взгляд и произнесла невинным тоном:
— Я не буду возражать, если ты сама будешь заниматься с Алоаром.
— Нет уж, — встала в горделивую позу Малу. — Тебе он, кажется, доверяет больше. Поэтому продолжайте в том же духе!
Резко повернувшись, она пошла прочь, а Карола радостно шепнула Алоару:
— Ура, она ревнует! Маркус оказался прав!
Счастливый Алоар поспешил поделиться новостью с Маркусом, но тот слушал его рассеянно, опечаленный случившимся с Ракел.
— В последнее время она совсем не пила, — сказал он Алоару, — и я надеялся на лучшее. А сегодня — вдруг этот сбой.
— Если ты любишь ее, то наберись терпения, — посоветовал Алоар. — От такой привычки непросто освободиться в одночасье.
— Да, ты прав, — согласился Маркус и, отправившись в спальню жены, провел там всю ночь.
А утром, проснувшись в его объятиях, Рут опять не смогла сказать, что она — не Ракел.
Между тем Кларита позаботилась о том, чтобы перехватить Рут по дороге в ванную и рассказать, что произошло накануне вечером.
— Ты сама во всем призналась Виржилиу, но это было вчера. А сегодня скажи ему, что ты просто решила над ним поиздеваться, потому что он вместо шампанского дал тебе бокал с какой-то гадостью. Прямо так и скажи! — внушала ей Кларита.
— У меня и вправду голова раскалывается, — молвила Рут. — Что ж, попробую еще раз сыграть.
Выйдя к завтраку и увидев Виржилиу, она упредила его вопрос, заявив:
— Ну что? Поверили пьяной невестке? Ждете дальнейших откровений? Так вот, я вчера поиздевалась над вами за то, что вы подсунули мне бокал с отравой! И так будет всякий раз, как только вам захочется устроить мне какую-нибудь проверку!
Выпалив это, она громко рассмеялась, стараясь подражать Ракел. Виржилиу, не ожидавший такого сильного хода от Рут, только и смог вымолвить:
— Ничего, я все равно выведу тебя на чистую воду!

Вандерлей уже понял, что долго шантажировать Андреа и Виржилиу он не сможет, а потому решил поживиться там, где для него не было практически никаких препятствий, — у Донату.
— Я тут обзавелся кое-какими деньгами, — сказал он Донату, — и хотел бы использовать их с выгодой. Знаю, что у тебя сейчас трудные времена — Маркус нанес тебе непоправимый ущерб...
— Да уж, — подхватил Донату. — Мне пришлось снизить цену за аренду лодок и нанять новых рыбаков, приезжих. Я собирал их по всему Рио. А ты хотел вернуть мне долг?
— Нет, наоборот, — усмехнулся Вандерлей. — Я хотел купить на эти деньги несколько лодок и стать твоим компаньоном!
— Ты совсем обнаглел! — возмутился Донату. — Сначала верни долг!
— Я вовсе не чувствую себя должником, — возразил Вандерлей. — И вообще мне хотелось бы положить конец подобным разговорам. Прежде я жалел тебя, не выкладывал всех доказательств, но сегодня ты меня вынудил. Хочешь взглянуть? — и он показал Донату фотографию, запечатлевшую момент убийства.
— Узнаешь себя? А это — несчастный отец Лунатика.
— Подлец!. Подонок! — закричал Донату, пытаясь выхватить фотографию из рук Вандерлея.
— Зря суетишься, — спокойно заявил тот. — У меня еще такие имеются. А эту можешь взять себе на память. Но сначала скажи, подхожу ли я тебе как компаньон?
— Подходишь, — выдавил из себя Донату. — Только тебе недолго придется тешиться своей победой, потому что сегодня ты подписал собственный приговор.
— Ладно, угомонись, — сказал ему Вандерлей. — Не боюсь я твоих угроз!
Отправившись в Рио за лодками, он на всякий случай заглянул к Андреа, хотя и не слишком рассчитывал на успех. Предчувствие не обмануло его: Андреа наотрез отказалась выписывать очередной чек, а кроме того, грубо оскорбила его, назвав дешевым мошенником, которого надо гнать из приличного дома пинками.
Разгневанный Вандерлей, не сдержавшись, ударил Андреа. Она истошно закричала, и на шум прибежал встревоженный Сампайу.
— Папа, избавь меня от этого бандита! — бросилась к отцу Андреа. — Он поднял, на меня руку!
— Ах так?! — вынужден был защищаться Вандерлей. — Тогда я расскажу сеньору Сампайу, в какую грязную игру ты втянула меня вместе со своим покровителем!
И он без утайки поведал обо всех интригах Виржилиу и Андреа. Сампайу слушал его, держась за сердце, а потом вдруг побледнел и стал тяжело оседать на пол...

+1

56

Глава 16 (стр. 242 – 258)

Став виновником сердечного приступа Сампайу, Вандерлей поспешил убраться обратно в Понтал, но там его ждало очередное потрясение — встреча с настоящей Ракел, живой и невредимой.
Она вышла к нему из-за кустов, росших вблизи дома Андреа, и Вандерлей в то же мгновение узнал в ней ту, прежнюю Ракел, которую любил когда-то.
— Т-ты?.. — вымолвил он и огляделся по сторонам, ища свидетелей происходящему.
— Что? Испугался призрака? — расхохоталась она. — Не того боишься, мой милый! С призраком было бы легче справиться, нежели со мной. Да, я не скрываю, что намерена отомстить тебе за предательство.
— Ракел! Ты жива? Какое счастье! — бросился к ней Вандерлей, не принимая всерьез ее угрозы.
— Стой на месте! — осадила она его. — Не то я расправлюсь с тобой немедленно.
— Что же ты от меня хочешь? — спросил он, совсем сбитый с толку. — Я думал, что нужен тебе...
— Да, ты мне нужен, Вандерлей, — язвительно молвила Ракел. — Я хочу услышать, за сколько сребреников ты продался Виржилиу и Андреа. Ведь они тебя подкупили? Ну, говори правду!
— Прости, Ракел! — пал перед ней на колени Вандерлей. — Я пошел на это лишь потому, что тоже хотел разлучить тебя с Маркусом.
— Врешь, негодяй! Сколько тебе заплатили?
— Мне обещали ферму Арлет, но так и не дали. Виржилиу обманул меня...
— И правильно сделал! — удовлетворенно заявила Ракел. — Будешь знать, как предавать любимых!
— Ракел, прости!..
— А твоя невеста? Она тоже прогнала тебя?
— Да...
— Этого следовало ожидать. Андреа использовала тебя, чтобы вернуть Маркуса, но у нее тоже ничего не получится.
— Постой, постой!.. — вдруг начал соображать Вандерлей. — А почему ты оттолкнула меня в прошлый раз? Или... то была... не ты?
— Оставь свои догадки при себе, — оборвала его Ракел. — И не вздумай болтать кому-нибудь о нашей встрече!
— Ракел, любимая, ты уже уходишь? — Вандерлей, поспешно вскочив на ноги, попытался обнять ее.
— Убери руки! — строго сказала она. — Я позвоню тебе на следующей неделе.

* * *

«Она любит меня! — ликовал Вандерлей. — Теперь мы все начнем сначала и будем счастливы!»
А Ракел покидала его с двойственным чувством: с одной стороны, в ней кипела злоба и желание отомстить предателю, а с другой — хотелось броситься в его объятия и забыть обо всем на свете, как это бывало прежде. «Нет, я не должна расслабляться!» — приказала она себе и, чтобы окончательно избавиться от сомнений, решила искупаться.
Наплававшись вдоволь и вновь ощутив в себе силы для беспощадной борьбы с обидчиками, она вышла на берег. Издали увидела Тоньу, лепившего песчаную скульптуру, и не удержалась от искушения напутать его.
— Привет! — сказала она, подкравшись к нему сзади.
Тоньу вздрогнул, услышав ее голос.
— Говорят, ты победил на конкурсе и тебя даже взяли на работу инструктором? Будешь обучать лепке других сумасшедших?
Тоньу несколько секунд смотрел на нее, пребывая в шоке, а затем, с криком сорвавшись с места, помчался к рыбакам.
— Я знаю, что это ты надел мое кольцо Рут, и накажу тебя! — крикнула ему вдогонку Ракел.
Тоньу же, прибежав на причал, вымолвил: «Я видел живую Ракел!» и тотчас же упал без сознания.
Рыбаки решили, что Тоньу привиделся призрак Ракел, но когда парень очнулся, то повторил свое утверждение:
—  Она была в том же самом купальнике, в котором утонула. И голос у нее был тот же — противный. И она знает все, что случилось после ее смерти.
— Ну правильно: тебе померещился ее призрак, — заключил Титу.
Однако Флориану не разделил его уверенности, припомнив, как странно вела себя в последнее время Изаура: куда-то уходила с тяжелой сумкой, в которой он однажды обнаружил судки с горячей пищей и чистые простыни. Тогда Изаура сказала, что несет все это заболевшей приятельнице, но теперь Флориану в ее словах усомнился. Придя домой, он прямо спросил жену, не укрывает ли она где-нибудь Ракел.
— Неужели ты думаешь, что Ракел стала бы прятаться, если бы ей удалось спастись? — ответила ему Изаура, и Флориану оставил жену в покое.

Около суток жизнь Сампайу была в опасности, а затем кризис миновал, и близкие получили возможность поговорить с больным. Кароле Сампайу обрадовался, с Андреа же не захотел даже и говорить.
Обеспокоенный таким поведением компаньона, Виржилиу решил не рисковать и отложил посещение Сампайу до лучших времен, боясь, что тот сгоряча может разорвать с ним контракт. «Сейчас он взвинчен и болен, а потом, когда выздоровеет, будет вести себя осмотрительнее», — рассудил Виржилиу. Вызвав к себе Маркуса, он велел тому ехать в Аргентину для заключения важного договора — вместо заболевшего Сампайу:
— Надеюсь, ты сможешь его заменить?
— Постараюсь, — ответил Маркус. — Но не лучше ли тебе самому туда съездить? У тебя больший вес в деловых кругах, нежели у меня.
— Нет, у меня здесь достаточно хлопот, — отклонил его предложение Виржилиу. — Да и тебе надо когда-то заявлять о себе.
Маркус, нежно простившись с женой, уехал, а Виржилиу погрузился в ставшие уже привычными для него интриги.
Прежде всего он навестил в больнице Марию-Элену, попавшую туда с кишечной инфекцией.
— Я хотел прийти сразу же, как только узнал о вашей болезни, — сказал он, вручая Марии-Элене роскошный букет цветов, — но меня не пустили. А теперь, когда карантинный срок прошел, я здесь. Надеюсь, вы не в обиде на меня за то, что я выступал против закрытия пляжей? Говорят, ваша болезнь стала следствием купания в море?
— Это одни разговоры, — с досадой ответила Мария-Элена. — Врачам не удалось ни подтвердить эту версию, ни опровергнуть.
— Значит, вы на меня не сердитесь?
— Нет, что вы!
— А к Брену своего отношения не переменили?
— Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда! Так что мне трудно переменить мнение о Брену.
— Вы однажды обещали мне рассказать кое-что о прошлом Веры. — напомнил ей Виржилиу. —Разумеется, я тоже намерен выполнить свое обещание, — и он передал ей чек.
Мария-Элена замешкалась с ответом, но сумма, обозначенная в чеке, придала ей решимости, и она заговорила:
—  Когда-то очень давно Вера не могла найти работу и вынуждена была устроиться в ночной клуб — танцовщицей.
— Это был стриптиз-клуб? — оживился Виржилиу.
— В какой-то мере. У меня хранится красочный плакат, где Вера обнажена до пояса.
— Вы могли бы дать его мне? А точнее — продать? За плакат я уплачу дополнительно.
— Разумеется...
Теперь Виржилиу имел еще большую возможность шантажировать Брену. Он настолько воспрянул духом, что учинил разнос Кларите, изорвав в клочья рукопись Вальтера.
— Твой возлюбленный — преступник! — заявил он. — Ты связалась с дурным человеком.
— Не тебе о нем судить. — вступилась за Вальтера Кларита.
— А ты спроси его как-нибудь, почему он оставил капитанский мостик и поселился здесь, — посоветовал Виржилиу, ядовито усмехаясь.
Довольный тем, что оставил жену в тревоге, он отправился в Понтал — поквитаться еще с одним своим противником. Остановив машину возле клиники Муньоса, Виржилиу зашел туда с видом победителя.
— Доктор Муньое? Рад вас видеть! Не верите? А я и в самом деле рад, потому что у меня есть для вас очень важное сообщение. На вас заведено уголовное дело! Да! Вероятно, сегодня вы получите вызов в суд. Я разыскал мать того пациента, который умер у вас на операционном столе, и убедил ее подать на вас в суд. И о доказательствах вашей вины тоже позаботился!
— Это была естественная смерть! — возразил Муньос. — У больного не выдержало сердце.
— Вам трудно будет доказать это на суде. Поэтому предлагаю на выбор: или тюрьма, или — вы покинете Понтал в течение суток и навсегда забудете сюда дорогу. Я настоятельно советую вам выбрать второе, потому что свидетелей я уже подкупил, ха-ха-ха!
— Вы отпетый негодяй! — сказал Муньос и, подумав, добавил: — Я уеду из Понтала сегодня же. Но лишь затем, чтобы подготовиться к этому суду как следует.
— Всей твоей жизни не хватит, чтобы подготовиться, — расхохотался Виржилиу. — Tы сделаешь непоправимую ошибку, если вздумаешь тягаться со мной на суде.

Место Муньоса в клинике занял Зе Луис, и у него теперь стало меньше времени, чтобы видеться с Каролой.
— Я буду приезжать к тебе, как только смогу, — сказал он ей, — а ты не слишком увлекайся Алоаром.
—  Неужели ты тоже ревнуешь, как Малу? — рассмеялась Карола. — Ну, Алоар — видный мужчина, — уклончиво ответил Зе Луис.
— Не волнуйся: он без памяти влюблен в Малу. К тому же необходимость в нашем спектакле скоро отпадет сама собой.
— Tы так думаешь?
— Да, я уверена.
Ревность Малу, действительно, возрастала не по дням, а по часам, но Алоар изобретал все новые ситуации, в которых бы чувства его фиктивной жены проявлялись с полной силой.
Во-первых, он при каждом случае звонил Кароле и заканчивал разговор неизменным: «Целую», зная, что Малу это слышит. Во-вторых, он однажды поцеловал Каролу во время танца в ночном клубе, заставив поволноваться не только Малу, но и Зе Луиса.
— Не могу тебя понять, — сказала после этого Малу Кароле. — Тебе ведь нравился Зе Луис, ты сама мне говорила. А теперь кокетничаешь с Алоаром. Мне-то все равно, а Зе Луису это может не понравиться.
— Главное, чтобы ты на меня не обиделась, — уклончиво ответила Карола.
На следующий день Малу позвонила ей и предложила погулять за городом, в большой веселой компании.
— А Алоар тоже едет с тобой? — спросила Карола.
— Нет, он уехал на ферму Арлет. Там у него остались какие-то дела.
— Знаешь, мне что-то нездоровится, — поскучневшим голосом произнесла Карола, соблюдая правила игры. — Пожалуй, я не поеду.
Малу такой ответ явно не понравился, но она смогла сдержаться, чтобы не наговорить подруге гадостей.
Прогулка получилась долгой, и домой Малу вернулась поздно ночью. Алоар, до той поры не смыкавший глаз, услышал ее шаги за дверью и затаился. Дверь он заранее запер на защелку, чтобы Малу не смогла ее открыть ключом. Ему было очень жаль несчастную Малу, настойчиво звонившую в дверь, но он сцепил зубы и сидел неподвижно до тех пор, пока звонки не прекратились. Заглянув в глазок, он увидел, что Малу сидит на ступеньках, прислонившись к перилам. Сердце Алоара сжалось от боли, однако он вновь пересилил себя и открыл дверь лишь утром, уходя на работу.
— Нет, постой! — преградила ему дорогу разгневанная Малу. — Ты не смеешь так со мной обращаться. Почему ты не открыл мне дверь?
— Я прочитал твою записку. Ты писала, что уезжаешь за город с ночевкой. Я очень устал за день и крепко уснул. Мне и в голову не приходило, что ты можешь вернуться ночью.
— Конечно, тебе наплевать на меня! — стала упрекать его Малу. — Тебя не волнует, где я и с кем провожу время!
— Мы же — свободные люди, — подливал он масла в огонь.
— Разумеется, свободные, — согласилась она. — Но не настолько же, чтобы совсем не беспокоиться друг о друге. Я вот, например, волновалась, все ли гладко прошло у тебя на ферме. —  В общем, да, — сказал он, добавив нарочно виноватым тоном: — Если не считать, что меня ужалила оса. — И, отогнув воротник, показал ей след от поцелуя, оставленный Луизой — девушкой, влюбленной в него еще с той поры, когда он работал на ферме.
Поцелуй этот Луиза позволила себе помимо воли Алоара: обрадовавшись его приезду, подкралась сзади и буквально впилась губами в его шею. Алоар грубо оттолкнул ее, но затем решил и этот курьез обернуть для пользы дела.
— Подлец! Негодяй! — окончательно выйдя из себя, Малу хлестала Алоара по щекам, пока он не сжал ее в объятиях.
— Клянусь тебе, это оса! — произнес он ей в самое ухо, а затем стал страстно целовать ее. — Я люблю тебя! Неужели ты этого не чувствуешь?
— Притворщик! Негодяй! Волочишься за каждой юбкой! — вырвавшись из его объятий, закричала Малу.
— Ну ладно, мне пора на работу, — сказал он и вышел, оставив Малу наедине с ее переживаниями.

Узнав от Изауры, что Маркус уехал в командировку, а Рут так и не открыла ему всей правды, Ракел решительно заявила:
— Сейчас самый удобный момент для того, чтобы поквитаться с моей сестрицей.
— Ракел, что ты собираешься с ней делать? — в испуге молвила Изаура.
— Не волнуйся, мама, я только разоблачу ее. Но так, что она навсегда уберется с моей дороги!
— Дочка, помни, что она все-таки твоя сестра, — не слишком поверила ей Изаура.
— А она как со мной поступила? — возмутилась Ракел. — Она думала обо мне?
— Рут до сих пор не знает, что ты жива, — заметила Изаура.
— Мама, хватит причитать! — грубо оборвала ее Ракел. — Я немедленно отправляюсь в Рио.
Приехав в столицу, она сняла там квартиру, предъявив документы Рут. Затем, надев парик и темные очки, направилась к дому Виржилиу. Там, укрывшись за деревьями, она дождалась, когда Рут и Кларита уехали из дома, и вошла в него, на ходу сняв парик.
В гостиной ее встретил Виржилиу.
— Ты вернулась? — удивился он, принимая Ракел за только что уехавшую Рут. — Что случилось?
— А вам какое дело? — оборвала его Ракел. — Что вы повсюду суете свой нос?
— О, как ты заговорила, пташка! — изумился Виржилиу. — Совсем обнаглела? Думаешь, я. не сумею доказать, что ты — самозванка? Да я упеку тебя в тюрьму за мошенничество! Я ведь нисколько не сомневаюсь, что ты — Рут, и найду этому неопровержимые доказательства!
— Можете не суетиться, — рассмеялась ему в лицо Ракел, — потому что я закончу этот маскарад сама! Завтра же!
И она горделиво прошла в свою бывшую спальню. — Негодяйка! Аферистка! — крикнул ей вслед Виржилиу, лихорадочно соображая, что ока собирается выкинуть завтра.
Ракел же дождалась, когда Виржилиу ушел в офис, а служанка — за продуктами, и устроила в доме настоящий погром, разбив все зеркала, люстры и сервизы. Затем, надев парик, удалилась.

Первой домой вернулась Дива, служанка, и, обнаружив погром, сразу же позвонила в офис Виржилиу
— А сеньора Ракел дома? — спросил он.
— Нет, — ответила Дива.
— На такую мерзость способна только она! — безапелляционно заявил Виржилиу.
Клариту и  Рут он встретил на пороге, весь пылая от гнева.
— И ты посмела еще раз здесь появиться? — набросился он на Рут. — Я вызову полицию! Пусть тебя немедленно увезут в тюрьму!
— Что с тобой? — вмешалась Кларита. — С чего ты вдруг напустился на Ракел?
— А ты войди в гостиную и сама все увидишь!
— Господи! Что здесь произошло? — испуганно воскликнула Кларита. — Нас ограбили?
— Нет. Это все сделала она! — указал Виржилиу на Рут.
— Tы с ума сошел! — вступилась за Рут Кларита. — Когда мы с Ракел уезжали, здесь все было в порядке.
— Верно, — согласился Виржилиу. — А потом она вернулась, нахамила мне и, когда я ушел, стала тут все крушить.
— Виржилиу, прости, но ты, по-моему, не в своем уме, — повторила Кларита. — Все это время Ракел была со мной! Она не возвращалась!
— Перестань ее покрывать! — визгливо выкрикнул он. — Мне надоело видеть, как ты ей потакаешь! Пусть она убирается из нашего дома немедленно, или я вызову полицию!
— Я сейчас уеду, — сказала Рут.
— Нет! Ты не станешь этого делать! — твердо произнесла Кларита. — Не видишь разве, что у него помутился рассудок? Я не удивлюсь, если узнаю, что это он сам все разгромил.
— Я убью вас обеих! — завопил в гневе Виржилиу и пошел с кулаками на Клариту.
— Сеньор Виржилиу, не надо! — преградила ему дорогу Рут. — Я сейчас уеду! Только возьму с собой некоторые вещи.
— Вон! Вон отсюда! — переключился на нее Виржилиу.
— Да, я ухожу. Уже ухожу, — бормотала Рут, отступая к двери.
— Завтра вернется Маркус, и мы к тебе приедем! — крикнула ей вслед Кларита.

Едва увидев Рут, Изаура сразу же поняла, что та появилась здесь не по доброй воле, а, вероятнее всего, под давлением Ракел. «Ну, слава Богу, хоть жива!» — обрадовалась Изаура, а вслух спросила:
— У тебя какие-то неприятности?
— Да, мама, — печально молвила Рут. — Я больше не вернусь в дом Маркуса.
Флориану стал успокаивать дочь, уверяя ее, что все еще может наладиться, а Изаура помчалась к междугороднему телефону — сообщить  новость Ракел.
— Прекрасно! — обрадовалась та. — Я сейчас же выезжаю в Понтал. Возьми у Рут несколько платьев, отнеси их в мою бывшую хижину и подожди меня там.
— Что ты еще задумала, Ракел? — испугалась Изаура.
— Не бойся, я не стану убивать Рут. Сейчас мне надо расквитаться с Вандерлеем, Тоньу и Маркусом. А платья нужны для того, чтобы появиться в доме Виржилиу.
— Ой, доченька, остановилась бы ты, — продолжала умолять ее Изаура. — Ведь Рут ясно сказала, что больше не вернется к Маркусу. Чего ж тебе еще надо?
— Мне многое надо, мама. Тебе этого не понять.

Кларита была уверена, что Виржилиу сошел с ума, однако сама ничего предпринимать не стала, решив дождаться Маркуса. Когда же тот приехал, Виржилиу вышел к нему вполне спокойный и с наигранной печалью в голосе произнес:
— К сожалению, должен тебя огорчить, сынок. Твоя жена от нас сбежала.
— Почему? Что тут произошло? — встревожился Маркус. — Не волнуйся, — взял его за руку Виржилиу. — Так будет лучше для всех, поверь мне.
— Да что тут стряслось? Можете вы мне ответить? — еще больше забеспокоился Маркус.
— Ракел сбежала, потому что она обманывала тебя, — перешел к объяснениям Виржилиу. — Она вовсе не была беременна и все это время шантажировала тебя будущим ребенком.
— Откуда ты знаешь? — с недоверием спросил Маркус. — Это Ракел тебе сказала?
— Я припер ее к стенке, и она в бессильном бешенстве учинила тут погром. А потом и вовсе сбежала.
— Ничего не понимаю, — признался Маркус. — Мама, ты можешь объяснить подробнее, что говорила Ракел, уезжая?
Вместо ответа сыну Кларита обратилась к мужу:
— А почему же ты не скажешь Маркусу всей правды? Почему умалчиваешь, что в нашем доме жила не Ракел, а Рут?
— У меня пока нет доказательств, — проворчал Виржилиу.
— А у меня — есть! — заявила Кларита. — Идем, сынок, в мою комнату. Я все тебе расскажу.
— Так ты с самого начала участвовала в этом подлом заговоре! — пришел в бешенство Виржилиу, но Кларита не стала его слушать.

У Рут подкосились ноги, когда она увидела Маркуса, выходящего из машины и направляющегося к ее дому.
— Папа, помоги мне, пожалуйста, — вымолвила она, не зная, как именно должен помочь ей Флориану. — Там Маркус приехал...
Флориану вышел навстречу гостю и радушно пригласил его в дом.
— Здравствуй! — сказал Маркус с улыбкой, увидев растерянную Рут. — Я приехал за тобой!
— Прости меня, — запинаясь, начала она. — Я должна тебе рассказать...
—Ничего не надо рассказывать, — прервал ее Маркус. — Я все знаю. Рут!
— Рут? — ошеломленно повторила она.
— Да, Рут! Мама мне все рассказала, и я счастлив, что у тебя хватило духу так поступить. Прости меня. Я незаслуженно обижал тебя. Но я ведь тогда не знал правды...
Подойдя к Рут, он нежно обнял ее и поцеловал в губы. У Рут перехватило дыхание.
— Я люблю тебя, Рут! И всегда любил только тебя, Ракел лишь на короткое время завладела мной, но то была не любовь, а какой-то угар, лихорадка. А потом я вдруг ясно увидел, что женился вовсе не на той девушке, которую полюбил с первого взгляда...
Они еще долго объяснялись друг другу в любви, а Ракел в это время выбирала платье, в котором должна была появиться в доме Виржилиу.
— Маркус не знает, что она — Рут, и, надеюсь, никогда не узнает, — сказала Ракел.
— Но он приехал за ней, я сама слышала, — напомнила дочери Изаура.
— Это неважно! — самонадеянно заявила Ракел. — После всего, что я натворила в доме Виржилиу, Рут не посмеет туда вернуться. Поверь мне, Маркус уедет ни с чем. А затем появлюсь я...
Придя домой и не увидев машины Маркуса, Изаура стремглав бросилась в комнату Рут. Она была пуста.
— Где Рут? — спросила Изаура Флориану, разыскав его на причале.
— Уехала с Маркусом! — радостно воскликнул он, а у Изауры оборвалось сердце.

0

57

Глава 17 (стр. 259 – 275)

Виржилиу расхаживал по своему кабинету, не без удовлетворения поглядывая вокруг. Скоро, очень скоро этот письменный стол станет столом мэра. Мэр будет сидеть в этом кресле и поигрывать вот этим карандашом. Впрочем, обстановку тогда, наверное, придется сменить...
Приятные мечты Виржилиу прервал своим приходом Сесар. Однако Виржилиу не был на него в обиде. Человек этот в ближайшее время станет его родственником. Но дело даже не в этом. Дело в том, что Виржилиу видел в Сесаре своего союзника, надежного соратника. Он не таил от него ни своих планов, ни своей радости.
— Рад тебя видеть, Сесар, — встретил он его.
— Tы, я вижу, в хорошем настроении, — улыбнулся Сесар.
Худое лицо Виржилиу чаще хранило выражение холодной недоступности и даже некоторой брезгливости. Добродушное довольство, которое сейчас читалось на нем, было большой редкостью.
— Мои планы близки к осуществлению, — признался Виржилиу откровенно, что тоже было немалой редкостью. — Как только Маркус и Андреа поженятся, я получу контрольный пакет акций. И вдобавок сегодня вечером Мария-Элена передаст мне кое-какие бумажонки — весьма ценные, потому что они вынудят Брену непременно уйти в отставку.
— Я первый поздравлю тебя с повышением, — все с той же располагающей улыбкой сказал Сесар. — Надеюсь, наша свадьба с Арлет состоится не позже, а даже несколько раньше свадьбы Маркуса.
Да, со свадьбой Маркуса возникла кое-какая заминка. Из дома сначала нужно было выдворить самозванку Рут, потому что Виржилиу не сомневался: Ракел погибла, а Рут теперь выдает себя за его невестку. Но он откроет глаза Маркусу, и они решат это дело полюбовно.
Виржилиу вообще не мог понять, как можно держать возле себя жену, похожую на лошадь. Но после жизни с Ракел, у которой и нрав был как у норовистой кобылы, эта придурь у Маркуса наверняка прошла, и ему будет в радость заиметь жену-красавицу!
Виржилиу и в голову не могло прийти, что Маркус первый понял, кто теперь оказался с ним рядом. Да и как могло быть иначе? Можно ли было спутать кроткую голубицу Рут с бессердечной Ракел? Рут чувствовала, что Маркус любит ее, что с каждым днем он привязывается к ней все нежнее и крепче. Она не сомневалась, что Маркус всегда любил только ее и лишь житейская неопытность и сердечная неискушенность сделали его игрушкой в коварных руках сестры. Теперь Маркус был с ней и щедро одаривал ее своей любовью. А сестра? Сестра родилась такой — жесткой, холодной, бессердечной. И Рут по временам чувствовала себя перед ней даже виноватой, будто это она обделила сестру, забрав себе самое лучшее — горячее доброе сердце, неиссякаемый источник любви.
Кларита радовалась, глядя на сына и Рут. Материнское сердце безошибочно подсказывало ей, что теперь она может быть спокойной за сына. Счастье, которого не могла и не хотела дать ему Ракел, даст Рут. И вместе с тем сколько еще опасностей грозило их хрупкому счастью! Но не вечно же Рут будет выдавать себя за сестру! Когда откроется правда, Виржилиу ни перед чем не остановится, чтобы расправиться с Рут. А правда так или иначе выйдет наружу очень скоро, ведь Ракел была беременна и все знали об этом...
Словом, Кларите было из-за чего не спать ночей. Зато днем она радовалась на своих молодых, радовалась присутствию кроткой Рут у них в доме.

Теперь, когда между Маркусом и Рут не существовало никакой тайны, они отправились в Понтал навестить Изауру и Флориану.
В тот вечер рыбаки как раз праздновали победу Топьу на конкурсе. И Рут с Маркусом пошли на берег потанцевать. Рут совсем было позабыла, что теперь она в глазах всех Ракел, и вспомнила об этом, только почувствовав на себе не слишком приязненные взгляды рыбаков. Но повела она себя, пожалуй, точь-в-точь как Ракел: ей дела не было до их неприязни. Она-то ведь всех их любила! И Рут, обняв Маркуса, самозабвенно закружилась в танце.
А из-за крепко сплетенных ветвей тамариска на рыбацкое веселье, на смеющихся Рут и Маркуса смотрела злобным горящим взглядом Ракел, клянясь про себя отомстить им всем...

Праздник кончился. Все разошлись по домам, но Тоньу — героя праздника — после веселья поджидали еще и сюрпризы, и, надо сказать, не слишком приятные.
Вернувшись поздним вечером к себе в комнату, Тоньу, по обыкновению, погрузился в мечтания о Рут. Сегодня он видел ее, и это было ему главным подарком. Рассеянный взгляд Тоньу блуждал вокруг и вдруг наткнулся на валявшуюся на полу газету. Что это? Крупным шрифтом набраны знакомые имена... Арлет... Сесар... Объявление о свадьбе? Да быть такого не может! Ни одна девушка не должна выходить замуж за этого обманщика! Тоньу завтра же отправится в город и откроет глаза на негодяя, которого и на порог-то пускать не следует!
Тоньу пришел в страшное возбуждение. Он готов был бежать сейчас же, лишь бы удержать добрую хорошую девушку от опрометчивого шага. И вдруг он услышал, что кто-то окликает его по имени. Знакомый женский голос. Тоньу выглянул в окно. Боже мой! Кровь заледенела у него в жилах! Прямо в глаза ему глядела покойница Ракел и ухмылялась.
Долго не мог опомниться Тоньу. Призрак Ракел напугал его до полусмерти. Однако страшное видение только укрепило решимость Тоньу отправиться в город. Проведя ночь без сна, он ранним утром отправился в Рио.
— До знакомства с тобой, — говорил Тоньу, устроившись с Арлет на кухне, — сеньор Сесар встречался с Рут. А как стала она от него ребеночка ждать, тут-то он ее и бросил...
Именно эту фразу и услышал проходивший мимо кухни Виржилиу. Резким движением он распахнул дверь.
— А ну убирайся отсюда немедленно! — рявкнул Виржилиу. — Чтобы духу твоего тут не было!
Тоньу не спеша поднялся.
— Мне что? Я уйду, — тихо сказал он. — Только Сесар-то от этого лучше не станет. Плохой он человек, нечистый!..
С этими словами разобиженный до глубины души Тоньу вышел. Виржилиу посмотрел на Арлет.
— Неужели ты поверила этой рвани? — с возмущением спросил он.
— Не знаю, — в глубокой задумчивости ответила Арлет. — Но думаю, что свадьбу лучше пока отложить.
— И не думай даже! — Виржилиу так и кипел. — Какие глупости! Это все происки наших врагов, которые не хотят твоего счастья. Не смей играть им на руку!
Быстрым шагом он отправился в кабинет и немедленно позвонил Сесару.
— Приезжай как можно скорее, твое счастье под угрозой. Явился дурачок Тоньу и рассказал Арлет все о тебе и Рут. Арлет в шоке.
Виржилиу не сомневался, что появление Тоньу — это происки интриганки Рут, которая стоила своей сестры и с которой он и без того был намерен посчитаться.
И надо же: на ловца и зверь бежит! Спустившись в гостиную, Виржилиу увидел Рут, идущую ему навстречу. Очевидно, она приехала в город, желая посмотреть, чем обернется затеянная ею история. Внутренне Виржилиу весь кипел, но тут же сообразил, что именно сейчас ему и представляется уникальная возможность разоблачить самозванку. И вместо того чтобы высказать ей все, что он думал, свекор ласково улыбнулся невестке и, поддерживая игру, которую она вела, сказал:
— Рад тебя видеть, Ракел.
Мнимая Ракел усмехнулась. Виржилиу чертыхнулся про себя: до чего же она великолепно вошла в роль — усмешка у нее ну точь-в-точь как у сестрицы.
— Зайдем ко мне, выпьем по бокалу, — предложил он. — Вино у меня просто великолепное!
На секунду сердце у него замерло — сейчас откажет! Тихоня Рут никогда не отличалась склонностью к спиртному. Но, как видно, роль обязывала — с той же усмешкой невестка охотно последовала за ним в кабинет.
Виржилиу говорил о вещах самых незначащих, давая понять самозванке, что верит ей целиком и полностью. Они выпили по бокалу золотистого душистого вина и поболтали еще минут пять.
— Ты, наверное, спешишь? — наконец спросил Виржилиу.
— И даже очень, — откровенно ответила Рут— Ракел.
— Ну что ж! Не смею тебя больше задерживать. Удачных покупок!
— Спасибо, — и Рут, покачивая бедрами, вышла из кабинета.
А Виржилиу торопливо отставил ее бокал в сторону. Сейчас приедет Сесар и заберет его. Он проверит отпечатки пальцев, и у них появится неопровержимая улика. Вот тогда-то они и возьмутся за выдворение самозванки!

Сесар приехал очень скоро. Он нашел Арлет в гостиной. Послеполуденное солнце мягко золотило шелковистые белые занавеси. Манили сочной спелостью золотые с румяными бочками персики на столе. И воздух в этой прохладной просторной комнате будто мерцал и золотился. Но золотые сны о счастливом будущем отлетели от глаз Арлет. Она сидела, будто раздавленная непосильной ношей.
— Виржилиу мне все сказал, — начал Сесар с порога. — Неужели ты могла поверить? Чтобы я — и с какой-то простолюдинкой? Рыбачкой, от которой, извини меня, за версту пахнет рыбой? — В голосе Сесара звучало искреннее возмущение и обида.
— Рут была учительницей, — тихо и безучастно поправила жениха Арлет.
Сесар смешался. Но только на одну секунду.
— Неужели? — разыграл он удивление. — Видишь, я об этом даже и не знал. Для меня она всегда была только рыбачкой!
Арлет смотрела на уверенного в себе красавца. Как он яростно защищался! Ей хотелось ему поверить, но почему-то не верилось. И не потому, что она так уж поверила Тоньу. Хотя говорил он проще, горше, безыскусней. В речах его слышалась забота о ней, Арлет. А кто он ей, этот рыбак с побережья? Или даже не рыбак, а странный чудак по прозвищу Лунатик?..
Арлет слушала, что говорил Сесар, и выходило, что, защищая себя, он обвинял ее.
— Ты не любишь меня, если поверила наветам! — драматически провозгласил он.
Вот это была, пожалуй, правда. Вернее, тоже не совсем. Она просто не знала, любит она Сесара или нет.
— Мне нужно во всем разобраться, — тихо сказала Арлет и твердо добавила: — А свадьбу мы пока отложим.
Сесар понял, что большего ему пока не добиться.
— Пусть жизнь моя будет разбита, но тебя я буду боготворить всегда! — патетически произнес он на прощанье и вышел.
Бокал с отпечатками пальцев, переданный ему Виржилиу, был как нельзя кстати. Рут поплатится за свои козни! Арлет будет его женой!

Не прошло и часа, как посыльный принес от портнихи свадебное платье. Арлет отослала коробки наверх с горничной. Что за день такой несчастливый!

Но несчастья этого дня еще не кончились. Впрочем, Виржилиу считал этот день весьма удачным и разве что слегка омраченным тучками, которые пскоре развеются. Да и как он мог считать иначе, если ему предстояло долгожданное свидание! Долгожданное, многообещающее! Тщательно одевшись и взглянув на себя в зеркало, он остался собой доволен: безупречен! Безупречен, как всегда!
Виржилиу с Марией-Эленой сидели в ресторане Они были похожи на двух влюбленных, что сидят рядом и неотрывно смотрят друг другу в шала.
— Я присмотрела квартиру, которая меня вполне устраивает. Естественно, в хорошем квартале — Она назвала сумму, и взгляд ее стал особенно пристальным.
Виржилиу ответил взглядом, полным преданности.
— Разумеется, я заплачу.
— Чек сейчас, интересующие тебя бумаги сейчас, оформление купчей на будущей неделе, расходы за твой счет.
— Разумеется, дорогая. Буду только рад.
Ох уж эти влюбленные! И при встрече нуждаются в любовных записочках. Вот он что-то пишет, передает ей, а она передает ответ. Но разве непонятно, что это только предлог, чтобы встретились их жаждущие прикосновения руки?..
Сделка состоялась, ужин закончился к взаимному удовольствию. Любовь кончилась. Купчей займется адвокат Виржилиу.
Виржилиу был по-настоящему счастлив, открывая сейф, чтобы положить туда конверт, полученный от Марии-Элены. Вот тут-то и поджидала его огорчительнейшая неожиданность, на которые был так щедр именно этот день. Из сейфа пропали драгоценности! Как? Каким образом? Дома были только свои. Арлет, Рут—Ракел и сам Виржилиу. За это он мог поручиться... Тревожить полицию он пока не хотел.

На следующий день Виржилиу настиг еще один удар. Позвонил Сесар и сообщил, что отпечатки пальцев на бокале принадлежат Ракел. Никаких сомнений в этом и быть не может. Виржилиу был ошеломлен. Неужели он мог так ошибиться? Неужели все его блистательные планы полетят в тартарары? Ну, не все, но по крайней мере половина! Не может такого быть! Со всеми этими загадками ему предстоит разобраться!

Немало загадок было в доме и у Малу. Семейная ее жизнь представляла собой настоящий театр военных действий. Однако теперь организатором засад, ошеломительных нападений, эффектных вылазок была не она, Малу, а ее муж Алоар. Так, например, он с равнодушным видом сообщал ей:
— Имей в виду, я сегодня обедаю с Каролой!
И само по себе это было Малу весьма неприятно. Но вдобавок в доме не было и обеда. Выходило так, что Малу должна была готовить себе сама. А что было делать, когда ни одна служанка не задерживалась в доме больше двух дней? И это была главная загадка. В чем дело? Малу их не обижала. Напротив, была с ними мила и любезна. С последней в особенности. Еще бы, она так была ей нужна! И все-таки несмотря ни на что их одну за другой будто ветром сдуло! А Алоару хоть бы что. Весело насвистывая, он готовил себе завтрак, а уходя, говорил, что обед должна приготовить Малу. Возмущение и горькая обида кипели в сердце Малу. За что с ней так обращаются?
Но если ей не удавалось выяснить отношения с Алоаром, который знай себе отшучивался и отмалчивался, то выяснить, что происходит со служанками, было в ее силах. Она позвонила в бюро по найму, которое присылало им служанок, и узнала следующее: оказывается, оба они нудисты, у них пятеро детей мал-мала меньше, которых вот-вот должны привезти с дальнего ранчо, и на этой почве хозяина очень тянет к служанкам... Поэтому ни одна служанка больше не хочет к ним идти.
Обомлевшая Малу в растерянности опустила трубку. Но через пять минут она уже кипела неподдельной злобой. И вернувшегося с работы Алоара встретил град яростных упреков.
— Так ты из меня захотел служанку сделать, нудист?! — кричала Малу. — Служанку, кухарку, зачуханную мамашу пятерых сопливых щенков?! Потому что у тебя, видите ли, извращенный вкус и аппетит разгорается только на горничных?! Так, что ли, я должна понимать твое безобразное поведение?
Алоар громко расхохотался. Его насмешила логика Малу. Насмешило и то, что, по существу, Малу была не так уж и неправа. Во всяком случае, он проделывал все эти штучки вовсе не от невнимания к своей капризнице жене, а скорее наоборот. Отсмеявшись, он сказал самым мирным тоном:
— Обещаю исправиться в самое ближайшее время. Сегодня я получил письмо от Селины, моей сестры. Она приезжает в город на обследование и остановится у нас, так что уж не посетуй: у нас будет общая спальня. Я не хотел бы огорчать Селину странностями нашей семейной жизни. Безопасность я тебе гарантирую!
Малу собралась было послать к черту и Селину, и Алоара, но почему-то вдруг молча кивнула. Наверное, потому, что поняла: как бы громко она ни кричала, как бы ни возмущалась, Алоар ее не услышит. Посмотрит с равнодушным любопытством и пройдет мимо. Для него существует сестра Селина, он ее уважает, не хочет причинять огорчений... А Малу он, видите ли, гарантирует безопасность. Как же она оскорбительна, эта безопасность!
Малу гордо вскинула голову:
— Пусть будет так, как ты хочешь! Но имей в виду, я на кухню ни ногой. И есть ничего не буду! Даже кофе пить! Объявляю голодовку?

Не обошлось без загадок и в домишке Флориану. Исчезновения Изауры вызывали у него поначалу недоумение, которое вскоре превратилось в подозрение, смешанное с недовольством. А кому, скажите, понравится, если жена каждую минуту готова улизнуть за дверь? Флориану никогда не был ревнивцем. И вот надо же! Доживя до седых волос, стал выслеживать жену, следить за каждым ее шагом. Теперь Флориану испытующе поглядывал на каждого из своих знакомцев и тем более незнакомцев — любой из них мог оказаться врагом. Когда он застал у себя в доме Донату, беседовавшего с Изаурой, он тут же раскричался:
— Да как ты посмел войти в мой дом, мерзавец? Ты же ограбил меня! Сжег мою лодку! Присвоил деньги! И смеешь еще показываться мне на глаза!
— Да будет тебе, сосед, — лениво отвечал Донату, почесывая свой толстый живот.
— Конечно, тебе не повезло, но при чем тут я? И лодки твоей я не видел, и денег не брал. Пойди хоть сейчас в банк и проверь мой счет: прибавился там хоть грошик? А пришел я к тебе по делу, принес твоей жене платок. Она обронила его на берегу.
Еще того не легче! Хорошенькое дело! Флориану тут же забыл о Донату и с подозрением уставился на Изауру. Ему показалось, что она как будто смутилась. Хорошо же! Недалек тот день, когда он выведет вертихвостку на чистую воду!
Донату, видя, что супруги вот-вот примутся выяснять отношения, потихоньку выскользнул за дверь. Ему и самому нужно было кое-что выяснить. Изаура сказала, что, по ее мнению, пасынок его и не думал терять память. Взял и просто-напросто притворился. А это наводит на размышления.
Но для начала Донату отправился на берег проверить тайничок, куда он спрятал денежки Флориану. Деньги лежали на месте. Это его успокоило. Он не знал, что любопытные глаза уже наблюдают за ним и что через пять минут денег в тайнике уже не будет...
Пока он заметил только, что у него до сих пор нет ключа от лодки. И забеспокоился: куда запропастился пострел Реджиньо, который должен принести ему ключ. Скоро уж темнеть начнет!..

Реджиньо и в самом деле не отдал ключ хозяину. Он пожалел Маруджу, который умолял помочь ему. Моряк мечтал заполучить лодку, отправиться в море и поквитаться наконец с акулой, которая лишила его руки. Мальчик жалел однорукого и наконец решился. Но как раз в тот момент, когда он передавал ключ от лодки Маруджу, появился Донату. Разъяренному толстяку ничего не стоило справиться с калекой и мальчишкой. Ох и поколотил же он их! Чтобы впредь было неповадно на чужое добро рот раскрывать!
Восстановив справедливость, тяжело отдуваясь и держа рукой в кармане ключ, Донату отправился домой.
Тоньу сидел в уголке понурый, жалкий, будто побитая собака.
— Эй, — окликнул его Донату, — ты помнишь, кто я такой?
Тоньу печально покачал головой, и было непонятно, «да» он говорит или «нет».
— А люди вон толкуют, будто ты все прекрасно помнишь и только притворщик большой! — продолжал свой допрос Донату.
Тоньу еще больше понурился, словно просил оставить его в покое. Но Донату не собирался щадить этого придурка, который вдобавок мог оказаться для него и опасным. Но только он открыл рот, как Тоньу сказал:
— Помнить я ничего не помню, но знаю, что ты мой отчим, что ты меня любишь и я тебя тоже люблю.
Что мог сказать на это Донату? Рот у него закрылся сам собой, и он, грузно переваливаясь, направился к себе в спальню.
А Тоньу с ужасом представил себе предстоящую ночь. Он боялся жуткого призрака, который смотром на него из темноты, боялся до дрожи, до холодного пота. Глоринья согласилась лечь у него в комнате, но у нее вдруг поднялась температура, простыла, видно, и вот теперь он оставался один  на один с ночной жутью.
Алзира с сочувствием смотрела на молодого хозяина. Она давно привязалась к нему за его незлобивость, за доброе сердце. Странные его фантазии зачаровывали ее, будто сказки. Он совсем не казался ей дурачком. Просто пришел из какого-то другого мира, вот и рассказывает о нем. Ей его рассказы очень нравились.
— Если позволите, я лягу у вас в комнате, — предложила она. — А вы мне что-нибудь расскажете.
— Обязательно расскажу, обязательно, — с готовностью отозвался повеселевший Тоньу и с благодарностью посмотрел на Алзиру. Похоже, и у этой славной девушки сердце такое же доброе, как и у Рут.

Тоньу Лунатика утешала Алзира, а бедного Реджиньо — Тониа.
Увидев плачущего брата, она всплеснула руками.
— Боже мой! Кто это тебя так? — с испугом спросила она и тут же кинулась промывать кровоточащие ссадины, прикладывать холодные примочки к синякам.
— Хозяин, — закусывая губу, чтобы больше не плакать, отвечал Реджиньо.
— И чем же ты провинился? — продолжала расспросы Тониа.
Реджиньо, всхлипывая, объяснил, в чем было дело.
— Конечно, и ты не без греха, нечего чужим добром распоряжаться, — рассудила Тониа, — однако намерения у тебя были самые что ни на есть добрые! А вот распускать руки и бить ребенка!.. — негодовала она. — Поверь, даром Донату такое не пройдет! И я найду, какой монетой с ним расплатиться!
И Реджиньо, прижавшись к сестре, которая ласково его обнимала, почувствовал себя будто под теплым крылом. Все беды его отодвинулись, уменьшились, растаяли, и он погрузился в сон, который настигает детей так внезапно.

Уснула и Алзира, убаюканная смутными. мечтами о неведомых странах. И только стоило ей уснуть, как к окну прильнул призрак с лицом Ракел.
— Тоньу, Тоньу, — звал он помертвевшего от ужаса Лунатика, — иди, тебя ждет твой отец! Сейчас ты увидишь своего отца! Иди!
Тоньу лежал, оцепенев от ужаса.
— Иди! Иди! — продолжал звать и манить его призрак.
И Тоньу, будто настоящий лунатик, зачарованный зовом луны, вдруг поднялся с постели, спустился по лестнице вниз и шагнул в темноту

0

58

На самом интересном месте!  :D

0

59

Глава 18 (стр. 276 - 297)

Поутру растревоженным муравейником шумел рыбный рынок — ночью призрак чуть было не погубил Тоньу.
— Не проснись я, — рассказывала взволнованная Алзира, — не знаю, что бы и было. Но я, слава Богу, проснулась. Смотрю, Тоньу нет. Дверь распахнута. Я бегом на берег. Кричу, зову. Добежала до самого страшного места, где внизу острые камни торчат, и вижу: стоит он на скале и вот-вот прыгнет вниз и разобьется. Окликнула я его, а он мне в ответ: «Призрак сказал, что меня мой отец зовет». «Да отец твой давным-давно на небесах, — говорю я ему. — Нечего тебе тут делать». Послушался он меня, и завела я его домой.
Рыбаки, стоявшие плотным кольцом вокруг Алзиры, зашумели:
— Надо бы мессу заупокойную отслужить! Видно, не успокоилась душа. Рут на том свете!
Рыбаки не сомневались, что является к Тоньу Рут, ведь ни для кого не было секретом, что он любил ее. Но если уж является она да еще за собой манит, значит, плохо ей, потому и стала похожа на Ракел, свою сестрицу, которая всегда была исчадием ада. Помолиться надо за нее как следует, чтобы обрела покой на небесах.
Рыбаки всей гурьбой уже собирались отправиться к священнику, как вдруг раздались громкие крики.
Посреди площади на земле лежал Донату и громко вопил.
Рыбаки бросились к нему. Что такое? Что случилось? Донату ревел словно бык и ничего не мог толком объяснить. В конце концов выяснилось, что в общей суматохе кто-то подкрался к нему сзади и сильно ударил по затылку палкой, а когда он свалился и на миг потерял сознание, похитил все его цепочки с амулетами...
Кровососа Донату никто в поселке не любил, Так что и сочувствие ему было соответственное. Каждый про себя подумал, что еще и не так надо было долбануть стервеца.
А довольная Тониа потихоньку смеялась в уголке, перебирая цепочки: она свое слово сдержала, расправилась с обидчиком по заслугам.

Когда Флориану услышал, что в поселке хотят отслужить по Рут заупокойную мессу, то страшно встревожился.
— Нельзя по живому заупокойную служить, — толковал он Изауре. — Пойдем скажем всем, что погибла Ракел. Как можно такое про себя таить?
— Да ты с ума сошел! — напустилась на него Изаура. — Ты что, на голову Рут беду накликать хочешь? Узнают все, что не Ракел, а Рут с Маркусом живет, и что с ней сделают? Ты об этом подумал?
— Ох, права ты, права, — Флориану просто за голову схватился. — Что же делать? Ума не приложу!
— Ничего не делай, — посоветовала Изаура. — Что, Господь Бог сам не разберется, кто у него живой, а кто мертвый? А лишний раз помолиться за бессмертную душеньку, я думаю, не грех...
Изаура говорила так, а у самой сердце было не на месте, и болело оно за Ракел, которая, что бы кто ни говорил, была самая несчастная!

Неопределенность положения Рут очень тревожила Маркуса. Наконец он решился довериться своему адвокату. Делал он это с немалым душевным трепетом. Что-то он ему скажет? А вдруг Рут и в тюрьму могут посадить за подлог?..
Однако все оказалось благополучнее, чем думалось. Конечно, Рут совершила противозаконный поступок, но поскольку она не претендовала ни на какие материальные ценности, ничего себе не присвоила, то наказывать ее по существу, было не за что. Стало быть, положение ее было хоть и уязвимое, но не опасное. Что же касается их брака, то Маркусу пока еще только предстояло доказать, что он вдовец, а уж только после этого можно было вступать в новый брак. Срок для подтверждения вдовства при том, что смерть жены произошла в море и ее труп не был обнаружен, был довольно долгим.
Маркус про себя подумал, что по одному этому можно судить, как страстно хотел отец его брака с Андреа, если в обход всех законов намеревался обвенчать их так быстро...
Именно это и удерживало Маркуса от открытия тайны Рут...
Отцу он пока решил сказать, что у Ракел—Рут случился выкидыш, а там будет видно...
Прояснив про себя свою семейную ситуацию и несколько успокоившись, Маркус заглянул к Сампайу. Отношения у них с Андреа были сложные, зато с ее отцом просто замечательные. Сампайу высоко ценил деловые качества Маркуса, а главное, его ответственность и добропорядочность. На днях он предложил Маркусу замещать его на посту президента компании. У Сампайу было неважно со здоровьем, и он собирался, передав дела фирмы в надежные руки, немного подлечиться.
Маркус взвесил обстоятельства и решил, что при данном положении дел он не может идти в обход своего отца. В качестве вице-президента компании пусть он и примет дела от Сампайу.
Сампайу отлично понимал, что Виржилиу спит и видит, как бы стать президентом, поэтому и не желал передавать ему пост. Он понял, что рассчитывать на отдых и лечение ему в ближайшее время не приходится. Но неприязни к Маркусу не почувствовал.
Сампайу сожалел, что Маркус не станет мужем Aндреа., но и за это не мог быть к молодому человеку в претензии. Ведь сердцу не прикажешь. Он и сам оказался вдруг во власти нежданно-негаданно нахлынувшего чувства, на какое, казалось, никогда и не был способен. Чувство это стало смыслом каждого его дня, оно осветило его жизнь и давало силы преодолевать трудности.
А трудностей было немало. Трудностей и забот. Главной его заботой была судьба дочерей. В первую очередь, конечно, судьба Андреа, которая наживала слишком уж горький для молодой девушки опыт. При этом он видел, что сердце ее еще не разбужено. Стремясь выйти замуж, — может, и к лучшему, что предполагаемое замужество не состоялось, — она руководствовалась понятиями, которые с детства внушила ей мать. А Жужу внушала одно: «Главное — благосостояние! Нет ничего страшнее бедности!» Сам он не был сторонником рая в шалаше, но и в счастливую жизнь рабыни во дворце тоже не верил. Теперь он горько сожалел, что не вмешивался в воспитание дочерей, и старался хоть как-то посодействовать их благополучию. Особые опасения ему внушал Вандерлей: ведь от этого проходимца можно ожидать всякого. Сампайу позвал Андреа к себе в кабинет.
— Знаешь, дочка, я не уверен, что Вандерлей исчез из твоей жизни навсегда, — сказал он, протягивая ей чек и любуясь ее бархатными чудесными глазами, — передай ему от меня чек и скажи, чтобы заглянул ко мне в офис. Мне нужно с ним поговорить.
— А о чем? — удивилась Андреа, забирая чек.
— Деловой разговор, тебе неинтересно, — отмахнулся отец. — А вы с Каролой собрались бы да отправились в Понтал-де-Арейа, отдохнули бы, подышали воздухом.
— Скажи, что-то случилось? Зачем тебе вдруг понадобился Вандерлей? — спросила Андреа, уже всерьез заинтересованная.
— Мой житейский опыт подсказывает, что от мошенников и авантюристов лучше держаться подальше, дочка, — ответил Сампайу, пристально глядя на Андреа.
— А ты уверен, что он мошенник, а не просто человек, видевший во мне выгодную партию? — неожиданно даже для себя вступилась Андреа за Вандерлея.
— Уверен! — твердо ответил Сампайу.

Андреа передала Вандерлею чек, а также обе просьбы отца, и он легко на все согласился, полагая, что Сампайу собирается предложить ему какую-то обоюдовыгодную сделку. Деньги нужны были Вандерлею до зарезу. В бизнесе у него был застой. Спал он с Вилмой. Тосковал о Ракел. И надеялся поправить свои дела браком с Андреа. Очевидно, и Сампайу, как человек неглупый, видел в нем недурную партию для дочери и хотел проверить деловые качества жениха. Вандерлей не сомневался, что с деловыми качествами у него все в порядке. Что же касается Ракел, то они, наверное, и в аду гореть будут вместе! Телесная связь двух сладострастных, порочных циников не уступает в прочности душевной связи двух тонко понимающих друг друга идеалистов. Сампайу принял Вандерлея холодно, разговор повел о незначащих вещах и будто мимоходом сообщил:
— Кстати, я лишил Андреа наследства. Думаю, что к этому сообщению мне не нужно присоединять просьбы держаться от нее подальше?
Это и была соль разговора. Она была оскорбительна. Вандерлей вышел от Сампайу в ярости. Теперь ему было просто необходимо повидать Ракел. К черту условности! Он поедет к ней и поговорит. В конце концов, она его женщина. Она даст ему денег. Потом будет видно.
Вандерлей не привык откладывать дела в долгий ящик. Он тут же отправился домой к Виржилиу. Рут—Ракел оказалась дома, она вышла в холл. Он мгновенно подхватил ее под руку и потащил в сад, где они стали чинно прогуливаться по дорожкам перед домом.
— Я умираю без тебя, Ракел, умираю! Ты одна можешь спасти меня и спасешь! — лихорадочно шептал он ей на ухо, прижимаясь все теснее.
Рут находилась в странном замешательстве. Она не ожидала ничего подобного, и только из-за растерянности не выгнала сразу этого подонка. Но мало-помалу она пришла в себя и страшно разозлилась. Перед этой-то мразью она не обязана разыгрывать Ракел! Кому, как не ей, знать, что он подлец, что он может устроить любую гадость! Подальше, подальше от него! Никаких отношений. Никакой зависимости.
— Оставьте меня немедленно, вы обратились не по адресу, — гневно начала она. Вандерлей не дал ей закончить.
— Я понимаю, тут нам не поговорить! Приезжай ко мне в гостиницу, — и он назвал адрес отеля в Понтал-де-Арейа, куда приходила к нему Вилма. — Мне нужна ты, нам с тобой нужны деньги, все варианты мы с тобой обсудим. Жду! Пока!
Он ушел торопливей, чем хотел бы, потому что заслышал шаги на дорожке, и не ошибся: в аллее стоял и смотрел на него и на свою невестку Виржилиу. Спустя секунду к нему присоединился и Маркус, но он уже увидел только спину Вандерлея и спину Ракел—Рут. Вандерлей торопился к калитке, Рут к дому.
— Видишь, сынок, — не без тайного злорадства сказал Виржилиу — Ракел вновь вернулась к своему любовнику.
Маркус помрачнел. Гадка и противна была ему эта тень из его прошлой мучительной жизни. В своей Рут он нисколько не сомневался. Но кто, как не он, был обязан беречь ее от посягательств этого грязного человека? Что ж, Маркусу предстояла весьма неприятная встреча. Только нужно было хорошенько все обдумать, чтобы раз и навсегда покончить с Вандерлеем и не выдать тайны Рут.
Маркус был мрачен, зато Виржилиу сиял: шансы развести Маркуса с Ракел все возрастали, а значит, можно было вновь подумать и о его свадьбе с Андреа. Теперь Виржилиу жалел, что познакомил Андреа с Вандерлеем, — там, похоже, тоже возникла какая-то любовная возня. Но тут он полагался на Ракел: она своего не упустит — ни денег, ни мужчину.
После того как выяснилось, что в живых осталась действительно Ракел, вопрос об исчезнувших драгоценностях отпал сам собой. Виржилиу было ясно, что именно она и забрала их из сейфа. Но он не хотел заговаривать с ней сейчас на эту скользкую тему и тем самым насторожить ее и спугнуть. Он копил улики и факты, чтобы, дождавшись удобного случая, нанести обожаемой невестушке сокрушительный удар.

Драгоценности и в самом деле забрала Ракел. Она выяснила по телефону, что Рут нет дома, и приехала за ними. Ее очень позабавила встреча с Виржилиу. Какое наслаждение получила она от двойной игры! При одном воспоминании ноздри ее трепетали, глаза блестели. Но это было только начало. Главное — впереди! Месть! Месть всем этим людишкам!
Неудача с Тоньу огорчила Ракел. Он должен был стать первым, на кого падет ее месть. Ведь он был своего рода прелюдией, самой легкой добычей. Как хорошо она его вела и как он был послушен! Еще минута — и Ракел столкнула бы его со скалы прямо на острые камни. Ох уж эта Алзира! Но ничего! В свой час все получат свое!
Ракел сидела и перебирала чудесные драгоценности. Можно было подумать, что она любуется ими. Нет, она прикидывала, сколько за них можно .выручить. Дверь скрипнула, и в хижину тихонько проскользнула Изаура,
— Что нового? — осведомилась Ракел, принимаясь за горячие лепешки с жареной рыбой, которые принесла мать.
— Приехали Рут с Маркусом, — сообщила Изаура. — Поклянись мне, что своей сестре ты не хочешь зла.
— Клянусь! — засмеялась Ракел. — Ты так недоверчиво смотришь на меня, мама! Ну чем мне поклясться, чтобы ты успокоилась?
— Клянись адом и небом, своей и моей жизнью! — торжественно проговорила Изаура.
— Клянусь адом и небом, своей жизнью и жизнью моей матери, — проговорила скороговоркой Ракел и вновь принялась за еду. — А какие еще новости?
— Вандерлей прислал Рут записку, — осторожно начала Изаура. — Что, мол, ждет. Он здесь, в нашей гостинице.
Вот это была настоящая новость!
— Отлично! — Ракел уже приготовилась бежать в гостиницу. — Зайди еще разок попозже, мама! Расскажешь мне про Рут и про Маркуса! — с этими словами Ракел убежала.
Изаура вздохнула и отправилась домой. Ох уж эта Ракел! И что их всех ждет, один только Бог знает!

В Понтал~де-Арейа вместе с сыном и невесткой приехал и Виржилиу. Маркус, прихватив с собой Флориану, отправился на берег толковать с рыбаками. Он немало наслушался от Рут про их беды и теперь помогал им выбиться из нищеты.
Рут отправилась повидаться с Тоньу. По правде сказать, ее смертельно обидело то, что он посмел рассказать Арлет историю ее несчастья. Рана затянулась, но ощущение несмываемого позора осталось, и ей было нестерпимо больно, что кто-то знает про ее позор!
В городе обида жгла ее будто каленым железом, и она заторопилась сюда, чтобы высказать ее и как-то с ней сладить. Она шла по знакомым улочкам, вдыхая морской воздух, и думала о Тоньу.
А он, словно почувствовав, что она приедет, уже дожидался ее на безлюдном берегу.
— Здравствуй! — сказал он ей с блаженной улыбкой.
И она не могла не улыбнуться ему в ответ.
Находившаяся поблизости Алзира просто глазам не поверила: неужто ее хозяин мирно беседует с Ракел?
— Я — Рут, — призналась мнимая Ракел Алзире, и та бросилась ее обнимать.
Потом взглянула с испугом, хотела что-то сказать, но прикрыла рот руками.
— Ну что? Что? Говори, не бойся! — с улыбкой подбодрила ее Рут.
— Завтра по тебе будут служить заупокойную мессу, — выговорила Алзира.
— А надо бы по Ракел, — прибавил Тоньу. — Ходит она тут у нас по побережью привидением. Людей смущает.
— Наверное, ты, как всегда, что-то выдумал, Тоньу, — не поверила ему Рут.
— Правда, правда, ходит, — стала заверять ее и Алзира. — Чуть было не погубила Тоньу, завела его на скалы и...
Но Рут думала совсем не о Ракел, а о своем приятеле Тоньу. По той горячности, с какой говорила о нем Алзира, разделяя все его фантазии, Рут поняла, что славная девушка искренне любит Лунатика, и от души порадовалась за него.
Что же касается призрака Ракел, то о нем она вспомнила по дороге к родителям, уже в сумерках. И было в этом что-то тревожащее и страшное.
У Виржилиу были свои планы. Для начала он обошел весь поселок. Как-никак, скоро он станет здесь мэром и поэтому должен быть в курсе всех новостей. Безлюдное побережье выглядело уныло. Пляжи закрыты. Гостиница пустует. Виржилиу шел по гостиничному коридору и слушал, как гулко отдаются его шаги. Он постоял у окна, посмотрел на серый без пестрых зонтиков и лежаков пляж. Тихо, мертво все вокруг. И вдруг в этой тишине раздались легкие, явно женские шаги. Виржилиу невольно насторожился и спрятался за занавесом. По коридору прошла Ракел. Навстречу ей открылась дверь ближайшего номера, и оттуда выглянул Вандерлей. Ракел вошла. Дверь закрылась.
Что ж, еще один золотой в копилку Виржилиу.
После гостиницы Виржилиу отправился на рыбный рынок. Но уже не за новостями. Ему хотелось непременно увидеть Тониу. В  последнее время она стала для него наваждением, манией, страстью. И когда он собрался в Понтал-де-Арейа, он знал, что едет, прежде всего, к Тонии. Вся его предыдущая прогулка была своеобразным маневром. Он словно бы доказывал, что у него есть другие дела, и вот наконец он заглянул в ее лавчонку. И действительно увидел там девушку. Она будто светилась фарфоровой белизной в этой жалкой дрянной лавчонке, товар которой Виржилиу оглядел с брезгливостью.
Старик Зе Педро привычно принялся жаловаться на жизнь. Тониа молчала, стоя в сторонке, почти у самой двери.
— Вот и товара у меня почти на восемьсот, тысяч, — сказал старик, — а не живем.— мучаемся, хлеб не каждый день едим...
Виржилиу, не отрывая глаз от белолицей Тонии, которая не удостаивала его и взглядом, достал чековую книжку и выписал чек на миллион. Хотя восемьсот тысяч за такой товар было явным преувеличением.
— Куда изволите доставить? — униженно спросил Зе Педро, вертя в дрожащих руках чек.
Виржилиу еще раз обежал глазами полки — нет, совершеннейшая дрянь!
— Товар? — переспросил он. — Товар? — и сделал еще один широкий жест. — Да вы можете себе его оставить. А вот ваша дочка пусть лучше меня поцелует.
— Поцелуй, дочка, поцелуй сеньора Виржилиу. Есть за что, — лепетал счастливый старик.
Тонна никогда не отличалась кротким нравом, Виржилиу уже получил от нее по заслугам. Ей на него всегда было наплевать. Особенно с тех пор, как она почувствовала, что он так и липнет к ней. И вот прилип! Вместе с вынужденным, купленным поцелуем Виржилиу получил и ненавидящий взгляд. Но взгляд этот только раззадорил вице-мэра: костьми ляжет, но заполучит девчонку. А уж поцелуй! Огонь! Яд! Есть для чего постараться.
Перед отъездом Виржилиу пошептался с Бастиано. И как видно, они быстро пришли к согласию, потому что на бледных губах Виржилиу, когда он садился в машину, играла слабая улыбка. Сегодня в Рио их еще ждал семейный ужин: Кларита пригласила Малу с Алоаром и Селину, его сестру.

Зе Педро вмиг почувствовал себя Крезом. Приосанившись, расхаживал он по своей лачуге и давал советы дочке:
— Ты, Тониа, выходи замуж за миллионера. Тот же Виржилиу чем тебе не пара?
Тониа с сердитой жалостью посматривала на отца: совсем плох стал старичок? Такую чушь мелет! Денег этих хорошо бы хватило на то, чтобы долги раздать. А что касается Виржилиу, то от этих волков в овечьей шкуре нужно держаться подальше. Ну да ладно, отец и сам не понимает, что говорит!
День уже клонился к вечеру, а Реджиньо все не было. Тониа заволновалась: куда запропастился мальчишка? Они рано остались без матери, Тониа вырастила брата и относилась к нему по-матерински.
Когда стало совсем темно, Тониа уже места себе не находила. Она успела обегать весь берег, всех расспросила про Реджиньо, но никто не видел паренька.
Море есть море, неровен час, может любое несчастье случиться! А еще Донату — искалечит и концов не найдешь! Ночные часы тянулись медленно, и чего только не передумала за это время Тониа! Безрадостной была ее жизнь — вечная забота о куске хлеба, долги, хлопоты по хозяйству. Ее радостью был Реджиньо. Мечты о его счастливом будущем скрасили ей немало часов. Она видела его сильным красивым парнем, ловким, удачливым. Все девушки будут любить его, а деньги так и поплывут в руки. Что же могло случиться' с ее мальчиком? Однако в самую страшную беду все-таки как-то не верилось. Море всегда было их другом. Реджиньо вырос на его берегу и был еще слишком мал, чтобы оно его забрало. Но беда все-таки случилась. Какая? Тониа не знала. Но она подкрадывалась все ближе и ближе — неведомая, страшная беда...
Утром уже весь поселок знал об исчезновении Реджиньо. Все любили смышленого мальчугана. Все гадали, что же с ним могло случиться? Рыбаки собрались даже отправиться в море, поискать мальчишку у дальних скал. Было в море одно такое коварное течение, стоило попасть в него неопытному пловцу, и оно уносило его на далекую окраину побережья. И как оттуда выбраться мальчишке? Напутался, должно быть, и сидит. Так утешали рыбаки Тонну.
Священник отменил назначенную на этот день заупокойную мессу по Рут, так обеспокоила всех пропажа Реджиньо. Услышав об этом, Алзира вздохнула с облегчением. Что бы там ни говорили, а служить по живому человеку как по покойнику нехорошо! А уж Рут такая добрая, такая добрая, подарила ей свои платья и денег дала!
Сообщили о пропаже Реджиньо даже Виржилиу, и он приехал в Понтал-де-Арейа. Как-никак, дело касалось его возлюбленной.
В середине дня Тониа, которая внешне была как бы спокойна, крепилась, а про себя уже думала самое страшное, обнаружила на пороге письмо. В нем сообщалось, что Реджиньо похищен, и была назначена сумма выкупа. Причем какая!..
— Да откуда же я возьму столько? — заломила в отчаянии руки Тониа.
А найти деньги было надо, и срочно, потому что иначе Реджиньо грозило нечто ужасное!
Сон ей, что ли, снился? Жуткий кошмар! Видно, прознали злые люди про деньги, что дал Виржилиу, и посчитали, что их у них куры не клюют. Вот и воспользовались тут же...
Сгорбившись, сидела Тониа на пороге своего домика и все раздумывала, за что же валится на них несчастье за несчастьем.
— Пойду пройдусь, — наконец сказала, поднимаясь, Тониа отцу.
Сидеть в бездействии было ей невмоготу. Соленый морской ветерок должен был принести хоть какое-то решение.
Как только Тониа ушла, к домишке Зе Педро подошел Виржилиу.
— Слышал, слышал о вашем несчастье, — сказал он, — Сочувствую. И что же, никаких новостей?
— Лучше бы никаких, чем такие, — с горестным вздохом пожаловался старик. — Украли нашего мальчика, теперь выкуп требуют... А таких денег нам вовек не найти!
—Пусть ваша дочка ко мне заглянет, мы с ней потолкуем. Может, я сумею помочь чем-нибудь, — предложил Виржилиу с улыбкой. — Как освободится, так пусть и заходит. Поговорим, поужинаем. Вы же знаете, я человек состоятельный.
— Зайдет, — бодро согласился старик. — Отчего не зайти? Тем более если вы нам помочь хотите. Благодарны будем! Очень благодарны!
«Ну вот, кажется, и это дело на лад пошло», — порадовался про себя Виржилиу, направляясь к своему загородному дому.
Он невольно вспоминал вчерашний семейный вечер, вспоминал с обидой и неприязнью. Он чувствовал себя чужим в собственной семье. Маркус потребовал, чтобы он обращался с Ракел уважительно. Ему, видите ли, тон отца не понравился! Мало того, пригрозил из дома уйти! Но уж, наверное, у Виржилиу были основания пренебрежительно говорить с этой шлюшкой.
Малу так его и не простила за непутевого своего парня, считает, что он его погубил. Так с тех пор и ненавидит. Но и ere как отца тоже молено понять: любимая дочка нашла себе какого-то босяка! О ее же счастье заботился!
И Кларита... Он давно ее уже разлюбил. Но она была ему верной женой, надежной опорой. Он привык к ней, по-своему считался. По возможности, конечно. Желание ее развестись с ним, начать новую жизнь с каким-то барменом воспринималось Виржилиу как предательство. Чего ей, спрашивается, не хватает? Муж ее — уважаемый в обществе человек, с солидным состоянием. Но если она ему такое отребье предпочла, то за кого же она его считает?
Самолюбие Виржилиу было уязвлено до крайности. «И дети, дети туда же, — продолжал размышлять он. — Ни один не встал на защиту отца. Ни один не постоял за сохранность семьи. Как будто и семьи-то не было!» А ведь как он работал! Всем им благосостояние обеспечил. Предатели! Все предатели! Но теперь будет и у него отрада — гибкая белолицая девочка. Пусть достанется она ему обманом. Стерпится — слюбится. Привяжется к нему за баловство, за ласку, станет его тихой пристанью, утешением.
Виржилиу не знал, что у Маркуса состоялся с матерью очень серьезный разговор. Он признавал, что отец человек тяжелый, но ведь столько лет вместе прожито! Может, не стоит пороть горячку с разводом? Не восемнадцать же, право, лет!
Примерно так убеждал Клариту Маркус.
Кларита смотрела на него с любовью и с некоторой долей снисхождения.
— Ты говоришь мне, сынок, все то, что говорят обычно родители неразумным детям. Но и дети, и сама жизнь отвергают такой скучный разум. Всю свою жизнь я смотрела людям прямо в глаза. И гак же собираюсь смотреть и дальше. Я полюбила другого человека, так зачем мне от кого-то прятаться? Да, когда я с Алемоном, мне снова будто восемнадцать. Он оживил меня, понимаешь, сынок? Я буду очень горда, когда стану бабушкой твоих детей, но я же еще и женщина! В сердце у меня много любви, и я буду любить столько, сколько смогу. Часть моей любви принадлежит детям, часть внукам, а часть Алемону, которого, прошу запомнить, зовут Вальтер.
Маркуса нельзя было упрекнуть в бессердечии. Он любил свою мать и понял ее. Ни слова не говоря, он обнял Клариту, признавая тем самым ее право быть хозяйкой своей жизни.

Тониа пришла в загородный дом Виржилиу, когда уже совсем стемнело. Шла она, едва передвигая ноги, и все надеялась на какое-то чудо. Все ее существо противилось этой встрече, но речь шла о спасении брата и она не могла не пойти!
Виржилиу ждал ее с накрытым столом, с зажженными свечами.
Тониа отпрянула.
— Нет-нет, я на одну секундочку, — пробормотала она с тоской, прекрасно понимая неотвратимость надвигающейся на нее беды.
— У нас же деловой разговор, — сказал Виржилиу, беря ее за руку, — почему бы не скрасить его? Мне так приятно видеть тебя.
И Тониа села, еще не зная, опрокинет она через секунду хорошенький изящный столик или покорно будет пить вино и смеяться с противным, отвратительным Виржилиу, который так и поедает ее глазами, но пока так вкрадчив, так деликатен...
Виржилиу показал ей на стоящий в углу маленький чемоданчик.
— Жизнь твоего брата, а может, и две жизни, — сказал он, но бедная Тониа уже поняла, что будет пить вино и смеяться.
После ужина Тониа все-таки сделала попытку сбежать, но Виржилиу твердо взял ее за локоть.
— Жизнь твоего брата, — повторил он еще раз, указывая на чемоданчик. — Позволь же мне показать тебе дом, милая.
Вспыхнувшая до корней волос, с тошнотой в горле и ненавистью в сердце, Тониа отправилась вслед за Виржилиу.

Наверное, возмечтала о тихой пристани и Ракел, когда, свидевшись с Вандерлеем, потребовала, чтобы тот получил от Виржилиу бумаги на владение фермой.
— Я хочу, чтобы мы с тобой наконец исчезли, — предложил ей Вандерлей. — Тебе не кажется, что сейчас самый подходящий момент, а, Ракел?
— И да и нет, — уклончиво отвечала Ракел. — У нас совсем нет денег. И я предлагаю для начала отобрать у Виржилиу ферму
— У меня есть еще один ход. Мне повезло, я заснял момент, когда Донату столкнул со скалы отца Тоньу. Думаю, Донату раскошелится за такие любопытные кадры.
Ракел с улыбкой согласно кивнула.

Так что к Донату подкрадывались со всех сторон беды — тайник его уже опустошил Сервилио, который увивался теперь вокруг Вилмы, уверяя, что получил наследство, Грозил ему и шантаж Вандерлея. Но Донату пока ни о чем подобном не помышлял и разыгрывал из себя спасителя Реджиньо, тоже, разумеется, небескорыстно.
Вечером предыдущего дня Бастиано соблазнил Реджиньо поездкой на лодке. Уговорил мальчишку, увез и спрятал у себя в доме. Реджиньо сперва разобиделся, потом рассердился, потом со слезами умолял Бастиано отпустить его, догадавшись, что тот держит его будто в тюрьме. Реджиньо беспокоился об отце, о Тонии — сестра просто с ума сойдет от волнения.
Бастиано только посмеивался, глядя, как тревожится мальчишка.
— Сиди, сиди, — говорил он ему. — Тебе положено сидеть и не трепыхаться.
Но вот на следующий день у дома Бастиано появился Донату, он ворвался в комнату, схватил за руку Реджиньо, шепнув Бастиано:
— Ударь меня палкой!
После короткой потасовки Донату увел с собой Реджиньо, посадил в лодку и привез в поселок. Реджиньо с благодарностью смотрел на своего спасителя.
Обнимая брата, Тониа громко рыдала. Горько узнать, что понапрасну претерпел ты позор и унижение. Никакие деньги не могли ее порадовать... Одно утешение, что Реджиньо жив и здоров, что он опять с ней, что он в безопасности. И Тониа плакала, мешая радость с горем...

0

60

Жду с нетерпеньем продолжение книги, а то уже всё прочла, очень понравилось, хочется узнать чем всё закончится.
Надеюсь на продолжение  http://kolobok.us/smiles/remake/bye.gif   http://kolobok.us/smiles/remake/bye.gif   http://kolobok.us/smiles/remake/bye.gif   :flag:

0