www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Секрет тропиканки

Сообщений 21 страница 40 из 86

21

Глава 3 (стр. 38 – 54)

Поскандалив с женихом из-за злосчастного купальника, Андреа вернулась в Рио, но, несмотря на это. Ракел все же не рискнула предстать перед матерью Маркуса н семьей мэра. И тогда Маркус уговорил се познакомиться хотя бы с Малу — на нейтральной территории, в баре Алемона.
Во время этой встречи Малу вела себя очень прилично, стараясь как следует разглядеть избранницу брата. Разговор за столом шел, в общем, о пустяках, Малу только приветливо улыбалась будущей родственнице и почти ничего не говорила. Когда же, оставшись с сестрой наедине, Маркус спросил ее мнение о Рут. Малу ответила прямо:
— Мне она не поправилась. По-моему, ей нужен не ты, а твой капитал.
Обиженный Маркус объяснил такой вывод Малу вздорностью ее характера.
Делясь своими впечатлениями с матерью. Мату ее пожалела, сказав о невесте Маркуса чуть по¬мягче:
— Она очаровашка. Уверена в себе. И своего не упустит.
— Все ясно. — заключила Кларита. — Она тебе не понравилась.
Маркус, оскорбленный в лучших своих чувствах, тоже уехал в Рио. желая положить конец двусмысленности в отношениях с Андреа. Доктор Сампайу к тому времени как раз вернулся из поездки, и Маркус прямо сказал ему, что не любит Андреа и не может на ней жениться.
— Но что произошло? — спросил Сампайу. — Вы встречались столько лет...
— Да, но я не знал, что такое любовь, пока не встретил другую девушку. — пояснил Маркус. — На ней-то я и собираюсь жениться.
— Что ж, это веская причина для разрыва. — согласился Сампайу. — Я понимаю тебя.
— Спасибо! — просиял Маркус, у которого свалился камень с души.
Когда Сампайу передал их разговор Виржилиу. тот попросил компаньона пока не огорчать Андреа.
— Я надеюсь, это увлечение скоро пройдет. Более того, скажу: я уверен, что вся его так называемая любовь буквально на днях обернется большим скандалом.
Скандал грянул раньше, чем мог предположить Виржнлиу, не знавший, что его сын поехал к Андреа и все ей рассказал. На следующий день газеты опубликовали сообщение о расторжении помолвки между Маркусом и Андреа.
Взбешенный Виржидиу срочно затребовал к себе Ракел.
— За что я плачу тебе деньги? — набросился он на нее.
— За то. чтобы ваш сын не встречался с моей сестрой. — приняла вызов Ракел.
— Но он представил ее моей дочери и объявил невесте о разрыве помолвки!
— На обеде с вашей дочерью была не Рут, а я. Таким образом, ваше задание строго выполняется.
— Но Маркус ни о чем не догадывается и вес больше влюбляется!
— Скоро он поймет, что ошибался.
— Ты дашь ему отставку от вмени Рут? — догадался Виржилиу.
— Вот именно! А моя сестра думает, что Маркус ее бросил, и не собирается к нему приставать.
— Молодец. — похвалил ее Виржилиу. — И все же постарайся не затягивать эту историю.
— Не волнуйтесь. Маркус обещал заехать ко мне в воскресенье, вот тогда я и скажу; что не люблю его.
— Прекрасно! — удовлетворенно заявил Виржилиу.
— А вы только для этого меня позвали?
— Да. Остальные деньги получишь, когда мой сын женится на Андреа.
— Я надеюсь, — сказала Ракел.
— Ты далеко пойдешь, девочка! — не удержался от замечания Виржилиу.
— Спасибо. Каждый выкручивается, как может.
— Да. в этом ты абсолютно права. — согласился он.

По дороге из Рио Ракел зашла в гостиницу к Вандерлею и потребовала срочно отдать ей оставленные на хранение деньги.
— У меня их нет. — ответил Вандерлей. — Я пустая их в дело. Купил мотоцикл.
— Пролай. Или займи у кого-нибудь, но чтобы сегодня же мои деньги ко мне вернулись, — строго сказала Ракел,
— Подожди, куда ты? — остановил ее Вандерлей, видя, что она уходит. — Мы не займемся любовью?..
— Когда раздобудешь деньги, тогда получишь и любовь.
— Придется идти к сеньору Донату и просить в долг у него. — хмуро молвил Вандерлей.
Ракел отправилась домой, с облегчением думая о том, что в воскресенье судьба ее круто изменится к лучшему.
А Виржилиу; простившись с Ракел. попытался еще раз спокойно поговорить с Маркусом.
— Ну ладно, ты сделал одну ошибку. — внушал он сыну, — объявил всем о разрыве с Андреа. Но я прошу тебя не спешить с этой... Рут. Ведь ты се совсем не знаешь. Пообщайся с ней, приглядись как следует. Может, она окажется обыкновенной аферисткой.
Такого оскорбления по адресу возлюбленной Маркус не мог стерпеть и заявил, что женится на ней незамедлительно. А пока уйдет из дома, где его так унижают.
— Ну и катись — бросил ему вдогонку Виржилиу.
Затем, без промедления переключившись на дела, вызвал к себе адвоката Сесара.
— Тебе удалось утрясти скандал с арестованными в Понтал-де-Арейа?
— Я говорил с ними, они обещали не называть твоего имени, — доложил Сесар. — Так что отделаются штрафом за мелкое хулиганство, который, разумеется, придется оплатить тебе.
— Это мелочь по сравнению с убытками, которые я могу понести из-за ослиного упрямства Брену! Надо во что бы то ни стало открыть пляжи!
— Но в воде действительно найден вирус, — счел необходимым напомнить Сесар.
— Ерунда! Я не могу лишиться дохода от гостиницы, — стоял на своем Виржилиу. — А если мне и придется ее закрыть, то ценой этому должна быть должность мэра! Горожане сами потребуют переизбрания Брену.
Сесар выслушал эту тираду без комментариев и удалился.
А Виржилиу, набрав номер Сантьягу, велел тому выяснить, кто донес Брену о готовящейся акции, а затем примерно наказать этого стукача.

Отвечая на вопрос Маркуса, почему она старается общаться с ним где-нибудь подальше от собственного дома, Раксл пояснила, что очень боится отца, который проклянет их обоих, если узнает о наличия у Маркуса другой, официальной невесты.
Теперь же, расторгнув помолвку с Андреа, Маркус считал, что может с чистой совестью предстать перед сеньором Флориану. Об этом он и сообщил Ракел, приехав к ней домой.
Увидев его с Раксл, Рут оцепенела. Изаура. наоборот, от волнения засуетилась, не зная, как себя вести в присутствии неожиданного гостя. Ракел представила ей Маркуса. Рут осталась неподвижной в соседней комнате.
— Сейчас я принесу вам кофе. — нашлась Изаура, и едва она успела выйти, как Маркус страстно обнял Ракел и поцеловал ее в губы.
— Я люблю тебя! — выдохнул он счастливо.
— Прости, я должна тебе сказать кое-что важное... — начала было Ракел, но он прервал ее:
— Самое важное для меня — ты!
— Нет, прежде чем встретиться с моим отцом, ты просто обязан меня выслушать, — проявила она настойчивость. — Давай пройдемся вдоль берега, и я тебе все расскажу.
Чтобы довести дело до необходимого, желанного финала. Ракел, сейчас надо было признаться, что она не Рут. Маркус, услышав такое, открыл рот, намереваясь задать, вопрос, но не смог вымолвить ни слова.
— Я Ракел. — повторила между тем она. — Когда я узнала, что Рут тебя не любит, а просто развлекается с тобой, то очень на нее разозлилась и решила вмешаться. Но потом... я сама влюбилась в тебя.
— Кто бы мог подумать! — все еще не мог оправиться от потрясения Маркус. — Когда мы с ней познакомились, Рут показалась мне очень скромной, искренней.
— Увы, это только видимость добродетели.
— Но почему ты раньше мне не открылась?
— Я пыталась. Помнишь, в самый первый раз я хотела тебе все рассказать, но ты остановил меня?
— Да. что-то такое припоминаю...
— А потом я так влюбилась, что боялась потерять тебя.
— Ну что ты! Мне самому было страшно потерять тебя... Ну да, тебя! Не важно, какое имя ты носишь, важно, что я люблю тебя!
Они опять забылись в долгом страстном поцелуе.
— Выходи за меня замуж... Ракел! — оторвавшись на мгновение от ее губ, вымолвил Маркус.
— Да! Да! — с готовностью ответила она. — А теперь пойдем к отцу. Только не удивляйся, если он вдруг начнет читать мне нотации. Он человек добрый, но грубый.
— Я ему не позволю! — воинственно произнес Маркус.
— Простите, а разве не вы привезли сюда Рут, а потом встречались с ней? — спросил Флориану, когда Ракел представила ему Маркуса.
— Я. Но потом мы с Ракел полюбили друг друга. И я прошу у вас ее руки. Если вы сомневаетесь, то можете навести обо мне справки.
— А как относятся к этому решению ваши родители? — спросил Флориану.
— Моя мать хотела бы приехать познакомиться с вами и Ракел...
— Пусть приезжает, — растерянно молвил Флориану.
Все время, пока шли эти переговоры, Рут находилась у себя в комнате. Затем к ней заглянула Изаура.
— К тебе можно, дочка? — спросила она виноватым тоном, но глаза ее светились от счастья, — Маркус предложил Ракел выйти за него замуж... Ты говорила, что он тебе не очень-то и нравится,
а Ракел всегда мечтала выйти замуж за богатого. Что ж, так оно лучше. Ракел все равно не годилась для нашей рыбацкой жизни.
— Мама, оставь, — взмолилась Рут. — Ракел обманула меня, обманула Маркуса. Она попросту украла у меня жениха!
— Ну, не расстраивайся, и для тебя муж найдется...
— Мама, прошу, уйди!..
Однако успокоиться в тот день Рут было не суждено, так как вскоре к ней вошла Ракел.
— Я заранее знаю, что ты хочешь мне сказать, — предупредила она сестру. — Что я дрянь, подло обошлась с тобой. Не стану оправдываться. Наоборот — буду откровенной. Вначале я не думала, что все так обернется. Хотела немного поразвлечься, подурачиться. Потом просто выполняла поручение... Но подробностей не могу тебе сказать... А когда поняла, что Маркус в меня влюблен — решила позаботиться о себе. Да! И не вижу в этом ничего дурного. Маркус, по крайней мере, понял меня, когда я сказала, что люблю его.
— Нет, ты его не любишь! — уверенно заявила Рут. — Ты любишь Вандерлея.
—  у как можно их сравнивать! — рассердилась Ракел. — Маркус — милый, образованный, богатый...
— Вот в этом все и дело, — сказала Рут. — Ты любишь не Маркуса, а его богатство.
— Ой, только не надо читать мне мораль, — с досадой молвила Ракел. — Произошло то, что произошло. И надеюсь, ты не будешь вставлять мне палки в колеса.
— Я твоими методами не пользуюсь.
— Вот и ладно. Значит, договорились?
— Постарайся не слишком обижать Маркуса. — только и смогла сказать Рут.

Выполняя задание Виржилиу. Сантьягу собрал верных ему людей, чтобы выяснить, кто же сообщил мэру об их тайной операции. Доказательств против кого бы то ни было у них не имелось, но многие подозревали Мануэлу, которая больше всех защищала мэра.
— Она могла подслушать у себя в лавке мой разговор с Зе Педру, —сказал Жоэл, и это решило судьбу Мануалы: тайное собрание постановило сжечь ее лавку
Исполнить приговор было поручено Сантьягу и Вашку, что они и осуществили под покровом ночи. Проснувшиеся горожане обнаружили пожар, когда спасать уже было нечего. Лишь пустая фляжка из-под керосина валялась неподалеку в кустах.
Случившееся потрясло жителей Понтал-де-Арейа: все понимали, что любой из них мог оказаться на месте добрейшей Мануэлы, за всю свою жизнь не причинившей никому зла.
Mэp, выступив перед собравшимися, пообещал, что не пожалеет ни сил, ни средств для поимки преступников.
Это происшествие неожиданным образом повлияло и на личную жизнь Тонии: узнав о пожаре, она открыто заявила Жоэлу:
— Вы обидели Мануаэу, не зная, что мэру позвонила я!
Жоал не смог простить ей такого предательства, а она, в свою очередь, впервые увидела в нем жестокого и глупого человека. Ссора оказалась принципиальной, и Тониа выставила Жоэла за дверь.

Виржилиу, получив известие о пожаре, удовлетворенно потирал руки, пока не узнал, что наказание понесла ни в чем не повинная Мануэла. Тогда, поразмыслив, он пришел к выводу, что надо переменить тактику в отношениях с Брену.
— Я хочу помириться с твоим братом. — сказал он Кларите. — Поедем в Понтал-де-Арейа.
Брену был рад принять извинении Виржилиу. предпочитая худой мир доброй ссоре.
А Виржилиу. будто бы между прочим, зашел в магазин к Тонии и пригрозил ей.
— Напрасно вы себя так ведете. — вовсе не испугалась она. — Правда на моей стороне.
— Да ладно тебе. — пошел на попятный Виржилиу. — Просто ты мне нравишься, и я ищу любой повод, чтобы заглянуть к тебе. — при этом он окинул ее восхищенным взглядом и вполне искренне улыбнулся.
Тониа, которая никогда не лезла за словом в карман, от такого признания растерялась  и оторопело смотрела вслед уходящему Виржилиу.

Заметив, что Рут в последние дни очень грустна, Тоньу сочувственно произнес:
— Ты страдаешь из-за него, из-за Маркуса?
— Да. — призналась она. — Ракел разлучила меня с ним.
— Ну что ж, может, так и лучше. — сказал он, помня их разговор с Ракел.
— Нет, Тоньу. — с горечью произнесла Рут, которой не с кем было поделиться своей бедой. — Никому от этого не будет лучше. Я люблю Маркуса, а Ракел выходит за него замуж, хотя любит Вандерлея.
— Что? Замуж? — набычившись, спросил Тоньу.
— Да. Она долго выдавала себя за меня, пока он в нее не влюбился.
— Я убью ее! Она меня обманула. Говорила, что старается ради тебя, потому что у Маркуса есть невеста, а ты о ней ничего не знаешь. Нет, я точно убью се! А ты — не плачь. Ты — самая хорошая, самая лучшая на свете! Если б ты могла меня полюбить, то я бы на тебе женился.
Он погладил Рyr. как маленькую, по голове и в отчет получил добрую, благодарную улыбку.
— Только не трогай Ракел. — попросила Рут. — Уже ничего нельзя исправить. Спасибо, что выслушал меня. Ты — мой единственный друг в этом городке.
Она и предположить не могла, что Тоньу все же попытается осуществить свою угрозу. Выследив Ракел на пляже, он напал на нее и стал душить заранее припасенной веревкой. Ракел попыталась кричать, но Тоньу лишь туже сжал ее горло. «Ты умрешь! Ты умрешь!» — повторял он в ярости.
Первым на помощь Ракел прибежал Донату, а чуть позже подоспели и некоторые рыбаки, находившиеся в то время на причале. Тоньу, вырвавшись из рук отчима, бросился наутек, и ему удалось скрыться. Донату воспринял этот случай как подарок судьбы и заявил комиссару Родригу, что Тоньу становится все более опасным и его следует изолировать от общества.
Несколько дней Тоньу провел в пещере, о существовании которой знала, кроме него, только Глоринья. Ракел требовала, чтобы Лунатика арестовали, а Рут защищала его, уверяя, что он никого не способен убить. Глоринья открыла ей тайну пещеры, и вдвоем с Рут они навещали там беглеца.
Комиссар Родригу между тем стал опрашивать других свидетелей, однако добиться от них чего-нибудь существенного ему не удалось. Рыбаки не любили Донату и Ракел, а Тоньу сочувствовали, потому и утверждали, что прибежали на пляж, когда Донату уже гнался за Тоньу. «Вряд ли он хотел убить Ракел, — говорили они в один голос. — Может, и попытался ударить за то, что она постоянно дразнит его и разрушает песчаные скульптуры, ну так за это не грех любого наказать». Таким образом, из слов свидетелей выходило, что привлечь к ответу следовало бы Ракел, а не Лунатика, и комиссар Родригу, сам симпатизирующий Тоньу, с легким сердцем закрыл дело.
— Вы все сговорились против меня! — злобно бросил рыбакам Донату. — Ну ничего, и это запомню!
Когда опасность миновала, Тоньу вышел из своего убежища и был встречен радостными возгласами горожан.

***
Заехав к Ракел и узнав, какай беда с пей приключилась. Маркус заявил, что сам накажет этого сумасшедшего — упрячет его если не в тюрьму, то в психбольницу.
Рут, находившаяся в соседней комнате, на этот раз не стала скрываться, а вышла к Маркусу, чтобы объяснить ему всю подлость ситуации, в которой он оказался.
—  Тоньу не сумасшедший. — твердо произнесла она.
— О. Рут! — приветливо улыбнулся Маркус. — Хорошо, что ты дома. Сейчас, я думаю, мы утрясем все недоразумения и не будем обижаться друг на друга.
— Именно этого я и хочу. — подтвердила Рут. — Тебе надо знать правду:
— Может, оставим на другой раз? — вмешалась Ракел.
— Нет. лучше уж сегодня. — возразил Маркус. — Говори. Рут.
— Я была крайне удивлена, когда узнала, что Ракел выходит за тебя замуж. — начала она. — Наверно, моя сестра наговорила тебе много всяких слов, чтобы оправдать свой поступок, но вряд она сказала то, о чем мне поведал Тоньу...
— Какое отношение имеет этот сумасшедший ко мне и Ракел? Я больше не хочу о нем слышать, — раздраженно бросил Марнус, и Рут на мгновение сбилась.
Этим и воспользовалась Ракел.
— Дорогой, неужели тебе не ясно, о чем идет речь? — с нежной улыбкой обратилась она к Маркусу. — Рут хочет защитить своего буйного приятеля, который меня почему-то ненавидит. А что же касается нашей с тобой любви, то... Я, конечно, поступила некрасиво, когда выдала себя за Рут. Но сколько раз мне в этом раскаиваться? Я влюбилась и не хотела тебя терять.
— Да. я знаю, любимая, успокойся. — прижав Ракел к себе. Маркус ласково коснулся губами ее
щеки.
Вошла Изаура с подносом, на котором дымился горячий кофе, и Ракел улучила момент шепнуть
сестре:
— Ну зачем ты так унижаешься? Он любит меня.

Вандсрлсй достал денег у сеньора Донату, который всегда выручал его а критических случаях. правда, не бескорыстно, а помня о давней услуге, оказанной некогда Вандерлеем.
— Имей в виду, я все записываю, — считал необходимым напомнить Донату, и. когда это особенно злило Вандерлея, тот отвечал:
— А мне и записывать ничего не надо: у меня и сейчас перед глазами отец Лунатика, выброшенный волной на скалы. И лицо его припоминать не надо: стоит только взглянуть на твоего пасынка, Тоньу — вылитый отец.
Донату не любил подобных разговоров, а потому спешил побыстрей отделаться от Вандерлея, сунув ему деньги.
Вот и на сей раз он вынужден был раскошелиться, чтобы Вандерлей смог вернуть свой долг.
— Зачем они тебе так срочно понадобились? — спросил он. возвращая деньги Ракел.
— Тебя это не касается. — отмахнулась она от Вандерлея. — Поговорим в другой раз: я очень тороплюсь.
Спешила она к себе домой, куда с минуты на минуту должны были приехать Маркус и Кларита, и едва успела переодеться, как они вошли.
Познакомив мать со своей невестой, Маркус пошел на причал — позвать сеньора Флориану, а Ракел сказала будущей свекрови, что хотела бы поговорить с ней наедине. У Кларнты тоже имелось такое желание, но Ракел обескуражила ее, заявив:
— Отдайте это вашему мужу, он знает, что здесь. — н сунула и руки Клариты пакет с деньгами.
— Я передам...
— Не знаю, что вы обо мне подумаете. — продолжила между тем Ракел. — но я хочу жить с чистой совестью. Эти деньги сеньор Виржилиу дал мне двадцать дней назад, чтобы я помогла разлучить Маркуса и Рут. Это была плата за услугу.
—И ты сделала, что он просил, не так ли? — понимающе кивнула Кларита.
— В общем, да. Но произошло неожиданное: мы с Маркусом полюбили друг друга. Поэтому я и возвращаю деньги. Если бы приехал ваш муж, то я бы отдала их ему. но он не приехал...
— Я знала об этой истории, Ракел, — сказала Кларита, не нуждаясь больше ни в каких объяснениях. — Внржилиу рассказал мне о деньгах, а Маркус — о путанице с близнецами. И. отправляясь сюда, я намеревалась тебя разоблачить.
— Вы думали, я оставлю деньги себе?
— Да.
— Тогда вы должны узнать обо мне и еще кое-что, — горячо заговорила Ракел. — Я ненавижу этот городишко, ненавижу запах креветок и вообще всю эту рыбацкую жизнь, но я бы никогда не вышла замуж без любви. Никогда!
— Ты и в самом деле любишь моего сына? — спросила Кларита, которую, очевидно, не убедил
пафос Ракел.
— Люблю. — твердо ответила та.
— Ну что ж, это я и хотела услышать. — подвела итог Кларита. — Не будем говорить Маркусу об этом, — она кивнула на пакет с деньгами.
Ракел внутренне возликовала и не удержалась от следующего заявления:
— Простите меня, но сеньор Виржилиу заблуждается, полагая, что можно купить все. Есть люди, которые не продаются.
— Какой цинизм! — возмутился Виржилиу, когда Кларита передала ему содержание разговора с Ракел. — Она забавляется за мой счет! Обманула и меня и Маркуса!
— Если бы ты не прибегал к своим сомнительным методам, этого бы не случилось. — заметила с укоризной Кларита,
— Ну тогда бы Маркус женился на Рут. Велика ли разница? Нет, я все ему расскажу.
— Ты рискуешь навсегда поссориться с Маркусом. Он уже и так ушел из дома.
— Так что же ты предлагаешь? Пусть он женится на этой авантюристке?
— Маркус любит се. А Ракел обещала молчать о деньгах.
— И ты ей поверила? — ядовито усмехнулся Виржилиу. — Этой мошеннице?
— В любом случае она заинтересована в том, чтобы Маркус не знал об этой истории.
— Ну разве что поэтому она будет помалкивать, — согласился Виржилиу. — Но ее цинизм просто потряс меня! Ведь ты могла ничего и не знать о нашей с ней договоренности. Представляешь, в какое положение она могла поставить и тебя и меня? Однако такие мелочи ее не волнуют.
— Ладно, Виржилиу, — сказала Кларита. — Если ты не хочешь потерять сына, то тебе придется смириться с его женитьбой на Ракел.

Отредактировано DenLi (22.04.2011 21:27)

+2

22

Глава 3 (стр. 44 - 49)

http://i031.radikal.ru/0908/88/c9eeaf79a612.jpg
http://s56.radikal.ru/i152/0908/9c/ee63a6af2c7f.jpg
http://s60.radikal.ru/i168/0908/8b/95cd6e075fc6.jpg

+1

23

Глава 3 (стр. 50 - 54)

http://i019.radikal.ru/0908/c7/50fd37813762.jpg
http://s40.radikal.ru/i088/0908/d4/ac53afcd5b12.jpg
http://s54.radikal.ru/i145/0908/b2/60c52a1489bb.jpg

0

24

Глава 4 (стр. 55 - 66)

Кроме удара нанесенного Кларите и Виржилиу сыном, они в то же время переживали другую неприятность доставленную им дочерью. На сей раз Малу зашла в своих проделках так далеко что се шалость едва не закончилась трагически.
А началось все довольно безобидно — с поездки в имение Арлет. Инициатором этой поездки был Виржилиу которому хотелось обеспечить себе надежное алиби на момент поджога лавки в Понтал-де-Арейа. Понимая, что не только Брену. но и многие рядовые горожане могли. заподозрить в нем подстрекателя, Виржилиу как бы заранее говорил им: Да я вообще был в такой глуши, откуда и позвонить-то сложно, так что не приписывайте мне чужие преступления.
Словом, Виржилиу собрался осмотреть имение, которое намеревался купить, и пригласил с собой Сесара. Арлет должна была ехать вместе с ними как хозяйка имения, а Малу напросилась туда только затем, чтобы не скучать дома. да еще и прихватила подружку Каролу
Представив гостям Алоара, Арлет сказала, что он покажет им ферму и при виде этого красавца ковбоя в Малу словно вселился бес. Она всячески стала задирать Алоара, поддразнивать его. А когда увидела, что тому все же удается сохранять невозмутимость, то и вовсе вошла в раж: Подкравшись к нему сзади, вынула револьвер из кобуры, висевшей у Алоара на поясе.
Лишь после этого он пришел в ярость. Но ни Виржилиу ни Сесара поблизости не было, и Алоару пришлось буквально Вступить в единоборство с этой зарвавшейся девчонкой.
— Не подходи! — крикнула Малу, вырвавшись из рук Алоара, пытавшегося отобрать у нее оружие. — А то застрелю! — и в подтверждение своих слов она пальнула, не задумываясь, куда придется выстрел. Пуля просвистела у Алоара над ухом.
— Да ты сумасшедшая! — воскликнул он и вновь устремился к ней, надеясь во что бы то ни стало обезоружить ее.
Малу однако, это не смутило. Наоборот, она, хохоча, стала беспорядочно стрелять по кустам.
На выстрелы сбежались все присутствующие в доме. Виржилиу был вне себя от злости, и это доставило немалое удовольствие Малу
— Ну все, — сказала она, удовлетворенная тем, что пощекотала нервы отцу; — тир закрывается. Возьми свою пушку ковбой!
В это время из кустов послышался стон. Все присутствующие бросились туда и увидели окровавленную Каролу, лежавшую на земле без движения.
К счастью, рана оказалась неопасной, но пулю из тела Каролы пришлось извлекать в больнице. Там же раненая провела еще несколько дней.
Малу болезненно переживала случившееся, хотя и не показывала этого отцу. Перед Каролой же и ее родителями она искренне повинилась. Скандал удалось замять благодаря всегдашней сдержанности и рассудительности сеньора Сампайу
— Я надеюсь, — сказал он Малу что этот несчастный случай послужит тебе серьезным уроком.
— Да, — ответила она, — я вовсе не хотела причинять вред Кароле и очень сейчас страдаю.
Виржилиу же решил наказать дочь, закрыв ее счет в банке.
Теперь к проблемам с Малу добавилась женитьба Маркуса, и Виржилиу ломал голову как этому помешать.
— Ты не волнуйся, — сказал он Сампайу, — я все равно что-нибудь придумаю. Этот брак не имеет права на существование. Рано или поздно Маркус женится на твоей дочери.
Ответ Сампайу удивил Виржиляу:
— Нет, любви помешать невозможно. да и не нужно. Маркус признался мне, что с Акдреа его связывала дружба, привязанность, но вовсе не любовь.
— Не могу поверить, что ты говоришь это всерьез, — молвил Виржилиу — Вообще, с тобой, по-моему, происходит что-то неладное. Из поездки в Нью-Йорк ты вернулся каким-то другим. Скажи, что там произошло?
Ничего особенного, — уклонился от ответа Сампайу
А может быть, ты заболел? — высказал догадку Виржилиу — Я заметил, ты все время глотаешь какие-то таблетки.
— Да, — не стал скрывать Сампайу — У меня обнаружили диабет, и в Нью-Йорке этот диагноз подтвердился. Только ты не говори, пожалуйста, никому о моей болезни. Я не хочу чтобы Жужу и девочки из-за меня расстраивались.
Виржилиу понял, что в предстоящей войне с Ракел ему нечего рассчитывать на поддержку жены и компаньона, а следует полагаться только на лицо заинтересованное — на Акдреа.
— Не оставляй Маркуса без внимания, — сказал он ей, — и ты добьешься своего. А я всячески буду этому способствовать.

От скоропалительной женитьбы Маркуса отговаривал Брену, делая упор на то, что племянник недостаточно хорошо знает свою будущую жену, а Сесар вообще считал этот брал обреченным на неудачу — из-за разницы в воспитании, привычках и социальном положении жениха и невесты. Дяде Маркус отвечал просто: «Все, что нужно, я о Ракел знаю», а нравоучения Сесара вызывали в нем бурный протест и желание сыграть свадьбу как можно скорее.
Виржилиу тоже не смог помешать женитьбе сына и вынужден был с ней смириться, но не навсегда, а временно. Он не терял надежды исподволь открыть сыну глаза на Ракел, для чего и предложил новобрачным поселиться в его доме, пока они не построят свой собственный. Маркус принял за чистую монету отцовское предложение и даже поблагодарил его за такое великодушие. Ракел же слишком обрадовалась и согласилась пожить у Виржилиу лишь очень короткое время, но тот сказал, что все расходы по строительству нового дома оплатит сам — в качестве свадебного подарка, и тут уж Ракел устоять не могла.
— Одно ее слабое место я уже знаю, - поделился он своим успехом с Кларитой. — Эта особа настолько алчная, что способна утратить бдительность, когда речь заходит о крупной сумме денег.
Кларита не поддержала мужа в его начинаниях, но и спорить с ним тоже не стала.
Маркус попросил ее помочь выбрать Ракел свадебное платье, и она безропотно исполняла его просьбу. разъезжая с будущей невесткой по самым дорогим и самым модным салонам. В какой-то момент к ним присоединилась и Андреа, что выглядело довольно странным, но Ракел это стерпела, а Кларита не посмела отказать бывшей невесте сына из деликатности и воспитанности. Маркус тоже смотрел на ухищрения Андреа сквозь пальцы, а Виржилиу всячески поощрял ее попытку создать видимость дружбы с Ракел.
— Она должна привыкнуть к твоему присутствию в нашем доме, — наставлял он свою помощницу. — И когда это произойдет, ты сможешь подметить какие-то детали в ее поведении, с помощью которых нам удастся скомпрометировать нахалку в глазах Маркуса.
Неожиданную союзнику Виржилиу обрел и в лице Арлет. которая. познакомившись с Ракел и узнав, что это сестра Рут, сразу же Обнаружила разительное Отличие между близнецами.
— Ракел — резкая, надменная, и глаза у нее холодные, недобрые, — по простоте душевной высказала свое впечатление Арлет. — А Рут — скоромная, доброжелательная, искренняя. Думаю, что Маркус сделал ошибку выбрав из двух сестер Ракел.
— Ты только не говори этого Маркусу, — поспросила племянницу Кларита.
Весть о замужестве Ракел между тем разнеслась по всему Понтал-де-Арейа и докатилась до Вандерлея, который понял, наконец, что его оставили в дураках. Покараулив Ракел на улице, он силой затащил ее в бар Алемона и там высказал все, что о ней думал.
— Так вот зачем тебе понадобились деньги! — наступал он на Ракел, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ее. — А я, идиот, развелся с женой! Поверил, что ты и вправду меня любишь!
— Давай сядем за столик и спокойно поговорим, сохраняя хладнокровие, произнесла Ракел, которой совсем ни к чему был этот скандал при свидетелях.
Вандерлей неохотно повиновался.
Я не врала, когда говорила, что люблю тебя, — сказала ему Ракел. — Но, к сожалению, твое агентство по продаже недвижимости пока не приносит ощутимой прибыли. А Маркус уже сейчас подарил мне шикарный автомобиль и скоро построит особняк, какой я пожелаю! О деньгах и говорить не приходится — у меня их будет огромное количество.
— Шлтоха! — бросил ей Вандерлей.
— Напрасно ты не хочешь меня понять, — Терпеливо продолжила Ракел. — Ведь я стараюсь не для себя, а для нас с тобой! Пока мы будем просто выкачивать денежки из этого наивного богача, а со временем я разведусь с ним и отсужу половину его состояния. Тогда мы и поселимся с тобой в том роскошном особняке.
— А сейчас? Что мне делать сейчас?
— Увы, нам придется опять встречаться тай- ком. Только прежде ты был женат, а теперь я буду замужем. Кая видишь, почти ничего не изменилось, за исключением богатства, которое само приплыло к нам в руки. Грех было бы его упустить.
— Ты говоришь правду? — несколько воспрянул духом Вандерлей.
— Да для меня каждая минута без тебя — невыносимое страдание! — с неподдельной страстью в голосе молвила Ракел. — Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не пойти с тобой в гостиницу прямо сейчас.
— Пойдем! — тоже зажегся Вандерлей.
— Нет. Вечером! А сейчас я должна мчаться домой —. туда придет Маркус.
Легок на помине, Маркус как раз в тот момент проезжал мимо бара и увидел на открытой Террасе Вандерлея и Ракел. Они прощались, и Вандерлей, забыв о предосторожностях, поцеловал свою возлюбленную в губы. Потрясенный, Маркус резко затормозил. От Ракел это не укрылось,. но она сделала вид, будто не заметила его, и размеренным шагом стала удаляться от Маркуса. Тот, очнувшись, окликнул ее по имени. Ракел не обернулась, и ни одна жилка в ней не дрогнула. Маркус побежал вслед и, догнав ее, произнес прямо ей в лицо:
— Ракел!
— Я Рут, — спокойно ответила та.
— Прости, — смутился Маркус.
— Ничего, нас всегда путают.
— Да, когда я увидел тебя с тем парнем, то совсем потерял голову. Прости:
— Не стоит извиняться. Только... не говори моему отцу, с кем я здесь встречалась. Ладно?
— Да, конечно.
— Спасибо. Я сейчас тороплюсь: мне надо переодеться и сортировать креветки. Ужасно грязная работа.
— Да-да, — рассеянно молвил Маркус, все еще не веря собственным глазам.
Постояв еще некоторое время в растерянности, он зашел в бар, выпил холодной воды и лишь затем поехал к дому своей невесты. Она встретила его уже в другом платье, и таким образом инцидент был исчерпан.
А вечером состоялось ее свидание с Вандерлеем, но Флориану об этом донесли, и он всерьез намеревался избить Ракел, да Рут опять ему не позволила.
— Скажи спасибо сестре, — бросил Флориану Ракел.
— Ах, она святая — ядовито усмехнулась та. — А может, расскажешь нам, кто тебя обманул? Ну. что ж ты молчишь, Рут?
Позже, когда страсти улеглись, Ракел заглянула в комнату Рут и продолжила все в том же издевательском тоне:
— Тебя, конечно, интересует, действительно ли я продолжаю встречаться с Вандерлеем? Да! Потому что люблю его до дрожи. Каждой клеточкой люблю! И все мои мысли — только о Вандерлее! Но я ненавижу нищету и поэтому вынуждена терпеть Маркуса.
— Он не заслуживает такой подлости. Я все ему расскажу — заявила Рут.
— Только попробуй — пожалеешь, что на свет родилась!

Выйдя на следующий день к морю, Рут увидела изваяние из песка. любовно созданное Лунатиком.
— Это ты, — сказал он, потупившись. — Похожа?
— Да! Ты — замечательный художник. Тебе надо принять участие в конкурсе песчаных скульптур.
— А ты.., плакала? — заметил он покрасневшие глаза Рут. — Я убью эту мерзкую Ракел! Она больше никогда не сможет тебя обижать.
Желая успокоить Тоньу, Рут предложила ему прогуляться вдоль берега, а в это время Ракел успела порушить песчаное изображение сестры.
— Нет, я все-таки ее убью! — воскликнул Тоньу и уже не смог успокоиться в течение всего дня, беспрестанно твердя: «Я убью Ракел!»
Поздно вечером он крадучись вышел из дома, что насторожило служанку Алзиру, питавшую к Тоньу самые нежные чувства.
— Сеньор Донату! Проснитесь! — растолкала она хозяина. — С Тоньу может случиться беда. Я думаю, он пошел к Ракел, чтобы убить ее.
Донату давно мечтавший избавиться от пасынка, обрадовался подвернувшемуся случаю. и помчался прямо к комиссару Родригу.
Тоньу им удалось схватить на месте преступления — в комнате спящей Ракел. В руках у него была склянка со щелочью, которую он собирался плеснуть в лицо обидчице.
Припертый к стенке, Тоньу тем не менее попытался извернуться:
— Я принес эту щелочь для Рут. Она просила меня... Ей надо почистить плитку в ванной... Правда, Рут?
— Да, — вымолвила та, пожалев своего друга.
Ракел и Донату ей не поверили, но Флориану сказал, что Рут никогда не врет, и комиссар, не скрывал своего удовольствия, подвел итог:
— Опять ты, Донату, поднял шум на пустом месте.
Тот, скрипнув зубами, вынужден был покинуть дом Флориану.

По случаю выздоровления Каролы Виржилиу устроил вечеринку, где роль самых почетных гостей отводилась семейству Сампайу. Кроме них были приглашены также Сесар, с недавних пор ухаживающий за Арлет, и его брат Зе Луис — новоиспеченный доктор, получивший диплом врача в Нью-Йорке.
Возвращению Зе Лукса в Рио очень обрадовалась Карола, и этот вечер, действительно, сразу же превратился для нее в праздник.
Другая виновница торжества — виновница в буквальном смысле этого слова — Малу выглядела чересчур возбужденной, так как ее накануне разозлил своими замечаниями отец.
Какое-то время она соображала, как бы ему отомстить, и вдруг в ее поле зрения попал Алоар, приехавший к новому хозяину обсудить дела на ферме. Озорно сверкнув глазами, Малу собрала вокруг себя молодежь и предложила правила только что придуманной игры:
— У вас есть ровно час и ни минутой больше, чтобы найти на улице какое-нибудь животное и привести его сюда. — Публика сразу же оживилась, а поощренная вниманием Малу продолжила: — Но прежде каждый из вас даст мне пятьсот тысяч, а потом всю сумму получит победитель.
Молодежь здесь собралась не бедная, но таких денег при себе у многих не оказалось, Малу это не смутило — она согласилась и на чеки.
Через час весь дом наполнился животными — от кота и кролика до обезьяны и слона. Но все сошлись во мнении, что победу следует присудить Кароле, притащившей откуда-то симпатичного тигренка. Однако тут выступила Малу:
— Многие из вас нарушили главное условие — отыскать животное на улице. Поэтому будем рассматривать только те находки, которые попали сюда прямо с улицы. Алоар, — обратилась она к безмолвно стоявшему рядом с ней ковбою, — ты ведь не станешь отрицать, что я догнала тебя за воротами, когда ты уходил от моего отца?
— Нет, — ответил тот, не догадываясь, к чему клонит Малу
— Так вот, смотрите, какого совершенного, красивого зверя привела я! — и она одним ловким движением накинула на Алоара ошейник, — А что? Человек — это животное, только наделенное разумом и членораздельной речью. В общем, я выиграла!
Алоар долго не мог прийти в себя от такой оскорбительной выходки, а когда, наконец, очнулся, то сказал Малу что она — жестокая самонадеянная пустышка
— Ты обиделся, что я назвала тебя животным? — спросила она с милой улыбкой.
— Нет! Прослыть животным в среде некоторых представителей человеческого рода — большая честь для меня, — ответил ей Алоар и стремглав бросился из этого дома.
Затем он гнал машину на большой скорости, не разбирая дороги, и на крутом повороте не справился с управлением.
Поздно ночью Виржилиу позвонили из больницы и сообщили что управляющий находится в операционной с травмой черепа.
Через несколько дней Арлет уговорила Малу поехать к Алоару попросить у него прощения, но он предпочел притвориться спящим.
— Ну ладно, я приду в другой раз, — сказала Малу покидал палату
Алоар, облегченно вздохнув, открыл глаза.
— Ага, попался! — расхохоталась она, внезапно отворив дверь и заглядывая в палату. — Поправляйся, ковбой! Не держи на меня зла.

+1

25

Глава 5 (стр. 67 - 82)

По мере того как приближался день свадьбы, стали обнаруживаться мелкие неприятности, омрачавшие настроение Маркуса. Во-первых, Андреа будто бы нечаянно, а на самом деле по сговору с Виржилиу, оступившись, упала в бассейн, и в руках у нее при этом были все приглашения на свадьбу, которые, разумеется, намокли. Рассылать их в таком виде было невозможно, а на то, чтобы отпечатать новые, не оставалось времени. В результате на свадьбу оказались приглашены лишь самые близкие, к которым не зазорно было обратиться и по телефону. Маркус подозревал, что Андреа сделала это специально, однако прямых доказательств у него не имелось.
Другая неприятность всплыла тоже буквально за день до свадьбы: Сесар, на которого Маркус рассчитывал как на свидетеля, должен был ехать на какой-то конгресс юристов. Зе Луис, как нарочно, тоже куда-то запропал, и Маркус посетовал на эти обстоятельства в разговоре со своим, по сути, шапочным знакомым — Алемоном.
— Если тебя устроит, то я мог бы стать твоим свидетелем, — вызвался Алемон.
Маркус с благодарностью принял его предложение.
Услышав от сына имя свидетеля, Кларита побледнела, что сразу же заметил Виржилиу
— Ты знаешь этого Алемона? Что тебя с ним связывает? — подступил он к жене с расспросами.
— Да, он был капитаном теплохода, на котором я однажды отдыхала, — неохотно ответила Кларита и поспешила переключиться на другую тему: — А кто будет свидетельницей?
— Рут — ответил Маркус. — Но есть еще одна проблема: Ракел расстроена, оттого что ее некому вести к алтарю.
— Как? А сеньор. Флориану? — изумилась Кларита.
— Он отказался. Ракел говорит, что он приболел и к тому же стесняется.
— Странно. Она ведь его дочь, — продолжала недоумевать Кларита, а Виржилиу что-то смекнув, произнес с ядовитой ухмылкой:
— Ну, наверно, твоя невеста хочет, чтобы к алтарю ее вел я? Что ж, придется мне это сделать.
— Спасибо, отец, — растроганно молвил Маркус, не учуяв в тоне Виржилиу никакой издевки.
Вскоре, однако, всем стало ясно то, о чем догадывался проницательный отец семейства. И вскрылось это, как всегда бывает в подобных случаях, неожиданно: Арлет, навестив с утра свою подругу Рут в отеле, где остановился Флориану с женой и дочерьми, обмолвилась о том, что Виржилиу поведет Ракел к алтарю. Флориану потерял дар речи от такого сообщения, Арлет же, заметив его реакцию, добавила:
— Но ведь вы сами отказались...
— Я?! — возмутился Флориану.
— Простите, — растерялась Арлет. — Так утверждала Ракел.
— Боже мой! Какой позор! Она стесняется собственного отца! — не мог успокоиться Флориану. — Сейчас я пойду к ней...
Рут едва ли не силой удержала отца от скандала накануне венчания.
Арлет, вернувшись в дом Виржилиу. рассказала о случившемся Кларите. Та была потрясена. Вездесущий Виржилиу оказался как раз поблизости и услышал конец их разговора.
— Ну, теперь вам все понятно? — спросил он с явным торжеством. — Этого следовало ожидать.
— Не говори только ни о чем Маркусу, — попросила мужа Кларита. — Не стоит его расстраивать в такой день.
На том и порешили.

Свадьба прошла довольно уныло из-за малого количества гостей и натянутых отношений меду присутствовавшими на торжестве. Флориану и Рут держались скованно, помышляя лишь о том, как бы поскорее уехать отсюда. Изаура же не скрывала своего счастья, глядя на Ракел, Виржилиу и Кларита всячески создавали видимость согласия и подобающей моменту торжественности. Андреа выглядела подавленной и растерянной. Даже Малу из любви к брату в тот вечер почти не хулиганила.
Наконец тягостное застолье подошло к финалу, и новобрачные стали собираться в аэропорт, чтобы улететь в свадебное путешествие.
Семейство Флориану отправилось дамой на машинах Брену и Алемона, которые любезно согласились довезти родственников невесты до Понтал-де-Арейа.

Выйдя утром в город, Рут узнала, что за время ее двухдневного отсутствия тут произошло множество важных событий. Во-первых, Титу — сын Шику Белу — сделал предложение Глоринье, и Донату скрепя сердце вынужден был согласиться с их помолвкой. Во-вторых, сам Шику Белу попался на продаже отборных, самых крупных креветок, которые по договору предназначались Донату как владельцу лодок. И разоблачил рыбака все тот же сеньор Донату. Разразившийся скандал не успел получить своего развития только потому что его затмил другой, гораздо более мощный — на центральной площади кто-то выставил огромное чучело Брену с надписью: «Пугало для туристов». Вокруг чучела возник стихийный митинг, и симпатии горожан опять разделились. Одни яростно ругали мэра за то, что их доходы резко упали из-за отсутствия туристов, а другие, наоборот, восторженно поддерживали его усилия по сооружению новой, экологически чистой системы канализации.
Виржилиу, организовавший эту акцию, не упустил случая приехать в Понтал-де-Арейа и собственными глазами увидеть, как разъяренная толпа будет сыпать проклятия на голову мэра. Однако Брену удалось успокоить собравшихся, пояснив им, что убытки, которые они несут — временные и с окончанием строительства очистных сооружений все потери окупятся с лихвой. А пока для самых нуждающихся мэрия предусмотрела льготные ссуды и частичную компенсацию убытков. Заинтересованные горожане тотчас же засыпали Брену вопросами, к разговор незаметно перешел в деловое русло.
Виржилиу чертыхаясь, поспешил к своей машине, но внезапно увидел в толпе Тониу и почувствовал острое желание овладеть ею немедленно. «Как она меня волнует!» — повторял он по дороге домой, сам удивляясь столь сильному порыву страсти.
— Что с тобой? — встретила его Кларита. — У тебя лихорадочно блестят глаза. Ты не заболел?
— Нет. Я соскучился по тебе! — и он с ходу повалил жену на диван, представляя, будто перед ним Тониа.
Клариту такое поведение мужа попросту испугало, так как он показался ей в тот момент почти невменяемым.
Между тем конфликт Шику Белу и Донату тоже нашел свое разрешение: Титу, живший до той поры в столице и скопивший там кое-какие деньги, снял их со счета и вздумал купить собственную лодку чтобы рыбачить на ней вместе с отцом в Понтал-де-Арейа и больше не зависеть от алчного Донату отбиравшего у рыбаков две трети их улова.

После отъезда Маркуса Малу стало совсем скучно в родительском доме, и она вздумала прогуляться в бывшее поместье Арлет. Вместе с ней отправилась и Карола. не оставлявшая надежды помирить подругу с Алоаром.
Малу, однако, извиняться перед ковбоем не стала, а по-прежнему поддразнивала его, хотя он и не поддавался на ее провокации. Такое независимое поведение Алоара задело за живое Малу и она, нарочно подвернув ногу, симулировала вывих голеностопного сустава.
— Ой, я не могу идти, — корчилась она якобы от боли. — Помогите!
Находившемуся поблизости Алоару ничего не оставалось, как взять ее на руки и отнести в дом. Затем, осмотрев сустав, он заключил, что никакого вывиха у Малу нет, но небольшое растяжение мышц и сухожилий все-таки имеется. Таким образом, ему пришлось и дальше опекать эту непредсказуемую гостью. А она, к немалому удивлению Алоара, вдруг притихла, всегдашняя резкость ее куда-то исчезла, и наоборот — появилась мягкая, доброжелательная улыбка.
— Ты не сердись на меня, ковбой, — сказала она, попивая кофе на террасе и с грустью глядя на заходящее солнце. — Я только дома такая ужасная, а здесь, вдали от отца, становлюсь паинькой.
— Малу — очень добрая и надежная, — добавила Карола — Поэтому я и дружу с ней.
Алоар мысленно согласился с Каролой, но вслух этого не высказал.
Расстались они с Малу почти друзьями.

Еще будучи в Рио-де-Жанейро на свадьбе сестры, Рут договорилась с Арлет, чтобы та подыскала хорошего врача для Тоньу. Арлет выполнила просьбу подруги и даже сама приехала в Понтал-де-Арейа, чтобы увезти Тоньу и Рут на своей машине.
Донату отпустил пасынка охотно, все еще не теряя надежды обольстить Глоринью. В свою очередь Тоньу мог уехать из дома со спокойным сердцем, так как рядом с сестрой теперь находился ее жених Титу.
После женитьбы Маркуса Тоньу стал более откровенно выражать свое чувство к Рут, доставляя тем самым невыносимые страдания Алзире.
— Если меня и в самом деле вылечат, — мечтательно говорил он, — то я смогу жениться на Рут.
В клинике, куда Арлет и Рут привезли Тоньу, его протестировали, сняли энцефалограмму, прописали лекарства и велели вновь прийти на прием через две недели. Затем, прежде чем отправиться обратно в Понтал-де-Арейа, Арлет предложила заехать в дом Виржилиу, где жила сейчас, чтобы немного передохнуть и пообедать.
Кларита, знавшая от Арлет историю Лунатика, приняла его радушно, даже ласково, и он, всегда чутко улавливавший в людях доброту сразу же доверился этой милой сеньоре, стал рассказывать о своих песчаных скульптурах и о том, что ему лучше всего удаются скульптурные портреты Рут.
— А Ракел я не люблю, — простодушно добавил он.
— Почему? — спросила Кларита.
— Она злая. Разрушает мои песчаные фигуры, обижает Рут. Да, она отбила у Рут парня.
— Ты говоришь о Маркусе? О моем сыне?
— У него такая шикарная огромная машина!
— Это мой сын, грустно произнесла Кларита.
— Мне очень жаль, — Посочувствовал ей Тоньу. — Потому что Ракел не принесет Маркусу счастья. Она любит не вашего сына, а совсем другого — Вандерлея.
— Арлет, может, мы уже поедем? — вмешалась Рут, понимая, что Тоньу и так сказал слишком многое из того, о чем следовало помолчать.
— Нет, отчего же? — вставил свое слово Виржилиу, до той поры помалкивавший, и внимательно слушавший Лунатика. — Побудьте с нами хотя бы до вечера.
Но Арлет тоже верно оценила обстановку и стала собираться в дорогу.
— Ну, что скажешь? — спросил Виржилиу Клариту когда гости уехали.
— Ужасно, — ответила она. — Но ведь у этого парня вроде бы не все в порядке с головой?

Виржилиу не мог простить Брену той публичной победы на митинге и организовал новые беспорядки в Понтал-де-Арейа. По его указке Сантьягу и Жоэл напоили нёскольких оставшихся в городке туристов и спровоцировали их на купание в море. Увлеченные примером смельчаков, нарушивших запрет мэра и эпидемиологической службы, к купающимся присоединился и кое-кто из местных жителей. Всех их арестовала полиция. К несчастью, среди арестованных оказалась и давняя подруга Веры, приехавшая в Понтал погостить. Брену всегда недолюбливал эту Марию-Элену, считая ее легкомысленной и дурно влияющей на Веру. Теперь же он и вовсе разозлился, поскольку сам объяснял гостье, почему нельзя купаться в море. Супруги поссорились.
А среди горожан опять возникло недовольство мэром, применившим такие строгие меры к купальщикам.
— Отпусти их из-под ареста, — посоветовал Брену Виржилиу, — не нагнетай обстановку.
— Нет, в данном случае я должен проявить твердость, — стоял на своем Брену; и этот его ответ весьма удовлетворил Виржилиу
Из мэрии он отправился прямо в магазин к Тонии, что стало для него уже навязчивой идеей.
Едва завидев ненавистного вице-мэра, Тониа попыталась запереть магазин изнутри, но Виржилиу успел протиснуться в узкую щель и захлопнул за собой дверь.
— Я не могу без тебя жить! — заявил он Тонии. — Ты мне снишься. Я вижу тебя повсюду. Иногда мне кажется, что я схожу с ума.
— Очень на то похоже, — подтвердила Тониа. — Поэтому прошу вас покинуть магазин.
— Нет! Я не уйду отсюда, пока не получу тебя всю! — и он набросился на девушку со своими объятиями и поцелуями.
Тониа изо всех сил стала отбиваться и прокусила ему губу. Виржилиу взвыл от боли, а Тониа, воспользовавшись этим, выбежала на улицу. Испугавшись, что она может позвать кого-нибудь на помощь, Виржилиу тотчас же поспешил удалиться из магазина.
Вернувшись домой, он опять стал приставать с ласками к жене, видя перед собой лицо Тонии, но на сей раз Кларита обнаружила его вспухшую губу и воспротивилась требованию мужа. Виржилиу проявил нгастойчивость, и тогда Кларита с отвращением оттолкнула его.
— Я знаю, — сказала она, — ты мне всю жизнь изменял. Но я зачем-то это терпела. А теперь — не хочу! Все, Виржилиу забудь, что я твоя жена. Можешь заводить романы с кем угодно, я не буду тебе препятствовать
Такое заявление Клариты несколько отрезвило его, но он все же не стал придавать серьезного значения словам жены.
— Не забывай, у нас скоро юбилей, — напомнил он Кларите — Тридцать пять лет супружеской жизни
— Ну вот дождемся юбилея и разведемся, — подвела итог Кларита.
О юбилее вспомнил не только Виржилиу но и Малу, которая конечно же не могла упустить возможности преподнести очередной «подарок» отцу.
На сей раз она сообщила родителям, что сама подготовила и разослала приглашения близким друзьям юбиляров, а также многим представителям высшего света Рио-де-Жанейро. Кларита от такого сюрприза пришла в ужас, а Виржилиу наоборот, подумал, что это удачный повод для примирения с женой.
Так или иначе, но с идеей Малу смирились и стали готовиться к предстоящему торжеству. Активнее остальных к нему готовилась, естественно, сама Малу но делала это тайном от родителей.
И вот наступил день юбилея. Кларита и Виржилиу, Изображал из себя счастливую пару, встречали в гостиной цвет аристократического общества, принимая поздравления, а в это время с черного хода в банкетный зал устремилась толпа нищих, собранная по всему городу приятелями Малу.
Когда гостей, наконец, пригласили в зал, там уже за столами вовсю пиршествовали обитатели свалок и помоек.
Такой пакости Виржилиу не смог простить дочери и потребовал, чтобы она покинула родительский дом навсегда. Кларите и Арлет, однако, удалось частично смягчить наказание: Виржилиу согласился отправить Малу на учебу в Швейцарию, обеспечив ей весьма скромное содержание.

Как ни хорохорился Вандерлей, а замужество Ракел все-таки больно его уязвило. «Если бы мои дела с недвижимостью шли хоть чуть-чуть получше, то, возможно, она бы и не стала искать миллионеров на стороне», — наивно и самонадеянно думал он. Конечно, у Вандерлея не возникало сомнений в том, что Ракел любит не Маркуса, а его, но перспектива финансовой зависимости от новоявленной богачки тоже не слишком радовала. «Кто знает, как может измениться Ракел под влиянием дармовых, и притом огромных. денег? — размышлял Вандерлей. — При ее амбициях и дерзком характере она вполне способна видеть в бывшем любовнике всего лишь одного из своих многочисленных слуг которыми можно помыкать и унижать их, как вздумается. Нет, я должен рассчитывать прежде всего на себя и на собственный бизнес».
И он решил ввязаться в одно весьма рискованное предприятие сулившее большую выгоду разумеется, в случае удачи. Но чтобы раскрутить этот заманчивый проект, нужен был кое-какой стартовый капитал и Вандерлей опять пошел за деньгами к Донату. Тот, однако, сказал что сам переливает не лучшее времена, и отказался финансировать Вандерлея. Их Разговор пошел по традиционному сценарию и привлек внимание Тоньу, находившегося в соседней комнате. Приложив ухо к двери, он услышал такое, отчего у него волосы встали дыбом
— Ты должен благодарить меня, - говорил Вандерлей — Я по дружбе оказываю тебе услугу. Или ты считаешь, будет лучше если я стану трезвонить о том, как и почему погиб отец Лунатика
— Нет.
— Тогда не требуй вернуть прежний долг и дай мне еще денег.
Перед глазами Тоньу поплыли круги, и он, боясь потерять сознание, поспешил выйти на свежий воздух, А еще спустя некоторое Время он плакал над могилой отца и вслух Просил его:
— Помоги мне вспомнить Папа! Вандерлей и Донату знают как ты погиб, но скрывают это. А я все время пытаюсь вспомнить и не могу. Помоги Мне, отец! Я же был тогда с тобой на скалах и должен помнить, что там произошло. Помоги мне, Палочка!
Глоринья, встревоженная долгим отсутствием брата, отыскала его, почти обессилевшего на кладбище и он сказал ей:
— Сеньор Донату знает, как погиб наш отец.
— Конечно, знает, — желая успокоить его, мол- вила Глоринья. — Он ведь первым прибежал, когда ты стал звать на помощь.
— Ну да, первым, потому что он сам и убил нашего отца! — выпалил вдруг Тоньу.
— Не говори глупостей, — одернула его Глоринья,
— Нет, это правда! — возбужденно заговорил он. — Мне никак не удается вспомнить, как все было. Я сидел с отцом на скале... А дальше — провал. Но Донату убил нашего отца! И знаешь, почему? Потому что хотел жениться на нашей матери и забрать себе все лодки отца. Да!.. А я не могу вспомнить даже папиного лица... Но, может, если начать лепить его из глины, то я вспомню?
— Да, конечно, вспомнишь, — ради его спокойствия согласилась Глоринья. — А сейчас пойдем домой.

Сампайу очень удивился, узнав, что Андреа уехала в Понтал-де-Арейа якобы отдохнуть.
— Не знаю, что ей там делать, — высказал он свое недоумение Кароле. — В Понтале закрыты пляжи. Если хотела отдохнуть, то для этого можно было выбрать другое место.
— Я думаю, она все еще не может смириться с потерей Маркуса, — ответила Карола. — Наверняка поехала туда неспроста. Надеется раздобыть какие-то сведения о Ракел, чтобы потом скомпрометировать ее в глазах Маркуса.
— Неужели? — расстроился Сампайу
— Да, папочка, ты плохо знаешь свою старшую дочь!
— А младшую? — усмехнулся он,
— От младшей, наверно, можно ждать каких-то сюрпризов, но, во всяком случае, она уж точно без двойного дна, — в тон ему ответила Карола.
Как оказалось, в своих предположениях она была недалека от истины: в Понтал Андреа поехала затем, чтобы познакомиться с Вандерлеем. А инициатором поездки был конечно же Виржилиу.
Справки о Вандерлее он навел сразу же, как только услышал это имя от Тоньу. Выяснил, что Вандерлей занимается торговлей недвижимостью, и поручил Андреа притвориться, будто она хочет купить дом и с этой целью обращается к Вандерлею.
— Старайся завязать с ним тесное знакомство, — поучал он ее. — Пусть этот тип повозит тебя по окрестностям, а ты делай вид, что тебя не устраивает какая-нибудь мелочь, и продолжай «поиск». Маркус на днях звонил — они уже скоро вернутся домой. Надо, чтобы ты под любым предлогом привела к нам или к себе Вандерлея и там бы они встретились с Ракел. Мне очень хотелось бы увидеть ее реакцию.
Таким образом, Андреа оказалась в Понтал-де-Арейа и поселилась буквально рядом с Вандерлеем, в соседнем номере. Поэтому познакомиться им было несложно — Андреа попросила соседа помочь ей запереть дверь, придумав, будто не может повернуть ключ в замке. Вандерлей легко управился с замком, а дальше они заговорили о каких-то пустяках. Тут-то Андреа и ввернула свою байку о покупке дома — дескать, приехала присмотреть здесь какой-нибудь милый особнячок для себя. Вандерлей клюнул на приманку и, боясь упустить богатую клиентку. принялся всячески ее ублажать.
Когда же Виржилиу сообщил Андреа о дне приезда Маркуса, Вандерлей уже вполне мог считаться ее близким другом.

Изаура тяжко переживала разлуку с любимой дочерью и не могла нарадоваться получив, наконец, от нее известие.
— Ракел будет в Рио на следующей неделе, — сообщила она мужу. — Ой, я уже так истосковалась по ней!..
— Что-то они слишком рано возвращаются, — сказал Флориану — Не рассорились ли?
— А тебе бы этого очень хотелось! — с обидой произнесла Изаура. — Ты никогда не любил Ракел.
— Зато ты баловала ее без меры и обижала Рут, — не остался в долгу Флориану
Разгоревшуюся ссору, как всегда, погасила Рут. Изаура, чувствуя себя обиженной, все же постаралась, чтобы последнее слово осталось за ней:
— Ну ничего, скоро мы переедем в Рио, и я буду видеться с Ракел каждый день!
— Никуда мы не переедем! — опять взвился Флориану. и все началось сызнова.
Спор о переезде продолжался между супругами с тех пора как Ракел, еще будучи невестой, сказала, что Маркус пообещал купить для них приличный дом в столице. Флориану сразу же заявил, что хочет жить в Понтале и рыбачить на своей лодке.
— Там тоже можно найти дом у моря, — подсказал Маркус. — Ракел очень хочет, чтобы вы жили неподалеку от нее, и я счастлив сделать вам всем такой подарок.
— У нее будет своя семья, — возразил Флориану, — и с нами ей все равно придется видеться реже. Будете приезжать сюда по выходным на своей машине. А если так уж хочешь сделать нам подарок, то... подари лодку, Это все, что нам нужно.
— Хорошо, подарю, — обрадовался Маркус. — Но одно не исключает другого. Если решите переехать в Рио, то сразу же подберем для вас дом.
С той поры Изаура и пилила упрямого мужа, не желавшего и слышать о переезде. Ему вторила Рут чем очень раздражала мать.
— Господи, хоть бы скорей приехала Ракел, — говорила им Изаура. — Может, она сумеет вас переубедить?

0

26

Спасибо огромное, что выкладываете эту книгу!
Я ее недавно купила в российском буинистическом магазине, еле дождалась, пока ее прислали мне в Израиль. И тут с ужасом обнаружила, что в книге вырваны 2 блока страниц: с 67 по 78 и с 143 по 152 включительно. Огорчению моему не было предела. А теперь я так рада, что смогу восполнить пробел скачав здесь недостающие страницы :)
Спасибо!!!

0

27

А можно узнать, когда будет продолжение?

0

28

Постараюсь в выходные, на неделе нет времени сканировать  :'(

0

29

Глава 6 (стр. 83 - 98)

Недолгое пребывание новобрачных в свадебном путешествии показалось странным не только Флориану, но и многим другим. Виржилиу был доволен таким ходом событий, считая, что сыну и невестке, по-видимому, не так уж и хорошо вдвоем, если они прервали свое путешествие. Кларита ожидала возвращения сына с тревогой: ей все еще хотелось надеяться, что он сможет быть счастливым с Ракел. Малу распирало любопытство: что же там у них произошло? Андреа воспрянула духом и, мороча голову Вандерлею, готовилась нанести сопернице ощутимый удар.
Лишь Арлет никак не могла настроиться на чужие проблемы, поскольку ее в тот момент занимал только Сесар, нравившийся ей с каждым днем все больше.
Виржилиу, которому до всех было дело, прямо спросил у своего адвоката, какие у него намерения по отношению к Арлет, и, не ожидал ответа, добавил: «Не вздумай понапрасну морочить ей голову». В этой ситуации Сесару не оставалось ничего другого, как ответить, что он хотел бы жениться на Арлет. «Тогда не тяни, — посоветовал ему Виржилиу. — Вы оба уже не слишком молоды»
И вскоре Сесар сделал предложение Арлет. Она ответила согласием, но, учитывая опыт Маркуса, со свадьбой Сесар решил не торопиться.

А опыт Маркуса действительно оказался печальным. Отношения между молодоженами не заладились буквально с первого же дня их свадебного путешествия.
По желанию Ракел они отправились в Нью- Йорк, где поселились в первоклассном отеле. Маркус был счастлив, что наконец может остаться наедине с желанной супругой, но она потащила его на люди, в ресторан. И там, перебрав лишнего, пустилась в пляс с каким-то нагловатым типом, который, не стесняясь, прижимал ее к себе, а затем и вовсе сунул руку в разрез платья. Маркус вскочил со стула, готовый избить наглеца, но на мгновение оцепенел, потрясенный реакцией Ракел: она, громко и вульгарно хохоча, погрозила «шалуну» пальчиком. Это еще больше раззадорило пьяного танцора, и он, выражая свой восторг, страстно поцеловал Ракел в губы. Маркусу захотелось провалиться сквозь землю от стыда и отчаяния, но он нашел в себе силы подойти к жене и, оторвав ее от партнера, буквально вытолкать из ресторана.
— Как ты смеешь! — возмущалась Ракел. — Выталкивать меня из зала на глазах у всех!
— Пойдем домой, — процедил сквозь зубы Маркус, — там поговорим.
— Я никому не позволю собой командовать. Запомни это! — продолжала она свое. — Ты мой муж, а не надсмотрщик. И я тебе не рабыня! Понятно?
Все это она говорила в лифте, пока они поднимались на свой этаж. Маркус молчал, но, придя в номер, сказал, что не узнает свою возлюбленную.
— Откуда этот резкий тон, эта развязность, даже распущенность? — недоумевал он.
— Что ж, ты женился не на аристократке, — напомнила ему Ракел.
— Да при чем тут это! Просто ты вела себя как... — он хотел сказать «как уличная девка», но в последний момент сдержался.
— Ну, договаривай! — подхлестнула его Ракел. — Что ж ты замолчал?
— Мне не нравится, что ты много пьешь и куришь.
— Да? — ядовито усмехнулась она. — А прежде нравилось! Я ведь никогда не скрывала своих привычек. И одна из них — нежелание кому-либо подчиняться и выслушивать чьи-то замечания.
— Ракел, это ужасно, — совсем отчаялся Марнус. — Неужели ты не понимаешь, как мерзко выглядел тот американец? Зачем он тебе вообще понадобился? Мы с тобой только что поженились, у нас медовый месяц...
— Да мне всего лишь захотелось немножко повеселиться, расслабиться.
— Не понимаю, как тебе могут нравиться подобные вещи! Ведь это же откровенная пошлость...
— Ну что ж, значит, мне нравится быть пошлой! — отрезала Ракел. — И не пытайся меня переделать. тебе это не удастся.
Маркус ничего не ответил, и она решила, что пора сменить тон.
— Ладно, давай не будем ссориться, — сказала она так, будто речь до сих пор шла о сущем пустяке. — Ты еще любишь меня? Ну тогда иди ко мне, мой хороший, мой Правильный и непорочный!..
В этот раз они помирились, но и в последующие дни Маркуса не покидало ощущение, что он полюбил одну девушку, а женился на другой. даже в постели Ракел не была такой же страстной, как прежде, и вообще предавалась любви неохотно, словно выполняя неприятную обязанность.
Прогулки по городу посещение театров и музеев тоже не доставляли ей удовольствия. Из всех развлечений она предпочитала рестораны, а точнее — возможность налиться. При этом пила в основном виски и осмеяла Маркуса, когда он заказал для нее шампанское.
— В Понтале тебе нравилось пить шампанское, — напомнил он. — Ты, сама это говорила.
— Наверно, то была не я, а Рут, — без зазрения совести ответила Ракел.
Ситуация повторилась, когда Маркус завел речь о будущих детях:
— Я всегда мечтал иметь большую семью: трое, а то и четверо детей...
— Ой, не дай Бог! — оборвала его Ракел.
— Но ты же любишь детей! Помнишь, мы говорили об этом в самом начале нашего знакомства?
— ‘Ты опять перепутал меня с учительницей. С Рут! Это она любит сюсюкать с малышами и вытирать их сопли. А я хотела бы еще несколько лет пожить в свое удовольствие и не думать о пеленках.
Подобные ответы не просто обескураживали Маркуса, но вселяли в него страх за дальнейшую жизнь с этой женщиной, его женой, которую он, как выяснилось, совсем не знал.
Но все эти неприятные открытия были мелочью по сравнению с тем, что произошло однажды, когда Ракел опять напилась почти до невменяемости. Во всяком случае, передвигаться сама она не могла, и Маркус буквально внес ее в номер на руках.
— Я же говорил, что тебе не следует так много пить, — сказал он, укладывая жену в постель.
— Ох, какой же ты зануда, — пробормотала Ракел, уже проваливаясь в сон. — Но я тебя все равно безумно люблю... Иди ко мне, Вандерлей!.. Поцелуй меня!.. Вандерлей!..
Она забылась в тяжелом алкогольном сне, а Маркус всю ночь просидел, тупо глядя в окно и думал о том, какую чудовищную ошибку он совершил, женившись на Ракел.
Утром он прямо спросил ее, кто такой Вандерлей. Ракел лишь на мгновение пришла в замешательство, но от Маркуса это не укрылось.
— Зачем тебе? — овладев собой, спросила она.
— Хочу знать, кто он.
— Ну, это парень, который ухаживал за Рут, — намеренно скучным тоном молвила Ракел.
Маркус смотрел на нее с недоверием, и тогда она добавила:
— Малоприятный тип... Мне он никогда не нравился... Иди ко мне. Давай еще немного поспим
Ее ответ только укрепил подозрение Маркуса в том, что Ракел вышла за него замуж не по любви, а по расчету И он решил по возвращении в Рио непременно разузнать подробности о Вандерлее и о том, что связывает этого человека с Ракел.

В аэропорту молодоженов Встречали Арлет и Сесар, до той поры еще ни разу не видевший Ракел. Когда же он ее увидел, то не смог скрыть своего замешательства
— Что с тобой? — спросила Арлет. — Ты вдруг побледнел. Тебе плохо?
— Нет-нет, — пробормотал он.
Маркус представил ему Ракел и тоже заметил, что с Сесаром не все в порядке.
— У тебя какие-то неприятности? Или приболел?
— Нет. Наверно, просто устал, — ответил Сесар. — Расскажи лучше, как прошло ваше путешествие.
— Замечательно! Правда, Ракел?
— Да, — подтвердила она. — Мы так счастливы!
То же самое они повторили и родителям Маркуса, и Малу У Клариты отлегло от сердца, а Виржилиу, позвонив Андреа, обнадежил ее тем, что Маркус, похоже, лишь изображает из себя счастливчика
Пока всеобщее внимание было приковано к молодоженам, Сесар отвел в сторону Зе Луиса и спросил, есть ли у Ракел сестра.
— Да, — ответил тот, — они близнецы и очень похожи между собой. Их все путают.
— А как зовут другую сестру?
— Рут. Она живет с родителями в Понтале и дружит с Арлет... Эй, что с тобой? — спросил Зе Луис, заметив, как изменился в лице его брат. — Сердце?
— Нет, тебе показалось, — с трудом вымолвил Сесар.
— И все же ты обрати внимание на свое сердце, — проявил настойчивость Зе Луис. — Это мнение врача. Дай я послушаю твой пульс. Ну, так я и думал: у тебя явная тахикардия.
В тот же вечер Сесар сказал Арлет, что после их свадьбы хотел бы поселиться в Сан-Паулу. где ему предлагают очень интересную работу. Арлет ответила, что ей больше нравится Рио-де-Жанейро, но она согласна последовать за Сесаром хоть на край света.

На следующий день в доме Виржилиу произошло еще одно событие, посеявшее дополнительные сомнения в душе Маркуса. А источником этих сомнений послужил Тоньу Лунатик, которого Глоринья привезла в Рио-де-Жанейро на прием к врачу
Доктор вновь снял энцефалограмму и, не найдя в ней никаких изменений по сравнению с предыдущей, вынужден был констатировать, что бессилен помочь Тонъу.
Глоринья, ожидавшая брата в коридоре, на какое-то мгновение отвлеклась и не заметила, как Тоньу вышел из кабинета врача. Подождав еще некоторое время, она сама заглянула к доктору и узнала, что Тоньу ушел от него примерно полчаса назад. Обыскав всю больницу и не найдя брата, Глоринья помчалась на автовокзал, а затем и в Понтал-де-Арейа, уповая на то, что Тоньу вздумал уехать домой один. Однако и дома он не появлялся. На кладбище и в заветной Пещере его тоже не было,
Тогда совершенно отчаявшаяся Глоринья бросилась к Комиссару Родриго, а тот подключил к розыску Тоньу столичную полицию.
Нашли его, однако, не полицейские, а Арлет, возвращавшаяся домой из клиники, где она работала. Тоньу шел по улице и плакал. Арлет остановила машину.
— Тоньу? Что ты здесь делаешь? Один!.. Ты не узнаешь меня? Я — Арлет, подруга Рут.
— Да, теперь узнал, — вымолвил он. — Здравствуй.
— Как ты оказался здесь?
— Я заблудился… Доктор сказал, что не сможет меня вылечить, он опять заплакал.
— Поедем со мной, — повела его к машине Арлет. — Сейчас мы заедем к донье Кларите, ты ее знаешь, а потом я отвезу тебя в Понтал.
У Клариты сердце сжалось при виде несчастного, убитого горем Тоньу. Она велела накормить его и уже собиралась звонить Брену, чтобы тот успокоил Глоринью, когда в гостиную вошла Ракел,
— А это еще что такое? — возмутилась она. — Как ты здесь оказался?
Тоньу отвернулся от нее, а Арлет объяснила Ракел, что произошло.
— Невероятно! — сказала та. — Как будто кто-то специально надо мной подшутил Вы знаете, что этот полоумный дважды покушался на мою жизнь? Эй, — тронула она за плечо Тоньу, — ты опять задумал какую-нибудь гадость?
Вместо ответа он с силой ударил ее по руке. Ракел едва устояла на ногах. Маркус тотчас же бросился к Тоньу, намереваясь его ударить. Но Кларита заслонила собой Тоньу, крикнув:
— Маркус, он же болен!
— Это не дает ему права бить людей. Ракел только хотела с ним поздороваться.
— Нет, она плохая, — сказал Тоньу, — она всем делает больно. От нее исходит зло...
— Ладно, пойдем я тебя покормлю, — вмешалась Арлет, желая поскорей разрядить обстановку.
Пока Кларита звонила в Понтал, Маркус подошел к Тоньу и извинился перед ним за свой срыв.
— Но ты, пожалуйста, больше не бей Ракел, — добавил он. — Этого нельзя делать ни в коем случае.
— А сеньор Флориану ее тоже бил! — сказал в свое оправдание Тоньу.
— Не может быть! — не поверил ему Маркус.
— Еще как может! Она получила за то, что путалась с женатым парнем. Сеньор Флориану тогда всыпал ей как следует..,
— Он все врет!’— воскликнула находившаяся поблизости Ракел. — Этот дебил постоянно выдумывает про меня всякие небылицы!
— Ладно, Ракел, — сказал Маркус, — давай попрощаемся с Тоньу без скандала, а потом обо всем поговорим.
— Тут и говорить не о чем, — сердито бросила она. — Лунатик все наврал.

Наконец Изаура дождалась той счастливой минуты, когда ее любимая дочь вновь переступила порог родительского дома. Но открытый без утайки, разговор, какие частенько вели между собой мать и дочь, пришлось на время отложить, так как надо было уделить внимание гостям — Кларите и Маркусу, приехавшим вместе с Ракел.
Маркус сказал, что уже присмотрел дом, в котором мог бы поселиться Флориану с семьей. Тот, как и прежде, стал отказываться от такого подарка, Ракел и Изаура принялись его убеждать в обратном. Рут вообще не участвовала в этом обсуждении. Кларита, в очередной раз отметив существенную разницу между сестрами, предложила компромиссный вариант: все-таки посмотреть дом, а уж потом принимать окончательное решение.
Затем Флориану и Маркус заговорили о новой лодке, Изаура стала что-то рассказывать Кларите, а Ракел увлекла сестру в соседнюю комнату.
— У меня к тебе просьба — обратилась она к Рут. Скажи Маркусу, что Вандерлей - твой парень.
Реакцию Рут предугадать было нетрудно, и потому Ракел пришлось выложить ей всю правду о том, что произошло в Нью-Йорке.
— Я тебя очень прошу продолжила она. — Просто умоляю. Для Маркуса это будет страшным ударом. Если ты еще любишь его хоть немного, то не заставляй его страдать, скажи, что у тебя роман с Вандерлеем.
В этот момент в проеме двери показался Маркус и, смутившись, тотчас же удалился
— По-моему он все слышал, похолодев от ужаса, сказала Рут.
— Нет, вряд ли, — успокоила ее Ракел. — Ну так ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?
— Да, — глухо вымолвила Рут
А Маркус, действительно услышавший, о чем его жена просила сестру, поспешил на берег в надежде унять свой гнев и не сорваться на скандал. Там, однако, ему встретился Флориану, и Маркус прямо спросил его, бил ли тот когда-нибудь Ракел и за что. Флориану, не умевший врать, вынужден был подтвердить то, что Маркусу уже было известно от Тоньу.
Вернувшись в дом вместе с Флориану, Маркус выглядел мрачным, и Ракел, догадываясь о причине такого настроения мужа, как бы между прочим, в продолжение прерванного разговора, спросила у Рут:
— А с парнем своим, с Вандерлеем, ты продолжаешь встречаться?
— Д-да, — ответила Рут, и щеки ее запылали от стыда.
— Может, вскоре погуляем и на твоей свадьбе? — не унималась Ракел, надеясь окончательно развеять подозрения Маркуса.
— Хватит об этом! — взмолилась Рут и чуть ли не бегом устремилась прочь из комнаты.
Маркус оставил диалог сестер без комментариев.

Андреа, поездив с Вандерлеем по окрестностям Рио и посмотрев множество прекрасных особняков, загорелась идеей и вправду купить один из них. Но для этого ей надо было уговорить родителей, а точнее — отца, в ведении которого находился основной капитал их семьи. Однако отношения с отцом у Андреа всегда складывались сложно, и сейчас между ними не было взаимопонимания, поэтому обольщение родителей пришлось начать с матери.
К удивлению Андреа, мать восприняла такое предложение с восторгом, как будто всю жизнь только и мечтала о покупке загородной виллы.
Это как раз то, что мне сейчас необходимо! — сказала Жужу дочери. — Я упрошу Сампайу, чтобы он сделал мне такай подарок!
— Ну что ж, замечательно — с облечением вздохнула Андреа. — Значит, завтра я приглашу  к нам маклера. А почему же ты сама не додумалась до такого простого решения если тебе хотелось приобрести загородный дом?
— Раньше в этом не было нужды, а теперь обстоятельства изменись — туманно ответила Жужу.
— О чем ты говоришь? Какие обстоятельства?
— Ну... — Замялась Жужу, наверное, я постарела. А с возрастом человеку хочется быть поближе к природе.
Отвечая так, она лукавила. На самом же деле ей случайно подвернулись под руку результаты медицинского обследования Сампайу, и она поняла, что ее муж неизлечимо болен. Несколько дней буйное воображение Жужу рисовало ей картины одну страшнее другой, но все сводилось к тому что отныне она должна была похоронить себя заживо. «Кто знает, как долго он еще протянет — размышляла Жужу. — Год? Два? А может, будет лежать, прикованный к постели, десятки лет? И я вместе с ним окажусь прикованной к дому — ни в свет выйти, ни у себя собрать гостей. И никто больше не увидит моих туалетов, моих бриллиантов!.. А потом он умрет, когда я уже буду старой и никому не нужной. Никто на меня не позарится, не возьмет замуж…»
Почувствовав себя несправедливо обиженной, она решила воспротивиться воле судьбы, пойти наперекор обстоятельствам. «Сампайу скрывает от меня свою болезнь, и это хорошо. Пусть он и дальше думает, что мне ничего не известно. А я тем временем должна подыскать себе нового мужа и развестись с Сампайу».
Приняв такое решение, она успокоилась и стала думать о разделе имущества и капитала, соображая, как бы урвать для себя побольше. Таким образом, предложение Андреа легло на благодатную почву: Жужу вознамерилась оформить загородную виллу на свое имя.

После отъезда Ракел Рут долго не могла успокоиться, терзаясь тем, что пошла на поводу у сестры и вынужденно соврала Маркусу.
К ‘Вечеру нее поднялась температура, а затем еще несколько дней Рут металась в жару.
В городке же тем временем начался праздник: спуск на воду новой лодки Шику Белу. Рыбаки восприняли это вроде бы частное сообщение как общую победу над Донату и готовились продемонстрировать перед хозяином свою солидарность с Шику Белу.
Флориану, опечаленный болезнью Рут, тем не менее собрался идти на праздник, сказав, что пробудет там недолго.
— Мне тоже хотелось бы пойти, — огорчилась Изаура. — Такие события случаются не часто в нашей жизни... Может, Рут побудет здесь одна? Мы ведь скоро вернемся.
Флориану, уязвленный черствостью жены, сказал, что сам останется с дочерью, а Изаура пусть идет на праздник.
— Я присмотрю за Рут, — вызвался Тоньу, навещавший больную по несколько раз на дню, и тем исчерпал семейный конфликт.
Пристроившись на стуле у постели Рут, он не сводил с нее глаз, тихо приговаривая:
— Ты — самая лучшая на свете… Самая красивая… Самая добрая и нежная... Тебе плохо, больно... Если б я мог тебе помочь! Если б я мог взять твою боль на себя!..
Рут пошевелилась во сне, и Тоньу умолк. Внезапно до его слуха донеслось отчетливое: «Маркус!., Маркус!..»
— Я здесь, с тобой, — сказал Тоньу, нежно погладив ее по руке.
Рут затихла.
«Боже мой, как она его любит! — подумал Тоньу. — Если бы я мог вернуть ей Маркуса!..»

Сведения, почерпнутые Маркусом в Понтале, не давали ему покоя, но он решил сдерживаться, насколько это будет возможно. Уж если не удосужился изучить свою жену до свадьбы, то надо хоть теперь понять ее как следует, прежде чем принимать решение о разводе.
Дома его внимание невольно переключилось на Малу, которая в отместку отцу; лишившему ее счета в банке, вышла на улицу в нищенском одеянии, где и встала с протянутой рукой:
— Подайте дочке миллионера-скряги!.. Подайте Христа ради дочери Виржилиу Ассунсона, которую отец-монстр лишил куска хлеба!..
Прохожие, изумленные таким зрелищем, охотно подавали ей монетки, а кто-то догадался поставить у ног Малу пустую банку из-под пива. Мелочь звонко посыпалась в эту гнутую жестянку.
Вскоре вокруг Малу собрались корреспонденты, заснявшие акт попрошайничества на фото- и видеопленки.
Домой ее увел проезжавший мимо Сесар, для чего ему пришлось употребить силу. Этот момент тоже был зафиксирован репортерами.
— Я хотел отправить ее в Швейцарию к началу учебного года, — сказал Виржилиу, — но она вынуждает меня сделать это немедленно. Устрою там ее в самый дешевый пансионат — с питанием, и пусть она довольствуется нищенским образом жизни, если он ей так по душе!
— Отец она и в Швейцарии не угомонится, — сказал Маркус. — А у тебя возникнут международные неприятности.
— Но я больше не могу терпеть ее в своем доме. Пусть она катится куда угодно, лишь бы с глаз долой!
Малу сказала, что она и сама мечтает о том же — .не видеть отца, а потому хотела бы поселиться на какое-то время в бывшем поместье Арлет. Виржилиу. согласился отправить ее туда при условии, что за ней там будет присматривать Дуарту.
— Ладно, потерплю твоего пса, — вынуждена была сдаться Малу.

+1

30

DenLi

А сколько всего глав в этой книге?

0

31

Fiella написал(а):

А сколько всего глав в этой книге?

В книге 29 глав и 478 страниц.

Отредактировано darling75 (07.09.2009 01:15)

0

32

Глава 7 (стр. 99 - 116)

Андреа пригласила Маркуса и Ракел на ужин, и теперь они решали, как быть. Обоим не хотелось идти туда, но и отказаться было не совсем удобно, так как Сампайу все-таки компаньон Виржилиу и с ним надо поддерживать добрые отношения. Склонились к тому, что следует принять приглашение.
Разумеется, они не могли знать, какой неожиданностью оказался этот ужин для самого Сампайу которого ни жена, ни дочь заранее не известили, а поставили перед фактом. Особенно его удивил странный подбор гостей: Маркус с женой и — никому не известный маклер, впервые переступивший порог этого дома.
— Тебе не кажется, что маклера следовало бы принять в другое время? — сказал он Андреа.
— Ой, папа, оставь свои аристократические замашки, — с досадой молвила она. — Вандерлей — мой хороший знакомый, почти друг.
— Не бывает дружбы почти, около того, наполовину на две трети, — пояснил ей Сампайу — дружба — она либо есть, либо ее нет.
— Сейчас не время для нравоучений, осадила его Андреа. — С минуты на минуту должны появиться гости.
Первым пришел Вандерлей, ничего не подозревающий о готовящемся для него сюрпризе. Затем прибыли Маркус и Ракел. Андреа представила им своего «почти друга» и, не скрывая удовольствия, наблюдала, как вытянулись лица Ракел и Вандерлея. Маркус замер, узнав в приятеле Андреа своего соперника, и напряженно ожидал, чем закончится эта сцена.
— Мы знакомы, — первой нашлась Ракел.
— Да? — изобразила удивление Андреа.
— Ничего удивительного, — поддержал игру Вандерлей. —. Понтал — городок маленький.
За ужином говорили о том о сем, но беседа явно не клеилась, так как Вандерлей и Ракел все-таки чувствовали себя не слишком уверенно. А Маркус думал, что такое совпадение вряд ли могло быть случайным, и соображал, каким образом Андреа узнала о связи Вандерлея с Ракел.
— Ты ничего не ешь, Маркус, — заметила Жужу — И вообще какой-то мрачный. Что случилось?
Пришлось сослаться на головную боль, и эта отговорка затем послужила поводом для того, чтобы поскорее покинуть дом Сампайу.
Какая муха тебя укусила? — спросила Ракел в машине, не поверив в его недомогание. — Все ревнуешь меня к Вандерлею? Ты же слышал, что говорила Рут? Это ее парень.
— Я слышал, что говорила ты, упрашивая Рут подтвердить твою ложь. А еще я слышал, как ты, будучи пьяной, говорила: «Я люблю тебя, Вандерлей!»
— Маркус, ты меня оскорбляешь! — вместо обороны перешла в наступление Ракел.
— Но как ты объяснишь свой разговор с Рут?
— Объясню! Я все объясню, раз уж тебе этого так хочется! — приняла она вызов, лихорадочно соображая, как выкрутиться из непростой ситуации. — Тебе не приходило в голову, почему Рут, эта праведница, которая никогда не врет, вдруг поддержала меня?
— Наверно, потому что не желала нашей с тобой ссоры, — высказал предположение Маркус.
— Да, но не только поэтому Когда Рут встречалась с Вандерлеем, он был с ней очень груб, и мне это не нравилось, я с ним часто ссорилась. Однажды он в отместку затащил меня силой в гостиницу и хотел надо мной надругаться. К счастью, мне удалось вырваться. Конечно, Рут неприятно вспоминать ту историю.
— Допустим, что все так и было, — не очень-то поверил ей Маркус. А как быть с твоим признанием в любви к этому грубияну?
— Если бы ты был откровенным со мной, -— бросила ем упрек Ракел, — и рассказал обо всем сразу еще там, в Нью-Йорке, то и проблемы бы у нас не возникло. Тебе бы не пришлось мучиться ревностью. В тот вечер я была пьяна, а ты был груб со мной. Тащил меня за руку в гостиницу. Видимо, в моем сознании вы как-то и совместились с Вандерлеем. Иначе я никак это не могу объяснить.
Маркусу очень хотелось ей верить, но ревность еще клокотала в нем, Ракел же почувствовала, что ей удалось сбить с толку мужа, и она постаралась развить успех:
— Не хочешь мне верить — не верь. Но моя совесть чиста.
И она прямо, чистым, открытым взглядом посмотрела ему в глаза,
Маркуса этот взгляд сразил наповал.
— Ну ладно, прости меня, — сказал он. — В другой раз я постараюсь все свои сомнения разрешать сразу же, вместе с тобой.
— У тебя не будет поводов для сомнений, — заверил его Ракел.
Домой они пришли, полностью помирившись, и Виржилиу был изумлен, глядя на этих воркующих голубков. По телефону Андреа доложила ему, что Маркус явно что-то заподозрил и весь кипел от ревности. «Наверно, прохиндейке все же удалось опять запудрить мозги моему доверчивому сыну, — пришел к выводу Виржилиу. — Но я — не Маркус, и меня не проведешь!»
На следующий день ему повезло и он подслушал телефонный разговор Вандерлея и Ракел. Она очень испугалась, услышав голос Вандерлея:
— Зачем ты сюда звонишь? Совсем рехнулся?
— Мне надо с тобой увидеться. Сегодня же!
— Это невозможно.
— Я буду звонить, пока ты не согласишься, — пригрозил он.
— Ладно. Говори, куда приехать и в котором часу.
Место и время их свидания Виржилиу записал в свой блокнот, а затем позвонил в сыскное агентство и нашел детектива для слежки за любовниками.
Встретившись с Вандерлеем в кафе, Ракел бросила ему:
— Забудь мой телефон и о моем существовании!
— Ты что, Ракел? — попытался обнять ее Вандерлей. — Я же люблю тебя! Я так соскучился!..
Она, грубо оттолкнув его, устремилась обратно к машине и вскоре была дома. Тотчас же там раздался телефонный звонок, и Кларита передала трубку Ракел:
— Спрашивают тебя.
— Я не хочу верить в то, что ты меня разлюбила, — говорил Вандерлей.
— Да, сеньор Донату, здравствуйте, — перебила его Ракел, давая понять, что не имеет возможности говорить свободно. — Да, спасибо. Отец передал мне вашу просьбу Я поищу для вас лекарство и привезу его на днях. До свидания, сеньор Донату. Я сама вас разыщу.
Пояснив свекрови, кто такой сеньор Донату, она удалилась в свою комнату и с жадностью осушила рюмку виски, а затем и вторую, и третью...

Рут еще не совсем оправилась от болезни, когда ее навестил неожиданный гость — Сесар. Изаура, впустившая его, была немало удивлена явлением такого представительного сеньора, а Рут и вовсе чуть не потеряла сознание.
— Прости, я должен был приехать, — сказал он ей, — когда узнал, что ты здесь. Я — друг Маркуса, но по чистой случайности не был у него на свадьбе. А потом увидел его жену и в первый момент подумал, что это ты.
— Ракел — моя сестра, — наконец обрела дар речи Рут.
— Да, я знаю. Правду говорят, что мир тесен.
— Кто-нибудь видел, как ты сюда входил? — спросила Рут.
— Женщина, открывшая мне дверь. Наверно, твоя мать. Ей известно, что мёжду нами было?
— Нет. Я не хотела огорчать ни ее, ни отца.
— Рут может, я могу тебе чем-то помочь? — спросил он.
— Спасибо, не надо.
— Ты все такая же гордая, — недовольно заметил Сесар.
— У бедняков нет права на гордость, — парировала Рут. — Это привилегия таких богачей, как ты.
— Ну перестань... Я хотел тебя попросить...
— Догадываюсь, о чем, — прервала его Рут. — Ты собираешься жениться на Арлет и хочешь, чтобы я и впредь молчала.
— В общем, ты верно угадала, — сказал он, потупившись. — Скажи, Арлет действительно не знает о нашей связи?
— Конечно, тебя это волнует прежде всего, — печально заметила Рут. — Ты все такой же. Арлет мне очень помогла, когда я оказалась одна, в трудном положении, но я не сказала ей, кто был отцом моего ребенка,
— Я хотел на тебе жениться...
— Не надо, Сесар,— остановила его Рут. — Мне слишком больно все это вспоминать, Я ничего не скажу Арлет, но ты должен пообещать, что не поступишь с ней так же, как со мной.
— Обещаю!..
— А теперь уходи! Пожалуйста!..

Виржилиу надеялся, что Кларита сказала о разводе сгоряча, но в последующие дни ему пришлось убедиться в серьезности ее намерений, особенно после того, как он фактически прогнал из дома Малу
Я чуть не потеряла из-за тебя сына и теперь теряю дочь, — заявила ему Кларита. — Всю жизнь я молча принимала твою сторону; лишь бы не порушить зыбкий мир, существовавший в нашей семье. Но моя сдержанность и мое терпение оказались напрасными: семья все равно разрушилась. В общем, я больше не могу служить только тебе, Виржилиу. Как мать, я должна прежде всего помочь Малу, протянуть ей руку, а не превратиться окончательно в ее врага.
— А может, дело не в детях и не во мне, — язвительно произнес Виржилиу; — а вот в этой орхидее? Кто тебе послал такую пошлость? — он указал на цветок в горшке, накануне переданный Кларите с посыльным. — Ну-ка, что там написано? «С глубоким уважением, Вальтер». Кто такой Вальтер? Это не тот ли бывший капитан, а ныне владелёц кабачка? Он? Я помню, как ты глазела на него, когда он был свидетелем на свадьбе Маркуса.
— Да, это он, — подтвердила Кларита. — А в этом горшке — очень редкий сорт орхидеи. Вальтер сам ее вырастил.
— Ах, ах! Какие нежности!
— Вальтер к моему решению о разводе не имеет никакого отношения, — твердо произнесла Кларита. — Давай разойдемся мирно, без этих издевок и уколов. Я дала тебе полную свободу
— А я — нет! — прервал ее Виржилиу — Потерпи хотя бы до той поры, пока Маркус не построит свой дом и не переедет отсюда.
— Строительство может продлиться и полгода. Ты на это рассчитываешь? Надеешься, что я передумаю?
— Пообещай мне, что до переезда Маркуса ты не будешь затевать дело о разводе, а там — поступай, как пожелаешь.
Их разговор случайно услышала Малу и была ошеломлена таким поворотом событий.
— Выходит, я тебя совсем не знала, — сказала она матери. — Как тебе удавалось скрывать, что ты глубоко несчастна?
— Так было не всегда, с грустью произнесла Кларита. — Когда-то я страстно любила твоего отца. А потом… Что-то изменилось во мне, а уж в нем произошли такие чудовищные перемены, которые убили все живое, на чем держались наши отношения. Жажда власти и денег постепенно разрушила Виржилиу, а заодно сломала и меня, и тебя...
— Мамочка, — обняла ее Малу я рада, что нечаянно стала свидетелем вашего разговора. Знай: я тебя очень люблю! И не скучай тут без меня. Я буду звонить тебе с фазенды каждый день!
Она четко исполняла обещанное — звонила каждый день, говорила, что им с Каролой там очень хорошо, спокойно, и даже Дуарту ее не слишком раздражает.
— А как Алоар? — спрашивала Кларита. — Вы с ним не враждуете?
— Нет, он относится ко мне снисходительно! — весело отвечала Малу
Виржилиу эти ежедневные щебетания по телефону приводили в бешенство, но он сдерживался. Сейчас для него главным было свалить Брену с поста мэра и выставить вон Ракел без права на капитал Маркуса. А для этого приходилось поддерживать видимость благополучия в семье — чтобы Ракел и Маркус оставались в родительском доме и были все время у Виржилиу на глазах.
По сведениям, полученным от сыщика, выходило, что Ракел из осторожности решила временно не встречаться с Вандерлеем, а Виржилиу хотелось поскорее разоблачить ее. Поэтому он посоветовал Андреа сделать вид, будто она влюблена в Вандерлея, и даже распустить слух о ее помолвке с маклером, чтобы вызвать ревность в Ракел и спровоцировать ее на активные действия.
Андреа такой план одобрила, а Вандерлей опять попался в ловушку
Затаивший обиду на Ракел, так грубо прервавшую с ним отношения, он охотно развлекался с Андреа, которая теперь хотела видеться с ним каждый день. Самолюбию Вандерлея льстило то, что такая богатая и красивая девушка, похоже, в него влюбилась. Это было особенно приятно еще и потому что семьи Андреа и Маркуса тесно общались между собой и до Ракел очень скоро могли дойти слухи о романе Вандерлея с Андреа. «Пусть она узнает! Пусть лопнет от злости — злорадствовал он. — Сразу же прибежит ко мне!»
Все мысли его по-прежнему были о Ракел, но присутствие рядом молодой, красивой Андреа тоже так или иначе волновало Вандерлея. И однажды он, перебрав лишнего в ресторане, где они веселились с Андреа, вдруг страстно обнял ее, прошептав в самое ухо: «Ты сводишь меня сума!..» В ответ Андреа дала ему понять, что давно ждала этого признания. У Вандерлея закружилась голова.
— Я полюбила тебя сразу же, как только увидела, — гнула свою линию Андреа.
— Это невероятно! Меня? Скромного маклера? Да я и мечтать не мог о таком чуде!..

Флориану наотрез отказался от покупки нового дома и вернул Маркусу чек, но тот сказал, что деньги можно использовать и на что-нибудь другое, например на лодки.
У Флориану захватило дух от его предложения.
— Это было бы здорово! — Воскликнул он, радуясь как дитя. — Тогда бы мы утерли нос сеньору Донату! Организовали бы рыболовецкий кооператив... Я бы сдавал лодки рыбакам по очень умеренной цене, и на Донату никто бы не захотел гнуть спину...
Окрыленный этой идеей, он помчался к Шику Белу и тот, разумеется, поддержал его план.
Донату заметил, что рыбаки о чем-то оживлено говорят между собой, но тотчас же умолкают, стоит ему приблизиться к ним на несколько шагов. «Что-то они замышляют против меня!» — сделал вывод Донату и как бы невзначай завел беседу с одноруким Маруджу:
— Ну что, ты все еще не теряешь надежды выйти в море?
— Да, — ответил тот, — я должен отыскать ту проклятую акулу и вспороть ей брюхо!
В море много акул, и все они похожи друг на друга.
— Нет, ту; что откусила мне руку, я узнаю из тысячи! — уверенно заявил Маруджу; — Только меня никто не хочет брать с собой в море. Конечно, кому нужен рыбак с одной рукой! Вы ведь тоже не хотите, чтобы я у вас работал.
После стычки с акулой у Маруджу помутился рассудок, и его стремление поквитаться с обидчицей давно уже стало притчей во языцех среди рыбаков. Зная об этом, Донату и решил использовать Маруджу в своих целях.
— Если ты окажешь мне одну небольшую услугу то я обещаю дать тебе лодку. Будешь рыбачить, как все. Думаю, ты управишься и одной рукой, не так ли?
— Да! да! — воскликнул ошалевший от счастья Маруджу. — Когда я могу выйти в море?
— Сначала ты должен сделать то, о чем я тебя попрошу; а там посмотрим, — уклончиво ответил Донату; — Знаешь, мне кажется, Шику Беду и Флориану задумали против меня какую-то пакость. Не мог бы ты потолкаться среди них, а вечером зайти ко мне и рассказать о чем они говорили?
— Конечно! для меня это несложно, — купился на приманку Маруджу.
На следующий день Донату отправился на рыбный рынок, где торговал креветками Флориану, и заявил ему громко, так, чтобы слыша и другие рыбаки:
— Ты собираешься купить лодки и переманить у меня людей? Так вот, запомни: я уничтожу всякого, кто встанет на моем пути. Имей это в виду и передай всем, кому очень хотелось бы разорить меня, У вас ничего не выйдет? я хозяин на этом побережье!
Сказав это, он удалился гордой, независимой походкой, а рыбаки стали судить-рядить кто же в их среде оказался предателем. Маруджу сжался в комок, а затем неожиданно для себя вдруг выпалил:
— Это Лунатик! Больше некому. Сеньор Донату его отчим, вот Лунатик и донес ему.
— Тоньу ненавидит Донату — возразил Флориану, но Шику Беду предположил, что парень мог проговориться случайно ведь он все-таки не совсем нормальный.
Тоньу обиделся до слез, когда рыбаки высказали ему свои подозрения.
— Да как вы могли такое подумать обо мне!.. — Возмущался он, размазывая слезы по щекам. — Сеньор Донату — мой враг! Он убил моего отца и забрал себе все его лодки!..
— Что ты несешь, безумец? — одернул его Шику Белу.
— Да! Да! Он — убийца! А вы все,.. Вы все плохие!.. Я больше не хочу Вас знать!..
И он побежал в свою пещеру, где не раз уже спасался от людской жестокости.
Там его отыскала Глоринья, а затем и Рут, узнав от отца о случившемся.
Вы не должны были так поступать с Тоньу! — заявила она рыбакам, — У него есть странности но он не способен проговориться даже случайно, если его об этом специально предупредить. Тоньу — очень надежный человек.
— Может, действительно, надо было его предупредить, — загалдели рыбаки, — Он мог и не догадаться, что это пока следует держать в секрете.
— Нет, — твердо произнесла Рут — Тоньу клянется, что не говорил о лодках с сеньором Донату И я верю ему. Тоньу никогда меня не обманывал.
— Да, зря мы обидели парня, — вздохнул Шику Белу — Надо бы его как-то успокоить.
— Есть только один способ, — подсказала Рут. — Вам всем нужно извиниться перед Тоньу.
Рыбаки последовали ее совету, а выискивать в своем кругу провокатора больше не стали, решив, что Донату сам случайно подслушал их разговор о покупке лодок.

Андреа объявила родителям о своей помолвке с Вандерлеем, что, как и следовало ожидать не понравилось ни Жужу. ни Сампайу, хотя и по разным причинам. Жужу не устраивало финансовое положение будущего зятя, а Сампайу он с первого взгляда показался человеком наглым, жестоким и корыстным. Но Андреа рьяно отстаивала свой выбор, и Сампайу сдавшись, попросил ее хотя бы не спешить со свадьбой. Андреа с таким требованием согласилась, поскольку оно ее очень устраивало.
— Мне кажется, — сказал ей отец, — что ты не изжила в себе любовь к Маркусу и твое желание выйти замуж за первого встречного продиктовано обидой и отчаянием. Не сделай ошибки, дочка! Потом всю жизнь будешь мучиться.
— Ты всегда отличался проницательностью, папа, — ответила ему Андреа, не вдаваясь в излишние подробности.
Виржилиу был в курсе событий, происходивших в доме его компаньона, и, по договоренности с Андреа, специально пригласил Сампайу с женой к себе на ужин. Кларита, вовсе не расположенная к тому; чтобы устраивать приемы и демонстрировать незыблемость семьи Ассунсон, воспротивилась, однако Виржилиу пояснил ей, что после женитьбы Маркуса на Ракел Сампайу сменил дружеский тон на официальный и теперь надо восстанавливать прежние отношения. Конечно, это была чистейшая ложь, понадобившаяся Виржилиу для осуществления своей интриги, направленной против Ракел, но Кларита о том не догадывалась, и потому ей пришлось целый вечер выслушивать пустую болтовню Жужу. За столом также присутствовали .Маркус и Ракел, что, по задумке Виржилиу; было обязательным условием данной игры.
Пощебетав о том о сем, Жужу, как и ожидал Виржилиу; перешла к больному для себя вопросу:
— Вы знаете, у нас такая новость! Андреа заявила, что выйдет замуж за этого маклера — Вандерлея. Может, ты ее отговоришь, Маркус?
Он не расслышал последней фразы Жужу, так как все внимание его было приковано к Ракел: при сообщении о женитьбе Вандерлея она буквально поперхнулась.
Виржилиу удовлетворенно хмыкнул.
Ракел закашлялась и под этим предлогом покинула общество, удалившись к себе в комнату; Маркус, извинившись перед гостями, последовал за ней. Виржилиу торжествовал.
Войдя в спальню, Ракел тотчас же выпила рюмку виски и нервно закурила.
— Что, подвела тебя всегдашняя выдержка? — сказал Маркус. — Слишком тяжелым оказался удар?
— Мне надоели твои беспардонные уколы! — закричала на него Ракел. —Твоя ревность уже превратилась в манию! Я простудилась во время купания, у меня повышенная температура. а тебе повсюду мерещится супружеская измена!
— Температура у тебя поднялась когда ты услышала о помолвке Андреа и Вандерлея, — в тон ей ответил Маркус. — Я сидел рядом с тобой и видел твою реакцию на это известие. Она была даже слишком красноречивой.
Их ссора вышла на сей раз очень бурной и закончилась тем, что Маркус впервые заговорил о возможности развода. Ракел все твердила. что любит только его, Маркуса, и докажет ему свою. верность.
Однако на следующий день ей позвонила Андреа — якобы затем, чтобы по-дружески излить душу.
— Только ты можешь меня понять, потому что сама недавно прошла через такие же трудности. — говорила она Ракел. — Прёдставляешь, моим родителям не понравился Вандерлей, и они требуют отсрочить свадьбу. А я боюсь, что за время отсрочки они сумеют каким-то образом нас разлучить. У меня такое предчувствие.
— Ну почему же обязательно разлучить? — вставила Ракел.
— Ты так говоришь, потому что не знаешь моих родителей. Они на все способны! Может, нам не стоит ждать их благословения и обвенчаться тайно? Вандерлей согласен. А ты что посоветуешь?
— Я думаю, вам не следует торопиться, — глуховатым голосом произнесла Ракел.
«Подлец! Ему не терпится заполучить в жены одну из самых богатых невест Бразилии! — негодовала она. — Его надо немедленно остановить!»
Зная, что Вандерлей временно поселился в Рио, чтобы быть поближе к своей невесте, Ракел обзвонила едва ли не все отели, пока не нашла тот, в котором он проживал.
— Мне надо немедленно с тобой увидеться! — сказала она, не заботясь о том, как истолкует ее исчезновение Маркус.
Вандерлей предложил приехать к нему в номер, но тут Ракел проявила некоторую предусмотрительность, рассудив, что туда в любой момент может прийти Андреа и уж тогда скандала точно избежать не удастся.
Встретились они на нейтральной территории, в ресторане. Ракел, волнуясь, пила одну рюмку за другой, а Вандерлей все никак не соглашался разорвать помолвку с Андреа, наслаждаясь возможностью отомстить своей любовнице за ее недавнее высокомерие.
— Подожди совсем немного, — уговаривала его Ракел. — Маркус уже вчера заявил о разводе. Я же хотела дождаться, пока будет построен дом, чтобы мы с тобой могли там жить. Но если ты настаиваешь, я могу плюнуть на этот дом. Нам хватит и того, что я отсужу у Маркуса в результате развода.
— Я не верю тебе, — утирался Вандерлей. — Ты уже однажды меня обманула. Стоило тебе выйти замуж за миллионера, и ты сразу же заговорила со мной как с ничтожеством, тебя недостойным. «Забудь о моем существовании!» Разве это не твои слова?
— Я рассердилась на тебя за тот звонок. Сорвалась. С кем не бывает? — оправдывалась она. — Мы должны быть очень осторожными, скрывать наши отношения, чтобы Маркус не смог обвинить меня в измене. Иначе я не получу ничего при разводе.
— Когда говорят «Забудь о моем существовании», это означает: «Прощай навсегда», — возразил Вандерлей. — И у меня нет гарантий, что ты не скажешь то же самое после моего разрыва с Андреа.
— Я же люблю тебя! Если б это было не так, то я бы не примчалась сюда очертя голову, рискуя нарваться на скандал!
— А может, поступим по-другому? Я женюсь на Андреа, ты останешься замужем за Маркусом, и мы будем, как прежде, любовниками.
— Нет! — воскликнула Ракел. — Я не хочу тебя делить ни с кем!
— Ну, есть еще вариант, — всерьез принялся размышлять Вандерлей. — Если я вновь поверю в твою любовь, то мы оба сможем развестись и соединить вырученные от наших браков капиталы...
— Значит, ты по-прежнему любишь меня? — воспрянула духом Ракел. — Хочешь быть со мной, хочешь на мне жениться?
—Да.
— Тогда откажись от Андреа, и я буду твоей. Я безумно люблю тебя! — она, сгорая от страсти, потянулась к Вандерлею, и он не смог удержаться от поцелуя.
Но детектив, нанятый для слежки, упустил этот момент: он как раз докладывал Виржилиу по телефону о встрече Вандерлея и Ракел.
Виржилиу велел Сесару срочно разыскать Маркуса и отправиться вместе с ним в ресторан.
Найдя Маркуса, одиноко прогуливавшегося вдоль бассейна, Сесар сказал ему:
— Мне только что позвонили... С Ракел не все в порядке...
— Где она? — встрепенулся Маркус.
— Поедем. сам все увидишь.
Однако, приехав в ресторан, они не застали там ни Ракел, ни Вандерлея, ни наблюдавшего за ними сыщика. Маркус не находил себе места от беспокойства за Ракел.
— Скажи, кто тебе звонил и что конкретно говорил? Вспомни! — теребил он Сесара.
— Давай вернемся домой, — вместо ответа предложил тот. — Ракел, наверно, уже дожидается тебя там.
Предположение Сесара не оправдалось: Ракел в это время находилась в номере Вандерлея. куда он увел ее, чтобы она могла хоть немного протрезветь. В этот раз им повезло: они успели покинуть ресторан, пока сыщик говорил по телефону с Виржилиу

+1

33

А продолжение будет?

0

34

Обязательно будет  :glasses:

0

35

Спасибо огромное, ждем продолжения

0

36

Девочки, извините, что так долго, но времени на сканирование не хватает  :blush:

Глава 8 (стр. 117 - 136)

Вера, желая помочь мужу и поднять настроение горожан, занялась устройством благотворительного бала — с лотереей и распродажей различных товаров по сниженным ценам. Ей активно помогали Мануэла, Тониа, Рут. Вырученные от празднества деньги предполагалось распределить между особо нуждающимися, пострадавшими от закрытия пляжей.
Брену, обычно ревностно относившийся к любым развлечениям жены, на сей раз поддержал ее, не скрывал своей благодарности. С некоторых пор он почувствовал себя увереннее и мог спокойно подшучивать над Зе Педру, установившим чучело мэра на крыше своего магазина:
— Хвалю за сообразительность! Наверняка теперь у тебя нет отбоя от покупателей. Хорошую рекламу придумал.
— Да уж, — вынужден был подтвердить Зе Педру, — такая реклама сделала свое полезное дело: покупатели потекли ко мне рекой.
— Не боишься, что владельцы других магазинов могут на тебя ополчиться?
— Нет, не боюсь, — многозначительно усмехнулся Зе Педру, имея в виду своего влиятельного покровителя — Виржилиу.
— Ему следовало бы опасаться другого, — вставила Тониа, недовольная тем, что ее отец выставил чучело Брену над магазином. — Ведь вы имеете полное право подать на него в суд за то, что он использовал вас для рекламы без вашего ведома. Я, во всяком случае, советую вам это сделать. Отсудите неплохие деньги! А мой палаша пусть раскошелится.
Зе Педру промолчал, бросив на дочь гневный взгляд.
— Нет, я, не буду судиться из-за того, что приносит прибыль моим избирателям, — сказал Брену.
Тониа же не могла примириться с такой «рекламой» и беспрестанно ссорилась из-за этого с отцом, а однажды специально пришла к Вере и
сказала, что отца науськивает Виржилиу
— Да я сама слышала, как он убеждал моего отца поставить это чучело. Сеньор Виржилиу ненавидит вашего мужа. Хочет занять его должность.
Вера и сама об этом догадывалась, но Брену вполне доверял Виржилиу. Теперь у нее появилось доказательство, и Брену хорошо знавший Тониу поверил ей.
— Что ж, если так, то я буду настороже, — заключил он. — Всегда бывает спокойнее, когда знаешь, откуда ждать удара.
Собираясь с женой на бал, он пребывал в веселом настроении, которое не смогло омрачить даже присутствие Марии-Элены, вновь появившейся в их доме несмотря на скандал из-за купания.
На балу, однако, произошло событие, заставив шее поволноваться не только Брену, но и Веру.
Все шло хорошо, пока на празднике не появился Зе Луис, работавший теперь в местной клинике. Увидев Веру, он оторопел.
— Кто эта девушка? — спросил он у проходившего мимо Жоэла.
— Жена мэра, — ответил тот.
— А как ее зовут?
— Вера.
Сомнений у Зе Луиса больше не оставалось: это была она, его давняя любовь, с которой он познакомился в Нью-Йорке, когда еще был студентом. Их страстный и пылкий роман продолжался недолго — Зе Луис уехал к брату на каникулы, а Вера в это время исчезла. Зе Луис пытался разыскать ее, однако все его усилия оказались напрасными:
след Веры затерялся безвозвратно.
И вот теперь он встретил ее здесь, в Понтале!
Прежнее чувство нахлынуло на Зе Луиса с новой силой, и он весь вечер не отрывал глаз от Веры. Она же, заметив его в толпе, очень испугалась и взглядом дала понять, что к ней сейчас не следует подходить. Зе Луис хотя и работал в Понтале всего неделю, но уже был наслышан о фантастической ревности мэра. «Ладно, у меня еще будет время», — так же, взглядом, ответил он Вере.
Однако к концу бала все же не удержался и пригласил ее на танец.
— Мы должны с тобой встретиться! Скажи, где и когда? — шепнул он Вере. — Я тебя безумно люблю!
— Нет, не надо, Зе Луис, — запротестовала она. — Я замужем. Брену очень ревнив... А то, что было между нами, уже в прошлом.
— Но я люблю тебя! И буду искать с тобой встреч. Я просто не могу поступить иначе, — заявил Зе Луис.
Брену, заподозрив неладное, поспешил к жене и увел ее домой.
— Мне не понравилось, как тот тип пожирал тебя глазами, а ты еще и говорила с ним о чем-то, — упрекал он Веру.
— Ну не могла же я грубить ему только потому что он как-то не так на меня посмотрел.
— Значит, ты тоже это почувствовала! — поймал ее на слове Брену — И продолжала с ним танцевать?
Мария-Элена пришла домой позже и, узнав о сцене ревности, устроенной Брену, посоветовала Вере рассказать мужу правду о своем прошлом романе.
— Ой, только не это! — испугалась Вера. — Он меня со свету сживет и позаботится, чтобы Зе Луис немедленно убрался из Понтала.
— А тебе этого не хотелось бы, — понимающе усмехнулась Мария-Элена.
— Пойми, не так просто найти место врача сразу после окончания университета. Зе Луис только что устроился на работу…
— Ну, тебе видней, — сказала Мария-Элена. — Если он не будет тебя донимать, то можно и не говорить ничего Брену.
На том и порешили.

А Зе Луис, взволнованный неожиданной встречей, сидел в это время в ресторане Жоэла и рассказывал ему о своей юношеской любви.
— Я жил на деньги, которые мне присылал брат, но Вера считала меня чуть ли не миллионером.
— А чем она занималась? — с пристрастием выспрашивал Жоэл, учуяв, что может подкинуть Виржилиу ценную информацию, которую тот сумеет использовать против мэра.
— Она жила очень скромно, постоянной работы у нее не было...

Бал между тем продолжался и Тоньу загрустил, увидев, как Рут танцует с комиссаром Родригу, который буквально не давал ей в тот вечер проходу. Рут оживилась, порозовела. Тоньу перевел взгляд на другую пару — Глоринью и Титу нежно щебетавших о чем-то во время танца. Порадовавшись за сестру, он опять обратил свой взор на Рут — она улыбалась партнеру своей милой, обаятельной улыбкой.
Тоньу почувствовал себя самым одиноким человеком на свете.
— Не хочешь выпить? — подошел к нему Маруджу. — У меня есть деньги.
— Нет, я становлюсь агрессивным когда выпью, — отказался Тоньу.
— Если выпить немного, то ничего с тобой не случится, — уговаривал его Маруджу, специально подосланный сеньором Донату.
В конце концов Тоньу согласился, и Маруджу постарался напоить, его почти до невменяемости.
Затем к Тоньу подключился Донату.
Ну вот, сидишь один, пьяный, — сказал он, провоцируя пасынка на ссору. — А где же твои хваленые друзья? Они бросили тебя, Потому что ты им не нужен.
— Никто меня не бросал я сам ушел с праздника! — стал защищаться Тоньу.
— Нет, они тебя бросили. А с тобой остался один
я — человек, которого ты считаешь своим врагом
и рассказываешь про него всякие небылицы, за
которые бы тебя следовало упечь в психушку.
При этих словах Тоньу рассвирепел, что случалось с ним всегда, когда Донату заводил речь о психбольнице.
— Я не сумасшедший! — кричал он. — А вам скоро придет конец! Вот сеньор Флориану купит лодки, и все рыбаки уйдут к нему. А на вас никто не станет горбатиться!
— Ну, это еще когда будет, — расчетливо ввернул Донату. — Говорят, у Флориану даже и денег-то нет, а только чек. Вот он поедет в банк, а ему там ничего и не выдадут, потому что чек — липовый!
— Неправда! — возмущенно воскликнул Тоньу. — Маркус не мог обмануть сеньора Флориану, он — порядочный человек!..
— Ну как ты можешь знать, кто порядочный, а кто — нет — продолжал подначивать его Донату — Пусть Флориану сперва получит свои деньги…
— А он их уже получил! — выпалил Тоньу. — деньги у него дома лежат!
— Да? Ну, тогда другой разговор... — все, что надо было услышать Донату, он выведал у Тоньу. — Ладно, я пошел, А ты можешь гулять со своими друзьями.
Пользуясь тем, что все семейство Флориану было на празднике, Донату проник в его дом и без особого труда нашел там деньги, предназначенные для покупки лодок.
Флориану обнаружил пропажу лишь на следующий день.

Как ни странно, это печальное событие помогло Ракел сохранить ее брак, давший заметный крен в сторону развода. Узнав о краже в доме отца, она поспешила туда и тем разрядила весьма накаленную обстановку возникшую после свидания с Вандерлеем.
Домой она тогда вернулась поздно, к тому же
не совсем протрезвевшая. А пока ее не было, Виржилиу прямо сказал Маркусу, что его жена путается со своим давним любовником — Вандерлеем. И показал фотоснимки, сделанные детективом.
Маркуса, однако, возмутило не столько сообщение отца, сколько то, что он устроил слежку за Ракел. Виржилиу же сказал в свое оправдание, что делает это из лучших побуждений, желая сыну только добра.
— Предоставь мне самому выяснять отношения с моёй женой! — не принял его помощи Маркус. — Я был не первым, с кем встречалась Ракел. Ну и что из того? У меня тоже была Андреа. Мы и сейчас
с ней видимся. А она, кстати, собирается замуж
как раз за того же Вандерлея. Так что между ним
и Ракел все кончено!
— Ты наивен как дитя, — сокрушенно молвил Виржилиу. — Да они оба водят за нос и тебя и Андреа. Им нужны только деньги — мои и Сампайу.
У Маркуса больше не было сил выслушивать подобные речи, и он удалился в свою комнату.
Когда же вернулась Ракел, он высказал
многое, в том числе и услышанное от отца:
— Ты продолжаешь встречаться с Вандерлеем! Не надо отпираться: отец показал мне снимки, где засняты ваши свидания. И сегодня ты тоже была у своего любовника!
Ракел, как всегда, предпочла обороне наступление:
— Какая низость! Твой отец приставил ко мне сыщика, будто я какая-нибудь преступница! Сейчас
я пойду к нему и скажу все, чего он заслуживает.
— Отец поступил не лучшим образом, — согласился Маркус, — но суть от этого не меняется: ты ведь встречаешься с Вандерлеем!
— А твой папаша не объяснил тебе, почему я вынуждена встречаться с тем подонком? Нет? Так вот я тебе объясню: Вандерлей меня шантажирует! Он знает, что сеньор Виржилиу подкупил меня, чтобы я разлучила тебя с Рут. Да, не смотри на меня так. Твой отец дал мне за услугу очень большие деньги, и я не устояла — согласилась. А потом сама влюбилась в тебя и вернула сеньору Виржилиу его поганые деньги!
— Ты лжешь!
— Нет! Давай пойдем к твоему палаше, и пусть он сам это подтвердит.
— Не надо. Оставайся здесь. Я поговорю с ним сам, — сказал Маркус.
Виржилиу был возмущен наглостью Ракел, вздумавшей извернуться подобным образом, и поначалу отпирался. Но тут вмешалась Кларита, заметив, что рано или поздно это все равно должно было всплыть.
— Да, — вынужден был сознаться Виржилиу — я хотел уберечь тебя от ошибки, за которую ты теперь расплачиваешься. Ведь если бы не вмешалась Ракел, ты бы женился на Рут, а это одно и то же. Впрочем, Рут кажется, не такая прохиндейка, как ее сестра, если позволила обвести себя вокруг пальца. А эта твоя просто дьявол какой-то. Она сумела надуть нас всех, в том числе и меня. Но я не остановлюсь, пока не выведу ее на чистую воду!
— И это говоришь ты, который оказался способным на грязный подкуп! — возмущенно бросил Маркус.
— Да, ради твоего счастья мне пришлось взять на себя такую грязную работу, — ответил Виржилиу. — К сожалению, мои усилия оказались напрасными. Но это уже в прошлом. А сейчас ты должен задуматься, с кем живешь, от какой ужасной женщины могут родиться твои дети. Я думаю, пока не поздно, тебе следует развестись с Ракел, и пусть она катится к своему Вандерлею!
— Я сам решу, как мне поступить с Ракел! — заявил Маркус, уязвленный тем, что отец, по сути, высказал вслух его потаенные мысли.
Когда он вернулся в свою комнату Ракел уже безмятежно спала.
«Ну и нервы же у тебя, моя любимая!» — мысленно произнес Маркус. Решение о разводе он отложил до завтра.
А утром позвонили из Понтала, сообщив о краже, и Ракел устремилась туда якобы затем, чтобы поддержать отца. Кларита поехала вместе с ней.

А Виржилиу вскоре пришлось выехать в поместье, откуда ему позвонил встревожённый Дуарту.
— Требуется ваше вмешательство, — уверенно заявил он своему патрону — Этот наглый ковбой увивается возле Малу и она принимает его ухаживания.
— Сейчас жё выезжаю! — коротко ответил Виржилиу.
Приехав на фазенду, он устроил Алоару выволочку в присутствии Малу и Каролы.
— Я требую, чтобы ты соблюдал дистанцию между тобой и моей дочерью! Не забывай, что ты работаешь на меня. И если тебе дорого место управляющего…
— Да, оно мне дорого, — подтвердил Алоар. — Я люблю свою работу. К тому же с этим поместьем
у меня связаны добрые воспоминания. Но сейчас
я хотел бы уволиться и прошу вас дать мне расчет.
Виржилиу опешил от такого заявления.
— Ну к чему такая поспешность? — сказал он примирительным тоном. — Возможно, я погорячился, был с тобой чересчур крут. Но в мои планы входило только предупредить тебя насчет Малу. А как управляющий ты меня очень устраиваешь.
— И все же я прошу уволить меня, — стоял на своем Алоар.
— Нет! — твердо произнес Виржилиу — Я не собираюсь терять хорошего управляющего из-за моей взбалмошной дочери. Если же ты не передумаешь увольняться то давай вернемся к этому разговору позже. Мне ведь надо хотя бы подыскать тебе замену.
— Хорошо, я подожду пока вы найдете другого управляющего, — согласился Алоар.
— Ты бы лучше прогнал своего вонючего пса! — посоветовала отцу Малу бросив испепеляющий взгляд на Дуарту.
— Пойдем отсюда, пойдем, — подступила к ней Карола, стремясь унести подругу во избежание еще большего скандала.
— Нет, этого я ему не спущу! — пригрозила Малу, имея в виду Дуарту — Я сама накажу подлеца!
— Но Дуарту во многом прав, — заметила Карола, когда они с Малу отошли на достаточное расстояние от Виржилиу. — Алоар и в самом деле к тебе неравнодушен.
— Это ты говоришь серьезно? — удивленно вскинула брови Малу.
— Ой, не притворяйся будто сама ничего не замечала, — пристыдила ее Карола. И тебе он, по-моему не безразличен иначе бы ты его не задирала и не кокетничала с ним.
— Ну, это ты уже хватила через край, — рассмеялась Малу — Я дразню Алоара, чтобы не было скучно. А он страдает по Рут — сестре моей невестки. Мне Арлет сказала.
— Все проходит, и страдание тоже, — философски произнесла Карола. — Сейчас его занимаешь ты, хотя он, может быть, и сам этого пока не осознает.
— Какая ты мудрая и проницательная! — опять рассмеялась Малу. — Постой, постой!.. — резко сменила она тон, увидев одиноко сидящего на лавочке Дуарту. — Сейчас я с ним поквитаюсь!
Подкравшись сзади к Дуарту она окатила его водой из шланга, который. использовался для поливки цветочных клумб.
— Сеньор Виржилиу! На помощь! — завопил тот.
— А ну замолчи, негодяй! — прикрикнула на него Малу и, вынув из кармана пистолет, направила его на обезумевшего от ужаса дуарту. — Если издашь хоть звук — пристрелю!
Карола, испугавшаяся не менее Дуарту бросилась к подруге, пытаясь отнять у нее оружие. Малу безудержно хохотала, глядя, как трясется от страха. Дуарту.
— Ты совсем спятила! — сердилась Карола, уводя Малу подальше от места несостоявшегося преступления. — Где ты взяла пистолет?
— Позаимствовала у сына кухарки, — довольная произведенным эффектом, пояснила Малу — Это игрушечный пистолет!
Виржилиу однако, не понял ее шутки и велел Малу срочно покинуть фазенду:
— Поедешь к матери! Она сейчас гостит у своего братца, вот пусть заодно займется и твоим воспитанием.
Малу была не прочь переменить обстановку и восприняла наказание как подарок.
— Не скучай, ковбой! — подмигнула она напоследок Алоару. — Скоро увидимся!
— Дуарту будет присматривать за тобой и в Понтале, — предупредил ее Виржилиу. про себя добавив: «А также за Кларитой и Ракел».

Его опасения насчет жены были не напрасными: Кларита, поселившись в доме Брену частенько заходила в бар к Алемону. где они вели свои волнующие, полные намеков и недомолвок беседы.
— Жаль, что ты бываешь в Понтале так редко, — сказал он однажды.
— Ты можешь заходить ко мне, когда будешь в Рио, — пригласила его Кларита. — Тебе ведь приходится ездить туда по делам?
— Да. Спасибо, молвил ошеломленный Алемон, понимая, чем рискует эта замужняя женщина, приглашал его в свой дом.
— А как на это посмотрит сеньор Виржилиу?
— С некоторых пор он получил полную свободу и того же я потребовала для себя, — просто, без лишних подробностей ответила Кларита.
А в Понтале тем временем кипели страсти по поводу кражи денег у Флориану. Тоньу заявил, что украсть их мог только Донату. Рыбаки были с ним согласны. Комиссар Родригу даже устроил обыск в доме Донату. но денег не нашел — тот спрятал их за пределами жилища.
Пока горожане возмущались, обсуждая это преступление, случилось следующее — не менее ужасное: бесследно исчезла лодка Шику Белу. Рыбаки, обследовавшие все побережье, вернулись ни с чем.
— Наверно, твоя лодка на дне морском, — не удержался от замечания Маруджу счастливый тем, что ему все-тали удалось выйти в море.
Накануне ночью они с Донату отправились в давно обещанное плавание, Сеньор плыл на своей лодке, а Маруджу управлял лодкой Шику Белу, но не справился со штурвалом, и лодка пошла ко дну. Донату успокоил неудачливого моряка, сказан, что будет молчать о случившемся.
— Ты бы лучше пояснил, как могла произойти
кража, сказал однорукому Шику Белу. — Ведь
я платил тебе за то, чтобы ты стерег мою лодку. А ты прослал?
— Не знаю... Может быть... — прикинулся овечкой Маруджу.
Подозрение опять пало на Донату, но доказательств против него ни у кого не было.

Ракел все раздражало в родительском доме, однако возвращаться в Рио она не торопилась: во-первых, выжидала, пока там улягутся страсти, а во-вторых, надеялась встретиться здесь с Вандерлеем, который по-прежнему наезжал в Понтал довольно часто по своим маклерским делам.
Дуарту докладывал Виржилиу, что ведет она себя тут вполне прилично, так же как и Кларита. А вот Малу не может обойтись без приключений:
взяла без спросу чужую лодку и чуть не утонула, когда лодка сильно накренилась. Хорошо, что по-близости оказался Жоэл, вытащивший Малу из воды и пригнавший лодку на место.
— Пусть ею занимается мать, — с досадой бросил Виржилиу. — А ты следи за Ракел. Детектив сообщил мне, что Вандерлей, кажется, отправился в Понтал.
В тот же день Дуарту подтвердил информацию детектива, доложив патрону, что Вандерлей остановился в гостинице в номере, который он обычно занимал.
— Не спускай с него глаз! — приказал Виржилиу, а затем, обернувшись к Маркусу, входящему в гостиную, спросил: — Ты отчего такой грустный? Скучаешь по любимой жене?
— Скучаю! — принял вызов Маркус. — И даже собираюсь ехать в Понтал.
— Ну что ж, поезжай, — неожиданно для Маркуса посоветовал Виржилиу — Чем маяться здесь, лучше повидаться с ней и успокоиться.
Говоря это, Виржилиу не сомневался, что Ракел
и Вандерлей обязательно попытаются встретиться
в Понтале, и было бы хорошо, если бы их там
застукал Маркус.
Ракел, узнав о приезде Вандерлея, действительно пошла его повидать, предусмотрительно надев платье Рут.
— Что ты задумала? — спросила та, догадываясь о намерениях Ракел. — Опять идешь к Вандерлею?
— Да! — рассмеялась ей в лицо Ракел.
— В моем платье?!
— Мои все испачкались. А тебе жалко выручить сестру?
Сказав это, она вышла из дома, не оглянувшись на Рут.
Вандерлея ей удалось встретить на центральной площади, но он, похоже, не слишком обрадовался этой встрече, сразу же заявив, что спешит и не имеет времени на праздные разговоры.
— Ответь, ты расторг свою дурацкую помолвку? — спросила тем не менее Ракел. — Ну что молчишь? Хочешь, чтобы я устроила тебе какую-нибудь гадость?
— Ты ничего не сможешь сделать, — возразил он. — Андреа влюблена в меня по уши и наплюет на все твои гадости.
— Я способна уничтожить и ее и тебя, если ты не оставишь мне другого выбора.
— Знаешь, лучше оставь свои угрозы, — рассердился Вандерлей, — а то ведь я тоже могу про тебя многое рассказать Маркусу...
Он осекся, увидев, как прямо пёред ними остановилась машина и из нее вышел... Маркус.
— Ты опять любезничаешь с этим типом? — грозно спросил он у Ракел, схватив ее за руку.
— Прости, Маркус, но тебе пора бы научиться отличать свою жену от меня, — хладнокровно ответила Ракел. — Запомни: меня зовут Рут, а твоя жена сейчас дома.
— Нет, я тебе не верю, — он бросил взгляд на ее руку, но обручального кольца не увидел: Ракел успела его снять и спрятать в карман. И все равно Маркус не сомневался, что сейчас перед ним — Ракел и она цинично врет. — Садись в машину и поедем к твоей сестре.
— Замечательно! — рассмеялась она. — Это очень хороший способ обнаружить между нами разницу.
На пороге дома их встретила Изаура, и Ракел взглядом попросила мать помочь ей в столь пикантной ситуации, сказав при этом:
— Представляешь, Маркус опять нас перепутал! Он уверен, что я — Ракел!
— Ну ничего, со временем разберется, — молвила Изаура, ласково улыбнувшись Маркусу. Ракел у себя в комнате. Ей немного нездоровится, она прилегла. Идем, я тебя провожу.
Ракел поспешно сунула матери обручальное кольцо, и та, все поняв, поспешила в комнату Рук бросив Маркусу не слишком любезно:
— Подожди, я посмотрю, может, она спит.
Рут действительно спала. Изаура надела ей на палец кольцо, и Рут тотчас же открыла глаза.
— Что случилось?
Мать, приложив палец к губам, умоляюще на нее посмотрела: дескать, не подведи, выручи свою непутевую сестру.
— Да, она и в самом деле задремала, — сказала Изаура громко. — Но уже проснулась. Входи, Маркус!
— Ты заболела? — сразу же бросился он к Рут. — Что с тобой?
Та молчала, пребывал в растерянности. Маркус, наклонившись, поцеловал Рут в губы. Она в исгтуге отпрянула.
— Ты все еще на меня сердишься? — по-своему истолковал ее реакцию Маркус, — А я по тебе соскучился.
Рут продолжала молчать, и он опять поцеловал ее в губы. На сей раз она не отстранилась. Маркус ощутил себя самым счастливым человеком на свете.
— Давай забудем о тех проклятых деньгах, что тебе давал мой отец! Забудем раз и навсегда, Я люблю тебя!
Изаура между тем внесла в спальню платье Ракел.
— Оденься, — сказала она дочери. — я его только что погладила.
— Да-да, — смущенно пробормотала Рут, лишь теперь сообразив, что она предстала перед Маркусом в нижнем белье.
За ужином Рут, вынужденно игравшая роль сестры, была неразговорчивой и подавленной. Флориану, вовлеченный в этот же постыдный спектакль, выглядел и того хуже. Изаура пояснила Маркусу, что муж болезненно переживает утрату денег, а Ракел (на самом деле Рут) попросту нездорова.
— Я хотел сегодня же увезти тебя домой. — сказал Маркус той, которую он принимал за свою жену, — но вряд ли нам стоят пускаться в дорогу, если ты больна. Иди в постель, отдохни, я тоже заночую здесь.
Рут ничего не оставалось, как вновь вернуться в спальню, хотя она не теряла надежды, что Ракел придумает какой-нибудь способ выманить оттуда Маркуса и занять свое место на брачном ложе. Однако Маркус сам принялся раздевать Рут, бережно укладывая ее в постель.
— Маркус, не надо, я плохо себя чувствую, — Воспротивилась она его поцелуям, на что он ответил:
— Да, конечно, любимая, ты права. Я просто полежу рядом с тобой. Ну разве что изредка буду целовать тебя, если не смогу удержаться…
Утром Рут, пользуясь тем, что Маркус еще спал, вошла в спальню Ракел.
— Забери своё кольцо и иди к мужу — сказала она холодно.
— Спасибо тебе! Ты спасла наш брак, — вполне искренне поблагодарила ее Ракел. — Дай я тебя обниму.
Вместо ответа Рут отвесила ей пощечину, в которую вложила всю свою боль.
— Сумасшедшая! — бросила ей Ракел, поспешно выбегая из комнаты.

Виржилиу с нетерпением ожидал возвращения сына, оповещенный Дуарту о стычке Маркуса с Вандерлеем на площади. Он даже не поехал в офис, а пригласил Сампайу к себе домой, чтобы обсудить какие-то проблемы, касающиеся их совместного бизнеса.
Каково же было удивление Виржилиу, когда, войдя в гостиную, он увидел там своего компаньона, признающегося в любви Арлет!
— Простите, я помолвлена.., — растерянно бормотала она, стараясь не слишком обидеть Сампайу, потому что не сомневалась в искренности его признания. Увидев же входящего Виржилиу смутилась еще больше и поспешно покинула гостиную, оставив мужчин одних.
— Ты не объяснишь, что все это значит? — недовольно спросил Виржилиу.
— Объясню, — не стал изворачиваться Сампайу — С тех пор как Арлет поселилась у тебя в доме, я потерял покой. Ни разу в жизни мне не довелось встретить более милой и очаровательной женщины.
— Согласен, у Арлет много достоинств, но она помолвлена с Сесаром, а ты, насколько мне известно, женат. Если, конечно, не развелся тайком от всех со своей Жужу.
В этот момент как раз приехали Маркус и Ракел. Виржилиу, предвкушая удовольствие, пошел им навстречу. Однако, против его ожидания, лица сына и невестки светились неподдельным счастьем.
— Неужели помирились? — шепнул он Маркусу.
— Да! — радостно ответил тот. — Вчера я снова увидел ту Ракел, которую полюбил. Она замечательная! В общем, я люблю ее, отец.

Отредактировано DenLi (06.10.2009 18:49)

+2

37

Да ничего, как будет время выкладывай, с нетерпением ждем)

0

38

Выложите пожалуйста продолжение! Мы очень ждем!

0

39

Глава 9 (стр. 137 – 151)

Рут опять плакала на берегу и когда Тоньу попытался ее утешить не смогла разговаривать даже с ним попросив его уйти.
— Я знаю из-за кого ты плачешь — сказал ей Тоньу. — Из-за проклятой Ракел! Она была здесь и наверняка сделала тебе какую-то гадость. Ну ничего, потерпи, скоро я избавлю тебя от мучительницы!
Рут, погруженная в свои переживания, не придала тогда значения словам Тоньу, а он пошел в бар Алемона и попросил налить ему виски, а также дать самый острый нож.
— Зачем тебе нож? — удивился Алемон.
— Чтобы убить Ракел! — по простоте душевной ответил Тоньу.
— Выброси эту мысль из головы, — строго сказал Алемон. — И пить тебе не следовало бы. Давай я налью тебе чего-нибудь более вкусного, но менее крепкого.
Тоньу повиновался Алемону, которого уважал, и, пристроившись за столиком в углу бара, стал рассеянно смотреть в окно.
В бар вошел Вандерлей, косвенно напоминав¬ший Тоньу о Ракел, и начинавший было отступать гнев опять охватил Лунатика. А Вандерлей, сам того не ведая, еще и подлил масла в огонь, похва¬ставшись Алемону, как им с Ракел запросто удалось надуть «лопуха» Маркуса Ассунсона.
—  Представляешь, она выдала себя за Рут, и этот дурачок ей поверил! До сих пор не научился различать сестер, так непохожих между собой!
Тоньу, резко сорвавшись с места, побежал на берег — туда, где оставил плачущую Рут.
—  Я все знаю! — сказал он ей. — Вандерлей похваляется, как Ракел провела Маркуса. Я все расскажу Маркусу! Сейчас же поеду в Рио и рас¬скажу!
Рут остановила его порыв, с горечью пояснив, что сама приняла участие в мистификации, зате¬янной Ракел.
— Тогда остается одно: убить ее! — пришел к выводу Тоньу.
— Ты не должен даже думать об этом, — испу¬галась Рут. — Нельзя никого убивать. Ты не Господь, чтобы решать, кому жить, а кому умирать.
— Но как же Он может допускать такое зло! — в отчаянии воскликнул Тоньу.
Рут нечего было ответить своему другу — она и сама думала о том же: как Творец позволяет Ракел безнаказанно вершить зло? Сказала толь¬ко, что Маркус не переживет, если с Ракел слу¬чится какая-нибудь беда. Поэтому Тоньу должен оставить в покое Ракел и готовиться к конкурсу песчаных скульптур, где у него есть все шансы победить.
«Она не права, — думал Тоньу — узнает правду о Ракел, то он разлюбит ее и снова влюбится в Рут».
Помирившись с Маркусом, Ракел вовсе не от¬казалась от намерения повидаться с Вандерлеем и предложить ему отступной — денежный залог того, что она обязательно разведется с нынешним мужем и станет женой Вандерлея.
Как назло, тот укатил в Понтал вместе с Андреа, и сколько времени они собирались там быть, Ракел выяснить не удалось. «А вдруг они там обвенчают¬ся! — пронзила ее догадка. — Нет, я должна увидеть Вандерлея немедленно!» И она, придумав какой-то пустяковый предлог, тоже умчалась в Понтал.
Там, не заботясь о своей репутации замужней женщины, сразу же остановила машину у гости¬ницы и поднялась в номер к Вандерлею. Однако ей все-таки повезло избежать большого позора: Вандерлей и Андреа как раз только что вышли из номера, собираясь уехать в Рио.
— Какая неожиданность! — расплылась в улыбке Андреа. — Ты не нас ли ищешь?
Вандерлей промолчал, но смотрел на Ракел угрожающе.
— Нет, я зашла сюда по делам Маркуса, — вы¬нуждена была ответить та.
— Как жаль, что мы торопимся, — не скрывая своего удовлетворения, молвила Андреа. — Уезжа¬ем домой, в Рио. А то бы могли кофейку попить...
—  Я тоже тороплюсь, — с трудом сдерживая гнев, молвила Ракел.
Затем она гнала автомобиль на предельной ско¬рости, "не соображая, куда едет. А когда эта мысль, наконец, пришла ей в голову, то Ракел обнаружила себя на побережье, чуть ли не в сотне миль от Понтала. Повернув обратно, поехала медленней. Однако совладать с собственной яростью никак не могла и, когда в лобовом стекле замелькали окрестности Понтала, круто свернула к морю. Там, выйдя из маши¬ны, присела на огромный валун, закурила...
— Я расскажу Маркусу, как в прошлый приезд ты выдала себя за Рут! — грозно прозвучало у нее за спиной.
Обернувшись и увидев перед собой Тоньу, Ракел в то же мгновение с силой толкнула его на камень. Тоньу, не ожидавший столь внезапного нападения, потерял равновесие, ударившись головой о валун. Кровь тоненькой струйкой побежала по его виску.
—  Ну и лежи тут, подыхай! — гневно бросила Ракел.
Однако, приехав в родительский дом, она, желая подстраховаться, все же сказала Рут:
— Твой сумасшедший дружок опять на меня по¬кушался. Хотел убить меня! Но я дала ему отпор.
—  Где он? — встревожилась Рут.
— Ты, конечно, беспокоишься о нем, а не о се¬стре, — упрекнула ее Ракел. — Можешь пойти к ва¬луну, посмотреть, как твой дебил истекает кровью.
—  Ты чудовище! — только и смогла ответить Рут, устремившись на помощь Тоньу.
Ракел же, коротко изложив матери, зачем сюда приезжала, собралась обратно в Рио.
—Ты даже не хочешь узнать, жив ли Лунатик? — робко спросила Изаура. — А вдруг ты его... убила?
— Ничего с этим гадом не случится, — уверен¬но заявила Ракел. — Заживет как на собаке.
—  Дочка, — решилась дать еще один совет Изаура, — не гонялась бы ты за Вандерлеем, раз он не хочет на тебе жениться. А то и Маркуса можешь потерять, и все богатство...
—   Богатство я не потеряю! — успокоила ее Ракел, нежно поцеловав мать на прощанье.
Рут вернулась домой поздно, сказала матери, что у Тоньу — сильное сотрясение мозга и он находится в местной клинике. Дежурит возле него Глоринья.
—   Ну  слава  Богу,   живой,  —  с  облегчением вздохнула Изаура. — Хоть он и пытался убить Ракел, а все равно хорошо, что выжил. Поди до¬кажи на суде, что Ракел всего лишь защищалась.
— Она сама напала на него первой, — сказала Рут. — Я верю Тоньу. Очнувшись, он все рассказал.
— Как можно верить сумасшедшему! — недо¬вольно буркнула Изаура, хотя и сама знала, что в данном случае правда была на стороне Тоньу.
Рут не стала возражать матери, зная бесполез¬ность подобных споров. Сейчас ее гораздо больше беспокоило то, о чем сказал Тоньу, придя в сознание:
—  Я вспомнил, как погиб мой отец. Его убил сеньор Донату. А теперь я убью его!
Рут и Глоринья стали упрашивать Тоньу пока никому не говорить о том, что он вспомнил, чтобы не накликать гнев Донату, а лучше заявить обо всем комиссару Родригу. Тоньу, послушавшись их совета, согласился временно помолчать, но твер¬дой уверенности в этом у Рут не было.

Между тем Донату, почувствовав свою полную безнаказанность, стал   поговаривать   о   покупке новых лодок на деньги, якобы скопленные им за долгие годы. Слушая эти речи, рыбаки недоверчи¬во кивали головами: их подозрение в том, что день¬ги у Флориану украл именно Донату, только росло.
А он, не смущаясь недоверием рыбаков, упи¬вался вседозволенностью. «Я здесь хозяин! — твер¬дил как заклинание. — И никто не смеет стано¬виться мне поперек дороги!»
Узнав, что Флориану отдал свою вторую лодку в пользование Шику Белу, Донату решил примерно наказать обоих.
— Tы еще хочешь выйти в море? — спросил он у Маруджу.
Тот не смог устоять перед соблазном, хотя и опасался гнева рыбаков.
— Пока ты со мной, тебя никто не сможет оби¬деть, — заверил его Донату, — Сегодня ночью вы¬ходим в море.
Однако на сей раз операция прошла не столь успешно — Донату с помощью Маруджу успел по¬топить лишь одну лодку Флориану, а когда вернул¬ся за другой, на берег неожиданно пришли Шику Белу и Титу. Но все же Донату повезло: он вместе с Маруджу спрятался за камнями, и рыбаки, обес¬покоенные пропажей лодки Флориану не заметили злоумышленников.
А наутро удачливого злодея вызвали в полицей¬ский участок, и Донату был уверен, что комиссар Родригу опять подозревает его в краже лодки, не имея никаких улик. Поэтому и заявил с порога свой протест:
— До каких пор будет продолжаться эта трав¬ля? Я вынужден подать на тебя в суд, Родригу!
Тот, однако, огорошил Донату письменным заяв¬лением Тоньу, где были подробно изложены обсто¬ятельства гибели его отца. Похолодев от ужаса, До¬нату тем не менее нашел в себе силы защищаться:
— Мало ли что мог написать сумасшедший, да еще и после недавней травмы головы! Ни один суд не примет всерьез эту бумажку.
К сожалению, Родригу нечем было крыть, и он отпустил Донату, предупредив, что будет искать другие доказательства его вины, поскольку верит показаниям Тоньу.
—  Ищи! — ядовито усмехнулся Донату.

Виржилиу, продолжавший плести тайные ин¬триги сразу в нескольких направлениях — против Брену, Ракел, Вандерлея, а также открыто враж¬довавший с Малу и стремившийся сохранить свой брак с Кларитой (при этом не терял надежды ото¬мстить строптивой Тонии), чувствовал иногда, что его рассудок не выдерживает такого напряжения сил. Острая головная боль, начинавшаяся от вис¬ков и вскоре заполняющая собой затылочную часть, распространялась затем на позвоночник, плечи, руки. Виржилиу поспешно глотал обезбо¬ливающие таблетки — самые сильные, какие толь¬ко смог приобрести. Боль заметно притуплялась, но полностью не отступала, и тогда Виржилиу вы¬нужденно прибегал к спиртному, чтобы забыться в тяжелом алкогольном сне.
Кларита, давно заметившая перемену в состоя¬нии мужа, много раз умоляла его обратиться к врачу, но Виржилиу был уверен, что здоров, а головные боли — это всего лишь следствие усталости.
Однако с некоторых пор приступы мигрени участились, и он сам уже подумывал о посещении врача, да все было недосуг. Ни одно затеянное им дело не допускало отлагательства — приходилось действовать немедленно и наверняка. Разве может представиться другая, более благоприятная воз¬можность для свержения Брену, чем закрытие пля¬жей? Нет, конечно, и этим надо, умело воспользо¬ваться. А Ракел? Можно ли спокойно дожидаться, пока она, разведясь с Маркусом, отсудит половину фамильного состояния, собираемого по крохам предками Виржилиу и преумноженного им самим!
Поэтому и не оставалось времени на заботу о собственном здоровье.
В Понтале недовольство горожан мэром проте¬кало волнообразно: то вроде бы они соглашались со своим положением, понимая, что с постройкой очистных сооружений их доходы многократно уве¬личатся, а то вдруг им не хватало терпения, осо¬бенно в конце каждого месяца, когда они привы¬кли подбивать бабки и считать полученную при¬быль, а иные — убытки. Виржилиу, подметивший эту закономерность, не преминул ею воспользо¬ваться и — не сам, конечно, а через верных людей — подбил владельцев магазинов и мелких лавчонок разом забастовать. Пусть покрутится мэр, когда в городе невозможно будет купить даже самых необходимых продуктов!
И вот все магазины закрылись. Однако по-прежнему работал рынок, и за покупками народ устремился туда.
— Что будем делать? — позвонил патрону Сантьягу.
— Надо устроить погром на рынке, — отдал указание Виржилиу. — Только действуйте очень осторожно, чтобы не попасть в руки полиции.
Сам он появился в Понтале, когда беспорядки уже покатились по рынку и резонанс достиг офи¬циальных кругов в Рио, вынужденных признать, что Брену плохо справляется с обязанностями мэра.
— Открой ты эти проклятые пляжи, — в кото¬рый раз посоветовал он шурину. — Тогда и тор¬говцы откроют свои лавки.
— Нет, сейчас нельзя уступать им! — уверенно заявил Брену. — А торговцы вскоре и сами пой¬мут, что лучше иметь небольшой доход, чем во¬обще никакого.
И точно: к концу дня многие лавки открылись, забастовка иссякла сама собой.
Виржилиу, как всегда, не удержался от соблазна повидать Тониу, и на сей раз эта мания чуть не привела его к трагическому исходу. Тониа, защи¬щаясь от назойливого вице-мэра, ударила его по голове довольно тяжелой статуэткой. Виржилиу вынужден был обратиться в местную клинику и объяснить доктору Муньосу, который зашивал ему рассеченную бровь, что стал жертвой хулигана, бросившего камень в Брену, но попавшего в него, Виржилиу. Муньос, опасаясь более тяжелой трав¬мы, сделал рентгеновские снимки черепа и, оза¬даченный полученным результатом, настоятельно посоветовал Виржилиу обратиться к нейрохирургу.
— Не хочу огорчать вас заранее, — сказал он потерпевшему, — но снимки отчетливо показыва¬ют какое-то новообразование в затылочной части мозга. Это может быть последствием какой-то дав¬ней травмы... У вас бывают головные боли?
— Да, — подтвердил Виржилиу, — особенно в последнее время.
— Вам надо немедленно пройти обследование в специальной клинике, чтобы выяснить характер этой опухоли и начать соответствующее лечение.
Предостережение Муньоса вовсе не обеспокои¬ло Виржилиу. «Этот провинциальный лекаришка слишком много на себя берет», — высокомерно по¬думал он.
Дома ему пришлось повторить байку о хулига¬не, покушавшемся на Брену. Кларита восприняла ее с недоверием. А когда Виржилиу попытался об¬нять ее, страстно шепча: «Тониа! Тониа!» — подо¬зрения только укрепились. Позвонив Брену, она легко смогла убедиться в том, что муж ей врал: Брену в тот день не был вместе с Виржилиу на площади и вообще не выходил с ним в город.
— Иногда мне кажется, что он сходит с ума, — не сумела скрыть своего отчаяния Кларита.
Проходя мимо спальни мужа, она осторожно приоткрыла дверь, желая посмотреть, закончился ли его приступ, сопровождавшийся галлюцина¬циями. Виржилиу лежал на спине, широко раски¬нув руки. Дыхание было ровным — уснул. Рядом с кроватью, на полу, валялся пиджак, из внутрен¬него кармана которого выглядывали свернутые в трубочку рентгеновские снимки. Кларита развер¬нула их, но понять смогла лишь то, что это были снимки черепа в двух проекциях. Затем она уви¬дела медицинское заключение, из которого следо¬вало, что Виржилиу нуждается в срочной консультации нейрохирурга. Преодолевая ужас, она пока¬зала свою находку Арлет, и та подтвердила, что на снимках отчетливо просматривается опухоль.
— Боже мой! — упавшим голосом произнесла Кларита. — Теперь я не смогу уйти от него...

Ракел не оставляла попыток встретиться с Вандерлеем наедине, однако ей это никак не удава¬лось, и она заливала свое горе непомерным коли¬чеством виски. Маркус, обеспокоенный тем, что его жена прямо на глазах превращается в алкого¬личку, пытался бороться с ее пагубной привычкой, на что Ракел отвечала:
— Я все еще не могу успокоиться после того, как на меня напал сумасшедший Лунатик.
Маркус обещал заняться Тоньу всерьез — изо¬лировать его от общества, но не мог даже выехать в Понтал и оставить жену в таком состоянии,
А тем временем подоспел день рождения Клариты, который, по обыкновению, праздновался широко, с большим количеством гостей. Сампайу и его семейство были обязательными участниками этих ежегодных празднеств, и нынешнее тоже не стало исключением. Но впервые Андреа пришла на день рождения Клариты со своим новым жени¬хом, и Ракел надеялась улучить момент, когда можно будет предложить деньги Вандерлею за то, чтобы он отказался от брака с Андреа.
Малу, которой отец разрешил проживать дома до окончания каникул, как всегда, не могла не преподнести сюрприз, пригласив на семейное торжество своего нового приятеля — Жоэла. С тех пор как он спас ее на море, Малу, желая до¬садить отцу, приблизила к себе этого простолю¬дина, объясняя их частые встречи тем, что Жоэл якобы учит ее играть на гитаре. Виржилиу пы¬тался пресечь столь странную дружбу, но не мог выказать своего гнева открыто, как в случае с Алоаром, поскольку Жоэл был исполнителем многих акций, направленных против Брену и ор¬ганизованных самим Виржилиу. Была также и другая причина, по которой он терпел в своем доме Жоэла: Тониа! Может быть, узнав о встре¬чах Жоэла с Малу, Тониа разлюбит его и станет более благосклонной к Виржилиу?
Так или иначе, но Жоэл был здесь частым гос¬тем, и Малу с удовольствием дразнила отца, гово¬ря, что выйдет замуж за своего спасителя. Однаж¬ды она брякнула это и при Жоэле, заставив лихо¬радочно забиться его сердце. «А почему бы и в самом деле не использовать эту возможность? — размечтался он. — Сумели же Ракел и Вандерлей окрутить этих богатеньких. Чем же я хуже их? Тем более что на мне висит огромный долг и я не знаю, как буду расплачиваться с Витором».
Тониа же глубоко переживала измену Жоэла и, случайно узнав, что он отправился в Рио на день рождения сеньоры Ассунсон, тайком последовала за ним. Спрятавшись в кустах вблизи дома, она увидела, как Малу и Жоэл целовались на освещен¬ной террасе, и, не совладав с чувством ревности, запустила в соперницу камнем.
Удар ее пришелся, однако, не по Малу, а по Брену, проходившему в тот момент вблизи целу¬ющихся.
Малу, видя, как упал Брену, бросилась ему на помощь, а бдительный Дуарту получил еще одну возможность выслужиться перед патроном, пой¬мав Тониу.
Пока хозяева и гости решали, что с ней де¬лать — отправить в тюрьму или отпустить, как того требовал Брену, — Ракел увлекла Вандерлея в сад и, потеряв над собой всякий контроль, страстно прижалась к нему всем телом.
— Я люблю тебя! Люблю! — говорила она, осы¬пая Вандерлея жаркими поцелуями.
Тот пытался увернуться, но она крепко сцепила руки у него за плечами, не отпуская его и требуя:
— Откажись от Андрея!
Выросший как из-под земли Маркус помог Вандерлею освободиться из объятий Ракел и тотчас же нанес ему сильный удар в скулу. Вандерлей, лишь на мгновение потерявший равновесие, отве¬тил Маркусу еще более сильным ударом. В резуль¬тате между ними завязалась жестокая драка, и Сесару с большим трудом удалось разнять сопер¬ников.
— Готовь документы для развода, — сказал ему Маркус, вытирая кровь с разбитой губы. То же самое он повторил и специально для Ракел, обер¬нувшись к ней: — Я развожусь с тобой и хочу, чтобы ты завтра же убралась из этого дома.

Виржилиу все-таки настоял, чтобы Тониу увез¬ли в полицейский участок, и, явившись туда на следующий день, пообещал, что вытащит ее из тюрьмы, если она станет его любовницей.
— Да пусть я умру за решеткой, но никогда не позволю тебе дотронуться до меня! — ответила ему Тониа.
А час спустя ее освободили, так как Бреиу от¬казался выдвигать против нее обвинение.
Уязвленный Виржилиу поклялся отомстить им обоим и несколько утешился, когда узнал, что Ракел покинула их дом, а Сесар уже приступил к подготовке дела о разводе.
—  Ты должен сделать так, — поучал его Виржилиу, — чтобы у судей не осталось сомнений в супружеской измене Ракел. И пусть она выйдет из зала суда такой же голодранкой, какой была до замужества.
—   Это  не   составит  труда,   —  заверил   его Сесар — Мы приложим имеющиеся у нас фото¬снимки и призовем в свидетели тех, кто наблюдал вчерашнюю сцену в саду.
Однако Виржилиу рано успокоился, полагая, что ему удалось взять верх над авантюристкой: через несколько дней Ракел вновь появилась в их доме и заявила о своей беременности.
Маркус растерялся, не зная, как ему поступить теперь, а Виржилиу, не поверивший Ракел, потре¬бовал, чтобы Кларита отвела ее к своему гинекологу.
— Его сейчас нет в городе, — сказала та.
— Ну тогда сходи с ней к любому другому врачу.
Кларите было неловко сопровождать Ракел в кли¬нику, выполняя указание мужа, но она посоветовала невестке не противиться его воле, чтобы не обо¬стрять и без того сложные отношения в их семье.
В итоге Ракел посетила врача, у которого она якобы наблюдалась и прежде, а Кларита просто подождала ее в коридоре. Выйдя от гинеколога, Ракел показала свекрови медицинское заключе¬ние, подтверждавшее беременность.
Виржилиу застонал от бессильного гнева, а Маркус заявил, что все равно разведется с Ракел, а ребенка оставит себе.
—  Нет, этого тебе сделать не удастся, — отре¬пала Ракел. — Ребенок останется со мной! А также я потребую деньги на его содержание, дом, кото¬рый  строится,  и машину,  подаренную  тобой  к нашей свадьбе.
—  Сынок, не надо выяснять отношения сей¬час, — вмешалась Кларита. — У вас еще будет время все обдумать и прийти к какому-то разум¬ному решению. Не забывай, что Ракел теперь вред¬но волноваться.
Едва она успела это вымолвить, как Ракел, слов¬но в подтверждение ее слов, пошатнулась и стала медленно оседать на пол. Маркус вовремя подхва¬тил ее и на руках отнес в спальню.
—  Срочно вызовите врача! — крикнул он при¬слуге, но Ракел, открыв глаза, тихо произнесла:
—  Не надо... Мне уже лучше...
Потом он еще долго сидел у ее постели, а она, вытирая слезы, благодарила его за участие. Когда же Маркус, наконец, поднялся, чтобы уйти в свою спальню, она слабым голосом попросила его:
—  Побудь со мной этой ночью. Мне почему-то страшно... И очень-очень одиноко...
Маркус не смог ответить отказом на ее просьбу.

0

40

Спасибо за продолжение!!!

0